Забей стрелку в аду! Зверев Сергей

– Попудрим носик? – весело вопрошала Дана, доставая заветную коробочку.

«Снежок», или «кокс», в Москве стоил дорого и считался наркотиком для элиты. Простолюдины обходились «черняшкой», экстрактом опия из дикорастущего мака, разведенного ацетоном. Молодежь глотала таблетки экстази, отплясывая на дискотеках, превратившихся в супермаркеты по продаже «дури». Несчастные, капитально подсевшие на иглу, загоняли в вены героин. Выходцы с Востока некогда великой страны баловались традиционным зельем вроде анаши.

Стив не спрашивал, откуда Дана берет кокаин. Но, будучи порядочным человеком, предлагал деньги. Девушка делала большие глаза:

– Спрячь «зелень»! Фирма за «снежок» башляет. Мы же немного берем. Вот такусенькую граммульку для балдежа.

Сложив пальцы, Дана демонстрировала мизерность дозы. Упоминание о фирме Хоукс принимал за жаргонное выражение, которое он не мог правильно перевести. Но зверь, сидящий внутри его, требовал увеличения дозы. Граммулькой он не удовлетворялся.

– Тряпка, слабовольная, грязная тряпка, – повторял Стивен, корчась по ночам в мокрой от пота постели.

Выходить на московские улицы в поисках наркодилеров он не осмеливался. Когда мучения стали нестерпимыми, он спросил Дану:

– Слушай, малышка, где можно купить немного кайфа?

Стиравшая сперму с впалого живота девица сложила пополам гигиеническую салфетку и бросила ее в угол спальни. Повернувшись на бок, прищурила раскосые глаза, доставшиеся ей в наследство от дедушки-казаха, и невнятно промурлыкала:

– Тебе мало?

– Мало, – честно признался Хоукс.

– На улицах полно «дури». Надо только места знать. Но ты, котик, по улицам не шастай. Заметут менты, а я от тоски засохну. Попроси Ястреба. Он мужик ушлый, подгонит надежного человека, – посоветовала девушка и свернулась калачиком, впадая в навеянную кокаином сладкую дрему.

Стивен тронул ее за плечо:

– К кому?

– Сергею Ястребцову. Ястребу… – сквозь зевоту пробормотала Дана, накрывая голову подушкой.

Стив долго колебался, прежде чем выйти на нового друга с неординарной просьбой. Наркотики – не фунт изюма, чтобы вот так запросто ввалиться к приятелю и попросить найти поставщика «дури». У Хоукса не совсем заклинило мозги. Ястреб сам сделал первый встречный шаг. Он позвонил и договорился о встрече.

Вечером серый «Плимут» остановился у подъезда дома. Хоукс торчал у окна, высматривая приятеля. Он быстро спустился, кивком головы поприветствовал друга и, согнувшись, забрался в салон.

– Прокатимся? – не выпуская из зубов сигареты, спросил Ястреб.

– Давай…

Они недолго колесили по городу и причалили у бара на Тверской. Ястреб угостил приятеля рюмкой отборного коньяка «Хеннеси» и чашкой кофе, отменно заваренного по-турецки. Сам пить отказался:

– За рулем не употребляю.

Стивен одним махом, вопреки правилам, употребил тягучую коричневую жидкость, запил коньяк большим глотком кофе и сразу же закурил. Он не знал, с чего начать, и поэтому молчал, тупо уставившись на снующего за стойкой бармена.

– Какие проблемы, Стив? – спросил Ястреб, помешивая ложечкой сахар.

В полутемном помещении звучала пронзительно тоскливая мелодия, похожая на похоронный марш в электронной аранжировке. На душе инженера скребли кошки. Он понимал, что делает что-то не так, чересчур доверяя предупредительному приятелю, готовому исполнить любое его желание. В бескорыстную дружбу Хоукс не верил.

– Дана говорила, что ты не прочь побаловаться «снежком»… Не дрейфь! Каждый по-своему с ума сходит. Я человек понятливый. Сам через многое прошел, – с доверительными интонациями в голосе произнес Ястреб.

Инженер заерзал на стуле с высокой ножкой, подозрительно оглядываясь вокруг. Клиентов в баре было немного. Респектабельная публика, чинно расположившись за столиками и стойкой, пила, ела, общалась, шуршала газетами. Люди с тощими кошельками в это заведение не заглядывали.

– Расслабься, дружище. Не напрягайся, – тихо засмеялся Ястреб, заметив беспокойство инженера, – не вертись на стуле. Опрокинешься. Я подгоню тебе человечка. Ничтожный тип, но вполне надежный. Ментам стучать не будет, потому что уважает клиентов. Товар у него высокого качества. Тебе понравится. А об оплате не беспокойся.

Хоукс встрепенулся и чуть было не сшиб чашку с коричневой жижицей на донышке:

– То есть как?

– Чудак – мой давнишний должник. Будет приносить «кокс» в счет оплаты долга. А ты со мной рассчитаешься. Позднее. В Штатах.

– В Штатах? – Стив ощутил легкую дрожь, вызванную заманчивым предложением с не вполне ясной формой оплаты.

– Да. Я намереваюсь развернуть бизнес в Америке. Понадобятся консультации, знакомства, просто дружеская поддержка. Если мне захочется поболтать с приятелем, то сразу же рвану к тебе. Мы, русские, очень общительные люди и не переносим одиночества. Так что я заключаю с тобой взаимовыгодный контракт, приятель… И ни о чем не беспокойся. Гостеприимность – моя специальность, а в Штатах я надеюсь на такой же теплый прием.

Подтянутый, с военной выправкой молодой человек умел манипулировать людьми. Сомнительное предложение, вызывавшее множество вопросов у любого здравомыслящего человека, в исполнении Ястреба не наводило на подозрения. Оно звучало вполне искренне и убедительно. А может, Стивен, чьи внутренности сжигал жар, погасить который мог только кокаин, не желал утруждать себя поиском ответов. Он лишь благодарно пожал руку приятелю, отдаваясь в его распоряжение.

Курьером, поставлявшим «дурь», оказался неопрятный субъект с копной засаленных волос и редкой бороденкой. Он прошмыгивал в дверь, и прихожая сразу заполнялась вонью потного тела. Расстегивая одежду, наркодилер доставал заветные пакетики, неизменно бормоча одну и ту же фразу:

– Сейчас, бля, разгрузимся. А то совсем запарился с вашим «снежком».

Лохматого чудака звали Анус. Ничего больше о поставщике инженер не знал да и знать не желал. Пару раз Стив пытался всучить деньги, но наркодилер яростно отнекивался:

– Хорош пургу гнать! За «дурь» мне отбашляли и баста.

Облегчившись от груза, лохматый убегал, оставляя после себя удушливый шлейф зловония.

Распечатав пакет, инженер устраивался на кушетке, делал все необходимые приготовления и, раздувая ноздри, подносил к носу пластину с белым порошком. Затем, вставив трубку поочередно в каждую ноздрю, он втягивал «кокс» резким вдохом. В голове у Стива взрывался огненный шар, за которым следовали бурный восторг и необычайная легкость. Грузное тело инженера становилось невесомым, а душа парила в небесах.

Выходил из наркотического транса инженер тяжело. Он лежал словно выпотрошенная рыба, упираясь незрячими глазами в потолок. Голова Стивена разламывалась на куски, а тело отказывалось повиноваться. В такие мгновения он мечтал о возвращении в Штаты и отпуске, который проведет в клинике, расположенной на опаленном солнцем мексиканском горном плато под присмотром древнего знахаря.

Сменялись времена года. Проект по-прежнему был в подвешенном состоянии. Отношение к американцам резко изменилось. Многие, с кем Хоуксу приходилось общаться, осуждали вмешательство его страны в конфликт на Балканах. Русским не нравились американские наезды на сербов, которых они считали своими братьями по вере.

– Вы вконец обнаглели. Суете нос в чужие дела. Диктуете свои правила поведения всему миру, – открытым текстом говорили собеседники, комментируя последние политические события.

Армада средиземноморской эскадры вошла в воды Адриатического моря. Эскадрильи натовской авиации нанесли первые бомбовые удары по городам Югославии. У посольства США в Москве бесновалась толпа, поливая мочой стены особняка.

– Я вне политики, – повторял Стивен, уходя от неприятных разговоров.

Он не мог даже предполагать, что события в лазурной Адриатике перевернут его жизнь, загонят в угол и прижмут к стенке. Нет, его никто не бил по физиономии за то, что он американец. Его не высылали из страны. Русские коллеги не переставали здороваться и улыбаться. Переговоры о строительстве завода по-прежнему велись на самом высоком уровне. Но Хоукс угодил в капкан, сработавший чуть позже авианалетов на Косово и Сербию.

Стальная пружина западни лязгнула, перекрывая выход, когда Стивен по приглашению услужливого друга приехал в загородную резиденцию около Рублевского шоссе. О встрече в телефонном разговоре попросил Ястреб. Приятелю Стив отказать не мог. За инженером приехал темно-синий джип, которым управлял мрачный верзила с багровой отметиной на лбу и крепко сжатыми челюстями. По дороге водитель не промолвил ни слова.

Хозяин виллы встретил гостя на ступеньках лестницы. Ястреб был настроен благодушно, но вопреки обыкновению не сыпал шутками и довольно холодно поприветствовал американца. Пригласив пройти внутрь дома, он с ходу взял быка, не делая долгих вступлений, за рога:

– Стивен, мне понадобились твои услуги.

Они шли по длинному коридору, заканчивающемуся дверью.

– Я полностью в твоем распоряжении. Ты не знаешь, куда Дана запропастилась?

Девушка не появлялась в квартире инженера почти месяц.

– О малышке поговорим позднее, – Ястреб открыл дверь и вошел первым.

Хоукс последовал за ним. Комната, набитая электроникой, приятно поразила инженера, знающего толк в классном оборудовании. Он восхищенно присвистнул, увидев компьютеры последнего поколения, сканеры и прочую начинку помещения. Из-за стола навстречу посетителям поднялся сутулый бородач, похожий на усохшего Фиделя Кастро.

– Знакомьтесь, Зенон, – представил обитателя комнаты Ястреб.

Бородач подкатил стул и предложил гостю садиться.

– Так в чем дело? – взгляд Стивена остановился на экране монитора, по которому нескончаемой чередой ползли цифры, диаграммы, меняющиеся линии координат.

В мозгу инженера блеснула догадка, вызванная увиденной информацией. Навсегда усвоенные знания, полученные за годы службы на флоте, помогали быстро сориентироваться в колонках цифр. Глаза не могли обманывать инженера. На экране визуально вычерчивалась траектория полета ракеты с программными пояснениями и уточнениями.

– Что это? – еле ворочая одеревеневшим языком, спросил Хоукс.

Его спина намокла от пота.

– Ты ведь сам догадался, – ровным, без эмоций голосом произнес Ястреб, встав за спиной инженера. – Я все знаю о тебе, Стивен. О твоей службе, прошлой специальности. О твоих возможностях. Пора платить по счетам…

Программа была неполной, склеенной из разрозненных кусков. В ней отсутствовали важные элементы, и прежде всего координаты цели. Ракета, управляемая программой-инвалидом, могла лететь на все четыре стороны. Кроме того, был изъят важный блок, обеспечивающий ввод программы. Это Хоукс понял с полувзгляда.

– Надо исправить недоделки. Восстановить утраченные звенья цепи. Плевая задача для такого аса, как ты. Не правда ли, Стивен?

Хозяин виллы перешел на шепот, от которого мурашки бежали по телу.

Хоуксу казалось, что потолок медленно опускается, грозя расплющить его всей массой бетонных перекрытий.

– Кто вы? Что вы задумали? – просипел он, боясь обернуться.

Голос Ястреба по-прежнему не выражал никаких эмоций, как у игрока в покер, открывающего прикуп.

– Мы не сумасшедшие. Не борцы из террористической организации, сражающиеся за славянское единство. Мы намереваемся осуществить одно коммерческое мероприятие с небольшим фейерверком. Но возникла техническая заминка, которую ты поможешь исправить.

Словно подброшенный внезапно распрямившейся пружиной, Хоукс вскочил:

– Нет.

– За тобой должок, – каменное лицо Ястреба было непроницаемым.

– Я отдам деньги. Перестану брать кокаин у волосатого урода… Нет… – Тело инженера тряслось, словно ком желе, упавшего с тарелки на пол.

Заложив руки за спину, Ястреб прошелся по комнате. Второй, бородатый тип, узрев что-то на мониторе, прилепился к стеклу экрана взглядом безумца.

– Мне не нужны деньги, – нараспев произнес Ястреб, – твои деньги, Стивен. Мне нужны твои способности, твой ум.

Американец задыхался. Его открыто шантажировали, требуя выполнить страшную миссию – научить ракету находить цель. По сути, ему приказывали закрыть глаза и выстрелить из разрушительного оружия по неизвестному объекту.

– Я отказываюсь! – лихорадочно выкрикнул толстяк, пятясь к двери.

Ястреб издевательски улыбнулся.

– Ты отказываешься после всего того, что я для тебя сделал? Не торопись, Стивен, с ответом. Второй раз на ноги тебе не подняться.

– Что ты имеешь в виду?

– Законченного наркомана не станут терпеть в солидной фирме. Тебя выбросят на улицу. За развращение несовершеннолетней в особо циничной форме дают большие сроки и в России, и в Штатах. За принуждение несовершеннолетней к употреблению наркотиков добавляют срок, а заключенные в наших тюрьмах насилуют развратников. Ты хочешь, чтобы сотни мужиков, больных сифилисом, туберкулезом, чесоткой, поимели тебя, Стив? Чтобы они вытворяли с тобой то, что ты делал с Даной?

– Она несовершеннолетняя? – у инженера подкашивались ноги. Он облокотился на поверхность стола.

– Выглядит гораздо старше своих неполных шестнадцати лет. Но судьи смотрят в паспорт, а не на мордашку девочки, когда выносят приговор. Дана готова подать заявление об изнасиловании. Подумай, Стив. Тебя не депортируют в вашу зажравшуюся Америку. Тебя отправят в наши сибирские лагеря валить лес и давать всем лесорубам подряд… Подумай, Хоукс, у тебя еще есть время, но нет выбора!

Инженер почувствовал себя раздавленной мухой. Но силы к сопротивлению Хоукс еще не утратил. Пошатываясь, он направился к выходу, повторяя надтреснутым голосом:

– Нет.

– Время течет быстро, – эхом вторил Ястреб.

Он не мешал Стивену уйти. Даже помог распахнуть дверцу джипа, приказав водителю:

– Доставь нашего друга в целости и сохранности домой.

Затем он добавил, буравя инженера взглядом круглых глаз хищной птицы:

– Мы будем навещать тебя. И кстати, кредит на «дурь» у Ануса не закрыт. Балдей, но с толком. Твой мозг не должен превратиться в помойку раньше положенного срока.

Дверка захлопнулась, и машина сорвалась с места.

Кольцо страха вокруг бывшего флотского офицера сомкнулось. Пути к отступлению были уничтожены. Лазейки, по которой можно было выскользнуть из западни, не осталось. Наедине с собой Хоукс прокручивал слова Ястреба, убеждаясь раз за разом в их неотвратимой правоте. Слова соответствовали действительности. Правда, он предпринимал робкие попытки разрешить ситуацию и убраться из страны. Руководство фирмы проигнорировало просьбу впавшего в блажь сотрудника отозвать его в Штаты. Хоуксу прислали краткий и выразительный ответ, предписывающий продолжить работу и не дурить.

Вояж по хранилищам и предполагаемым местам строительства завода только усугубил депрессию. Оставшись без кокаина – а старые запасы иссякли перед самым финалом путешествия – и Даны, американец жил как в тумане. Еще до возвращения в Москву его память услужливо подсовывала номер телефона наркодилера.

* * *

– У вас есть телефонная карточка? – Стив обратился к знакомой журналистке, возившейся с ремнем безопасности.

Самолет летел в Екатеринбург. Оттуда они возвращались домой.

– Кажется, завалялась в карманах, – Дарья Угланова, сидевшая в кресле напротив через проход, пошарила по карманам пиджака в поисках карточки. – Держите…

Одолженный предмет Стивен не вернул. Связавшись с наркодилером, он назначил встречу в аэропорту с товаром, так необходимым его отравленному организму. Хоукс отключился, предвкушая будущий кайф. Журналистка о карточке тоже не напоминала, исподтишка наблюдая за американцем.

* * *

Анус не опоздал к прибытию самолета. Выйдя из здания аэровокзала, он молча сунул пакет и быстро удалился, поймав подвернувшееся такси.

А Хоукс, замкнувшись в четырех стенах, погрузился в призрачный мир наркотических иллюзий, где было все так легко и просто.

О суровой действительности напоминали визиты Ястреба и его людей. Они появлялись внезапно, вырастая словно из-под земли.

– Созрел? – ухмыляясь, спрашивал Ястреб. – Время на исходе. Еще одна короткая отсрочка – и принимайся за работу.

Однажды Хоукс набросился на лжеприятеля с кулаками. Осыпая проклятиями и матерными ругательствами с неправильно расставленными ударениями, инженер схватил Ястреба за лацкан пиджака.

– Руки, придурок, держи при себе!

Коротким ударом в солнечное сплетение Ястреб осадил инженера.

– Скоро с тобой поговорят по-другому…

В начале лета Хоукс снял дачу. Он задыхался в стенах городской квартиры. Арендуя скромный дом в непрестижном поселке, он надеялся хоть немного побыть в одиночестве – без телефонных звонков, без слоняющихся под окнами громил, без неожиданных визитов непрошеных гостей.

Уголок действительно был райским. Непритязательный русский пейзаж за окном успокаивал нервы. Лента реки, сверкающая на горизонте, манила своей голубизной.

Хоукс сменил допинг. Он отказался на время от кокаина и перешел на алкоголь. Замена была неравноценной. Хоукс пил, не достигая заветного блаженства забвения.

Однажды, после очередной ночной попойки, он уснул только под утро, провалившись в черную яму забытья. Оттуда его выволокли грубые голоса, с трудом пробивавшиеся к сознанию инженера.

– Подъем, тварь! Сколько ломаться будешь, как целка…

Хоукс приподнялся на локтях. Над ним нависала туша верзилы с багровой отметиной.

– Очухался, – ударом в челюсть Лишай вернул инженера в исходное положение и обратился к кому-то невидимому: – Пьяный в дрезину. Надо отрезвить лоха!

Подхватив под мышки, американца вытащили во двор и бросили под колеса джипа. Лишай нагнулся к валявшемуся в пыли человеку.

– Что надумал? Ястреб устал ждать…

Собрав кровавую жижицу, сочившуюся из разбитой губы, Хоукс попытался плюнуть, но верзила опередил его, ударив ребром ладони по носу:

– Шуткуешь, гнида. Но ничего. Сейчас проветришься… Заводи, Моня! Клиент заказал утреннюю пробежку.

Колеса джипа надвинулись на Хоукса. Он ощутил горький запах резины и выхлопных газов. Поднявшись, инженер получил удар бампером по коленям. Повернувшись, Стив, подгоняемый животным ужасом, побежал по дороге, ведущей сквозь дачный поселок к реке.

Глава 5

Пути Святого и запуганного, шарахающегося от собственной тени американского инженера пересеклись.

После побоища на речном пляже Хоукс не отставал от бывшего спецназовца, цепляясь за него как утопающий за соломинку. Подчиняясь древнему инстинкту, заложенному в каждом человеке, Стивен следовал за сильнейшим. Все рациональные правила, здравомыслие и прочая дребедень не входили в расчет. Инженер был смертельно напуган и искал, на кого опереться.

В свою очередь, Святой не мог бросить на произвол судьбы избитого толстяка, похожего после встречи с бандитами на лепешку кровоточащего фарша. Дарья, заварившая эту кашу, никаких инструкций не давала. Долго не раздумывая, Святой привез подопечного на квартиру журналистки. В игре, принимавшей слишком опасные формы, пора было расставить все точки над «и». Продолжать действовать с, фигурально выражаясь, завязанными глазами Святой не хотел. Он почти внес инженера, не стоявшего на ногах, на четвертый этаж. Прислонив Хоукса к стене, Святой нажал на дверной звонок. Журналистка была «совой», предпочитала работать ночью, а днем, если выпадала возможность, спать до потери пульса, то есть часов до четырех.

Преодолевая пространство прихожей, Угланова недовольно бурчала, а открыв дверь, оторопела.

– Принимай гостей, Дарьюшка! – с легкой издевкой произнес Святой, заволакивая полубесчувственного американца.

Разукрашенная фингалами и кровоподтеками физиономия Стивена просияла:

– Вот так встреча!

На этом красноречие толстяка иссякло. Он закрыл заплывшие глаза и кулем повалился на пол под ноги журналистке. Взвизгнув, Дарья отпрыгнула. Судя по побелевшим щекам, она сама была готова свалиться в обморок.

– Погоди падать! Давай перенесем твоего дружка на диван в гостиной. Кости у него целые, раз с мотоцикла не слетел. Но беседовать он сейчас не настроен. Это точно, – Святой переступил через инженера, загромождавшего стандартную прихожую московской квартиры в крупнопанельном доме.

Нового постояльца бережно уложили на диван. Набрав в пластмассовый тазик теплой воды, Угланова, бывшая от природы очень брезгливой, обмыла раны и присыпала многочисленные ссадины и царапины антисептиками. Инженер выдержал процедуру стоически, лишь изредка коротко всхлипывая при неудачном прикосновении новоявленной сестры милосердия. Вечером его осмотрел хирург, давнишний тайный воздыхатель журналистки и просто хороший человек.

– Оклемается, – вынес свой вердикт врач, скручивая трубки стетоскопа. – Дней десять постельный режим, поливитаминчики и абсолютный покой. Пусть побольше спит. Сон – лучшее лекарство.

Пройдя на кухню, врач сообщил Святому и другие свои наблюдения, не предназначенные для ушей пациента.

– Этот джентльмен, по-моему, заядлый наркот. Перебирает транквилизаторов или чего-нибудь покруче. Я, конечно, не нарколог, но некоторые симптомы слишком ярко выражены, – произнес доктор, ополаскивая руки.

Сказанное новостью не являлось. Святой отреагировал на сообщение вяло. Схватка у реки напоминала о себе свинцовой усталостью, давившей на плечи.

Церемонно попрощавшись с целованием дамской ручки, просьбами звонить, если что, комплиментами и воздушными поцелуями, врач удалился, оставляя после себя фирменный запах больницы – смесь лекарств, хлорки и формальдегида.

«Классный дядька, но больно уж жеманный, словно барышня. Мне казалось, что хирурги – мужики грубые и простые, со здоровым чувством цинизма», – Святой вспомнил военный госпиталь, где его лечили после тяжелого ранения, полученного на горном перевале Кавказа.

Закрыв на все замки дверь, Святой прошел по коридору, заглянул в гостиную. Укрытый клетчатым пледом, инженер мирно посапывал, усыпленный средствами, снявшими боль. На кухне горел свет и грохотала посудой Дарья, готовя запоздалый ужин. В кутерьме время пролетело незаметно. Достав из настенного шкафа дежурную бутылку армянского коньяка, Угланова закончила сервировать стол.

– В честь какого события банкет? – поинтересовался Святой, снимая пробку.

– А черт его знает! – подперев щеку рукой, ответила журналистка. – Снова подвела я тебя под монастырь. Вляпала в историю. Видимо, крепко америкашке досталось. Даже не спросил про меня…

– Что не спросил? – не понял очевидной вещи Святой.

– Ну, откуда я в квартире. Почему именно ко мне привез.

– Шок у мужика. Настучали по репе капитально, вот мозги и не соображают. Не волнуйся, очухается, засыплет вопросами. А может, и нет. Уйдет по-английски, не попрощавшись. Мы ведь по-прежнему не знаем, что за фрукт этот Стивен Хоукс, – Святой разлил коньяк по пузатеньким емкостям из матового стекла.

Телевизор, поставленный на холодильник, передавал очередную порцию ужасов с Балканского полуострова.

Албанские боевики армии освобождения Косово терроризировали сербское население, оставшееся без прикрытия военных.

Святой встал и убрал звук, словно тот мешал ему выпить коньяк. Вернувшись за стол, он принялся маленькими глотками цедить коричневую жидкость. В характере бывшего спецназовца было что-то от исследователя. Взявшись за дело, он не останавливался на полпути, сколь рискованным тот ни казался. Дарья тоже отличалась въедливостью, но, когда риск становился чрезмерным, могла отступить.

Осушив рюмки, они принялись за еду. Святой ел с отменным аппетитом, восстанавливая потраченную энергию. Угланова, наоборот, переборчиво ковырялась вилкой то в неумело открытой консервной банке сардин, то на сковороде с неизменной яичницей.

– Чего молчишь? – не выдержала Дарья, с грохотом бросив вилку.

– А что рассказывать, наехали трое уродов на твоего знакомого. Пробежку устроили. Потом ногами попинали. Развлекались мальчики на всю катушку… – Святой прервался, чтобы распределить очередную порцию коньяка.

Из зала послышались слабый стон и поскрипывание дивана. Мистер Хоукс переживал дневной кошмар, от которого пытался убежать даже во сне. Дарья ожесточенно помассировала виски и с тревогой посмотрела на Святого:

– Что-то нечисто с этим инженером. Банальной наркотой дело не ограничится.

– Интуиция подсказывает? – с нарочитой вежливостью поинтересовался Святой, отправляя в рот малюсенький маринованный огурчик.

Своим ледяным спокойствием он провоцировал девушку на взрыв эмоций, помогающий снять внутреннее напряжение. В характере Углановой были свои особенности. Перед сложной задачей она как бы брала разгон, выливавшийся в поток неконтролируемых эмоций. После всплеска чувств с ней можно было толковать о серьезных вещах. Действительно, вопрос вывел Дарью из равновесия. Она взорвалась.

– На фига ты притащил американца ко мне? – крутанув пальцем у виска, на высоких тонах произнесла журналистка и одним махом опрокинула коньяк.

– Не лучшая идея. Но он твой клиент.

– Я просила… Может, в постель ко мне уложишь!

– Сводничеством не занимаюсь, – Святой внезапно обиделся как мальчишка.

Он отодвинул тарелку, давая понять, что отказывается от ужина и не будет вести беседу в подобном тоне. Глупая реплика задела его, что называется, за живое. Он грустно усмехнулся, вспомнив мудрое изречение степного кочевника, с которым познакомился в далеком, беззаботном детстве. Старик, ставший его наставником, говорил:

– Главными нашими убийцами очень часто становятся самые близкие люди.

Тогда юное сознание мальчишки из забытого богом и людьми военного гарнизона, затерявшегося в забайкальской степи, протестовало против слов философа, разъезжавшего на низкорослом, неподкованном иноходце с длинным хвостом. Как могут быть убийцами мама, брат, пускающий пузыри беззубым ртом младенца, отец…

Лишь спустя годы Святой понял скрытый смысл этой истины. Для близких людей мы открыты и доступны. Каждое их неловкое движение, необдуманный поступок, легкомысленная фраза ранят нас сильнее, чем если бы то же самое сделали чужие. Дарья Угланова чужой для Святого не была.

– Ну вот, надулся как индюк, – спохватившись, что ляпнула глупость, девушка прильнула к Святому и шутливо чмокнула в щеку.

– Не надо, – он с фальшивым гневом легонько толкнул Дарью.

Непроизвольно ладонь Святого легла на грудь журналистки. Дарья подалась вперед, прижимаясь сильнее и сильнее. Ее губы приоткрылись, обнажая ряд ровных зубов. Глаза девушки подернулись туманной поволокой, среди которой чернели расширенные зрачки с отражением Святого.

Выплюнув в потолок струю пара, по-разбойничьи засвистел чайник. Двое даже не шелохнулись. Настала та самая безмолвная минута равновесия, когда мужчина и женщина колеблются перед главным шагом, делают свой выбор. Святой смотрел прямо в глаза девушке и тонул в них. Грудь под его ладонью пульсировала, наливаясь твердостью.

– Чайник взорвется, – прошептала Дарья, проведя тыльной стороной ладони по щеке Святого.

– Не бритый? – так же неразличимым из-за рева взбесившегося чайника шепотом спросил он.

Дарья прочитала по губам:

– Колючий, как ежик. Но я люблю тебя колючим…

Чаша весов покачнулась. Дарья сделала свой выбор. Нагнувшись, она поцеловала мужчину в губы. Сначала нежно, едва касаясь, затем страстно, по-настоящему. Не опасаясь присутствия чужого человека в доме, Дарья распустила узел пояса запахнутого шелкового халата. Повела плечами. Шелк с тихим шорохом соскользнул вниз, открывая взгляду Святого удивительно пропорционально, без малейшего изъяна сложенную фигуру. Дарья выпрямилась, словно давая полюбоваться своим телом. Заведя руки за голову, она достала заколку. Освобожденные волосы антрацитовым потоком закрыли плечи. Дарья смотрела на мужчину мерцающими, призывными глазами.

– Пойдем, – она подала руку.

Святой, который давно уже никому не подчинялся, безмолвно поднялся и пошел за девушкой словно укрощенный, очарованный красотой зверь.

Эта ночь была безумной для обоих. Страсть как река, перегороженная плотиной. Если плотину снести, река выходит из берегов. Вырвавшуюся наружу страсть невозможно обуздать. Ее нужно испытать…

Утром в спальню ввалился Хоукс. Дремавшая на груди Святого девушка, увидав сквозь опущенные ресницы фиолетовую физиономию в дверном проеме, взвизгнула. Дарья села, инстинктивно прикрыв грудь ладошками.

Но девичья нагота инженера не волновала. Стивен прислонился к косяку и поплотнее закутался в плед.

– Вы? – невпопад спросил инженер, мало что запомнивший со вчерашнего вечера.

– Я, – ответила журналистка, кротко взглянув на Святого, также принявшего сидячую позу.

– Значит, у нас будет о чем поговорить, – Стивен перебросил через плечо мотавшийся у ног хвост пледа и, по-стариковски сгорбившись, вышел из спальни.

Святой и Дарья быстро, почти синхронно оделись. Но хозяйка квартиры применила тактическую хитрость, возясь с застежкой бюстгальтера. Эту часть гардероба Дарья дома не носила. Просто она не хотела первой заводить разговор с гостем, перепоручая это Святому.

– Помочь? – спросил он, наблюдая за маневрами Дарьи.

– Справлюсь… Иди к Стивену.

Заправив рубашку, Святой вдел ноги в шлепанцы и направился к выходу.

– Постой, – голос Дарьи догнал его в коридоре.

Святой остановился в ожидании дальнейших инструкций. Сегодня он был рад угодить девушке и выполнить ее самое сумасбродное желание. Выскочив полуобнаженной, Даша обняла мужчину, шепнув на ухо:

– Спасибо за ночь.

– Готов повторить по вашему первому зову, моя королева!

Юмор никогда не оставлял бывшего спецназовца: ни в радости, ни в беде.

Пока они занимались любовным воркованием, Хоукс привел себя в относительный порядок. Закрывшись в ванной, он долго обозревал свою распухшую физиономию в зеркале. Лицо напоминало подгнивший помидор, чья цветовая гамма складывалась из красного, черного и лилового оттенков, разбавленных желтизной. Выдавив пасту на палец, он попытался почистить зубы. Прикоснувшись к разбитым деснам, Стив клацнул челюстью, прикусив злосчастный палец, так и не послуживший зубной щеткой. В голове у Стива шумело. Будто его мозг кто-то поливал из лейки. Он плохо соображал, но тем не менее успел сделать важный вывод: эти двое не могут быть его врагами. Обосновать вывод он пока не мог и доверялся исключительно интуиции. Ополоснув рот, он еще раз посмотрел в зеркало.

– Дракула после вечеринки, – хмыкнул Хоукс.

Из ванны он двинулся на кухню. По наблюдениям инженера, кухня у русских была излюбленным местом пребывания. Здесь не только и не столько ели, сколько общались, обсуждали новости, принимали решения. Кухня у русских совмещала функции конференц-зала, кабинета, приемной и помещения для приготовления пищи. Такой оригинальный подход американцу нравился.

Когда инженер вошел, Святой колдовал над плитой. Обернувшись, он спросил:

– Живой?

– Немножко, – не совсем точно по правилам русского языка, но очень верно по сути ответил инженер, примостившись у края стола.

– Лежать надо. Доктор прописал постельный режим.

– На том свете отлежимся, – беззаботно махнул рукой Стив и тут же схватился за поврежденное предплечье.

Приготовленный омлет сердито фыркал под крышкой. Святой снял сковороду, достал из холодильника кетчуп, миску с овощами и банку недоеденных маринованных огурцов.

– Пословицы наши выучил? Про смерть не самая лучшая, но в общем верная. В точку бьет. У нас разлеживаться некогда. Только успевай поворачиваться, – выполнявший обязанности повара раскладывал пышное блюдо по тарелкам, добавляя на каждую горку крупно порезанных овощей.

По транзисторному приемнику, настроенному на музыкальную радиостанцию «Европа Плюс», передавали мелодичный, душещипательный хит американской группы «Канзас». Стивен узнал мелодию. Он не был сентиментальным слабаком, но гитарные аккорды и, главное, название команды заставили инженера проглотить комок, застрявший в горле.

Святой истолковал поведение гостя по-своему:

– Что, аппетит разыгрался? Дождемся хозяйку и начнем нашу скромную трапезу… Знаешь, я салатов не люблю. Жуешь какой-то сеновал нашинкованный… Никакого вкуса. Лучше цельным овощем похрустеть. Ты как полагаешь?

Он резал хлеб, не обращая внимания на застывшего толстяка. А Хоукс внимал музыке и словам песни, повествующей о неудачнике, который не мог отыскать дорогу домой, о неудачнике, плутавшем по автострадам и улицам больших городов. Солист «Канзаса» выводил хрипловатым баритоном замысловатые рулады, и ему вторила солирующая гитара, рисующая свои узоры на фоне пронзительно звучащего саксофона. Музыка просачивалась сквозь барабанные перепонки инженера, врывалась в его душу. Золотые поля пшеницы отцовской фермы, несбывшиеся мечты и мрачное будущее сливались воедино в сознании Стивена Хоукса. Его глаза увлажнились, а подбородок уперся в грудь. Поставив локти на стол, американец обхватил голову руками и разрыдался. Он плакал навзрыд, как ребенок, сотрясаясь всем своим грузным телом. Крупные капли слез стекали по щекам Хоукса, сливаясь на подбородке.

– Вот тебе раз… – нож в руках Святого уперся острием в столешницу из белого пластика.

Плачущий мужчина – зрелище не слишком приятное.

– Успокойся, приятель! Выпей воды, – Святой наполнил стакан, подставив под воняющую хлоркой струю, бившую из крана.

Клацая зубами о край посуды, инженер влил в себя влагу, едва справляясь с истерикой. Хоукс попросил еще воды. Он пил долго и жадно, словно вернувшийся из пустыни странник.

Страницы: «« « 23456789 » ... »»