Крестовый перевал Зверев Сергей

Глава первая

Россия, Москва

Наше время

Передав охраннику удостоверение, Ткач с явным безразличием осмотрел роскошный интерьер холла. Тем временем сотрудник службы безопасности, досконально изучив документ, поднял телефонную трубку и набрал местный номер.

— Сергей Николаевич, охрана беспокоит. К нам прибыла инспекция из Управления государственной противопожарной службы ЦАО. Что?… Двое. И в сопровождении двух сотрудников милиции. Понял.

Мягко положив трубку на аппарат, охранник вежливо изрек:

— Пожалуйста, подождите пару минут — за вами спустятся. А пока позвольте для регистрации ваши удостоверения…

Юрка продумал все до мелочей.

На волне жестких проверок после пермской трагедии в «Хромой лошади» повальные проверки коммерческих и государственных организаций пожарным надзором под прикрытием силовиков вовсе не выглядели странными или подозрительными. Проверяли всех. Проверяли по несколько раз. И коммерсанты готовы были терпеть нежданных гостей сколько угодно, лишь бы те не выдавали строгих предписаний и за проверками не следовали строгие санкции.

Собрав у товарищей удостоверения, Ткач сложил их стопкой и решительно подвинул по глянцевой стойке в направлении молодой девушки, занимающейся оформлением пропусков. Сам же внутренне ликовал: первая часть плана почти завершена — с минуты на минуту их пропустят внутрь головного офиса компании. За надежность сделанных документов он не переживал: с его навороченной техникой и умением пользоваться самым крутым софтом эта задача представлялась самым легким этапом при подготовке операции.

Тем не менее ожидание затянулось…

Пока служба безопасности ОАО «Московская нефтяная компания Глобал-Петролеум» — богатой коммерческой компании регистрировала четверых визитеров из серьезных государственных структур, те ждали с внешней стороны автоматического турникета. Вели они себя сдержанно, с солидным достоинством — ни одна придирчивая сволочь не заподозрит подвоха или фальши. Щуплый молодой человек с первого взгляда не тянул на майора и старшего инспектора Управления противопожарной службы. Однако говорил складно, в поставленном голосе звучал металл, в поведении чувствовались уверенность и внутренняя сила. К тому же у него в руках был вечный символ начальствующего субъекта — недешевая кожаная папка внушительных размеров с золотым тиснением в виде двуглавого орла. Против такого не попрешь. С виду мелковат, а сколь велика власть и много ль знакомцев в мэрии — на лбу не написано.

Второй пожарник в погонах старшего лейтенанта был грузноват и нескладен; он, вероятно, приставлен помощником и держался позади майора на уважительной дистанции. Капитан с сержантом — сотрудники милиции из Управления внутренних дел Центрального административного округа. Эти стояли поодаль и откровенно скучали. Оба высоки, плечисты, молчаливы; лица мрачны и без намека на эмоции. Их задачи с полномочиями ясны без «звонка другу» и прочих эрудированных подсказок.

Охранник (вероятно, старший смены) листал какой-то журнал. Второй сидел на пульте управления турникетом. Девчонка закончила с оформлением и с любезной улыбочкой вернула четверым мужчинам документы. Согласно неписаным правилам бюрократического этикета лица «при исполнении» пропускаются на территорию любых учреждений безо всяких пропусков. Выписать такому пропуск — все равно, что прировнять его чиновничье высокородие к быдлу — рядовому сотруднику. Сквозь узкое окошко в задней стене виднелся еще один охранник, скучавший в небольшом смежном помещении у мониторов системы видеонаблюдения. Осторожно переместившись на шаг в сторону, Юрка попытался разглядеть картинки на экранах. Не получилось — далековато.

Прошла минута, вторая, третья…

Напряженную тишину нарушила трель телефонного звонка. Старший инспектор деловито достал из кармана мобильный телефон, мельком взглянул на экран и, не мешкая, сбросил звонок.

Прошло еще несколько минут. Руководство явно тянуло время. Нет, разрешение пропустить гостей, безусловно, последует, и сейчас за ними придут — кто же захочет портить отношения с подобными структурами! Неприязнь к ним всегда обходится дорого. Но руководство медлило. Причем не просто так и не из желания показать, кто тут хозяин. Оно скоренько предупреждало заместителей, а те — начальников соответствующих служб и отделов. Чтоб успели снять замки с запасных выходов и ниш гидранта, чтоб каждый пробежался по своей вотчине, поверил целостность пломб и был готов к визиту господ проверяющих.

Наконец, старший смены оживился и подобострастно кивнул в сторону спешащего по коридору представительного мужика:

— Пожалуйста, проходите. Это за вами.

— Здравствуйте, — расплылся в фальшиво-приветливой улыбке мужик, гостеприимно протянув руку. — Прошу. Заместитель директора нашей компании ждет.

Что ж, все сходилось. По агентурным данным, директор сего учреждения находился в Западной Сибири.

Молодые люди по очереди миновали турникет и устремились к просторному холлу. Одна из дверей, словно по волшебству, бесшумно отъехала в сторону. Мужик зашел в зеркальную кабину лифта последним, нажал кнопку с цифрой четыре, и все плавно поплыли вверх…

На четвертом этаже всё повторилось: навстречу вышел солидный мужчина в дорогом костюме. Высок, худощав, с залысинами. Лет сорок-сорок пять. Разница состояла лишь в том, что на его лице не было радостной маски. Он скорее выглядел раздраженным.

Однако, пожимая каждому руку, заговорил без неприязни:

— Здравствуйте. Директор компании в отъезде. Я его заместитель — Козлов Сергей Николаевич.

«Матерый козел, судя по повадкам и внешнему виду», — оценил соперника Юрка.

А также он отлично понял, что пожарники сюда уже наведывались. Они просто не могли не наведаться в свете грандиозного скандала после трагических событий в Перми. Да и марафет уже навели — в каждом углу просторного и сияющего чистотой коридора стояли новенькие пузатые огнетушители на прикольных тележках с ручками.

— Зачастили вы к нам, зачастили, — подтвердил его предположения Козлов. — Прошу в мой кабинет.

Сейчас главное — не сдавать позиции атакующей стороне, не превращаться из первого номера во второй.

Переступив порог кабинета, Ткач сделал знак «свите», оставляя ее в секретарском предбаннике. И ответил холодным официальным тоном:

— На днях мы ознакомились с перечнем замечаний последней инспекции вашей компании.

Пригласив его присесть в кресло, замдиректора возразил:

— Да, но в предписании обозначен двухмесячный срок на их устранение.

— Мне об этом известно. Времена, как вы понимаете, меняются — с нас тоже спрашивают по всей строгости.

— Понимаю, — пристально посмотрел на посетителя Козлов.

Ткач упрямо гнул свое:

— Руководство МЧС и наше Управление заинтересовано не в имитации совместной деятельности с предприятиями Москвы, а в реальном приведении всех зданий и офисов к современным стандартам пожарной безопасности. Поэтому Управлением принято решение контролировать ход работы по устранению ранее выявленных недостатков. От этого в конечном итоге выиграют все…

Согласно замыслу красноречивый напор инспектора в майорских погонах должен был обескуражить коммерсанта. Однако на лице Козлова не промелькнуло ни растерянности, ни испуга. Не появилось и намека на желание решить вопрос миром — путем передачи инспектору конвертика с известным содержимым. Козлов был собран, подтянут, глядел уверенно и чуть насмешливо.

— Кофе не желаете?

— Благодарю.

— М-мда. Не вовремя сегодня ваш визит… Но мы, как говорится, всегда открыты и готовы к сотрудничеству.

— Я постараюсь провести проверку быстро. Помимо визита к вам, у нас сегодня еще две организации. Поэтому предлагаю без промедления заняться делом. — Юрка приоткрыл толстую гербовую папку. Отыскав нужный лист, положил его на стол и, подняв голову, выдержал тяжелый, испытывающий взгляд напротив. — План утвержден начальником Управления и состоит из трех пунктов. Первый — визуальная проверка пожарной сигнализации. Второй — осмотр-проверка гидранта, огнетушителей, запасных выходов и документации. Это мы сделаем в сопровождении любого из ваших сотрудников — желательно начальника службы безопасности. И третий — самый неприятный для вас пункт…

Козлов нервно постукивал карандашом по роскошной столешнице.

— Что за пункт?…

Чуть придвинув к себе листок, пожарный инспектор зачитал дословно:

— «Проведение учебной тревоги с фиксацией времени фактической эвакуации сотрудников из офисного здания».

— Этого еще не хватало… — обессиленно откинулся на спинку кресла сорокалетний мужчина. В голосе уже не было недовольства. Только безысходность и раздражение.

Оставаясь невозмутимым, Юрка ликовал: наша взяла!

Операция худо-бедно набирала обороты. Скоро в кабинете замдиректора появился начальник службы безопасности — этакий бодренький отставной полковник с крашеной шевелюрой. И пятеро мужчин отправились отрабатывать необходимые мероприятия по навороченному офису нефтяной компании…

Содержимое ниш и шкафов с гидрантом проверили быстро — их количество и содержимое соответствовало документам. Минут двадцать потратили на осмотр двух запасных выходов. С огнетушителями пришлось повозиться дольше: продемонстрировать профессионализм, сделать строгие лица и со знанием дела переписать на листочек даты испытаний и перезарядки. Попутно «инспекторы» убедились в отсутствии камер внутреннего наблюдения. Это было огромным плюсом.

— Нормально, — кивнул Ткач, оставив в покое последний огнетушитель. — Планы-схемы эвакуации я проверил — к ним претензий нет. А где хранится остальная документация?

— В комнате начальника смены, — с готовностью ответил начальник охраны.

— Это внизу?

— Так точно — на первом этаже…

Согласно перечню документов по пожарной безопасности было прилично — за пару минут не пролистаешь. Тянуть время дальше было опасно. Что, если Козлову придет в голову позвонить в Управление МЧС или в УВД Центрального административного округа, на территории которого находится компания? Или у кого-то из сотрудников компании в фискальных органах имеются знакомцы или родственники? А руководство с их помощью захочет подстраховаться от плохих результатов проверки?…

Опасаясь этого, Ткач старался не замечать недостатков и проявлять как можно больше лояльности.

— Епифанов, отметь: журнал регистрации противопожарного инструктажа имеется, заполнен правильно и своевременно.

— Понял, товарищ майор, — послушно строчил в блокноте «старший лейтенант» Базылев.

— Дальше. Инструкция о порядке действий персонала при срабатывании пожарной автоматики — в наличии.

— Понял…

— Общеобъектовая инструкция. В наличии, замечаний нет.

— Отметил…

— Инструкция о мерах пожарной безопасности — в норме. Э-э… что-то не вижу плана расстановки транспортных средств.

— Так вот же она — на стене! — ткнул в планшет бывший полковник.

— Ага. Отмечай, Епифанов: к плану претензий нет.

Захлопнув папку и поднявшись из-за стола, майор снисходительно улыбнулся.

— Ну вот — другое дело. Молодцы.

— Старались, — просиял металлокерамикой начальник охраны.

— Сейчас организуем учебную тревогу и откланяемся.

— В час уложимся? А то скоро обед.

— Это зависит от дисциплинированности ваших сотрудников…

О положительных результатах предварительной проверки успели доложить Козлову. Тот соблаговолил спуститься в холл, поблагодарил пожарников и даже изъявил желание помочь в организации последнего этапа инспекции.

— Хорошо, — согласился Ткач и принялся распределять роли: — Епифанов и вы, капитан — стоите снаружи у главного выхода и фиксируете секундомером время от начала подачи тревожного сигнала до выхода из офиса последнего сотрудника.

— Есть! — по-военному ответил Толик, никогда не служивший в армии.

— Охрана действует согласно инструкции.

— Ясно, — кивнул бывший полковник и продемонстрировал неплохую для своих лет память: — Два сотрудника охраны остаются в холле у турникета, другая пара проверяет все помещения: один — снизу, второй — с верхнего этажа.

Майор напомнил:

— Охрана тоже обязана покинуть здание.

— Так точно. Но самой последней из всех служб.

— Значит, будем фиксировать время по их выходу. И еще, — повернулся Ткач к Козлову, — у меня к вам имеется две просьбы.

— Да-да, я слушаю.

— Во-первых, я хотел бы предложить не использовать сегодня два запасных выхода. Пусть люди покидают здание через основной — так будет легче фиксировать результат.

Местное начальство переглянулось: возражений нет.

— Во-вторых, — продолжил майор, — об учебной тревоге в компании стало известно минут сорок назад, и некоторые из ваших людей наверняка отнесутся к ней несерьезно. Я хотел бы для чистоты эксперимента заменить вторую пару ваших охранников и лично убедиться в том, что все сотрудники покинули офис.

Козлов посмотрел на начальника охраны. Тот в недоумении почесал затылок.

— Пожалуйста. Я не возражаю.

Ткач торопился застолбить полученное разрешение:

— Благодарю. Ну, а ваши люди, Сергей Николаевич, могут контролировать правильность отсчета времени. Тоже, так сказать, ради чистоты и справедливости…

Тревогу объявили через десять минут. В каждом помещении, где штатом предусматривались рабочие места сотрудников, сработала система оповещения и управления эвакуацией. Из подвешенных под потолком небольших динамиков слышался голос, извещающий о пожаре и необходимости срочно покинуть здание. Над каждой дверью отчаянно мигали красные табло «Пожар», а на стенах коридора на равном расстоянии друг от друга вспыхивали зеленые стрелки, указывавшие направление на выход.

Руководство компании собралось снаружи у выхода. Настроение у всех было неплохое: курили, посмеивались. Вся охрана стояла внутри — в холле, возле автоматических электронных турникетов.

Не прошло и нескольких секунд после объявления тревоги, как появились первые сотрудники, спешившие покинуть офис. Это самые сознательные. За ними потянулись и остальные. Народ громко обсуждал учебное мероприятие; отпускали шуточки в адрес проверяющих, и в целом все были довольны привнесенным в скучную офисную жизнь разнообразием.

Пропустив основную волну «спасающихся», Ткач с Толиком разошлись: милицейский капитан проверял ход эвакуации снизу, инспектор-пожарник поднялся на самый верх и начал проверку оттуда. Оба скрупулезно исполняли свои обязанности: заглянули во все кабинеты и, обнаружив там кого-то, сделали вид, будто собираются зафиксировать нарушение. Это работало безотказно — нарушитель моментально подскакивал и скоренько убегал к выходу из здания.

На третьем этаже люди в форме встретились.

— Никого? — тихо спросил Юрка.

— Пусто, — ответил Толик, — как зимой на пляже.

— Отлично. Лифт отключен до окончания мероприятия. Иди к лестнице и слушай.

— Понял…

Глава вторая

Россия, Саратов

Наше время

Я валяюсь на диване, потягиваю прохладное пивко из бутылки и лениво перебираю пультом телевизионные каналы. Мама чуть поодаль стоит у гладильной доски и водит утюгом по свежевыстиранному постельному белью.

Натыкаюсь на новости. Что там творится на беспредельных просторах России? Делаю звук громче, прислушиваюсь…

Опять страшилки. Население Российской Федерации медленно, но верно сокращается. Арестован очередной чиновник-взяточник. Сборная России проиграла решающий матч. Пьяные менты насмерть сбили двух пешеходов…

— Господи, да что же это творится? — сетует мама. — И кого ставят обеспечивать и защищать правопорядок? От них самих надо скоро будет защищаться!

Молчу. Лучше не развивать взрывоопасную тему.

Лично меня происходящее не удивляет. Конкретная ситуация бесит, а удивления нет. Так уж вышло, что волна народного гнева в начале девяностых вынесла на своем гребне недалекого Ельцина. Споры о великих людях не стихнут никогда, но я в значительное влияние личности на историю не верю. По-моему, опоздай Ульянов в свой пломбированный вагон, и знаменем революции стал бы Троцкий. А помри Джугашвили в туруханской ссылке от тифа, и на Пленуме ЦК в 22-м году был бы избран другой Генеральный секретарь. Так и в истории с Ельциным. Никаких особенных заслуг этого человека в развале страны я не вижу, ибо почва для этого готовилась в течение многих лет чередой чудовищных партийных ошибок и объективных исторических событий. Его «заслуга» в другом. Придя к власти, он дал свободу не только тем, кому она полагалась по праву: простому народу, средствам массовой информации, бизнесу. Он был излишне щедр к «прихватизаторам» и устроил настоящий бардак, раздавая ее всем без разбора, включая бандюков, коррупционеров и просто мошенников… А теперь мы тупо пожинаем плоды большого ельцинского «передела». Именно в тот период пришли в органы правопорядка за легкой наживой те, кто сейчас расстреливает мирных граждан, сбивает по пьяни детей и беременных женщин. Именно тогда в государственные структуры хлынули те чиновники, что отстроили и продолжают отстраивать дворцы на взятки и ворованные деньги. Именно с того момента пошел глубочайший провал в демографии и в экономике страны. Стали люди уходить из научной, спортивной, культурной, социальной сферах. Каких-то восемь-десять лет беззакония и… такой пипец.

Эх, чего теперь воду в ступе толочь.

На экране телевизора звонкой пружиной раскручивается очередной сюжет голливудской бредятины о спасении американцами мира. Почему-то они спасают его исключительно в кино, а в настоящей жизни только и делают, что приближают его безвременную кончину. С неизменной молитвой: во имя всего святого!

Какая прелесть.

Дотягиваюсь до пивной бутылки, но та оказывается пуста.

— Мам, ты замечала, какие у товарищей американцев большие ладони?

— Наверное, много работают?

— Да, работать они умеют — этого не отнять. А ручищи расплющенные, по-моему, оттого, что постоянно сами себе аплодируют.

Вздохнув, выключаю пультом телек, встаю и тащусь в свою комнату.

— Пашенька, я сегодня утром начала тратить те деньги, что ты мне дал, — гладя утюгом наволочку, виноватым голосом признается мама. — Купила на рынке очень дорогую рыбу…

Я останавливаюсь рядом.

— Ну, и правильно сделала.

— Там сегодня палтуса привезли — по двести пятнадцать рублей за килограмм. Рыбки — одна к одной. Я не устояла и взяла полтора килограмма…

— Отлично. Отведаю твоей рыбки. — Целую маму в щеку и забираю из стопки выглаженного белья свои джинсы.

— Ты куда-то собрался?

— Да. Пойду, проветрюсь. Что-то засиделся я дома…

Спустя четверть часа с удовольствием выхожу на улицу, вдыхаю полной грудью и направляюсь на набережную. Бытует такое мнение, что возле большой воды жара переносится легче. Сейчас проверим…

Вторая половина дня. Яркое солнце, раскаленный асфальт многоярусной саратовской набережной. Народу вокруг мало — большинство горожан жарятся на работе, остальные спасаются от зноя за городом.

Ныряю в первое попавшееся кафе, устроенное прямо под сенью каштанов. Тупо и согласно Марксу меняю у продавщицы деньги на пиво. Усевшись за столик, любуюсь бескрайними волжскими просторами, наслаждаюсь холодным напитком и абсолютной свободой…

Через час становится скучно.

Пиво — это здорово, но врачи рекомендуют употреблять его в компании с хорошими людьми. Скажем, с друзьями у крыльца загородной баньки или с симпатичной телкой накануне качественного секса. Тогда и жизнь приобретает оптимистичные оттенки.

Увы, но на малой родине у меня с друзьями, банькой и телками туговато.

Рассчитавшись, покидаю кафе, выуживаю из кармана мобильник и набираю номер Серафимы. Пару дней назад в доме Андрея нам так и не удалось спокойно поговорить: то Юрка со своими закидонами, то единогласные просьбы вспомнить боевые будни…

Прощаясь, мы обменялись с ней номерами телефонов и договорились созвониться. По-моему, самое время.

…Серафима живет почти в центре, работает на окраине города в какой-то бумажной конторе, именуемой офисом. Сказала, что подъедет ровно в семь, и просила подождать у дома. Неспешно иду к обозначенному объекту, «инспектируя» по пути все платные туалеты.

Нахожу нужную улицу и дом, ныряю в арку в надежде повстречать во дворе свободную лавочку. Во дворе орут дети, по-военному грохают китайские петарды. А все лавки оккупированы местными бабками, подозрительно косящими в сторону любого чужака.

— Ладно, — ретируюсь в арку, — подожду на улице.

Навстречу выплывают две мужские фигуры. Судя по внешности, гости с Кавказа. На этих горных орлов глаз у меня наметан — легко опознаю за километр.

Разминулись.

Замедляю шаг, оглядываюсь. И успеваю заметить, как один из парней быстро отворачивается.

Останавливаюсь, изо всех сил напрягая мозги. Одного из них я где-то видел. Того, что постарше и с седыми висками…

Пока пытаюсь перетряхнуть всю память, машинально меняю курс на сто восемьдесят и ускоряю шаг. Видимо, в такие мгновения телом человека руководит не холодный рассудок, а интуиция, предчувствие чего-то важного.

Снова оказываюсь во дворе.

Озираюсь по сторонам, но этих двух не вижу. Их нигде нет. Испарились. Детский визг и бабки, галдящие о своем…

Сзади шаги. Резко оборачиваюсь и вижу улыбающуюся Серафиму.

— Давно ждешь? — приветливо протягивает она руку.

— Нет. Всего пару минут.

— А я сорвалась пораньше. И доехала быстро — пробок сегодня больших нет.

— Пятница, — соглашаюсь я, — народ с середины дня срывается к реке, на природу.

…Мы прогуливаемся по городскому скверу с ласковым названием «Липки». Тенистые аллеи, фонтаны, изумрудная зелень газонов, цветы. Горожане любят этот небольшой парк, венчающий восточную оконечность центральной пешеходной зоны. От него рукой подать и до Волги, до Театральной площади, и саратовского «Большого» театра.

Непринужденно болтаем второй час. Серафима рассказала о себе, потом расспросила меня о новостях и переменах в жизни.

Какие у меня новости? Какие, к черту, перемены?… Стал заместителем командира бригады, получил погоны подполковника. А вместе с ними дырку в бедре от пули. Вот и все мои новости.

— Почему до сих пор не женился?

— На это вопрос есть ответ романтический, но неверный. Дескать, не встретил свою половинку: единственную и неповторимую, — отшучиваюсь я. — А на самом деле все проще. Зачем? Чтоб иметь уверенность в завтрашней ночи? К тому же женитьба — слишком дорогостоящее для меня решение проблемы стирки, ужина и уборки квартиры. Я уж как-нибудь сам.

— Ты неисправим, — смеется Серафима. — Как всегда, иронизируешь и врешь.

— Наполовину.

— Господи, и почему мужчины так любят врать?!

— Наверно, врали бы меньше, если бы не спрашивали…

У нее тоже без особых перемен. Немного продвинулась по служебной лестнице, добилась повышения зарплаты. В личной жизни — полный тромбоз. До сих пор не может забыть Андрея, ни с кем не знакомилась, ждет… Одним словом, ее отношение к его исчезновению очень схоже с моим. Мы оба не хотим верить в смерть дорогого нам человека, пока не получим достаточно четких тому подтверждений.

Родителей у Серафимы нет — отец погиб в автомобильной катастрофе, мама умерла через год после смерти отца. Осталось несколько родственников, из которых более или менее близкие отношения она поддерживает лишь с двоюродной сестрой.

Я частенько посматриваю на профиль ее лица, на роскошную грудь. Красивых женщин на свете много, но Серафима — особенная, и она это знает. Грациозная, сексуальная, манерами и жестами похожая на сытую пантеру. Беспорядок темных волос и простенький летний наряд нисколько ее не портят. Наоборот — внешний вид этой знающей себе цену женщины даст фору любым стильным макияжам и платьям от кутюр.

Прогулка заканчивается поздним вечером. Мы возвращаемся к дому Серафимы, когда небо окончательно темнеет, жара спадает, а узкие улочки наполняются людьми. Я готов продлить общение до поздней ночи, но она торопится домой, ссылаясь на неотложные дела.

Миновав мрачную арку, подходим к двери подъезда. Серафима останавливается, подает руку.

Беру ее ладошку и тяну в подъезд:

— Я должен проводить тебя до квартиры.

До третьего этажа поднимаемся пешком.

Проходя мимо окна в подъезде, обращаю внимание на две одинокие фигуры, быстрым шагом пересекающие двор. На секунду притормаживаю, всматриваюсь… Не с этими ли орлами довелось столкнуться в арке, прежде чем меня окликнула Серафима? Очень похожи. И чего они здесь отираются весь вечер?…

У двери квартиры останавливаемся, молчим. Расставаться не хочется — ни мне, ни ей. Этажом выше в разгаре разудалая пьянка с музыкой, топотом и криками.

Смотрю на слабо освещенный потолок. Такое ощущение, будто он содрогается и стряхивает с себя побелку.

— Весело тут у вас.

Она тихо смеется:

— Ты же знаешь — самые тихие соседи всегда обитают снизу.

— Точно.

Девушка прячет взгляд и роется в сумочке в поисках ключей…

Тихо щелкает замок. Она толкает дверь и переступает через порог. Задержавшись на мгновение в темном проеме, оборачивается и молча кивает на прощание.

Дверь глухо закрывается, обозначая границу между нашими мирами. Я не спешу спускаться вниз. Пару минут стою на площадке, курю.

И слушаю, как Серафима плачет в прихожей…

Я ее отлично понимаю. Они с Андреем любили друг друга больше жизни, и у них, несомненно, получилась бы отличная семья: крепкая, дружная, счастливая.

Не сложилось. Вместо свадьбы — такое известие и сбивчивые рассказы сослуживцев: операция на перевале, затяжной бой с многочисленной бандой, сход лавины… И никаких следов, несмотря на долгие поиски спасателей. Все погибшие найдены и подняты из ущелья. А трое канули в неизвестность: капитан Ткач, сержант Дёмин и рядовой Синица.

Признаюсь, Серафима мне очень нравится.

Правда, «доброжелатели» тут же оглушат язвительным шипением. А как же холостяцкие убеждения с незыблемым принципом независимости? И куда же подевался твой здоровый цинизм, презирающий всю эту любовь-морковь, придуманную евреями, чтобы денег не платить? И что с продвинутой теорией о том, что быть клиентом элитного борделя во сто крат приятнее и выгоднее, чем содержать жену?…

На самом деле все просто. Истина заключается в почтительной дистанции между мной и Серафимой, по-прежнему носящей статус «невесты лучшего друга». Поэтому симпатия и прочие сентиментальные сопли имеют место быть на расстоянии в несколько широких шагов. Я впервые обнаружил, что по-доброму завидую Андрюхе за пару лет до его исчезновения. И завидую до сих пор. Увы, но в моей жизни таких женщин, к огромному сожалению, не было.

Серафима тоже относится ко мне по-особенному: всегда с радостью соглашается на встречу, когда я наведываюсь в родной город; безупречно добра и приветлива; искренне грустит, провожая меня из отпуска в обратную дорогу.

Тем не менее мы — всего лишь хорошие друзья.

Возможно, кто-то посчитает это излишней принципиальностью или простой глупостью. Но мы с ней именно такие. Такие, вследствие того, что меня с Андреем связывала НАСТОЯЩАЯ ДРУЖБА, а ее — НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ.

Нам с Серафимой не хватает друг друга — и оба это чувствуем. Но останемся только друзьями до тех пор, пока не получим исчерпывающих доказательств того, что хранить верность больше некому.

Есть и еще одна проблема. Правда, несоизмеримо меньшего масштаба, чем вышеописанная. Однажды — год или два назад, я случайно услышал несколько фраз из разговора Дарьи Семеновны с Серафимой. Помнится, я дымил у открытой балконной двери, а женщины колдовали на кухне — готовились поминать Андрея. Помешивая что-то на скворчащей сковородке, тетя Даша полюбопытствовала:

— Замуж-то, голубушка, не надумала?

— За кого? — опешила девушка.

— Как за кого? Неужто достойных мужчин нету? Вон погляди-ка на Павла. Чем он тебе не гож?

За подобную рекламу я готов был объявить Юркиной тетке благодарность с занесением в личное дело.

А Серафима, вздохнув, сказала:

— Павел — замечательный человек, но…

— Что ж в нем не так? Или у тебя уже кто-то есть на примете?

— Нет у меня никого. Не в этом дело.

— Так в чем же?

Помолчав, девушка тихо сказала:

— Я поклялась, Дарья Семеновна, когда пропал Андрей… что никогда больше не свяжу свою жизнь с человеком их профессии. Поймите меня правильно — это не капризы…

Плач за дверью стихает.

Докурив сигарету, я неторопливо спускаюсь вниз и направляюсь домой.

Когда до полуночи остается четверть часа, а до старой пятиэтажки на Белоглинской не более двухсот метров — я решаю выкурить последнюю на сегодня сигарету. Остановившись, шарю по карманам. Щелкнув зажигалкой, слегка разворачиваюсь, прикрывая ладонью пламя от легкого ночного ветерка. И внезапно замечаю на противоположной стороне две мужские фигуры.

Осторожно всматриваюсь…

Какая прелесть. Неужели те же — из арки? Или другие?…

В любом случае эти «случайные» встречи начинают меня раздражать.

Глава третья

Россия, Москва

Наше время

Более месяца Юрка целенаправленно подбирал подходящую контору для воплощения в жизнь разработанного плана. Важнейших критериев для отбора было несколько. Во-первых, жертва будущей экспроприации должна находиться как можно дальше от Саратова — от места постоянного проживания пятерых подельников. Во-вторых, просто обязана быть богатой. И, в-третьих, необходимо иметь о ней максимум разнообразных сведений.

С самого начала разработки Ткач почти не сомневался: такую контору следует искать в Москве или в Питере. В крайнем случаае — в Екатеринбурге. Названные города отвечали и условиям безопасности (далеко от тихого волжского города), и ассортиментом потенциальных жертв (огромная плотность небедных организаций). С третьим «зайцем» было сложнее, потому что помимо общих сведений требовалась и некая закрытая информация, которую в Интернете или в справочной литературе отыскать практически невозможно.

Помог случай. На просторах всемирной сети, в одном из русскоязычных форумов Юрка наткнулся на лохушку, хваставшую полученным местом в процветающей компании. Компания занималась разведкой и добычей нефти в обширных регионах западной Сибири. Девчонка получила должность в бухгалтерии головного московского офиса и спешила поделиться с мировым сообществом радостью от назначенного оклада.