Крестовый перевал Зверев Сергей

— Отлично, — потирая руки, зловеще оскалился молодой аферист. И принялся «разводить» дурашку.

Через месяц непринужденного виртуального флирта Ткач знал об ООО «Московская нефтяная компания «Глобал-Петролеум» все, вплоть до количества комнат для курения и оттенков керамической плитки в женских туалетах. И почти все из того, что требовалось для старта операции.

Благодаря безудержной болтливости новой подружки стали известны подробности некоторых проверок головного офиса санитарной службой во время эпидемии свиного гриппа и сотрудниками МЧС после пожара в Перми. Также девчонка поведала о режиме работы охранников, о решетках на окнах двух нижних этажей и даже прислала с десяток своих фотографий, сделанных на своем рабочем месте. Рассказала, где расположена бухгалтерия с кассой, и назвала сумму премиальных за прошедший квартал. И, наконец, похвасталась сроками командировки директора.

Последний нюанс и стал решающим в определении точной даты «инспекторской проверки».

* * *

Войдя в бухгалтерию, Ткач первым делом открыл папку. Самое объемное отделение занимал белоснежный ноутбук с резвым процессором и огромным объемом оперативной памяти. Спустя полминуты, соединенный кабелем с местной сетью, ноутбук известил хозяина о готовности к работе.

— Погнали, — скомандовал он, запустив собственноручно написанную программу для подбора ключа — электронно-цифровой подписи к системе «Клиент-Банк».

Пока программа скрипела мозгами, Юрка бросил взгляд на металлическую дверь в смежное помещение — кассу. Замок был сложный — сувальдный, именуемый в народе «сейфовый». На борьбу с подобным механизмом при наличии соответствующих инструментов ушло бы не больше двух-трех минут: прочные «свертыши», накидной ключ с длинной ручкой и усилие в двадцать-тридцать килограммов. За дверью, скорее всего, находился тяжеленький современный сейф с электронным кодовым замком какого-нибудь заслуженного импортного производителя — «La Gard» или «KG Group». Нынешние финансисты любят эту дрянь с громкими названиями. Впрочем, западный бренд — не панацея от любознательных русских людей. Интеллектуалу Ткачу было бы интересней повозиться с кодом, но в режиме дефицита времени сгодился бы и мощный электрошокер — универсальный помощник в борьбе с любыми кодовыми панелями, стоящими и на домофонах, и на симпатичных сейфах.

Однако все это — никчемные фантазии. Еще на ранних стадиях разработки операции Юрка наотрез отказался от реальных взломов и грабежа налички. В его элегантном замысле не было места грубой силе. Почему? Все просто. В случае ахтунга в завершающей фазе на выходе из данного коммерческого учреждения у господ оперативников и следователей окажется на руках лишь факт неправомерного использования форменной одежды государственных структур. А что до крупного хищения безналичных средств… Для начала его нужно обнаружить, а это будет крайне затруднительным делом.

Молодой человек посмотрел на экран ноутбука, убедился в подборе ключа к «Клиент-Банку» и запустил следующую операцию. А пока программа занималась счетами и транзакциями, осторожно выглянул в коридор…

У лестницы торчал Толик. Заметив товарища, он сделал знак: продолжай, все тихо.

Готово.

— «I like Reset-Reset it», — напевал лжемайор, запустив третий этап, скрывающий следы пребывания чужаков на сервере.

Это заняло всего две минуты нервного ожидания.

Дело сделано. Последний клик, и Юркин шедевр — программа для несанкционированного общения с «Клиент-Банком» — уничтожила сама себя, выковыривая из реестра, системных файлов и прочих цифровых закутков все ссылки на себя, любимую.

— Упс-с, — скорчил довольную рожу Юрка. — Хакер — не преступник. Хакер — художник. А пароли и коды ломаются нами исключительно ради свободы…

Белый «ноут» затих; с тихим щелчком закрылась крышка.

Через секунду Ткач покинул бухгалтерию с кожаной папочкой под мышкой. До первого этажа майор МЧС с капитаном милиции сбежали трусцой, а в коридор выплыли спокойно, с деловым достоинством солидных людей.

В холле никого не было — весь народ столпился снаружи. Щурясь от яркого солнца, офицеры вышли на просторное крыльцо.

— Отлично, товарищ майор! — с бодрым идиотизмом на лице отрапортовал Базылев. — Последний сотрудник уложился в норматив «отлично».

— Так и доложим начальнику Управления, — щедро пообещал «инспектор» и попрощался с Козловым: — Благодарю за понимание и содействие. Надеюсь, в дальнейшем у нас никогда не возникнет разногласий.

— До свидания, — протянул тот руку в ответ.

— Было очень приятно с вами пообщаться, — подобострастно поддакнул начальник службы безопасности.

Первыми вернулись к турникетам и к мониторам наружного наблюдения охранники. За ними неторопливо потянулись сотрудники. Козлов с отставным полковником еще постояли на краю тротуара — курили, а заодно делали вид, будто любезно провожают гостей.

— Дружок твой из МЧС не звонил? — без особой надежды справился замдиректора.

— Нет. Но обещал сразу перезвонить, как разузнает об этой проверке, — выпустил клуб дыма полковник.

— Смотри-ка, оказывается, это наклейки, а я думал — их красят…

— Кого красят?

— Служебные машины, — кивнул вслед отъезжающим авто Козлов. — Видишь, на заднем крыле «Форда» край синей полосы повис.

— Ого!.. И вправду болтается на ветру, — недоуменно почесал репу бывший вояка. — Что-то не нравится мне эта внезапная проверка. С наклейками на машинах…

Козлов долго смотрел вслед умчавшимся автомобилям и постепенно менялся в лице.

Наконец, отшвырнув недокуренную сигарету, грозно рыкнул:

— Срочно звони в МЧС! И в милицию тоже!..

— Да здравствуют ламеры, лохи и чайники! — устало откинулся на спинку кресла Юрка.

— Как все просто, Юрок! — восторженно прошептал Базылев, управляя машиной и беспрестанно поглядывая в зеркало на оставшихся у главного входа в офис мужчин. Представительных, немолодых и далеко не глупых. Только что с потрясающей легкостью обведенных вокруг пальца.

Ткач деловито достал карту московских улиц.

— А гениальное всегда просто. Правда, когда оно уже сделано.

— Ха! Ты у нас от скромности не помрешь!

— Знаешь, Баз, когда нет других достоинств, скромность как будто и не к чему…

Тут он действительно поскромничал — достоинства у него есть. Это и острый пытливый ум, и любовь к точным наукам, и умение ценить дружбу.

Однако восторг и радость подавлены нервным напряжением. Вдруг сейчас хватятся? Вдруг вышлют погоню или сообщат в ментовку?…

Прошло еще минут пять. Приятели уже порядочно отъехали от офиса ООО «Московская нефтяная компания Глобал-Петролеум». Ткач поводил пальцем по страницам атласа, направляя авто подальше от широких магистралей. В переулках старой Москвы тише, милиция встречается реже.

Намного успокоившись, Базылев покосился на гербовую папку, лежащую на Юркиных коленях под атласом:

— Деньги там?

— Нет, Баз, — вздохнул тот. Перед операцией он детально объяснил товарищам механизм экспроприации награбленных у народа денег, а некоторые из товарищей все равно остаются в непонятках. — Наличных денег у меня ровно столько, столько и было до посещения «милых» людей, беззастенчиво выкачивающих из недр нашу общую нефть.

Смысл фразы до сидящего за рулем товарища не дошел.

Юрка не выдержал и расхохотался, поглаживая кожаный бок с золоченым двуглавым орлом:

— Это инструмент, понимаешь? Универсальная отмычка. Ацетиленовая горелка для вскрытия удаленных сейфов. Ясно?

Баз неуверенно кивнул.

— А сто пятьдесят миллионов рублей, — продолжил Ткач, — раскиданы по полусотне открытых накануне счетов, которые желательно поскорее очистить.

— Сто пятьдесят миллионов!! Это же… Это…

— Не тужься, Баз — это пять миллионов баксов. По одному на брата.

— По миллиону долларов на каждого?! Ни фига себе! Мы же теперь богаты, Юрок!

— Типа того.

— Господи! Мы с женой наконец-то купим свою квартиру и заживем по-человечески!..

— А я свалю в Грецию или Черногорию…

— Слушай, ты нашел отличный способ! Что нам стоит через полгодика повторить попытку, а? Опыт же есть…

— Нет, дружище, — решительно перебил Ткач. — Если дорогa свобода, то повторяться не стоит. Закончатся деньги — напряжем мозг и придумаем более изощренный способ. Согласен?

— Да я теперь во всем с тобой согласен! Ты просто гений!!

— Тогда жми на газ. Мы должны как можно быстрее избавиться от маскарада, разъехаться и свалить из Москвы в разных направлениях.

— Ты прав. Не время расслабляться, — сосредоточенно подтвердил упитанный молодой человек в форме старшего лейтенанта.

Интуитивно хочется отъехать подальше от места преступления, но форма и броская символика служебных машин не давали им покоя. Парням мерещилось, будто москвичи пялились на них, показывали пальцами и провожали подозрительными взглядами. А уж встреча с настоящими ментами сейчас была бы просто катастрофой.

— Сюда? — притормозил Базылев перед поворотом в узкий переулок.

Кривая улочка в ширину едва позволяла разъехаться двум машинам; тротуары — не более полутора метров. Пешеходов не видно, только стая собак.

— Давай.

Машины нырнули в улочку и проскочили несколько кварталов.

— Смотри, — показал Юрка на глухую стену старого дома и ровный рядок мусорных баков, — по-моему, неплохо.

— А дом напротив? — кивнул приятель на красивую трехэтажку — то ли офис, то ли жилое строение.

— Черт с ним. Очистим быстренько машины и рванем дальше. Тормози!..

Ткач, Гобой и Мухин переоделись в привычную одежку. Базылев и Толик содрали с бортов разноцветные наклейки…

Прошло минут пять. Успевшие переодеться парни подменили товарищей. Поменяв форму старлея МЧС на привычную гражданскую одежду, Базылев нырнул в багажник за настоящими номерными знаками…

И вдруг в конце проулка раздалось завывание милицейской сирены. Юрка на мгновение замер. Потом беспомощно оглянулся по сторонам и прошептал побледневшими губами:

— Нет… это же невозможно. Они не могли нас так быстро вычислить!..

— Это ведь не за нами, Юра? Это не за нами, да?… — испуганно пробормотал Базылев, пытаясь свинтить синий номер. Дрожащие пальцы не слушались…

Сообразительный Мухин нырнул внутрь «Форда». Гобой же почему-то топтался на тротуаре, теребя в руках снятую с двери синюю пластиковую ленту, и затравленно смотрел на разработчика операции.

— Бросайте все! — заорал тот. — Делаем ноги!

«Все» полетело в мусорный бак. Дружно хлопнули дверцы, заревели движки. Машины сорвались с места и понеслись по кривой узкой кишке.

На левом боку «Форда» сиротливо темнел обрывок полосы с надписью «Милиция». На капоте белой «Нивы» одиноко красовалась большая эмблема МЧС. Управлял ей, конечно же, Баз — он хоть и не Шумахер, но опыта вождения у него намного больше, чем у Юрки.

Юрка же постоянно огладывался и бормотал, точно молитву читал:

— Только бы не объявили «перехват»! Только бы не объявили…

— Едут? Их уже видно?

— Два ментовоза. Примерно в квартале.

— А что будет, если объявят этот… «перехват»?

— Хреново будет. Начнут тормозить все похожие машины в Москве и области.

— Влипли, — прошептал Базылев и еще крепче сжал руль.

Они действительно влипли. «Конкретно» — как любил выражаться бывший хоккеист Толик.

Первым заподозрил подвох приятель начальника службы безопасности, работающий в Главном управлении МЧС по Московской области. Стоило бывшему полковнику позвонить ему и, на всякий случай, поинтересоваться о причинах и возможных последствиях внеплановой поверки, как приятель насторожился, задал несколько наводящих вопросов и расспросил о личности моложавого майора из Управления государственной противопожарной службы ЦАО. Пообещав разобраться и перезвонить, он связался с оперативным дежурным данного Управления. А выяснив, что сегодня никаких проверок ООО «Московской нефтяной компании «Глобал-Петролеум» не планировалось, немедленно известил о самозваной инспекции органы внутренних дел.

Два усиленных милицейских наряда подкатили к офису «Глобал-Петролеум», разминувшись с «инспекцией» максимум на три минуты. Расспросив о направлении, в котором испарились аферисты, старший наряда поспешил передать информацию в оперативный центр.

И с этого все и завертелось…

* * *

Парни ехали по узким улочкам, постепенно перемещаясь с юго-востока на северо-запад. Ткач едва успевал читать однообразные таблички-аншлаги: «Лялин переулок», «улица Чаплыгина», «Харитоньевский переулок»… Милицейские машины прочно держались на дистанции полутора-двух кварталов. В районе Покровки прямо перед носом с включенной сиреной пулей пролетел бело-голубой ментовоз, видимо мчавшийся на перехват. Но что-то в милицейском экипаже не срослось.

— Ух, вот это экшн! — воскликнул Баз.

— Это нервяки, а не экшн! — крепко держался за ручку дверцы Юрка. — Вот из-за таких моментов я на фильмы ужасов не хожу. Потому что от неожиданности обделаться можно. Прямо в зале.

Базылев старался ехать быстро, но это не всегда получалось на улочках старой Москвы. В их тесноте всегда невероятно много припаркованных легковушек и зевающих пешеходов.

Наконец, переулок уперся в широкую магистраль.

— Куда? — крикнул Баз.

— Вправо. А Толику сейчас покажу, чтоб крутил влево.

«Нива» притормозила на перекрестке, и Ткач, высунувшись в окно, объяснился с друзьями при помощи жестов. Порядок отступления из столицы детально разбирали при подготовке, поэтому парни без труда поняли суть подаваемых Юркой сигналов.

Мясницкая. Две машины разъехались в разные стороны: «Нива» нырнула вправо; «Форд», сигналя и мигая фарами, выстроился в поток, идущий в противоположную сторону.

Ткач лихорадочно листал атлас. Отыскав нужный район, пытался проложить маршрут к пригороду…

— Куда? — снова заорал напарник, завидев глухую пробку перед выездом на широченный проспект.

— Это Садовое кольцо. Давай опять вправо — в переулок!

— Но мы же и приехали с той стороны!

— Плевать! Нам, главное, оторваться от этих козлов! Паял я их маму…

Кривая улочка оказалась Большим Козловским переулком. За ним последовали такие же забитые стоящим транспортом улочки, названия которых смешались в Юркиной голове в одну густую кашу. Больше всего он боялся мостов через Яузу и путепроводов через железку. Почему-то ему представлялось, что там непременно поджидала засада. Но, в конце концов, он запутался до такой степени, что швырнул атлас назад и направил внедорожник наугад, интуитивно…

Юркая «Нива» мчалась то на юг, то на запад; то, крутанувшись вокруг утопающего в зелени квартальчика, сменила направление на сто восемьдесят. С четверть часа сумасшедшего слалома привели их на широкий проспект, а тот прямиком выстрелил на мост через реку. Не успев испугаться, Ткач понял, что мост позади.

Развернувшись назад, он долго всматривался в поток. И вдруг радостно сообщил:

— Баз, а ментов-то вроде нет. Оторвались!

— Чо, правда?!

— Точно говорю! Ныряй в укромное местечко — сдерем эту эмчээсовскую хрень с капота и выбросим форму.

«Нива» послушно свернула вправо.

И первое, что они увидели, оказавшись на Верхней Радищевской улице, — столб черного дыма с невероятным скоплением прохожих, зевак, а также специальных автомобилей: пожарных, медицинских, милицейских.

— Что там? — взволнованно спросил Ткач.

— Горит что-то, — вытянув шею, пробормотал Баз. — Пожар…

Два встречных потока, управляемые парой гаишников, медленно двигались мимо затора, образовавшегося из-за приехавших на пожар спецмашин.

Друзья переглянулись. Деваться некуда. Слева тянулась бесконечная колонна легковушек, за колонной здание метро «Таганская» и красная церквушка с белым орнаментом. Справа виднелось двухэтажное строение — тоже старое и тоже красное. К тому же длинное — аж на полквартала. За ним виднеется уходящий вправо проулок, но он был дальше, чем помахивавшие полосатыми жезлами гаишники.

— Не дергайся, Баз. Езжай спокойно, — процедил сквозь зубы Ткач. — Им не до нас. Эти ребята здесь из-за пожара…

И они двинулись вместе с потоком вперед. Двинулись, и через минуту у обоих перехватило дыхание и округлились глаза от ужаса…

Глава четвертая

Россия, Саратов

Наше время

Мы проходим с Серафимой мимо грандиозной стройки. Огромное, чернеющее на фоне серого вечернего неба недостроенное здание похоже на исполинский куб. Или на заброшенный заводской корпус.

— Когда-то меня водил за руку по этой улице дедушка, — посмеиваясь, поглядывает на долгострой Серафима. — Водил и мечтал о том, как мы с ним пойдем на спектакль в новый сияющий волшебным светом Театр юного зрителя.

Один бок и часть фасада здания отделаны зеркальными стеклами с магическим, синеватым отливом. Отделка произведена так давно, что замечательным стеклам грозит участь козырька из стальных конструкций. Практически готовый козырек приговорили и уничтожили за моральную старость.

— Наверное, мне исполнилось тогда лет пять или шесть, — вспоминает девушка. — Значит, дедушкиному обещанию — четверть века. Представляешь? Мой дедушка давно умер, а недостроенный ТЮЗ так и стоит вечным памятником людским порокам…

Сильно подмечено. Оттого гости и называют наш многострадальный город «Гадюкино», что ничего в нем не меняется к лучшему. Старый советский аэропорт, со всех сторон окруженный городскими кварталами; допотопный мрачный вокзал, умирающие очаги культуры… Но что поделаешь? Мы же не варвары, чтобы за воровство отрубать руки! Мы народ гуманный, добрый, жалостливый. Вот и терпим.

Усмехаюсь:

— Вообще-то, эта стройка старше меня. А мне уж скоро стукнет сорок.

— Сорок? Ах, ну да — ты же ровесник Андрея. С ума сойти — стройке сорок лет! Нужно послать заявку в Книгу рекордов Гиннесса.

— Будет тебе, Серафима. В современном миропорядке многие вещи вызывают недоумение с острым желанием материться. К примеру, шлюхи, поющие со сцены о любви, или политики, молящиеся Богу в церкви…

Мне удалось вторично вытащить ее на прогулку по вечернему городу. Она не сопротивлялась, не отыскивала веских причин для отказа. Просто согласилась и спросила, где я буду ее ждать.

Планов у нас никаких. Посидели часок в кафе, а теперь просто болтаемся по центру и говорим, говорим, говорим…

В гарнизоне под Ставрополем у меня имеется подружка — симпатичная блондинка по имени Наташа. Кстати, ровесница Серафимы. Но у нее муж, дети и домашние животные в ассортименте. Она все еще красива. У нее великолепные глаза азиатки и бешеный темперамент. Она дважды рожала, но сохранила стройное и упругое тело семнадцатилетней школьницы. Наши отношения развивались стремительно, пока не достигли интимной близости. Лежа в постели после исступленного секса, я вдруг отчетливо осознал: этого вполне достаточно, и ничего, кроме секса, мне от Наташки не надо. Похоже, и она была того же мнения. Мы не виноваты — это рефлекс, стереотипная реакция.

Здесь же совершенно другое. Всякий, пообщавшись с Серафимой, непременно заметит чувство собственного достоинства, высокую породу и невероятную красоту ее внутреннего мира. Я хоть и провел большую часть жизни в обществе с ограниченным запасом слов, но искусство и красота — вещи понятные любому неандертальцу. Есть такие женщины, рядом с которыми даже мужланы, похожие на диких зверей с сомнительным налетом разумности, преображаются: ищут урну, чтобы выбросить окурок; шарят по карманам в поисках платка, коего там отродясь не бывало; роются в лексиконе, выбирая выражения помягче, покультурнее…

Это тяжелый труд и большое искусство — быть такой женщиной. Серафима именно такая. И поэтому я не удивлялся своему желанию как можно чаще находиться рядом с ней.

Памятник долгострою остался позади, а вместе с ним ушли и неприятные мысли о глупости, ненасытности и жадности нескольких поколений саратовской власти. Да и не стоит власть того, чтобы о ней долго думать и говорить.

В сумочке у Серафимы звонит телефон. Коротко переговорив с кем-то, она смотрит на горящий экран, листает странички. Вздохнув, прячет аппарат и невесело сообщает о недавнем телефонном разговоре с тетей Дашей.

Настороженно интересуюсь:

— У нее что-то случилось?

— Как сказать?… Плакала. Жаловалась на Юру, просила поговорить с ним.

— А где он, кстати?

— Не знаю, — пожимает она плечами.

— Вот и я не знаю. Второй день пытаюсь дозвониться…

— Безуспешно?

— Этот охламон просто сбрасывает звонки.

Молча проходим мимо цирка и работающего фонтана в виде одуванчика. Небольшая площадь полна молодежи; отовсюду доносится музыка. От Крытого рынка направляемся к дому Серафимы.

Искоса поглядывая на расстроенную спутницу, беру ее под руку и заверяю:

— Ладно, не грузись — сейчас провожу тебя и заеду к Дарье Семеновне. Выясню.

— Но тебе придется идти домой за машиной.

— Я на такси. Так получится быстрее.

— Перезвонишь мне тогда, ладно?

— Конечно…

Конечно, перезвоню. Когда доберусь до района, где находится квартира тети Даши и Юрки. А это не так уж близко…

Расставшись с Серафимой, иду сквозь темную арку с твердым намерением поймать такси — пешочком нагулялся до одури. Да и время недетское — Дарья Семеновна скоро досмотрит последний сериал и уляжется спать.

Помня о странных встречах под аркой, сбавляю шаг и невольно прислушиваюсь…

Никого. Во дворе и на улице — пусто.

Добравшись до оживленной трассы, вскидываю руку и с удовольствием усаживаюсь на заднее сиденье тормознувшей рядом «десятки». Ехать минут двадцать, если не упереться носом в пробку. Однако для серьезных пробок слишком поздний час, и мы движемся по городу достаточно быстро.

Расслабленно взирая в окно, размышляю о младшем Ткаче. О его студенческих увлечениях написанием троянских программ, о взломах неприступных немецких сейфов; об отсидке в колонии; и нынешних увлечениях странными сайтами; о необъяснимой нервозности…

Где его носят черти? Задумал очередную пакость или отрывается по полной, как и положено молодому холостяку? Завис у Ирэн или опух от бухары и отлеживается у друзей-собутыльников?…

Я частенько ворчу в адрес Юрки, и лишь воспоминания о собственной веселой молодости остужают эмоции, заставляют сменить гнев на милость — ведь мои юношеские увлечения были ничуть не лучше и немногим чище его увлечений. Короче говоря, я готов был простить ему многое, только не возврат к старым грешкам. Любой человек вправе совершить ошибку. Но разница заключается в том, что умный их не повторяет, а безалаберный дурак только тем и занят, что наступает на одни и те же грабли…

Перед поворотом на улицу Чернышевского — одну из немногих широких магистралей Саратова мы все-таки застреваем в небольшой пробке, растянувшейся на квартал-полтора, и оказываемся зажатыми со всех сторон. Справа огромный автобус, впереди «Газель», слева иномарка. Назад оглядываться лень — там тоже тарахтит чей-то двигатель. В открытые окна начинает просачиваться едкий запах выхлопных газов…

Наконец, проехали пробку, и транспорт, подобно вскипающему шампанскому, с ускорением устремляется на свободу. Мы обгоняем нескончаемый поток автобусов, а мощные иномарки не оставляют нам шансов и резво уносятся в сторону Заводского района. Я радуюсь относительно свежему воздуху, коим наполняется салон легковушки.

На дороге становится свободнее, и быстрая езда убаюкивает внимание к происходящему вокруг. Рассматривая залитые светом рекламы тротуары, я не обращаю особого внимания на появление рядом с «десяткой» современного мотоцикла с двумя седоками в глухих черных шлемах. Сейчас таких мотоциклов — сотни в каждом областном центре.

Очнуться заставляет хлопок, прозвучавший слева. И не только очнуться, но и мгновенно уловить главное: это не случайный звук; это выстрел. Уж что-что, а пистолетный выстрел я узнаю в любом звуковом наборе.

Бросаю короткий взгляд на мотоциклистов и вижу в руке пассажира пистолет, направленный в сторону нашей машины.

Какая прелесть.

Под звуки следующих хлопков падаю на сиденье. Одновременно тянусь к правой дверце, нащупываю ручку, тяну на себя.

Чувствую, как «десятка» виляет по дороге; то притормаживает, то ускоряется. Затем резко подпрыгивает и через секунду во что-то врезается. Грохот, шум осыпающегося стекла под предсмертный вой искалеченного двигателя…

Согласно законам физики мое стокилограммовое тело обязано было вылететь сквозь опустевший лобовой проем и планировать над голубой планетой метров десять-двенадцать. Однако от дальнего полета спасают спинки передних кресел. Открытая мной правая дверка от сильного удара оказывается вывернутой вперед.

Не теряя времени, выскакиваю из машины и первым делом оглядываюсь по сторонам в поисках стрелявших мотоциклистов. Парней в глухих шлемах нет. Пока «десятка» юзила по проезжей части, скакала по бордюру и таранила деревья, их и след простыл.

Машина стоит на газоне, въехав носом в толстый ствол старого тополя. Водила, уткнувшись лицом в руль, неподвижен. Наклоняюсь над ним, пытаюсь нащупать пульс на шее…

Бесполезно. Молодой парень мертв.

Ну, а раз так, то и мне здесь делать нечего. Если останусь дожидаться оперативной группы, то потом затаскают на допросы в качестве свидетеля. А что я могу сказать следствию? Я даже не знаю, в кого именно стреляли: в меня или в несчастного парня.

В общем, встречаться с правоохранительными органами мне не хочется, и пока проезжающие мимо зеваки не успели меня хорошенько запомнить, я легкой трусцой перемещаюсь по тротуару в направлении ближайшего закоулка.

В голове зреет мысль отложить визит к тете Даше до лучших времен и в спокойной рабочей обстановке разобраться в сложившейся ситуации.

Уж больно нехорошее это совпадение, когда по тебе стреляют.

Глава пятая

Россия, Москва

Наше время

Черный дым с белыми проседями водяного пара густыми клубами валил из разбитого, лежащего на смятой крыше автомобиля. Пламени не было — его успели сбить из брандспойтов расчеты двух пожарных машин. Однако по серебристому боку с торчащим куском оплавленной пластиковой полосы друзья опознали машину.

Это «Форд». «Форд» Толика.

— Юр… Юра… — жалобно заверещал Базылев, впившись взглядом в пожарище.

Ткач на секунду закрыл глаза; бешено заходили желваки на скулах…

Потом нащупал плечо друга и сильно его сжал.

— Тихо, Баз. Тихо… Я все вижу. Лучше смотри на дорогу…

Они медленно миновала гаишника с палкой — тому и вправду не было никакого дела до красующейся на капоте «Нивы» атрибутики МЧС. А метров через двадцать поток снова встал, и друзья по воле судьбы оказались точно напротив «Форда».

Вначале их внимание привлекли два лежащих в сторонке тела.

— Это что, Юра? Это кто там лежит, а? — то ли прошептал, то ли просипел Базылев.

Юрка молчал. Поскольку видел, как два пожарника волокли за ноги третье безжизненное, обгоревшее тело. Видел и понял, что это мертвый Гобой. То, что от него осталось…

Вероятно, узнал его и Базылев. Он отвернулся, уронил голову на руль и подозрительно затих…

Стоящая впереди «Тойота» потихоньку отъехала, а «Нива» все продолжала стоять.

— Баз, — легонько толкнул его Юрка. — Поехали, Баз.

Тот поднялся, отрешенно посмотрел сквозь лобовое стекло и машинально включил скорость, вдавив педаль газа до упора. Автомобиль тронулся слишком резко и догнал корму «Тойоты». Послышался глухой удар.

— Что ты творишь?! — стал трясти его Юрка. — Очнись же!

Из салона «Тойоты» вышли двое.

Но это было еще полбеды. Хуже то, что дорожное происшествие привлекло внимание нескольких сотрудников милиции, дежуривших неподалеку от дымящего «Форда».

Удар все же вывел Базылева из шока. Он воткнул заднюю скорость и вопросительно посмотрел на друга.

— Рви! — крикнул тот. — Рви, или нас повяжут!

Ожесточенно работая рулем, полноватый и нескладный молодой человек вывернул из потока вправо и, едва не задев одного из пассажиров «Тойоты», помчался по тротуару мимо шарахающихся прохожих, каких-то дверей и афиш.

Когда наперерез, точно черт из табакерки, выскочила милицейская машина, Юрка растерялся. Зато напарник успел принять единственно верное решение — «Нива» с заносом и визгом покрышек шмыгнула в едва заметную улочку, уходившую куда-то в глубь квартала сразу за чередой старых двухэтажек.

Сзади доносилась какофония звуков: крики, рев двигателей, вой сирены, хлопки…

Но Базылев хорошо припустил — и «Нива» стремительно унеслась по улочке от затора. Впереди виднелся поросший зеленью двор, а перед ним резкий левый поворот вокруг высотного жилого дома. Машина плавно притормозила, чтобы вписаться в него, но скорость была слишком велика — высокая «Нива» наверняка перевернется. Или, проскочив поворот, влетит в могучие стволы столетних деревьев.

— Баз! Баз!! — вцепился Юрка обеими руками в кресло.

Друг не отзывался.

— Баз!!! — заорал Ткач и попытался вывернуть руль влево.

Поздно. «Нива» снесла жиденький заборчик, задела бортом первое же дерево, перевернулась и беспорядочно кувыркнулась, подмяв под себя кусты сирени…

Страницы: «« « 12345678 » ... »»