Крестовый перевал Зверев Сергей

— У командира мотострелков.

— Попробуй выйти с ним на связь. Не получится — возьми пару человек и поднимись с рацией на хребет.

— Что передать?

— Доложи о ликвидации банды; попроси выслать «вертушку» с саперами и представителями ФСБ.

— Павел Аркадьевич, как же я объясню отклонение от маршрута? Нам же положено трассу утюжить от Владикавказа до Верхнего Ларса!

— Леша, временами ты удивляешь детской непосредственностью. Я тебя для чего заставлял отчеты сочинять начальству?

— Для профессионального роста.

— О! Грамотно излагаешь. Ну, так пофантазируй еще разок! Дескать, увидел на трассе подозрительную машину, свернул за ней на проселок; у Ольгети нагнал, остановил — документы оказались в порядке…

— Точно! — воодушевляется Бивень. — А когда намылились возвращаться на трассу — засекли на склоне бандюков. Приступили к преследованию с одновременным захватом противника.

Мы ржем в три глотки: складно у нас получается!

— И потом запомни, Алексей: победителей не судят, — снисходительно замечаю я. — А вы и есть победители — вон какую банду положили. Кстати, эти горные козлы заявились именно с севера. Так что вымысла в твоем отчете о сегодняшнем дне — самая малость.

— Умеешь, командир, убеждать…

— И еще, — останавливаю его жестом, — дай-ка карту и карандаш.

Капитан разворачивает передо мной измочаленный лист. Ищу точку по тем координатам, которые Юрка вычленил из немецкого шифра. Отыскав, обозначаю ее крестом. Как я и предполагал, точка находится восточнее и немного севернее ложного тоннеля — в полутора километрах севернее российско-грузинской границы и ровнехонько над левым берегом реки Асса.

— Короче, дело обстоит так. — Осторожно ныряю забинтованной рукой в рукав куртки. — Здешний тоннель — это ложная цель, построенная немцами в годы войны. Настоящая находится в отмеченной точке.

Топорков задумчиво смотрит на меня.

— Где мы взяли координаты?

— Кто-нибудь из этих назвал перед смертью, — киваю на трупы. — Такой вариант тебя устроит?

— Вполне.

— Скорее всего там похожее сооружение, но с серьезной начинкой. С оружием или с боеприпасами. Возможно, вход заминирован, так что будьте осторожны — первыми не лезьте.

— А ты?

— Нам с Юрой в этом деле лучше не светиться. Мы подождем вас у БТРов…

СССР, Кавказ

Конец июля 1942 года

Бледно-красное солнце скрылось за вершинами на западе. Горы обволакивали фиолетовые сумерки; сильный ветер стих, но становилось зябко.

Работа по возведению второго тоннеля завершилась ровно в обозначенный Фридрихом Нойманном срок — к четырем часам дня. Оба подземелья были похожи, ибо строились по одним и тем же чертежам инженера Бауэра. Второй тоннель отличался лишь отсутствием стальной сейфовой двери, венчающей глухой тупик в первом.

Баллонов и гранат с боевым отравляющим веществом в виде газа оказалось довольно много. Около часа бойцы затаскивали внутрь строения ящики, не извлекая их из транспортировочных тюков. Затем приступили к загрузке цилиндрических емкостей с новейшей разработкой ученых Третьего рейха — с сильнодействующим ядовитым веществом.

— Господа, будьте внимательны с этим грузом! — предупредил капитан. — Никто из нас не выживет, если упадет и разобьется хотя бы одна коробка с цилиндрами!..

Цилиндры были упакованы попарно в темно-зеленые фанерные короба метровой длины. Таких коробов Александр насчитал около сотни. На то, чтобы с особенной аккуратностью перенести их под землю, понадобился еще один час.

Под вечер, когда работа была завершена, тоннель оказался полностью заставлен смертоносным грузом.

— Отлично, господа! — повеселел Нойманн. — Осталось хорошенько замаскировать вход, и мы свою задачу выполнили.

Лейтенант лично руководил маскировкой и даже помог уложить несколько огромных валунов у бетонного основания металлического люка. Он готов был и дальше помогать рядовым стрелкам своего взвода, лишь бы поскорее завершилась странная экспедиция под звучным названием «Крестовый перевал». Первый тоннель находился в тридцати пяти километрах от настоящего Крестового перевала. Второй, выдолбленный в крутом лесистом склоне над Ассой, отделяло от него по меньшей мере километров пятьдесят. Наверное, эта «милая неточность» также увязывалась руководством абвера с завесой секретности, скрывавшей подробности операции от самого ее начала.

«Какое мне, впрочем, дело? — подумалось Александру. — Экспедиция завершается, мы честно выполнили свои обязанности и скоро вернемся в Германию…»

Готово. Хранилище тщательно замаскировано — ни один пытливый взгляд не заметит подвоха. Инженер Бауэр взялся собирать чертежи, документацию, инструменты. Егеря из «Эдельвейса» готовили к походу вьючных животных. Нойманн приказал грузинским легионерам очистить площадку, а остатки стройматериалов сбросить в реку.

— Поторопитесь! — крикнул он вслед. — Через десять минут выходим!..

Чхенкели продублировал приказ и остался стоять на краю площадки. «Наконец-то!» — с облегчением вдохнул он, посматривая сверху на своих людей. Наконец-то он примерит новенькую форму немецкого офицера! Наконец-то водрузит на голову настоящую офицерскую фуражку с тульей цвета фельдграу! Ради этого долгожданного мига, ради этого священного трепета Александр готов был поскорее покинуть горы родного Кавказа.

Стрелки выполнили приказ Нойманна и тяжело поднимались по крутому склону. Сейчас они взберутся на площадку, помогут друг другу водрузить на спины ранцы, повесят на плечи оружие и…

— Поздравляю, Александр, — неслышно подошел сзади Фридрих. — Ваш взвод потрудился на славу.

Чхенкели чуть повернул голову.

— Благодарю. Мы все приложили немало усилий. Главного не пойму: зачем мы устроили здесь арсенал?

— У меня больше нет от вас секретов, — приглушенно сказал капитан. — Фюрер планирует предпринять в этом направлении масштабное наступление для овладения кавказской и каспийской нефтью. Данное оружие, как вы понимаете, окажет нам неоценимую услугу.

— А если наступление по каким-то причинам не состоится или захлебнется? Что тогда?…

Нойманн подошел вплотную.

— Оружие массового поражения универсально. Оно пригодится всегда. Даже если представить на миг невозможное: если бы мы — немцы — проиграли войну… В любом случае найдутся люди, желающие стереть Россию с политической карты мира.

— Возможно, вы правы. Но как же быть с простыми мирными горцами, живущими в ближайших аулах? Разве они не пострадают от его применения?…

Ответа лейтенант не получил. Резкая боль внезапно обожгла левую лопатку, и в тот же миг его оглушил близкий хлопок.

Он обернулся. И заметил презрительную ухмылку Фридриха прежде, чем тот выстрелил из пистолета вторично. Теперь обожгло грудь.

Александр пошатнулся, выдохнул крепкое грузинское ругательство и, потеряв равновесие, полетел в безвестность.

А сверху, на краю площадки грохотали автоматы егерей из 1-й горнострелковой дивизии «Эдельвейс». Под грохот очередей падали, катились вниз и умирали грузинские легионеры батальона особого назначения «Бергман», что в переводе с немецкого означало «Горец».

* * *

— Паша, ты и твои парни — просто монстры!

На Юркином лице написано восхищение. Наверное, я должен возгордиться подобной оценкой.

— Ты так считаешь?

— Точно! — шагает рядом Юрка. — Это полный блютус, как ты отметелил на террасе этого… «Волкова». Я раньше такое только в кино видал…

— Обычный тренировочный замес на десять-пятнадцать минут. В любом приличном спецназе перелом предплечья называют «наименьшим вредом, отрезвляющим противника». Так что ничего сенсационного ты не увидел.

— А как твои парни смяли банду на склоне! Да ее остатки шуганулись по полной, без всяких скидок — напрямки через ледник и в Грузию! Мля, если кому рассказать — не поверят!..

— Да, Лешка подоспел вовремя и грамотно использовал преимущество высотной позиции. А твоя шутка про «рассказать» мне понравилась.

— Шутка, Паша — само собой! Это я так выражаю восторг…

Юрка тащит десантный ранец со всеми нашими вещами и шмотками. Я несу пару «длинных комплектов» неучтенки — не шляться же по горам без оружия!..

Через полтора часа, чуть не задевая горные вершины, навстречу проносятся две пятнистые «восьмерки».

— Полетели, голубки, — задрав голову, провожаю вертолеты. — Сейчас присядут на леднике аккурат под тоннелем…

Вскоре набредаем на знакомое местечко — небольшую ровную полянку посреди смешанного леса. Здесь мы обедали и отдыхали с Ирэн. Решаем с Юркой остановиться для короткого перекура.

Лежа на изумрудной травке, интересуюсь:

— Что собираешься делать, взломщик-интеллектуал?

— Пока не знаю, — лениво отвечает он.

— Этот… назвавшийся Волковым, документы справил?

— Ага. По новому паспорту я теперь Юрий Овчинников.

— Даю срок, товарищ Овчинников, до нашего триумфального возвращения в Саратов. При спуске с Алтынной горы ты обязан изложить устный бизнес-план своего ближайшего будущего. Ясно?

— Так точно, товарищ подполковник, — улыбается Ткач. И на всякий случай интересуется: — А чем мне грозит опоздание с бизнес-планом?

— Чем?… Завезу тебя в город и сдам в первый же военкомат.

— В военкомат? А что это такое?

— Это такие старые заброшенные дворцы с красными табличками у парадных дверей. Пару раз в год там собираются на шабаш военкомы и призывают «духов».

— Зачетно сказал, — смеется молодой человек. Став серьезным, смешно морщит нос: — Эх, разжиться бы небольшой суммой для старта!..

— Для старта куда?

— В бизнесе. Давно бродит в голове мыслишка создать центр по созданию полезных компьютерных программ. Что-то вроде «Лаборатории Касперского», только более действенного и мощного.

Недоверчиво интересуюсь:

— Каких именно программ?

— Фильтров от спама, защиты от взломов, от проникновения троянов. У меня имеются кое-какие мысли на сей счет.

— Хорошее дело. И сколько же тебе нужно для старта?

— Черт его знает, — пожимает плечами бывший жулик. — Надо подумать…

— Подумай, — достаю из ранца свой бумажник.

В его боковом отделении уже несколько дней томится плотная стопка пластиковых кредитных карт с названиями и логотипами различных коммерческих банков. Впервые они попались мне на глаза при обыске платяного шкафа в Юркиной комнате. В тот вечер я не придал большого значения этим банковским штучкам. Когда же докатился слух о гибели юного владельца, я решил спрятать их от греха подальше. От греха по имени «милиция».

— Здесь что-нибудь есть? — показываю пластиковый веер.

Вытаращив глаза, Ткач судорожно глотает слюну.

— Откуда?… Откуда они у тебя?

— А ты догадайся. Если внутри черепа извилин больше, чем на мошонке.

— Забрал из моей комнаты?

— Естественно. И скажи спасибо, что успел это сделать раньше ментов.

— Спасибо, Паша. Надеюсь, на двух-трех что-нибудь осталось. Остальные наверняка заблокированы…

— Вернуть эти деньги не хочешь?

— Кому? — округляет он глаза. — Паша, я больше никогда не возьму чужого — клянусь памятью своего старшего брата! Но эти деньги были выручены с продажи нашей общей российской нефти и нагло присвоены олигархами! Поэтому они по праву принадлежат всем нам: тебе с Серафимой, тете Даше, мне. И семьям моих погибших друзей…

Юрка говорит это с такой пылкой убежденностью, что приходится поверить. И вообще… С тех пор как мы повстречались на склоне хребта Юкуруломдук, я почти не слышу его фирменных шуточек и даже не вижу задорной улыбки. В душе парня определенно случился надлом. Что ж, верно говорят в спецназе ВДВ: «Иногда для высокого взлета требуется хороший пинок под зад».

Сижу на камне — наслаждаюсь тишиной и чистейшим воздухом без примесей выхлопа. Пора бы продолжить наш недлинный переход, но что-то останавливает, не позволяет окликнуть Юрку. Он стоит на краю уступа и оглядывает окруженное вершинами ущелье. Вид, бесспорно, впечатляет: снизу вьется серебристая змейка Армхи, напротив — покрытый морщинами соседний склон, сверху слепят белоснежные облака на фоне поражающего бездонной синевой неба.

Ему не до красот Кавказа. Он мучительно раздумывает. Или вспоминает…

Я не тревожу: с ним происходит что-то очень важное.

Скоро моя догадка подтверждается. Очнувшись, он решительно подходит к ранцу и вытаскивает кожаную папку с тисненым орлом. Вжикнув молнией, извлекает на свет божий свой любимый супермощный ноутбук. Постояв пару секунд, с той же решительностью размахивается и со всей дури лупит белоснежным корпусом о ствол могучего дерева. Потом неспешно возвращается на край уступа и бросает вниз разбитый лэптоп.

Встаю рядом. Вдвоем смотрим на кувыркающиеся и летящие вниз остатки криминального прошлого…

Не знаю почему, но я уверен: ему преподали глубокий и наглядный урок. С сегодняшнего дня у Юрки начинается новая жизнь, в которой не будет места для краж и обмана…

* * *

— Вас, товарищ подполковник! — зовет боец.

— Кто? — направляюсь к открытому люку.

— Капитан Топорков.

Забираю гарнитуру, отвечаю. Полудохлая рация «Р-123» еле жива, но слышимость ужасная. Но сквозь шумы и бульканье удается кое-что разобрать.

— Обнаружили второй тоннель… Над берегом Ассы… — доносятся обрывки знакомого голоса. — Внутри — большой склад боевых отравляющих веществ… Снаряды, гранаты, контейнеры…

Какая прелесть.

— Потерь нет… — продолжает кричать капитан. — Поезжайте во Владикавказ, в расположение мотострелков… Мы возвращаемся с «вертушкой»…

На всякий случай переспрашиваю Алексея о решении вернуться вертолетом — при такой связи недолго и ослышаться. Тот повторяет информацию и отключается.

— По коням, братцы, — командую личному составу. — На сегодня работа закончена.

Выпустив жирные клубы темного смрада и поелозив по грунту, БТРы поворачивают на запад и пылят к Военно-Грузинской дороге…

Выбравшись на асфальт, бронетранспортеры едут ровнее.

Мы с Юркой сидим внутри командирской машины. Молчим. Юрец, кажись, пыжится над составлением бизнес-плана. Я по давней привычке занимаюсь «разбором полетов»: вспоминаю, анализирую, оцениваю. Ну и, конечно, фантазирую на предмет того «что, если бы да кабы…»

Фантазии выходят скверные. Страшно представить последствия удачной операции Бунухо Газдиева по разгадке тайны тоннеля. Что было бы, завладей он немецким складом химического оружия?…

Столь же страшен и результат полного забвения настоящего склада. Если бы он не был обнаружен, то рано или поздно содержимое боеприпасов вытекло бы наружу сквозь изъеденный коррозией металл… Под вторым тоннелем течет река Асса, исток которой находится в Грузии. В Ингушетии она несет свои чистые воды с юга на север мимо десятков крохотных и вполне приличных по размеру селений. Таких, как Галашки, Нестеровская, Ассиновская… Повернув к Чечне, река огибает Новый Шарой и соединяется с более полноводной и протяженной Сунже. А уж та петляет на восток мимо Закан-Юрта, Алхан-Калы и, разрезав надвое Грозный, впадает в Терек.

Сколько здоровья и жизней унесла бы отравленная вода? Сколько бед бы натворила?… Одному Богу известно…

* * *

Периодически достаю из кармана сотовый телефон и гляжу на экран — проверяю наличие сети. Все свои вещи мне с легкостью удалось разыскать на террасе, зато мобильник нашелся в последний момент — помог Юрка, обшарив карманы обезглавленного Бунухо.

Под Владикавказом сеть наконец появилась — аппарат живо проинформировал о пропущенных звонках и SMS-сообщениях. Несколько звонков от сослуживцев, четыре звонка от мамы. И целых шесть от Серафимы! Одно сообщение от нее же — видно, отправила его, отчаявшись дозвониться: «Привет! У нас все хорошо. Тетя Даша уже дома, а меня обещают выписать через три дня. Павел, пожалуйста, поскорее возвращайся. Я тебя очень жду. Целую…»