Крестовый перевал Зверев Сергей

— Нет, герр гауптман, — вытянулся Чхенкели, не успевший привыкнуть к офицерским погонам.

— То-то, — пробурчал Нойманн. И, улыбнувшись, похлопал коллегу по плечу: — Зовите меня тоже по имени. Да, кстати, познакомьтесь…

К ним подошел невзрачный мужчина лет тридцати восьми в куртке «анорак» оливкового цвета. Знаков различия на куртке не было, не видно было и автомата с тяжелым ранцем за спиной. Вместо этого на ремне висела небольшая кобура, а сбоку болтался плоский планшет.

— Хайнц Бауэр, — пожал тот лейтенанту руку и скромно добавил: — Инженер.

Караван состоял из пяти десятков мулов и лошадей. Каждое животное несло пару специальных мешков, притороченных по обе стороны грузового седла четырьмя вьючными ремнями. Мешки походили на сакву для овса и имели общий вес около восьмидесяти килограммов.

Взяв на себя охранные функции, группа Чхенкели разделилась на два отряда: первый ушел вперед, второй отстал и прикрывал караван сзади. В таком порядке проследовали от точки встречи до пологого, протяженного юго-восточного склона Казбека. Шли неторопливо, экономя силы. И через три часа капитан Нойманн передал приказ лейтенанту:

— Искать место для длительного привала.

Александр и сам подумывал об остановке. Не из-за усталости, конечно — было бы смешно, если бы его хорошо подготовленные люди успели потерять свежесть за три часа. Просто они приближались с запада к Военно-Грузинской дороге, петлявшей светлой змейкой справа и впереди. Уже виднелись крохотные селения, неравномерно нанизанные на эту дорогу, словно бусинки разной величины.

Для стоянки выбрали одну из длинных складок, гигантскими зигзагами расползавшихся по склону. Выставили два дозора. Поснимали на землю груз; осмотрели и накормили каждое животное. После и сами уселись завтракать. Судя по настрою капитана, в лощине предстояло просидеть до наступления темноты.

«Наверное, он прав», — вынужденно соглашался Чхенкели, изучая линейный ориентир в бинокль. Дорога долгое время оставалась пустынной — ни малейшего намека на автомобильное или гужевое движение. Со своей группой Чхенкели незаметно пересек бы ее в любой час суток, а с таким внушительным караваном лучше сделать это ночью.

Александр не знал дальнейшего плана. Все, касающееся обязанностей взвода горных стрелков и его командира, Теодор Оберлендер охарактеризовал перед вылетом короткой емкой фразой:

— Вы обязаны всецело подчиняться командиру группы «Эдельвейс». Даже если группой будет командовать ефрейтор.

Тогда эти слова здорово задели самолюбие грузина. Однако, повстречав караван и увидев офицерские знаки различия командира сопровождавшего его отряда, он успокоился: гауптман — это отнюдь не ефрейтор.

К выходу приготовились засветло, а с наступлением темноты благополучно пересекли Военно-Грузинскую дорогу. Всего за ночь преодолели около тридцати километров и, миновав эфемерную границу между Грузией и Ингушетией, прибыли в назначенный район, представлявший собой склон относительно короткого хребта Юкуруломдук. Западнее хребта — глубокое и протяженное ущелье Шан-чоч; восточнее — короткое Амаль-чоч, в верховьях которого залегает огромный ледник, а в низовье течет река Армхи.

Первым делом Нойманн приказал развьючить животных, сам же вместе с инженером Бауэром отправился вниз по склону…

Выставив дозоры, Чхенкели уселся завтракать с бойцами. Приглушенный разговор вокруг костерка то угасал, то разгорался вновь. Бойцы робко высказывали предположения относительно последующих обязанностей и действий. Ждать ли от абвера сюрприза или предстоит обычная работа разведчиков-диверсантов?… Данный вопрос интересовал и Александра, но участия в разговоре он не принимал — выдерживал положенную дистанцию. А допив кофе, поднялся и направился к молодому немцу, чинившему застежку грузового седла.

Обойдя его кругом, он остановился у двух небольших мешков. Легонько пнув носком ботинка, попробовал приподнять — вес мешка оказался значительным.

— Что здесь? — спросил Чхенкели.

Егерь из «Эдельвейса» кисло поморщился. Однако, углядев офицерские погоны на ветрозащитной куртке, сменил недовольство на почтительность:

— Цемент, герр лейтенант.

Грузин вскинул брови:

— Цемент? Зачем он в горах?…

— Не знаю.

В первые мгновения внутри всколыхнулась волна возмущения.

Как же так?! Их столько готовили в разведшколе абвера! Два взвода из батальона «Бергман» отправились на верную гибель в район грозненских нефтяных полей! Его взвод преодолел на самолетах огромное расстояние, десантировался ночью на склон, встретил караван… И вдруг — мешки с цементом!

Что это — очередная проверка на вшивость?

— А в тех мешках? — грозно спросил он, показывая на длинные брезентовые свертки, туго перехваченные ремнями.

— Стальные конструкции.

Ответ озадачил. Уж не доты ли намерен возводить абвер на Главном Кавказском хребте?

Что за глупость? Бред…

После шестичасового отдыха последовал короткий прием пищи. Судя по времени суток — обед. Покончив с трапезой, Нойманн выплеснул остатки кофе на камни.

— Вниманию егерей 1-й горнострелковой дивизии «Эдельвейс»! Ниже по склону мы подыскали с инженером Бауэром отличное место для лагеря. Сейчас мы все вместе переправим груз к тому месту, где предстоит разбить лагерь, после чего караван налегке отправится в обратный путь. Я поведу его во главе первого отделения до места встречи со вторым караваном. Приняв груз, мы вернемся. Надеюсь, это произойдет через пять-шесть дней. Второе отделение останется здесь для несения дозорной службы.

«А мой взвод?» — замер Александр, поднеся ко рту плитку шоколада.

Словно прочитав немой вопрос в глазах грузина, капитан отчеканил:

— Взвод лейтенанта Чхенкели поступает в распоряжение инженера Бауэра.

* * *

Несколько суток подряд грузинские легионеры под неустанным руководством инженера копали в склоне тоннель шириной около двух и высотой около трех метров.

Педантичные немцы предусмотрели для исполнения столь нелегкой в горах задачи каждую мелочь, прислав с караваном на «объект» стройматериалы, оборудование, инструменты, рабочую одежду, продукты, шнапс, сигареты…

Для наибольшей эффективности Александр поделил взвод на две смены. Первая пахала с восьми до четырнадцати часов, дважды прерываясь на кофе и сигареты. Вторая смена заступала на работу в четырнадцать и заканчивала в восемь вечера при тех же двух пятнадцатиминутных перерывах. Каждый из восемнадцати работников смены был задействован от начала и до конца. Четверо самых крепких парней, сменяя друг друга, долбили кирками каменистый грунт; четверо, подобно ленте транспортера, отбрасывали этот грунт лопатами. Двое занимались сборкой конструкций временных подпорок; шестеро весь день таскали с реки Армхи воду; двое замешивали раствор. Свободная смена в это время собирала в низинах сухие дровишки, готовила на кострах пищу, грела для помывки воду, отдыхала…

Подобную организацию труда одобрил даже аккуратист и зануда Бауэр.

— Согласен, — кивнул он, выслушав предложение Чхенкели. — Бoльшее количество людей все равно не сможет работать в узком тоннеле.

Бойцам «Эдельвейса» в этом смысле повезло больше. Два дозора по два человека, обозревая округу на многие километры вокруг, постоянно дежурили на вершинах соседствующих хребтов. Немцы не принимали участия ни в строительстве тоннеля, ни в хозяйственных работах. Грузин поначалу это задевало, но те вели себя ровно, не заносчиво. И постепенно отношения наладились.

Александр никогда не имел дел со строительством и не понимал, для чего могло бы служить возводимое поземное сооружение. Хайнц Бауэр, в свою очередь, пользовался готовым проектом и на вопросы лейтенанта о предназначении бункера давал весьма расплывчатые ответы, ссылаясь на неразговорчивость командования абвера. Впрочем, Чхенкели не упорствовал и с расспросами не приставал. Он просто выполнял свои обязанности командира взвода.

Строительство продвигалось быстро. К пятому дню стены внутреннего коридора были полностью забетонированы.

— Прикажете монтировать дверные металлические каркасы? — подошел лейтенант к инженеру.

— Да. Монтируйте каркас внутренней двери. Внешний пока подождет…

Немцы в очередной раз подтвердили свою пунктуальность: второй караван прибыл точно к сроку окончания строительных работ. Буквально час в час. Вместе со сменой дозора Александр поднялся по склону метров на триста и встретил шедшего во главе каравана Нойманна.

Сняв темные очки, тот пожал лейтенанту руку и первым делом поинтересовался ходом работ.

— Закончили, — сдержанно ответил Чхенкели. — Сегодня навесили внутреннюю дверь, осталось установить внешний люк и потратить полчаса на его маскировку.

— Неплохо.

— Фридрих, с вами прибыло то, что должно быть спрятано в тоннеле? — указал он на груженых мулов.

— Совершенно верно, но об этом позже. А сейчас хотелось бы чего-нибудь съесть.

— Не вижу проблем — мои люди только что приготовили горячий обед.

— Благодарю, Александр. Вы просто волшебник…

После приема пищи Нойманн объявил выходной день. А затем, прихватив Хайнца Бауэра с шестью егерями из 1-й горнострелковой дивизии, куда-то исчез. Их удалявшиеся фигуры в северном направлении вдоль берега Армхи Александр увидел минут через тридцать. Куда они шли, зачем? На этот вопрос ему никто бы не ответил. Даже чистокровные арийцы из «Эдельвейса»…

Вернулись они лишь к обеду следующего дня. Нойманн сразу же принялся осматривать результаты подземной стройки. Инженер находился рядом и для чего-то помешивал кисточкой краску в небольшой жестяной банке.

После осмотра дежурная смена приступила к монтажу внешнего люка, и вскоре объект секретного назначения был полностью закончен.

— Вы отлично поработали, господа! — Нойманн расстегнул один из ранцев. Выудив из него несколько квадратных бутылок, аккуратно завернутых в тонкую папиросную бумагу, он раздал их солдатам. — Предлагаю отметить окончание строительства!

За распитием крепкого рома Фридрих стал более разговорчив.

— Вы спрашивали, лейтенант, что в этих тюках, — надменно улыбаясь, кивнул он на связанные попарно мешки. И наклонившись, шепнул: — В них газ.

— Газ? Как это… газ?

— Баллоны и гранаты с боевым отравляющим веществом в виде газа.

— Вот как? — опешил грузин.

— И это еще не все. Угощайтесь… — Капитан достал сигареты. — В узких цилиндрических емкостях содержится новейшая разработка ученых Третьего рейха. Сильнейшее, ядовитое вещество, от распыления которого большевики подохнут, словно мухи, в радиусе нескольких километров.

Чхенкели проглотил вставший в горле ком.

— А-а… каким же способом, Фридрих, эти вещества вы… То есть мы собираемся применить?

— Это не наша компетенция, Александр, — вновь наполнил тот алюминиевые кружки. — Пейте. За нашу общую победу над Советской Россией!..

…Вечерело. Отдых подходил к концу.

Усевшись на непочатый мешок с цементом, лейтенант сладко затягивался хорошим немецким табачком. Внезапно боковое зрение уловило слабое движение на краю ледника. Привстав, он поднял бинокль, вгляделся в движущиеся пятна…

И тихо выругался:

— Черт!

— Что вы там увидели, Александр? — встревожился Нойманн.

— Взгляните, — передал тот бинокль.

С юга прямо на объект и расположение горных стрелков топали два мальчугана лет десяти или двенадцати, гнавших впереди себя трех молодых овец. Немецкие дозорные обязаны были их заметить, но… отвлеклись или же используемая мальчуганами тропа была с их позиций не видна.

Разбитый на склоне лагерь, еще не замаскированный вход в тоннель и людей в военной форме юные незваные гости заметили слишком поздно. Заметив, остановились. Растерянно потоптавшись, хотели повернуть обратно, но со склона прогрохотала очередь. Несколько пуль впились в камни возле старых, стоптанных каламани. Мальчишки испуганно присели, прикрывая ручонками головы.

Лейтенант резко обернулся на выстрелы.

Улыбаясь, Фридрих Нойманн держал автомат, из ствола которого тянуло сизым дымком. Судя по нехорошей улыбочке, он собирался продолжить стрельбу по живым мишеням.

Решительно положив руку на автомат, Чхенкели заставил капитана опустить ствол.

— Не надо. Это же дети. Ингушские или чеченские. Голодно сейчас в деревнях; выменивают в грузинских селениях овец и гонят через перевалы.

Сказав это, он направился к маленьким горцам.

Остановившись в десятке шагов, крикнул по-грузински:

— Кто вы такие?

— Я — Къонах, — отвечал тот, что повыше.

— Я — Зама, — робко вторил другой.

— Что вы здесь делаете?

— Идем в свое село. Нас там ждут…

— Идите обратно! Вы меня понимаете?

Те закивали.

— Да. Понимаем. Обратно.

Чхенкели подошел ближе и негромко добавил:

— Никогда больше тут не ходите. Никогда! На этом склоне спрятана смерть. Вам ясно?

Позабыв об овцах, мальчишки бросились бежать к леднику.

Немного постояв, лейтенант побрел к лагерю… И вдруг от неожиданности пригнул голову — рядом свистели пули, а через полсекунды запоздало донеслись звуки выстрелов. Нойманн и несколько младших чинов выпустили в убегавших мальчишек по длинной очереди.

Под звуки метавшегося по ущелью эха Александр взирал на худенькие тела расстрелянных пацанов, беспорядочно катившихся вниз по камням…

— Ты не должен был так делать! — с тихой злобой сказал Чхенкели.

— Оставьте эмоции, лейтенант. Вы на войне, а не на прогулке, и должны помнить все, о чем вам говорили перед вылетом на задание. Не так ли?

Играя желваками, Александр кивнул.

— Чудесно. У вас имеются ко мне вопросы?

— Так точно. Здесь осталось много неиспользованного строительного материала. Какие будут указания?

— Грузите на животных. Через полчаса караван должен быть готов к выходу…

Глава первая

Россия, Саратов

Наше время

Звонок Ирэн застает врасплох. За каскадом неприятных новостей и событий я, признаться, совершенно о ней позабыл.

— Да, слушаю, — говорю в трубку отрывисто и запыхавшись — намекая на дефицит времени.

— Привет, — шелестит неуверенный голосок. — Это я. Узнал?

— Конечно. Есть новости?

— Кое-что выяснила. Но я сейчас на работе. Можешь ближе к вечеру подъехать?

— Куда и во сколько?

Она сбивчиво объясняет, а я лихорадочно втискиваю незапланированную встречу в свои спонтанно сплетенные планы. Мама уже предупреждена о звонке командира бригады, якобы срочно вызвавшем меня к месту службы. Уже успела всплакнуть и сбегать на рынок за мукой, дабы испечь в дорожку румяных пирожков. Мастера Серега и Антон пашут с утра до ночи — к завтрашнему полудню мой «Опель» должен быть готов к поездке.

— Я понял, Ира, — останавливаю бесконечный поток слов. — В восемь вечера буду.

Вздохнув, швыряю телефон на диван. В семь собирался навестить Серафиму, попрощаться… а теперь придется ехать в другую сторону — к железнодорожному вокзалу. Где-то там, недалеко от привокзальной площади — работает и живет Ирэн…

За десять минут до назначенного времени я встаю под огромным козырьком, нависшим над главным входом в вокзал. Внутри духота, шум и жуткая толчея. Хочется курить, но я терплю…

Звонок. Опять Ирэн.

— Ты где? — поглядываю на часы.

— Напротив окошка справочной службы, — вещает тонкий голосок.

— А чего ты там делаешь? Двигай сюда — на воздух! Мы же здесь назначали свиданку…

— Я не могу, — плаксиво обрывает она мою гневную речь. — Подойди, пожалуйста, сюда.

— Хорошо. Сейчас буду…

Ныряю внутрь огромного здания и определяю верное направление. Ага, прямо — кассы, а нужные окна — намного дальше, справа. Начинаю движение, лавируя меж лотков и киосков, провожающих и встречающих, чемоданов и коробок…

Отпуск мой не задался: стрельба, погони, убийства. К сожалению, мне не известны агентурные повадки, шпионские уловки и прочие примочки, используемые в городских кварталах. Я считаю себя обычным бойцом. Пусть не рядовым, пусть отменно подготовленным к ведению войны и выживанию в самых экстремальных условиях. Но бойцом, а не секретным агентом. Да и применять свои знания, помноженные на опыт, среди жилых многоэтажных домов, слава богу, не доводилось. Где-нибудь в предгорьях Северного Кавказа, на поросших дубовым подлеском и кустами кизила склонах или среди голых скал — сколько и как угодно. А здесь… увы. Поэтому третий день поступаю сообразно интуиции: систематически вращаю башкой, как перископом над волнами, и содержу натренированный организм в готовности № 1.

Поступаю правильно — осторожность еще никому не вредила. Уже в центре зала замечаю увязавшегося за мной типа — еще одного уроженца кавказских гор. Идет на удалении пяти шагов, постепенно сближается.

Нарочно лавирую в толпе. Обходя стайку школьников, мимолетно оглядываюсь и вижу, как типчик стремительно нагоняет. Упустив контроль переднего сектора, спотыкаюсь о приземистую спортивную сумку.

Похоже, это меня и спасает. Неуклюже заваливаясь набок, я не позволил смуглому типусу всадить в мою спину лезвие ножа.

Под зарождающиеся детские смешки перекатываюсь по полу и с силой бью ногой в голень кавказца. Подсечка удается на славу — взмахнув руками, тот великолепно прикладывается затылком о гранитные плитки.

Глядя на скачущий по полу нож, детские смешки смолкают, а я шустро испаряюсь в сторону справочной службы…

Ирэн я замечаю издалека. Сразу же определяю, что и у нее не все в порядке — два парня, подхватив девицу под руки, скоренько волокут ее к боковому выходу из вокзала.

Попалась, дура, как мышь в мясорубку!

Заметив меня, горцы ускоряют шаг и выскакивают на улицу первыми.

Вырвавшись на привокзальную площадь, я оказываюсь в водовороте человеческих тел. Однако взгляд сразу и безошибочно выделяет из толпы беглецов по быстрым нервным движениям. Два кавказца с заложницей подбегают к серебристой иномарке. Один занимает место за рулем, другой — высокий, с лысеющей маленькой головой, пытался силой втолкнуть девушку в салон.

Расстояние в двадцать метров мне удается преодолеть в лучших спринтерских традициях. Увидев меня рядом, лысый отталкивает Ирку и запускает руку под полу легкой ветровки. Приходится слету врезать по его желудям, не дожидаясь, пока на свет божий появится ствол.

Скорчившись и матерясь, тот заползает на заднее сиденье. Иномарка резко срывается назад, разворачивается и мчится по площади с распахнутой задней дверцей…

— Жива? — подаю руку всхлипывающей девице.

Та поднимается, отряхивает платком джинсы, тихо ругается.

— Козлы диетические…

Насчет диетических — не знаю — на вкус не пробовал. А по поводу всего остального — согласен.

— Давай-ка отсюда двигать. Пока менты не прибежали…

Быстро передвигаемся тротуаром вдоль пятиэтажки; я периодически оглядываюсь… Вроде никого.

Подняв на меня взгляд, Ирэн шмыгает носом:

— У тебя порвана футболка.

— Знаю, знаю. Ты говорила, что живешь тут рядом?

— Рядом. Вон мой дом — через дорогу…

…Ползем по лестнице на пятый этаж.

— Ты их знаешь?

— Впервые вижу.

— А как получилось, что они тебя взяли?

— Как-как… Шла с работы через вокзал — к козырьку, где мы договорились встретиться. Подкатили двое, схватили под руки. Хотела заорать, но один козел кольнул чем-то в бок. Ну и все. Подвели к справке, приказали звонить тебе…

Точно — козлы. Спасу от них нигде нет.

Входим в Иркину однокомнатную квартирку, которую она снимает почти за половину своей зарплаты. Стаскиваю и протягиваю ей порванную футболку. Она дефилирует по комнате в своей вызывающе короткой джинсовой юбочке — ищет подходящие по цвету нитки. Будто нарочно вертит бедрами, вставая на цыпочки, заглядывает в верхние шкафы мебельной стенки — демонстрирует стройные ноги с ровным загаром и тугие ягодицы. При этом без умолку делится со мной последними новостями…

Из «старых» новостей узнаю о чудесном воскрешении Юрки, о непродолжительном разговоре с ним по телефону.

— Он сказал, что ты в курсе, — поднимает девушка наивный голубоватый взгляд.

— Да. Мне он тоже недавно звонил.

— Почему же ты ничего не сообщил? Мы же договаривались!

— Юрка просил не распространяться. Дело слишком серьезное.

Она возвращается к испорченной вещице, тянет нитку за иголкой и горделиво вздергивает плечиками:

— Ну, со мной-то можно было поделиться!

И вправду, наивная. Нужна ты ему…

Повернувшись к свету и склонив голову, Ирэн латает дырку. Эта несерьезная починка необходима мне для того, чтобы дойти до Белоглинской. А дома одежка будет торжественно передана маме на тряпки.

Девица откусывает нитку и впервые обращается ко мне по имени:

— Паш, а Юрец ничего не говорил о поездке на Кавказ?

После секундного раздумья решаю соврать наполовину:

— Что-то плел. Точно сказать не могу…

— А ты не хотел бы поехать вместе с ним?

— Вообще-то, я в отпуске.

— Он же тебе не чужой, Паш!

Господи, чего ты ко мне пристала?

— Просто… Просто я хотела… — мямлит она, будто отвечая на мой вопрос.

— Что ты хотела?

— Хотела поехать с тобой.

Начинаю потихоньку звереть:

— Куда?!

— К нему. К Юрке.

— Подожди пару месяцев! Дай суду определиться, в какой колонии ему париться — тогда и поедешь.

— Я сейчас хочу. Пока он на свободе.

— Раньше надо было хотеть! И мозгами думать, а не детородными органами! — выхватываю у нее из рук футболку.

Движение получается настолько резким, что футболка опять трещит, а из нагрудного кармана высыпаются на пол мои документы.

Мы ползаем и молча их собираем. Так же молча идем в прихожую; Ирэн протягивает мне на прощание руку. Я сухо пожимаю узкую ладошку и выхожу в подъезд.

Прикрывая за собой дверь, замечаю на щеках девушки слезы…

…С Серафимой увидеться не получилось. Придя к назначенному времени в гаражное СТО, я обнаруживаю мастеров Серегу и Антона над еще не собранным двигателем моего «Опеля».

— Извини, брат, — вынырнул из-под капота чумазый парень. — Тут и генератор пришлось менять. Вот гляди…

Он подает старый генератор и тычет пальцем в скол на корпусе, по-видимому оставленный пулей. От скола поперек корпуса расползается приличная трещина.

— Понятно. Сколько с меня?

Названная сумма не радует. Но и не особенно огорчает, учитывая то, что хозяин машины остался жив и здоров.

Отдавая деньги, интересуюсь временем окончательной готовности своего железного коня.

— Час-полтора. Зато будет лучше нового.

— В квартале от нашего гаражного кооператива есть неплохое кафе, — раздается голос его коллеги. — Ты бы подкрепился пока. А к концу твоего обеда точно закончим…

Ровно через два часа подъезжаю к дому на Белоглинской. Двигатель и подвеска работают великолепно — к Сереге и Антону никаких претензий. Настоящие мастера.

Поднимаюсь в квартиру. Прощаясь с мамой, клятвенно обещаю в случае быстрого разрешения «служебных» проблем вернуться и догулять положенный отпуск. Подхватываю заранее собранную сумку и спешу вниз по лестнице, чтобы не продлевать тяжелых минут расставания…

Покидаю родной уютный дворик; еду по хорошо знакомой дороге в сторону Алтынной горы. С этой же горы я не так давно любовался видами Саратова и радовался предстоящему беззаботному отдыху. Рано радовался.

Задумавшись, прокручиваю последние события…

Перед затяжным подъемом меня заставляет очнуться пузатый гаишник, взмахнувший перед самым носом полосатой палкой. Принимаю вправо, торможу, достаю из нагрудного кармана свежей футболки стопку документов. Нахожу и протягиваю лейтенанту техпаспорт, сложенную вчетверо страховку…

— Права, пожалуйста, — настаивает мент.

— Сейчас, — заново перебираю документы.

Что за хрень? Пластиковой карточки — водительского удостоверения нет. Еще раз проверяю все карманы — нет. На всякий случай заглядываю в бардачок. И там нет…

— Пройдемте на пост ДПС, — приглашает лейтенант.

М-да, неплохое начало поездки. Щас начнется… либо гони деньги, либо вывернем ниппеля и отберем звонок.

Покинув машину, плетусь в направлении стационарного поста и представляю дальнейшие «прелести» вызволения автомобиля со штрафной стоянки. После нудных ментовских процедур придется пилить с Алтынной горы попутным транспортом на Белоглинскую, искать дома забытое удостоверение, оплачивать штраф. Сегодня вернуться сюда уже не успею, значит, смогу забрать машину только завтра. А если дам денег, то все равно придется каким-то образом заезжать домой за удостоверением… Короче, от тоски и смертной безысходности жутко хочется вмазать с правой ноги по толстой заднице шагающего впереди лейтенанта.

За этой заветной мечтой меня застает женский окрик:

— Паша! Паша, стой!

Оборачиваюсь в недоумении: что за баба голосит в мой адрес на рабочей окраине Саратова?

Вижу стоящий на обочине белый «жигуль» и бегущую ко мне Ирку. Опять в юбчонке по то место, где ноги приклепаны к попе; в сером топике, из которого при быстрой ходьбе вываливаются сиськи. Впрочем, меня это все не касается. Каким ураганом ее сюда занесло? И что ей нужно?

— Догнала, слава богу. Держи! — Она протягивает мое удостоверение. — Из футболки выронил, растяпа!.. Фух, еле успела…

Озадаченно верчу в руках пластиковую карточку. Ирка, конечно, молодец, но как на все это отреагирует гаишник?

Страницы: «« « ... 7891011121314 » »»