Леди полночь Клэр Кассандра

Он и правда был хорош собой. И казался весьма милым. И явно умел постоять за себя. Эмме приходилось лишь признать, что он действительно был Безупречным Диего. Неудивительно, что Кристину так ранил разрыв с ним.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Кристина. – У Эммы есть все основания для расследования этих убийств, но что насчет тебя?

– Ты ведь знаешь, я учился в Схоломанте, – сказал Безупречный Диего. – И знаешь, что Центурионов часто отправляют расследовать дела, которые не совсем входят в компетенцию Сумеречных охотников…

Раздался хриплый крик. Стерлинг очнулся и завозился на заднем сиденье. В темноте блеснул нож Безупречного Диего. Эмма резко повернула руль вправо, машины загудели, и «Тойота» оказалась на Оушен-авеню.

– Пустите меня! – орал Стерлинг, пытаясь стащить проволоку с запястий. – Пустите!

Безупречный Диего прижал его к спинке сиденья и приставил нож к его горлу. Стерлинг завопил от боли.

– Отвали от меня! – воскликнул он. – Черт, да отвали ты…

Стерлинг осекся и взвизгнул – Безупречный Диего толкнул его коленом в бедро.

– Успокойся, – холодно произнес Диего.

Они все еще ехали по Оушен-авеню. Пальмы по обе стороны дороги в темноте напоминали огромные ресницы. Эмма резко вклинилась в левый ряд и повернула на береговое шоссе под громкий аккомпанемент клаксонов.

– Господи Иисусе! – прокричал Стерлинг. – Тебя кто водить учил?

– Тебя никто не спрашивает! – огрызнулась Эмма, и они влились в поток транспорта. К счастью, час был поздний и машин почти не было.

– Мне вовсе не хочется погибнуть на Тихоокеанском береговом шоссе! – воскликнул Стерлинг.

– О, прошу прощения, – язвительно произнесла Эмма. – Тебе хочется погибнуть на другом шоссе? МЫ МОЖЕМ ЭТО УСТРОИТЬ!

– Сволочь, – прошипел Стерлинг.

Кристина развернулась на сиденье. Раздался хлопок, похожий на выстрел, но только секундой позже, когда они проезжали мимо группы бредущих по обочине серфингистов, Эмма поняла, что Кристина дала Стерлингу пощечину.

– Не смей называть мою подругу сволочью! – сказала Кристина. – Понял?

Стерлинг потер щеку и прищурился.

– У вас нет права ко мне прикасаться, – промямлил он. – Нефилимы занимаются только вопросами нарушения Соглашений.

– Ошибаешься, – возразил Безупречный Диего. – Мы выбираем вопросы на свое усмотрение.

– Но Белинда сказала…

– Да, кстати, – перебила его Кристина. – Как ты вступил в эту секту – или как вы там называете свой «Полночный театр»?

Стерлинг прерывисто вздохнул.

– Мы поклялись хранить молчание, – наконец признался он. – Если я расскажу вам все, что знаю, вы меня защитите?

– Может быть, – ответила Эмма. – Но ты связан, а мы прекрасно вооружены. Ты понимаешь, что тебя ждет, если ты нам ничего не расскажешь?

Стерлинг взглянул на Безупречного Диего, который небрежно держал в руке кинжал, словно это была обычная ручка, но в то же время излучал такую холодную уверенность, что не приходилось сомневаться: он готов действовать без промедления. Любой разумный человек на месте Стерлинга пришел бы в ужас.

– У меня был друг, продюсер. Он сказал, что нашел способ обращать в золото все, к чему ни прикоснешься. Не в буквальном смысле, конечно, – поспешил добавить Стерлинг.

– Никто и не подумал, что ты говоришь буквально, идиот, – прошипела Эмма.

Стерлинг возмущенно заворчал, но быстро затих, как только Диего сильнее прижал кинжал ему к горлу.

– Кто такой Хранитель? – спросила Кристина. – Кто возглавляет Слуг, собиравшихся в театре?

– Понятия не имею, – сердито буркнул Стерлинг. – Этого никто не знает. Даже Белинда.

– Я видела Белинду на Сумеречном базаре, она рекламировала там вашу секту, – сказала Эмма. – Полагаю, вам обещали богатство и счастье в обмен на посещение встреч, а единственным риском называли лотереи. Так?

– Нам казалось, что лотереи – не такой уж большой риск, – ответил Стерлинг. – Они бывают редко. Если тебя выбрали, никто не имеет права к тебе прикасаться. Никому не разрешается мешать тебе, пока ты не заберешь жизнь.

Лицо Кристины исказилось от отвращения.

– А что происходит с теми, кто забирает жизни?

– Они получают желаемое, – сказал Стерлинг. – Богатство. Красоту. После жертвы все становятся сильнее, но тот, кто приносит жертву, становится сильнее всех.

– Откуда ты знаешь? – спросила Кристина. – Хоть кого-нибудь из театра уже выбирали в лотерее?

– Белинду, – быстро ответил Стерлинг. – Она была первой. Большинство остальных перестало посещать встречи. Скорее всего, они живут где-нибудь припеваючи. Все, кроме Авы, пожалуй.

– Ава Ли выиграла в лотерею? – уточнила Эмма. – Та Ава Ли, которая жила со Стэнли Уэллсом?

Безупречный Диего еще сильнее прижал кинжал к горлу Стерлинга.

– Что ты знаешь об Аве?

Стерлинг попытался отстраниться от ножа.

– Да, она выиграла в лотерею. Неважно, кого убивают победители. Единственное правило – никаких обитателей Нижнего мира, за исключением фэйри. Некоторые выбирали знакомых. Ава решила убить своего богатенького папика. Он ей надоел. Но это свело ее с ума. Она покончила с собой. Утопилась у него в бассейне. Глупо с ее стороны. Она могла бы получить что угодно.

– Она не кончала с собой, – возразила Эмма. – Ее убили.

Стерлинг пожал плечами.

– Не, она сама свела счеты с жизнью. Так все говорят.

Казалось, Кристина с трудом держит себя в руках.

– Ты ее знал, – сказала она. – И тебе все равно? Ты ничего не чувствуешь? Ты не чувствуешь вины за убийство девушки?

– А что? Какая-то девчонка с Сумеречного базара, – отмахнулся Стерлинг. – Продавала там всякие побрякушки. Я сказал ей, что могу протолкнуть ее украшения в универмаги. Посулил ей богатство. Сказал, что нужно встретиться лично. – Он фыркнул. – Все хотят денег.

Они миновали оживленный участок шоссе и теперь ехали вдоль пляжа, уставленного синими спасательными вышками.

– А тот голубой огонь? – произнесла Эмма, явно размышляя вслух. – В нем был Хранитель. Он перенес тело на точку пересечения. Ты зарезал девушку, но Хранитель забрал ее еще живой. Значит, смерть происходит на точке пересечения, как и все остальное: нанесение ожогов, погружение тела в морскую воду, вырезание рун – словом, весь ритуал?

– Да. Меня тоже должны были перенести на точку пересечения, – разочарованно заметил Стерлинг. – Там Хранитель вознаградил бы меня – дал бы мне все, что я захочу. Я мог посмотреть ритуал. Одна смерть дает всем нам силы.

Эмма и Кристина переглянулись. Стерлинг ничего не прояснял, его рассказ только сильнее запутывал дело.

– Ты сказал, что она последняя, – начал Диего. – Что случится потом? Какой результат?

Стерлинг хмыкнул.

– Не имею представления. Я не склонен задавать лишних вопросов – наверное, поэтому я и добился так многого.

– Добился так многого? – фыркнула Эмма. – Ты же сидишь связанным на заднем сиденье машины!

Впереди показались огни пирса Малибу, которые отражались в темной воде.

– Это неважно. Хранитель найдет меня, – сказал Стерлинг.

– Не стал бы я на это рассчитывать, – пробормотал Безупречный Диего.

Эмма свернула с шоссе на знакомую дорогу. В отдалении виднелись огни Института, которые освещали им путь.

– И когда же он тебя найдет? – спросила она. – Когда Хранитель придет за тобой? Как думаешь, что он с тобой сделает? Примет тебя обратно, после того как ты все это нам разболтал? Тебе не кажется, что он заставит тебя заплатить?

– Я должен отдать ему еще кое-что, – ответил Стерлинг. – Белинда сделала это. Даже Ава сделала. Еще кое-что. А потом…

Стерлинг осекся и вскрикнул от ужаса. Перед ними возвышался Институт. Безупречный Диего выругался.

– Эмма! – воскликнула Кристина. – Эмма, тормози!

Эмма видела знакомое здание Института, извилистую дорогу к нему, каньон и возвышающиеся позади него холмы. Повсюду, со всех сторон, были тени, но Эмма поняла весь ужас ситуации только тогда, когда машина поднялась на последнюю горку и фары осветили здание.

Институт был окружен.

Фигуры – темные, похожие на людей – взяли его в широкий квадрат. Они стояли плечом к плечу, безмолвные и недвижимые, как греческие воины на древних миниатюрах.

Стерлинг что-то неразборчиво прокричал. Эмма ударила по тормозам, свет фар скользнул по лужайке перед Институтом. Фигуры осветило, как днем. Некоторые из них были знакомыми. Эмма узнала кудрявого юношу из джаз-бэнда, который выступал в «Полночном театре». Его черты исказились в беззвучном крике. Рядом с ним была женщина – темные волосы, алые губы, – которая подняла руку с пистолетом…

– Белинда! – испуганно воскликнул Стерлинг. – Она…

Рука Белинды дернулась от отдачи. Эмму оглушил взрыв правого переднего колеса, в которое попала пуля. Машина накренилась и покатилась под откос.

Темнота. Звон битого стекла. Руль вдавился Эмме в грудь, не давая дышать, фары погасли. Она услышала крик Кристины и возню на заднем сиденье, отстегнула ремень и повернулась к пассажирскому креслу.

Но Кристины там не было. Заднее сиденье тоже оказалось пустым. Эмма распахнула дверцу и вывалилась из машины на землю. Поднявшись на ноги, она осмотрелась.

«Тойота» валялась в кювете, от лопнувшей шины поднимался дым. Диего шел ей навстречу с пассажирской стороны машины. Сухая земля шуршала у него под ботинками. Он нес на руках Кристину, подхватив ее под спину и колени. У нее, похоже, была сломана нога. Кристина обхватила его за шею и вцепилась в рукав его толстовки.

В лунном свете он казался настоящим героем. Своего рода Суперменом. Безупречный Диего. Эмме очень хотелось бросить в него чем-нибудь, но она боялась попасть в Кристину. Диего тем временем мотнул головой в сторону Института.

– Эмма!

Эмма оглянулась. Окружавшие Институт фигуры повернулись и теперь смотрели на нее – на нее, на Диего и на развороченную машину.

Они выглядели зловеще. Застывшие силуэты в черных и серых одеяниях, неразличимые лица. Оборотни, фэйри-полукровки, мрачные вампиры и ифриты – Слуги Хранителя.

– Эмма! – снова окликнул ее Безупречный Диего. Он вытащил стило и наносил целительную руну на руку Кристине. – Стерлинг сбежал, у него твой меч…

Эмма развернулась и увидела, как Стерлинг на нечеловеческой скорости пронесся мимо. Он срезал путы с запястий и щиколоток, но на штанинах у него виднелась кровь.

– Белинда! – прокричал он. – Я здесь! Помоги мне!

В руках у него что-то было, что-то золотистое, сияющее в темноте.

Кортана.

Эмму захлестнуло волной ярости. Гнев заструился по ее венам, вспыхнув, как подожженный порох, и в следующую секунду Эмма бросилась бежать, по кочкам и ухабам преследуя Стерлинга. Она перепрыгивала через камни, проталкивалась сквозь строй Последователей. Стерлинг двигался быстро, но она ему не уступала. Она догнала его у ступеней Института. Он чуть-чуть не добежал до Белинды.

Напрыгнув на него, Эмма схватила его за пиджак и развернула. Его лицо было бледно, залито кровью, искажено от ужаса. Эмма потянулась к руке, в которой он держал Кортану. Ее меч. Меч ее отца. Единственную ее связь с семьей, ушедшей в небытие.

Раздался треск. Стерлинг взвизгнул и упал на колени. Кортана выскользнула у него из руки. Эмма наклонилась и подняла ее, а когда выпрямилась снова, вокруг нее уже собралась группа Слуг во главе с Белиндой.

– Что ты сказал ей, Стерлинг? – спросила Белинда, обнажив мелкие белые зубы за алыми губами.

– Н-ничего. – Стерлинг потирал запястье, которое, похоже, было сломано. – Я выкрал меч, чтобы отдать его тебе, чтобы доказать свою верность…

– На что мне этот меч? Идиот. – Белинда повернулась к Эмме. – Мы пришли за ним, – сказала она, показав на Стерлинга. – Отдайте его нам, и мы уйдем. – Она улыбнулась Эмме. – Если тебе интересно, как мы узнали, где его искать, ответ один: у Хранителя глаза повсюду.

– Эмма!

Голос принадлежал Кристине. Эмма оглянулась и увидела ее по другую сторону кольца. Рядом с ней шел Безупречный Диего. Эмма с облегчением заметила, что подруга лишь слегка прихрамывает.

– Впустите их, – сказала Белинда, и толпа расступилась. Кристина и Безупречный Диего встали по обе стороны от Эммы. Ряды Слуг снова сомкнулись.

– Что происходит? – спросил Безупречный Диего, прищурившись, смотря на Белинду. – Вы и есть Хранитель?

Она рассмеялась. Вскоре несколько других Последователей, включая кудрявого юношу, засмеялись вместе с ней.

– Я? А ты смешон, красавчик. – Она подмигнула Безупречному Диего, словно признавая его безупречность. – Я не Хранитель, но я знаю, чего он хочет. Я знаю, что ему нужно. И прямо сейчас Хранителю нужен Стерлинг. Он нужен Слугам.

Стерлинг застонал, но его стон потонул в хохоте толпы. Эмма осмотрелась и прикинула расстояние до дверей Института – если бы они смогли пробиться внутрь, Последователи остались бы снаружи. Но тогда они оказались бы в ловушке, не имея возможности призвать на помощь Конклав.

Стерлинг схватил Безупречного Диего за щиколотку. Похоже, он решил, что в сложившихся обстоятельствах именно его стоит молить о пощаде.

– Не отдавайте меня, – умолял он. – Они меня убьют. Я не справился. Они меня убьют.

– Мы не можем отдать его вам, – сказал Безупречный Диего. Эмма могла поклясться, что в его голосе слышалось сожаление. – Мы должны защищать простецов, если они не угрожают нашей жизни.

– Ну не знаю… – протянула Эмма, вспомнив об истекающей кровью девушке с зелеными волосами. – По-моему, этого можно и убить.

Белинда улыбнулась алыми губами.

– Он не простец. Как и все мы.

– Мы в любом случае должны его защищать, – ответил Безупречный Диего.

Эмма переглянулась с Кристиной, но поняла, что подруга согласна с Безупречным Диего. Ангел хотел видеть милосердие в Сумеречных охотниках. Милосердие было Законом. Порой Эмма боялась, что Темная война лишила ее способности на пощаду.

– Он нужен нам, чтобы узнать больше, – шепнула Кристина, но Белинда все равно услышала ее.

– Нам он нужнее, – сказала она. – Выдайте его, и мы уйдем. Вас всего трое, а нас – три сотни. Подумайте об этом.

Эмма метнула Кортану.

Она так быстро вылетела у нее из руки, что Белинда не успела среагировать. Меч облетел Слуг Хранителя по кругу, как стрелка компаса, золотистый, блестящий в лунном свете. Раздались крики, стоны, отчасти от боли, отчасти от удивления, и меч снова оказался в руке у Эммы, ударившись ей о ладонь.

Белинда пораженно осмотрелась. Кончик Кортаны рассек одежду на груди Слуг, у некоторых пошла кровь. Все испуганно ощупывали себя.

Кристина, казалось, была довольна. Безупречный Диего, казалось, просто задумался.

– Превосходить числом не значит превосходить силой, – заметила Эмма.

– Убить ее, – сказала Белинда, подняла пистолет и спустила курок.

Эмма не успела и глазом моргнуть, как что-то пролетело мимо нее – что-то яркое, серебристое – и раздался громкий треск. В землю у ее ног воткнулся кинжал, в рукоятке которого застряла пуля.

Безупречный Диего смотрел на нее, не опустив руки. Это он метнул кинжал и остановил пулю. Может, он и не спас ей жизнь, ведь доспехи были пуленепробиваемыми, но точно не дал ей упасть и принять смерть от второй пули, выпущенной в голову.

Времени благодарить не было. Другие Слуги пошли на нее, и на этот раз Эмма почувствовала спокойствие битвы. Мир словно замедлился. Кудрявый фэйри-полукровка бросился к ней, но она пронзила его грудь мечом еще в прыжке. Она дернула меч назад, и на нее брызнула кровь – горячая, красная, вязкая.

Кудрявый юноша повалился на землю. Эмма снова и снова взмахивала окровавленной Кортаной, и меч сверкал золотом. Она слышала крики. Стерлинг валялся под ногами, закрывая голову рукой.

Она рассекала тела и выбивала пистолеты из рук. Диего и Кристина сражались рядом с ней, орудуя своими клинками. Кристина метнула нож-бабочку, и он вошел в плечо Белинде, та пошатнулась. Она выругалась, вытащила нож и отбросила его в сторону. Хотя в ее белом свитере образовалась дыра, крови не было.

Эмма попятилась и оказалась возле Стерлинга.

– Зайди в Институт! – крикнула она Кристине. – Приведи остальных!

Кивнув, Кристина побежала по ступенькам. На полпути к ней подскочил вампир-полукровка с серой кожей и красными глазами. Он вонзил зубы в ее раненую ногу.

Кристина вскрикнула. Эмма и Диего повернулись к ней, и в этот момент она обрушила кинжал на нападавшего. Тот упал, захлебнувшись кровью. Доспехи Кристины порвались на ноге.

Диего бросился к ней. Эмма на миг потеряла концентрацию и только в следующую секунду краем глаза заметила движение. Белинда приближалась к ней, вытянув вперед левую руку. Вскоре ее пальцы сомкнулись на шее у Эммы.

Эмма закашлялась и попыталась схватить Белинду за другую руку. Белинда отшатнулась, и с нее слетела перчатка.

Ее правая рука оканчивалась культей. Лицо Белинды исказилось, Кристина вскрикнула. Она орудовала кинжалом, но штанина ее доспехов пропиталась кровью. Рядом с ней стоял Диего, массивным силуэтом возвышавшийся на фоне Института.

– У вас нет руки, – прошептала Эмма и подняла Кортану. – Как и у Авы…

Двери Института распахнулись. Из них хлынул яркий свет, который ослепил Эмму, и она замерла с окровавленным мечом в руке. На пороге появился Джулиан.

Он держал над головой клинок серафимов. Меч сиял, как звезда, озаряя небо и затмевая луну своим блеском. Слуги попятились от него, словно это был свет падающего самолета.

Эмма посмотрела прямо на Джулиана и увидела, что он смотрит на нее. Ее захлестнуло волной невероятной гордости. Это ее Джулиан. Кроткий юноша с кроткой душой, но в каждой душе есть и ее противоположность, а противоположность кротости – беспощадность, прекрасные обломки милосердия.

Эмма видела это у него на лице. Чтобы спасти ее, он готов был убить всех вокруг. Он не будет думать и не сомневаться, пока не покончит с этим, пока не смоет с себя кровь, которая утечет по трубам, как алая краска. И он не станет сожалеть.

– Остановитесь, – сказал Джулиан, и, хотя он не кричал, не повышал голоса, те Слуги, которые все еще двигались, застыли на месте, словно поняв все по его лицу, как поняла Эмма. Словно испугавшись.

Эмма схватила Стерлинга за шиворот и рывком поставила его на ноги.

– Пойдем, – бросила она и стала пробиваться сквозь толпу, волоча его за собой в Институт. Если бы она только смогла зайти внутрь…

Но Белинда вдруг побежала за ней, расталкивая Слуг. На ее свитере так и не появилось крови. Она снова надела перчатку. Ее сложная прическа растрепалась, темные волосы выбились из нее. Она была похожа на фурию.

Подлетев к лестнице, она перерезала Эмме дорогу. Кристина и Диего стояли рядом. Кристина морщилась, ее лицо было бледно.

– Джулиан Блэкторн! – воскликнула Белинда. – Я требую, чтобы ты позволил нам забрать этого человека! – Она указала на Стерлинга. – И прекратил вмешиваться в наши дела! Слугам Хранителя нет дела до вас и ваших Законов!

Джулиан спустился на одну ступеньку. В сиянии клинка серафимов его глаза казались зловеще зелеными, как воды глубокого моря.

– Как смеете вы приходить сюда? – серьезно спросил он. – Как смеете вы нарушать покой нефилимов?

Как смеете вы предъявлять свои требования? Нам не было дела до вашей идиотской секты, пока вы не стали убивать. Теперь мы должны остановить вас. И мы вас остановим.

Белинда жутко рассмеялась.

– Нас три сотни, а вас – всего ничего, к тому же вы просто дети…

– Не все мы дети, – ответил ей другой голос, и рядом с Джулианом появился Малкольм Фейд.

Последователи недоуменно уставились на него. Большинство их них явно не имели понятия, кто он такой, но все же забеспокоились, потому что Малкольма окружало искрящиеся фиолетовое пламя.

– Я – Малкольм Фейд, – сказал он. – Верховный чародей Лос-Анджелеса. Вы ведь знаете, кто такие чародеи?

Эмма не смогла сдержать ухмылки. Безупречный Диего посмотрел на Малкольма. Стерлинг посинел от ужаса.

– Один из нас, – продолжил Малкольм, – стоит пятисот таких, как вы. Я могу за шесть секунд спалить вас дотла и пеплом набить медвежонка для моей подруги. Сейчас, правда, у меня подруги нет, – добавил он, – но надежда умирает последней.

– Ты чародей и служишь нефилимам? – спросила Белинда. – И это после того, как они поступили с обитателями Нижнего мира?

– Не пытайся поразить меня своими познаниями в тысячелетней истории политики, милочка. Это не сработает. – Малкольм посмотрел на часы. – Я даю вам одну минуту. Я испепелю любого, кто останется здесь дольше.

Никто не пошевелился.

Вздохнув, Малкольм указал рукой на кустик калифорнийской полыни, растущий у подножия лестницы, и тот вспыхнул. В воздух поднялся едкий полынный дым. На пальцах у Малкольма заплясали языки пламени.

Слуги развернулись и побежали прочь от Института. Эмма стояла на месте, пока они обтекали ее с двух сторон, и у нее было такое чувство, словно она попала под лавину. Вскоре на лужайке не осталось никого, кроме Белинды.

У нее на лице читались невероятная ярость и невыносимое отчаяние. Взглянув на нее, никто из Сумеречных охотников не двинулся с места.

Она подняла темные глаза на Джулиана.

– Ты, – сказала она. – Ты, может, думаешь, что победил нас, призвав своего ручного колдуна, но мы знаем о тебе такое… О, мы многое можем рассказать Конклаву. Правду о твоем дядюшке. Правду о том, кто руководит этим Институтом. Правду…

Джулиан побледнел, но не успел он ни пошевелиться, ни заговорить, как раздался дикий крик. Орал Стерлинг. Все – даже Белинда – повернулись к нему. Стерлинг схватился за грудь. Кровь полилась у него изо рта и закапала на землю. Его глаза вспыхнули от ужаса, колени подкосились. Стерлинг мешком рухнул на траву, кольцо с розовым скарабеем в последний раз сверкнуло у него на пальце, и он замер.

– Он мертв, – не веря своим глазам, сказала Кристина и повернулась к Белинде. – Что ты сделала?

С секунду Белинда просто смотрела на нее, словно не меньше остальных удивилась случившемуся, а потом произнесла:

– Лучше вам не знать.

Она подошла к телу и склонилась над ним, будто желая его осмотреть.

Затем в левой руке ее сверкнул нож, раздался жуткий хруст – она отделила кисти рук Стерлинга от запястий, взяла их и улыбнулась.

– Спасибо, – сказала она. – Хранитель обрадуется, узнав, что он мертв.

У Эммы перед глазами мелькнуло воспоминание об Аве, о ее отрубленной руке, о неровно разорванной коже. Неужели Хранитель всегда требовал такого странного доказательства того, что те, кого он хотел видеть мертвыми, погибли? Но что насчет Белинды? Она все еще была жива. Может, это была дань уважения?

Белинда ухмыльнулась, как будто прочитав мысли Эммы.

– До скорого, юные Сумеречные охотники, – бросила она и пошла по дороге, прихватив с собой кровавые трофеи.

Эмма шагнула вперед, собираясь подняться по лестнице, но Малкольм поднял руку и велел ей остановиться.

– Эмма, стой на месте, – велел он. – Кристина, отойди от тела.

Кристина повиновалась ему, прижав руку к медальону. Тело Стерлинга бесформенной грудой валялось у нее прямо под ногами. Из ран на запястьях уже не струилась кровь, но вся земля и так пропиталась ею.

С готовностью отступив в сторону, Кристина наткнулась на Безупречного Диего. Он поднял руки, словно чтобы поддержать ее, и, к удивлению Эммы, она его не оттолкнула. Ей явно было больно. В ботинке скопилась кровь.

Малкольм опустил руку и поджал пальцы. Тело Стерлинга охватило огнем – волшебным огнем, ярким, быстрым и чистым. Просияв на мгновение, тело рассыпалось пеплом. Огонь потух, и вскоре от Стерлинга осталось лишь залитое кровью и выжженное пятно на земле.

Эмма поняла, что она все еще сжимает в руке Кортану. Она опустилась на колени, механически вытерла клинок о сухую траву и засунула его в ножны. Снова поднявшись на ноги, она поискала глазами Джулиана. Тот прислонился к одной из колонн возле дверей, его клинок серафимов, уже темный, был опущен. Джулиан только на мгновение встретился с Эммой взглядом, и в глазах его была печаль.

Затем двери Института раскрылись, и Джулиан повернулся на звук. На крыльце появился Марк.

– Все кончено? – спросил он.

– Да, – устало ответил Джулиан. – До поры до времени.

Марк скользнул взглядом по остальным – по Эмме, по Кристине – и остановился на Диего. Диего удивился силе этого взгляда.

– Кто это?

– Это Диего, – ответила Эмма. – Диего Росио Розалес.

– Безупречный Диего? – с сомнением переспросил Марк.

Это удивило Диего еще сильнее. Не успел он ничего сказать, как Кристина упала и схватилась за ногу.

– Мне нужна, – задыхаясь, пробормотала она, – еще одна руна ираци…

Диего подхватил ее на руки и взбежал по ступенькам, не обращая внимания на ее протесты.

– Нужно занести ее внутрь, – сказал он, проходя мимо Джулиана и Марка. – У вас есть медицинский кабинет?

– Конечно, – ответил Джулиан. – На втором этаже…

– Кристина! – воскликнула Эмма и вслед за ними побежала по лестнице, но они уже скрылись в холле.

– С ней все будет в порядке, – заверил ее Малкольм. – Не стоит бежать за ними и пугать детей.

– Как дети? – тревожно спросила Эмма. – Тай, Дрю…

– С ними все хорошо, – ответил Марк. – Я присматривал за ними.

– А Артур?

– Похоже, он даже ничего не заметил, – лукаво улыбаясь, сказал Марк. – Было странно…

Эмма повернулась к Джулиану.

– Все до сих пор странно, – заметила она. – Джулиан, что Белинда имела в виду? Когда она сказала, что знает, кто на самом деле руководит Институтом?

– Я не знаю, – покачал головой Джулиан.

Малкольм раздраженно вздохнул.

– Джулс. Скажи ей.

Джулиан посмотрел на него. Он был измучен – более чем измучен. Эмма где-то читала о людях, которые тонут, потому что устают плыть, которые сдаются и позволяют морю поглотить себя. Джулиан казался таким усталым человеком.

– Малкольм, не надо, – прошептал он.

– Ты совсем заврался, – вздохнул Малкольм, и вся обычная безмятежность пропала из его взгляда. Его глаза сияли, как аметист. – Ты не сказал мне о возвращении брата…

– О, Марк! – воскликнула Эмма, вдруг поняв, что Малкольм до этого момента не знал, что он живет в Институте. Она быстро закрыла рот рукой. Малкольм лишь изогнул бровь. Он был на удивление спокоен.

– Ты скрыл это, – продолжил Малкольм, – понимая, что я догадаюсь о связи фэйри с этими убийствами, и увижу, что своей помощью вам я нарушаю Холодный мир.

– Ты не мог нарушить его, не зная об этом, – ответил Джулиан. – Я защищал и тебя.

– Может, и так, – допустил Малкольм. – Но с меня довольно. Скажи им правду. Иначе я больше не буду тебе помогать.

Джулиан кивнул.