Новейший Путин. Что ждет Россию? Белковский Станислав

Братство товарища волка

По мере приближения беспощадного в своей исторической неизбежности дня ухода Владимира Путина от президентской власти война между взаимно возлюбленными членами социального братства под названием «путинская элита» становится всё отчётливей и непримиримей. Очередной среднекалиберный результат этой войны — государственно-коммерческие кадровые перестановки, случившиеся в РФ 15 ноября 2006 г.

Скоропостижно покинул «Газпром» Александр Рязанов, до сих пор один из ключевых менеджеров газовой монополии. Причём Рязанов одномоментно потерял сразу два поста — зампреда «Газпрома» и президента «Газпромнефти» (ранее известной как «Сибнефть»). Этот многоопытный руководитель пал жертвой стремительно развивающегося конфликта между «Газпромом» и консорциумом «Альфа-групп», точнее — аффилированной с последним компанией ТНК-ВР. Дело в том, что Рязанов был тесно и давно связан с российскими совладельцами ТНК-ВР, и в условиях смертельной схватки между двумя мегакорпорациями его положение в «Газпроме» с каждым днём становилось всё более двусмысленным. Лоббировать интересы группы Михаила Фридмана уже не получалось, громить старых друзей до победного конца — как-то не моглось. Отставка положила конец терзаниям.

Рухнула ещё одна знаковая фигура недавних путинских лет — Андрей Новиков, до 15.11.2006 — заместитель министра внутренних дел и руководитель криминальной милиции РФ. Этот полулегендарный правоохранитель обязан первыми шагами своей сильной федеральной карьеры ещё более легендарному Роману Цепову, одной из ключевых фигур силового сообщества Санкт-Петербурга, которого в сентябре 2004 года отравил тайный недоброжелатель. В последние 2 года Новикова вели за собой по жизни душеприказчики покойного Цепова — начальник личной охраны президента РФ Виктор Золотов и весьма влиятельный бизнесмен Олег Дерипаска. По некоторым сведениям, Андрей Новиков оказался слишком благодарным человеком и в отстаивании интересов своих благодетелей иногда перегибал суковатую палку. Например, недавно по инициативе кругов, близких к Дерипаске, ретиво занялся двумя уголовными делами, в которых почему-то фигурировал заведомо непорочный первый вице-премьер, один из вполне возможных преемников нынешнего президента Дмитрий А. Медведев.

Зато теперь Медведев может слегка расслабиться. Не только Новиков ушёл — пришёл в МВД на пост замминистра Евгений Школов, который совсем не чужд первому вице-премьеру, равно как и политико-духовному наставнику последнего, экс-шефу кремлёвской администрации Александру Волошину. Не говоря уже близости Школова лично к Владимиру Путину — новоявленный замглавы внутренних дел некогда даже родился в Дрездене (ГДР), а в этом городе, как известно, никто и ничто не рождается просто так.

Теперь органы внутренних дел станут ещё более преданными главе государства и с лёгким сердцем будут обеспечивать экономическую безопасность проекта «Медведев — первый послепутинский хозяин Кремля».

Империя «Медведев»

Проект этот уже вполне созрел и сформировался, уже скоро год как воплощается в мутную русскую жизнь, и у нас есть возможность его проанализировать ход его реализации.

В основании его (проекта) лежит реформаторская концепция наименьшего зла из возможных («совсем маленького зла», СМЗ). Идеологи медведевщины (а главным из таковых считается всё тот же незаменимый Волошин) намерены консолидировать элиты вокруг тезиса о возвращении в «золотой век» постсоветской России, а именно в 2000–2002 годы, когда нефтяные цены уже напропалую росли, рассветная стабильность уже била изо всех щелей, однако кровавые сечиночекистские будни с показательной поркой ЮКОСа ещё и не думали начинаться. И политических свобод было ровно столько, сколько нужно почтенной VIP-публике для привычного кайфа — ни граммом меньше и ни центом больше.

В те времена Владимир Путин ещё только пытался подогнать царский трон под формат своих единоборческих телес, а реальным начальником страны и модератором всех здешних элит работал, конечно же, руководитель его тогдашней администрации. И каждый знал своё место, и всё было хорошо, и никто никого не кусал, не бил и не обижал. Это с 2003-го пошли досадные перекосы, связанные с тем, что Путин сдуру отважился сам немного порулить, а в силу вошли его старопромысловые друзья-вурдалаки. В общем, главный лозунг СМЗ-проекта: берём в будущее всё хорошее от Путина, оставляем в проклятом прошлом-настоящем всё плохое. Если же возникают сомнения в том, что Д. А. Медведев справится с управлением, то на этот случай готов неотразимый ответ: задача преемника — царствовать, т. е. жадно пить минеральную воду и порой открывать выставки Фаберже; править же будет проверенная группа гиперэффективных менеджеров во главе с личным наставником будущего монарха, Александром Стальевичем. Ведь нет же сомнений в том, что Волошин, так не вовремя ушедший в отставку в октябре 2003-го, взаправду может «рулить» огромной страной?

На ценностном уровне СМЗ-консенсус теоретически может быть достигнут. Система, при которой можно спокойно «пилить» нечаянно-радостные сырьевые доходы, складывать их на Западе и не задумываться, что такое будет с Россией всего через несколько лет, нынешнюю владетельную элиту, в общем, устраивает. Да и тандем настольного ягнёнка Медведева со старым добрым волком Волошиным смотрится и пахнет вполне себе ничего.

Многие знаковые фигуры последних 15 лет русской политики уже с самого утра занимают очередь в заведение под вывеской «СМЗ». Анатолий Чубайс грезит официальным постом руководителя медведевского предвыборного штаба и ради этого готов принести на алтарь медведепобеды все обломки зацветшего скособоченного СПС. Министр связи Леонид Рейман пытается сделать мозговым штабом СМЗ-проекта свой совершенно аналитический РИО-Центр, возглавляемый вице-президентом РСПП, культовой фигурой бизнес-класса Игорем Юргенсом. Почти родной Медведеву газовый теоретик Алишер Усманов щедро скупает СМИ, способные правильно влиять на мятущиеся элитные души — от «Коммерсанта» до «Газеты. Ру». В общем, все эти добродетельные люди истово алчут маленького зла.

Другое дело, что на уровне практических интересов консенсус по поводу СМЗ-Медведева никак не достижим. Потому что для четырёх-пяти богатых и влиятельных групп Александр Волошин как фактический правитель России и Роман Абрамович (в обрамлении Алишера Усманова / Сулеймана Керимова) как её титульный спонсор означают быструю и притом довольно болезненную политико-экономическую смерть. И эти группы обязаны сделать всё возможное, чтобы благотворный Медведев никогда не воссел на кремлёвское тронное место.

А значит — схватки боевые будут лишь нарастать. И жертв — реальных и потенциальных — станет значительно больше. Одной из таких жертв — невзирая на много лет преданной политтехнологической службы — может оказаться замруководителя администрации президента РФ Владислав Сурков.

Империя «Сурков»

Предыдущие 125 слухов о своей вот-вот отставке (как и трогательно политкорректную историю про горного self-made мальчика Асланбека Дудаева) вбрасывал в многонациональное информационное пространство России сам Сурков. Руководствуясь старым надёжным правилом: чем больше всякие профаны судачат о твоём увольнении, тем менее вероятно оно в политической реальности.

Но сегодня у официального кремлёвского куратора внутренней политики, похоже, впервые за всё время его административного сидения появились настоящие проблемы. Проистекают они из трёх источников.

Источник № 1. Сергей Собянин. По достоверным неподтверждённым данным, руководитель администрации президента давно, с 1990-х годов, недолюбливает Суркова, а главное — не считает талантливого «горца» действительно эффективным политменеджером.

Источник № 2. Игорь Сечин. Весной нынешнего года этот человек, слегка возбуждённый долгой чередой рыночно-рейдерских побед (самая громкая из них, конечно, ЮКОС), решил захватить госкомпанию «Транснефть», заменив её главу Семёна Вайнштока на своего ставленника. Более того: Сечин собирался создать под своим тёплым контролем нового транспортного монополиста, в котором растворилась бы и современная «Транснефть», и даже некоторые структуры священнонародного «Газпрома». Владислав Сурков вызвался тогда помочь надменному кремлёвскому соседу, считая того на 100 % неуязвимым. И — просчитался. Вайнштоку при поддержке Собянина и Абрамовича удалось отбить атаку. В результате был даже сброшен с путинского обоза счастья богобоязненный генпрокурор Владимир Устинов. А неподалёку от должностной фамилии Суркова чья-то невидимая чёрная рука поставила карандашный знак вопроса.

Источник № 3. Сергей Миронов. Сурков очень не хотел создания новой левой коалиции под началом спикера Совфеда. И пытался всячески противодействовать проекту «Союза доверия» — «Справедливой России». Но в том, что пытался, — лишь полбеды. Беда же — в том, что не смог своей активности скрыть. А ведь в путинском Кремле не очень любят, когда кто-то в открытую саботирует, тем более — пытается торпедировать проекты, утверждённые и одобренные высочайшим кивком головы.

А недавно Сурков вдруг попал ещё и в жернова конфликта между двумя лидерами «Единой России» — нынешним Борисом Грызловым и давнопрошедшим (а может быть, неопределённо-будущим) Сергеем Шойгу. Глава МЧС вдруг решил, что пора от чрезвычайных ситуаций потихоньку переходить к размеренной парламентской политике, а в роли главы «ЕР» он будет выглядеть ничуть не хуже и даже, пожалуй, лучше, чем Грызлов. Сурков вроде бы не возразил. А спикер Госдумы, узнав о таком безответственном прожектёрстве, слегка обиделся, заподозрил главного кремлёвского политтехнолога в личной измене и пошёл вытряхивать сурковских людей из руководяще-творческих органов партии.

Тут весьма некстати разразился Русский марш, который так и не удалось победить политтехнологическими средствами: пришлось всё-таки применять лужковский запрет с милицейскими задержаниями. Что и говорить, нелёгкая задалась жизнь у самого креативного кремлевца.

Впрочем, Владислав Сурков может сидеть в своём суверенно-демократическом кресле ещё долго. Ведь у него есть важное и интересное дело в рамках проекта «Медведев» — так называемая «Пятая империя». Смысл дела прозрачен и прост. Из патриотического еженедельника «Завтра», добровольно согласившегося стать главным рупором «Пятой империи», легко можно узнать, что якобы есть на свете некая разветвлённая и крепкая Партия третьего срока (ПТС) Владимира Путина. Члены ПТС — изверги-силовики типа Игоря Сечина или Владимира Якунина, подпольные оборонщики и невидимые инженеры, националисты и антисемиты, погромщики и скинхеды, другие разнокопытные ветераны труда и отдыха. Все эти люди, спаянные одной цепью жизненно важных интересов, очень хотят уговорить Путина плюнуть на Конституцию и обязательства перед евроатлантической цивилизацией, взять да и пойти на третий срок. Чтобы выполнить некую священную имперскую миссию, магический секрет которой начертан древними письменами на седьмой по счёту сосне, срубленной строителями Североевропейского газопровода (по другой версии — зашифрован в загадочной ренессансной улыбке Ксении А. Собчак).

На самом же деле никакой ПТС не существует. То есть всякоразные люди — от Игоря Сечина до Рамзана Кадырова — были бы, несомненно, удовлетворены, если б Путин остался бы ещё на срок-другой. Но никакой общей и единой аппаратно-экономической партии, способной овеществить третий срок, у них нет, да и всеобщий раздрай в среде «третьесрочников» слишком велик. Виртуальная Партия третьего срока с её программой «Пятой империи» нужна, собственно, лишь для того, чтобы стращать ею прогрессивный Запад. Посмотрите, дескать, товарищи евроамериканцы, какие у нас тут персонажи водятся! Им только дай волю — они и юридически невинного Путина под монастырь подведут, и к Вам, коллеги, повернутся всеми мохнато-азиатскими частями тела. Поэтому если не хотите Проханова с Пятой империей и Сечина с третьим сроком — поддержите уж нашего болезного преемника, СМЗ имени Медведева. Поддержите, бл…, кому говорят!

От качества специального экспортного жупела, который скоро отправится на иноземные рынки под брендом «ПТС — Пятая империя», во многом зависят скорость и траектория сурковской аппаратной судьбы.

Недоверие Владимира Путина

В 2006 году президент начал вынимать из запасников своей памяти старых-престарых друзей и неожиданно (в том числе для самих друзей) назначать их на ответственные силовые посты.

Сокурсник Путина по юридическому факультету ЛГУ Алексей Аничин совершил карьерный рывок, превратившись из третьеразрядного прокурорского чиновника в начальника Следственного комитета МВД.

Другой сокурсник, Александр Бастрыкин, был назначен заместителем генерального прокурора РФ по следствию. Кроме прочих следственных забот, Бастрыкину поручено: а) полностью, от начала и до конца переворошить дело ЮКОСа, проанализировав его разносторонние результаты; в) взять под личный контроль коммуникации между Кремлём (особенно — Игорем Сечиным) и Генпрокуратурой. И, конечно, обо всех привычных и вновь выявленных пикантных подробностях докладывать лично Первому.

Наконец, намедни сотоварищ Путина по бурному началу 1990-х Олег Сафонов занял кардинальную позицию в МВД.

Если присмотреться, то можно увидеть, что Аничин, Бастрыкин и Сафонов относятся к особу подвиду путиноидов. За 7 лет дружеского правления они так и не смогли (и/или не отважились) по-настоящему воспользоваться именем президента, не заработали крупных денег, не построили бизнес-империй, не вписались в аппаратно-рыночную мафию. Подотчётны они лично Путину — и только ему. Что, конечно, качественно отличает их от функционеров типа Сечина — Медведева — Золотова. Все они похожи, скорее, на Сергея Миронова (который, кстати, именно в этом году был обласкан особо важным политическим поручением).

Что это означает? Скорее всего, то, что соратникам первого (1999–2000) кадрового призыва, сумевшим слишком правильно капитализировать свою околопутинскость, президент уже не вполне доверяет. И пытается прибегнуть к помощи исполнителей другого поколения и формата.

Это высочайшее недоверие, которое в предстоящие полтора года может лишь усугубляться, но никак не снижаться, станет ещё одним серьёзным фактором номенклатурного раскола, войны волков против волков.

Выходное платье короля

Нынешняя властная элита идёт на выход. Ей, наверное, хотелось бы отчасти (и от большой части) остаться. Но легализация приватизированных русских денег за границей — куда важнее. В этом — жизнь, остальное — необязательные доп. потребности.

И, толкаясь свинцово-цинковыми локтями у двери с зелёной надписью Exit, они не смогут не опрокинуть со стола ту самую стабильность, которой так гордится их задёрганный предводитель. Массивный вывоз капитала, вооружённое заметание следов, осеннее уничтожение безусловных противников — всё это сделает процесс смены и передачи власти куда более сложным и сердитым, чем принято рассуждать по Первому каналу телевидения. Члены братства товарища волка не могут не искусать друг друга до кровавого бешенства.

Главное, чтобы в этой нечеловеческой борьбе за мир не совсем рухнула наша Россия.

Бизнес Владимира Путина. Окончание

Президент России Владимир Путин в очередной раз ярко и убедительно возразил тем недоброжелателям, кто упрекает его в геополитических амбициях и подозревает в неосоветском империализме. Он назначил экс-заведующего секцией магазина № 3 Ленмебельторга Анатолия Эдуардовича Сердюкова министром обороны.

Бесспорно, фельдмаршал Сердюков — человек в путинской системе власти отнюдь и далеко не случайный. Как не случайно вообще всё, связанное с рукотворной мебелью: её глубоко очищенные (во избежание экстремизма не будем употреблять прилагательное «контрабандные») поставки из Финляндии были заметной частью бизнеса некоторых руководителей мэрии Санкт-Петербурга в первой голодной первой 1990-х годов. Новый же министр обороны уже в те годы стал зятем Виктора Зубкова — человека столь же незаменимого, сколь и умеющего быть незаметным.

А ведь бывший первый секретарь Приозёрского райкома КПСС Ленинградской области т. Зубков может считаться одним из учителей Владимира Путина: в 1992–1993 гг., работая зампредом комитета по внешним связям всё той же питерской мэрии, он преподал своему непосредственному начальнику, будущему общенародному президенту РФ, некоторые основы бюрократических искусств. А чуть позже — использовал старые номенклатурные связи для создания в автохтонном Приозёрском районе дачного кооператива «Озеро», где поселилась половина последующих властителей России. Не случайно на исходе 1993 года Виктор Зубков стал главным налоговым инспектором северной столицы — и оставался им почти восемь лет, рекордный по тем смутноватым временам срок. Правда, летом 1999-го учитель Путина немного отвлёкся на публичную политику — решил выиграть пост губернатоpa Ленинградской области, причём начальником штаба взял себе теперешнего спикера Госдумы Бориса Грызлова. Впрочем, в отсутствие вертикали власти штурм губернаторской высоты закончился для Зубкова восемью с небольшим процентами голосов и почётным четвёртым местом.

А в переломном 2000 году, когда эпоха мягкой мебели уступила историческое место периоду жёстких национальных решений, тесть призвал зятя к государеву служению: Анатолий Сердюков стал сначала заместителем Зубкова, а год спустя, когда близкородственный покровитель отправился в Москву командовать финансовой разведкой (Росфинмониторингом) — возглавил налоговую службу Санкт-Петербурга. На этом посту рыночные таланты грядущего полководца пригодились в достаточной мере. Сердюков быстро наладил систему целенаправленных проверок предприятий и организаций с последующим истребованием компенсаций, а в некоторых случаях — переделом всего того, что плохо или небрежно лежит. Потому весной 2004-го, вскоре после замены витиеватого Михаила Касьянова на прозрачного, как последняя правда, Михаила Фрадкова, воинственный зять брошен был на федеральное налоговое ведомство. Приоритетная задача его оказалась недвусмысленной — создать гигантские налоговые долги «Юганснефтегаза» и ЮКОСа. Создал. А потом, когда «Юганскнефтегазом» завладели правильные пацаны, львиную долю долгов — списал. Никакой частной коррупции, чистые казённые интересы.

Совершенно очевидно, что именно такой специалист сейчас и нужен отечественному Министерству обороны. Сергей Иванов был всем хорош — и даже тем, что унтер-рядовой Сычёв сам себя изнасиловал. Но одним нюансом всё же оказался плох: будучи слаботелым интеллигентом в 117-м поколении, так и не сумел поставить под строгий контроль финансовые потоки военной системы. И, что не лучше, не научился использовать министерство как инструмент передела военно-промышленной собственности. В результате с барского стола в чьи-то неведомо алчные рты валились неучтённые миллиарды, чего главковерх допустить, разумеется, никак не мог. Сердюков исправит ошибки и залечит раны. Нервные миллиарды обретут свой нужный, свой последний приют.

Очевидно и другое, не менее трудное: никакие геостратегические или военно-модернизационные задачи мебельштурмбанфюрер решать в принципе не в состоянии. Никто перед ним таких задач и не поставит. Так что сентиментальные созерцатели, принявшие слишком близко к сердцу Мюнхенскую речь Путина, могут расслабленно закрыть воспалённые влагой счастья и гнева глаза. Тревоги не будет. В логове русского медведя — летейский перекур. После грозного гомеопата Иванова в бывшую советскую армию явился финансовый патологоанатом Сердюков. Лечение больного скоропостижно заканчивается естественным летательным исходом, пора описывать остатки имущества (уцелевшего после затяжных гомеопатических процедур).

А Мюнхенская речь? Да полноте вам — обычное собрание небольших новорусских обид. Помните посткуршевельскую речь никелированного подвижника Прохорова: мы-то к вам со всей душой, деньгами и лучшими благонамеренными девицами, а вы… Вот перестанем девиц возить, тогда попляшете с собственными пенсионерами на их последние три сантима!

Так и Путин. Мы вам — буквально всё: и Камрань, и Лурдес, и станцию «Мир», и базы в Средней Азии, и вообще всё постсоветское пространство, и Северную Корею, да вот тут, кстати, ещё и Иран на подходе. А вы нам даже газораспределительные сети отдать не хотите. Да к чему-то всё время напоминаете про какие-то демократические ценности, которых, как мы точно знаем, в реальности не существует — один PR сплошной! На себя лучше посмотрите, демократы недоделанные!

Вот что хотел сказать Путин. Никакой холодной войны. Никакой политики, даже бизнеса. Просто немного личного. Накопилось, понимаешь. Наболело.

Солдат и его армия

Не только фельдмаршалами жива Россия, но и всяким солдатом Божиим. Например, бронзовым Воином-освободителем на таллинской горе Тынисмяги, которого в своём провинциальном безумии хочет снести эстонское путинское большинство.

15 февраля 2007 года эстонский парламент (рийгикогу) принял во третьем и последнем чтении закон «О сносе запрещённых сооружений», направленный прямо против Памятника, и заодно объявил вчерашний день освобождения Эстонии от гитлеровцев Днём поминовения тех, кто боролся за «независимость» (преимущественно, тех же гитлеровцев). Не понял этого жеста даже Совет Европы, который хоть и обожает малые постсоветские народы, но в прямой реабилитации гитлеризма как-то не очень заинтересован. После брюссельского окрика Томас Хендрик Ильвес, эстонский президент шведско-американского происхождения, подписывать скандальный закон отказался: дескать, всё это дело их конституции противоречит.

Кое-какое подвывание раздавалось и в московском Охотном ряду, в масленичных стенах полновластной Государственной Думы. И даже глава МИД РФ Сергей Лавров, уже почерневший от необходимости по три раза в день колебаться вместе с размытой линией кремлегазпромовской партии, пробормотал что-то про «катастрофическое» ухудшение отношений и туды её, эстонскую нимфу, в качель.

И только Кремль ответил на эстонские выкрутасы — тёмным античным молчанием.

Не услышали мы путинского скрежета зубовного, как в лучшие дни грузиноцида. Никто не отозвал из Таллина русского посла. Не закрылись мановением полосатой волшебной палочки эстонские казино. Не остановилось земноводное сообщение с братской Эстонией. Ничего, совсем ничего. И даже трубадуры нефтегазового патриотизма не получали, похоже, внятных команд громко лаять на восходящую нацистскую луну.

В чём же дело? Почто оставил вождь всех российских народов солдата-освободителя своего?! Ответ прост. Освободитель — освободителем, это просто конический объект из цветного металла. А существуют другие объекты. Гораздо важнее. Ибо не для истории они, а для бизнеса.

Есть такая компания «Северстальтранс», в силу неясного состава собственников считающаяся почему-то «придворной». Уже несколько лет она контролирует значительную часть российских транзитных поставок через Эстонию. В частности, почти 90 % нефтяного транзита. Один из крупнейших клиентов этой транспортной корпорации — гигантский «Сургутнефтегаз», традиционно экспортирующий свою продукцию через оффшорные компании Gunvor International Ltd (Британские Виргинские острова) и IPP Ltd. (кантон Цуг, Швейцария). Эти оффшоры часто упоминаются неподалёку от имени так называемого Геннадия Тимченко, гражданина Финляндии, который уже много крылатых лет рассматривается в роли ключевого бизнес-партнёра Владимира Путина.

Эстония как транзитная страна оказалась весьма важна для «Северстальтранса» и его высоких клиентов: придворный перевозчик отважился на масштабные инвестии в недружественную экономику, например, приобрёл эстонского железнодорожного оператора Spacecom и топливный терминал Е. О. S. Хотели купить ещё эстонские железные дороги, но не смогли: местная крикливая общественность помешала. Но интерес к Эстонии нисколько не угас. Министерство транспорта РФ и ОАО РЖД с помощью гибкой тарифной политики сделали всё возможное, чтобы максимальное число российских хозяйствующих субъектов экспортировали своё добро именно через Эстонию и с помощью «Северстальтранса».

И российский бизнес возлюбил прохладную балтийскую страну. Взять хотя бы концерн «ЕвроХим», который прекратил строить свой терминал в Усть-Луге (РФ, Ленинградская область) и переориентировался на братский порт Силламяэ (понятно где расположенный). И Сергей Матвиенко, сын питерского губернатора, в прошлом году занялся строительством коттеджного посёлка для русской национально ориентированной элиты на пустынном балтийском острове, вполне принадлежащем Эстонии. И даже, как сообщалось, получил по этому поводу эстонский вид на жительство.

Но, мы слышали, Воина-освободителя ещё могут спасти Евросоюз и русские таллинские таксисты? Дай-то Бог.

Бизнес-балканизация

Впрочем, за отчётный период путинский Кремль добился значительных бизнес-успехов не только в Прибалтике и Арбатском военном округе. Но и, например, на Балканах.

Последние 150 лет Россия считалась другом-заступником славянских балканских народов. И даже в проклятые годы ельцинщины Евгений Примаков всё ещё разворачивал свой самолёт над Атлантикой, услышав о бомбардировках Югославии, а измученный нарзаном президент, тот самый Ельцин, считал своим долгом отправить русских десантников дерзостным маршброском в Приштину. И, конечно же, официальная Москва, невзирая на позицию старших товарищей по Вселенной, всегда выступала против независимости Косово и делала почти всё, чтобы братьев-сербов убедительно приободрить.

Но времена меняются. Там, где нельзя было договориться по истории, можно стало договориться по деньгам.

В декабре 2006 года в ту самую официальную Москву, изнывавшую от нестерпимо зимнего тепла, прибыл не кто иной, как косовский премьер-министр, бывший полевой командир Освободительной армии Косово (ОАК), матёрый соорганизатор геноцида сербов Агим Чеку. Супербоевик, которого дважды арестовывали — в 2002 году в Любляне и в 2004-м в Будапеште — по обвинению в военных преступлениях. И освобождали только под давлением миссии ООН в Косово. Российская же столица явилась Агиму Чеку всецело гостеприимной и безопасной. Его приняли — в хорошем смысле — на Смоленской площади, в МИДе, на достаточно высоком уровне. Причём визит Чеку сопровождался серией прямо-таки антисербских публикаций в кремлёвских СМИ: дескать, сосут братья-славяне вымя великой России, а взамен-то ничего не дают; паразиты они и больше никто; пора перестать делать за сербов их грязную национальную работу.

Предмет переговоров с боевым премьером Чеку тоже не был великой тайной. Холдинг «Базовый элемент», подконтрольный очень крупному бизнесмену патриотического вида Олегу Дерипаске, недавно купил алюминиевый завод в Подгорице (Черногория). И теперь этому заводу очень нужна дешёвая электроэнергия, которая производится как раз на территории Косово. Потому на повестке дня — редкостно выгодная сделка: Россия не помогает Сербии, Агим Чеку отдаёт Дерипаске косовскую электрогенерацию.

И процесс, кажется, пошёл. Незадолго до оглашения плана Марти Ахтисаари абсолютно анонимный источник в МИД РФ заявил: мы не можем быть более сербами, чем сами сербы… В общем, понимайте, как можете.

Всё-таки жаль, что Григорий Ефимович Распутин не занимался алюминиевым бизнесом. А то, может быть, и удержал бы Россию от вступления в I мировую войну.

Русскому — смерть

Хотя, разумеется, разнообразные металлургические достижения меркнут по сравнению с победами на главном путинском бизнес-фронте — газовом. Вторая половина 2006-го и самое начало 2007 гг. не могли не повергнуть почитателей путинских бизнес-талантов в глубокое, как хранилища Центробанка, удовлетворение.

За отчётный период объединённая управляющая компания (ОУК) «Кремльгаз» имени В. В. Путина провела большую работу по обеспечению роста капитализации ОАО «Газпром» (известного также как общество с ограниченной ответственностью «Национальное достояние»). Основные результаты этой работы, как известно, таковы:

— Грузия и Азербайджан почти полностью отказались от закупок российского газа и сформировали антироссийский энергетический картель, у которого на руках теперь все козыри, чтобы давить на последнего условного союзника России в Закавказье — Армению; на фоне стремительного и бесплатного вывода наших постсоветских войск из Грузии можно констатировать, что двухсотлетний период доминирования России в Закавказье самым газовым образом завершён;

— де-факто ликвидировано Союзное государство России и Белоруссии; Минск из союзника и форпоста Москвы превратился в её жёсткого оппонента; президент Лукашенко заявил о готовности создать антироссийский альянс потребителей сырья вместе с Украиной и Азербайджаном, а заодно пересмотреть условия сотрудничества с РФ в военной сфере; Евросоюз приободрился и намекнул на готовность смягчить свою позицию в отношении эксцентричного белорусского лидера; непримиримая оппозиция выразила желание протянуть ненавистному «батьке» руку сотрудничества в общенациональном деле борьбы против Путина и «Газпрома».

Тут классический член фан-клуба ОАО «Газпром», судорожно пытаясь нащупать где-то в области талии виртуальный газовый пистолет, должен истерически возопить:

— Но ведь «Газпром»-то — это мы и есть… Ведь от ихней капитализации нам всем, простым россиянам, обламывается!.. Что хорошо для «Газпрома» — хорошо для России, а всё остальное-то — от лукавого.

Нет, увы. Современная история учит нас обратному: что для «Газпрома» здорово — то русскому смерть.

Вот лишь несколько простых доказательств, произошедших в 2006 году.

• Российская газовая монополия, эксплуатирующая российскую территорию как своё приусадебное хозяйство, а российскую власть — как собственный PR-департамент и службу безопасности одновременно, отказалась заниматься газификацией России. Отныне «Газпром» берёт на себя лишь 20 % газификационных расходов — на подведение трубы к населённому пункту. Остальное должны оплачивать регионы, в чьих бюджетах необходимых средств не было, нет и не будет. Но отвечать за провал будут как раз субъекты Российской Федерации. С 2007 года, как заявил председатель совета директоров «Газпрома», бывший лучший преемник Владимира Путина Дмитрий Медведев, нерадивые регионы будут просто вычёркиваться из программы газификации. Что позволит «Газпрому» уже официально поставить крест на этой обременительной низкодоходной программе. Внутренняя логика ООО «Национальное достояние», разумеется, вполне понятна: газ нужен для высокоприбыльного экспорта, способствующего росту капитализации, тут уж размениваться на население никак не приходится. Just business.

• «Газпром» — причём устами самого Владимира Путина, формально не имеющего к корпорации никакого отношения — провозгласил в 2006 году курс на существенное сокращение поставок газа российской промышленности и энергетике. Президент призвал промышленных потребителей переходить на уголь и мазут — т. е. на менее эффективные виды топлива — а также приготовиться к повышению цен на «голубое топливо» до европейского уровня. Так, поставки газа энергетикам в 2007 г. сокращены на 10 млрд. кубометров, хотя структуры РАО «ЕЭС России» готовы были платить $185 за каждую тысячу кубометров дополнительного газа (Украина, напомним, платит по $130). Как мы видим, «Газпром» активно способствует архаизации и деградации отечественной промышленности.

• Газовая монополия анонсировала постепенное, но немилосердное повышение цен на газ для населения.

Через 4 года (в 2011) простой россиянин будет платить 70 % от европейской цены, т. е. втрое больше, чем сегодня. Если, конечно, у россиянина от таких расходов карман окончательно не треснет. Естественные преимущества России в виде собственного газа (себестоимость добычи которого не превышает $35 за тысячу кубометров) — уже не в счёт. Это когда нужно брать у страны, «Газпром» — национальное достояние. А когда нужно хоть что-то отдать, «Газпром» немедленно превращается в коммерческую структуру, главная цель которой — получение большой, очень большой прибыли. И нет такой России, которой «Газпром» не пожертвовал бы ради главной цели.

Развесёлая наука

Ну что все так привязались к мебельщику Сердюкову, честное слово? Ну да, очень логичное (с точки зрения путинской бизнес-машины) назначение. Но ведь не единственное же такое!

Почему никто не говорит, что ещё в позапрошлом году Михаил Ковальчук, инкогнито из Петербурга, родной старший брат Юрия Ковальчука (который тоже считается одним из кошельков своего политического начальства), возглавил не что-нибудь, а легендарный Курчатовский институт. И очень хорошо, что г-н Ковальчук никогда не занимался ядерной физикой. Это позволит ему легко трансформировать некоторые избыточные помещения состарившегося «Курчатника» в автосалоны и другие нужные массовому потребителю культовые места.

Но, кажется, и на этом ядерном посту Мих. Ковальчук надолго не задержится. Вскоре, как ожидается, он будет назначен финансовым директором Российской академии наук (РАН). И, подобно сверхновому министру обороны, развернёт северные реки академического финансирования в единственно верном лазоревом направлении. А заодно — избавит научную общественность от совершенно лишних, обременяющих её коллективный фаустовский ум двух миллионов квадратных метров недвижимости. Если наука стоит на пути у большого бизнеса — тем хуже для науки.

А на излёте 2007 года Анатолий Сердюков и Михаил Ковальчук могли бы провести совместную пресс-конференцию, чтобы поведать заинтригованному миру, как они собираются создавать новейшее супероружие. То самое, способное проткнуть американскую ПРО, словно тростинка — лист папиросной бумаги. Главное, чтобы в ходе пресс-конференции эти перспективные руководители не погибли от собственного смеха.

У двойной черты

Теоретики т. наз. «путинского большинства» учат нас, что президент Путин если и не останется на третий срок, то уж во всяком случае политического тленья убежит и станет российским Дэн Сяо Пином, бодрым, подтянутым и архимудрым — не по годам.

Смысл этой пропагандистской кампании вполне понятен: В. В. очень не хочет, чтобы его прежде срока посчитали «хромой уткой». И грозит всем из тёплого новоогаревского подполья: не торопитесь меня списывать, я ещё ко всем вам приду в капиталистическое далеко и спрошу, что вы там делаете и чем живёте! Путин понимает: в ту секунду, когда олигархо-бюрократическая элита окончательно уверует в его полный уход, элитные тормоза откажут на все сто. И всеобщая война всех против всех за остатки национальных ресурсов, прошлых, настоящих и будущих, превратится в кровавую мясорубку, из гущи которой будут лишь изредка доноситься хамски сдавленное: «Президент? Какой президент? Какой Владим Владимыч? Позвоните завтра, а то сейчас мы заняты — война, понимаешь…» И — пулемётная очередь гудков — самых коротких, какие только бывают на свете.

В общем, зачем лукавый Путин пытается отдэнсяопинизировать публику, ясно. Но дела его, лежащие за строгими рамками уполномоченной пропаганды, говорят о прямо противоположном: В. В. уходит насовсем. Бесповоротно и безвозвратно.

Разве лидер (мягче — большой начальник), который собирается хоть в каком-то качестве / количестве оставаться, обрушил бы с такой небесной лёгкостью постсоветский мир? уничтожил бы столь популярную в русском народе дружбу с Белоруссией? оставил бы промышленность и народ свой без газа? плюнул бы в армейскую душу столь откровенно мебельным назначением? порешил бы на корню фундаментальную Академию наук? испортил бы, наконец, свой родной город многоэтажным кукурузным початком?

Нет — самому себе такого наследства не оставляют. Мы наблюдаем решительное окончание эпохи под названием «Бизнес Владимира Путина». Расхлёбывать сладкую деловую кашу, заваренную в процессе окончания, придётся смелым преемникам, сколько бы их ни случилось. И Дэн Сяо-Пина рядом тогда уже не будет.

Путин никогда никому не обещал проводить модернизацию. Строить новое государство. Брать приступом небывалые горизонты. Он вообще не хотел президентской власти и дважды отказывался от неё. Путина в 1999-м уговорили, потому что только он, тихий, праведный и надёжный, суверенно понимающий астрономическую разницу между риторикой (для доверчивого народа) и большим бизнесом (для мнительного себя), мог исполнить триединую сверхзадачу нынешней российской элиты: 1) закрепление итогов приватизации; 2) обналичивание властесобственности; 3) легализация обналиченного на Западе.

Он это и делал. Чётко, почти безукоризненно. Не больше, но и не меньше, чем должен был.

Учебник русской истории будет к Владимиру Владимировичу и его бизнесу совершенно и основательно добр.

Понимать Владимира Путина

Саммит G8 в Хайлигендамме оказался действительно удачным — и для Владимира Путина, и для его правящих собеседников. Участники саммита расстались, вполне довольные друг другом. Критика в адрес президента РФ за отступление от демократии была весьма скромной — да и ту поручили озвучить британскому премьеру Тони Блэру, которому, можно сказать, почти всё равно — через 2 недели он уходит в отставку.

В чём причина такого успеха? Только в одном: западные лидеры наконец-то дали себе ответ на зависший с 2000 года вопрос Who is Mr. Putin? И начали работать не с мифом Путина, а с реальным российским лидером — как он есть на самом деле.

Собеседники Путина постигли наконец, что перед ними — вовсе не империалист советско-кагэбэшного замеса, мечтающий о возрождении сверхдержавы от южных гор до северных морей. А прагматичный бизнесмен, рассуждающий и действующий исключительно в категориях деловых интересов.

Не оголтелый враг Запада, размахивающий потрескавшейся от времени ядерной дубиной. А напротив — самый прозападный правитель за всю историю России. Который лишь вынужден зачастую использовать антизападную риторику, чтобы нравиться своему народу и обеспечивать среднесрочную стабильность нынешнего кремлёвского режима.

Не тиран-узурпатор, пришедший попрать чахлые ростки русской демократии. А последовательный выразитель воли постсоветской элиты России, которая твёрдо знала и знает, что демократия была полезна для начала раздела советского наследства. Но для завершения такового — демократия вредна и опасна, потому что она в российских условиях непременно отдаст власть левым и националистическим силам, которые захотят вернуть нерастраченное наследство в места его изначальной дислокации.

Не злобный враг гражданских прав и свобод — но верный среднеевропейский буржуа, полагающий, что эти самые права и свободы есть не самоценные сущности, а просто PR-инструменты, прилагающиеся, как правило, к собственности на средства массовых коммуникаций.

Не отчаянный властолюбец, всеми кривыми пальцами цепляющийся за престол. А «демократ чистой воды» — первый в российской истории правитель, который уходит с высшего государственного поста в полной силе и славе, не будучи вынуждаем к уходу чрезвычайными обстоятельствами. Руководители стран G8 уверились, что Путин очень хочет уйти. Просто он нуждается в гарантиях, что уйдёт красиво и гордо, как уважаемый демократический лидер (скажем, Билл Клинтон или тот же Тони Блэр), а не гонимый враждебным натиском авторитарный клептократ (Мобуту, Ф. Маркос и так далее).

Западным партнёрам пришлось таки уразуметь, что известная Мюнхенская речь была вовсе не изложением новой геополитической доктрины, а всего лишь концентрированным выражением горькой личной обиды Путина на Америку и Европу, которые — несмотря на семь с половиной лет прозападной политики хозяина Кремля — так его и не оценили. И продолжают донимать пустыми разговорами о неких «демократических ценностях», за которыми, как полагает наш президент, скрываются конкретные хищные интересы — более ничего.

Вожди G8 осознали, что Путина надо не унижать, а любить и хвалить, во всякой ситуации давая российскому президенту возможность сохранить лицо. И тогда он сам сделает всё, что нужно Западу.

Габалинский розыгрыш

Предложение о размещении элементов американской ПРО на Габалинской РЛС в Азербайджане многие посчитали «внезапной инициативой Путина» и «дипломатической победой Кремля». Так ли это?

Анализ самых что ни на есть открытых источников показывает, что:

— автором «габалинской инициативы» был вовсе не Кремль;

— сама эта идея впервые высказана примерно полтора месяца назад, и отнюдь не Путиным;

— геополитическим интересам России «габалинский проект» не отвечает.

Ещё 2 мая 2007 года азербайджанское издание Day.Az опубликовало заметку «США предлагают России и Азербайджану совместно использовать Габалинскую РЛС». В заметке, в частности, сообщалось: «Как стало известно корреспонденту Day.Az из военных источников, США и Россия могут начать совместное использование Габалинской РЛС. В связи с этим представители Пентагона, Минобороны России и правительства Азербайджана могут провести трёхсторонние переговоры». Далее приводятся слова неназванного представителя Пентагона: «Мы были бы весьма признательны российской и азербайджанской стороне, если они дали бы разрешение на совместное использование Габалинской РЛС. Географическое расположение этой станции очень выгодное, и высшее американское руководство очень заинтересовано… в использовании этой станции».

15 мая посол РФ в Азербайджане Василий Истратов на пресс-конференции в Баку заявил следующее: «США неоднократно проявляли заинтересованность в получении информации от РЛС, которыми располагает Россия, в том числе и от Габалинской РЛС».

А 23 мая (за 15 дней до начала хайлигендаммского саммита) советник российского посольства в Баку Ачахмат Чекунов сообщил агентству «Новости — Азербайджан», что идея использования американцами Габалинской РЛС «не новая». По словам Чекунова, а «она была озвучена ещё в ходе недавнего (23–24 апреля. — С.Б.) визита в Москву главы Пентагона Роберта Гейтса».

Ещё мы знаем про информационно-аналитический центр «Дарьял» (официальное наименование Габалинской РЛС), что он может фиксировать запуск атакующих (например, иранских) ракет, но не в состоянии осуществлять наведение противоракет. Потому «Дарьял» может быть лишь дополнением к американским ПРО в Чехии и Польше (а также, возможно, в Грузии), но никак не альтернативой им. Уже ясно, что предотвратить размещение американских противоракет в странах Восточной Европы никак не получится, независимо от перспектив Габалы.

Есть все основания полагать, что «габалинская инициатива», которую президент Буш-мл. уже назвал «вполне резонной», фактически легализует американское военное присутствие в Закавказье и ускорит процесс вступления Азербайджана и Грузии в НАТО. Причём Россия, якобы придумавшая разместить американские ПРО на месте центра «Дарьял», в таком случае уже не будет иметь морального права возражать.

Итак, становится очевидным, что Владимир Путин просто озвучил инициативу Вашингтона. А Белый Дом даровал Путину право предстать автором идеи и даже политическим триумфатором. Каждый — добился своего. Изящная комбинация, не правда ли?

Этот успех США стал возможен благодаря тому, что Путина наконец-то начали правильно понимать.

Президент на гарантии

1 июля Владимир Путин, воодушевлённый и победительный, прибывает на семейное ранчо в Кеннебанкпорте (штат Мэн), чтобы поговорить по душам с «самым главным» мировым лидером Джорджем Бушем-мл. Не исключено, что будут обсуждаться гарантии безопасности Путина после его ухода от власти. И Буш-младший, конечно, поступит мудро, если, признав немалые заслуги гостя в деле обеспечения глобальной стабильности и борьбе с тоталитаризмом, соответствующие гарантии пообещает.

Но Америка поступила бы ещё мудрее, если бы донесла до Владимира Путина следующее сообщение: России, чтобы она в скором будущем не развалилась, нужен сильный лидер. С государственным, а не коммерческим мышлением. Известный не только в кругу путинских приближённых. Понимающий масштабы угроз для России и способный брать на себя ответственность. Только такой лидер обеспечит безопасность и Путина, и России, и — в какой-то степени — всего мира.

Америка по-прежнему не больно-то любит Россию. И, конечно же, не желает реального (а не чисто пропагандистского, как при Путине) российского усиления. Но в то же время США точно не заинтересованы, чтобы Россия исчезла с политической карты мира.

А правильно обращаться с Путиным американцы, как мы видим, всё-таки научились.

Здесь был ХУ

У президента России Владимира Путина выдался двойной праздник: годовщина Великой октябрьской социалистической революции (по старому стилю) и ареста Михаила Ходорковского (по новому стилю). Потому глава российского государства просто-таки лучился державной бодростью и, как это иногда бывает, угостил своих подданных пригоршней свежих сенсаций.

Прежде всего, президент чётко дал понять, что не управляет страной по имени Россия и тем паче не отвечает за положение дел на этой отдалённой от него территории.

В частности, господин Путин признал, что ни в разгар конфликта в Кондопоге, ни впоследствии он так и не смог дозвониться до главы Карелии Сергея Катанандова, который «то в самолёте, то занят, то вообще в отпуске». Раньше, как мы помним, не отвечать на президентские звонки позволял себе разве что могущественный генеральный прокурор Владимир Устинов. Сейчас, по-видимому, эта роскошь доступна уже любому региональному начальнику. Что ещё раз доказывает, что отмена выборов губернаторов и переход к их фактическому назначению Кремлём повысили уровень демократии в России — о чём Путин, конечно, тоже не преминул напомнить немного смущённому и взъерошенному президентской откровенностью электорату.

Впрочем, президент не заставил себя долго ждать с объяснением, почему никому нельзя дозвониться. Дело в том, что у него много мобильных телефонов, но ни один не работает. Возможно, администрация президента просто систематически забывает их оплатить. Но так или иначе связь с главой государства серьёзно нарушена, а в такой ситуации контролировать большую часть бывшего СССР не так-то просто.

Ещё президент признался, что новый архиважный аэропорт в Иркутске не строится, потому что правительство до сих пор не приняло такого решения — а напоминать Михаилу Фрадкову Владимир Путин боится (праздному главе исполнительной власти, скорее всего, неудобно беспокоить слишком занятых чиновников). С дачной амнистией тоже ничего не выходит, а почему — неизвестно. Ставки земельного налога, оказывается, слишком высоки — а что делать? Ипотечные кредиты неподъёмны для большей части населения — а что же вы хотели, когда кругом такая инфляция?

В общем, вертикаль власти укрепилась настолько, что стала совсем непригодной для какого бы то ни было улучшения дел во вверенной путинскому попечению стране. И, быть может, говоря о молчащих мобильниках, Путин имел в виду нечто совсем другое, слышимое между слов и читаемое между стенограммных строк: много у меня, сограждане, властных рычагов, но ни один, чёрт возьми, не работает. Слава Богу, действует пока ещё роза ветров вокруг КНДР, потому после ядерных испытаний «всё дует в океан, а не нашу территорию». В общем, есть в загадочном мироздании стойкие вещи, которые никакой вертикалью не испортишь.

Ещё одно скандальное заявление Путина: в России скоро придёт к власти нынешняя оппозиция. Это напрямую вытекает из обещания, что Россия таки не будет сырьевым придатком Запада, поскольку через 10 лет мы полностью диверсифицируем нашу экономику, которая станет «современной, развивающейся на новейших технологиях». Поскольку власть сегодняшняя недвусмысленно сделала ставку на концепцию России как сырьевой провинции развитых стран (она же «энергетическая империя»), обещание действующего президента будет выполнено только в случае радикальной смены правящей элиты и прихода во власть совсем новой, другой команды. Эту великую перемену Путин вчера, по всей видимости, и анонсировал, что свидетельствует о немалой и при том вполне оптимистической дальновидности хозяина Кремля.

Нисколько не изменил президенту РФ и его фирменный подполковничий юмор. Например, г-н Путин ясно указал, что основной движущей силой строительства Северо-Европейского газопровода станет российский Военно-морской флот. В общем, если кто из балтийских стран с маршрутом подводного газопровода не согласен, то… Пару недель назад в Германии наш президент обещал, правда, что отныне русские будут приходить в Европу не с пушками и не с танками, а всего лишь с большими деньгами непонятного происхождения. Но концепция могла с тех пор немного измениться, ничего с таким остроумным лидером не поделаешь.

Но однажды в ходе нетрудного разговора с народом Владимир Путин решил всё же отвлечься от сенсационных признаний в своём грустном монаршем бессилии и сказал прямо и честно: хоть и нравится ему его работа, на которой никакому завалящему чиновнику вовек не дозвонишься, а всё-таки придётся в 2008 году уходить. Но — «даже утратив властные полномочия, мне удастся сохранить… ваше доверие». Так говорил президент. А доверие нужно как раз для того, чтобы «оказывать влияние на то, что происходит в России».

Ой ли? В окружении Путина нарастает мутная уверенность в том, что шеф после весны 2008-го станет, по-видимому, крутым международным чиновником типа президента Международного олимпийского комитета (МОК). А политиком в этой зачуханной РФ не останется ни при каких обстоятельствах. Но в то же время Путин не может позволить себе превратиться в без-пяти-минут-отставника, классическую «хромую утку» (ХУ). Президент должен культивировать в существующей российской элите грозную иллюзию, что весь он не уйдёт и тленья убежит. И потому не надо торопиться раньше времени «менять портреты» (как любил говаривать Борис Ельцин) и занимать очередь в кабинет не единственно возможного преемника.

Эту легенду мистер ХУ будет поддерживать до своего самого последнего кремлёвского часа. И мы, многонациональный народ промозглой Российской Федерации, неизбежно поверим ему. А что нам, собственно, остаётся?

Смерть последнего человека

Ты спрашиваешь, откуда идут все эти люди, мой Фауст? Они идут с похорон Последнего Человека. Да-да, того самого, которого полюбил и в свой час привёл к нам японский бог по имени Ф.

Когда Человек умер? Году, кажется, в 2005-м, а может — в начале 2006-го. Он и сам ещё не верит, что его больше нет. Я заглядывал прямо в гроб — там щёки с щетиной патоки и полные недоумения фаянсовые глаза.

Да-да, он в самом деле удивлён — и до крайней степени чрезвычайного! Ведь создатель по вызову — тот самый японский бог — обещал, что Последний Человек просуществует после конца истории и никогда не прекратится. Покойник, кажется, ищет загробными пальцами диск мобильного телефона, чтобы вызвать плоть своего благодетеля. Но только поздно, поздно. Кредит на телефоне давно исчерпан, а хозяина просто забыли предупредить. Не хотели его расстраивать — да и я сам, признаться, был среди тех, которые не хотели. Которые отводили зрачки от его неестественных мук.

Отчего он умер? О, представь себе — от рака желудка, мой Фауст. Всю свою последнюю совершенную жизнь он питался только в прославленных им же McDonald’s и Burger King. Он знать ничего не знал о пельменях, чёрных кальмарах и всяких там пламенеющих фуа-гра. Ещё он, кажется, пил ворованное пиво Budweiser и туалетно морщился при мысли о далёкой сибирской водке. Только один раз в жизни божество Ф., прибывшее в Северную Америку простым японским туристом, повело его в ресторан Windows on the World. Ты помнишь — на 103-м этаже бывших разрушенных Близнецов? Сейчас уже — ни Близнецов, ни этажа, ни ресторана, один только Ground Zero, но тогда можно было разрезать трудный до неприличия нью-йорский стейк и взглянуть на сумерки с профилем Статуи Свободы. Они там ужинали — ты можешь это вообразить?!

А хорошо ли пожил Последний Человек, спрашиваешь ты? Он думал, что хорошо. Но мы-то видели всё. И если нам присуща ещё наша двойная зависть — мы не распространим её на Последнего Человека. Мы лучше пожалеем и оплачем его.

С восьми пополуночи до пяти пополудни — он играл на курсе канадского доллара. Понимаешь, друг? Пока мы, бархатные недомерки из пряного прошлого, любили карнавальных красавиц и читали им чужие стихи, пока вкушали вина из мастерских погребов и перелистывали Платонов-Аристотелей в зелёных благоговейных рощах — он выгадывал жалкие прелести на курсе какой-то непонятной валюты. Он дышал провинциальным бензином из замороженных денег. А после пяти пополудни — загружался чизбургером с техасской горчицей и отправлялся смотреть боевик «Самолёт президента». Он смотрел его 127 тысяч раз, но никак не мог успокоиться. Он уже знал заранее от японского бога, что президент США — самое совершенное из земных существ, и желал быть неизменно в этом уверенным. Он плакал в те минуты, когда планетарный Харрисон Форд отправляет русских варваров в межзвёздную бездну. Ничто иное не вызывало в нём слёз.

Ты, кажется, спросил, был ли женат покойный? Да, на 140-киллограммовой американке, обер-тамаде Феминистской лиги. Нет, конечно, не пришла на похороны. Она уже три года лечится от наркотического ожирения в клинике Доктора Киссинджера, в Сонной лощине, третья пещера направо. Что? Да нет, Господь с тобой!.. Она же послеконечная, а значит — самая совершенная женщина. Такие ничем подобным не интересуются.

Да Последний и не вожделел ничего похожего. Безразмерными постиндустриальными ночами он не отрывался от телевизора. Он не знал книг и не был обучен знакам — кроме канадского доллара, которым искренно торговал. Но он видел, как говорит телевизор, и верил, что понимал всё.

Там были и иракские мальчики, ликующие навстречу янки-освободителю. И возмущённые славянские бабушки, которых исправит только ледяная могила. Остервенелые сербы, обездвиживающие всё живое. И милосердные косовские албанцы, наделённые даром восстанавливать трупы. И Ричард Гир, трахающий в грузовом лифте Серену Вильямс. Там были люди: чистые, богатые, валютные и успешные. А изредка — другие создания: потные, пыльные, завёрнутые в ливерную бумагу давно оставленных дней. Там лучших живых определяли вращеньем рулетки, а худших — за счёт автомата Калашникова. Там всё было доходным и благонамеренным, как прямая реклама жвачной резинки Orbit.

А, ты спрашиваешь, кем работал Покойный? Он был учителем, Фауст. Он учил народы и даже целое человечество. Он приходил к ним и говорил, как они должны брать деньги у валютных фондов и находить наслаждение в гамбургере. Что он преподавал? О, историю, экономику и физкультуру одновременно. Всё, кроме географии — ведь он честным образом полагал, что Североамериканские Соединённые Штаты находятся в самой сердцевине земного диска, покоющегося на трёх звезднополосатых авианосцах. На все предметы у него был один учебник с большими голубыми картинками. И одной-единственной мыслью: если живёшь как средний американец, двуногий кролик из штата Кентукки, то рано или поздно дознаешься Счастья.

Но ученики попались ему непослушные. Они тратили три канадских доллара в месяц и не желали слушать международных валютных рецептов. Они поклонялись своим кумирам и не верили в величие гамбургера. Они по старинке думали, что Земля имеет форму шара. А на расплющенной карте мира Америка — лишь пятно в левом верхнем углу.

Всех, кто не усваивал его трёхглавых уроков, Последний записывал в Нечеловечество. В ряды существ, не имеющих права называться разумными. Постепенно он объявил нечеловеками три четвёртых учеников. Он не понимал, как можно поддерживать уголовное наказание за адюльтер. Или предпочитать Достоевского Дэну Брауну — ведь первый скончался в бедности, а второму всемирная справедливость платит неподдельные миллионы. Для непокорных нечеловеков у него была длинная свинцовая линейка с ядовитыми шипами на самом конце — он называл её Демократией. Он пытался поранить линейкой лбы и ладони нечеловеков.

Но в недавние годы всё чаще промахивался, и злился, и чертыхался. И не мог ответить на самые простые вопросы. Вот спрашивают его: а на кой чёрт нужна эта ваша безопасность с просвечиванием ботинок и выворачиванием кишечников, если от неё в конце концов и жить-то не хочется? Стало быть, чтобы избежать смерти, надо существовать так, чтобы сразу и умереть? Последний молчал. Он не знал ответа. Он мог бы посоветоваться с японским богом, но тот почему-то предательски скрывался за территорией доступа.

Да, дорогой Фауст, в последнее время Последний Человек вообще сильно переживал. Он видел, как цунами дотла смывает весь его пятизвездный Индокитай. И тщетно силился понять, почему либерально-демократические отели с электризованными ключами и круглосуточными массажными барами разлетаются в пыль. А дикие андаманские племена, не знающие даже логотипа Google, не говоря уже о Colgate, выживают полностью, как будто найдя дорогу к Богу за пазуху. К тому самому Богу, существование которого Последний давно признал неполиткорректным. И всем ученикам своим, кстати, заповедал никогда не произносить роковое слово — разве что стыдным шёпотом и повернувшись лицом к стене.

Этот проклятый Бог вообще немало досаждал Последнему в предсмертные его часы. Не просто являлся и намекал на какие-то многомиллионные жертвы. Но ещё и заставлял видеть и слышать толпы, идущие с непроизносимым Божественным именем на устах. Идущие ничего плохого не делали — они просто проклинали Последнего Человека и его невыносимые горе-уроки.

Последний, оснащённый парктроником и климат-контролем, гринписом и хот-догом, вай-фаем и хай-вэем безнадёжно проиграл свою последнюю битву. Одна улыбка единственного Бога-эмигранта — и все достижения Последнего пали под екатерининским ураганом и рухнули к чернокожим ногам мародёров. Последний Человек впал в уныние, уже не чувствуя, что оно — тяжкий грех.

На предгибельных раковых уроках он ещё бормотал что-то электронное про вот-вот грядущее смешение религий и рас. Но класс давно не слушал его. Ученики дрались партами и стояли на головах.

Я, кажется, знаю, Фауст, кто говорил с Последним за 48 часов до смерти. Прямо там, в палате животной реанимации мёртвых трупов. То был молодой иранец с раскалённой чёрной бородой и визитной карточкой настоящего президента. И он сказал Последнему тогда: что значит вся твоя наука, если ты боишься простой человеческой инфлюэнцы и заворожён паутиной под крышей лабораторных чертогов своих — а я готов здесь и сейчас умереть за Веру! Ты ничему не научишь меня, о Последний Человек. И запугать меня ты тоже ничем не можешь. Твоё время вышло, а конец истории — он ещё далеко впереди. Сказал так и вышел из клиники, лучезарно смеясь. Через 15 минут Последний Человек, нерукотворный крестник божества Ф., отправился в кому, чтобы не никогда не возвращаться назад.

Ты видишь эту пыль, мой немолодой уже Фауст? Её подняли те, кто идёт с его похорон. Она застит Солнце и затмевает Луну. Ты слышишь их пение? Ты понимаешь, о чём они? Ты не хочешь их понимать?

Да, послушай, я чуть не забыл сказать тебе. Совсем скоро. На открытом воздухе. Начнётся игра. Назовём её «Новейшее средневековье». Играть будут везде, где помещаются человеческие осколки. Нет, вход бесплатный. Свободный вход. Выход? Выход, по правде сказать, — как получится.

Пойдём, Фауст? Ты разобрал автомат и раздал его на игрушки? Гретхен обидится? Едете ночью к родителям на блины?

Я так и думал. Я тоже стремился избежать этой игры. Я хочу снять бомбоубежище с полупансионом. С медной ванной и медленным Интернетом. Я буду следить за Новейшим средневековьем, пока хватит моих пальцев и глаз. Я буду надеяться на нашу — чьей бы она ни оказалась — победу.

Империя нашего детства

«Энергетическая империя» — это совсем не то, что вы думали, уважаемые дамы и господа. Это гораздо сложнее. И гораздо проще, легче, светлее, непринуждённее.

Бывает, что цивилизация, подобно человеку, к старости впадает в детство. С человеком это случается после восьмидесяти. С цивилизацией — после тысячи двухсот. Таков уж примерно критический цивилизационный возраст. Когда всё позади, а впереди… «идиллия, желание спокойствия, желание вернуться в детство, жить без хлопот»… Отправиться в мягкой коляске туда, где «правильно и невозмутимо совершается годовой круг». Так говорил Илья Ильич Обломов, любимый герой нашей поместной имперской литературы.

«Энергетическая империя» — это путешествие в подсознание Руси-ребёнка, в русскую народную сказку. Это щука, чьим велением мы должны теперь жить и выживать. Это золотая рыбка, которая вернёт нам столбовое дворянство, а там, глядишь, сделает и владычицей морскою — только хорошо и правильно попроси.

«Слава Богу, у меня служба такая, что не нужно бывать в должности. Только два раза в неделю пообедаю у генерала, а потом поедешь с визитами, где давно не был; ну, а там… новая актриса, то на русском, то на французском театре. Вот опера будет, я абонируюсь».

Предвечное бремя упорного труда, перемалывания мерзлот и орошения пустынь, походов к солнцу и пробивания стен головой, лишних европейских знаний и азиатских безмерных чувств — сброшено. «Используй то, что под рукою, и не ищи себе другое». От папеньки с маменькой остались нам нефть и газ — так чего же ещё вожделеть? Вот прежде вожделели-вожделели — а старости, лысой и слепой, трясущейся и беззубой, так и не избежали.

Теперь — снова детство.

Хорошая Империя

И тем отчаянно мила эта объявленная «энергократия» (слово-то какое, прости Господи!), что всё плохое она моментально превращает в хорошее. Совершенно волшебным образом. Безо всяких к тому человеческих и прочих грязных усилий.

Вот, например, мы с вами жаловались на депопуляцию? Кажется, на 700 ООО русских человек в год убывает, а то и целый миллион?

Так и прекрасно, — отвечает нам Барыня Энергократия. Для того, чтобы добывать сырую нефть с самым что ни на есть природным газом и продавать, понимаешь, на экспорт — нужно 60 миллионов человек максимум. Так что у нас 85 миллионов лишних, без малого. Не ровён час, пришлось их мировой войной морить или каким-нибудь сыпучим гулагом вытравливать. А так — сами, как навозные мухи, выздоравливают. Это ж огромное счастье — депопуляция.

Вы говорите — русско-советская армия разложилась, вроде как совсем уже не действует и не существует?! Так в добрый час! Зачем энергетической Империи армия? Сами мы себя защитить всё равно не смогли бы: угрозы давно уж не те, мир целиком изменился. А потребители нашего нефтегаза — защитят и оборонят. Ибо слишком нужна им наша непогибшая целостность в размеренном биении сердечных скважин.

Наука гибнет?! Тоже мне проблема! Кому от этой вашей науки когда-нибудь сладко сделалось? Знания умножают печаль, как говорил, кажется, непреложный основатель Standard Oil академик Д. Д. Рокфеллер. Если и нужны в нефтегазовом комплексе кое-какие научные достижения, то их очень легко получить у иностранцев за дополнительный бидон газа. В лучшем случае — за крынку рыжей морозной нефти.

Образование разваливается? А какое образование вам для энергетической империи, простите, потребно? 50 000 менеджеров от силы. Их евроамериканские лицеи всегда с лихвой подготовят. А всяческое быдло достоевской астрофизике обучать — на кой ляд?

«Политическая экономия, например, алгебра, геометрия, — что я стану делать с ними в Обломовке?»

Когда люди, ничем серьёзным заняться не могущие, начинают слишком много книжек читать — тут-то революции и вызревают.

Модернизация? Отлично. Кому наши нефть с газом нужны — вот пусть те и модернизируют. Нам-то чего с дивана вставать? Мы в прошлой взрослой жизни каторжной киркою так намахались, что до сих пор силиконовый позвоночник не разгибается. Чтобы управлять Обломовкой, нужен Штольц — природа по-иному не позволяет. Раньше был свой Штольц, русскомыслящий, теперь импортного завезём, и ради такого случая даже ввозные пошлины все да и поотменяем.

Китайское нашествие? А что вы, собственно, милостивые государи, в том опасного видите?! Китайцы нам очень даже нужны — отличная дешёвая рабсила. Мало пьют, мало требуют. Нелегалы — ещё лучше. Такой утонет в нефтяном болоте — а спроса-то и никакого. Жёлтой мордой больше — жёлтой мордой меньше. А что Китай Сибирь и Дальний Восток захватит? Полноте, не утомляйте, будьте ласковы, наш банкетный имперский ум. Мы ж договорились: границу нам гарантируют потребители сырья. И только они. Баста.

И вообще: совсем независимых государств сегодня в принципе не бывает. Все границы условны. Нарисовано на карте — и слава Богу. Верьте, что так оно и есть, и славьте энергетическую географию. Да вам, вам-то, Арнольд Исидорович, что? Вы, простите, прямо в Биробиджане жить собираетесь? А дети ваши практику в тундре проходить будут? Нет? Так и молчите. Мы теперь знаем, куда уходит детство, и не мешайте нашему созерцательному блаженству.

Поблаженствуйте лучше вместе с нами. Если сможете.

Уголок кочегара

Если кто-то думает, что «энергетическая империя» — надолго, он (этот кто-то) серьёзно и политически заблуждается.

Ни ураганно-сиятельная Америка, ни священно-каменная Европа не хотят и не собираются зависеть от сонного сибирского Емели-поставщика. Они уже ищут новые нефтегазовые источники и находят их. Есть у них и Ливия, и Алжир, и ещё кое-что в запасе. И атомная энергетика уже не кажется такой ядерной и опасной. И новые виды энергии в странах с неуничтоженной фундаментальной наукой скоро появятся, будьте уверены.

Так что в кабалу попадает наша немолодая Россия. Мы перестроим её под кочегарку. Забудем всё, чему нас за 1200 лет научили предки. Откажемся от лишних знаний и устремлений. И всего через сотню месяцев — выясним, что Всемогущий Потребитель в наших топочных услугах больше не нуждается. А мы, умеющие только кочегарить, другой работы уже не найдём.

Хотя — если история предписала нам лекарство смерти — не всё ли уже равно?!

СССР — будущее России[1]

Интересные вещи происходят в последнее время с нашей Россией. Прошли времена, когда нас просто не любили и делали вид, что боятся. С 2005 года нас демонстративно не уважают. Так теперь принято.

Украина прямо и официально заявляет, что никогда не была учредителем «несерьёзной структуры» СНГ — поскольку не подписывала Устав Содружества. (Это, конечно, прямое издевательство: ещё не написаны канонические учебники постсоветской истории, но пока что все помнят, что первый президент Украины Леонид Кравчук был одним из главных застрельщиков СНГ.) Грузия публично требует срочно вывести российские военные базы, причём на условиях, интересных исключительно Тбилиси. (Отдельно указывается, что вывод баз — акт помощи безмозглой забитой России, которая без поддержки Грузии никогда не поймёт своего счастья и не придёт к подлинной демократии, уже расцветающей в медовых долинах Кавказа.) Литва, вопреки всем договорённостям 2002 года, начинает менять условия калининградского транзита. Она уже требует от граждан России, едущих в Калининград железной дорогой, обязательной и весьма недешёвой медицинской страховки. Молдавия устами её президента Владимира Воронина без обиняков говорит, что России пора убираться из региона, а никаких российских санкций против Кишинёва не будет — потому что не будет никогда. Мол, знаем мы этот весь московский трёп.

История с приглашением лидеров балтийских стран на празднование 60-летия Победы вообще превратилась в дурной анекдот. Президент Латвии Вайре Вике-Фрейберга сначала изощрённо издевалась над русскими туземцами, дикими нечистоплотными полулюдьми, разрезающими собственное гнилое прошлое на засаленной газетке, а потом милостиво согласилась почтить своим присутствием переполненную возбуждением праздничную Москву. Президенты Эстонии и Литвы демонстративно никуда не едут, словно забыв о том, что отмечаются отнюдь не именины путинского лабрадора, а юбилей окончания Великой войны — итоги и смысл которой вельможные Америка и Европа, кажется, под сомнение до сих пор не ставили.

Хотя пересмотр итогов войны — в части оценки роли СССР как державы-победительницы — уже не за горами. Оно и понятно. У Советского Союза как члена коалиции победителей не осталось правопреемника. Сегодняшней России преподан единственно возможный суровый урок: тот, кто не хочет защищать свою историю, неизбежно потеряет её.

Но — на сей раз дело вовсе не в содержании поступков. В конце концов, и в грузинских демаршах, и в украинской забывчивости, и в балтийской фанаберии — не менее 90 % заведомого блефа. Дело — в форме. Ни с какой уважаемой страной, наипаче членом Совета безопасности ООН в нашу эпоху вязкой политкорректное™ так развязно и хамски общаться не принято. И если постсоветские лидеры решили, что пришло время откровенно вытирать о Россию ноги, то это «жжж», как говаривал известный политтехнолог нечеловеческого происхождения, неспроста. Раз шакалы позволяют себе громко и отчётливо огрызаться на льва, значит, лев при смерти. Причём за последний сезон изменилась не столько ситуация в бывшем СССР, сколько понимание этой ситуации субъектами межеумочного постсоветского мира.

Во-первых, всем вдруг стало очевидно, что политика Москвы в бывшем СССР вопиюще неэффективна — и другой быть при нынешней власти не может. Провалы Кремля в Абхазии, на Украине и в Молдове, а потом и скорбное бесчувствие на фоне событий в Киргизии показали, что политико-интеллектуальный ресурс нынешней российской власти практически полностью исчерпан. Ничего, кроме набора примитивных политтехнологических ходов и традиционного по водочно-селёдочному составу десанта убогих прокремлёвских маргиналов, Москва, былой светоч прогрессивной части пытливого человечества, постсоветскому миру предложить не может.

Зачем же бояться такую Москву? В такой ситуации надо унижать её как можно больнее, чтобы обменять прекращение издевательств на какие-нибудь реальные и внятные уступки. Например: мы перестаём хамить, а вы срочно выводите базы. Или: соглашаетесь с любыми условиями для Калининграда. Стоит заметить, что склонность Владимира Путина выдавать объятия и лобзанья с зарубежными начальниками за реальное достижение (а чего ещё можно ожидать от закомплексованного провинциала, посаженного на престол владельцем футбольного клуба «Челси»? — он и автограф Шрёдера на ресторанном меню преподнёс бы своей стране как внешнеполитический прорыв) здесь тоже используется в полной мере. Например: когда путинская Россия в экстренном режиме выведет войска из Грузии, бросая по дороге все осмысленные остатки былой военно-политической роскоши, Кремль тут же объявит о своём дипломатическом успехе: как же, ведь удалось помириться с Грузией, а могли совсем, совсем разругаться!

Во-вторых, постсоветские элиты теперь видят ясно и объёмно, что Кремль по сути вообще не оперирует и не мыслит политическими, тем более — геополитическими категориями. Политика представляется нынешнему руководству России исключительно системой частных экономических договорённостей «по понятиям», вуалируемых бесконечными «технологиями» и риторикой, которая, как правило, вообще не связанна с реальным содержанием происходящего. В этой системе такие понятия, как «нация», «стратегия», «плацдарм», «союзники», «соотечественники» лишены смысла и используются лишь как слова-паразиты, прикрывающие отсутствие политического содержания в типовом кремлёвском высказывании.

Всем известно, например, что Россия не принимала никаких реальных мер, чтобы принудить Латвию хоть в малой степени соблюдать права русского населения этой страны. Почему? А потому что любые экономические санкции были невыгодны придворным «Газпрому» и «Северстали», имеющим в ухоженной балтийской стране свои интересы, и нескольким тысячам высокопоставленных россиян, хранящих деньги на негромких счетах в уютных латвийских банках. И когда вставал вопрос, не пришло ли время сделать что-нибудь реальное для 700 тысяч брошенных в чужом пространстве соотечественников, кремлёвское начальство неизменно рассуждало так: наши деньги — это понятно что, а пыльное быдло, рассыпанное в дебрях сырой Латгалии — оно нам, по сути, зачем?

Дальше. Россия никак не влияла на президентские и парламентские выборы в Литве (хотя успех пророссийских сил мог бы стать ключевым фактором урегулирования проблемы Калининграда), потому что околокремлевские корпорации на момент выборов не успели обзавестись в этой стране «чисто конкретными» бизнес-интересами. И прав свежепереизбранный молдавским парламентом Владимир Воронин, многажды прав: не введёт Россия против санкции против Молдавии. Потому что это невыгодно тому крупному бизнесу, который уже поучаствовал в молдавской приватизации и теперь собирается задать Путину и Ко традиционный вопрос: послушайте, зачем вам это недоделанное Приднестровье с трухлявой военной базой, когда мы тут живые деньги потерять можем? И неуёмный Михаил Саакашвили близок к хрустальной истине, как никогда прежде. Ведь результат истерического наката на Россию почти достигнут, причём с нулевого захода: Москва уже готова выводить базы не за 11, как утверждалось ещё недавно, а всего за 3–4 года, а главный вопрос — чтобы кто-то дал деньги на сам процесс вывода. И если раньше требовали $500 млн., то теперь согласны и на $200–300 млн. А значит, в конце концов базы России придётся выводить за каких-нибудь 2 года и полностью за свой счёт, поскольку истинная цена кремлёвской банно-прачечной «политике» уже известна.

Наряду с другими заметными результатами сегодняшний Кремль, постоянно навязчиво ссылающийся на мифическое «укрепление позиций России в мире» (скоро эти слова будут восприниматься примерно так же, как тезис о неуклонном совершенствовании гражданских свобод в Туркмении и КНДР) продемонстрировал всем, что не понимает самой природы постсоветской реальности. В частности, трёхуровневой модели изначального построения СНГ: Россия — ещё 11 республик экс-Союза (кроме Балтии) — непризнанные государства. За минувшие 4 года Москва неоднократно давала понять странам второго уровня, что готова по сходной цене продать уровень третий и тем самым отказаться от статуса эксклюзивного модератора этно-политических конфликтов в бывшем СССР. Теперь второй уровень убеждён — и небезосновательно, — что так оно в результате и получится. А Приднестровье и Абхазия уже не хотят быть с Россией — они просто хотят, чтобы Россия не мешала им выжить.

Наконец, управляющие круги стран СНГ и Балтии получили все возможности убедиться, что, несмотря на псевдопатриотические речи с обитых новорусским бархатом триумфальных трибун, российский правящий клан полностью зависим от США и Западной Европы — так как с этими субъектами связаны жизненно важные меркантильные интересы нынешних властителей РФ. И как бы принципиален ни был для России как государства тот или иной вопрос, всегда можно создать систему давления на Кремль из Вашингтона или Брюсселя, которая заставит Москву отступить. Потому что ареста своих счетов в западных банках и проблем с недвижимостью на атлантических побережьях никто из знаковых представителей нынешней российской элиты не хочет.