Новейший Путин. Что ждет Россию? Белковский Станислав

Авторская благодарность

Так что «национал-оранжизм», как выясняется, — очень правильное название. Хочется искренне поблагодарить того неизвестного солдата, который нашёл это верное слово. Он всячески заслуживает хрустальной поздравительной рюмки в день нашей всеобщей победы.

Майдан. ру[2]

Сегодня — вторая годовщина украинской Оранжевой революции. 22 ноября 2004 года несколько десятков, а затем и сотен тысяч украинцев вышли на киевский майдан Незалежности, чтобы опротестовать предложенный им политтехнологический вариант продолжения клептократии.

Сейчас многие участники Майдана — в первую очередь крупные бизнесмены, которые так и не успели или же не смогли конвертировать Революцию в устойчивую крупную собственность — не скрывают горького разочарования подлинным исходом той исторической драмы. Они, конечно же, лукавят (впрочем, может быть, искренне ошибаются). Действительно, многие активные деятели революции проиграли, оказавшись вне власти и без власти уже через полтора года после Майдана. Но оранжевые революционные ценности, вне всякого сомнения, победили — и эту победу никто уже не оспаривает. На Украине есть и реальная свобода слова, и полноценная состязательность политических субъектов, и право каждого гражданина на свободный политический выбор. Украина нарушила монополию Москвы на постсоветском пространстве, став альтернативным центром консолидации и источником политических инноваций.

И даже возвращение Виктора Януковича во власть произошло совершенно демократическим путём, после честных прозрачных выборов, чьи результаты никто не ставит под сомнение. Можно ли представить себе обратное: например, в ноябре 2004 г. Янукович становится президентом, а оппозиционные ему «оранжевые» силы весной 2006-го выигрывают парламентские выборы, и в кресло премьера уютно усаживается, например, Виктор Ющенко? Конечно же, нет. Если бы Майдан проиграл, многие ключевые фигуры «оранжевого лагеря», всякие Тимошенко-Порошенко коротали бы время, свободное от публичной политики, в тюрьме или эмиграции, Ющенко подсчитывал бы прирост поголовья своих национально-демократических пчёл, ну а результат выборов в Верховную Раду был бы оглашён ещё до начала парламентской кампании. В общем, всё было бы как в путинской России, только ещё провинциальнее.

Так что исторический результат налицо. Что же ещё нужно сейчас оскорблённым в лучших рыночных чувствах творцам революции? Ах да, денег. Ну, с деньгами не задалось. Всё-таки в этом вопросе «донецкие» разбираются куда лучше недонецких — это надо признать. И с этим смириться.

Но это всё про Украину. А что касается России, то никакое событие последнего десятилетия не повлияло на кремлёвскую политику так, как Оранжевая революция. «Новый курс» Путина, который стал очевиден в 2005 году, рождён Майданом. И только им.

Революция для других

Революции, как правило, приносят куда больше пользы не тем странам, где они случаются, а окружающему околореволюционному миру, другим государствам и нациям.

Решаясь на Революцию, неважно — осознанно или нет, народ внутренне соглашается с будущей Жертвой. Более того, люди в этот момент ощущают некую форму экстаза от совершающегося коллективного жертвоприношения — своего рода общности жертвенности. Именно это чувство будут воспевать поэты и вспоминать уцелевшие участники событий — как лучший из лучших моментов своей жизни. Испытать подобное несколько раз за короткую человеческую жизнь судьба дарует немногим.

Однако последствия принесённой жертвы для страны и народа могут ощущаться далее десятилетиями. В отдельных случаях цена может оказаться слишком высокой. Россия до сих пор изживает трагические последствия 1917 года. В то же самое время другие страны и народы получают и воспринимают ценнейший опыт par excellence, зачастую не испытывая жертв и лишений. Они вполне могут учиться на чужих ошибках, адекватно корректируя собственное развитие.

Итогом Великой французской революции стало триумфальное распространение либеральных идей, экономический подъём, связанный, не в последнюю очередь, с повсеместным вторжением во власть буржуазии, развитие теории и практики гражданских прав и вытекающие из этого правовые реформы, расцвет культуры и философии. И когда в обезлюдевшей, обескровленной подвергшейся оккупации и зализывавшей раны после наполеоновских войн Франции царил унылый застой Реставрации, плодами Великой Революции активно пользовались формирующаяся новая Германия и понёсшая минимальные потери Британия.

Итогом Великой Октябрьской революции 1917 года стало повсеместное распространение социалистических воззрений, триумф прав трудящихся, новый расцвет нового искусства. И если Россия принесла на алтарь этой победы многомиллионные жертвы, то большинство европейских стран и США должны быть благодарны России за этот масштабный социальный эксперимент, благодаря которому многие из них удачно скорректировали курс своего развития.

Революции 1789–1917 гг. были неотвратимыми шагами всемирного Модерна.

Несмотря на то, что украинские события по своему историческому масштабу, конечно же, не как не тянут на 1789 год (да и украинская Жертва не оказалась Великой к большому счастью украинцев), определённые аналогии всё же провести можно. В конце концов положительные примеры имеются и в контексте малых революций — никому не хотелось повторять камбоджийские опыты Пол Пота над собственным народом, а свержение Николае Чаушеску румынами явно пошло на пользу другим восточноевропейским странам.

Хорошо, когда исторический опыт сопредельных или далёких стран учитывается, когда власть может делать правильные выводы из чужой истории и применять эти выводы в истории собственной. Это и есть один из важных показателей профессиональной пригодности правителей. Но просто беда, если события вне национальных пределов становятся единственным источником мотивации даже не для будущей модернизации, а для фактического продления агонии настоящего. Россия времён Путина здесь напоминает не понятливую Германию XIX века, а рыхлую и замшелую Австро-Венгрию тех же времён, довольствовавшуюся вечными подачками и отсрочками вместо реальных реформ и упокоившуюся таки в глубокой исторической могиле.

Более того, как ни печально признавать сей факт, именно в 2006 году стало ясно, что события на Украине — это всё же не запоздалый для тяжёлых на подъём украинцев ремейк русского 1993-го, это — репетиция её собственного национал-демократического будущего, альтернативой которому может быть лишь судьба вечно оттягивавшей все перемены Дунайской монархии.

Майдан. пу

В январе 2005-го Кремль испытал ужасающий инсайт: оказывается, народ, почитаемый нынешними российскими правителями за бессловесно-доверчивое быдло, тоже может выходить на улицы и устраивать свою судьбу самым неожиданным образом. Страх перед революцией, которая ещё недавно не могла произойти, потому что не могла произойти никогда, проник во все поры властвующей элиты и заставил Кремль менять свою тактику (про смену стратегии, которая вполне укладывается в прокрустово ложе схемы «контроль над властными рычагами — приватизация — обналичивание собственности-власти — легализация обналиченного» говорить не приходится).

Попробуем привести краткий перечень мер и действий, которыми ответил путинский Кремль на ненавистный ему Майдан.

— Смягчение условий монетизации льгот.

Когда в начале 2005-го пенсионеры стали собираться на площадях и перекрывать дороги, Кремль, под впечатлением от только что свершившегося в Киеве, немедленно увеличил сумму компенсаций льготникам, а заодно провёл индексацию пенсий и денежного довольствия военнослужащих — на общую сумму более 300 млрд. руб.

— Национальные проекты.

После Майдана путинская власть пришла к выводу: народу, чтобы он не взбунтовался, нужно дать недешёвую лакированную социально ориентированную PR-игрушку. Таким образом Оранжевая революция вынула из российского бюджета не менее 220 млрд. рублей в год, подарив их врачам, учителям, крестьянам.

— Создание управляемых молодёжных движений.

Никогда Кремлю не понадобились бы всякие «Наши» с «Молодыми гвардиями», если б не Оранжевая революция. Полностью проиграв украинскую баталию, кремлёвский политтехнолог Сурков получил возможность сформировать несколько потешных полков для будущей баталии русской.

— Резкий рост инвестиций в так называемую оппозицию.

Путин твёрдо решил, что лидеров возможного русского Майдана надо нейтрализовать заранее. Потому вливания в КПРФ и всякое прочее «Яблоко» стали более целенаправленными и системными.

Одновременно было принято решение не допустить к участию в легальной политике любых лидеров, чья лояльность не на 100 % гарантирована. Так возникло новое избирательное законодательство, фактически исключающее из выборов какую бы то ни было настоящую, не карманную оппозицию.

— Легализация националистической риторики и демонстративные поиски новейшей национальной философии.

Даже ускоренное вступление в ВТО, вынудившее Путина пойти на драматические уступки Соединённым Штатам, и то было продиктовано одним брутальным мотивом: ни в коем случае не допустить, чтобы в рядах ВТО первой оказалась проклятая оранжевая Украина, столь оскорбительно отвергшая путинское политтехнологическое предложение в 2004-м.

В общем, и русский народ, которому подкинули немного денег, и отечественные политики, которых приласкали бархатной кисточкой по румяной щёчке, и националисты, у которых появилась надежда, и мелкие аферисты посстструктуралистского толка — все должны славословить Майдан, который заставил Путина и Ко срочно произвести на свет и откупорить этот самый «новый курс».

Оранжевая политика

И наконец, самое главное — запуском вторичных потребностей и активацией националистического дискурса власть закладывает бомбу под себя саму в будущем — а это и есть главное достижение Майдана в контексте развития России. Ведь чем быстрее ЭТИ уйдут, тем больше появляется шансов на выживание России в будущем.

Так выпьем же 100 г оранжевой постсоветской водки за ключевое событие современной русской истории — за Майдан!

День свободы

15 октября высокопоставленный кремлёвский чиновник, который в 2004 году непосредственно курировал политтехнологический проект «Янукович — президент Украины», заявил на заседании Совета безопасности РФ примерно следующее: Оранжевая революция дискредитирована, новая украинская власть погрязла в скандалах и зашла в тупик, народ Украины разочаровался в идеалах Майдана — значит, наша (кремлёвская) политика год назад была абсолютно правильной.

— Конечно, правильной! — приободрился председатель Совбеза Владимир Путин, только что в унынии и раздражении слушавший сумбурные и малоубедительные доклады силовиков о мирном, стабильном и вертикальном нападении боевиков на Нальчик.

— Правильной-правильной! Конечно-конечно! — глухо зашуршали участники заседания, довольные тем, что некая сладостная мысль отвлекла Верховного главнокомандующего от нальчикских неувязок и нестыковок.

Собственно, генеральная линия кремлёвской пропаганды к тому и сводится: «оранжевая власть» проиграла, на Украине всё плохо, у нас, россиян, есть лишний повод поднять 22 ноября, в годовщину Майдана, рюмочку постсоветской водочки за неизмеримо лучшую путинскую стабильность.

Что ж, попытаемся посмотреть, что на самом деле случилось с Украиной за этот год.

Владимир Владимирович Ющенко

На Украине действительного нет многого, чем гордится сегодня Кремль. Например, больших запасов нефти и природного газа. Вертикали власти (многоуровневой системы аккумулирования и перераспределения взяток). Общественной палаты. Совета по реализации национальных проектов.

Зато есть на Украине нечто такое, чего нет и не может быть в современной России. Например, свобода слова. На любом канале телевидения, в любой газете всякий политик, эксперт и простой гражданин может критиковать власть настолько жёстко, насколько ему хочется. И никто не звонит в редакции из аппарата президента с истерическими требованиями «прекратить провокацию».

Есть в этой постреволюционной стране и реальная состязательность политических субъектов. Оппозиционные силы — Партия регионов Виктора Януковича и «Батькивщина» Юлии Тимошенко — сейчас лидируют в опросах общественного мнения, и почему-то никто не сомневается, что эти силы спокойно дойдут до выборов, их регистрацию не отменят, доступ в эфир — не перекроют, а спонсоров — не арестуют.

На Украине, в отличие от России, иногда отправляют в отставку очень крупных чиновников, подозреваемых в коррупции или вопиющей управленческой неэффективности. Например, так случилось 8 сентября с. г., когда слабый и никчёмный (по кремлёвской версии) президент Виктор Ющенко уволил правительство Юлии Тимошенко, двух своих ближайших помощников и ещё нескольких министров-бизнесменов, получивших в своё время портфели в благодарность за участие в делах Майдана.

Кое-какие результаты работы «оранжевой» власти тоже заслуживают пристального внимания наблюдателя.

Так, ещё в феврале 2005 года бедная энерогозависимая Украина установила новый размер пособия на новорождённого — 8 ООО гривен ($1 600). Напомним, в богатой нефтеизбыточной России пособие на новорождённого пока что составляет 8 ООО руб. (примерно $285).

А 24 октября именно на Украине состоялась первая (!) на постсоветском пространстве честная, эффективная и справедливая приватизационная сделка. 92 % акций «Криворожстали» были проданы индийскому инвестору за $4.8 млрд. В июне 2004 года — всего лишь 16 месяцами ранее — премудрому и прокремлёвскому правительству Виктора Януковича удалось выручить за тот же актив всего $800 млн. — ровно в шесть раз меньше. Примечательно, что транспарентная приватизация «Криворожстали» практически совпала по времени с не очень транспарентной национализацией «Сибнефти»: компания, проданная в 1995 г. государством за $100 млн., была выкуплена обратно у оффшоров Романа Абрамовича за целых $13.1 млрд. Не случайно Кремль запретил всем своим официальным и неофициальным представителям комментировать проклятый конкурс по «Криворожстали».

Больше того: этот конкурс стал первым в СНГ примером легитимации приватизации. Общество отныне не сомневается, что «Криворожсталь» продана честно и законно, что новый владелец, которому суждено легально заплатить в бюджет гигантскую сумму, ничего больше никаким чиновникам «откатывать» не станет.

История вокруг «Криворожстали» продемонстрировала, что на Украине началось-таки реальное отделение власти от собственности. Бывшие владельцы предприятия, классические постсоветские олигархи Ринат Ахметов и Виктор Пинчук, сделали всё возможное, чтобы сорвать конкурс. Они добились даже соответствующего постановления Верховной Рады (парламента) Украины. Но конкурс состоялся, и Лакшми Миттал, выложивший за объект его рыночную стоимость, станет просто собственником — управлять Украиной, прорываться в Верховную Раду и расставлять своих министров он, разумеется, не будет.

Ещё Виктору Ющенко, этому непоследовательному врагу труда, удалось-таки укрепить позиции Украины в мире. Отмена американским Сенатом поправки Джексона — Венинка, приуроченная аккурат к годовщине Майдана, — мелочь, безусловно, но очень знаковая. За минувший год Украина окопалась в нише страны-лидера бывшего СССР — а ведь ещё совсем недавно казалось, что эта ниша на веки вечные закреплена за Россией. Украину за границей сегодня уважают, ею интересуются — гораздо больше, чем до Оранжевой революции.

Да, конечно, новая власть наделала и немало глупостей. Одна из самых ярких — аресты оппозиционеров Бориса Колесникова и Евгения Кушнарёва. Однако оба эти политика уже давно отпущены на свободу и готовятся к парламентским выборам, а вовсе не к безнадёжному переезду на урановые рудники.

Есть основания сказать: Ющенко, всеми критикуемый политик, ходячее вместилище недостатков, человек, в прямом смысле потерявший своё лицо, сделал для Украины многое из того, что обещал сделать для России — но так и не сумел — Владимир Путин. Всё, что остаётся в такой ситуации главному кремлёвскому начальнику — гипнотизировать себя и своих сограждан мифом о несчастной Украине, стремительно идущей на океанское дно.

Стабильный хаос

Ещё один миф, тиражируемый кремлёвскими чревовещателями: Украина вот-вот окунётся в море хаоса, порождённого противостоянием Востока и Запада страны. И из моря этого выплывут лишь обломки молодого самонадеянного государства.

Действительно, ментально-культурные противоречия между различными частями Украины существуют, и очень серьёзные. Причём и Восток, и Запад сами по себе неоднородны. Разные исследователи выделяют от 7 до 10 так называемых политико-ментальных кластеров Украины: Киев, Галичина, Донетчина, Слобожанщина, Крым и т. д.

До 1991 года Украины как самостоятельного государства в нынешних границах не существовало. Куски нескольких рухнувших империй очень трудно было склеить в единое государственное целое. И в первой половине 1990-х годов риск распада Украины — при наличии мощного внешнего импульса — был реальным.

Однако те времена далеко позади. Сегодняшняя политическая элита страны вполне осознаёт все преимущества жизни в собственном полноценном государстве. Бесспорно, до единой политической нации Украине ещё далеко, и ведущие политические силы в очень большой степени выражают волю определённых частей страны, а не народа в целом. Так было и на выборах-2004, так будет и на выборах-2006. Соперничество между различными регионами Украины — управляемое, системное, прогнозируемое и находящее выход в легальной политике. Донецк борется со Львовом за Киев, за общеукраинскую власть, президентский пост и право формировать правительство — но отнюдь не за возможность от Украины отделиться. Печально знаменитый «сепаратистский» съезд сторонников Януковича в Северодонецке (декабрь 2004 г.) так и остался PR-эпизодом, от которого стараются откреститься даже его непосредственные организаторы.

В этом плане куда как менее завидна судьба России, где под сенью виртуально-клептократической властной «вертикали власти» набирают силу два фактора совершенно неуправляемой нестабильности: терроризм на Северном Кавказе и «китаизация» Дальнего Востока — процессы, которые реально грозят единству и целостности нашего государства. Субъекты же этих процессов не заседают в Думе и вообще не имеют никакого легального статуса, а главное, не нуждаются в нём.

Так что в реальном рейтинге стабильности современных государств я поставил бы Украину выше России.

25 сортов несвободы

Почему российская политическая элита — причём отнюдь не только на уровне штатных кремлёвских толкователей снов — столь болезненно относится к тому, что происходит на Украине с момента старта Оранжевой революции?

Не только потому, что официальная Россия сделала на украинских выборах-2004 г. неверную ставку и проиграла, несмотря на огромные политико-экономические и пропанандистские ресурсы, инвестированные в проект «Янукович».

Но и потому, что Майдан — и всё, что происходило после него — выявил существенные, качественные различия между российской и украинской элитами.

Апологеты «путинской стабильности» в последнее время с предельной откровенностью излагают доктрину «Путин — меньшее зло», говоря почти буквально следующее:

«Мы сызмальства хотели получить 25 сортов колбасы, круглосуточный бар в «Национале» и поездки в Гармиш-Партенкирхен — и мы их получили. А о свободе, демократии, державности, национальных интересах — это мы только для прикрытия, для пиара говорили. Не нужны нам на самом деле ни свобода, ни демократия, ни суверенитет, ни армия, ни знамёна Отечества. Так благословим же ту власть, которая даёт нам все 25 сортов и Гармиш в придачу и позволяет никогда не думать о том, каково будущее России и что мы, дети советских руин, сделали для своей страны!»

Политико-интеллектуальная элита Украины состоит из разных людей: либералов и социалистов, русскоязычных и украиноязычных, сторонников сближения с Россией и оголтелых «западников». Субъекты этой элиты постоянно воюют друг с другом и даже учиняют драки на парламентских заседаниях. Но есть две вещи, в которых все эти люди едины. Вещь первая: украинская государственность — безусловная и приоритетная ценность. Вещь вторая: вопрос «что ты сделал для Украины» — основной. Именно потому, собственно, и грянул Майдан. Его организовали, вопреки параноидальному кремлёвскому брюзжанию, не мифические американские шпионы, а люди, которые захотели свободы в своём собственном независимом, полноформатном государстве.

Майдан — зеркало, в котором разлагающаяся элита постсоветской России видит своё опухшее, залитое угрюмой смесью страха и хитрости перекошенное лицо. Вот почему так ревниво относимся мы к Украине. Вот почему для тех, кто выбрал жизненным идеалом 25 генетически модифицированных сортов архивкусного рабства, так тяжела эта дата — 22 ноября. День свободы. Праздник, установленный в память о начале Майдана.

Клуб одиноких импотентов имени подполковника Путина

С недавних пор у крысообразных российских правителей и их свиноподобных прихлебателей появился новый предмет для гордости чрезвычайной: политический кризис на Украине.

Мы же предупреждали, кричит кремлевско-околокремлёвская «элита», что революция с Майданом добром не кончатся! Вы только посмотрите, что там у них творится! Премьер прилюдно ругается с президентом!! А президент берёт, да и увольняет премьера, и ещё горстку соратников своих впридачу!!! А война компроматов!!!! А всё прямо так по телевизору!!!!! Нет, право слово, полный кошмар и дискредитация всяческого Майдана.

Элитные вы мои, разулыбьте, пожалуйста, сочувственные лица!

Признайтесь лучше честно: вам ведь — где-то на самой глубине вашей коллективной крысиной душонки — тоже хотелось бы так: ругать своего президента, да ещё по главному национальному телевизору, со сладким слюнотечением наблюдать, как президент собачится с премьером, наконец, выходить к народу, пытливо ждущему в урочищах площадей, и простыми словами, не лишёнными правды, вести его за собой, туда…

Но вы, путинские мои, обречены на другое. Обрезать язык под формат руководящего зада. Согласовывать каждый свой вздох и выдох с наглым мелким клерком на Старой площади. Делать вид и с праведным лицом разъяснять, что какой-нибудь Фрадков — лучший, эффективнейший учетверитель небесного ВВП, а челсилюбивый Абрамович — честнейший и точнейший (в отличие от очень красиво посланного к Магадану Ходорковского) отец социальной справедливости и столп национальных интересов. Вы и на вопрос «Который час?» не сможете ответить без санкции куратора. За вашу трусость, бездарность и низость вас не уважают даже собственные дети. Те самые, которым вы долго пытаетесь объяснить, что право воровать — соль, а остальное всё — ноль. Потому-то вы так трепетно и относитесь к сегодняшней Украине. Вы просто жутко, нечеловечески, смертельно — завидуете.

В страшных, неподконтрольных даже партийному руководству снах грызловы и слиски мечтают стать ющенками и тимошенками. И только пробуждаясь в установленное начальством время, возвращаются в разнеженные кремлёвскими объедками тела и успокаивают себя: ничего страшного, у нас всё ещё есть кормушка, и не на век, так на пару-тройку лет хватит, а ум, честь и совесть — приложатся.

Когда путинская камарилья исходит ядовитой лимфой по поводу Украины, она очень напоминает клуб импотентов, профессионально и грамотно рассуждающих о чудовищном вреде секса. «Вы слышали, Сидоров заразился СПИДом?» — «А Рабинович — того вообще любовница до крови покусала!» — «Нет, мы всегда знали, что быть импотентом — лучше всего. Никаких проблем. Полная стабильность!» И хрен в дышло тем, кто всё ещё по неопытности и глупости соблазняется заморской радостью секса.

По той же самой эротической причине путинские уроды улюлюкают вослед казённому возку Ходорковского. Ещё бы: обитатель шестнадцатиместной тишины показал, что и в России, оказывается, возможна свобода слова. И что мужественно заявить посадившему тебя, что его сучьи дни сочтены, — тоже возможно. Как же наш элитный клуб импотентов такое простит! Ведь они-то сами… Нет, когда выпьют больше поллитра и снимут батарейку с мобильного телефона… А вот так, чтобы всеприлюдно!!! Вы не понимаете — у них собственность, бизнес, им ещё тёщу через три дня хоронить…

Но больше всех эмоций вызывает у правящего мармеладного слоя, кажется, Лимонов. Этот уж совсем ни в какие ворота не лезет! За год привёл в свою неформальную партию — что характерно, без денег и звонков по вельможным вертушкам — 12 ООО молодых людей. Это же катастрофа! Куда смотрят родители, профкомы, детские комнаты милиции!

Самим фактом своего существования Лимонов опровергает сразу три основных тезиса, на которых зиждется путинизм:

1. Нужно и правильно быть зависимой посредственностью, а независимым и талантливым — невозможно;

2. Всё, что в жизни делается, делается только за деньги (они же — бабло);

3. У кого в руках плеть, у того и высшая сила.

Кремль тратит миллионы абсолютно чистых (неходорковских, надо понимать) у.е. на лесные праздники всяческих «наших», но сделать «наших» своими — всё равно не может. Потому что мало кто из молодых, перед которыми — вся страна с её невспаханным будущим, польстится на прямую проповедь бездарности и цинизма. А вот Лимонов… Ну ладно, не будем больше сыпать им соль на срочно подремонтированные пластическими хирургами раны.

Случайные домомучители Российской Федерации получат в истории тот финал, которого совершенно заслуживают. В энциклопедическом словаре недалёкого будущего будут статьи «Лимонов», «Ходорковский», «Ющенко» и «Тимошенко». А статей «Грызлов», «Слиска», «Фрадков», «Сечин», «Кудрин», «Медведев» и пр. — не будет. История не любит и не ценит бессмысленных мелких жуликов, которые всю сознательную жизнь только и делают, что тёщу хоронят.

И они предчувствуют это полное чёрное забвение, картинно самодовольные члены элитного Клуба одиноких импотентов имени подполковника П. Так пожалеем их — ибо если не мы, то кто же.

Второй закон термодинамики для революционеров

На мой взгляд, в революциях на постсоветском пространстве Америка не играла никакой существенной роли, и поэтому она не будет ключевым фактором в революции либо её отсутствии в России. В частности, на Украине Америка практически тормозила революцию, строго выполняя свои обязательства перед Путиным. Лишь когда революция стала необратимой, Америка поспешила легитимировать этот процесс и тем самым сыграть роль имперского центра, которую она призвана играть в современном мире. Поэтому никакие договорённости Владимира Путина с Вашингтоном его не спасают: они не замедляют и не ускоряют революционные процессы.

Революции происходят по внутренним причинам, из которых важнейшей является интеллектуальное и моральное разложение режима. И по второму закону термодинамики, революция приходит совершенно последовательно и необратимо. Для этого не требуются никакие внешние усилия, происки тёмных сил и так далее — просто приходит время и всё! В России сегодня никто не противостоит этому разложению власти — не происходит никакой внутренней модернизации, на поддержание режима не затрачивается никакая энергия. В этом смысле, альтернатива достаточно проста: или революция, которая в современных российских условиях не будет ни мирной, ни бескровной, или государственный переворот, в результате которого Владимир Владимирович Путин уйдёт от власти, очень мирно и спокойно.

Следующий правитель, возможно, по форме окажется преемником Путина, но практически будет качественной и кардинальной ему альтернативой. Мне кажется, что здесь, исходя из позиций национальной и социальной ответственности, нужно ставить именно на второй сценарий. Тем более что в этом сценарии заложена глубокая любовь к Владимиру Владимировичу и глубокое понимание его психологии, психологии бессознательного в частности. Потому что сегодня Путин действительно ненавидим даже теми, кто хочет оставить его в Кремле навечно. Он сам этого бремени не хочет, поскольку случайно оказался во власти. Путин случайно там находится — он любит комфортность власти, но не самоё власть!

Безусловно поэтому Путин всегда теряется и пугается, когда фактор ответственности властной миссии начинает превалировать над фактором комфорта. Мы помним, что во времена Беслана, «Норд-Оста» и катастрофы подлодки «Курск» и во многих аналогичных случаях Путин просто исчезал, предоставляя событиям возможность течь так, как они текут. Это говорит о том, что никакого инстинкта власти у него нет. Нет никакого формата, присущего настоящему правителю, тирану, диктатору во взаимодействии с народом в критических ситуациях. И Путин даже сегодня, на мой взгляд, ушёл бы из власти, если бы у него была не только гарантия его личной и экономической безопасности, но можно было бы всё прилично обставить, то есть спасти личную репутацию.

Пока нет ни таких гарантий, ни возможности спасти репутацию, уйдя из власти сегодня. Но за год до формального истечения срока своих полномочий он уже сможет это сделать, ссылаясь на ельцинский прецедент. Например, всемерно подчёркивая, что он решил главную задачу своего президентства: сохранил Российскую Федерацию в нынешних границах 1991 года — пусть даже ценой подарков типа пары островов там, пары здесь. Естественно, такого рода заявление будет блефом, но, может быть, этот блеф следует объявить правдой и вписать его золотыми буквами в российскую историю — лишь бы Владимир Владимирович куда-нибудь отвалил. И такую возможность Владимиру Владимировичу, безусловно, надо предоставить. Ни в коем случае нельзя загонять его в угол, из которого выход для страны через революцию, возможно, окажется оптимальным. То есть надо остановить революцию!..

В том, что касается оппозиции, то основным архитектором и источником революции сегодня является Кремль. Он делает всё возможное, чтобы революция свершилась — не только в силу разложения властных институтов, но и того, что Кремлём взята на вооружение именно кучмистско-шеварднадзевско-акаевская программа контрреволюции. Вся кремлёвская риторика и кремлёвская политическая практика сводится к следующему: мы обеспечиваем стране стабильность, у нас экономический рост. (Или, как говорил ровно за две недели до начала «оранжевой революции» один из руководителей администрации президента Украины, в странах с таким экономическим ростом революций не бывает.) Наши оппоненты — это фашисты, это гражданская война. Надо не допустить фашизма и гражданской войны — это сделаем только мы.

На что и в Грузии, и в Украине, и в Киргизии, хотя там ситуация гораздо сложнее, контр-элиты и суб-элиты отвечали: «Да нет, ребята, чем вы, так лучше война. Так что не пытайтесь продавать нам тот мир, который является синонимом полного вырождения и стабилизации статус-кво, который нас, людей инициативных и творчески мыслящих, совершенно не устраивает». Именно этим же путём сегодня идёт и Россия.

В рамках той же контрреволюционной программы буквально вчера происходит какая-то пресс-конференция кремлёвских очередных деятелей, которые начинают заниматься формированием имиджа России в мире как демократического государства. Знаете, всё это очень напоминает усилия ЦК КПСС осени 1990-го — весны 1991 года, когда в Академии общественных наук на Юго-Западе собирались люди и обсуждали повестку дня XXXII съезда КПСС. Вот именно этим и занимается сегодня путинский истеблишмент — агрессивной демонстрацией собственного разложения, что прежде всего ведёт к окончательной утрате пиетета перед этой власти и подтверждает необратимость её деградации.

В этом смысле революционный субъект важен сегодня скорее эстетически, чем политически или идеологически. Оппозиционный субъект — это, прежде всего, человек, личность. Яркая личность имеет сегодня огромные шансы драться за победу даже независимо от идеологии, которую она будет олицетворять — потому что на фоне тотальной серости, на фоне этого кремлёвского болота любое яркое явление будет поддержано огромными массами народа.

В этом смысле «оранжевая революция» не была либеральной революцией. Точно так же, как в Грузии, революция была левой и националистической по существу. Выбор между Ющенко и Януковичем был выбором между надеждой и безнадёжностью. Именно такой выбор стоит и будет стоять в обозримом будущем перед Россией. И, конечно, любые революционные процессы, которые подспудно развиваются сегодня в России в связи с деградацией власти и ничем больше, — они точно так же являются левыми и националистическими по определению.

Поэтому восторги Ясина, Немцова или Березовского по поводу «оранжевой революции» при экстраполировании её на Россию — эти восторги ни на чём не основаны. Так что сегодня Борис Ефимович Немцов, сдуру ставший экономическим советником Ющенко, уже понимает, что попал не в ту компанию, на которую рассчитывал. И если там чего-то начинают заниматься национализацией и всем тем, чего от Путина ожидали, но чего тот не сделал, антипутинская власть на Украине начинает потихоньку укрепляться.

Главную проблему Кремля я вижу в его бессмысленности и бездарности. А вовсе не в происках чего бы то ни было, и проблема субъектности оппозиции — это сегодня проблема эстетики и качества того послания, которое оппозиция сможет сформулировать обществу. И конечно, оппозиция — это лидер. Единый лидер уже или пока в оппозиции не просматривается, но там есть несколько ярких талантливых людей, на которых ход истории может сделать ставку.

Я думаю, что процесс разложения власти займёт ещё два — два с половиной года, и за осень 2007 года власть никак продлиться не может — хотя бы в силу действия неотвратимых законов истории и физики. Это значит, что либо в 2007 году Путин добровольно уступает власть, либо она входит в неуправляемую болтанку, выход из которой может оказаться самым трагическим.

Философия другого вида[3]

Шесть тысяч (не тысяча и не полторы, как нас уверяли до и после Марша несогласных) вышли на улицы Петербурга, чтобы сказать кое-что нынешней власти и про нынешнюю власть.

Эти люди собрались там, где и должны были, невзирая на губернаторский запрет. И дважды прорвали линию ОМОНа. Вышли на Невский проспект и отправились прямо к Зимнему дворцу.

Участники Марша несогласных — не испугались. Испугалась как раз власть.

Теория и практика эволюции

Многие наблюдатели никак не могут разгадать логику действий Кремля и Смольного.

Разве Марш несогласных был столь опасен?

Разве 6 тысяч граждан могли одним маршем поменять власть в одном отдельно взятом северном городе?

Зачем же было свозить со всего Северо-Запада безразмерные толпы ОМОНа и перекрывать бронированными джипами мыслимые и немыслимые дороги?!

Разгадка очень проста. Власть боится, потому что совсем не понимает мотивации протестующих.

С точки зрения президента Путина, губернатора Матвиенко, спикера Тюльпанова и прочих таких же профессионалов, вполне дозревших до уровня зав. клубом железнодорожников города Шапитовки, «человек разумный» — это разновидность домашнего скота (именуемого также в частных беседах «быдлом»), для которой реальны только кредит на приобретение холодильника и нелиняющий Петросян. И на улицы такой преобычнейший человек выходит за двести-триста рублей, а то и за бутылку нетеплого пива в базарный день.

Выходит, чтобы отработать подачку и поглазеть на себе подобных. Но никогда — чтобы защитить какие-то там права, о которых двуногая скотина ни малейшего представления не имеет. Ну а «правда», «Родина», «совесть», «гражданское достоинство» — это всё древности почечнокаменного века, ради которых никто потребительную задницу от прокуренного дивана не оторвёт.

Не случайно и киевский Майдан-2004, и питерский Марш-2007 шапитовские правители немедленно объявили заказными и коммерческими. Потому что если человек просто так идёт биться, рисковать здоровьем и благополучием ради своей свободы — то вся фундаментальная жизненная теория матвиенок сразу никуда не годится.

И если бывает народный гражданин главней Петросяна, то какой же Путин тогда президент?

Смольненские подушные игроки, конечно, умудрились обозвать несколько тысяч коренных петербуржцев «олигархическими наймитами» и «заезжими гастролёрами» (сказывается шапитовская школа, ничего не поделаешь). Но сами-то они знают, кто, в каком количестве и качестве вышел на Марш несогласных. И приходят в ужас лишь потому, что не могут объяснить поведение человека, категорически отказывающегося быть быдлом. Такой человек для этих властных деятелей просто принадлежит к иному биологическому виду. А значит — непредсказуем, неуправляем и уже потому страшно опасен.

Отсюда — все эти тучные омоновские стада. Отсюда — жалкое бормотание про тех, кто не хочет «стабильного развития Петербурга». Слава богу, мы теперь знаем, что означает их стабильное развитие. Это кукурузная уродина «Газпром-Сити», призванная уничтожить исторический Петербург, и песчаная афера «Морского фасада», несущая уничтожение Васильевскому острову.

Это ускоренная приватизация и распродажа дворцов. Это стремительная попытка доукрасть всё, что не успели за минувшие 15 лет. И мы, люди другого вида, такого стабильного развития действительно не хотим. И не захотим никогда.

Апология маргиналии

Рядом с властью, не нашедшей ничего лучше, как прислать на Марш несогласных пару юных провокаторов с плакатами типа «Березовский, мы с тобой!», пристроились в три шеренги самоуважаемые интеллектуалы, которые любят рассуждать примерно так:

— Да, мы эту власть не очень любим из эстетических соображений, тык-скыть… Но Марш несогласных!.. Фи, это же маргиналия сплошная. Нет, мы бы поддержали оппозицию, если б она была настоящей, мейнстримной. А это?… Да чем такое, лучше уж власть — у неё, кстати, фуршеты в последнее время очень хорошие. Клубника преизрядно посвежела. Да и кокаин дешеветь начал. Нефть хорошо стоит. В общем, что бы где ни случилось, нам с маргиналами не по пути…

Они почти правы, эти ловцы начальственной благодарности.

Мы, конечно же, маргиналы. А по-другому, в сущности, и быть не может.

Сегодня мейнстрим — это Общественная палата, члены которой добровольно согласились стать крепостными актёрами для фарса «Кремлёвское гражданское общество» в обмен на те самые бутерброды и горстку льготного кокаина.

Мейнстрим — это вечнолиловые подкремлевские младоподонки, гордящиеся тем, что профессионально не отличают зло от добра.

Мейнстрим — это рассказки про рядового Сычёва, который сам себя изнасиловал, и матерей Беслана, которым вместо поисков правды надо новых детей нарожать.

Мейнстрим — это полупьяные телесказочники, изо дня в день несущие что-то про Путина, который восстановил-де вокруг Земли непоправимый российский суверенитет.

Мейнстрим — это бляди с Куршевелем и учительская зарплата в сто долларов США.

Мейнстрим — те самые «Газпром-Сити» и «Морские фасады».

Мейнстрим — снесённая гостиница «Москва» и уничтожаемый дом архитектора Мельникова.

Сегодняшний РФ-мейнстрим уместился между двумя пословицами, они же поговорки: «Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не спасёшься» и «После нас — хоть потоп».

А значит — порядочный русский человек не может нынче не быть маргиналом.

В старом советском фильме «Убийство на улице Данте» герой Ростислава Плятта сказал: «Когда в наше время трое гонятся за одним, этот один — очень хороший человек».

Сладостно и почётно быть одним, но никак не тремя.

После Марша

Теперь, после Марша несогласных, нервная власть, отпоив себя водкой с валокордином, пойдёт дальше дребезжать про то, что «авантюристы не прошли», а дремлющий народ желает подремать ещё и ещё.

Но паники в их словах и взглядах будет всё больше.

Они понимают, что скоро им всем надо уходить, вынося на скользких плечах украденные сокровища. Потому что оставаться под сыплющимся потолком исторической России они никак не хотят.

Они понимают, что совсем уйти тоже не могут — иначе оставленная стабильная Россия дотянется до них своей суковатой клюкой.

Они не могут выдвинуть единого преемника, потому что друг друга ненавидят больше, чем всю оппозицию вместе взятую.

Они живут в узком месте непримиримых противоречий. Потому не могут не паниковать.

У нас — всё проще. Мы здесь живём и останемся жить после них. И вместо них. Нам ничего не нужно никуда уносить.

Потому наш Марш несогласных не может не идти в правильном направлении.