Мир вечного ливня Янковский Дмитрий

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Путь обмана

Прошло две недели. Военные сны больше не приходили ко мне, но трудно было в точности понять, обрадовало это меня или огорчило. Обрадовало, наверное, все-таки больше. Ну не привык я воевать, как наемник, неизвестно за что и неизвестно за кого. А еще хуже стало, когда узнал, за кого и за что… Воровать чужую удачу — это все-таки чересчур, да к тому же не для себя воровать, а завоевывать для другого, для нанимателя, отдавать ему везение и получать взамен деньги.

С другой стороны, гражданская жизнь и гражданские профессии меня не очень-то привлекали. Нет, я ничего не имел против гражданских, но себя за станком или за рулем автобуса не представлял. Можно было попробовать устроиться в ментовку, как Андрей, например, но я знал, что серая форма, как живая, потребует от меня действий, которые я осуждал. И сопротивляться не выйдет, потому что ничего нет в человеческом обществе крепче системы. Попав в нее, никак не отвертишься, будешь делать то же, что и все. Или тебя уволят, или посадят, или, может быть, даже убьют, если попробуешь выделиться. Недаром, ох недаром цвет милицейской формы серый. Конечно, не из этих соображений ее делали серой, но, прожив с Катей две недели, я уже начал верить и в неявную сущность вещей.

Вообще Катя каждый день меня удивляла, но вопреки моим пессимистическим ожиданиям это не напрягало, а, напротив, вносило в жизнь яркие, свежие краски. Я любовался ею утром (вставала она всегда раньше меня), не уставал проводить с ней день за днем, а уж о ночах и говорить нечего. Пожалуй, впервые в жизни я ощущал себя по-настоящему счастливым.

Первые несколько дней я тщетно пытался уговорить ее дать мне послушать песни, написанные ею. Она технично съезжала с темы, мотивируя отказ то одним, то другим. В конце концов я понял, что она банально стесняется.

— Ты чего? — рассмеялся я. — То есть трахаться мы с тобой можем, а песни мне послушать нельзя?

— Да ладно… С кем я только не трахалась… — надулась Катя.

— Слушай, но ведь ты же меня продюсером взяла! Могу я хоть материал послушать?

— Ты же ни фига не делаешь как продюсер.

Это меня задело, но Катя была права. Та ночь, когда я готов был использовать единственное желание в ее пользу, несколько стерлась из памяти. В шкафу лежали десять тысяч долларов, и они сами по себе наполняли меня уверенностью и спокойствием. Наполняли так сильно, что ничего не хотелось делать. К тому же я понятия не имел, что вообще должен делать продюсер. Но как бы там ни было, мне очень хотелось послушать песни, так что я настоял на своем.

— Одну поставлю, — сказала Катя, доставая кассету, — Только учти: это демка.

— Что?

— Ну, демонстрационная версия. Фигово, в общем, записано. Хорошо сделан только тот материал, с которым я работаю.

— Ну так поставь его.

— Перетопчешься. То все шняга, попса и хрень. Когда денег не было, я этим в клубах зарабатывала. Ну, под Шуру, тогда модно было. Погоди, я вот хорошую песню сочинила. Но на студию денег нет, чтобы записать путево.

Она поставила кассету в магнитофон. Запись действительно была не ахти, но я вслушался в текст, чтобы хоть какое-то мнение составить о ее творчестве. Строчки меня поразили:

Как только песня закончилась, Катя остановила ленту.

— Ну как? — спросила она.

— Ничего подобного никогда не слышал. Очень хорошо, честно. Особенно про тайные знаки в строчках реклам. Образ города рисуется ярко. А почему ты на радио ее не отдашь? Из-за того, что нет денег на запись?

— В общем-то да.

— А сколько стоит это дело на студии? — осторожно поинтересовался я.

— Смотря на какой. От трехсот долларов до полутора тысяч. Ну, полторы — это на самой крутой. Чтобы для радио сошло, надо где-то баксов восемьсот-девятьсот.

— И все?

— Ну да, — Катя в упор посмотрела на меня.

— И ты знаешь студию, где записать?

— Конечно. Я же рабочий материал делала.

— Тогда считай, что мы ее уже записали, — улыбнулся я, довольный, что могу сделать человека счастливым.

Конечно, мне бы хотелось, чтобы Катя бросилась мне на шею и расцеловала, роняя слезы радости, но ничего такого не произошло.

— За твои деньги? — спросила она.

— Да ладно! Чего надулась? Я же не тебя покупаю, в конце концов! Мне действительно песня понравилась. Пусть это будет моим первым продюсерским действием. Ну? Продюсер ведь должен вкладывать средства в проект!

— Ладно. Спасибо, — скупо поблагодарила она.

— И много у тебя таких песен?

— Хватило бы на альбом. Только кто его выпустит?

— А в чем проблема?

— А… Долго объяснять. Но если вкратце, то выпускающим компаниям нужна легкая музыка. Продавать ее труднее, чем хорошую, много рекламы под нее надо, зато делать ее гораздо проще — можно на потоке гнать. Один композитор и один поэт может десяток попсовых групп обслуживать. Авторской же музыки мало хорошей, и, если только ее выпускать, компания с голоду сдохнет — им вал нужен. Вот и гонят попсу. А это все называется альтернативой и андеграундом, миллионных прибылей не приносит, значит, бизнес на этом не сделать, следовательно, выпускать незачем.

— Как-то криво… — пожал я плечами. — Есть ведь «Машина времени», Кипеловы всякие, Цой вот был…

— Ага. На одной руке пальцев хватит, чтобы пересчитать. И им пришлось лет по десять собирать полные залы, прежде чем шоу-бизнес их признал и выпустил официальные, а не подпольные альбомы. А мне через десять лет знаешь сколько будет? Так что это не вариант.

— Ладно, насчет альбома попозже подумаем. Давай для начала хоть одну песню запишем.

И мы бросили все силы, а точнее, средства на запись альбома. Для начала пришлось-таки купить машину, поскольку мотаться по студиям на метро оказалось совершенно немыслимо. Понятно, что взять нечто стоящее было мне не по карману, иначе бы все деньги ушли, к тому же Катя наотрез отказалась от варианта моей односторонней оплаты.

— Я что, в содержанки попала? — возмутилась она, услышав мое предложение о покупке автомобиля. — Или я тебе как продюсеру продалась с потрохами? У меня завтра зарплата в газете, так что берем тачку в складчину.

С ней спорить — все равно что плевать против ветра: себе дороже. В результате мы приобрели раздолбанный «жигуленок». Он сильно нас выручил. Затем я перевез к Кате компьютер, подключил Интернет, и квартирка превратилась в некое подобие офиса. Туда же мы поставили музыкальную клавиатуру, которую я не без труда подключил к компьютеру. И дело сдвинулось с мертвой точки.

Иногда я просыпался по утрам от долгой протяжной ноты.

— У тебя что, клавиша застряла? — недовольно морщась, спрашивал я.

— Нет, я думаю, — спокойно отвечала Катя. — Хочу понять, как эта нота воздействует на реальность.

— Очень просто, — пробурчал я. — Она меня разбудила.

— Да нет, ты не понял. Настоящая музыка должна быть как волшебство, как мантра, она должна состоять не только из тех звуков, которым учат в музыкальном училище, но и из таких вот… Чувствуешь? Это нота «фа». Правда, она особая?

— Правда, — соврал я, чтобы не оказаться в ее глазах бесчувственным чурбаком.

— Вот я хочу найти все такие ноты, которые напрямую вызывают эмоции, и собрать из них аккорд,

— А конечный смысл в чем?

— Ну как же? — удивилась Катя. — Если есть звуки, которые пугают людей, значит, есть звуки, которые могут сделать людей счастливыми. Вот представь, запишем мы альбом, начнут его передавать по радио, и все люди, которые слушают, станут счастливыми. А если серьезно, хочется с помощью звуков передать состояние пространства, соответствующее состоянию песни.

— Так ты поэтому так долго возишься?

— А ты меня не гони! — вспылила Катя. — Быстро только для Сирени аранжировки делать!

Только через две недели после героиновой гонки по Ярославскому шоссе Катя осталось довольна своей работой и в течение трех дней записала песню на студии. Я нарезал несколько дисков и развез их по крупным радиостанциям. Оставалось ждать результатов. Но результатов не было и не было, так что это уже начало меня напрягать. Наконец я не выдержал, нашел в Интернете телефоны радиостанций и начал обзвон.

На первой же станции мне сказали, что материал неплохой, но надо бы записать еще пару песен, чтобы поддержать ротацию. Мне это было совершенно непонятно, и я передал их слова Кате.

— Разводка, — заключила она. — Проверяют, сколько у нас денег.

— А смысл? — пожал я плечами. — Они же не за деньги ставят в эфир!

— Это только постулируется. Впрямую им денег брать, конечно, нельзя, но все равно они наваривают бабки на шоу-бизнесе. Часто опосредованно, но наваривают. Просто ставят тебя в такую ситуацию, чтобы ты их отдал, вот и весь принцип. Там все одна мафия — студии, стилисты, клипмейкеры, выпускающие компании и радиостанции. Все завязано на узкий крут владельцев. И кому бы ты ни отдал деньги, они все равно в конечном итоге попадут в карманы того или иного Нанимателя от шоу-бизнеса.

— Похоже на паранойю, — честно признался я. — Нельзя же совсем не верить людям! Давай запишем еще пару песен, у тебя же есть хорошие. Про выстрел и про старую грымзу. А?

— Бесполезно, — отмахнулась Катя. — Все равно никто нам не даст продвинуться. Только деньги зря потратим.

— Но кто-то ведь поет на сцене!

— Да. Дочери нефтяных магнатов, любовницы крупных бизнесменов… Или рабыни, вроде «героинь» реалити-шоу, которых просто используют как картинку, гоняют по сцене под фонограмму, платят пятьдесят баксов с концерта, а через год вышвыривают на помойку. Если уж мне суждено умереть на помойке, то я желаю попасть туда сама, а не чтобы меня вышвырнули.

Я вспомнил Сирень. После этого слова Кати не казались такой уж паранойей. Но сдаваться я все равно не собирался.

— Фигня. Будем писать еще две песни, — сообщил я свое решение. — Раз материал хороший, мы его как-нибудь продвинем. В крайнем случае я ничего не теряю, а у тебя будут целых три записанные песни.

— Ты теряешь деньги.

— Тоже мне потеря! Ты же сама говорила, что от них никакой пользы!

Еще через две недели денег почти не осталось, зато на руках было три записанные песни. Начиналась зима, причем на редкость морозная и снежная. Я завез диск на радиостанцию и снова созвонился с программным директором.

— Да, материал отличный, — гораздо более тепло, чем в прошлый раз, сообщил он. — Только запись, прямо скажем, не блещет. Могу порекомендовать студию, на которой сделают так, что можно будет поставить в эфир.

— Но погодите! — возмутился я. — Чем наши записи хуже тех, которые крутятся у вас в эфире?! Есть же совсем старые, там звук вообще никакой!

— Не горячитесь, пожалуйста, — прервал меня директор. — У всего есть определенный формат, в том числе и у звука. Запишите телефон студии, с которой мы постоянно работаем. Сделайте у них песню, и я с гарантией поставлю ее в эфир.

Я механически записал продиктованный номер и сразу же позвонил туда, просто из любопытства. Оказалось, что запись одной песни там стоит столько же, сколько мы заплатили за три.

— Я же тебе говорила, — спокойно заметила Катя. — Радиостанции не могут брать деньги напрямую, поэтому с ними делятся те студии, на которые радиостанции загоняют лохов. Потом они еще потребуют статью в газету, а чтобы напечатать статью, нужна будет фотосессия, которую тоже надо будет сделать у строго определенного фотографа «с именем». Знаешь, что значит «человек с именем»? Это такой человек, который готов откатывать за то, что к нему гонят клиента. Есть режиссеры с именем, фотографы с именем, стилисты с именем, даже артисты с именем.

— А артисты как? — не понял я.

— Да очень просто. У меня есть такие среди знакомых. Во всех газетах пишут, к примеру, что концерт Сирени стоит пятнадцать тысяч долларов. Поэтому ее хозяев очень легко привлекать к отмывке денег. Например, в день города администрация заказывает концерт Сирени и платит за него пятнадцать тысяч. Из этих пятнадцати пять уходят владельцам Сирени, а десять возвращаются в администрацию, но уже наличными и чистыми — прямо по карманам чиновников. И угадай с трех раз, кого они пригласят с концертом в следующий раз?

— Погоди, — не понял я. — Но ведь чтобы провернуть это, владельцы Сирени должны лично знать людей в администрации, ответственных за организацию концертов.

— Так на этом любой бизнес держится, — усмехнулась Катя. — Только совершенно сумасшедший может сунуться в бизнес, в котором никого не знает.

— Ага, то есть я по твоему определению — сумасшедший.

— Точно. Мне как раз такой и нужен был. — Она притянула меня за шею и легонько куснула в ухо. — Злой и страшный.

— Я не злой и не страшный. Я думаю, что дальше делать.

— И есть идеи?

— Есть одна. У нас ведь записаны целых три песни, и нам надо, чтобы люди их как-то услышали. На радиостанции берут только «правильных» с их точки зрения. И в общем-то они имеют на это право. Они ведь хозяева станции. А в чужой монастырь со своим уставом, знаешь ли…

— Так что ты предлагаешь?

— Сделать свою станцию!

— Точно сумасшедший, — улыбнулась Катя, покрутив у виска пальцем. — Знаешь, сколько это денег?

— Забей! — парировал я ее же излюбленной фразой. — Не обязательно делать эфирную радиостанцию. Можно загрузить твои песни в Интернет — пусть народ скачивает. Какая разница, в эфире они песни услышат или на своем компьютере?

— Чушь, — отмахнулась она. — Эти домашние странички… На них если в неделю пять человек зайдет — хорошо.

— А мы сделаем необычную страничку. Возьмем настоящий, платный домен. Назовем его как-нибудь круто. А реклама в Сети не таких больших денег стоит. Попробуем?

— Не знаю. Я в этом полный профан.

— Я тоже, — подмигнул я, — Знаешь поговорку? Иногда один дурак задаст такой вопрос, что и десять умных не ответят. Потому что дурак играет не по правилам. Вот и мы тоже сыграем с тобой не по правилам. Война — это путь обмана. А раз нам решили объявить войну, мы вправе надрать им задницу всеми доступными средствами.

— Средств-то… — вздохнула Катя. — Забей, только время напрасно потратим.

И я скис. Бывают такие моменты, что любые перспективы кажутся совершенно безрадостными. Нет, мне не жалко было впустую потраченных денег, но меня удручало то, что я чуть ли не впервые в жизни столкнулся с непреодолимым препятствием. И с какой стороны ни смотри, безысходность ситуации была очевидной.

Помучившись и попинав себя мысленно, я набрал телефон Гирина.

— Привет, это Саша Фролов. Помнишь, ты меня из ментовки выручил.

— Помню, помню. Что ты хотел? Я занят, у меня развод сейчас.

— Да нет, ничего. Просто хреново дела, хотелось с кем-нибудь пообщаться.

— Бывает. Ладно, Сань, я позвоню, когда освобожусь. Может, что-то придумаем.

Я бросил телефон на стол, улегся на диван и вперился в потолок. А Катя как ни в чем не бывало стучала по клавишам моего компьютера, бодро набирая какие-то тексты.

— Что пишешь?

— Я же тебе говорила — книгу. Статьи для газеты на эту неделю все уже сделала.

— Ну у тебя и работоспособность!

— Да я просто не гружусь понапрасну. Есть хочешь?

— Нет.

Я видел, что она понимает, как мне тяжело, но жалеть меня Катя, по всей видимости, не собиралась. Это заставило меня подняться с дивана — хотелось сделать хоть что-то хорошее.

— Ты куда? — обернулась Катя.

— Сигарет куплю, — соврал я. — Да и вообще подышать охота.

— Я с тобой.

— Да нет, поработай. Я ненадолго.

Делая вид, что одеваюсь, я незаметно взял остатки денег, накинул пальто и выскользнул из квартиры. В моей голове созрел план, призванный избавить меня от ощущения собственной бесполезности. Нет, я не собирался уходить от Кати на поиски подвигов — замысел был куда прозаичнее и заключался в покупке еще одного компьютера, поскольку выгонять Катю из-за клавиатуры я не мог. Почему? Да по многим причинам, главной из которых была неуверенность, что моя затея с сайтом хоть чего-то стоит. Мне нужен был пусть простенький, но отдельный компьютер, на котором я мог бы ковыряться, не отрывая Катю от более важных дел.

Кроме того, если глубоко покопаться, был в моей затее и корыстный мотив — мне хотелось, несмотря на скепсис Кати, доказать, что можно в принципе создать сайт с ее песнями, на который будут заходить сотни, а может, и тысячи людей ежедневно. Это будет не хуже радио, а может быть, даже лучше, поскольку не придется ни под кого подстраиваться. И если все выйдет, как я задумал, то это окажется большой победой. Я уже подзабыл вкус победы, так что мне хотелось вновь его ощутить.

Недолго думая, я отправился на компьютерный рынок, где решил выбрать себе старенький ноутбук. Денег было впритык, так что я сразу просил машинку как можно дешевле.

— Есть очень дешево совсем старая штуковина, — сообщил мне продавец. — Простенький «Виндоус» на ней с грехом пополам запустится, а большего не обещаю.

— А интернетный дизайн на нем можно делать?

— Для этого в самый раз, — обрадовал меня продавец. — В нем даже встроенный модем есть. Но работает только от розетки, аккумуляторы сдохли в хлам.