Мир вечного ливня Янковский Дмитрий

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Предназначение

Прошло три дня. По ночам мне снились все более и более странные сны. Нет, я не попадал больше в сферу взаимодействия, да и Северный Олень не появлялся больше, но я с удивлением начал замечать, что чем дальше, тем менее хаотичными становились сны. Они приобрели, как бы лучше сказать, — детальность. Не ту удивительную достоверность ощущений, поражавшую меня в мире вечного ливня, а детальность на уровне сюжета, словно кто-то разумный писал для моих снов сценарии, а потом неведомый режиссер все это снимал, монтировал и уже готовый продукт загонял в пространство моего спящего мозга.

По такому описанию может создаться впечатление, что сны навязчиво преследовали меня, но это не так. Просыпаясь, я почти сразу забывал их, как любые нормальные сны. Странным в них было только одно — сюжет был не противоречивым, не абсурдным, если так можно сказать. Это меня удивляло, но не больше.

— Возможно, путешествия в сферу взаимодействия не проходят для человека бесследно, — предположила Катя, когда я ей все рассказал. — Что-то меняется в мозгу. Может, пройдет постепенно.

— Да оно меня и не напрягает. Просто прикольно. По таким снам можно было бы рассказы писать.

— А кто мешает?

Честно говоря, я даже попробовал, но текст не укладывался так, как мне бы того хотелось. Это занятие быстро наскучило, и я его бросил. Зато вечером Катя принесла обещанную газету. Оказалось, что про сферу взаимодействия в статье ничего написано не было, а рекламировался клуб — нечто вроде военно-спортивного. На фотографии, надпись под которой гласила, что на ней изображен председатель клуба, я узнал рыжего автоматчика, умевшего выпускать очереди ровно по три пули. Но что делать с этой информацией, я толком не знал. В голове, на уровне фантазий, бродили мысли вломиться по указанному адресу, защемить рыжему яйца и потребовать выдать секрет, как он с людьми попадает в сферу взаимодействия. Но по здравом размышлении это все не годилось. Если у человека есть деньги, чтобы проплатить статью в газету с миллионным тиражом, то на приличную охрану тоже найдется.

Говорят, что, не зная броду, в воду лучше не соваться. И я решил пойти хоть и обходным, но более надежным путем.

На следующее утро, с трудом убедив Катю остаться дома, я подъехал на нашем стареньком «жигуленке» по указанному в газете адресу. Шел жесткий колючий снег, так что мне пришлось поднять воротник пальто, чтобы колкие ледышки не сыпались за шиворот. Передо мной высилась черная бронированная дверь, сразу давшая понять, что отказ от штурма был верным решением. В который уж раз я убедился, что в городе нахрапом не сделаешь ничего. Я нажал кнопку, ощущая на себе взгляд через объектив висящей на стене видеокамеры.

— Вы к кому? — раздался из динамика равнодушный голос.

— Мне попалась газета с объявлением.

— Насчет вступления в клуб?

— Совершенно верно.

Щелкнул электронный замок, и дверь отворилась, впуская меня внутрь. В коридоре за стойкой сидел охранник, он потребовал паспорт, занес в компьютер данные, после чего пропустил меня через турникет и указал, куда следовать дальше. На втором этаже у лифта меня ожидала секретарша с планшетиком в руках.

— Александр Фролов? — уточнила она, делая по-меточку на бумаге.

— Совершенно верно, — кивнул я.

— Откуда вы о нас узнали?

— Из газеты.

— Хорошо. Желаете вступить в клуб?

— Вообще-то я не очень понимаю, чем вы занимаетесь. Но меня интересует все, что связано с возможностью побегать и пострелять.

— Из боевого оружия пока пострелять нельзя, нам еще не дали разрешение на обустройство тира. Однако пневматическое и световое у нас имеется. Но членство в клубе у нас не бесплатное.

— Понятное дело, — улыбнулся я.

— Взнос три тысячи долларов в месяц.

Я постарался сохранить на лице ту же улыбку, но можно было и не трудиться, потому что весь мой вид, и одежда, и манера разговаривать, я знал, говорили о том, что таких денег у меня нет.

— Дороговато, — я с пониманием кивнул. — Жаль. Таких денег у меня нет. А так хотелось тряхнуть стариной…

— Служили? — холодно поинтересовалась секретарша.

— Да, снайпером в спецназе.

Она никак не отреагировала на это, и тогда я решил пойти ва-банк.

— И еще в одном странном месте, которое называется сфера взаимодействия, — добавил я. — Если это говорит вам о чем-то.

— Нет, меня это не интересует, — честно сообщила девушка. — К сожалению, ничем вам не могу помочь. У нас коммерческая организация.

— Да ничего, — улыбнулся я. — Все понятно. Извините за беспокойство.

Я спустился на лифте, но, когда уже внизу поравнялся с охранником, он меня окликнул:

— Извините, господин Фролов. Мне позвонили сверху. Не могли бы вы подняться на третий этаж? Отказ, который вы получили, является недоразумением. Вы можете переговорить с начальством.

— Да нет, спасибо, — ответил я. — Вряд ли мне подойдут условия. Вы меня выпустите?

— Боюсь, что нет. Мне указано настоятельно предложить вам подняться в приемную председателя клуба.

— И если я не сделаю это по доброй воле, вы примените силу?

Терпеть не могу угроз. Бесят они меня до последней возможности.

— Боюсь, что да, — с едва заметной запинкой ответил охранник.

Это правильно, что с запинкой. Хоть и сосунок, но чутье волчье, точнее, собачье. Понятно, что у него наверняка есть достаточно эффективное средство принуждения, вроде электрошокера или баллона с перцовым экстрактом. Но любое средство, дающее преимущество в рукопашной стычке, не отменяет саму рукопашную стычку. Да еще ведь надо успеть. Успеть надо и применить средство, и воспользоваться преимуществом. И для того, и для другого нужен опыт. А у щеночка-охранника было его маловато. Точнее, почти не было у него ничего, кроме неплохой физической формы, навороченного оборудования и… Да, и электрошокера. Только тыкать им тоже надо уметь.

Тыкать электрошокером надо в тело, а не мимо него, даже когда противник уворачивается так ловко, как получилось у меня, в следующую секунду я перехватил руку с электроразрядником и так шарахнул ею о стойку, что приборчик грохнулся на пол, а охранник взвыл от боли.

«Бить опять будут», — с досадой подумал я, ожидая, что противная сторона не замедлит с подкреплением.

Правда, можно было попробовать окончательно вырубить мальчика и попробовать выйти отсюда, а уже потом побеседовать с рыжим на более выгодных условиях. Я резко рванул на себя руку охранника, выволок его из-за стойки, шарахнул коленом в живот, а потом для верности сверху локтем в затылок, после чего он снопом рухнул мне под ноги. Однако, забравшись на его место, я не смог разобраться с органами управления — кнопок было столько, что у меня глаза разбежались. Какая из них открывала дверь, я не имел ни малейшего понятия, но подозревал, что большая их часть вообще ни к чему не подключена, а расположена здесь только для отвода глаз.

В сложившейся ситуации оставалось мне только одно — подождать еще кого-нибудь и попробовать у него выведать, как открывается дверь. Но даже с трофейным электрошокером меня вряд ли ждала удача на этом пути. Я повертел приборчик в руках и отбросил — он только помешает в драке. Все это нелетальное оружие, как его модно теперь называть, не дает в стычке ничего, кроме чувства ложного превосходства перед противником. Вот палка в умелых руках — другое дело. Или кастет, к примеру. Или ножик, пусть даже плохонький. А вся эта газово-шоково-травматическая требуха годилась только на то, чтобы выманить деньги у населения. По боевым характеристикам на что-то годилась, пожалуй, только «Оса», стреляющая резиновыми пулями с алюминиевым сердечником, но надежность у нее, как показывала практика, ниже всякой критики. Короче, несмотря на так называемую либерализацию законов об оружии, преступник все равно оказывается в гораздо более выгодном положении, чем простые граждане. Ему-то плевать, разрешено носить боевой пистолет или нет. Он его носит, и все.

Вместо электрошокера я предпочел взять стальное кольцо со связкой ключей, висевшее на поясе у охранника. Дешево и сердито будет, если такой штуковиной угадать точно по наглой морде агрессора. Да если и не точно, все равно хорошо получится.

Услышав торопливые шаги нескольких пар ног по коридору, я спрятался за углом. И едва на полу мелькнула тень первого из бегущих, я с силой ударил тяжелой связкой, целясь на уровне собственного подбородка. Надо было брать чуть выше, знаю ведь, что охранники в Москве ребята крупные. Но как-то привык, что нормальный боец нечасто бывает с избыточным весом. А надо, надо привыкать. Не в горах ведь уже.

Удар пришелся противнику в плечо, но оказался столь неожиданным и сильным, что верзила вскрикнул и отшатнулся, что позволило мне рывком занять очень выгодную позицию — между ним и следующим.

Вообще, в драке против нескольких противников есть всего две очень выгодные позиции. Самая выгодная, когда у тебя есть преимущество в скорости, а противники остались далеко за спиной. Но, к моему величайшему сожалению, здесь нельзя было воспользоваться одним из самых эффективных приемов под названием «изматывание противника бегом». Объем помещения не позволял.

Вторая позиция — между противниками. Причем она выгодна и для тех, кто умеет драться, и для тех, кто не умеет. Для тех, кто не умеет, оказаться в гуще противников выгодно тем, что злодеям облегчится доступ к телу, в результате чего они вырубят потерпевшего быстро и без лишних мучений. Если же человек умеет драться, то он умеет и уворачиваться от ударов, а значит, часть из них либо достанется опять же противникам, либо придется в стены, что чаще всего и бывает. К тому же при такой расстановке сил начинается некоторая свалка, в которой ключевым моментом становится фактор управления коллективом и слаженность действий. Какими бы обученными ни были охранники, их степень взаимодействия друг с другом будет все равно хуже, чем у меня с собственным организмом.

Так что первый же предназначенный мне удар ногой, как и предполагалось, достался вместо меня тому же верзиле, которому я приложил ключами в плечо. Удар был на редкость непрофессиональным и не нанес бедняге почти никаких повреждений, зато позволил мне точнее прицелиться кулаком в пах бьющего.

Вообще удар в пах — это особое дело, обросшее махровой легендаристикой, сплетнями, слухами, кинорекламой и смешными историями. Мужчины часто говорят о его неотвратимой эффективности, женщины, применявшие его на практике, наоборот, уверяют, что он только добавляет злости агрессору. Но и те и другие в корне не правы. По той простой причине, что удара в пах вообще не бывает. Попасть по яйцам ногой, к примеру, задача из ряда вон выходящая, и удается подобный трюк только в кино. Именно это породило большинство легенд о том, что по яйцам сколько ни бей, результата не будет. Но это говорят те, у кого яиц нет, и они понятия не имеют, как это больно, когда по яйцам. То есть убедить мужчину в том, что удар по яйцам неэффективен, может только гипнотизер уровня Вольфа Мессинга. В это почти невозможно поверить, это надо попробовать на себе, причем не раз и не два, чтобы убедиться — удар в пах ногой никогда не проходит. Точнее, проходит, но только когда испытуемый стоит ровно, широко расставив ноги и как следует оттопырив задницу. Однако никто не станет спорить, что яйца — орган весьма восприимчивый к внешним воздействиям. Причем даже к очень слабым, просто-таки к незначительным воздействиям. Поэтому умы многих великих единоборцев были заняты серьезным вопросом — как научиться эффективно поражать эту кажущуюся легкой мишень.

Ответ оказался прост, как все гениальное. Если по яйцам не получается бить наотмашь, то не стоит ли попытаться стукнуть слегка, чуть сильнее, чем просто погладить? И, уж конечно, не ногой, а рукой. Не кулаком! Кулаком не попасть. Нужно аккуратно, ладошкой, с некоторым даже захватом. Хлопнуть, схватить и крепко сжать — так нас учили.

Когда я, выбросив руку вперед, проделал этот прием в отношении второго охранника, он так резко согнулся пополам, что на заднице лопнули брюки. Мне осталось только ухватить его за ухо и помочь завершить начатую траекторию — с размаху уткнуться макушкой в пол. После такого падения редко кому удается подняться в течение десяти минут.

В тот же момент я получил оплеуху от первого противника, но она прошла вскользь — у него не было возможности размахнуться. В узком коридоре вообще не было возможности размахнуться, а стиль охранников, наработанный в просторных спортивных залах, предполагал внушительные замахи, прыжки и длинные удары ногами.

Вообще нормальный человек никогда не будет бить ногами выше пояса. В кино это смотрится очень эффектно, да и по жизни время от времени получается, но стабильности у такого приема нет. То есть он может пройти, а может поставить бойца в очень неловкую позу. Поэтому, когда третий охранник — жилистый и подвижный — выбросил ногу, целясь мне в голову, я был готов к такому повороту событий.

Однако едва его нога оторвалась от пола, я понял, что перехватить ее не получится — удар был отработан на совесть, надо отдать должное. Так что мне оставалось только увернуться. Но когда в бою с двумя-тремя противниками уворачиваешься от одного удара, непременно нарвешься на другой. Так и вышло — первый охранник точным ударом засветил мне в ухо, я не удержался на ногах и растянулся на ковровой дорожке. Тут же мне прилетело от другого ногой по ребрам. Это уже был перебор. У меня перехватило дыхание, но в то же время это был очень удобный момент, поскольку обратный ход ноги всегда медленнее, чем сам удар.

Стиснув зубы, я схватил жилистого стража за ботинок и изо всех сил провернул. Такое не часто получается, — как правило, для этого надо пропустить удар, — но уж если вышло, то эффективность приема оказывается очень высокой. При резком рывке можно вообще вывернуть голеностопный сустав противнику,но, даже если не получится, боль все равно дикая, да и стоять на этой ноге уже не выйдет.

Жилистый охранник взвыл, а я вскочил на четвереньки и коротко толкнул его плечом в пах. Конечно, он грохнулся, но первый охранник оказался у меня за спиной, и это не сулило ничего доброго. Когда оказываешься в такой ситуации, лучше всего броситься на пол, потому что неизвестно, откуда прилетит удар. А так, куда бы противник ни целился, он все равно попадет в пустоту. Проблема лишь в том, что из положения лежа очень трудно снова подняться, да к тому же есть опасность, что он всей тушей прыгнет на тебя сверху. К этому надо всегда быть готовым, если бросаешься на пол.

Я был готов. Поэтому, едва распластавшись на ковре, тут же колбасой перекатился в сторону. Очень вовремя, надо сказать, поскольку как раз на то место, где я только что находился, грузно опустились ступни охранника.

В драке важно знать, что, каким бы быстрым ни был удар, за ним всегда следует пусть короткая, но все же пауза. На этом можно и нужно ловить, поскольку в первую долю секунды после удара противник оказывается совершенно беспомощным. Вот я его и поймал. Только ботинки охранника коснулись пола, только он начал восстанавливать равновесие, как я, не вставая, сбил его подсечкой с ударом под колени. Тут важна не столько сила удара, сколько точность, поскольку под коленями есть особые жилы, удар по которым подкашивает ноги вне зависимости от физических данных и подготовки.

Когда верзила грохнулся на спину, я чуть привстал и рухнул на него сверху, целясь локтем в кадык. Он был так ошарашен падением, что не успел прикрыться ладонью, хотя я на это рассчитывал. В результате удар получился чересчур сильным — охранник хрюкнул и потерял сознание.

Я поднялся, глядя на три распластанных тела. Один из охранников еще шевелился. Тот, которому я вывернул ногу. Это было хорошо, поскольку сознания он не терял и мог пригодиться. Чтобы повысить его разговорчивость, я присел с ним рядышком и чуть придавил горло коленом.

— Какая кнопка открывает дверь? — вкрадчиво спросил я.

— Не знаю! — прохрипел охранник. — Я на дверях не дежурю.

— Жаль. А мог бы жить и жить… Ладно. Может, ты знаешь, сколько тут всего боеспособного населения?

— Еще двое в дежурке на втором этаже. Начальник охраны и дежурный по этажу. На третьем дежурного нет. Шеф не любит, когда кто-то ошивается рядом с его кабинетом.

— Понятно. Боевое оружие есть?

— Пистолет у начальника.

— Ладно, значит, поживешь еще.

Я уже хотел было оставить охранника, но он огорошил меня вопросом:

— Где ты драться так научился?

— Хех, — ответил я, ощупывая подбитые ребра. — Ты еще, брат, не видел, как люди дерутся. Штурмовики в спецназе, например. Я так, любитель, от скуки, а вот они… С ними я в рукопашном бою состязаться бы не стал, да снайперу оно и ни к чему. Драться редко приходится.

— Воевал?

— Нет, бахчу караулил на юге.

Я перешагнул через его ноги и направился к лифту. Как говорил один мой знакомый радист, если нет выхода, ищи вход. Правда, говорил он это в отношении электронных схем, но к выходам из зданий это тоже имело некоторое отношение. Не сидеть же под дверью! Надо искать хозяина. К тому же я был уверен, что он находится у себя в кабинете на третьем этаже. Уж хозяин точно должен был знать, где кнопка, открывающая дверь. К тому же у меня было еще о чем с ним побеседовать.

Поднимаясь на лифте, я больше всего беспокоился, что меня остановят и атакуют на втором этаже. Учитывая наличие у начальника охраны боевого пистолета, мне бы пришлось попрыгать как следует, а здоровье после ранения уже не то. Да и старею, чего уж греха таить. Но второй этаж я проскочил без помех, а через секунду звякнул колокольчик лифта, обозначая остановку на третьем.

Двери раздвинулись, и я ступил в коридор. Что-то до боли знакомое было в этом моменте, а оттого особенно тревожное. Странно… Что может быть проще, чем выйти из лифта? Шагнул — и дело с концом. Но меня прямо-таки мороз по коже подрал — я вспомнил, что именно с такого шага из лифта началась удивительная история моих вылазок в сферу взаимодействия. Каким-то двадцать четвертым чувством я ощутил, что круг замыкается именно здесь, что именно сегодня произойдет нечто важное, что поставит точку в этих событиях. Или восклицательный знак? Или знак вопроса? Я-то был согласен и на запятую, но стало понятно, что решать сегодня не мне. Я мог потрепыхаться, поумничать, сделать нечто неординарное, но по большому счету стало ясно, что после разговора с Северным Оленем я перестал быть самостоятельной единицей и превратился в орудие неких неведомых сил. Нет, я не утратил индивидуальности, не утратил воли. Напротив, я многое приобрел. И воля моя сделалась только крепче, только значительнее. Просто у меня появилось предназначение, как у древних царей. А вместе с предназначением и ответственность. Я это ощутил в полной мере только сейчас, а Катя ведь так и жила — ей скучно было прожигать жизнь только себе во благо, она готова была пожертвовать этим благом, лишь бы сделать счастливыми как можно больше людей. Не в этом ли сакральное предназначение Воина? В «Книге Пяти Колец» японский воин Миямото Мусаси писал: «Использовать умения только на благо себе — пошло». Я долго не мог понять, почему он так написал. Теперь понял. И что бы ни имел в виду Северный Олень под просьбой привести в мир сна солнце — это и было мое предназначение. И все, что я делал сейчас, казалось бы, для себя, — я выполнял свое предназначение. Можно было делать шаг из лифта без страха, потому что тем, кто руководствуется предназначением, помогают боги. Черти, правда, мешают, но они никогда не были главной силой во Вселенной.

Шагнув из лифта, я уже знал, что в меня целятся, но знал я и другое — нельзя целиться в человека из пистолета, если до него меньше пяти метров. Вера в мощь оружия ослабляет реакцию, а она в бою имеет не последнее значение. На втором шаге я резко присел, и тут же грохнул выстрел — пуля прошла над моей головой. Следующим движением — бросок к стрелку. Три метра — не расстояние, даже с моим пошатнувшимся здоровьем. Но когда проделываешь подобный трюк, надо обязательно подставить под выстрел какую-то не жизненно важную часть тела, поскольку, когда в руках противника пистолет, он старается попасть просто в тело, не думая, что попадание в то или иное место имеет разную цену. Оружие действует на человека, не очень привыкшего к нему, настолько сильно, что ему надо хоть куда-нибудь попасть, а куда именно — без разницы. Зная это, я выпрямился и выдвинул на линию огня левое плечо.

Когда должен был грянуть второй выстрел, — а это всегда видно, по движению пальца на спусковом крючке, — я резко повернулся, убирая плечо из-под пули, и, не меняя траектории тела, изо всех сил ударил противника кулаком в запястье. Это беспроигрышный прием — от такого удара сухожилия натягиваются, разжимая пальцы помимо воли стрелка, и пистолет отлетает тем дальше, чем он тяжелее. Мне это было понятно, я делал это на тренировках сотни, тысячи раз, а вот для охранника пустая рука, которая только что сжимала пистолет, оказалась полной и ошеломляющей неожиданностью. Он так опешил, что даже не попытался уклониться от моего прямого левой рукой в нос. В полутьме коридора показалось, что у него из глаз посыпались искры.

Второй охранник попытался ткнуть в меня электроразрядником, но борьба против вооруженного противника так меня возбудила, что движения парня с шокером показались жутко замедленными. Я пнул его ногой в голень ниже колена, а когда он взвыл от жуткой боли, всадил правый кулак в печень. Обычно этого достаточно, но я завелся не на шутку и добавил еще снизу локтем в челюсть. Я ожидал, что у охранника клацнут зубы и он вырубится от легкой контузии, но надо же было такому случиться, что именно в этот момент он на выдохе чуть высунул язык. В общем, прикусил он его серьезно, так что мне пришлось провести еще добивающий кулаком в лоб, чтобы уложить парня и избавить его от лишних мучений. Когда отвезут в больницу, там сделают инъекцию обезболивающего.

Ну все, на сегодня боевые действия можно считать оконченными. Пора переходить к дипломатии. Я отряхнул испачканное пальто и направился к двери приемной председателя.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

С черного хода

— И что было дальше? — спросила Катя, с интересом слушая мой рассказ.

— Понятно, что председателем оказался тот рыжий, который встретился мне в лесу, — ответил я. — Он мне еще должен был за раскаленную гильзу, которую за шиворот уронил. Побеседовали…

Я мельком глянул на разбитые костяшки пальцев. Хвастаться было особенно нечем — рыжий оказался крепким противником, тренированным, опытным. И по-добру говорить со мной не захотел. В общем, злая у нас вышла стычка. Слишком злая. Я даже пару раз по физиономии схлопотал. Но прав был герой Бодрова в фильме «Брат-2» — с кем правда, тот и сильнее. Когда мне надоела кулачная дуэль, я запустил рыжему в голову хрустальной пепельницей и вырубил его минуты на полторы. Этого было достаточно, чтобы хорошенько связать его проводом от компьютера.

— И что? — Катя хотела поскорее выяснить главное.

— А вот что, — улыбнулся я, аккуратно доставая небольшой сверточек из кармана. — Только осторожно, не рассыпь эту гадость.

В свертке была шкатулка с пятью дозами «вони». С пятью билетами в неизвестное. С пятью отмычками от потайной дверцы в сферу взаимодействия.

— «Вонь»? — принюхалась Катя к едкому запаху, похожему на запах застарелой мочи.

— Она самая.

— И что ты собираешься с ней делать?

— Опробовать.

— Это понятно, — усмехнулась Катя. — Ну а конечная цель в чем?

— Достать Кирилла.

— А дальше?

На самом деле я не очень представлял, как провернуть это дело, но признаваться в этом было неловко. Нет, общий план у меня был, конечно, но в нем оставалось несколько тонких моментов, пока неразрешимых. Например, как проникнуть на Базу, если там и двери-то настежь не открывают? Кроме того, оказаться в сфере взаимодействия без оружия — хуже некуда. Причем оружие должно быть не купленное на рынке за пятьсот долларов, которых у меня все равно сейчас не было, а нечто солидное, чем можно было бы остановить «бродило» или рейдер, окажись они на моем пути. С другой стороны, после взрыва Моста обстановка там должна успокоиться, и «бродилы» по лесу шастать не будут. На это очень хотелось надеяться.

— Не знаю, — вздохнул я. — Но как бы там ни было, я этот порошок намерен употребить. Причем прямо сегодня.

— Один?

— Что? — я никак не ожидал такого вопроса.

— Ты один собираешься туда отправиться?

Я не сразу нашелся с ответом, из-за чего получилась неловкая пауза.

— Вообще-то да. Там надо иметь специальную подготовку.

— А… — протянула Катя, причем таким тоном, от которого мне стало не по себе. — Специальную, говоришь? Ну ладно. Валяй.

— Ты что, обижаешься?

— Нет. Можешь хоть все сожрать за один присест.

— Э… Погоди, Кать!

— Отвали! — она насупилась и скрылась на кухне.

Но что я мог сделать? Точнее, что бы она делала в сфере взаимодействия, когда я сам еще представления не имел, что буду делать? Хотя если так, то какая в данном случае между нами разница.

— Слушай, — донесся с кухни ее голос. — А там трахаться можно? Ну, в сфере взаимодействия? Может, у тебя там свидание?

— Блин, ты нормальная? — я собирался всерьез разозлиться, но тут меня осенило.

Опасности ведь нет никакой! Ни для меня, ни для нее! Ведь если с нами там хоть что-то случится, то здесь мы можем повторить тот же фокус, какой после пробуждения провернули с Ириной. Да в общем-то и оружие нам не нужно, а нашу вылазку можно считать не боевой операцией, а чем-то вроде похода для сбора недостающей информации. Так почему бы и Кате не принять в нем участие?

— Слушай! — я обрадованно окликнул ее. — Ты меня натолкнула на одну замечательную идею!

— Ну? — она с недовольным лицом высунулась из кухни.