Эрагон Паолини Кристофер

Старый друг

Лавчонка травницы была украшена яркой вывеской, и найти ее не составило труда. Низенькая кудрявая женщина сидела на пороге, держа в одной руке лягушку. Другой рукой она что-то писала. Вид у нее был такой необычный, что Эрагон сразу решил: это и есть пресловутая Анжела. На противоположной стороне улицы стоял довольно богатый дом.

– Как ты думаешь, это дом Джоада? – спросил Эрагон. Бром задумался:

– Сейчас выясним. – Он подошел к женщине и вежливо спросил: – Не скажешь ли, госпожа моя, в котором тут доме Джоад проживает?

– Скажу, – ответствовала она, продолжая писать.

– Так скажешь или нет?

– Скажу. – Она еще быстрее заскребла пером по бумаге. Лягушка у нее в руке квакнула и уставилась на гостей своими выпученными глазами. Бром и Эрагон неловко переминались с ноги на ногу, но женщина больше не произнесла ни слова. Эрагон уже начинал злиться, но тут Анжела снова подняла на них глаза: – Ну конечно, я вам скажу! Нужно было всего лишь спросить по-человечески. Ваш вопрос состоял в том, скажу ли я вам, где живет Джоад.

– В таком случае позволь мне задать свой вопрос как следует, – с улыбкой сказал Бром. – Где живет Джоад? И скажи еще, почему ты держишь в руке лягушку?

– Ну вот, это уже кое-что, – фыркнула Анжела. – Джоад живет справа. А что касается лягушки, то это не лягушка, а жаба. К тому же самец. Я пытаюсь доказать, что жаб на свете не существует и есть только лягушки.

– Как это их не существует, если ты одну из них в руках держишь? – не выдержал Эрагон. – И зачем тебе доказывать, что на свете существуют только лягушки?

Женщина так энергично встряхнула головой, что ее темные кудри рассыпались по плечам.

– Ну как ты не понимаешь! Если я докажу, что жаб не существует, значит, эта жаба никогда и не была жабой, а является лягушкой. А стало быть, она никому не вредна! – Анжела подняла тонкий палец и прибавила: – Ведь если я смогу доказать, что существуют только лягушки, жабы будут просто не в силах творить зло, – а ведь они на многое способны: могут, например, сделать так, что у человека все зубы выпадут или бородавки по всему телу пойдут, а то и отравить или убить человека могут. Ну и ведьмы, конечно, тоже не смогут своими злыми чарами воспользоваться – ведь тогда вокруг ни одной жабы не будет!

– Понятно… – осторожно протянул Бром. – Интересная мысль! Я с удовольствием послушал бы тебя еще, но нам просто необходимо поскорее встретиться с Джоадом.

– Ах, ну конечно! – отмахнулась она и снова принялась что-то писать.

Когда они отошли от лавки травницы подальше, Эрагон воскликнул:

– Она же сумасшедшая!

– Возможно, – пожал плечами Бром, – но не похоже. Вполне вероятно, что она и что-нибудь полезное выдумать может, так что погоди ее критиковать. Кто знает, а вдруг жабы действительно окажутся лягушками!

– А мои башмаки – золотыми! – буркнул Эрагон.

Они остановились перед резной дверью с красивой металлической колотушкой. На крыльцо вели мраморные ступени. Бром три раза ударил колотушкой, но в доме стояла тишина. Эрагон, чувствуя себя полным идиотом, робко спросил:

– А может, это и не тот дом? Давай попробуем постучаться в другой, – но Бром даже бровью не повел и продолжал стучаться.

Дверь так долго не открывалась, что Эрагон в отчаянии уже повернулся, чтобы уйти, но тут вдруг в доме послышался топот ног: кто-то бегом спешил к двери. Она со скрипом приотворилась, и в щель осторожно выглянула светловолосая молодая женщина с бледным лицом. Глаза у нее припухли, словно она долго плакала, но голос звучал абсолютно спокойно.

– Что вам угодно? – спросила она.

– Джоад здесь проживает, госпожа моя? – вежливо осведомился у нее Бром.

Женщина, надменно кивнув, ответила:

– Здесь. Это мой муж. Он вас ждет? – Дверь она до конца так и не открыла.

– Нет, не ждет, но нам необходимо поговорить с ним, – ответил Бром.

– Он очень занят.

– Мы прибыли издалека. И это очень важно.

Лицо женщины точно окаменело:

– Он занят.

Бром явно рассердился, но говорил с ней по-прежнему вежливо.

– Ну, раз уж он так недоступен, не соблаговолишь ли ты, госпожа моя, передать ему кое-что? – Женщина поморщилась, но все же кивнула. – Скажи ему, что у крыльца его ждет старый друг из Гиллида.

Женщина подозрительно на него глянула, но сказала:

– Хорошо. – И поспешно закрыла дверь.

Эрагон услышал ее удаляющиеся шаги.

– Не слишком-то она любезна, – заметил он.

– Оставь свое мнение при себе, – рявкнул Бром. – И вообще – помолчи. Предоставь все разговоры мне. – Он явно был очень зол: скрестил руки на груди и нервно барабанил пальцами по резной двери. Эрагон отвернулся и решил помалкивать.

Дверь внезапно распахнулась, из дома выскочил какой-то седой высокий человек. Его дорогие одежды были в полном беспорядке, волосы всклокочены, но лицо печальное, как на похоронах. Длинный шрам спускался от макушки к виску.

Увидев их, он изумленно раскрыл глаза и бессильно прислонился к дверному косяку. Рот его беззвучно шевелился, точно у выброшенной на берег рыбы. Затем он тихо и недоверчиво пробормотал:

– Бром?..

Бром приложил палец к губам и стиснул руку высокого старика.

– Рад тебя видеть, Джоад! И рад, что память тебя не подвела, но не произноси этого имени вслух. Могут быть большие неприятности, если кто-нибудь узнает, что я был здесь.

Вид у Джоада был совершенно ошалелый.

– Но я был уверен, что ты погиб! – прошептал он. – Что же все-таки с тобой случилось? И почему ты раньше не дал о себе знать?

– Я все тебе потом объясню. Есть у тебя место, где можно спокойно поговорить?

Джоад явно колебался; глаза его смущенно бегали, но лицо оставалось непроницаемым. Наконец он сказал:

– У меня нельзя… Но если вы согласитесь, я мог бы отвести вас в одно безопасное место, где нам будет удобно.

– Хорошо, – сказал Бром.

Джоад кивнул и исчез за дверью.

«Наконец-то я смогу кое-что узнать о прошлом Брома», – думал Эрагон.

Вскоре Джоад снова выскочил на крыльцо. Он привел себя в порядок, на поясе у него болталась шпага. Он был одет в богато расшитый камзол, на голове красовалась шляпа с перьями. Бром насмешливо глянул на разряженного приятеля, и тот, пожав плечами, обиженно вздернул нос.

Они шли прямо к цитадели. Эрагон, плетясь позади, вел в поводу обоих коней. Указывая на цель их прогулки, Джоад пояснил:

– Ристхарт, губернатор Тирма, издал указ, чтобы конторы всех городских торговцев были перенесены в крепость. Даже если мы ведем дела совсем в других местах. Полная чушь, но пришлось подчиниться. Зато там такие толстые стены, что никто нас подслушать не сможет.

Через главные ворота они вошли в башню. Джоад подвел их к коновязи:

– Можете вполне спокойно оставить здесь своих коней. Никто их не тронет.

Эрагон привязал Сноуфайра и Кадока, и Джоад, открыв находившуюся рядом небольшую дверь железным ключом, пропустил их внутрь.

За дверью был длинный пустой коридор, освещенный горевшими на стенах факелами. В коридоре было удивительно сыро и холодно. Эрагон коснулся стены и почувствовал на ней толстый слой слизи. Его передернуло.

Джоад вынул из держателя факел и повел их по коридору. Они остановились перед тяжелой деревянной дверью. Он отпер ее, и они оказались в комнате, основное пространство которой занимал огромный ковер из медвежьих шкур. На ковре стояло несколько кресел, заваленных бухгалтерскими книгами и бумагами. Стены были увешаны полками со множеством книг в кожаных переплетах.

Джоад затопил камин, сунув туда горящий факел, и обернулся к Брому:

– Ну, старина, давай рассказывай!

Бром усмехнулся:

– Ты кого это «стариной» называешь? Помнится, в последний раз у тебя в волосах ни одного седого волоска не было, а сейчас ты седой как лунь.

– Зато тебя я сразу узнал – ты выглядишь не хуже, чем двадцать лет назад, хоть и тогда уже был весьма почтенным старцем! Время, похоже, пощадило тебя: пусть старичок еще поживет да молодых уму-разуму поучит. Ну, довольно шуток! Рассказывай! Уж что-что, а рассказывать ты всегда здорово умел!

Эрагон навострил уши и с готовностью стал ждать, что скажет Бром.

А Бром спокойно откинулся на спинку кресла, вытащил трубку, неторопливо раскурил ее и выпустил изящное кольцо дыма, которое сперва стало зеленым, а потом вдруг стрелой метнулось в камин.

– Помнишь, чем мы с тобой занимались в Гиллиде? – спросил он Джоада.

– Помню, конечно. Разве такое забудешь.

– Весьма сдержанная оценка. Но тем не менее справедливая, – сухо заметил Бром. – В общем, когда нас… разделили, я не смог тебя найти. А когда начался переполох, случайно наткнулся на одну маленькую комнатку. Там ничего особенного не было – всякие сундуки, коробки, – но я из чистого любопытства решил все-таки немного в них порыться. И фортуна мне улыбнулась: я нашел именно то, что мы так долго искали! – Джоад привстал, лицо его исказилось, но Бром жестом велел ему молчать. – Разумеется, как только эта вещь оказалась у меня в руках, я уже не мог более тебя дожидаться. Меня в любую минуту могли обнаружить, тогда все пропало бы, и я, постаравшись как можно сильнее изменить свое обличье, бежал из города и поспешил к… – Бром поколебался, глянул на Эрагона и сказал: – К нашим друзьям. Они спрятали найденное мною в подвал и торжественно пообещали мне непременно заботиться о том, кто впоследствии станет хозяином этой вещи. А мне предстояло исчезнуть до той поры, пока снова не понадобятся мои знания и умения. Никто, даже ты, не должен был знать, жив я или умер, хотя меня очень печалила невозможность сообщить тебе о том, что сталось со мною. Короче говоря, я отправился на север и поселился в Карвахолле.

Эрагон даже зубами скрипнул от злости: самого интересного о Броме он так и не узнал!

Джоад нахмурился и спросил:

– Так, значит, наши… друзья все это время знали, что ты жив?

– Да.

– Я полагаю, это была неизбежная уловка, – вздохнул Джоад, – хотя все же зря они мне тогда ничего не сказали. Кстати, этот Карвахолл ведь довольно далеко на севере, верно? По ту сторону Спайна?

Бром кивнул. И тут Джоад впервые за все это время посмотрел на Эрагона. Посмотрел очень внимательно. Казалось, его серые глаза замечают каждую мелочь. Подняв вопросительно бровь, он наконец промолвил:

– Полагаю, что теперь ты выполняешь свой долг…

Бром покачал головой:

– Нет, все не так просто. Та вещь некоторое время назад была украдена – во всяком случае, так предполагаю я, ибо не получал никаких известий от наших друзей и сильно подозреваю, что их посланцы угодили в засаду. А потому и решил сам выяснить все, что смогу. Эрагон весьма кстати направлялся в ту же сторону, и мы уже довольно давно путешествуем вместе.

Вид у Джоада был озадаченный.

– Но если они ничего не сообщили тебе, откуда же ты знаешь, что это…

Бром быстро перебил его:

– Дядю Эрагона зверски убили раззаки. Они сожгли их дом, разорили ферму, и Эрагон теперь, естественно, жаждет мести. Но мы сбились со следа, и теперь нам нужна помощь, чтобы разыскать этих раззаков.

Лицо Джоада прояснилось.

– Понятно… Но почему вы решили, что они скрываются именно здесь? Я, конечно, не знаю, но если кому-то о них и известно, то он тебе никогда этого не скажет.

Бром вытащил из-за пазухи найденную Эрагоном фляжку и протянул ее Джоаду.

– В этой фляжке масло сейтр – то самое, очень опасное. Те раззаки везли его с собой. И в пути потеряли. А мы случайно нашли. Нам необходимо посмотреть записи о поставках морских грузов в Тирм, чтобы попытаться понять, кто из слуг Империи занимается закупками этого масла. Что, в свою очередь, поможет нам снова выйти на след раззаков и отыскать их логово.

Сильно наморщив лоб, Джоад некоторое время думал, потом указал Брому на полки с книгами и сказал:

– Видишь? Здесь все записи о моих торговых сделках. Но только о моих! Ты взялся за такое дело, которое может потребовать несколько месяцев кропотливого труда. Но дело даже не в этом. Главное в том, что записи, которые тебе так нужны, хранятся под строжайшим наблюдением Бранда, которого Ристхарт назначил управляющим по торговле. Простые купцы до этих документов не допускаются – вдруг мы подделаем данные и обманом лишим Империю ее драгоценных налогов?

– Ничего, с этим мы, я думаю, как-нибудь справимся, – сказал Бром. – Нам бы только отдохнуть сперва несколько дней, прежде чем к делу приступать.

– Ну что ж, в этом-то я тебе помогу с удовольствием, – улыбнулся Джоад. – Мой дом – это твой дом. Кстати, как ты назвался, въезжая в Тирм?

– Теперь меня зовут Нил, – сказал Бром, – а мальчика – Эван.

– А по-настоящему Эрагон… – задумчиво произнес Джоад. – Редкое у тебя имя, сынок. Немногим выпадала честь быть названным именем первого Всадника! Я знал лишь о троих, кого нарекли этим именем.

Эрагон молчал: оказывается, Джоад знает о происхождении его имени!

Бром искоса глянул на него и сказал:

– Сходи-ка проверь, как там лошади. По-моему, я Сноуфайра недостаточно крепко привязал.

«Так, – понял Эрагон, – им надо поговорить без меня. И они бы очень не хотели, чтобы я узнал, о чем именно они будут говорить». Он вскочил и быстро вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Сноуфайр, разумеется, спокойно стоял на месте и привязан был достаточно крепко. Погладив коней, Эрагон прислонился к стене, сердито думая: какая несправедливость! Вот бы услышать, о чем они говорят! И тут в голову ему пришла одна мысль, от которой он так и подскочил на месте. Как-то раз Бром научил его заклятью, улучшающему слух. «Что ж, – подумал Эрагон, – особо тонкий слух мне ни к чему, но я попробую заставить это заклятье действовать иначе! Что там у нас получится, если произнести слово «брисингр»?»

Он изо всех сил сосредоточился, призывая на помощь магическую силу, и, ощутив ее прилив, торжественно произнес: «Тверр стенр ун атра эка хорна!» Казалось, все его силы перелились в эти слова, но в ушах возник лишь какой-то невнятный шум. Разочарованный, Эрагон бессильно оперся о стену и тут же опять подскочил, услышав, как Джоад говорит: «…и я занимаюсь этим вот уже почти восемь лет».

Эрагон огляделся. Рядом никого не было, лишь у дальней стены стояли несколько стражников. Усмехнувшись, Эрагон присел на пороге и закрыл глаза.

– Вот уж никогда не думал, что ты купцом станешь! – сказал Бром. – Столько лет изучать старинные книги и заняться торговлей! Что же заставило тебя сменить мантию ученого на расшитый кафтан купца?

– Знаешь, после Гиллида мне расхотелось торчать в пыльных библиотеках и читать старинные свитки. Я решил по мере своих сил помочь Аджихаду, но я ведь не воин. Мой отец, кстати сказать, тоже был купцом, как ты помнишь, наверное. Он помог мне начать свое дело. А впрочем, мое занятие торговлей – это в основном лишь прикрытие: я ведь кое-что поставляю в Сурду.

– Но, насколько я понял, дела тут идут не слишком хорошо, – заметил Бром.

– Да, в последнее время суда почти совсем в море не выходят, и Тронжхайм оказался точно в осаде. Каким-то образом слугам Империи стали известны многие имена тех, кто помогает Тронжхайму. Скорее всего, это они нападают на суда, но до конца я все же не уверен. Королевских воинов никто и нигде не видел… Возможно, впрочем, что Гальбаторикс пригласил наемников и старательно сбивает нас с толку…

– Я слышал, ты недавно корабль потерял?

– Да, последний, – с горечью подтвердил Джоад. – Все члены его команды были людьми преданными и храбрыми, но вряд ли мне когда-нибудь удастся увидеть хоть одного из них… Теперь мне остается только посуху посылать караваны в Сурду и Гиллид, и я почти уверен, что ни один из них туда не доберется, сколько бы охранников при нем не было. Можно, конечно, и чужое судно зафрахтовать, да только никто мои товары везти не согласится.

– И много у тебя тут было помощников? – спросил Бром.

– О, немало! И по всему побережью тоже. Но всех преследовали одни и те же несчастья. Я знаю, о чем ты думаешь, я и сам много ночей размышлял над этим, но мне невыносима мысль о предателе! Тем более таком могущественном и осведомленном. Если предатель действительно существует, то мы пропали. Тебе непременно надо попасть в Тронжхайм, и…

– Угу. И Эрагона туда привезти? – мрачно поинтересовался Бром. – Они же его на куски разорвут. Сейчас для него хуже места не придумаешь. Может быть, через несколько месяцев или еще лучше – через год… Ты только представь, что скажут гномы! И ведь каждый будет стараться прибрать его к рукам, особенно Имиладрис. Нет, ни Эрагон, ни Сапфира там в безопасности не будут. Им необходимо достигнуть хотя бы уровня «туатха дю оротхрим».

«Гномы! – с бьющимся сердцем думал Эрагон. – Интересно, где находится этот Тронжхайм? И почему Бром так спокойно говорит с Джоадом о Сапфире? Ему не следовало рассказывать о ней, не посоветовавшись со мной!»

– И все же мне кажется, что им сейчас больше нужна твоя мудрость, – сказал Джоад.

– Мудрость! – фыркнул Бром. – Я ведь теперь стал тем, кем ты назвал меня в самом начале – жалким старикашкой.

– Многие бы со мной в этом не согласились.

– Ну и что? А впрочем, чего тут объясняться. Нет уж, пусть Аджихад пока без меня обходится. То, чем я занят сейчас, куда важнее. Однако возможность существования предателя ставит перед нами весьма тревожные вопросы. Интересно, не с помощью ли этого предателя Империи стало известно и о том, где может находиться… – И голос Брома куда-то уплыл.

– А мне интересно, почему мне никто до сих пор ничего об этом не сообщил! – возмущенно заявил Джоад.

– Наверное, они все же пытались. Но если здесь есть предатель… – Бром помолчал. – Мне нужно кое-что сообщить Аджихаду. У тебя найдется гонец, которому можно доверять?

– Надеюсь, – ответил Джоад. – Все зависит от того, куда ему придется ехать.

– Еще не знаю, – сказал Бром. – Я так долго жил в уединении, что все мои связные успели, должно быть, умереть или попросту забыли о моем существовании. Ты мог бы послать его, например, к тому человеку, кто обычно получает твой товар?

– Могу, но это рискованно.

– А что в наши дни не рискованно? Как скоро он мог бы отправиться?

– Завтра утром. Хорошо, я пошлю его в Гиллид. Так будет быстрее. Что ему взять с собой, чтобы доказать Аджихаду, что он послан именно тобой?

– Вот, дай ему мое кольцо. И скажи, что если он его потеряет, я лично ему кишки выпущу, ведь это кольцо мне сама королева подарила.

– Что-то нерадостным тоном ты об этом вспоминаешь, – заметил Джоад.

Бром что-то проворчал, и оба старика долго молчали. Потом Бром сказал:

– Давай-ка пойдем к Эрагону. Мне всегда не по себе, когда мальчишка остается один. У него какая-то сверхъестественная способность вечно попадать в беду.

– Неужели это тебя удивляет?

– Не то чтобы очень…

И Эрагон услышал, как они встают. Он быстро отключил свой волшебный слух и открыл глаза. «Что же все-таки происходит? – невольно прошептал он и подумал: – Этот Джоад и другие купцы попали в беду из-за того, что помогают людям, неугодным Империи. Бром что-то очень важное нашел в Гиллиде, а потом спрятался в Карвахолле. Но что он нашел? Неужели эта вещь была настолько ценной и важной, что он даже своего лучшего друга ни разу о себе не известил, и тот целых двадцать лет считал его мертвым? Они упоминали королеву – но ни в одном известном мне королевстве никаких королев нет. И еще он упоминал гномов, а сам сказал мне, что они давным-давно исчезли в своих подземельях».

Ох, как ему хотелось получить ответы на все эти вопросы! Но сейчас никак нельзя было требовать от Брома объяснений. Нет, лучше подождать. Вот уедут они из Тирма, и тогда уж он заставит Брома раскрыть все свои секреты! Эрагон был поглощен этими мыслями и не заметил, как дверь в коридор приоткрылась.

– Ну что, кони в порядке? – спросил Бром.

Эрагон вздрогнул и молча кивнул. Ведя коней в поводу, они покинули крепость.

Когда они неспешным шагом возвращались к дому Джоада, Бром вдруг спросил:

– Значит, ты все-таки женился? – И он подмигнул старому приятелю. – Да еще на такой хорошенькой молодой женщине! Что ж, поздравляю!

Джоад с кислым видом кивнул и пожал плечами, глядя куда-то вдаль.

– Спасибо, но вряд ли твои поздравления в данный момент уместны, – сказал он. – Мы с Хелен не очень-то счастливы.

– Но почему? Чего ж ей не хватает? – удивился Бром.

– Самого простого, – уныло сказал Джоад. – Счастья, детей, веселых застолий, приятной компании. Беда в том, что она из богатой семьи, ее отец немало денег вложил в мое дело… Если я буду продолжать терпеть убытки, у нас скоро не станет хватать денег на такую жизнь, к какой она привыкла. Но, прошу тебя, – Джоад умоляюще посмотрел на Брома, – пусть мои беды совершенно тебя не тревожат. Хозяин не должен обременять гостей собственными заботами. Пока вы живете в моем доме, пусть вас беспокоит разве что чересчур полный желудок!

– Что ж, спасибо тебе за гостеприимство, – сказал Бром. – Мы слишком давно путешествуем и порядком устали от кочевой жизни. Ты случайно не знаешь, где здесь можно купить не слишком дорогую одежду? Езда верхом самым прискорбным образом сказалась на нашем платье.

– Конечно, знаю. Я ведь купец. – Джоад даже повеселел. И с радостью принялся рассказывать о местных товарах и ценах. Но уже возле самого дома вдруг остановился и предложил: – Вы не будете возражать, если мы поедим где-нибудь в другом месте? По-моему, ей будет неприятно, если мы сейчас все вместе заявимся…

– Как скажешь, нам совершенно все равно, – поспешил успокоить его Бром.

Джоад с явным облегчением вздохнул:

– Вот и хорошо. А коней ваших давайте оставим у меня в конюшне.

Они так и поступили, а затем все вместе направились в большую таверну. Здесь, в отличие от «Зеленого каштана», было очень чисто и многолюдно. Когда подали основное блюдо – фаршированного молочного поросенка, – Эрагон с наслаждением набросился на нежное мясо, с не меньшим удовольствием поедая, впрочем, и поданные в качестве гарнира тушеные овощи: картошку, морковь, брюкву и яблоки. В последнее время они питались только подстреленной или пойманной Сапфирой дичью, приготовленной на костре.

Обедали долго, несколько часов. Бром с Джоадом неустанно плели всякие байки, Эрагон не возражал: он согрелся, был сыт, откуда-то доносилась негромкая музыка, и даже стоявший в таверне, полной пьяноватых посетителей, гул был ему приятен.

Когда они наконец снова вышли на улицу, солнце уже садилось.

– Вы идите вперед, а я вас сейчас нагоню. Мне нужно кое-что проверить, – сказал Эрагон. Ему хотелось повидаться с Сапфирой и убедиться, что она в безопасности.

Бром с рассеянным видом кивнул, но все же сказал:

– Будь осторожен. И постарайся не задерживаться.

– Погоди-ка, – вмешался Джоад, – ты что, хочешь за ворота выйти? – Эрагон нерешительно кивнул. – Тогда поспеши и непременно возвращайся в город до наступления темноты, иначе ворота закроются. И до рассвета стража тебя ни за что не впустит.

– Я успею! – пообещал Эрагон и бегом бросился по какой-то боковой улочке, ведущей к воротам. Лишь покинув Тирм, он наконец вздохнул полной грудью. «Сапфира! – мысленно позвал он дракониху. – Ты где?»

Она тут же мысленно объяснила ему, куда идти: в сторону от главной дороги и к подножию невысокого заросшего мохом утеса, скрывающегося среди густых кленов. Подойдя ближе, Эрагон увидел ее голову над верхушками деревьев и помахал ей рукой.

«Как мне туда подняться?» – спросил он.

«Если ты найдешь подходящую полянку, я спущусь и подхвачу тебя».

«Не надо, я сам к тебе заберусь».

«Утес довольно крутой…»

«Ерунда! Может, я хочу немного развлечься!»

Эрагон снял перчатки и стал взбираться на утес, наслаждаясь, как ребенок. Взбираться оказалось нетрудно, и скоро он оказался уже на уровне верхних ветвей обступивших утес кленов. Решив немного передохнуть, он постоял на каком-то выступе и уже протянул было руку к следующему, но дотянуться до него не сумел и чуть не сорвался, потеряв равновесие.

Поискав глазами какой-нибудь другой выступ или трещину в скале, он ничего подходящего не обнаружил и хотел было спуститься ниже, но ноги его не находили опоры. Сапфира, свесив голову и не мигая, наблюдала за ним. Наконец Эрагон сдался и сказал ей:

«Ну хорошо, ты была права. А теперь немного помоги мне, пожалуйста».

«Вот видишь! Ты сам виноват, что оказался в таком дурацком положении, а не я».

«Да, да! Я знаю! Так ты поможешь мне или нет?»

«А если бы меня не было рядом? Ты ведь тогда оказался бы в весьма затруднительном положении, верно?»

Эрагон даже глаза вытаращил от возмущения:

«Об этом ты могла бы и не говорить!»

«Могла бы. Да и вообще – может ли какой-то дракон давать советы такому великому человеку, как ты? Ведь в твоем присутствии все должны стоять по стойке «смирно» и с благоговением смотреть, сколь великолепными движениями ты загоняешь себя в тупик! Вообще-то, если бы ты сначала как следует посмотрел и только потом полез вверх, то увидел бы, что там есть вполне заметная тропка. Очень удобная, между прочим». Сапфира, склонив голову набок, смотрела на него своими блестящими глазами.

«Ну, я же сказал, что ошибся! Будь так любезна – вытащи меня отсюда без лишних слов!» – совсем рассердился Эрагон. В ответ Сапфира исчезла за краем утеса и умолкла. Выждав несколько минут, Эрагон понял, что сейчас свалится вниз, и отчаянно закричал:

– Сапфира! Вернись! – Но ответом ему был только шум листвы.

Наконец громко захлопали крылья, посыпались камешки, и Сапфира воздвиглась на вершине утеса, посмотрела на Эрагона и, слетев вниз, повисла над ним в воздухе, точно огромная летучая мышь. Потом она схватила его когтями за рубаху, при этом слегка оцарапав ему спину, и взмыла над рощей, а через несколько секунд мягко опустила его на вершину утеса.

«Это было на редкость глупо с твоей стороны», – добродушно заметила она.

Эрагон промолчал. С утеса он отлично видел все вокруг, особенно прекрасным было море, покрытое пенными валами… Да уж, место Сапфира выбрала действительно удачное! К тому же здесь вряд ли кто-то мог ее заметить.