Эрагон Паолини Кристофер
– Ты пользовалась магическим заклятием, – тихо сказал он, глядя целительнице прямо в глаза.
Она быстро глянула на него и воскликнула:
– Дорого бы я дала, чтобы собственными глазами увидеть, чем обернется твоя жизнь! Ты можешь разговаривать с котами-оборотнями, различаешь слова древнего языка и у тебя на редкость интересное будущее. К тому же очень и очень немногие юноши в грязной дорожной одежде, у которых в карманах пусто, могут рассчитывать на любовь знатной дамы. Кто ты такой?
И Эрагон вдруг понял, что волшебный кот так и не сказал Анжеле, что он, Эрагон, – Всадник. Он чуть было не назвался Эваном, но потом передумал и сказал просто:
– Я – Эрагон.
Брови Анжелы так и взлетели над округлившимися от удивления глазами.
– Ты действительно Эрагон или у тебя прозвище такое? – спросила она.
– Да, меня действительно зовут Эрагон, – подтвердил он с улыбкой, вспомнив о том, что назван был в честь самого первого из Всадников.
– Ну, теперь мне еще больше хочется узнать, что станется с тобой в будущем! – воскликнула Анжела. – А кто был тот старик, с которым ты вчера ко мне заходил?
Эрагон решил, что, назвав имя Брома, не причинит ему особого зла, и сказал:
– Его зовут Бром.
Анжела вдруг громко расхохоталась, от смеха она даже согнулась пополам. Потом вытерла глаза, как следует отхлебнула из бурдюка и снова принялась хохотать. Наконец, совсем запыхавшись от смеха, она с трудом промолвила:
– Ох… Так это он! Мне и в голову не пришло!
– А что тут такого удивительного? – заволновался Эрагон.
– Нет, нет, не тревожься, – сказала Анжела, пряча улыбку. – Дело в том, что… Брома очень хорошо знают люди моей профессии. И я думаю, что его судьба – или же его будущее, если угодно, – еще не раз сыграет шутку и с ним, и с нами.
– Не смей над ним смеяться! – возмутился Эрагон. – Он самый лучший человек на свете!
– Ну, ну, не сердись, – ласково сказала Анжела. – Это я прекрасно знаю. И когда-нибудь с удовольствием немало расскажу тебе всяких историй, связанных с Бромом. А пока что тебе нужно… – Она не договорила: Солембум вдруг встал и, неслышно ступая мягкими лапами, отгородил их друг от друга, глядя прямо на Эрагона своими немигающими глазищами.
«Ну, что тебе?» – мысленно спросил у него Эрагон, не скрывая своего раздражения.
«Слушай внимательно, я скажу тебе две важные вещи. В урочный час, когда тебе понадобится оружие, ищи под корнями дерева Меноа. А когда покажется, что все потеряно и сил у тебя совсем не осталось, отправляйся к скале Кутхиан и произнеси вслух свое имя, чтобы открыть Склеп Усопших».
И прежде чем Эрагон успел спросить, что Солембум имел в виду, волшебный кот пошел прочь, изящно виляя хвостом. Анжела покачала головой, кольца жестких густых волос упали ей на лоб.
– Не знаю, что он тебе сказал, да и знать не хочу! Он говорил с тобой и только с тобой. Никому не говори о том, что он тебе сказал!
Эрагон был потрясен до глубины души.
– По-моему, мне пора, – растерянно промямлил он.
– Иди, если хочешь. – Анжела опять улыбнулась. – Но вообще-то можешь оставаться здесь сколько душе угодно. Особенно если купишь что-нибудь. Нет, лучше иди. Мы с Солембумом уже и так сказали тебе достаточно. Будет тебе над чем поразмыслить!
– Да уж… – Эрагон быстро встал и двинулся к двери. – Спасибо тебе, что будущее мне прочла.
– На здоровье, – насмешливо ответила Анжела, по-прежнему улыбаясь.
Выйдя из лавки, Эрагон немного постоял посреди улицы, пока глаза его не привыкли к яркому дневному свету, а мысли не пришли в порядок. Передумав идти к Джоаду, он снова поспешил к городским воротам и к тому месту, где скрывалась Сапфира.
Подойдя к подножию знакомого утеса, он мысленно окликнул ее, и через минуту она плавно спустилась к нему, и вскоре оба уже были в безопасности, на вершине скалы. Эрагон быстро рассказал Сапфире о том, что узнал у Анжелы и увидел в городе.
«И в общем, – заключил он, – я думаю, что Бром прав: похоже, я всегда оказываюсь там, где случаются всякие неприятности».
«Ты должен помнить, что сказал тебе волшебный кот. Это очень важно».
«Откуда ты знаешь?» – с любопытством спросил Эрагон.
«Я не уверена, но те истинные имена, которые он назвал, похоже, обладают магической силой. Скала Кутхиан… – Она словно попробовала это слово на вкус. – Нет, эти названия нам ни в коем случае нельзя забывать!»
«Как ты думаешь, стоит рассказать об этом Брому?»
«Как хочешь, но ведь, по словам Анжелы, ни он, ни кто-либо другой не имеет права знать твое будущее. А если ты поведаешь ему о Солембуме и о том, что кот-оборотень тебе сказал, то вызовешь множество совершенно не нужных тебе вопросов… Если же ты просто спросишь у него, что означают эти загадочные названия, он, конечно же, сразу заподозрит неладное и захочет узнать, откуда они тебе известны. Неужели ты думаешь, что сможешь достаточно убедительно ему соврать?»
«Не смогу, – признался Эрагон. – Может, действительно лучше ничего ему не говорить? А вдруг это слишком важные сведения и скрывать их от него нельзя?» И они все говорили и говорили, но никак не могли решить, что же лучше, и тогда просто умолкли, сидя рядышком и глядя на вершины деревьев. Вскоре стало темнеть, и Эрагон заторопился назад, в Тирм.
– Нил вернулся? – спросил он у дворецкого, который открыл ему дверь.
– Да, они с господином Джоадом сейчас в кабинете.
Эрагон поблагодарил его и поспешил в кабинет. Бром сидел у огня и курил трубку.
– Какие новости? – спросил Эрагон.
– Новости – хуже некуда! – проворчал Бром, не выпуская изо рта трубки.
– С Брандом говорил?
– Говорил, да только безрезультатно. Этот управляющий – жуткий буквоед. И всегда готов с радостью придумывать новые правила, даже знает, что кому-то они создадут массу неудобств. Впрочем, он совершенно уверен, что, соблюдая все предписания, творит исключительно добро.
– Значит, он не позволит нам просмотреть записи? – уточнил Эрагон.
– Нет! – сердито рявкнул Бром. – И ничем его не прошибить! Даже взяток он не берет! Между прочим, я ему немало сулил. Вот уж не думал, что встречу чиновника, который взяток не берет. Хотя, если честно, этот Бранд мне понравился куда больше, чем всякие жадные ублюдки из дворцовой канцелярии… – Бром осекся и яростно запыхтел трубкой, что-то сердито бормоча себе под нос.
Когда он немного успокоился, Эрагон осторожно спросил:
– И что же мы теперь будем делать?
– Всю следующую неделю мы с тобой будем учиться читать.
– А потом?
Бром наконец-то улыбнулся:
– А потом мы устроим Бранду один неприятный сюрприз.
Эрагон, конечно, тут же пристал к нему, прося рассказать поподробнее, но Бром с хитрым видом отмалчивался.
Обед подали в роскошной столовой. Джоад сидел на одном конце огромного стола, его жена Хелен, мрачно поглядывавшая на гостей, села на противоположном конце, а на равных расстояниях от них разместились Бром и Эрагон. Эрагон очень неуютно чувствовал себя в этой чересчур просторной комнате, но то, что его отгораживает от неприветливой хозяйки несколько пустых стульев, было даже приятно.
Слуга, неслышно ступая, подал первое, Джоад и Хелен молча принялись за еду, а Эрагон, последовав их примеру, подумал, что куда веселее бывает на поминках. А уж на поминках ему в Карвахолле пришлось побывать не раз. Конечно, похороны – событие печальное, однако даже на поминках он не испытывал такой томительной скуки, как за обедом в присутствии Джоада и его супруги. Он прямо-таки физически ощущал жгучую неприязнь, источаемую Хелен.
Об уроках чтения и о заговорах
Бром углем нацарапал на пергаменте какую-то руну и, показав ее Эрагону, велел хорошенько запомнить.
Так Эрагон взялся за обучение грамоте. Учиться было трудно и непривычно, у него порой прямо-таки мозги скрипели от напряжения, но, в общем, занятия ему нравились, да и учитель у него был хороший, хотя, может быть, и несколько нетерпеливый. Эрагон быстро делал успехи.
Вскоре установился обычный распорядок дня. После завтрака Эрагон отправлялся в кабинет и старательно повторял буквы и правила их произнесения и написания. Оказалось, что, если закрыть глаза, буквы сами собой начинают складываться в слова, как бы танцуя у него в голове. Это занятие увлекало Эрагона чрезвычайно.
Перед обедом они с Бромом обычно упражнялись в фехтовании во дворе, а слуги и целая стайка соседских ребятишек с круглыми от любопытства глазами собирались, чтобы посмотреть на поединок. Если после обеда оставалось достаточно времени, Эрагон уходил к себе и, старательно задернув в комнате занавески, практиковался в магическом искусстве.
Единственное, что его беспокоило, это Сапфира. Он старался каждый вечер навещать ее, но этого было явно недостаточно. В течение дня Сапфира обычно охотилась где-то далеко от Тирма – рядом с городом ее бы сразу заметили и возникли бы ненужные слухи. Эрагон, как мог, старался облегчить ее существование, но понимал, что единственный способ утолить ее душевный и физический голод – это уход из города.
А в Тирм между тем каждый день приходили все более мрачные известия. Приезжие купцы рассказывали, каким ужасным налетам подверглись многие приморские селения, рассказывали и о том, как богатые и знатные люди по ночам внезапно исчезают из дома, а потом, часто уже на следующее утро, их изуродованные трупы обнаруживают где-нибудь неподалеку. Эрагон часто слышал, как Бром и Джоад вполголоса обсуждают эти новости, но при его приближении они всегда умолкали.
Дни пролетали быстро. Подошла к концу первая неделя их пребывания в Тирме. Знания Эрагона были, конечно, еще очень малы, но он уже мог самостоятельно прочесть целую страницу. Читал он, правда, пока медленно, но знал, что скорость – дело наживное.
Бром всячески подбадривал его:
– Ничего, молодец! Ты справляешься куда лучше, чем я ожидал.
Однажды в полдень Бром позвал их с Джоадом в кабинет и сказал:
– Ну что ж, теперь ты, Эрагон, уже в состоянии помочь нам, так что пора приступать к делу.
– А что мы должны сделать? – с любопытством спросил Эрагон.
В ответ Бром так свирепо усмехнулся, что Джоад даже застонал:
– Господи, что ты задумал? Слишком уж хорошо я знаю эту твою улыбочку! Не сомневаюсь: теперь-то уж мы точно в беду попадем!
– Ты преувеличиваешь, Джоад, – снова усмехнулся Бром. – Хотя кое-какие неприятности я вполне допускаю. Итак, вот что мы должны сделать…
«Мы уходим из города сегодня вечером или завтра утром», – сообщил Эрагон Сапфире, уже ложась спать.
«Так неожиданно? А опасность вам не грозит?»
«Пока вроде бы нет. Но, возможно, нам придется бежать из Тирма, и стражники будут преследовать нас по пятам. – Почувствовав тревогу Сапфиры, он попытался ее успокоить: – Да ничего, все обойдется! В крайнем случае, мы с Бромом можем воспользоваться магией. Да и мечом мы владеем неплохо».
Попрощавшись с Сапфирой, он лег и уставился в потолок. Руки слегка дрожали от волнения, в горле стоял противный комок. Когда его все-таки одолел сон, он даже немного смутился и вдруг подумал: «До чего же не хочется уходить из Тирма! Здесь наша жизнь шла почти нормально… Господи, много бы я дал, чтобы иметь возможность не скитаться без конца с места на место. Остались бы здесь и жили как все – вот было бы здорово! – И вдруг понял: – Я уже никогда не смогу жить как все! Во всяком случае, пока Сапфира со мной».
Спал он некрепко, мимолетные видения посещали его – то страшные, то веселые и смешные. А потом вдруг приснился сон, который он запомнил надолго.
Он ясно видел перед собой молодую женщину, плечи ее согнулись под бременем горя и печали. Женщина была прикована цепью к кольцу, вбитому в стену холодной каменной темницы. Лучик лунного света, пробиваясь в забранное решеткой окно под самым потолком, освещал ее лицо, и Эрагон заметил, как по ее щеке катится крупная слеза, сверкая, точно бриллиант.
И тут Эрагон проснулся. И, случайно коснувшись рукой щеки, вдруг обнаружил, что и сам плачет, не замечая собственных слез. Но вскоре опять уснул, и подобные сны его больше не тревожили.
Воры в крепости
Эрагон проснулся, когда все вокруг было залито золотистым светом заката. Красные и оранжевые лучи света вливались в комнату и полосами ложились на одеяло, приятно грея спину, так что не хотелось вставать. Он снова задремал, но тут солнце сползло с него, и стало холодно. Море и край неба над горизонтом были освещены прощальными лучами. Почти пора!
Он закинул за плечи лук, но меч Заррок с собой брать не стал: тяжелый меч мог стать помехой, тем более что пользоваться им Эрагону совсем не хотелось. В крайнем случае, он воспользуется магией или же более привычной стрелой. Он надел поверх рубашки колет и тщательно его зашнуровал.
Едва дождавшись темноты, Эрагон вышел в коридор, поводя плечами, чтобы ловчее пристроить на спине лук и колчан со стрелами. В коридоре его уже ждал Бром, вооруженный мечом. В руке он держал свой неизменный посох.
Джоад в черном дублете и тесных черных штанах был уже на крыльце. С пояса у него свисали весьма элегантная шпага и кожаный кошель. Бром глянул на шпагу и заметил:
– Это больше подойдет для того, чтобы на жаб да лягушек охотиться. А что, интересно, ты станешь делать, если на тебя нападет стражник, вооруженный тяжелым мечом или фламбергой?
– Спустись на землю, – в тон ему ответил Джоад. – Ни у кого из стражников фламберги нет. И между прочим, моя шпага, с которой только на лягушек охотиться, куда маневреннее любого тяжелого меча.
– Ну, шея-то твоя, – пожал плечами Бром.
Они осторожно пробирались по улице, стараясь не попадаться на глаза никому, особенно стражникам. Когда они проходили мимо дома Анжелы, Эрагон заметил на крыше мелькнувшую тень, но не разглядел, кто это был. Ладонь знакомо покалывало, и он еще раз оглянулся на крышу Анжелы, но там уже никого не было.
Бром вел их вдоль городской стены. Когда они наконец добрались до крепости, небо стало совсем черным. Загадочно молчаливые стены цитадели нависали над ними. У Эрагона по спине пробежал холодок, когда он подумал, как было бы ужасно стать узником такой вот крепости. Джоад молча встал впереди и повел их маленький отряд к воротам, постаравшись придать своему лицу самое что ни на есть обычное выражение. Потом постучался и стал ждать.
В воротах открылась небольшая дверка, забранная решеткой, и оттуда высунулся недовольный стражник.
– Чего тебе? – проворчал он.
Эрагон чувствовал, что от стражника за версту несет спиртным.
– Нам надо войти, – сказал ему Джоад.
Стражник тупо смотрел на него:
– Зачем еще?
– Да парнишка кое-что у меня в кабинете позабыл. А вещь ценная, надо бы забрать. – Эрагон тут же повесил голову, всем своим видом изображая раскаяние.
Стражник нахмурился, ему явно не терпелось вернуться к недопитой бутылке.
– Ладно, ступайте, – махнул он рукой. – Да не забудьте потом парня вашего выпороть, чтобы впредь неповадно было вещи свои как попало раскидывать и занятых людей понапрасну тревожить.
– Не беспокойся, выпорем непременно, – пообещал Джоад.
Стражник отодвинул засов и впустил их во двор крепости. Бром, проходя мимо стражника, сунул ему в руку несколько монет.
– Благодарствуй, – пробормотал тот и побрел прочь.
Эрагон тут же снял с плеча лук и вложил в него стрелу – на всякий случай. Джоад уверенно вел их по темным коридорам, то и дело прислушиваясь, чтобы не налететь на патруль. Дверь той комнаты, где хранились регистры, оказалась запертой, но Бром приложил к ней руку, что-то пробормотал, и дверь с легким щелчком отворилась. Сняв со стены горящий факел, Бром первым шагнул внутрь, Джоад и Эрагон последовали за ним, беззвучно прикрыв за собой дверь.
Довольно большая, но какая-то приземистая комната была полна деревянных ящиков, доверху наполненных свитками. В дальней стене было забранное решеткой окно. Джоад медленно пробирался между ящиками, читая названия свитков, и наконец остановился где-то в глубине комнаты.
– Здесь, – сказал он, и Бром с Эрагоном поспешили к нему. – Эти грузы были поставлены в последние пять лет. Дата в углу, на восковой печати.
– Ну, и что нужно делать? – спросил Эрагон, воодушевленный тем, как ловко они пробрались в крепость.
– Начинай с верхнего ящика, – сказал Джоад. – В некоторых свитках только цены перечислены – эти можешь сразу отложить в сторону. Ищи любое упоминание о купле или продаже масла сейтр. – Он вытащил из висевшего на поясе кошеля кусок пергамента, расстелил его на полу, поставил рядом пузырек с чернилами и стило и пояснил: – Если что-то подходящее отыщется, сразу будем записывать.
Бром, стащив с самого верха целую охапку свитков, положил их на пол и уселся рядом. Эрагон принялся ему помогать, стараясь все же держаться лицом к двери – на всякий случай. Эта трудоемкая и монотонная работа для него была особенно трудна: записи были сделаны небрежно и буквы в словах не слишком походили на те, которые его учил писать Бром.
Выискивая только те суда, что плавают в северных водах, они отсеяли довольно большое количество свитков. И все же работа продвигалась медленно. Название каждого корабля, доставившего в Тирм груз масла сейтр, они заносили в свой список.
За дверью было тихо, лишь порой где-то вдали слышались шаги и голоса патрульных. И вдруг… У Эрагона даже волосы на затылке зашевелились от страха! Он увидел на подоконнике ребенка! Это был мальчик, он сидел на корточках и пристально смотрел на Эрагона. Глаза у него были как щелки, а в черные космы вплетен побег падуба.
«Тебе нужна помощь?» – услышал Эрагон его беззвучный вопрос и даже глазами захлопал от удивления: «мальчик» говорил голосом Солембума!
«Это ты?» – спросил он растерянно.
«А ты разве не видишь?»
Эрагон поперхнулся и ничего не сказал, глядя на свиток, который держал в руках. Потом, решив не подавать виду, заявил:
«Если глаза меня не обманывают, обличье у тебя недавно еще было несколько иным».
«Мальчик» усмехнулся, обнажив ровные острые зубы:
«То, как я выгляжу, не меняет моей сути. Или ты думаешь, что меня просто так называют котом-оборотнем?»
«Что ты здесь делаешь?» – спросил Эрагон.
Кот, склонив голову набок, некоторое время раздумывал, стоит ли отвечать на столь наивный вопрос, потом все же ответил: «Это зависит от того, что здесь делаешь ты. Если вы читаете эти списки развлечения ради, тогда, видимо, в моем визите нет ни малейшего смысла. Но если вы все же проникли сюда вопреки закону и опасаетесь, что вас могут тут обнаружить, то я, может быть, скажу, что пришел сюда, потому что тот стражник, которому вы дали взятку, только что сообщил о вас своему сменщику, а тот, будучи верным слугой Империи, послал на ваши поиски солдат».
«Спасибо, что предупредил».
«Значит, мои сведения оказались полезными? Что ж, надеюсь, вы сумеете ими воспользоваться».
Мальчишечка встал во весь рост и откинул с лица свои черные космы, явно собираясь уходить. Эрагон быстро спросил его:
«А что ты имел в виду, когда в прошлый раз говорил мне о дереве и каком-то склепе?»
«Только то, что ты слышал».
Эрагон попытался еще его расспросить, но кот-оборотень отвечать не пожелал и, канув за окно, растворился во тьме.
– Нас солдаты ищут, – громко сообщил Эрагон своим спутникам.
– Откуда ты это узнал? – вскинул голову Бром.
– Случайно подслушал разговор стражников, которые остановились за дверью. Тот, кому ты заплатил, все рассказал своему сменщику, и он уже отправил за нами патруль. Надо поскорее отсюда выбираться. Они, возможно, уже проверили кабинет Джоада и убедились, что там никого нет.
– Ты уверен? – спросил Джоад.
– Совершенно уверен! – Эрагон даже ногой топнул. – Они сюда идут!
Бром вытащил из груды свитков еще один.
– Ну и пусть идут, – сказал он. – Нам важнее списки до конца просмотреть. – Они еще несколько минут сосредоточенно рылись в записях, и наконец, просмотрев последний свиток, Бром бросил и его в ящик, а Джоад мгновенно спрятал тщательно сложенный пергамент и чернильницу в кошель на поясе. Эрагон схватил в руки факел, и они выскочили из комнаты, захлопнув за собой дверь, как раз в ту минуту, когда в коридоре послышался топот стражи. И тут Бром сердито прошипел:
– Черт побери! Дверь-то не заперта!
Он едва успел приложить к двери ладонь, щелкнул замок, и в то же мгновение перед ними возникли трое вооруженных стражников.
– А ну отойдите от двери! – крикнул один из них.
Бром отступил на шаг, изобразив на лице крайнее изумление, а самый высокий из стражников, грозно наступая на них, вопрошал:
– Вы зачем в комнату, где регистры хранятся, полезли?
Эрагон в смятении сжал в руках лук, приготовившись к бою.
– Боюсь, мы немного заблудились, – дрожащим голосом объяснил стражнику Джоад. С виска его сползала крупная капля пота.
Стражник подозрительно глянул на него и велел своему спутнику:
– Проверь-ка дверь.
Эрагон затаил дыхание, стражник попытался открыть дверь в хранилище, даже стукнул в нее тяжелой латной перчаткой и сказал:
– Нет, все заперто!
Высокий, видимо офицер, поскреб подбородок и проворчал:
– Ну, тогда ладно. Не знаю уж, что вам тут понадобилось, но раз дверь заперта, так и быть, я вас отпускаю. Ступайте за нами. – И они, со всех сторон окруженные стражниками, двинулись к выходу.
«Господи, – думал Эрагон, – они же сами помогают нам выйти из крепости!»
У ворот главной башни офицер стражи с ними простился, махнув рукой в сторону ворот:
– Вам вон туда, да не вздумайте еще куда-нибудь по дороге нос сунуть! Мы проследим. А в следующий раз с утра приходите.
– Конечно, конечно! – суетливо пообещал Джоад.
Эрагон прямо-таки чувствовал, как глаза стражников сверлят им спины, когда они торопливо шли к воротам крепости. Когда же ворота наконец остались за спиной, рот Эрагона сам собой растянулся в победоносную улыбку, он даже подпрыгнул от облегчения. Бром сердито на него глянул и проворчал:
– Иди, пожалуйста, спокойно. Дома радоваться будешь!
Устыдившись, Эрагон прыгать перестал, но в душе у него все пело от радости. И как только они добрались до кабинета Джоада, он восторженно завопил:
– А здорово у нас все получилось!
– Неплохо, хотя еще предстоит выяснить, стоило ли так мучиться, – охладил его пыл Бром.
Джоад достал с полки карту Алагейзии и расстелил ее на столе.
Вдоль левого края карты простирались западные моря, вдоль их побережья тянулся горный хребет Спайн. В центре раскинулась пустыня Хадарак, а правый, восточный край карты был пуст. И где-то в этой пустоте скрывались вардены. На самом юге находилось небольшое государство Сурда, отделившееся от Империи после падения власти Всадников. Эрагон уже знал, что Сурда втайне поддерживает варденов.
Вдоль восточной границы Сурды высились Беорские горы. Об этих горах Эрагон не раз слышал всякие страшные истории – рассказывали, например, что горы эти раз в десять выше Спайна. Самому Эрагону это, впрочем, казалось бессовестным преувеличением. И все же очевидно было одно: вплоть до восточной границы Беорских гор карта совершенно пуста, стало быть, там простираются никем не изведанные края.
Неподалеку от Сурды в море виднелись пять островов: Ниа, Парлим, Уден, Иллиум и Бирленд. Ниа представляла собой всего лишь нагромождение скал и утесов, а вот на Бирленде, самом крупном из островков, имелся даже небольшой город. Севернее, то есть ближе к Тирму, был еще один остров с весьма изрезанной береговой линией, он очень напоминал акулий зуб да так и назывался: Шарктуф. А на самом севере был еще один крупный остров, похожий на сжатый кулак. Эрагон и так отлично знал, как он называется, не нужно было даже на карту смотреть: Врёнгард, цитадель ордена Всадников. Некогда слава этого острова гремела по всей Алагейзии, но теперь, насколько было известно Эрагону, остров опустел и стал похож на некогда прекрасную, но выброшенную на берег раковину. Теперь его населяли лишь дикие звери, да в самом центре находился полузабытый волшебный город Дору Ариба.
Карвахолл на карте выглядел крошечным пятнышком в северной части долины Паланкар. На одной с ним прямой, но с восточной стороны равнины, простирался великий лес Дю Вельденварден. Вся восточная часть леса и восточные окраины Беорских гор – края совершенно неизведанные. В западной его части имелись селения, но чем ближе к центру, тем труднее, насколько знал Эрагон, встретить там людей. Лес Дю Вельденварден был полон тайн, его боялись еще больше, чем Спайна, а те немногие смельчаки, что отважились туда проникнуть, либо потеряли рассудок, либо пропали там без следа.
Эрагон даже поежился, заметив в самом центре карты город Урубаен, столицу Империи. Отсюда король Гальбаторикс правит страной с помощью своего черного дракона Шрюкна. Эрагон ткнул в Урубаен пальцем:
– Вот здесь раззакам точно есть где укрыться!
– Ты бы лучше подумал о том, что это далеко не единственное их убежище, – спокойно заметил Бром. – Ибо если у них есть логово только в столице, то тебе никогда в жизни до них не добраться. – Он провел по шуршащему пергаменту карты своей морщинистой рукой.
Джоад вытащил составленный ими список судов и сказал:
– Из того, что у нас получилось, можно сделать следующий вывод: в течение пяти последних лет масло сейтр поставлялось, видимо, во все крупные города Империи, и, насколько я могу судить, большая его часть – по заказу богатых ювелиров. Пока что я не очень представляю себе, как мы сумеем сократить этот список до нужных размеров, не обладая необходимыми сведениями.
Бром провел по карте рукой, точно что-то смахнул с нее и предложил:
– По-моему, кое-какие города можно вообще исключить. Раззаки направляются туда, куда их пошлет король, а он, я уверен, не дает им долго сидеть без дела. Если предположить, что они в любую минуту должны быть готовы выехать в любом направлении, то самое разумное – поместить их в таком месте, где пересекаются основные дороги, чтобы можно было относительно быстро добраться до любой части страны. – Бром рассуждал, нетерпеливо меряя комнату шагами. – Однако город этот должен быть достаточно шумным и многолюдным, чтобы раззаки не слишком привлекали к себе внимание. Там также должна быть хорошо развита торговля – мало ли какие потребности у них возникнут, опять же корм для их летучих коней требуется особый.
– Все это в высшей степени справедливо, – одобрительно кивнул Джоад. – И в таком случае можно было бы исключить из списка большую часть северных городов. Там из больших городов только Тирм, Гиллид и Кевнон. Уверен, что в Тирме раззаков нет, и сомневаюсь, что масло могли отправить дальше, чем в Нарду, да и Нарда – городок совсем крошечный. Кевнон расположен уж слишком на отшибе… В общем, остается только Гиллид.
– Да, скорее всего, раззаки именно там, – заключил Бром. И вдруг воскликнул: – Что за нелепая ирония судьбы!
– Это верно, – подтвердил Джоад.
Но Эрагон ничего не понял и спросил:
– А как же южные города?
– Ну, – повернулся к нему Джоад, – там, конечно, есть Урубаен, но я не думаю, что раззаки сейчас там. Если бы кому-то из придворных Гальбаторикса предстояло умереть от масла сейтр, остальные мгновенно бы выяснили, кто из высшей знати покупает это масло в достаточно больших количествах. Впрочем, там, разумеется, есть и другие города, среди которых, вполне возможно, и тот, что нам нужен.
– Но ведь в твоем списке, – сказал Эрагон, – только Куаста, Драс-Леона, Аруфс и Белатона. Куаста совсем не подходит: она прямо на побережье и со всех сторон горами окружена. Аруфс стоит слишком на отшибе, как и Кевнон, хоть там и процветает торговля. Остаются Белатона и Драс-Леона, а они расположены довольно близко друг от друга. И из них Драс-Леона представляется мне более подходящей. Она и крупнее, и местоположение у нее лучше.
– И именно через нее поступает большая часть товаров, закупаемых Империей, в том числе и те, которые привозят из Тирма, – подхватил Джоад. – Просто отличное место для логова таких бандитов, как раззаки.
– Значит… Драс-Леона! – заключил Бром и принялся удовлетворенно раскуривать свою любимую трубку. – А что говорится о ней в твоих записях?
Джоад заглянул в свой пергамент:
– Вот. В начале года в Драс-Леону суда доставили три партии масла сейтр с промежутком всего в две недели, и, согласно документам, поставщик был один и тот же. То же самое было и в прошлом году, и в позапрошлом. Сомневаюсь, чтобы у какого-то ювелира или даже у нескольких ювелиров хватило бы денег на закупку такого количества этого масла.
– А что там насчет Гиллида? – спросил Бром.
– Во-первых, в Гиллид значительно труднее добраться. А во-вторых, – и Джоад любовно разгладил свой пергамент, – в последние годы они лишь дважды закупали масло сейтр. – Он минутку помолчал и воскликнул: – Но, по-моему, мы кое о чем забываем: Хелгринд!
– Ах да, – кивнул Бром, – Ворота Смерти! Давненько я о них не вспоминал. Ты совершенно прав, Джоад. И Драс-Леона, таким образом, становится для раззаков идеальным логовом… Ну что ж, я полагаю, решено: именно туда мы и отправимся.
Эрагон был настолько взволнован принятым решением, что даже забыл спросить, что такое Хелгринд. Он не испытывал ни малейшего восторга по поводу возобновления погони за раззаками, ему казалось, что перед ним разверзлась бездонная пропасть. Боже мой, Драс-Леона! – думал он. Это ведь так далеко!..
Пергамент старой карты снова зашуршал – это Джоад аккуратно свернул ее и вручил Брому со словами:
– Боюсь, она еще не раз вам понадобится. Ведь тебя, Бром, странствия твои нередко заводят в такие места… – Он не договорил. Бром молча кивнул и взял у него карту, а Джоад, хлопнув друга по плечу, прибавил: – Жаль, что вы отправитесь дальше без меня. Сердце мое рвется в путь вместе с вами, но все остальное упорно напоминает мне о немалом возрасте и нескончаемых обязанностях.
– Отлично тебя понимаю, – сказал Бром. – Но ведь у тебя и в Тирме дел хватает. Пора уж и следующему поколению подхватить знамя из наших слабеющих рук. Ты свое дело сделал, вот и живи себе счастливо.
– А ты? – просил Джоад. – Неужели для тебя этот путь никогда не кончится?
Легкий смешок сорвался с уст Брома.
– Я уже вижу его конец, но пока что не так близко. – Он докурил трубку и предложил всем пойти спать. Усталые, они разошлись по своим комнатам, но Эрагон, прежде чем уснуть, немного все же побеседовал с Сапфирой: ему очень хотелось рассказать ей о приключениях, пережитых этой ночью.
Дорогостоящая ошибка
Утром Эрагон и Бром притащили из конюшни свои седельные сумки и стали укладывать пожитки, готовясь к отъезду. Джоад вышел с ними попрощаться, а Хелен смотрела на них, поджав губы и не сходя с крыльца. Лица у обоих стариков были мрачны, когда они в последний раз пожали друг другу руки.
– Мне будет тебя не хватать, старина, – сказал Джоад. – И мне тебя тоже, – тихо ответил Бром, качнув седой бородой. Потом повернулся к Хелен и сказал: – А тебе спасибо за гостеприимство, госпожа моя. – Хелен вся покраснела от досады, но Бром продолжал как ни в чем не бывало: – Муж тебе достался хороший, ты уж о нем позаботься. На свете немного таких смелых и решительных людей, как он. Но даже самым смелым и решительным нужна поддержка любимых. – Бром снова поклонился и совсем тихо прибавил: – Это всего лишь пожелание, госпожа моя.
Глаза Хелен сверкнули презрением и обидой, она резко повернулась и исчезла в доме, громко хлопнув дверью. Джоад только вздохнул и провел рукой по волосам, словно желая себя утешить. Бром и Эрагон еще раз горячо поблагодарили его за помощь, вскочили на коней и выехали со двора.
Стража у южных ворот Тирма пропустила обоих, даже не взглянув в их сторону. Когда они уже ехали за городской стеной, прячась в ее глубокой тени, Эрагон заметил, как в траве что-то шевельнулось. Это был Солембум. Прижавшись брюхом к земле и раздраженно дергая из стороны в сторону хвостом, он внимательно следил за Бромом и Эрагоном своими непонятными глазами. Когда они уже отъехали порядком от города, Эрагон вдруг спросил:
– А кто они, эти коты-оборотни?
– С чего это ты вдруг волшебными котами заинтересовался? – полюбопытствовал Бром.
– Я слышал, как в Тирме о них говорили. Но ведь, по-моему, на самом деле их не бывает, правда? – Эрагон старательно изображал незнайку.
– Очень даже бывают. В годы наивысшей славы Всадников коты-оборотни были известны не меньше, чем драконы. Их держали при себе короли и эльфы – и все же эти коты всегда оставались совершенно независимыми и делали все, что им заблагорассудится. Впрочем, о них всегда было довольно мало известно, и, по-моему, в последнее время их племя стало весьма малочисленным.
– А они действительно волшебные? И умеют пользоваться магией? – спросил Эрагон.
– Никто точно этого не знает, но они совершенно определенно умеют, когда захотят, творить чудеса. А еще они каким-то образом оказываются в курсе всего, что происходит в мире, и даже умудряются в наиболее интересных событиях участвовать. – Бром накрыл голову капюшоном, спасаясь от холодного ветра.
– А что такое Хелгринд? – спросил Эрагон чуть погодя.
– Сам увидишь, когда мы до Драс-Леоны доберемся.
Когда Тирм совсем исчез из виду, Эрагон мысленно связался с Сапфирой, и сила его зова была так велика, что даже Кадок услышал его и стал нервно прядать ушами.
Сапфира стрелой ринулась к ним, пронзая облака, и вскоре Эрагон и Бром услышали, как свистит ветер в могучих драконьих крыльях. Солнце просвечивало сквозь темные перепонки крыльев так, что были видны темные вены. Всколыхнув воздух и разметав траву вокруг, Сапфира приземлилась, и Эрагон тут же бросился к ней, сунув поводья своего коня Брому, который лишь рассеянно кивнул: он явно что-то обдумывал.
– Желаю приятного полета, – пробормотал он затем, точно очнувшись, и ласково посмотрел на Сапфиру: – Рад тебя видеть, – сказал он ей с улыбкой.
«И я тебя», – услышал Эрагон мысленный ответ Сапфиры.
Читать бесплатно другие книги:
