Эрагон Паолини Кристофер
«А этому приятелю Брома можно доверять?» – спросила она.
«Не знаю. – Эрагон попытался припомнить все, что случилось с ним за день. – У меня такое ощущение, что нас окружают какие-то неведомые силы… И нам никогда не понять истинных мотивов тех, кто за нами охотится… У всех тут какие-то тайны!»
«Ну, тайны в нашем мире – дело обычное. Забудь об этом, доверяй или не доверяй только конкретным людям. Вот Бром – хороший человек, он не желает нам зла, и его тайных намерений нам остерегаться нечего».
«Надеюсь», – ответил он, не поднимая глаз.
«По-моему, попытка отыскать раззаков через написанные на бумаге слова – довольно странный способ выслеживать добычу, – заметила Сапфира. – А нельзя ли как-то иначе, скажем с помощью магии, прочитать нужные вам записи и не совать нос в логово врага?»
«Не знаю… Наверное, пришлось бы как-то объединить силу заклинания, дающего возможность видеть на расстоянии, с силой света, с самим расстоянием или с чем-то еще… Мне это пока не по силам. Но я спрошу у Брома».
«Это будет весьма разумно».
Оба помолчали.
«А знаешь, нам, возможно, придется на какое-то время здесь задержаться», – сказал Эрагон.
В ответе Сапфиры явственно слышалось раздражение:
«А мне, как всегда, придется ждать снаружи?»
«Ты же знаешь, мне этого совсем не хочется. Ничего, скоро мы опять будем путешествовать все вместе», – попытался утешить ее Эрагон.
«Скорее бы!»
Эрагон улыбнулся и обнял ее. И только тут заметил, что уже почти темно.
«Ой, мне пора идти, – спохватился он, – а то ворота закроются, и я не попаду в город. Ладно, желаю тебе завтра хорошо поохотиться! А вечером я к тебе обязательно загляну».
Сапфира расправила крылья:
«Садись, я отнесу тебя вниз».
Он уселся ей на спину и крепко обнял за чешуйчатую шею. Она легко соскользнула с утеса, внизу промелькнула кленовая роща, и вскоре они уже приземлились на дороге. Поблагодарив Сапфиру, Эрагон бегом бросился в Тирм.
Решетка уже опускалась, когда он подбегал к воротам. Громко крича стражникам, чтоб не закрывали ворота, Эрагон что было сил припустил по дороге и проскользнул под решеткой за несколько секунд до того, как она со стуком упала на землю.
– Еще чуть-чуть, и тебя бы пополам перерубило, – заметил один из стражников.
– Я больше не буду, – пролепетал немного испуганный Эрагон, с трудом переводя дыхание.
Он долго петлял по темным улицам Тирма и далеко не сразу отыскал дом Джоада. На воротах дома призывно горел фонарь. Толстый слуга открыл Эрагону дверь и без лишних слов проводил его в кабинет хозяина. Каменные стены дома украшали прекрасные гобелены. До блеска натертые полы были застланы пестрыми коврами, с потолка свисали позолоченные люстры.
Кабинет Джоада был полон знакомого трубочного дыма. Все его стены были увешаны книжными полками. Здесь были книги всевозможных размеров и толщины, также множество старинных свитков. В камине жарко горел огонь. За овальным столиком сидели и дружески беседовали Бром и Джоад. Завидев Эрагона, Бром взмахнул своей трубкой и весело воскликнул:
– Ага, наконец-то! Мы уж беспокоиться начали. Как прогулялся?
«Интересно, – подумал Эрагон, – чего это он так развеселился? И почему даже не спросил, как там Сапфира?»
– Отлично, – сказал он. – Вот только стражники чуть не оставили меня за воротами. А Тирм, оказывается, такой огромный! Я ваш дом с большим трудом отыскал.
Джоад засмеялся:
– Погоди, вот скоро увидишь Драс-Леону, Гиллид или хотя бы Куасту, и наш городок уже не будет казаться тебе таким уж большим. Хотя мне здесь нравится. Если не идет дождь, Тирм, по-моему, просто прекрасен.
Эрагон повернулся к Брому:
– Скажи, мы долго здесь пробудем?
– Трудно сказать… Все зависит от того, сможем ли мы добраться до судовых регистров и сколько времени потратим на поиски нужных нам сведений. Работы хватит для всех. Завтра я намерен поговорить с этим Брандом, а там увидим, разрешит ли он нам ознакомиться с регистрами.
– Но я-то чем смогу быть вам полезен? – смущенно спросил Эрагон.
– Как это «чем»? – удивился Бром. – Для тебя тоже дело найдется.
– Но я же не умею читать! – в отчаянии признался Эрагон и опустил голову.
Бром даже вскочил:
– Что ж Гэрроу-то тебя не выучил?
– А он разве умел? – в свою очередь удивился Эрагон.
Джоад с интересом наблюдал за ними.
– Ну конечно умел! – фыркнул Бром. – Ах, глупый гордец… И о чем он только думал? Мне надо было догадаться, что тебя он учить нипочем не станет… А впрочем, он, должно быть, счел это ненужной роскошью. – Бром нахмурился и сердито дернул себя за бороду. – Тогда придется несколько изменить наши планы, но ничего страшного. Будем учиться читать. И если ты сразу возьмешься за ум, это не займет слишком много времени.
Эрагон поморщился: уж он-то знал, каков Бром в роли учителя. Его умение заставить ученика работать порой граничило с жестокостью. Эрагон приуныл, но все же покорно промямлил:
– Да, наверное, это ведь необходимо…
– Тебе понравится, – заверил его Джоад, указывая на свою библиотеку. – Из книг и старинных свитков можно узнать очень много нового. Для меня, например, книги – лучшие друзья. Они всегда со мной. Они заставляют меня смеяться и плакать, они помогли мне отыскать смысл жизни!
– Звучит многообещающе, – признал Эрагон.
– Ты ведь по-прежнему занимаешься своими исследованиями? – спросил Джоада Бром.
Тот пожал плечами:
– Уже нет, пожалуй. Боюсь, я превратился в обыкновенного библиофила.
– В кого? – переспросил Эрагон.
– В человека, который любит книги, – пояснил Джоад, и они снова о чем-то заговорили с Бромом, не обращая на Эрагона внимания. Тот, немного обидевшись, принялся рассматривать книги, стоявшие на полках. Одна из них – в изящном переплете, украшенном золотыми заклепками, – привлекла его внимание. Он снял ее с полки и внимательно осмотрел.
Переплет был из черной кожи, и на нем были вытиснены загадочные руны. Эрагон даже погладил книгу, так хороша была ее гладкая прохладная поверхность. Текст, написанный от руки красными блестящими чернилами, ровным счетом ничего ему не говорил, и он бездумно перелистывал страницы, пока его внимание не привлекла какая-то колонка слов или знаков, вынесенная на поля. Слова в колонке выглядели непривычно длинными и какими-то текучими, точно цепочка гор с острыми вершинами.
Эрагон показал книгу Брому и спросил, ткнув пальцем в странные слова:
– Что это?
Бром поднес книгу к глазам и, удивленно подняв брови, воскликнул:
– А ты, Джоад, оказывается, значительно пополнил свою библиотеку! И где ты только ее раздобыл? Я ее сто лет не видел!
Джоад, вытянув шею, вгляделся в раскрытую страницу.
– Да-да, это «Домиа абр вирда», «Господство Судьбы». Несколько лет назад какой-то человек, нездешний, пытался продать ее в порту одному книготорговцу. К счастью, я случайно оказался в этой лавке и сумел спасти не только книгу, но и голову этого несчастного, который понятия не имел, что держит в руках.
– Однако странно, Эрагон, что ты из всех выбрал именно эту книгу… – задумчиво промолвил Бром. – «Господство Судьбы»… Возможно, это самая ценная вещь в доме. Видишь ли, эта книга – самая подробная и полная история Алагейзии с тех времен, когда даже эльфы еще не успели высадиться на ее побережье, и до относительно недавнего периода. Это очень редкая книга и самая лучшая из всех работ по истории, какие я знаю. Когда она была написана, Империя тут же отправила ее автора, монаха Хесланта, на костер. Я и не надеялся, что в Алагейзии сохранились какие-то ее экземпляры. А те слова, о которых ты спрашивал, написаны старинными буквами и принадлежат древнему языку.
– И что же в них говорится? – спросил Эрагон.
Бром, шевеля губами, прочел написанное про себя и сказал:
– Это часть древней эльфийской поэмы, в ней рассказывается о том, как эльфы сражались с драконами. В приведенной строфе описан король эльфов, Керантор, в тот момент, когда он верхом на коне направляется в самую гущу схватки. Эльфы очень любят эту поэму и часто ее исполняют – хотя для того, чтобы исполнить ее полностью, требуется по меньшей мере дня три. Они считают, что это произведение учит их не повторять ошибок прошлого. Порой они так дивно ее поют, что, кажется, и камни способны заплакать.
Эрагон вернулся на свое место, нежно прижимая к себе книгу. До чего же это удивительно, думал он. Человек давным-давно умер, а голос его по-прежнему звучит с этих страниц! И пока будет существовать эта книга, он тоже будет жить! Интересно, не говорится ли в этой книге и о раззаках?
Он еще долго листал книгу под неумолчное гудение голосов Брома и Джоада, не слишком прислушиваясь к их беседе. Миновал час, второй, третий, и Эрагон начал задремывать. Заметив это, Джоад пожалел усталого парнишку, пожелал своим гостям спокойной ночи и сказал:
– Дворецкий вас проводит.
Дворецкий проводил их на второй этаж, попросил позвонить в колокольчик у кровати, если что-нибудь понадобится, и ушел. Бром открыл дверь в указанную ему комнату, и Эрагон быстро спросил:
– Можно мне поговорить с тобой?
– Мы же только что разговаривали! Ну ладно, входи.
Едва закрыв за собой дверь, Эрагон тут же выпалил:
– У нас с Сапфирой возник один план. Можешь ли ты…
Бром жестом велел ему умолкнуть, потом быстро закрыл окно и задернул шторы.
– Когда говоришь о своих планах, прежде всего убедись, что никто поблизости не держит ушки на макушке.
– Прости, я совсем забыл! – воскликнул Эрагон, в душе проклиная себя за дурацкую оплошность. – Но скажи, не можешь ли ты вызвать образ чего-то такого, что увидеть невозможно?
Бром присел на постель и принялся неторопливо рассуждать:
– По всей видимости, ты имеешь в виду гадание с помощью магического кристалла? Что ж, это вещь вполне возможная и в некоторых ситуациях весьма полезная, но у нее есть существенный недостаток: можно видеть только тех людей, те места и предметы, которые уже когда-то видел. Если тебе, к примеру, хочется сейчас увидеть раззаков, то ты их увидишь, но отнюдь не те места, где они сейчас находятся. Есть и другие сложности. Ну, скажем, тебе захотелось перечитать ту или иную страницу из нужной книги, но увидеть эту страницу ты сможешь только в том случае, если книга открыта. Если же она закрыта, сколько ты ни старайся, нужной страницы она перед тобой не раскроет.
– А почему нельзя увидеть предметы, которых не видел раньше? – спросил Эрагон. Он понимал, что даже при подобных ограничениях умение видеть в магическом кристалле может оказаться чрезвычайно полезным. Интересно, думал он, а можно ли увидеть то, что творится за много лиг отсюда, и с помощью магии повлиять на происходящее там?
– А потому, – терпеливо объяснил Бром, – что для того, чтобы увидеть предмет в магическом кристалле, тебе нужно хорошо его знать, ибо он станет объектом приложения твоих магических сил. Даже если тебе подробнейшим образом описали человека, но самому тебе он не знаком, ты не сможешь увидеть ни его самого, ни то, что его окружает. Ты должен ЗНАТЬ, что именно хочешь увидеть в кристалле, прежде чем вызовешь изображение этого. Я ответил на твой вопрос?
Эрагон задумался и снова спросил:
– Но как это делается? Что же, изображение человека или предмета появляется прямо из воздуха?
– Не так просто, – покачал седой головой Бром. – Этот процесс отнимает значительно больше энергии, чем простое отражение предмета, скажем, в зеркале или в озере. Именно поэтому Всадники стремились как можно больше путешествовать и как можно больше увидеть и узнать. А затем, если что-то случалось, могли – благодаря магическому кристаллу – увидеть и узнать о событиях, происходящих в любом уголке Алагейзии.
– Можно мне тоже попробовать? – спросил Эрагон.
Бром, испытующе на него глядя, возразил:
– Не сейчас. Ты устал, а использование магического кристалла отнимает слишком много сил. Обещаю, что научу тебя, как с ним обращаться, но и пообещай мне, что сегодня подобных попыток предпринимать не станешь. Кстати, я предпочел бы, чтобы ты их не предпринимал вообще до тех пор, пока мы не покинем Тирм. Тебе прежде многому еще нужно научиться.
– Обещаю, – улыбнулся Эрагон.
– Вот и отлично. – Бром наклонился к нему и тихо шепнул прямо в ухо слова заклятья, открывающего внутреннее зрение: «Драумр копа».
Эрагон несколько раз повторил про себя эти слова и сказал:
– Возможно, когда мы уедем из Тирма, я смогу с помощью магического кристалла увидеть Рорана… Хотелось бы мне знать, как он там! Боюсь, как бы раззаки и за ним охотиться не начали.
– Не хотелось бы тебя пугать, – сказал Бром, – но это очень даже возможно. И, хотя Рорана уже не было в Карвахолле, когда туда явились раззаки, они безусловно о нем расспрашивали. Кто знает, может, они его в Теринсфорде отыскали. Но вряд ли их это удовлетворило. Ты-то ведь не пойман! И король, наверное, угрожает им страшными карами, если они тебя не найдут. От отчаяния они вполне могут вернуться назад и вновь приняться за Рорана. И я думаю, это всего лишь вопрос времени, по правде сказать.
– Но в таком случае Рорана спасти можно, только сообщив раззакам, где нахожусь я, – пусть гонятся за мной, а его оставят в покое!
– Нет, это тоже ничего не даст. Пораскинь мозгами как следует! Если ты не понимаешь намерений противника, как же ты можешь судить о его предполагаемых действиях? Даже если ты прямо оповестишь раззаков о своем местонахождении, они все равно предпримут охоту на Рорана. И знаешь почему?
Эрагон выпрямился и, глядя Брому в лицо, стал рассуждать вслух:
– Ну, если я слишком долго буду скрываться, они могут разозлиться и схватить Рорана, а потом мучить его, чтобы он меня выдал. Если же у них ничего не выйдет, они его просто убьют – мне назло. Они могут также использовать его в качестве наживки, надеясь поймать меня. А если я встречусь с Рораном тайно и они об этом узнают, то уж точно замучают его, чтобы узнать, где я скрываюсь.
– Очень неплохо. Все причины ты перечислил правильно, – похвалил его Бром.
– Но где же решение? Я ведь не могу позволить им убить Рорана!
– А решение вполне очевидно. Рорану вскоре придется самому себя защищать. Возможно, это звучит жестоко, но ведь ты и сам только что сказал, что встречаться вам было бы слишком рискованно. Ты, возможно, этого и не помнишь – у тебя все-таки был сильный жар, – но перед уходом из Карвахолла я оставил Рорану письмо, чтобы хоть как-то подготовить его к возможной опасности. Если у него хватит ума, то он последует моему совету и сбежит из Карвахолла, как только там снова появятся раззаки.
– Что-то мне это не нравится, – с несчастным видом заявил Эрагон. – А что, если он сбежать не успеет?
– Между прочим, ты кое о чем забываешь.
– О чем же?
– О том, что во всем есть доля хорошего. Наш король не может допустить существования на его территории хотя бы одного Всадника, который ему не подчиняется. Сам Гальбаторикс сейчас считается единственным Всадником, оставшимся в живых. Если не считать тебя, конечно. И он, разумеется, очень хотел бы иметь у себя под началом и других Всадников, так что, прежде чем убить тебя или Рорана, он, конечно же, предложит тебе возможность служить ему. И если он, к несчастью, сумеет приблизиться к нам настолько, чтобы лично сделать тебе подобное предложение, для тебя будет уже слишком поздно отказываться – если хочешь остаться в живых.
– И ты еще говоришь, что во всем есть что-то хорошее! – Дело в том, что, пока король не поймет, на чьей ты стороне, он не станет рисковать возможностью заставить тебя и Сапфиру служить его планам, причиняя зло твоему двоюродному брату. Постарайся это понять. Раззаки убили Гэрроу, но я думаю, что с их стороны это было необдуманное решение. И, насколько я знаю Гальбаторикса, он бы это их решение не одобрил, если б знал, что, оставив Гэрроу в покое, может что-то выиграть.
– Значит, я рискую жизнью, если откажусь служить нашему королю? – спросил Эрагон. – Что же мне делать?
Бром вздохнул и принялся тщательно мыть руки в стоявшей на прикроватном столике плошке, где плавали лепестки роз.
– Гальбаториксу нужно, чтобы ты сотрудничал с ним добровольно, – промолвил он. – Без добровольного согласия ты для него более чем бесполезен. В общем, вопрос стоит так: готов ли ты умереть за то, во что веришь? Это единственный способ отказать королю.
Поскольку Эрагон не отвечал, Бром, помолчав, заговорил снова:
– Да, это очень трудный вопрос. И ты пока что по-настоящему с проблемой веры не сталкивался. Но запомни: очень многие умерли за свою веру и убеждения; это в мире довольно часто встречается. Истинное мужество – это жить и страдать ради того, во что веришь.
Ведьма и кот-оборотень
Когда Эрагон проснулся, солнце было уже высоко. Он оделся, умылся и, взяв в руки зеркало, стал причесываться, но что-то в собственном облике заставило его внимательнее посмотреть в зеркало. Надо сказать, что лицо его за время путешествия сильно изменилось. Детская пухлость щек исчезла, точно съеденная тяготами пути, уроки фехтования и прочие физические упражнения сделали тверже скулы и подбородок, шея стала крепкой и жилистой, в глазах, особенно если присмотреться, горел какой-то странный, немного диковатый огонек. Эрагон долго еще смотрел в зеркало, держа его перед собой на расстоянии вытянутой руки, пока не убедился, что лицо его стало почти прежним – и все же не до конца.
Несколько этим встревоженный, он повесил на плечо лук и колчан со стрелами и вышел из комнаты. Но в конце коридора его нагнал дворецкий и сказал:
– Господин Нил и мой хозяин с самого утра уехали в крепость и велели передать тебе, что сегодня ты совершенно свободен и можешь делать, что хочешь, потому что они вернутся только к вечеру.
И Эрагон с удовольствием отправился на разведку. Несколько часов подряд он бродил по улицам Тирма, заходя в каждую лавку, привлекшую его внимание, и беседуя с самыми разными людьми, пока наконец его не заставил вернуться назад подвывавший от голода живот и полное отсутствие денег.
Добравшись до той улицы, где жил Джоад, он на минутку остановился у лавки травницы. Странное все-таки она выбрала место для торговли, подумал он. Все обычно стараются открыть лавку в центре города или у городской стены, где куда больше народа, а не чистенькие, но довольно унылые дома богачей. Эрагон попытался заглянуть в окошко, но все окна изнутри были занавешены густо переплетенными побегами вьющихся растений. Сгорая от любопытства, он сунул голову в дверь и осторожно переступил порог.
Сперва ему показалось, что в лавке совершенно темно, потом глаза понемногу привыкли к слабому зеленоватому свету, пробивавшемуся в заросшие комнатными цветами окошки. Возле одного из окон стояла птичья клетка, и какая-то пестрая птица с широким и длинным хвостом и острым мощным клювом вопросительно глянула оттуда на Эрагона. Стены были тоже увиты побегами растений, их длинные плети всползали до потолка, скрывая от глаз все, кроме старого канделябра. На полу стоял большой горшок, в котором красовался какой-то крупный желтый цветок, а на длинном прилавке – целая коллекция ступок с пестиками и металлических плошек; там же Эрагон увидел большой прозрачный хрустальный шар величиной с человеческую голову.
Он подошел к прилавку, стараясь не задеть всякие хитроумные приборы, камни, свитки и прочие предметы, назначения которых не знал. Стену за прилавком от пола до потолка занимал огромный шкаф со множеством ящичков всевозможных размеров. Некоторые были в высоту не больше мизинца, а в другие, казалось, влезла бы целая бочка. Почти под потолком в шкафу была глубокая полка.
Вдруг в глубине этой полки сверкнули красными огоньками два глаза, и здоровенный кот весьма свирепой наружности спрыгнул прямо на прилавок. Котяра был гладкий, с мощной грудью и широкими лапами. Пушистая шерсть обрамляла нахальную треугольную морду, на концах ушей торчали черные кисточки. Из-под верхней губы виднелись белые острые клыки. Таких котов Эрагону видеть еще не доводилось. Кот внимательно, но с явным презрением осмотрел его с головы до ног и пренебрежительно вильнул хвостом.
Повинуясь какому-то импульсу, Эрагон попытался мысленно внушить коту, что никаких дурных намерений у него нет, что он – друг. И почувствовал, что кто-то – тоже мысленно – говорит ему: «Зачем ты это делаешь? В этом нет никакой необходимости».
Эрагон огляделся. Похоже, связи с котом установить не удалось: кот не обращал на него ни малейшего внимания, старательно вылизывая лапу. «Сапфира, это ты? – мысленно спросил Эрагон. – Ты где?» Но ему никто не ответил. Озадаченный, он наклонился над прилавком и хотел было взять то, что показалось ему простой палочкой.
«Это было бы весьма неразумно с твоей стороны», – услышал он тут же.
«Ну хватит, Сапфира. Поиграла и довольно!» – рассердился Эрагон и все-таки взял палочку. И тут же его что-то больно ударило; извиваясь, он упал на пол. Боль была такая, что у него перехватило дыхание. Кот тоже спрыгнул на пол и смотрел на него.
«Ты не слишком-то умен для Всадника. Я же тебя предупредил».
«Так это ты сказал?» – удивился Эрагон, во все глаза глядя на кота.
Кот зевнул, потянулся и неторопливо пошел прочь, старательно обходя многочисленные предметы, стоявшие и лежавшие на полу.
«А кто же еще?»
«Но ведь ты – просто кот!»
Кот хрипло мяукнул, вскочил Эрагону на грудь и уселся там, глядя ему в лицо, глаза его так и сверкали. Эрагон попытался сесть, но кот грозно заворчал и оскалился.
«Ну что, похож я на других котов?» – спросил он.
«Не очень».
«Тогда почему ты считаешь, что я – просто кот?»
Эрагон хотел ему ответить, но кот, несильно вонзив ему в грудь когти, продолжал:
«Очевидно, твоим образованием пренебрегали. Да будет тебе известно, я – не «просто кот», а кот-оборотень. Нас, правда, осталось на свете не так уж много, но, как мне представляется, мальчик с фермы должен был бы кое-что о нас знать».
«Я, конечно, слышал о вас, только не знал, что вы на самом деле существуете!» – признался Эрагон. Он был восхищен: надо же, кот-оборотень! Нет, ему действительно повезло! О них лишь изредка упоминалось в сказках, но всегда говорилось, что они предпочитают держаться независимо, живут сами по себе и лишь изредка дают героям советы. Если верить сказкам, такие коты обладают значительной магической силой, живут гораздо дольше людей и знают гораздо больше, чем говорят.
Кот-оборотень лениво прищурился: «Знание не зависит от существования. Я, например, не знал, что ты существуешь, пока ты сюда не вломился и не нарушил мой сон. Но это отнюдь не означает, что до этого ты не существовал».
Эрагон совсем растерялся от столь стройных философских рассуждений.
«Извини, что побеспокоил тебя…»
«Да ладно, я все равно вставать собирался».
Кот опять вспрыгнул на прилавок, развалился там и стал вылизывать лапу. Помолчав, он посоветовал:
«На твоем месте я бы поскорее бросил эту палочку. Еще мгновение – и она снова тебя ударит».
Эрагон поспешно положил палочку на прежнее место.
«А что это такое?» – спросил он робко.
«Самый обыкновенный и довольно надоедливый артефакт. В отличие от меня, например».
«А для чего эта штука предназначена?»
«А ты разве еще не понял?» Кот перестал вылизывать лапу, как следует потянулся и легко вспрыгнул на верхнюю полку шкафа, где, видимо, до этого и спал. Там он наконец спокойно улегся, аккуратно сложив передние лапы под грудью, закрыл глаза и замурлыкал.
«Погоди, – окликнул его Эрагон, – скажи хоть, как тебя зовут?»
Кот чуть приоткрыл один глаз.
«У меня много имен. Но если ты хочешь узнать мое истинное имя, придется тебе его в другом месте поискать». Кошачий глаз снова закрылся.
«Ну и ладно, как хочешь!» – Эрагон махнул рукой и уже повернулся к двери, но тут снова услышал голос кота:
«Если хочешь, впрочем, можешь звать меня Солембум».
«Спасибо», – вполне серьезно поблагодарил его Эрагон, и тут мурлыканье Солембума стало громче, дверь лавки со стуком распахнулась, и в нее ворвался солнечный свет.
На пороге возникла Анжела с мешком, полным трав и кореньев. Глаза ее весело блеснули при виде важно лежавшего на своей полке Солембума, однако Эрагону показалось, что она чем-то сильно озадачена.
– Он утверждает, что ты с ним разговаривал! – Таковы были ее первые слова, обращенные к Эрагону.
– А ты что, тоже можешь с ним говорить?
Она энергично кивнула.
– Конечно, только он мне далеко не всегда соизволяет ответить. – Положив свою ношу на прилавок, Анжела обошла вокруг него и остановилась прямо перед Эрагоном. – Ты ему понравился, а это очень необычно. Солембум почти никогда моим покупателям не показывается. Он говорит, что у тебя есть кое-какие задатки, которые можно развить, если с тобой несколько лет как следует поработать.
– Благодарю за похвалу! – слегка обиделся Эрагон.
– Это же он говорит, а не я. Между прочим, ты всего лишь третий из тех, с кем Солембум пожелал разговаривать. Первой была одна женщина – это случилось много лет тому назад… Затем один слепой нищий и вот теперь ты. Но хватит. Я не для того держу лавку, чтобы болтать попусту. Ты хотел что-то купить? Или просто посмотреть зашел?
– Просто посмотреть, – сказал Эрагон, по-прежнему не сводя глаз с кота. – И потом, мне никакие травы и коренья не нужны.
– Ну, я не только травами и кореньями занимаюсь, – усмехнулась Анжела. – Эти богатые дурни неплохо платят мне за всякие приворотные зелья и прочую ерунду. Я, правда, никогда не утверждаю, что мои зелья подействуют, но они почему-то в этом уверены и приходят ко мне снова и снова. Впрочем, тебе-то вряд ли такие штуки нужны. А может, ты хочешь, чтобы я тебе судьбу предсказала? Это я тоже умею – и часто делаю: для тех же богатых дуралеев и их глупых женушек.
Эрагон засмеялся:
– Нет, боюсь, мою судьбу никому не прочесть. Да у меня и денег-то нет.
Анжела, быстро глянув на Солембума, сказала, указывая Эрагону на тот хрустальный шар, что красовался у нее на прилавке:
– Знаешь, это ведь просто приманка – этот шар ничего показать не может. Но у меня и в самом деле есть… Погоди-ка. Я сейчас вернусь.
Она быстро прошла в дальнюю комнатку за прилавком и вскоре вернулась. Она так спешила, что даже слегка запыхалась. В руках она держала небольшой кожаный мешочек, который осторожно положила на прилавок.
– Давненько я этим не пользовалась…. – пробормотала Анжела. – Уж почти и позабыла, где они лежат-то. Так, садись-ка напротив меня, и я тебе кое-что покажу.
Эрагон подвинул табуретку и уселся, поглядывая на Солембума, глазищи которого так и сверкали из его темной норы.
Анжела расстелила на прилавке чистую плотную тряпицу и вытряхнула на нее из кожаного мешочка пригоршню гладких продолговатых камешков размером чуть больше пальца. На каждом из камней были выгравированы какие-то таинственные символы.
– Это, – пояснила она, – пальцы дракона. Точнее, суставы. Не спрашивай, где я их взяла, этой тайны я тебе все равно не открою. Но эти кости, в отличие от кофейной гущи, хрустальных шаров или даже гадальных карт, действительно говорят правду. Они никогда не лгут, хотя понять, что именно они сказали, иногда довольно сложно. Если хочешь, я брошу кости для тебя и прочту по ним, что с тобой станется. Но ты должен отдавать себе отчет: заранее знать свою судьбу довольно страшно. Ты уверен, что действительно хочешь этого?
Эрагон посмотрел на волшебные кости и вздрогнул. Кости дракона… Может быть, родственника его Сапфиры!.. «Хочу ли я знать свою судьбу? – думал он. – Разве я могу так просто решиться на это? А что, если мое будущее мне совсем не понравится? Нет, пожалуй, неведение – вот истинное счастье…»
– А почему ты предлагаешь мне это? – спросил он.
– Из-за Солембума. Он, может, и грубиян, но то, что он с тобой заговорил, о многом свидетельствует. В конце концов, он ведь волшебный кот. Я предлагала прочесть судьбу и тем двоим, что разговаривали с ним до тебя. Но согласилась только женщина. Ее звали Селена. Увы, впоследствии она горько пожалела об этом. Судьба ее оказалась суровой и жестокой. Но я думаю, она этому не поверила… во всяком случае, сразу не поверила…
Буря чувств поднялась в душе Эрагона, у него даже слезы на глазах выступили.
– Селена… – прошептал он. Так звали его мать. «Неужели это была она? Неужели ее судьба оказалась настолько страшной, что она была вынуждена бросить собственного ребенка?» – А ты помнишь, что тогда предсказала ей? – спросил он, голова у него кружилась.
Анжела покачала головой и вздохнула:
– Это было так давно… Да и память у меня уже не та, что прежде. И потом я бы все равно не сказала тебе этого, даже если б помнила. Такие знания предназначены только для того, чью судьбу предсказывают магические кости. Повторю лишь, что судьба ее была очень печальна, и я никогда не забуду, какое у нее было лицо, когда она узнала…
Эрагон даже глаза закрыл, пытаясь справиться с охватившим его волнением.
– Чего это ты жалуешься на память? – спросил он, не слыша собственных слов. – Ты ведь совсем и не старая.
На щеках Анжелы появились симпатичные ямочки.
– Я польщена! Но ты заблуждаешься: я значительно старше, чем кажусь. А то, что выгляжу молодой, так все благодаря моим травкам. Я ведь только ими и лечусь, когда мне худо.
Эрагон улыбнулся и подумал: «Если уж моя мать сумела вынести приговор судьбы, так и я сумею».
– Ладно, бросай кости! – произнес он почти торжественно.
Лицо Анжелы посуровело. Она взяла кости обеими руками и сжала их в кулаках. Глаза она закрыла, губы ее беззвучно шевелились. Вдруг она громко воскликнула:
– «Манин! Вирда! Хагин!» – и бросила кости на расстеленную ткань. Они упали кучкой, посверкивая в неярком зеленоватом свете.
Произнесенные Анжелой слова эхом отдались у Эрагона в ушах, он сразу понял, что это слова древнего языка. Раз Анжела пользуется магическими заклятьями, значит, она наверняка ведьма! Она не солгала: это настоящая магия! Минуты показались ему часами – Анжела довольно долго разбирала выпавшие знаки.
Наконец она выпрямилась, тяжело вздохнула и утерла пот со лба. Потом вытащила из-под прилавка бурдюк с вином и предложила Эрагону:
– Хочешь глотнуть? – Он отрицательно помотал головой. Она пожала плечами и сделала несколько глотков прямо из бурдюка. – А ты был прав. Твою судьбу действительно оказалось трудно прочесть, – призналась она, утирая рот. – И пожалуй, предвидеть ее заранее невозможно. Никогда не встречала человека, у которого знаки судьбы были бы настолько запутаны. Впрочем, мне все же удалось кое-что узнать.
Солембум спрыгнул на прилавок и устроился рядом с Анжелой и Эрагоном, с интересом наблюдая за обоими.
– Начнем с этой, – сказала Анжела, указывая на одну из костей. – Ее прочесть проще всего.
На кости была отчетливо видна длинная горизонтальная линия, пересекавшая окружность.
– Это знак очень долгой, а может и бесконечной, жизни, – тихо сказала Анжела. – Я впервые вижу, чтобы этот знак действительно кому-то выпал. Чаще всего выпадает ветка осины или вяза – и то и другое свидетельствует о том, что человек проживет довольно долго, но все же в пределах обычного срока, отпущенного людям. Означает ли это, что ты и вправду будешь жить вечно или же у тебя просто будет необычайно долгая жизнь, я в точности сказать не могу. Но как бы там ни было, а можешь быть уверен: впереди у тебя еще много, очень много лет.
«Ничего удивительного, я ведь Всадник, – подумал Эрагон. – Неужели Анжела так и будет рассказывать ему о том, что он и так уже знает?»
– Так… остальные кости прочесть труднее, видишь, какой они горкой упали? – пробормотала Анжела, коснувшись трех «пальцев». – Вот здесь у нас извилистая тропа, молния и корабль под парусами – и все лежат вместе: мне такая комбинация ни разу в жизни не выпадала, но я слышала, что это бывает. Извилистая тропа означает, что перед тобой не раз будет стоять проблема выбора, пожалуй, ты и сейчас оказался перед такой проблемой. Я вижу великие сражения – ты будешь участвовать в них, а некоторые и возникнут из-за тебя. Самые могущественные силы этой страны будут вести борьбу за то, чтобы оказывать влияние на твою волю и судьбу. У твоего будущего может оказаться множество вариантов, но все они полны крови и войн, и лишь один способен будет принести тебе счастье и покой. Будь осторожней при выборе пути – ты можешь заблудиться. Ты один из тех немногих, кто волен сам выбирать себе судьбу. Такая свобода – великий дар, но и великая ответственность, и порой она способна связать крепче любых оков.
Лицо Анжелы вдруг опечалилось, она довольно долго молчала, потом заговорила снова:
– И кроме того, тебе выпала еще и молния – огненная стрела. Это страшный знак. На тебе лежит какое-то проклятие, но я ничего о нем не знаю, вижу лишь, что вскоре оно принесет тебе смерть близкого человека и много горя. А также немало горя и опасных приключений ждет тебя во время длительного путешествия. Видишь, как эта кость легла – прямо на ту, где изображен корабль с парусами! Это невозможно истолковать иначе. Судьбой тебе уготовано покинуть эту страну, и где закончится твой путь, я не ведаю, но ты никогда больше не ступишь на землю Алагейзии. И этого тебе никак не избежать.
Ее слова испугали Эрагона. «Еще одна смерть? Кого теперь суждено мне потерять?» Мысли его тут же метнулись к Рорану. Потом он вспомнил о предсказанной необходимости покинуть родные края. «Что, скажите на милость, способно заставить меня сделать это? – сердито думал он. – И куда я должен буду отправиться? Если за морем или на востоке есть другие страны, то о них знают разве что эльфы…»
Анжела устало потерла виски, глубоко вздохнула и сказала:
– А вот эту кость прочесть гораздо проще. Да и читать ее гораздо приятней. (И Эрагон увидел цветок розы, помещенный между рогами юного месяца.) Анжела с улыбкой пояснила: – У тебя в будущем большая любовь, о которой станут слагать песни. Любовь необыкновенная – на это указывает месяц, символ магический. И будет эта любовь сильней всего на свете, сильней любой Империи. Не знаю, правда, будет ли твоя любовь счастливой, но возлюбленная твоя принадлежит к благородному и могущественному роду, она мудра и невыразимо прекрасна.
«К благородному роду? – удивленно думал Эрагон. – Как же это возможно? Я ведь всего лишь жалкий фермер, бедняк из бедняков!» Но Анжела продолжала:
– Итак, на двух последних костях – дерево и корень боярышника, которые тесно переплели друг друга. Я бы предпочла, чтобы этого не было – такое сочетание сулит страшные беды, предательство, и совершенно очевидно, что истоки этого предательства – в твоей собственной семье.
– Роран никогда меня не предаст! – резко возразил Эрагон.
– Как знать, – осторожно заметила Анжела. – Только кости эти никогда не лгали, а сейчас они говорят именно о предательстве.
Червячок сомнения шевельнулся в душе Эрагона, но он постарался не обращать на него внимания. С какой стати Рорану его предавать? Анжела, пытаясь его успокоить, ласково похлопала по плечу и опять предложила глотнуть вина. На этот раз Эрагон согласился и сразу почувствовал себя лучше.
– Да уж, после таких предсказаний и скорой смерти обрадуешься! – нервно пошутил он. – Роран – предатель? Не может такого быть! Не может!
– Может, – промолвила Анжела с печальной усмешкой. – Но ты не должен бояться своего будущего. Будущее способно навредить нам, только заставив себя бояться. Я тебе обещаю: прямо сейчас, стоит тебе выйти на солнышко, тебе сразу станет лучше.
– Наверно…
«К сожалению, – подумал он, – предсказания Анжелы будут иметь смысл, только когда осуществятся. Если они вообще осуществятся…»
Читать бесплатно другие книги:
