Таинственная река Лихэйн Деннис

— На что я напирал?

— Нам надо искать парня, который провел эту ночь не дома.

— Да, но я…

— Послушай, я вовсе не утверждаю, что это дело его рук. Я даже и не рассматриваю это как версию. Пока. Но с этим парнем что-то не так. Ты же слышал, какой бред он нес, утверждая, что городу необходима хорошая криминальная встряска. И ведь этот бред он излагал вполне серьезно.

Шон поставил пустую банку из-под коки на стол.

— Вы сдаете банки в переработку?

— Нет, — нахмурившись, ответил Уити.

— Даже по никелю за банку?

— Шон…

Шон бросил банку в корзину для мусора.

— Так, по-вашему, такой парень, как Дэйв Бойл, мог убить… кем же она ему приходится?.. двоюродную племянницу своей жены, и этот вывод вы делаете на том основании, что он чересчур резко выступил против джентрификации? [16] Простите, но уж это глупее глупого.

— Мне случилось брать парня, который убил свою жену лишь за то, что ей не понравилась его стряпня.

— Так то был женатый мужчина. Злоба и неприязнь друг к другу с годами накапливаются у двух людей, живущих вместе. Вы же сейчас говорите о человеке, который жалуется: «Черт возьми, эта проклятая квартплата режет меня без ножа. Пойду-ка я да и убью нескольких человек, может тогда они приведут квартплату в норму».

Уити рассмеялся.

— Ну, что скажете? — вопросительно посмотрел на него Шон.

— Тебе все это видится в каком-то таком свете, — помолчав немного, начал Уити. — Хорошо. Возможно, ты и прав. И все-таки, с этим парнем не все так уж ясно. Не будь у него этой прорехи в алиби, я бы и не возникал. Если бы он не видел жертву за час до ее смерти, я бы тоже не возникал. Но у него есть прореха в алиби, и он видел ее, и с этим парнем не все чисто. Он утверждает, что сразу пошел домой? Мне хотелось бы, чтобы его жена подтвердила это. Я хочу, чтобы соседи, живущие ниже этажом, подтвердили, что слышали, как он входил в дом в пять минут второго. Понимаешь? Вот тогда я забуду о нем. Кстати, а ты обратил внимание на его руку?

Шон молча смотрел на Уити.

— Его правая рука распухла и как минимум в два раза толще, чем левая. Явно этот парень недавно во что-то ввязался. И я хочу знать, во что. Как только я узнаю, что это результат выяснения отношений где-то около бара или что-то в роде того, я успокоюсь. И забуду об этом.

Уити осушил вторую банку коки и бросил ее в корзину для мусора.

— Дэйв Бойл, — задумчиво произнес Шон. — Так вы серьезно хотите посмотреть на Дэйва Бойла?

— Посмотреть? — неуверенно произнес Уити. — Да нет, скорее бросить на него еще один мимолетный взгляд.

Встреча происходила на третьем этаже здания окружного прокурора в небольшом конференц-зале, который использовался и отделом по расследованию убийств, и отделом по расследованию серьезных уголовных дел. Фрейл обычно предпочитал проводить встречи в этом зальчике, поскольку там всегда было прохладно, а прохлада располагает к работе; стулья были с жесткими сиденьями, столы черные; шлакоблочные стены серые. Интерьер комнаты не располагал ни к остроумным высказываниям, ни к выводам, не соответствующим посылкам. По этому залу никто просто так не слонялся; сотрудники время от времени появлялись здесь, чтобы доложить начальству о ходе расследования, а затем — снова вернуться к своей работе.

В тот день в конференц-зале было девять стульев, и все они были заняты. Фрейл сидел во главе стола. Справа от него сидела Мэгги Месон, заместитель районного прокурора округа Саффолк, курирующая убойный отдел; слева — сержант Роберт Бюрк, руководитель второй группы по расследованию убийств. Уити и Шон сидели по разные стороны стола друг против друга; Джо Соуза, Крис Коннолли и два других детектива, Пейн Бракет и Шира Розенталь, из отдела по расследованию убийств полицейского управления штата, заняли остальные места. Перед каждым участником встречи лежали протоколы осмотра мест или копии протоколов осмотра мест, а также фотографии места преступления, заключения судмедэкспертов, сводки оперативной информации, а также их собственные отчеты, блокноты с записями и пометками, несколько салфеток с написанными на них именами и примитивно сделанными эскизами места преступления.

Уити и Шон отчитались первыми, рассказав о беседах с Ив Пиджен и Дайаной Сестра, миссис Прайор, Бренданом Харрисом, Джимми и Аннабет Маркусами, Роуманом Феллоу и Дэйвом Бойлом, которого Уити (за что Шон был ему благодарен) упомянул лишь как «свидетеля, находившегося в баре».

После них выступали Бракет и Розенталь, причем в основном говорил Бракет, хотя именно Розенталь (в чем Шон по опыту прежних дел был уверен) проделал большую часть работы.

— Все работники магазина, где Кейти Маркус работала вместе с отцом, имеют твердое алиби и не имеют очевидных мотивов к совершению данного преступления. Что касается преступника, то все они заявили, что жертва, насколько им известно, не имела врагов, не имела неоплаченных долгов и не была наркозависимой. Осмотр комнаты жертвы также не выявил ничего интересного; было обнаружено семьсот долларов наличными, ни дневника, ни интересных записей найдено не было. Анализ банковского счета жертвы показал, что на него поступали только суммы денег, которые она зарабатывала. Крупных депозитов или значительных съемов денег со счета в банке не выявлено. В пятницу, пятого числа, она закрыла свой счет в банке. Упомянутая сумма, изъятая из ящика комода во время обыска, была приобщена к документам, добытым сержантом Уити, на основании которых можно заключить, что она планировала покинуть город в воскресенье. Предварительный опрос соседей не выявил никаких данных, свидетельствующих о неприязненных отношениях в семье.

Бракет собрал разложенные по столу бумаги в стопку, показывая этим, что его доклад закончен. После этого Фрейл повернулся к Соузе и Коннолли.

— Мы обошли всех, кто был указан в списках, полученных нами в барах, где жертву видели в последнюю ночь. Мы опросили двадцать восемь постоянных клиентов из семидесяти пяти, не считая тех двух, которых упоминали сержант Пауэрс и инспектор Девайн… да, Феллоу и этот Дэйв Бойл. Детективы Хьюлет, Дартон, Вудс, Сеши, Мюррей и Истман занимались остальными сорока пятью лицами из списков. Мы уже получили от них предварительные сообщения.

— А что по поводу Феллоу и О'Доннелла? — обратился Фрейл к Уити.

— Сами они, вроде бы, чистые. Но нельзя исключать возможности того, что они наняли кого-то на эту работу.

Фрейл, откинувшись на спинку стула, слегка задумался.

— Я просматривал множество дел, связанных с наемными убийствами за последние годы, и должен сказать, что этот случай не совсем подходит к разряду таковых.

— Если это было запланированное убийство, — вступила в разговор Мэгги Месон, — почему не прикончить ее прямо в машине?

— Они так и сделали, — ответил Уити.

— Я думаю, леди имеет ввиду, что они должны были выстрелить не один раз, сержант. Они что жалели патроны?

— Пистолет могло заклинить, — сказал Шон. А потом, сощурившись и обведя взглядом всех присутствующих, добавил: — Такую версию мы тоже рассматриваем. Оружие заедает. Катрин Маркус реагирует на это. Она сшибает преступника с ног и пускается бежать от него.

Шон замолчал, и в зале наступила тишина; Фрейл задумчиво смотрел на свои руки, постукивал пальцами по столу.

— Это возможно, — прервав паузу, произнес он. — Возможно. Но зачем бить ее палкой, битой или еще чем-то вроде этого? Мне кажется, подобное не свидетельствует о профессионализме.

— Я не знаю, водят ли О'Доннелл и Феллоу компанию с профессиональными киллерами, — сказал Уити. — Они могли попросту нанять нескольких отморозков, пообещав им по две дозы и по простенькой шариковой ручке.

— Но ведь вы говорили, что та самая старая дама слышала, как девушка Маркус приветствовала убийцу. Стала бы она приветствовать наркомана под кайфом, приближающегося к ее машине, ну, может, если только ради того, чтобы подбодрить себя?

Телодвижение, которое произвел Уити, должно было, по всей вероятности, означать кивок согласия, после чего он произнес:

— Хороший вопрос.

Мэгги Месон, склонившись над столом, решительно сказала:

— Все сводится к тому, что мы должны признать как факт, что она была знакома со своим убийцей. Так?

Шон и Уити переглянулись, затем, как по команде, посмотрели на шефа и согласно кивнули.

— Итак, дело не в том, что в Ист-Бакингеме нет своих наркоманов, их там хватает, в особенности в «Квартирах», но что общего у Катрин Маркус могло бы быть с ними?

— Еще один хороший вопрос, — вздохнул Уити и, как бы убеждая себя, подтвердил: — Да.

— Я согласен с общим мнением, это было преднамеренное убийство. Но вот дубинка? А что, если это какой-то внезапный приступ бешенства. Потеря контроля над собой.

Уити кивнул.

— Вполне возможно. И мне думается, что такое предположение нельзя полностью исключить из рассмотрения.

— Согласен с вами, сержант.

Фрейл посмотрел на Соуза, который, казалось, был слегка огорошен тем, по какому пути пошло обсуждение.

Соуза, кашлянув, прочистил горло и начал говорить, не отрывая взгляда от бумаг.

— Мы тем временем побеседовали с одним из парней — неким Томасом Молданадо — выпивавшим в тот вечер в «Последней капле», то есть в последнем баре, куда зашла Катрин Маркус, прежде чем довести до дома своих подруг и расстаться с ними. Оказалось, что в баре всего один туалет, и этот самый Молданадо утверждает, что перед его дверью скопилась очередь, причем как раз тогда, когда он заметил, что три девушки собрались уходить. В силу указанного обстоятельства, он вышел на парковку, чтобы помочиться, и заметил какого-то парня, сидевшего в машине; освещение салона и сигнальные огни в машине были выключены. Молданадо утверждает, что это было точно в час тридцать. Он сказал, что только что купил себе новые часы и как раз решил проверить, светится ли их циферблат в темноте.

— Ну и каков результат проверки?

— Все в полном порядке.

— А вы не думаете, что этот парень в машине просто заснул в пьяном виде, — высказал предположение Роберт Бюрк.

— Первое, что мы сделали, сержант, так это проверили высказанное вами предположение. Молданадо сказал, что поначалу и ему пришла в голову эта мысль, но парень в машине сидел прямо и глаза его были открыты. Молданадо сначала принял его за копа, однако машина, в которой тот сидел, была небольшая и иностранного производства, что-то наподобие «хонды» или «субару».

— Немного помятая, — добавил Коннолли. — Вмятина спереди перед сиденьем пассажира.

— Точно, — подтвердил Соуза. — Поэтому Молданадо решил, что это сутенер или клиент, поджидающий проститутку. По его словам, около этого бара по ночам собирается много подобной публики. Но если так, то чего ради этот парень торчал на парковке, а не курсировал в машине по улице?

— Так, ну и… — поторопил его Уити.

— Секундочку, сержант, — Соуза поднял руку, останавливая нетерпеливого Уити, потом посмотрел на Коннолли горящими, бегающими глазами. — Мы произвели осмотр парковки и обнаружили кровь.

— Кровь…

Соуза кивнул.

— Если пройти по парковке и дойти до места, где кто-то менял масло, возле него вы увидите лужу крови. Когда мы обнаружили эту лужу крови, кровь уже свернулась. Мы, осмотрев все вокруг, нашли в нескольких местах капли крови. Нашли несколько капель на стенах и на полу в проходе позади бара.

— Детектив, — не выдержал Фрейл, — что за глупые сказки вы нам тут рассказываете?

— Я говорю это к тому, что еще кого-то ранили около «Последней капли» той ночью.

— А откуда вы знаете, что это произошло именно той ночью? — спросил Уити.

— Криминалистическая лаборатория дала заключение. Ночной дежурный поставил свою машину на парковку той ночью, прикрыв корпусом машины разлив крови и тем самым защитив его от дождя. Послушайте, потерпевшему в ту ночь, кем бы он ни был, были нанесены серьезные телесные повреждения. А что касается нападавшего… Он также был ранен. Кровь, обнаруженная нами на парковке, разных групп. Мы сейчас проверяем больницы и таксомоторные компании на тот случай, что потерпевший мог остановить такси. Мы обнаружили окровавленные волосы, частички кожи, ткани из области скальпа. Мы запросили все травмопункты и приемные отделения больниц и ждем ответов еще из шести мест. Пока все полученные ответы отрицательные, но я все еще уверен в том, что мы найдем потерпевшего; он наверняка обратится в воскресенье утром в приемное отделение какой-нибудь больницы по поводу серьезной травмы головы, полученной на исходе субботней ночи.

Шон поднял руку.

— Вы рассказываете нам, что той самой ночью, когда Катрин Маркус выходит из «Последней капли», кто-то грохает кого-то по черепу на парковке этого бара?

Соуза, улыбнувшись, подтвердил:

— Да.

Коннолли поспешил на помощь напарнику:

— Криминальная лаборатория сделала анализы крови: группа А и В, резус отрицательный; крови группы А намного больше, что дает нам основание сделать вывод о том, что у потерпевшего кровь группы А.

— Кровь Катрин Маркус была группы О, — напомнил Уити.

Коннолли кивнул и добавил:

— Анализ найденных волос свидетельствует о том, что потерпевшим был мужчина.

— Ну, и какое оперативное заключение можно сделать по полученным данным? — спросил Фрейл.

— Пока никакого. Мы только выяснили, что в ту ночь, когда была убита Катрин Маркус, кого-то еще огрели по голове на парковке у последнего бара, в который она заходила.

— Ну, а если это была просто драка, затеянная посетителями бара на парковке, что из этого? — спросила Мэгги Месон.

— Никто из завсегдатаев этого бара не припоминает никаких драк — ни в баре, ни вне его. Между половиной второго ночи и часом пятьюдесятью никто не выходил из бара, кроме Катрин Маркус, ее двух подруг и самого свидетеля Молданадо, который сразу же вернулся обратно в бар, опорожнив свой мочевой пузырь на парковке. И никто больше не заходил в бар. Молданадо приметил кого-то типа, бродившего по парковке примерно в час тридцать; он описывает его как человека с «обычной внешностью», в возрасте, возможно, тридцати пяти лет, темноволосого, но его уже не было на парковке, когда Молданадо возвращался в бар в час тридцать.

— Как раз в это время мисс Маркус бежала через парк.

Соуза кивнул.

— Мы не утверждаем, что здесь существует прямая связь. Возможно, между этими событиями и нет ничего общего. Но совпадение все-таки вызывает определенные подозрения.

— Вынужден снова повторить прежний вопрос, — сказал Фрейл. — Каково ваше оперативное заключение?

Соуза пожал плечами.

— Я не знаю, сэр. Допустим, это было покушение на убийство. Этот парень на парковке… он следил за мисс Маркус, ждал, когда она выйдет из бара. Она выходит, он звонит по телефону убийце. С этого момента убийца поджидает девушку.

— И что потом? — спросил Фрейл.

— Что потом? Он убивает ее.

— Нет, тот парень сидит в машине. Это наблюдательный пункт. И что он делает? Просто сидит, а потом вдруг решает пробить какому-то парню голову камнем или чем-то еще? За каким чертом ему это понадобилось?

— Может, кто-нибудь пристал к нему.

— Пристал с чем? — спросил Уити. — Хотел воспользоваться его мобильным телефоном? Да чушь все это. Мы не знаем, связано ли это хоть как-то с убийством мисс Маркус.

— Сержант, — поморщившись, сказал Соуза, — вы хотите, чтобы мы бросили копаться в этом? Так и скажите: все это чушь и не стоит тратить на это время.

— Разве я это имею в виду?

— Ну так…

— Разве я это имею в виду? — повторил свой вопрос Уити.

— Нет.

— Нет, я имею в виду не это. Прояви уважение к старшим, Джозеф, иначе нам придется снова послать тебя отслеживать пути доставки и распространения таблеток мета [17] вокруг Спрингфилда, трясти байкеров и их шлюшек, от которых воняет и которые трескают свиной жир прямо из консервных банок.

Соуза, чтобы сдержаться, сделал медленный выдох и, помолчав секунду, сказал:

— Я думал, что в этом что-то есть. Только и всего.

— Кто спорит, детектив? Я просто хотел сказать, что вы поставили нас перед необходимостью разделить наши силы и направить часть из них для расследования инцидента, не связанного с тем, над которым мы сейчас работаем. К тому же, «Последняя капля» находится в зоне юрисдикции управления полиции Бостона.

— Мы установили с ними контакт, — сказал Соуза.

— И они сказали вам, что это их дело?

Соуза молча кивнул.

Уити только развел руками.

— Ну вот, хоть теперь-то вы поняли, куда заехали. Постоянно держите связь с начальником оперативно-розыскной группы и постоянно держите нас в курсе, а иначе вообще бросайте заниматься этим делом.

— Ну вот, наконец-то, мы подошли к обсуждению плана оперативной работы, — объявил Фрейл. — Сержант, каковы ваши выводы и предпосылки на данный момент?

Уити пожал плечами.

— Я бы хотел указать на два момента. Катрин Маркус скончалась от огнестрельной раны в затылок. Ни одно из других полученных ею телесных повреждений, в том числе и пулевое ранение в бицепс левой руки, не является смертельным. Удары по ее телу были нанесены деревянным предметом с плоскими гранями — типа палки сечением два на четыре. Медэкспертизой установлено, что она не подвергалась сексуальному насилию. По нашим сведениям, полученным оперативным путем, она планировала сбежать со своим возлюбленным по имени Харрис. Ее прежним бой-френдом был Бобби О'Доннелл. Проблема здесь состоит в том, что он еще не смирился с новым титулом «прежний». Отцу девушки не нравится ни О'Доннелл, ни Харрис.

— А что он имеет против Харриса?

— Этого мы не знаем. — Уити бросил взгляд на Шона и продолжал. — Однако мы работаем и над этим. На данный момент мы с полной достоверностью можем сказать следующее: утром она планирует уехать из города. Она устраивает что-то вроде прощального девичника с двумя своими подругами; ее вынуждает бежать из бара Роуман Феллоу; она развозит подруг по домам. Начинается дождь, а ее дворники ни к черту и ветровое стекло грязное. Она либо не заметила поребрик, потому что была пьяной; возможно, что по той же причине на секунду задремала за рулем, а возможно, что и пыталась объехать что-то на дороге. По какой-то из названных причин, машина упирается в поребрик. Она останавливается и кто-то подходит к ней. По словам найденной нами свидетельницы, пожилой дамы, Катрин Маркус произносит «эй!». И тогда, мы полагаем, убийца делает первый выстрел. Ей удается ударить его дверцей машины — а может быть, пистолет заело, я не знаю, — и она бежит в парк. Она выросла в этих местах, и, возможно, считала, что у нее больше шансов скрыться от него там. Повторяю, мы пока не можем уверенно сказать, почему она побежала в сторону парка, кроме того, что бежать в ту или другую сторону по Сидней-стрит означало бежать по открытому месту, а до обитаемых домов, откуда ей могли бы прийти на помощь, не меньше четырех кварталов. Попытайся она бежать от убийцы по открытому месту, он мог бы догнать ее на своей машине или легко выстрелить по ней еще раз. Поэтому она бросается в парк. От исходной точки она бежит в направлении южной части парка, через кооперативный сад, затем пытается спрятаться в расселине под пешеходным мостиком, а уже оттуда направляется к экрану кинотеатра под открытым небом. Она…

— Ее следы на всем пути ведут в глубь парка, — подала реплику Мэгги Месон.

— Почему?

— Да, сержант. — Она сняла очки и положила их на стол перед собой. — На месте женщины, за которой гонится преступник по городскому парку, а территория парка ей хорошо знакома, я могла бы начать с того, что завела бы своего преследователя в глубь парка, надеясь, что он там заблудится или просто прекратит гнаться за мной. Но, выбрав момент, который показался бы мне удобным, я повернула бы назад. Почему же она не пошла на север в направлении Роузклер-стрит или не пошла назад по своим же следам к Сидней-авеню? Почему она продолжала бежать в глубину парка?

— Возможно, шок. И страх. Страх лишает людей способности думать. И вспомните, что содержание алкоголя у нее в крови было ноль один. Она же была пьяна.

Мэгги Месон покачала головой.

— Нет, я не могу согласиться с вашими доводами. Помимо этого, есть еще кое-что — из вашего доклада можно сделать вывод, что мисс Маркус фактически бежала быстрее, чем ее преследователь, так?

Уитни открыл рот, но, казалось, сразу же позабыл, что он хотел сказать в ответ.

— Вспомните свой доклад, сержант. Мисс Маркус решила спасаться бегством. Затем она укрылась в частном саду. Затем она укрылась под пешеходным мостиком. По-моему, это наводит на размышления о двух обстоятельствах — первое, она была проворнее, чем ее преследователь, иначе у нее не было бы достаточно времени, чтобы попытаться спастись бегством и спрятаться. И второе, то, что ею, по всей вероятности, овладело некое парадоксальное чувство, а именно: оторваться от своего преследователя еще не значит спастись. На это вы сами непроизвольно указали, сказав, что она практически не предпринимала попыток покинуть парк. О чем, по-вашему, это говорит?

На этот вопрос ни у кого не нашлось ответа.

— А что вы сами думаете об этом, Мэгги? — прервав молчание, спросил Фрейл.

— Меня это наводит на подозрение о том, что, возможно, она чувствовала себя как бы в окружении.

На мгновение Шону показалось, что воздух в зале стал неподвижным, словно его пронизали какие-то невидимые электрические нити.

— Шайка или что-то вроде преступной группы? — как бы про себя произнес Уити.

— Или что-то вроде, — подтвердила Мэгги. — Я не знаю, сержант. Я просто основываюсь на том, что услышала в вашем докладе. Хоть убей, не могу предположить иной причины, почему эта женщина, явно более быстрая и проворная, чем нападавший, не решилась бежать назад из парка, а наоборот, стала углубляться в парк, кроме той, что она знала: кто-то еще обходит ее с фланга.

Уити в задумчивости опустил голову.

— Со всем уважением, мэм, отношусь к вашим доводам, но, для того чтобы принять их и учесть в дальнейшей разработке, необходимо иметь физические подтверждения их в местах, обследованных нами.

— Ведь вы сами в своем докладе несколько раз ссылались на дождь.

— Ссылался, — согласился Уити. — Но если вы предполагаете действия шайки — пусть, черт возьми, даже двоих — преследующих Катрин Маркус, мы все-таки должны были что-то заметить. Ну, по крайней мере, больше следов. Ну хоть что-нибудь мы должны были заметить, мэм.

Мэгги Месон снова надела очки и, посмотрев в бумаги, которые держала в руках, сказала после непродолжительной паузы:

— Это — рабочая версия, сержант, вытекающая из вашего доклада и требующая подробного расследования.

Голова Уити все еще была опущена вниз, хотя Шон, глядя на то, как двигаются его плечи, чувствовал, что недоверие и даже презрение к указанию, данному руководящей дамой, переполняют его до краев.

— Ну так как, сержант? — обратился к нему Фрейл.

Уити поднял голову и посмотрел на них с усталой улыбкой.

— Буду держать это в памяти. Обязательно. Но нужно принять во внимание и то, что групповые преступления случаются в данном районе довольно редко. Мы рассматривали такую версию, когда анализировали возможность совершения этого убийства двумя преступниками. Именно она навела нас на мысль, что это убийство может быть заказным.

— Хорошо…

— Допустим, именно такая ситуация имела место в нашем случае — и все здесь присутствующие единодушно принимают ее за основную версию, — тогда второй стрелок должен был пустить в ход свое оружие в тот момент, когда Катрин Маркус ударила его напарника дверью. Единственно возможная версия, которая имеет под собой реальную основу, это то, что стрелок был один против напуганной, пьяной женщины, возможно теряющей силы от потери крови и не соображающей ясно, что делать… к тому же ее все время преследовали злоключения.

— Но я все же прошу вас держать в голове мою версию, — обратилась к нему Мэгги Месон. В ее глазах читалось нескрываемое ехидство.

— Обещаю, мэм, — галантно склонил голову Уити. — Я, наконец-то все понял. Бог свидетель, она знала своего убийцу. Любого другого человека, пусть даже с логически обоснованным мотивом, решено в расчет не принимать. С каждой минутой нашего расследования этого дела все более и более отчетливо вырисовывается тот факт, что нападение не было преднамеренным и заранее не готовилось. Дождь уничтожил две трети улик; у мисс Маркус не было заклятых врагов, она не обладала финансовыми секретами; она не была наркозависимой; она не числилась свидетелем ни по каким уголовным делам. Ее убийца, как мы уже говорили, не оказал услуги никому.

— Кроме О'Доннелла, — вставил реплику Бюрк. — Он наверняка не хотел, чтобы она покидала город.

— Кроме О'Доннелла, — согласился Уити. — Но у него железное алиби, и убийство не выглядит как заказное. Так кто же еще может быть причислен к ее врагам? Никто.

— И тем не менее она убита, — резюмировал Фрейл.

— Да, и тем не менее она убита, — снова согласился Уити. — Вот почему я и отношу это убийство к разряду непреднамеренных. Мы не рассматриваем ни деньги, ни любовь, ни ненависть в качестве возможных мотивов — и что же тогда остается? Остается тупой, озверевший убийца, у которого, возможно, есть даже собственный веб-сайт, рассказывающий о его жертвах или подобной кровавой бредятине.

Брови Фрейла удивленно поползли вверх.

Шира Розенталь впервые подал голос:

— Мы уже пошарили по паутине, сэр. Пока ничего.

— Так пока вы и сами не знаете, что вы ищете, — заключил Фрейл.

— Конечно, — согласился Уити. — Парня с пистолетом. Ах да, и еще с палкой.

18

Слова, которые он знал когда-то

Дэйв остался сидеть на пороге, глаза и щеки Джимми стали сухими, и он во второй раз в течение этого дня пошел принимать душ. Он по-прежнему чувствовал внутри себя настойчивую потребность выплакаться. Она не только будоражила его, она сжимала сердце и грудь так, словно внутри у него раздули воздушный шар, который не дает возможности дышать.

В душ он пошел еще и потому, что хотел уединиться на тот случай, если слезы вдруг хлынут из его глаз безудержным потоком, а не несколькими капельками, прочертившими влажные следы по его щекам, как там, на пороге. Он боялся, что может не выдержать, сорваться и буквально изойти слезами, что неоднократно бывало с ним в детстве, когда он, тогда совсем еще маленький мальчик, рыдал в своей темной спальне, уверенный, что его рождение на свет едва не убило маму, и именно за это папа так его ненавидит.

Стоя под душем, он почувствовал, как это состояние находит на него вновь — прежняя волна печали, та самая, что еще оставалась в его памяти с прежних времен, вновь заполняла его сознание предчувствием, что в будущем ему уготована трагедия, сравнимая по тяжести с массивной многотонной строительной плитой из бетона. Словно один из ангелов предсказал ему его тяжкое будущее, когда он пребывал еще во чреве матери, словно Джимми появился на свет с этими словами, слетевшими с губ ангела и намертво засевшими где-то в глубинах его сознания.

Джимми поднял глаза к льющимся сверху струям. Не произнося вслух слов, он сказал:

— Я сознаю в душе, что в смерти моего ребенка есть моя вина. Я чувствую это. Но я не знаю, в чем именно я виноват.

— Узнаешь, — ответил ему спокойный ровный голос.

— Так скажи мне.

— Нет.

— Да пошел ты…

— Я еще не все сказал.

— Ну?

— Ты сам узнаешь, в чем ты виноват.

— И это знание повиснет на мне как проклятие?

— Это будет зависеть от тебя.

Джимми опустил голову и подумал, что Дэйв видел Кейти незадолго до ее смерти. Кейти живую и пьяную. Танцующую и счастливую.

Так вот, что это за знание — кто-то еще, кроме Джимми хранит в сознании образ Кейти, но более недавний, чем тот, что хранится в душе Джимми — и именно это вызывает необходимость выплакаться.

В последний раз Джимми видел Кейти, когда она шла по проходу магазина в конце своей субботней смены. Было половина пятого, и Джимми разговаривал по телефону со своим поставщиком кукурузных чипсов «Фритоз». Согласовывая заказ, они никак не могли договориться о времени поставок, когда Кейти, наклонившись, поцеловала его в щеку и сказала:

— Пока, папочка.

— Пока, — произнес Джимми, провожая ее глазами до дверей служебного входа.

Но нет… Все было не так. Он не смотрел ей вслед. Он слышал ее шаги, а глаза его были сосредоточены на графике поставок, лежавшем перед ним на столе.

Поэтому в действительности последнее, что он видел — это половина лица дочери в тот момент, когда она оторвала губы от его щеки и произнесла: «Пока, папочка».

Пока, папочка.

До Джимми вдруг дошло, что значит это «пока» в категориях времени — поздние вечерние часы, последние минуты ее жизни — словно острый нож кольнул его в сердце. Если бы он был там, если бы в тот вечер он мог хоть немного подольше побыть со своей дочерью, сейчас в его памяти сохранился бы ее более поздний образ.

Но он не смог. А вот Дэйв смог. И Дайана, и Ив. И ее убийца.

Если суждено было тебе умереть, размышлял Джимми, если такой жизненный конец был заранее предопределен, то я желаю, чтобы, умирая, ты могла смотреть мне в лицо. Кейти, конечно, для меня было бы пыткой, смотреть, как ты умираешь, но я, по крайней мере, знал бы, что ты, глядя в мои глаза, не чувствуешь себя абсолютно одинокой.

Я люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя. И если уж говорить правду, я люблю тебя сильнее, чем любил твою мать, больше, чем я люблю твоих сестер, больше, чем я люблю Аннабет, — поэтому, Господи, помоги мне. Я люблю их всей душой, но тебя я люблю больше, ведь когда я вернулся из тюрьмы и мы сидели с тобой на кухне, мы тогда были единственными родными друг другу людьми на всем белом свете. Всеми забытыми и никому не нужными. И мы оба были так перепуганы, так растеряны, так безнадежно одиноки. Но мы поднялись над жизнью, ведь поднялись же? Мы переделали наши жизни на лучший лад, а поэтому наступил день, когда мы перестали бояться, когда мы перестали чувствовать себя одинокими. Без тебя мне всего этого было бы не сделать. Я бы просто не смог. У меня не было бы сил на это.

Ты бы, повзрослев, превратилась в прекрасную женщину. Возможно, стала бы примерной женой. Чудесной матерью. Ведь ты была моим другом, Кейти. Ты видела мой страх, но не убегала. Я люблю тебя больше жизни. Для меня потерять тебя — все равно, что умереть от рака. Это убьет меня.

На мгновение, стоя под струями воды, Джимми словно почувствовал, как на его спину легла ладонь Кейти. Точно так же Кейти прикоснулась к нему в последний миг их последней встречи, а он об этом позабыл. Она положила свою ладонь ему на спину, когда наклонялась, чтобы поцеловать его в щеку. И тогда он почувствовал исходящее от ее ладони тепло. Он стоял и стоял под струями воды с ощущением ее руки на своем теле, покрытом мелкими пузырьками воздуха, и чувствовал, как желание выплакаться проходит. Он снова почувствовал себя сильным; горе придавало ему силы. Он чувствовал, что дочь любила его.

Уити и Шон нашли место, чтобы припарковать свою машину, лишь за углом дома, в котором жил Джимми, из-за этого им пришлось пройти назад по Бакингем-авеню. Заметно похолодало, приближался вечер; небо из голубого стало темно-синим. Шон вдруг подумал о Лорен: а что, если она стоит сейчас у окна и видит то же самое небо, что и он, и так же, как он, чувствует надвигающуюся прохладу.

Первым, кого они увидели, подойдя к трехэтажному дому, в котором средний этаж занимал Джимми с семьей, а на двух других— над ним и под ним — обитали многочисленные полоумные Сэваджи со своими женами и сожительницами, был Дэйв Бойл, склонившийся над пассажирским сиденьем «хонды», припаркованной возле входа. Дэйв порылся в бардачке, потом захлопнул его крышку и вылез из машины, держа в руке бумажник. Заперев на замок дверцу, он заметил Шона с Уити, и его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Опять вы.

— Мы — как грипп, — ответил Уити. — Всегда появляемся неожиданно.

— Как дела, Дэйв? — спросил Шон.

— Мало что изменилось за четыре часа. Вы приехали к Джимми?

Они кивнули.

— Вам удалось узнать что-нибудь по этому делу?

Шон покачал головой.

— Мы просто заехали выразить соболезнования и посмотреть, как вообще дела.

— Вроде, все у них пока в порядке. Но мне кажется, они держатся из последних сил. Насколько я знаю, Джимми со вчерашнего дня все время на ногах. Аннабет не выпускает изо рта сигарету, вот я и пошел купить для нее сигарет, да забыл бумажник в машине. — И действительно, в его распухшей руке был бумажник, который он сразу сунул в карман.

Уити, копируя жест Дэйва, сунул свою руку в карман и, повернувшись на каблуках, изобразил на лице улыбку, которая получилась несколько натянутой.

— Похоже, рука тебя сильно беспокоит? — сочувственно произнес Шон.

— Это? — Дэйв вытащил руку из кармана, посмотрел на нее и ответил: — Да нет, не очень.

Шон кивнул и посмотрел на Уити с такой же натянутой улыбкой; некоторое время они стояли молча; полицейские выжидательно смотрели на Дэйва.

— Я играл в пул прошлой ночью, — сказал Дэйв. — Шон, ты, наверное, помнишь, что в «Макгилл-баре» есть стол? Добрая его половина стоит настолько близко к стене, что надо брать специальный укороченный кий.

— Помню, — подтвердил Шон.

— Представляешь себе, шар которым можно бить, лежит почти на середине стола, а шар, который можно выбить, на другом конце стола. Я отвел руку для удара, напрягся, начисто забыв, что стою против стены. И бам! Моя рука чуть не пробила эту чертову стену насквозь.

— О-й-й, — сочувственно простонал Шон.

— Ну и как? — уточнил Уити.