Таинственная река Лихэйн Деннис

23

Крошка Винс

Уити сидел за пустым столом, стоявшим напротив стола Шона, держа в руках отчет об исполнении пробации [24]. «Реймонд Маттью Харрис — родился 6 сентября 1955 года. Проживал на Твелв-Мейхью-стрит в Ист-Бакингеме, район „Квартиры“. Мать: Долорес, домохозяйка. Отец: Шеймус, рабочий, оставил семью в 1967 году. Послужной список сына начинается после ареста отца за мелкую кражу в Бриджпорте, штат Коннектикут, 1973 год. Многократные привлечения за управление машиной в нетрезвом виде и за нарушение общественного порядка в нетрезвом виде. В 1979 отец умирает от коронарного атеросклероза. Через несколько лет Реймонд женится на Эстер Скеннел — повезло же каналье — и начинает работать машинистом на метрополитене. Первый ребенок, Брендан Шеймус, родился в 1981 году. Позднее, в том же году, Реймонд обвиняется в мошенничестве с жетонами для прохода в метро, отчего компания понесла убытки в двенадцать тысяч долларов. Убытки были безоговорочно взысканы с виновных, а Реймонда увольняют, т. к. компания больше не доверяет ему. Затем разного рода краткосрочные работы: в бригаде по ремонту зданий, кладовщиком в винном магазине Лоуэлла Луни, барменом, оператором на погрузке. Работы оператора на погрузке лишился после пропажи некоторой суммы денег. Снова заводится дело, потом закрывается, но Реймонда увольняют. В 1982 году допрашивается по подозрению в ограблении винного магазина Лоуэлла Луни, однако освобождается за отсутствием доказательств. В том же году допрашивается по подозрению в ограблении винного магазина в округе Милдсекс и снова освобождается за отсутствием доказательств».

— Начинает приобретать известность, — не удержался от комментария Шон.

— Обрастает популярностью, — согласился Уити. — Один из его известных партнеров, некто Эдмунд Риз, показывает, что Реймонд совершил в 1983 году кражу коллекции редких комиксов у одного дилера…

— Так он еще и любитель комиксов? — расхохотался Шон. — Парень дает.

— Кстати, стоимость этой коллекции комиксов полторы тысячи долларов, — добавил Уити.

— Ой, простите меня.

— Реймонд, как сообщается, возвращает украденную коллекцию в целости и сохранности, получает срок — четыре месяца условно с годовым испытательным сроком и двухмесячным пребыванием в заключении. Из тюрьмы он выходит наркозависимым в начальной стадии.

— Ну и ну.

— Конечно, это кокаин, знамение восьмидесятых, и с этого момента его досье по нашему ведомству пухнет буквально на глазах. Уж не знаю как, но Реймонд оказался достаточно изворотливым чтобы, находясь под постоянным неусыпным наблюдением, добывать достаточно денег для покупки кокаина, хотя смекалки на то, чтобы его попытки доставать наркотик остались незамеченными, у него не хватило. Он нарушает условия и садится на год в тюрьму.

— Где он осознает порочность выбранного им пути.

— Не совсем так. Вскоре его отслеживает и берет объединенная группа Управления по расследованию тяжких преступлений и ФБР по отслеживанию путей транспортировки украденных товаров через границы штатов. Уверен, этот эпизод тебе понравится. Угадай, с каким грузом Реймонда взяли. Прими во внимание, что это было в 1984 году.

— И больше никаких наводящих фактов?

— Давай первое, что подсказывает инстинкт.

— Фотокамеры.

Уити посмотрел на Шона взглядом, полным презрения.

— Какие, в задницу, камеры. Лучше сходи и принеси мне кофе, ты, похоже, уже и не коп.

— Ну так что же все-таки?

— «Тривиал персьюит» [25], — ответил Уити. — Можно гадать сто лет и не угадать, согласен?

— Комиксы и «Тривиал персьюит». Определенно, наш герой — утонченный эстет, который стремится стать еще и интеллектуалом.

— Но это не помешало ему в очередной раз сыскать приключений на свою задницу. Он угнал фуру в Род-Айленде и подался на ней в Массачусетс.

— Где его повязала федеральная погранслужба.

— Повязала, — подтвердил Уити и снова посмотрел на Шона каким-то таинственно-загадочным взглядом. — Они взяли его за яйца, и надо сказать весьма основательно, но срок он не получил.

Шон, сидя на стуле, чуть повернулся и убрал ноги со стола.

— Может, он сдал кого-то?

— Похоже на то, — согласился Уити. — После этого в наших материалах нет ничего. В условиях пробации Реймонда записано, что Реймонд должен приходить отмечаться до полного истечения срока пробации в конце восемьдесят шестого. А где регистрация работ по найму? — Уити, оторвав взгляд от бумаг, вопросительно посмотрел на Шона.

— Так, — сказал Шон, открывая свою папку, — могу я теперь кое-что добавить? Регистрация работ по найму, данные об уплате налогов, взносы в фонд социального страхования — все обрывается августом 1987… Бац, и он исчезает.

— Ты запрашивал общенациональный банк данных?

— Мы беседуем, а мой запрос в это время как раз и обрабатывается, уважаемый босс.

— Ну и какие, по-твоему, могут быть варианты?

Шон снова поместил ступни ног на стол и откинулся на спинку стула.

— Первое, он умер. Второе, он подпал под действие программы защиты свидетелей. Третье, он залег глубоко-глубоко на дно и, выплыв с этого дна, объявился в наших краях для того, чтобы снова взять в руки свой пистолет и застрелить девятнадцатилетнюю подружку своего сына.

Уити в сердцах бросил папку на стол.

— Да мы даже и не знаем, его ли это пистолет. Мы ни черта не знаем. Вообще, Девайн, чем мы здесь занимаемся?

— По-моему, сержант, мы собираемся на танцульки. Так давайте же подготовимся по-настоящему. А если по-честному, кончайте вешать мне лапшу на уши, по крайней мере сейчас. Мы вышли на субъекта, который был главным подозреваемым в ограблении, произошедшем восемнадцать лет назад, и сейчас его оружие объявилось снова. Сын этого субъекта встречался с жертвой преступления. На этого субъекта имеется неплохое досье. Лично я хотел бы посмотреть на него и хотел бы посмотреть на его сына. Вы ведь знаете, что алиби у него нет.

— Только добавь еще, что он прошел испытание на детекторе лжи и мы с тобой согласились с тем, что мотивов совершать это преступление у него не было.

— Возможно, мы ошибались.

Уити опустил голову и, закрыв ладонями глаза, устало произнес:

— Господи, как мне осточертело ошибаться.

— Вы хотите сказать, что и с Бойлом вы тоже ошиблись?

Уити, не отнимая ладоней от глаз, потряс головой.

— Я не сказал ничего похожего. Я до сих пор уверен, что этот парень просто кусок дерьма, а вот смогу ли я повесить на него убийство Катрин Маркус, это уже вопрос второй. — Он опустил ладони, и круги под глазами, отчетливо различимые на его пухлом лице, сейчас почему-то стали красными. — Но и версия с Реймондом Харрисом тоже весьма сомнительна. Хорошо, мы еще раз наедем на его сына. Это не трудно. И попытаемся прицепить к делу папашу. Ну, а что дальше?

— Найдем того, в чьих руках был этот пистолет, — ответил Шон.

— Да что пистолет, — выкрикнул Уити. — Этот чертов пистолет, может быть, уже на дне океана. Лично я так бы и поступил с ним.

Шон, слегка подавшись вперед и глядя в глаза Уити, произнес:

— Вы должны были бы так поступить с ним после посещения винного магазина восемнадцать лет назад, разве нет?

— Правильно.

— А наш субъект этого не сделал. А это значит…

— Что он не так умен, как я, — подсказал Уити.

— Или я.

— Мы пока еще не перед присяжными.

Шон вытянулся на стуле, закинул руки за голову, сцепил пальцы в замок и потянулся изо всех сил, растягивая затекшие мышцы. Подавив зевок, он опустил руки и выпрямился.

— Уити, — сказал он, пытаясь хоть на мгновение оттянуть вопрос, который, по его мнению, он должен был задать шефу еще с самого утра.

— В чем дело?

— У вас в папке имеется что-либо о его подельниках?

Уити снова взял папку в руки, перелистнул несколько страниц и начал читать:

— Известные преступные сообщники: Реджиналд (также известный как Регги Дьюк) Нейл, Патрик Мораган, Кевин-«Онанист» Сирракки, Николас Сэвадж… хм-м-м… Энтони Ваксмен… — Он посмотрел на Шона, и Шон понял, кто будет назван следующим. — Джеймс Маркус, — произнес Уити, — также известный как «Джимми из Квартир», предполагаемый главарь преступной шайки «Мальчики с Рестер-стрит».

Уити закрыл папку.

— А связи-то проявляются. Вы согласны, уважаемый босс? — спросил Шон.

Надгробный камень, который выбрал Джимми, был белый и простой. Продавец, обладавший низким вкрадчивым голосом, в котором слышалось сожаление по поводу того, что ему здесь приходится говорить на весьма невеселую тему, все-таки делал все, чтобы подвести Джимми к более дорогостоящим мраморным камням, на которых были выгравированы ангелы, херувимы и розы.

— Может быть, с кельтским крестом, — предложил продавец, — этот символ очень часто выбирают…

Джимми ожидал, что он скажет «люди вашего круга», но продавец опомнился и докончил начатую фразу словами «…сейчас очень и очень многие».

Джимми не пожалел бы денег и на мавзолей, если бы это сделало Кейти хоть чуточку более счастливой, но он хорошо знал, что его дочери всегда была чужда показуха и чрезмерное украшательство. Она носила обычную одежду и простые украшения не из золота; она редко и только в особых случаях пользовалась косметикой. Кейти предпочитала простые вещи, но с утонченной стилистической атрибутикой — вот поэтому Джимми и выбрал белый камень с каллиграфической гравировкой, хотя продавец и предупредил его, что такая надпись будет стоить вдвое дороже обычной гравировки; Джимми повернул голову в его сторону, посмотрел сверху вниз на этого мелкого хищника, неотступно следующего за ним на расстоянии нескольких футов, и, поморщившись, спросил:

— Наличными или чеком?

Джимми попросил Вэла привезти его сюда, и сейчас, выйдя из офиса и снова сев на переднее пассажирское сиденье его «митцубиси 3000 GT», он, наверное, уже в десятый раз подивился про себя, как мужчина под сорок может ездить на такой машине, совершенно не заботясь о том, что в глазах окружающих он выглядит никем иным, как дураком.

— Куда теперь, Джим?

— Выпьем где-нибудь кофе.

Динамики, установленные в салоне машины, всегда заполняли его идиотской музыкой в стиле рэп; басы звучали так, что их звуки проникали сквозь тонированные стекла наружу, а голос молодого чернокожего вокалиста средней руки или его убогого белого подражателя распевал о суках и шлюхах, о том, как он выхватывает револьвер, и т. д. Все это, по мнению Джимми, было типичной дрянью и вульгарщиной, передаваемой каналом «МТВ», который Джимми никогда не слушал и не знал бы ничего ни о самом канале, ни об этих песнях и певцах, если бы не слышал, как Кейти иногда упоминала их, болтая по телефону с подружками. В то утро Вэл не включал свою стереосистему, за что Джимми был ему благодарен. Джимми ненавидел рэп, и не потому, что эта музыка черных и что она вышла из гетто — ведь и музыка в стиле «Пи-Фанк», и душевный джаз, и потрясные блюзы родились там, а потому, что он, хоть убей, не видел во всем этом ни капельки таланта: текст — куча лимериков типа «Один человек из Нентака», а музыка такая, как будто ди-джей выбрал несколько записей и крутит их то вперед, то назад, а микрофон, как маятник, то приближается к самым губам, то отдаляется от них. И ведь найдется же какой-нибудь тупоголовый мудак, который будет убеждать, что хоть это грубо и в этом слышится улица — но это правда. Да здесь столько же правды, сколько ее в блевотине или в твоем имени, которое ты вывел струей мочи на снегу. Ему довелось слышать по радио бредни одного слабоумного музыковеда, утверждавшего, что это «одна из форм искусства», и у Джимми, который не больно-то и понимал в искусстве, буквально чесались руки от желания добраться прямо через динамик до этого, по всей вероятности, белого и, по всей вероятности, чересчур образованного тупоголового кастрата. Если это одна из форм искусства, то большинство воров, с которыми Джимми водился в пору своего взросления, были деятелями искусства. Вот бы они удивились, скажи он им об этом.

Может быть, он просто стареет. Он знал, что непонимание музыки более молодых является первым признаком того, что твое поколение уже передало эстафетную палочку другому поколению. И все-таки, где-то в глубинах сердца, он не был уверен, что это так. Рэп — это просто что-то высосанное из пальца, примитивное и плоское, а то, что Вэл слушает эту музыку, так это такая же нелепица как и то, что он ездит на дурацкой машине, а именно — попытка выпендриться и показать свою якобы приверженность к чему-то необычному, никогда в действительности не имевшему для него никакой реальной ценности.

Остановившись в замусоренном проезде у кафе, они вышли из машины и вошли в зал; через некоторое время они появились у машины с чашками и, опершись о спойлер [26], укрепленный на багажнике спортивного автомобиля, принялись пить кофе.

Первым заговорил Вэл.

— Прошлым вечером мы обошли всех, как ты велел.

Джимми ткнул кулаком в кулак Вэла.

— Спасибо, друг.

Вэл ответил тем же жестом.

— Это не потому, что ты вместо меня чалился два года в камере. И не потому, что я упустил многое, управляя делами вместо тебя. Кейти ведь моя племянница, друг мой.

— Я знаю.

— Это ничего, что мы не были в кровном родстве, но я, правда, любил ее.

Джимми утвердительно кивнул.

— Ты и твои братья — самые лучшие дядюшки. О таких ребенок может только мечтать.

— Без трепа?

— Без трепа.

Вэл отхлебнул кофе и ненадолго замолк.

— Да, ну так вот, какие дела: похоже, копы были правы с О'Доннеллом и Ферроу. О'Доннелл был в кутузке, а Ферроу — на вечеринке; мы лично поговорили с девятью парнями, которые ручаются, что это так.

— Всем можно верить?

— По крайней мере, половине, — ответил Вэл. — Мы разнюхали все возможное о сделках и договоренностях последнего времени. И ты знаешь, Джим, насколько я помню, действительно за последние полтора года не было ни одного заказного убийства, и все, с кем мы говорили, это подтвердили. Понимаешь?

Джимми кивнул и поднес к губам чашку.

— Теперь копы просеивают каждого, — продолжал Вэл. — Прочесывают бары, улицы вблизи «Последней капли», ну в общем все. Всю уличную шушеру уже допросили. Всех барменов. Всех до единого, кто был в «Макгилл-баре» и в «Последней капле» в ту ночь. Мне кажется, закон работает на всю катушку, Джим. Это ясно, как божий день. Все стараются хоть что-то вспомнить.

— А ты говорил с кем-нибудь из тех, кто вспомнил?

Вэл, сделав очередной глоток из чашки, поднял вверх два пальца.

— Одного парня ты, наверное, знаешь — это Томми Молданадо.

Джимми отрицательно покачал головой.

— Да он жил у Римского пруда, сейчас красит дома. Ну в общем, он утверждает, что видел кого-то на парковке у «Последней капли» перед тем, как Кейти вышла оттуда. Он говорит, что тот, кого он видел, точно не был копом. Он сидел в иномарке с вмятиной на бампере со стороны пассажирского сиденья.

— Так.

— И еще одна странная штуковина. Я говорил с Сэнди Грин. Помнишь, она училась вместе с нами?

Джимми вспомнил эту девочку с редкими каштановыми волосами, заплетенными в тонкие косички. У нее были кривые зубы, которыми она постоянно кусала карандаши, отчего ее рот всегда был серым от грифеля, кусочки которого она постоянно сплевывала на пол.

— Да, помню. А чем она сейчас занимается?

— Проституцией, — ответил Вэл. — И ты знаешь, видок у нее, не приведи Господи. Ведь она наша ровесница, верно? А выглядит… моя мать в гробу выглядела лучше. Но дело не в этом, она что-то вроде старшей проститутки на пятачке возле «Последней капли». Она говорит, что опекает этого мальчишку. Мальчишку, который сбежал из дому и занимается там такими же делами.

— Мальчишку?

— Мальчишку, одиннадцати, ну может, двенадцати лет.

— Господи, Боже мой.

— Да, такая уж наша жизнь. Но дело тут в другом. Этот мальчишка, а она считает, что его зовут Винсент, потому что все зовут его «Крошка Винс», все, кроме Сэнди. Она предпочитает называть его Винсент. И этому Винсенту намного больше лет, чем двенадцать, понимаешь? Этот Винсент — проститут. Она говорит, что он может изуродовать, если ему что-то не понравится. Он носит под поясным платком бритву, вот такие дела. И так шесть ночей в неделю. До той субботней ночи, вот так-то.

— А что случилось с ним в субботу?

— Никто не знает. Но он пропал. Сэнди говорила, что он иногда появлялся у нее. А утром в воскресенье, когда она пришла домой, то не нашла его барахла. Похоже, он смылся из города.

— Смылся из города… так, может, оно и к лучшему. Может, он бросит заниматься такими делами.

— Вот и я также сказал. А Сэнди сказала: «Нет, парень уже прилип к этому.» Она сказала, что он, когда вырастет станет ужасным, а сейчас, пока он еще мальчишка, ему нравится то, чем он занимается. Она сказала, что если он действительно слинял из города, то только страх мог быть причиной этому. Сэнди считает, что он видел нечто такое, что насмерть перепугало его. а еще она сказала, что это, наверное, действительно было что-то ужасное, потому что Винс не из пугливых.

— Ты попытался разнюхать это дело поподробнее?

— Конечно, я здорово поработал. Мальчишки, понимаешь, работают не организованно. Они живут на улице, перехватывают, где могут, пару баксов, смываются из города, когда захотят. Но я нашел тех, кто понаблюдает. Мы отыщем этого сопляка Винсента. Мне думается, он знает кое-что про этого типа, который сидел в машине на парковке возле «Последней капли», а может, он видел и как Кейти убили. Все ведь может быть.

— Если парень в машине к этому причастен.

— Молданадо сказал, что парень был по виду поганый. Что-то в нем, по его словам, было такое, что и в темноте не скроешь, хотя парня он как следует рассмотреть не смог; он еще сказал, что и машина была какая-то отвратная.

Что-то поганое, что-то отвратное, подумал Джимми. Это уже кое-что.

— И это он видел перед тем, как Кейти вышла из бара?

— Да, перед самым ее уходом. Полиция обнесла лентой парковку и все утро в понедельник там толклась целая куча копов; они скребли асфальт.

Джимми кивнул.

— Что-то, видно, происходило на этой парковке.

— Да. Но я думаю, это не то, что нам интересно. Ведь, пойми, Кейти была убита около Сидней-стрит, а это почти в десяти кварталах оттуда.

Джимми допил остатки кофе.

— А что, если она пошла обратно?

— Хм-м-м?

— В «Последнюю каплю». Я знаю, что сейчас основной версией копы считают, что она, высадив Ив и Дайану, поехала на Сидней-стрит, где все и случилось. А что, если она сперва заглянула в «Последнюю каплю»? А когда ехала туда, встретила этого самого парня. Он силой принудил ее ехать в парк, а уже потом все пошло так, как предполагают копы.

Вэл, слушая Джимми, подбрасывал пустую чашку, ловя ее то одной, то другой рукой.

— Может и так. Но зачем она поехала обратно в «Последнюю каплю»?

— Не знаю.

Они пошли к мусорному ящику и бросили в него кофейные чашки. На пути к машине Джимми вдруг спросил:

— А что насчет этого парня, сына Рея? Тебе удалось что-нибудь узнать?

— В общем-то я расспрашивал о нем. Все утверждают, что он безвредный тихоня. Зла никому не сделал. Не будь он таким красивым, никто бы даже и не припомнил, что встречал его. Ив и Дайана в один голос твердят, что он любил ее. Любил ее так, как любят один раз в жизни. Я займусь им вплотную, если ты хочешь.

— Пока отложим это до лучших времен, — ответил Джимми. — Посматривай за ним и жди, может, придет черед и им заняться. Главное, попытайся найти этого мальчишку Винсента.

— Идет.

Подойдя к машине, Джимми взглянул на Вэла, стоявшего рядом с дверью водителя. Вэл жевал что-то, и движения его челюстей были такими, словно он старался не показать этого.

— Что это?

— Чего? — спросил Вэл, улыбаясь и щуря глаза на солнце.

— Ты хочешь что-то выплюнуть. Что это?

Вэл опустил голову, чтобы солнце не светило ему в глаза, и положил руки на крышу машины.

— Я кое-что слышал сегодня утром. Как раз перед тем, как нам ехать.

— Да?

— Да, — сказал Вэл, уставив пристальный взгляд на входную дверь кафе. — Я слышал, что эти два копа снова занялись Дэйвом Бойлом. Ну ты знаешь, о ком я говорю, о Шоне из Округа и о его толстом напарнике.

— Дэйв был в ту ночь в «Макгилл-баре», — ответил Джимми. — Наверное, они просто забыли спросить у него что-то, поэтому и встретились с ним снова.

Вэл отвел взгляд от кафе, и его глаза встретились с глазами Джимми.

— Они взяли его с собой, Джим. Ты понимаешь, что я имею в виду? Посадили его на заднее сиденье.

Маршалл Берден пришел в отдел по расследованию убийств во время обеденного перерыва и, миновав охранника, сидевшего в приемной, сразу же позвонил Уити.

— Ребята, — спросил он, — это вы хотели меня видеть?

— Мы, — сразу же ответил Уити. — Поднимайтесь к нам.

Маршаллу Бердену оставалось служить в полиции всего год, после чего он сможет выйти на пенсию [27].

Надо сказать, что внешний вид его находился в полном соответствии с его биологическим возрастом. У него были глаза человека, который видит и понимает, что делается вокруг, намного больше и лучше, чем хотелось бы некоторым. Его высокое дряблое с виду тело опиралось о землю так, как будто ходить задом наперед было для него более привычно; создавалось впечатление, что его члены пребывают в постоянном несогласии с мозгом, ввиду чего мозг, в конце концов, попросту решил предоставить им полную свободу действий. В течение последних семи лет Берден заведовал хранилищем вещественных доказательств, однако до этого он был одним из лучших сотрудников Департамента полиции штата и ему за эффективную работу — а ему пришлось поработать в отделе по борьбе с распространением наркотиков, в отделе по расследованию убийств, в отделе по расследованию уголовных преступлений — светило выдвижение на полковничью должность. На карьерной дороге, неуклонно идущей вверх, казалось, не было ни одного ухаба, но вдруг случилось непредвиденное. Как рассказывали, однажды утром он проснулся испуганным. Это была болезнь, болезнь, которая обычно поражает тех, кто работает в режиме секретности; иногда она поражает сотрудников дорожно-патрульной службы, наводя на них такой страх, что они не могут задержать ни одной машины, будучи в полной уверенности, что у водителя наготове пистолет и что ему уже нечего терять. У Маршалла Бердена, подцепившего эту болезнь неведомо как, она начала проявляться с того, что он перестал проходить в дверь, если кто-то шел сзади; он, стоя на холодной лестнице, дожидался, пока идущий впереди поднимется на нужный этаж и позвонит в квартиру.

Он сел за стол рядом с Шоном — по комнате сразу разнесся запах испорченных фруктов — и принялся перелистывать принесенный Шоном из дому ежедневный календарь (приложение к газете «Спортивные новости»), начав с мартовских страничек.

— Девайн, я не ошибаюсь? — спросил он, не отрывая взгляда от страниц календаря.

— Да, — подтвердил Шон. — Рад видеть вас. Мы в академии изучали некоторые дела, которыми вы занимались.

Маршалл пожал плечами, словно воспоминания, связанные с его прежним «я», смущали его. Он перелистнул еще несколько страничек.

— Так в чем дело, парни? Я могу уделить вам полчаса.

Уити, сидевший в кресле на колесиках, подъехал к Маршаллу Бердену.

— Вы работали в составе оперативной группы совместно с фиби [28] в начале восьмидесятых, верно?

Берден кивнул.

— Вы тогда прищучили одного жучка по имени Реймонд Харрис, который угнал фуру, груженую ящиками с игрой «Тривиал персьюит» со стоянки на Кренстоун в Род-Айленде.

Берден улыбнулся, читая одно из изречений Йоги Берра [29] в календаре.

— Да. Водитель фуры пошел пописать, не зная, что за ним следят. Этот самый Харрис залез в кабину и угнал фуру, но водитель сразу же позвонил, благо телефон был совсем рядом, и мы перехватили угнанный трейлер на подъезде к Нидхэму.