Начало звёздного пути Санфиров Александр

– Конечно! – радостно воскликнула Катенька. – Обязательно придем вовремя!

Сразу уйти у них, конечно, не получилось. Если Николка был готов в одну минуту, то его невеста крутилась у зеркала с полчаса, взяла в помощницы гувернантку.

Но все же минут через сорок они покинули дом и двинулись по Невскому проспекту, влившись в массу гуляющих по нему людей. Экипаж, сверкающий свежим лаком, аккуратно следовал вслед за ними по мостовой.

Оставшись с гувернанткой, Андрей Григорьевич предложил ей отдохнуть или заняться чтением, но та неожиданно обратилась к нему:

– Ваше сиятельство, я могу обратиться к вам с небольшой просьбой? – спросила она.

– Конечно, мадам, – галантно ответил князь, – давайте присядем, и я вас внимательно выслушаю.

Узнав о просьбе мадам Боже, он был несколько озадачен.

– Мадам, я, конечно, не откажу вам в этой сущей безделице, но почему бы вам не взять рекомендации от Ильи Игнатьевича? – спросил он.

– Понимаете, – замялась гувернантка, – скажем так, ваша рекомендация будет иметь больший вес в глазах общества.

Андрей Григорьевич усмехнулся и приказал принести письменные принадлежности прямо в столовую. Еще через какое-то время мадам Боже ушла в свою комнату, прижимая к груди заветную бумагу. Она даже забыла в этот момент про свою воспитанницу.

А влюбленная пара в это время неспешно шла по залитому солнцем проспекту. Стройный красавец гусар притягивал к себе женские взгляды, и у Катеньки, которая сразу заметила это обстоятельство, немедленно испортилось настроение.

Шеховской быстро уловил это изменение эмоций, он сегодня уже понял, к своему великому облегчению, что Катенька не может читать его мысли, как раскрытую книгу, и чувствует только эмоциональный настрой. Но и он, в свою очередь, не мог сейчас сообразить, из-за чего у его невесты испортилось настроение.

– Милая, что случилось? – спросил он незамедлительно.

– Ах, Коленька, ничего, – прошелестело у него в голове, – просто наступила на камешек.

С этими словами Катя взяла Николку под руку и ядовитым взглядом окатила очередную даму, заглядевшуюся на молодого гусара.

– Коленька, давай зайдем в кофейню, мне очень нравится заведение господ Вольфа и Беранже «Китайская кофейня». Знаешь, у них такие вкусные пирожные! – тут же предложила она. – Мы отведаем кофию, а ты расскажешь, что с нами происходит.

Катенька уже пожалела, что они пошли пешком, откровенно оценивающие взгляды, бросаемые женщинами на ее жениха, все больше раздражали, именно потому она решила хоть ненадолго скрыться от назойливого внимания в кофейне.

Они зашли в помещение, которое после яркого дня казалось полутемным. За столами сидело несколько посетителей, среди которых были и офицеры, дамы с детьми.

К ним навстречу кинулся половой, который провел их к свободным местам и услужливо предложил присесть. Катенька с видом знатока сделала заказ, и половой, протерев стол полотенцем, исчез из вида.

– А сейчас, милый мой, ты объяснишь все до последней мелочи, что с нами происходит, – решительно сказала она.

Ее спутник согласно кивнул головой.

В этот миг перед внутренним взором девушки появилось пылающее солнце, рядом с ним, как ей показалось, висел огромный голубой шар, по которому медленно, завихрениями крутились клочья белого тумана. В просвете между ними виднелась голубовато-зеленая гладь воды. С замиранием сердца она поняла, что смотрит на земной шар со стороны. Черная пустота и немигающие звезды мрачно взирали на происходящее. Она попыталась разглядеть ту часть суши, где по ее предположениям должна быть Россия, но сплошной облачный покров не давал этого сделать. Внезапно окружающее пространство было показано ей с другой точки, и она увидела непонятное сооружение, висевшее вроде бы почти рядом. Неожиданно от него отделилась крохотная сверкающая точка и полетела прямо на нее. По мере приближения она все увеличивалась в размерах, и когда пролетала мимо нее, оказалась черным диском, как бы сложенным из двух суповых тарелок, размерами с пароход, который она совсем недавно видела на Неве. Только тут до нее дошли масштабы сооружения, от которого отлетел этот диск. Тарелка пролетела прямо через нее и исчезла в облачности там, где она пыталась увидеть европейскую часть России. Но тут огромное сооружение, от которого отделился этот диск, озарилось сиреневым сиянием и, ускоряясь, вошло огненным факелом в синюю дымку вокруг планеты. Оно уменьшалось на глазах и перед падением в океан казалось черной мошкой на фоне сиреневого сияния, вновь появившегося вокруг него в этот момент. Картина мигнула и тут же появилась другая.

Огромный воин в кольчуге и остроконечном шлеме рубился с двумя десятками нападающих на него конных воинов. В его бедре торчал обломанный конец стрелы. В руках вихрем, почти невидимый глазу, крутился меч. Все это происходило в полном молчании. Молча падали подрубленные мечом кони и люди. Неожиданно нападающие отхлынули, и несколько стрелков, стоявших за ними, подняли арбалеты и выстрелили.

– Генуэзская пехота, – прокомментировал чей-то равнодушный голос в ее голове.

Воин секунду стоял неподвижно. Несколько стрел пробили кольчугу, а одна торчала в левой глазнице. Он качнулся, оперся о меч и тяжело рухнул на траву, примяв маленький неприметный росток дуба. И над ним сомкнулись спины врагов, исступленно машущих клинками. Когда они отхлынули, на вытоптанной траве остался лежать безголовый труп, ободранный до нитки. И тут этот труп шевельнулся. Если бы не ступор, в котором Катя находилась, ее визг, пожалуй, переполошил не только сидящих в кофейне людей, но и за ее пределами. На груди обнаженного воина появилась черная сверкающая капля, которая скатилась, оставляя за собой кровянистый след, на землю рядом с тонким стволиком молодого дубка. Победители, обыскивающие других павших воинов, не обратили на это никакого внимания.

Следующая картина не заставила себя ждать. Она увидела, как грязный, замызганный деревенский парень копошится в корнях огромного дуба, который она сразу узнала, поскольку видела это дерево неоднократно. Было хорошо видно, как парень вытащил из переплетения корней небольшой черный камушек и начал разглядывать его со всех сторон.

Картины исчезли, и девушка услышала спокойный голос Николки, разговаривающего с половым, который принес им на подносе все, что было заказано, и сейчас искоса удивленно поглядывал на нее.

– Коля, – сказала она взволнованно, – ничего не поняла из твоих картин, это было на самом деле? Что вообще все это значит?

– Катенька, ты знаешь, здесь не очень удобно разговаривать, если мы будет общаться без слов, на нас будут косо смотреть, и лучше не привлекать лишнего внимания, – сказал Николка, – давай, раз уж зашли сюда, угостимся кофием и пройдемся до Летнего сада. Там я постараюсь тебе объяснить, что с нами происходит, вернее, что я по этому поводу домыслил, потому что окончательно в своих выводах не уверен.

– Хорошо, – сказала та, чувствуя, как успокаивается сердце, бешено колотившееся в груди во время такого реального боя древнего витязя с татарами.

Она машинально выпила кофий, почти не чувствуя его вкуса. После чего, оставив недоеденное пирожное, решительно поднялась и тихо шепнула:

– Коленька, ну давай идем скорее, я умираю от любопытства. Ты мне должен все рассказать и объяснить. Особенно то, откуда я смотрела на Землю? Я всегда думала, что за облаками находится рай. А его там и не было.

В парке к вечеру было полно гуляющих; бонны с детьми, отставные военные. Все они исподтишка разглядывали молодую пару, которая была редкостью для этого места.

– Вот, – язвительно сказала Катенька, – пришли поговорить, называется, нас тут разглядывают со всех сторон.

– Ну и бог с ними, – ответил Николка и смахнул невидимую пыль со скамейки, каким-то чудом оказавшуюся пустой, – присаживайся, пожалуйста, сейчас я постараюсь уже словами рассказать, что я думаю про все, что с нами происходит.

Он присел рядом со своей невестой и начал свой рассказ.

– Катя, сейчас услышишь очень много такого, во что невозможно сразу поверить, я сам не один месяц пытался понять, что означают те картины, которые показал тебе, но сейчас думаю, что составил для себя правильное представление обо всем.

Ты заметила черный камушек, который я нашел в корнях дуба?

Катя кивнула головой, ожидая продолжения.

– Так вот – это не камушек, это устройство или прибор, который чудесным образом изменил меня и продолжает это делать. Катенька, может, ты читала книжку Сирано де Бержерака «Государства и Империи Луны».

– Читала, – фыркнула та, – только мадам Боже отобрала эту книжку, сказав, что девушкам не к лицу читать сочинения всяческих пьяниц и безбожников. Еще папеньке напомнила, чтобы он советовался с ней при выборе чтения для дочери.

– Ну, так вот, Катенька, де Бержерак, оказывается, был прав. Действительно, в небесах над нами на далеких планетах, подобных нашей, живут тысячи народов. Они намного превзошли скромные познания человечества в естественных науках и свободно летают между звездами, расстояния между которыми немыслимо представить человеческому разуму. На чем они летают, я тебе сегодня показал. Но хотя они намного превосходят нас в знаниях, войны у них остались, они совершенно не похожи на наши, гораздо ожесточенней и масштабней. Есть у них и боевые корабли, вот один из таких звездных кораблей я тебе показал. Он упал на Землю в Атлантическом океане. А та черная тарелка, которая пролетела мимо тебя, благополучно опустилась где-то в России. Вот только когда это случилось, совершенно непонятно. Видимо, очень давно, скорее всего, нашего государства тогда не было. Но последнего носителя устройства я тебе тоже показал, это был русский витязь, погибший во время битвы с Мамаем. Как он получил это устройство, не имею представления. Но это все не важно, дело в другом – этот прибор постепенно меняет меня, а теперь еще и тебя. Скажи, когда ты последний раз простужалась или тебе было зябко?

Но девушка не отвечала, ее глаза расфокусировались, и она начала сползать со скамейки.

Николка легко удержал ее от падения и шепнул:

– Катенька, все хорошо, не волнуйся.

«Культурный шок», – всплыла мысль в голове.

Буквально через минуту Катя открыла глаза, глубоко вздохнула, ее щеки начали розоветь.

– Коля, я не верю, это все неправда! – горячо заговорила она. – Как ты можешь так кощунствовать. Ты просто болен, это наваждение дьявольское. Пойдем скорее в собор, мы с тобой вместе будем молиться Господу, чтобы он нас простил за твои слова.

Николка грустно улыбнулся.

– Катя, я так же, как и ты, когда-то был в ужасе от того, что узнал. Но, размышляя над новыми знаниями, я понял, что представление о Боге меняется с развитием человечества. Я сейчас думаю о нем, как о творце не только Земли, но и всей Вселенной с тысячами планет и миллионами народов. Ты наверняка помнишь, что в средние века считали, что Земля является центром мира, и Солнце вращается вокруг нее. Понадобилась не одна сотня лет, чтобы исправить это заблуждение. Джордано Бруно заплатил за это своей жизнью. Ну, а теперь пришла пора понять, что и Солнце отнюдь не главная звезда в Млечном Пути.

– Ты знаешь, – оживленно заговорила девушка, – а ведь действительно, я с нашего обручения ничем не болела и совсем не мерзла на улице. А раньше у меня зимой постоянно болело горло, приходилось пить мед с молоком, фу, гадость! Кутаться в теплый платок. А так хотелось погрызть сосульку!

«Хм, – усмехнулся про себя Николка, – перевела разговор. Конечно, я доходил до всего почти год, а ей выложил всё за пять минут. Неудивительно, что сознание потеряла. Хотя быстро в себя пришла и уже успокоилась, наверняка мой камушек помогает».

– Коля, – испуганно сказала Катя, – а этот твой камень, он нас в чудовища не превратит, ну как в сказках, в лягушек каких-нибудь?

Шеховской улыбнулся.

– Катенька, не смеши, лучше скажи, что Евдокия Ивановна говорит о твоих достижениях в науках?

Девушка гордо подняла голову и сказала:

– Евдокия Ивановна потрясена моими успехами, – и тут же ехидно добавила: – Спасибо, Коленька, что прочитал мне лекцию о небесных телах и сообщил важную новость, что Земля вращается вокруг Солнца. Может, ты еще обоснуешь все свои слова математическими расчетами?

Николка привычно полез чесать затылок.

– Ну, Катенька, милая, я хоть и не в пределах гимназического курса знаком с математикой, но таких расчетов сделать не смогу. Я больше налегал на другие дисциплины, мне, как ты знаешь, было не до них.

Катя победно взглянула на него.

– Ты знаешь, мой друг, на той неделе княгиня ознакомила меня с давним трудом профессора Николая Ивановича Лобачевского «Теория эллиптического движения небесных тел». Так вот, Коленька, я без труда разобралась в этой работе. И как могла, пыталась объяснить ее Голицыной. Но та все равно ничего не понимала. А когда я начала знакомиться с теорией неевклидовой геометрии, то была совершенно очарована выводами этой работы. Как жаль, что профессор преподает в Казани, я так бы хотела учиться у него. Почему-то у меня есть внутренняя убежденность, что это было бы совершенно правильно и нужно.

– Коля! – На какое-то мгновение девушка замолчала. – Скажи, пожалуйста, мои неожиданные способности к вычислениям, в них тоже виноват твой камешек?

Шеховской пожал плечами.

– Катенька, если бы я знал. Но если рассуждать логически, то наверно, дело обстоит именно так. Вот только смысла в этом я пока не вижу, но думаю, что постепенно мы поймем, для чего все это с нами происходит.

Катя отвлеклась из-за того, что к ней подошел богато одетый мальчик лет пяти, за которым уже бежала бонна, только заметившая, что ее воспитанник отправился на поиски приключений. Мальчишка некоторое время смотрел на девушку, потом громко заявил:

– А ты красивая!

Катя звонко рассмеялась.

– Спасибо за комплимент, малыш, – сказал она.

Мальчишка не менее важно продолжил:

– Когда я вырасту, я обязательно стану военным и возьму тебя в жены.

Тут уже засмеялся Шеховской.

– К сожалению, мальчик, место жениха уже занято, но ты не переживай, когда вырастешь, найдешь себе другую красивую невесту, – сказал он наставительно.

В это время подбежала бонна и, взяв парнишку за руку, стала извиняться, громко тараторя на французском языке.

Шеховской вместе с Катей уверили запыхавшуюся няньку, что ее воспитанник ничем их не обеспокоил, и с улыбками провожали взглядами удаляющуюся парочку.

– Коля, тебе понравился мальчик? – спросила девушка немного погодя. – Правда, интересный?

– Да, – сказал тот.

– К тому же нахальный, только возраст не позволил мне его вызвать на дуэль, – добавил он, улыбнувшись.

Катя звонко засмеялась, и с соседних скамеек на них укоризненно уставилась пара старичков-инвалидов.

В дальнейшем, если бы кто глянул на молодого ротмистра и его спутницу, то в их поведении не нашли ничего предосудительного. Они сидели на скамейке и просто глядели на прохожих и даже не разговаривали между собой.

Но мысленно они продолжали общаться и быстро поняли, что этот способ обмена мыслями гораздо более продуктивен, чем просто слова. Николка закончил свои объяснения, и оба пришли к выводу, что черный камушек, который в свое время исчез в неизвестном направлении, продолжает изменять их обоих, и в этих изменениях есть определенная цель, которая им пока не ясна.

Когда они обсудили все не на один раз, Шеховской сказала вслух:

– Катенька, ну, что теперь говорить, назад ничего не вернешь, как говорится, чему быть, того не миновать. Думаю, мы когда-нибудь поймем, для чего все это нужно. У меня иногда бывает чувство, что кто-то или что-то хочет со мной поговорить. Но пока это все очень тихо, как будто голос из-за крепостной стены. Мне кажется, что когда я его услышу, многие загадки станут ясными. А сейчас пойдем домой, Андрей Григорьевич нас уже заждался.

Они поднялись и под взглядами направились к выходу из сада, где их ожидал заждавшийся хмурый кучер.

Прошло два дня, и ранним летним утром высокий молодой ротмистр бодро выскочил из экипажа у здания Третьего отделения ЕИВ собственной канцелярии. В руках у него был бювар с фамильной монограммой, в котором лежала докладная записка для Александра Христофоровича Бенкендорфа.

Он прошел мимо вытянувшегося жандарма у входа и, глянув по сторонам, не видит ли кто, бегом поднялся вверх по лестнице.

Через несколько минут он уже стоял в кабинете начальника Третьего отделения, который сидел за столом и внимательно рассматривал своего нового подчиненного.

– Что же вы стоите, ротмистр, – сказал Александр Христофорович немного погодя, – пожалуйста, присаживайтесь. Давайте сюда вашу записку, сейчас ознакомлюсь с ней, а потом поговорим. Думаю, что разговор у нас сегодня затянется. У меня появляется новый отдел, а у вас, Николай Андреевич, начинается новая жизнь.