Свобода на троих Никольская Ева

Глава 7

– Помоги мне! – попросил висельник. – Как скажешь, – пожал плечами прохожий и выбил из-под ног его табуретку.

Какое стойкое ощущение дежавю. Аж мурашки по коже и легкий холодок по позвоночнику. Всего-то пятый день шел с того момента, как я точно так же стояла напротив большого настенного зеркала и изучала свое отражение. Только платье тогда на мне было белое, а сейчас – черное. Символично! Начиналось все за здравие, а заканчивается… Хотя о чем это я? Разве судьба-злодейка расщедрится на такой замечательный подарок, как завершение издевательств надо мной? Вряд ли. А могла бы и сделать подарок! Ведь завтра мне исполняется девятнадцать.

Да-а-а… все это время я должна была нежиться на шелковых простынях дорогих отелей, выбранных родителями для нашего с Ником свадебного путешествия, и наслаждаться медовым месяцем. Им же обычно наслаждаются, правда? А ко дню рождения мама с папой мне и вовсе обещали сказочный сюрприз. Как в воду глядели! Сюрприз я получила. Именно что… сказочный! Беременность называется. Да не простая, а золотая, ибо не без прямого или косвенного участия Светлоликого, с которым этот цвет ассоциировался в первую очередь. Все как в той детской сказочке получилось. Осталось лишь «снести» уникальное «яйцо» месяцев эдак через девять и свалить куда подальше, пока счастливый папаша на радостях не прибил.

Вот только как я оставлю малыша? Нежеланный, ненужный, опасный, ужасный, но… родной. Сердце кольнуло и почему-то заныло внизу живота. Что это: материнский инстинкт или привязанный к комку клеток дух древнего? Пока ребенок не родится, у меня было мало шансов избежать столкновения с его биологическим отцом, ибо младенец жизненно необходим ему для снятия проклятия с зачарованного города «N». Повелителю Неронга нужен отпрыск, мне – жизнь и, по возможности, свобода, Киру – сейлин. Казалось бы, каких-то три триместра – и все будут счастливы, но тогда почему так паршиво на душе?

Из груди вырвался печальный вздох. Пять дней назад я пропала с собственной свадьбы, попавшись на уловку черного кота, посланного на Землю Сэн. Пять дней назад мою жизнь, за которую к тому моменту и гроша ломаного было жаль, сохранил голубоглазый аше-ар на летающем ящере. Пять дней назад мне довелось познакомиться с настоящим принцем, мысли о котором и сейчас приятно согревали, вызывая слабую улыбку. Несмотря на нашу с Эваном ссору, я все же надеялась, что он в порядке и что мы с ним еще обязательно встретимся. После того, как взявшийся меня опекать азор решит небольшую – вру, очень-очень большую – проблему с родительскими претензиями Светлоликого и на мое чадо тоже.

Пять дней назад у меня была нормальная жизнь среди родных людей, а теперь я живая кукла в большой игре. Среди малознакомых нелюдей, среди чужого мира с чужим солнцем, среди чужих интриг. Да я и сама здесь… чужая. Только сильных мира сего такие мелочи не беспокоят. Для них я – идеальный сосуд, в чреве которого зреет плод, нужный всем, кроме меня. Хотя нет! Я не планировала эту беременность изначально, а теперь уже и не знаю толком, чего хочу. Как минимум – выжить.

Проведя дрогнувшими пальцами по волосам, откинула назад длинную прядь и, стараясь больше не думать о грустном, принялась придирчиво рассматривать свое отражение. Для аше-ара, с которым мы заключили сделку, я тоже была живой игрушкой. Но в отношении него это определение обретало совсем иной смысл, от которого меня не коробило. Кир возился со мной, как с моделью перед показом, гладил по голове, как домашнюю кошечку, а еще делился информацией, кормил, поил. Разве что спать не давал, но и это, как он выразился, лишь временная мера предосторожности из-за нестабильного состояния сейлин в период завершения ритуала. То, как я выгляжу сейчас, тоже целиком и полностью было его заслугой.

Итак, внешность. Ну что можно сказать? Была б черная подводка для глаз и клыки – получилась бы из меня идеальная невеста для графа Дракулы. Мало того, что губы подозрительно красные, несмотря на отсутствие помады, так еще и в серых глазах какой-то дикий блеск, а кожа бледная, будто по ней белилами прошлись. Наряд мне братец крови такой состряпал, что я мысленно охарактеризовала свой новый имидж распространенной в нашем мире фразой «женщина вамп». Маму хватил бы инфаркт, увидь она свою домашнюю девочку в таком образе. Хотя если вспомнить все предыдущие костюмы, включая часто фигурирующий вариант в стиле ню… М-да, столько инфарктов моя дорогая матушка точно бы не пережила. А потому просто замечательно, что она об этом ничего не знает. Плохо другое – у нее ведь и обо мне нет информации.

Воспоминания о семье вновь опустили настроение ниже плинтуса. Я закрыла лицо ладонями и мысленно сосчитала до девяти – люблю нечетные числа, да и сам процесс обычно помогает успокоиться. А в данном случае еще и сосредоточиться на чем-то не таком болезненном, как нерожденные дети и брошенные в паршивой ситуации родители. Осталось определиться: на что именно направить свое драгоценное внимание? На разбор нового имиджа? Ну что тут разбирать, жутковатый образ получился, хоть яркий и по-своему красивый. Я предпочла бы что-нибудь попроще, но музыку заказывал Кир, а у него свои вкусы и… своя мастерская.

Визит в нее стал едва ли не самым удивительным и радостным событием за последние дни. Даже лаборатория Сэн, по моим скромным меркам, не шла ни в какое сравнение с небольшим белым помещением, за дверью которого царил поистине творческий беспорядок. Я словно домой вернулась, в свою комнату с рисунками, лежащими на письменном столе, под ним, на кровати и в креслах; с папками для этюдов, торчащими из-за книжного шкафа, с прислонившейся к стене сестрицей-гитарой. Что ни говори, а берлога творческой личности – это целый кладезь любопытных вещей! Люопытных для другой творческой личности, то есть для меня.

Кир-Кули тоже любил рисовать, но не природу и портреты, а модели одежды, причем он их не только придумывал, но и воплощал в жизнь. Заваленный рулонами ткани стеллаж, коробки с фурнитурой, четыре безликих манекена, на двух из которых висели части незаконченных костюмов, обрезки материи – здесь было все необходимое для работы. Все, кроме швейной машинки. Впрочем, она, как выяснилось, аше-ару не требовалась. Если честно, никогда бы не подумала, что у главного тюремщика Неронга такое необычное хобби. Воин, маг, хищник двуногий – и на тебе! Вместо коллекционирования, к примеру, холодного оружия, азор «шьет».

Усадив меня в кресло, Кир достал с самого верха стеллажа рулон черной ткани и сообщил, что именно из нее собирается сотворить мне одежду. Прямо сейчас! От такого заявления мой восторг только возрос. Пока я ждала, закинув ногу на ногу, аше-ар раскладывал материю на большом столе и искоса поглядывал на меня. Эх, зря я тогда перед ритуалом Эо пошутила насчет вышивания крестиком. Ведь точно теперь научить заставит. В свете новой информации о моем братце крови подобное занятие показалось вполне естественным. Наверное, он и правда маньяк. Таким свойственно совмещать несовместимое и с одинаковой скрупулезностью подходить как к одеванию и расчесыванию любимой куклы, так и к убийству намеченной жертвы. И вот с этим клыкастым модельером мне предстоит жить долго и счастливо? Да уж. С другой стороны, лучше быть куклой, чем жертвой. Определенно!

Из размышлений меня вывели слова Кира о том, что надо бы для начала снять мерки. Я кивнула, встала и направилась к нему, ступая босыми ногами по мягкому ковру, застилающему все пространство пола. Процесс снятия мерок вогнал меня в ступор, который быстро сменился прыгучестью козы, когда наглый белый лис стал измерять объем груди. Мама часто заказывала вещи у портных и себе, и нам с сестрой, поэтому к сантиметровым лентам, которыми опутывают тело, я привыкла. А вот к мужским ладоням, ощупывающим мои бедра, руки, плечи, спину, шею и грудь – нет. Посоветовав ему остальное определить на глаз, я снова уселась в кресло, мысленно решая дилемму: то ли и правда портные в этом мире так работают, то ли… меня только что нагло облапали под самым благовидным предлогом. Пока я мучилась в поисках верного ответа, Кир с легкой улыбкой кромсал несколько необычными ножницами отрез переливающейся на свету ткани.

Красивая. Такой не грех залюбоваться. Но взгляд мой почему-то постоянно соскальзывал с роскошной материи на белые пальцы азора, на его гибкую фигуру, так естественно смотревшуюся в окружении творческого беспорядка, на профиль с падающей на глаза рваной челкой, на идеально выбритые виски и на заостренные уши с множеством колечек.

– Так и будешь меня изучать или, может, хочешь посмотреть, как создаются костюмы в Тайлаари? А, принцесса? – не поворачиваясь, спросил мужчина.

Я охотно согласилась. Вот тут-то и выяснилось, что ни машинка, ни иголки для шитья моему братцу крови не требуются. Зато ему нужен какой-то особый раствор для рук, специальные заклинания и знания технологии сращивания тканей. Оказывается, не так все просто в их магическом мире.

Кир-Кули смочил ладони в специальной жидкости и какое-то время держал их на весу, давая просохнуть. Тонкая розоватая пленка обтянула его пальцы глянцевыми «перчатками». Она, по словам мужчины, играла роль как проводника для чар, направленных на преображение материи, так и просто защищала кожу от повреждений, которые вполне можно было получить из-за перепада температур и прочих побочных явлений в процессе работы. Чем дальше – тем интересней! Вот уж не знала, что магическое шитье куда опасней обычного.

Аше-ар легко и непринужденно стыковал черные лоскуты на белом столе и осторожно «склеивал» их, проводя подушечками пальцев над местом разрыва. Ни мерцания, ни вспышек… ничего! Если бы я не видела своими глазами, как срастается под его ладонями ткань, решила бы, что волшебством здесь и не пахнет. А так лишь завороженно смотрела за быстрыми и четкими движениями мужских рук, которые создавали из отдельных обрезков нечто цельное. И хотя по выкройкам вполне можно было догадаться, во что именно намеревается нарядить меня Кир-Кули, я все же отважилась спросить:

– Что в конечном итоге получится?

– А что бы ты хотела? – вопросом на вопрос ответил он.

Зря… Мне много чего хотелось, и все оно мало походило на то, что он «шил». Поэтому я честно призналась:

– Широкие штаны и рубашку свободного покроя, чтобы носить навыпуск.

Он поднял на меня взгляд и совершенно серьезно поинтересовался:

– Зачем тебе пижама? – На белом лице появилась ехидная ухмылка. Видать, моя физиономия, вытянувшаяся от такого заявления, смотрелась весьма комично. – Будет платье! – сообщил клыкастый модельер. – Красивое и удобное.

«Ну хоть не ночная рубашка», – подумала я и, зацепившись за мысль о спальных принадлежностях, обратилась к Киру с деликатной просьбой:

– А белье нижнее ты мне можешь сделать?

– А надо? – усмехнулся он.

– Э?

– Ладно, будет тебе белье, – вздохнул аше-ар.

– Только такое, как в моем мире носят, хорошо? – уточнила, решив ковать железо, пока горячо. – Могу все на пальцах объяснить.

– Лучше нарисуй, – предложил собеседник, достав из ящика стола бледно-желтую бумагу, напоминающую по структуре холст. – Сможешь? – Голубые глаза прищурились, изучая меня.

– О да-а-а, – протянула я, прижав к груди лист, точно вожделенный трофей. – А ручка есть? Или карандаш?

– Ротер возьми. – Он кинул мне прозрачную трубочку с острым наконечником.

Внутри изящной конструкции плескалась темно-фиолетовая жидкость. Первой ассоциацией было – графический инструмент, заправленный чернилами. На ней я и остановилась. О боги! Как же я соскучилась по рисованию! Перебравшись на свободный край длинного стола, принялась с воодушевлением чиркать по девственно чистой поверхности. Линии складывались в женскую фигуру от шеи до бедра, штрихи добавляли объем, а закрашенные участки акцентировали внимание на том, ради чего, собственно, я все это и изобразила.

Закончив, скептически осмотрела свое творение и пришла к выводу, что «танго» в здешних условиях – не самая подходящая модель белья, перечеркнула первый вариант и принялась на обратной стороне рисовать девицу в коротких облегающих шортиках. Поставив последнюю точку, вернее, последний штрих на наброске, обошла стол и протянула рисунок Кир-Кули. Он вертел в руках лист, а я объясняла, что именно хочу и как это у нас шьют. Зря объясняла – азор, судя по задумчивому выражению лица, не слушал. Он оборвал меня на середине тирады самым неожиданным образом: бросил передо мной тонкую пачку бумаги и спросил:

– Хочешь еще порисовать?

От такого не отказываются! Естественно, я ответила «да».

– А что нарисовать-то? – Действительно, что? Очередную модель одежды, которую мне хочется иметь в своем гардеробе, или тема свободная?

– Что хочешь. – Кир пожал плечами, вновь возвращаясь к работе над платьем.

– Тебя хочу, – ляпнула я прежде, чем осознала смысл собственных слов.

– Это льстит, – ослепительно улыбнулся аше-ар, не отрываясь от своего занятия.

– Нарисовать хочу, – исправилась я, краснея.

– Тоже неплохо.

– Значит, можно?

– Рисуй.

– А голову мне не открутишь, если тебе портрет не понравится?

– Ну-у-у…

– Что? – я насторожилась, теребя в руках листы.

– Если мне не понравится, я не буду учить тебя сращивать ткани.

– А я могу этому научиться?! – И как только стены от моего возгласа не задрожали?

– Если будет кому готовить для тебя магический раствор – почему бы и нет? – будничным тоном сообщил мужчина.

Кажется, я подпрыгнула от радости, брякнула что-то восторженное и, развернувшись на носочках, побежала к креслу. Ура! Меня научат делать одежду без швов! Обязательно научат! Даже если рисунок не понравится. Потому что жить нам вместе как минимум девять месяцев, а на мозги давить я умею. Ему будет проще дать мне несколько уроков «кройки и шитья», чем терпеть мои печальные вздохи и бесконечные уговоры. От перспективы освоить что-то связанное с магией (пусть и посредством специального раствора, а не врожденного дара) голова пошла кругом. Я радостно плюхнулась в кресло, положила пачку бумаги на колени и наметила композицию. Кир-Кули тем временем закончил стыковать лиф и перешел к юбке. Рисуя его, я думала, что заключить с ним сделку было отличной идеей. А еще – что у нас много общего и, возможно, нам суждено стать не просто союзниками и родственниками крови, но и друзьями.

Занятые каждый своим делом, мы проторчали в мастерской не меньше двух часов. За это время я успела тщательно проработать рисунок, на который моя разгулявшаяся фантазия поместила стража и летающего ящера. Так что штриховать и точковать линейный набросок можно было долго и вдумчиво, наслаждаясь уже не созданием образов, а процессом придания им объема и глубины. Аше-ар, собрав воедино основные части платья, тоже принялся дорабатывать детали: то имитацию шва по краю сделает, то едва заметный узор на гладкой ткани продавит. И все это так быстро, легко, естественно, что, наблюдая украдкой за его работой, я периодически замирала с кончиком ротера, зажатым в зубах. Дурная привычка, знаю. Никогда не грызла ногти, а вот карандаши и кисти – да.

В очередной такой момент Кир решил разбавить атмосферу разговором о моих приключениях в Неронге. Больше всего его интересовало, что произошло между мной и Сэн по дороге во дворец. Нет, чтоб о помывке мумов с таким же рвением расспрашивать! Зачем я вообще заикнулась о той проклятой карете? Хотя, судя по некоторым наводящим вопросам, азору и без моего скомканного рассказа было многое известно. Свои источники он, естественно, не сдал. Лишь отмахнулся, бросив короткое «шпионы». Я, благополучно проглотив его объяснение, все-таки попробовала уточнить, кто именно из горожан работает на него – не потому, что сильно интересно, просто от щекотливой темы увильнуть хотелось, на что Кир ответил жестко: «Они на то и шпионы, айка, чтобы не засвечиваться». После чего снова стал расспрашивать о проклятой карете, причем требовал вспомнить все мельчайшие подробности этой пикантной истории.

Присев на край стола, блондин продолжал допрос с пристрастием. На мое недовольное бормотание о неприкосновенности личной жизни Кир-Кули заявил, что, во-первых, именно та сцена, по его мнению, имела ключевое значение в ритуале возрождения, а во-вторых, о личной жизни мне отныне следует забыть. Я так загрузилась первой частью его фразы, что не сразу осознала смысл второй. Зато потом очень бурно возмутилась, на что получила спокойное, если не сказать – ленивое: «Раз я взялся тебя охранять, принцесса, должен знать о каждом твоем шаге, особенно если этот шаг судьбоносный. Так что хватит пререкаться, давай рассказывай уже, скромница». Пришлось повиноваться, мучительно краснея и упорно глядя на глаз ящера, который я рассеянно обводила уже раз пятый, наверное.

Кир-Кули тоже в долгу не остался и в свою очередь пояснил кое-какие моменты проведенного в Неронге ритуала, что многое расставило по местам. Так, например, стало понятно, откуда взялась пиктограмма, обнаруженная на моей спине Фиргардом и компанией. Ее, по словам аше-ара, нанесли на мое тело уникальным травяным настоем, который готовился около десяти лет по какому-то дико секретному рецепту. Жидкость впиталась в обработанную специальной мазью кожу, став цепочкой символов, расположенных вдоль позвоночника, и осталась там навсегда, так как зачатый нами ребенок – действительно древний.

Окажись обряд провальным, рисунок на спине со временем стерся бы, а не разросся, как сейчас. Смывать это «художественное творчество» пока категорически запрещалось. Отсюда и водобоязнь с непереносимостью зеркал: всего-то пара несложных заклинаний, наложенных Сэн, – и меня начинало трясти от вида ванны, а отражающие поверхности трескались, если я слишком долго на них смотрела. Даже то, что он сделал с моими волосами, придав им пышность и блеск, было всего лишь мерой предосторожности. Зачем, дескать, мыться, если и так хорошо выглядишь. Обидно! Я, конечно, знала, что меня используют, но не до такой же степени!

Расчет в каждой фразе, жесте, поступке – противно, хоть и логично.

Как напомнил Кир-Кули, все обряды древних проводились исключительно с согласия участников. Настоящего согласия, а не на словах. Получалось, что отдаться партнеру я могла лишь в полном сознании и – позор какой! – искренне этого желая. Собственно, так оно и было (спасибо мелке и коаре!). Ритуал возрождения прошел почти по всем правилам: применение возбудителя вроде как не допускалось, хотя конкретно в свитках, имеющихся у азора, сказано было только про запрет на приворот, принуждение и подкуп.

Что-то я отвлеклась. Итак, о чем мы? Ах, да, о ритуале. Он, конечно, прошел. Вот только папочкой моего ребенка, судя по всему, является не Сиятельный повелитель, а его зеленоглазый зам. Так думала я, и Кир-Кули полностью разделял мое мнение. На вопрос, как же при таком раскладе эта авантюра сработала, аше-ар пожал плечами и спокойно сообщил, что либо Сэн и Светлоликий – одно лицо, либо в зачарованном городе заперт не один, а двое сильнейших, и этот второй вот уже тысячу лет очень хорошо маскируется под обычного чародея.

Пока я проводила мысленное голосование за наиболее предпочтительный вариант, азор продолжал говорить о тонкостях ритуала возрождения. Оказалось, что зачать древнего мог не только гай Светлоликий. Если верить легендам, когда-то давно отцами таких детей становились обладатели четырех рук Силы, как по-другому называли древних. А матерями – девушки любой расы. У претенденток напрочь отсутствовал магический дар, зато присутствовало крепкое тело, способное выносить драгоценный плод. Еще они должны были быть полностью согласны с участью сейлин (мазохистки, не иначе). Так как в отличие от женщин-сосудов все эти таинственные прародители себе подобных давно исчезли из миров Тайлаари, считалось, что провести вышеупомянутый обряд невозможно. Если, конечно, не найдется кто-то, достигший уровня древних. И, как показывает мой опыт, этот кто-то – чтоб ему всю жизнь импотенцией мучиться! – нашелся.

Единственное, чего я никак не могла понять, – это на кой черт Светломордый деспот выкинул меня из подземелья на улицу при нашем первом разговоре? Или они с Сэн были в сговоре? А может, и правда две стороны одной медали? Чей был сад, в который я вывалилась из портала, и кому принадлежал особняк поблизости? Мне, по плану правителей Неронга, наверное, следовало пойти туда, но Красотка смешала им все карты, и вместо ближайшего дома я очутилась в борделе. Или визит туда тоже был частью затеянного спектакля? Чего добивался проклятый сильнейший своими странными действиями, и почему в конечном итоге из меня получилась сейлин?

Бр-р-р… Голова от размышлений болела, чтобы как-то отвлечься, я вернулась к рисованию. Закончив с платьем, аше-ар вручил его мне для примерки, сам же на время покинул комнату, чтобы меня не смущать. Ну что сказать… Кир оказался мастером, способным выловленную в озере замарашку в золотистых лохмотьях превратить в темную принцессу. Причем не столько для моей пользы, сколько для удовольствия созерцать результат своей бурной фантазии в моем лице… в заметно преобразившемся за последние часы лице. Не стану лукавить, утверждая, что эти преображения мне не нравились. Платье, несмотря на приталенный лиф, получилось удобным, легким, не стесняющим движений. И сидело оно на мне как влитое.

В последний раз оглядев себя с ног до головы, я расправила подол и отступила на шаг от зеркала, намереваясь развернуться и пойти к двери, как вдруг отражение моей фигуры в интерьере комнаты померкло и сменилось совсем другой картиной. На миг мне показалось, что я смотрю в окно, и то, что за ним творилось, заставило меня застыть на месте. На освещенной кристаллическими фонарями улице находились двое: красноглазая ведьма с белой кожей и… мой принц. Звуковую дорожку в отличие от видеотрансляции шарту не предоставил. Поэтому я была вынуждена довольствоваться «немым кино», сюжет которого мне все больше не нравился. Зачем Эван пришел сюда? За мной? Здесь же полно белокожих головорезов, а он всего лишь человек, да к тому же один!

«Что-то будет, что-то будет, – стучало в висках. – Не будет только ничего хорошего!»

Сообразив, что пустыми переживаниями делу не поможешь, я хотела броситься на поиски Кира, как вдруг статичная картинка на зеркальном экране снова пришла в движение. Вернее, в движение пришла пара вооруженных противников на улице, а у меня неприятно заныло в груди. Как зачарованная я смотрела на происходящее. Вот Эван и азора стали медленно обходить друг друга: тела обманчиво расслабленны, мягкие шаги, от которых так и веет опасностью, хищный блеск холодного оружия и яркие всполохи в глазах обоих противников. Словно два демона из преисподней вышли померяться силой на импровизированном ринге. Тени играли на их лицах, ветер шевелил волосы и чуть теребил складки одежды, а вокруг громоздились темные силуэты ночного пейзажа – безмолвные зрители затеянного поединка.

Продолжая двигаться по кругу, парень что-то сказал женщине и демонстративно повел рукой, в которой держал большой охотничий нож. Аше-ара ехидно ухмыльнулась в ответ и практически зеркально скопировала движения соперника. Правда, в исполнении этой заразы короткую дугу описали сразу два кинжала. Что именно означали ее действия, я так до конца и не поняла. Возможно, здесь принято было устраивать демонстрацию оружия перед схваткой. Или все это часть своеобразного «обмена любезностями»? Придумать еще какие-либо версии мне не удалось, да что там версии… я вообще не думала, впившись взглядом в зеркало. Разминка на улице закончилась, настало время драки.

Они замерли на полушаге… Точеные профили, горящие глаза и невидимое, но ощутимое напряжение в каждой линии их тренированных тел. Непривычно золотые глаза принца смотрели в алые очи азоры – красиво и страшно одновременно. Он сделал приглашающий жест – она расхохоталась, а затем отступила назад и начала опускать кинжалы, будто хотела взять тайм-аут. Но вместо этого внезапно сорвалась с места и кинулась на парня. Секунду спустя я уже не могла различить очертания их фигур в бешеной пляске размытых теней.

Противники отскочили в разные стороны так же резко, как и сцепились. Тяжело дыша и зло скалясь, эти двое прожигали друг друга яростными взглядами. Рукав женщины был разорван, по плечу растекалось кровавое пятно. На лице Эвана тоже имелись темные разводы, которые в комплекте с фосфоресцирующими глазами и улыбкой голодной акулы делали образ принца каким-то… не таким. Будто там находился его брат-близнец, обладающий способностями Х-менов. Слишком гибкий, слишком быстрый, слишком хищный и… совершенно мне не знакомый. Очередная стычка не заставила себя долго ждать. А за ней – вынужденная передышка и новые раны. Я шагнула к зеркалу, инстинктивно вцепившись руками в раму, будто хотела пройти сквозь стекло.

– Спокойно! Лоб не разбей, – раздалось позади меня.

Резко отпрянув, обернулась и тут же уткнулась носом в плечо аше-ара, бесшумно подошедшего ко мне.

– Кир, там… там… – всхлипнув, указала на «экран», после чего не мигая уставилась на блондина, ожидая его реакции. – Там!..

– Вижу, – проворчал он, глядя поверх моей головы на дерущихся. – Там один придурок решил нарушить мои планы своим героическим самоубийством. Куда только смотрит его отец?

– Отец? – Я заторможенно моргнула и медленно перевела взгляд с нарочито спокойного лица азора на Эвана и его противницу. – О боги! – вырвалось у меня. – Они же друг друга в капусту порубят, они же…

Слова застряли где-то в горле, когда в процессе очередной передышки принц вдруг резко качнулся вперед, после чего стал падать к ногам заметно потрепанной аше-ары. Та предусмотрительно отступила, позволяя обмякшему телу распластаться на земле. Шокированная происходящим, я не сразу заметила торчащие из спины парня стрелы. Много стрел! В голове, как обломки кораблекрушения, медленно проплывали обрывки мыслей:

…мой принц погиб…

…а может, не совсем?

…глупости! После таких ран не выживают…

…Светлоликий будет в ярости…

…я никогда больше не увижу Эвана…

…никогда!

– Кир-Кули! – Случайно коснувшись собственной щеки, я поняла, что плачу. – Кир, пожалуйста… Прошу тебя, помоги ему! – Слова звучали как мольба.

Брат крови и правда был для меня сейчас единственным олицетворением бога в их проклятом мире. Только он мог спасти идиота, который непонятно зачем явился в лагерь азоров и теперь умирал на глазах своих врагов. Выстрелили исподтишка, в спину… подлые твар-р-ри!

– Я все для тебя сделаю, только помоги ему, – мой голос потонул в тихом всхлипе.

Глядя на собственное отражение в чуть расширенных зрачках визави, я чувствовала, как сердце сковывает ледяная волна отчаяния. Он молчал. Мучительно долго… Смотрел сквозь меня, не моргая, не двигаясь, и по-прежнему молчал. Даже боги порой бессильны что-то изменить.

– Хорошо, – наконец проговорил Кир-Кули, затем, слабо улыбнувшись, добавил: – Ты сама это сказала. На вот. – Он что-то сунул мне в руку, прежде чем покинуть комнату.

– Сказала… да, – выдохнула ему вслед, плохо соображая, о чем он вообще говорит. – Только спаси принца, – обратилась к двери, которая пару секунд назад появилась перед носом аше-ара прямо в стене и теперь медленно таяла у меня на глазах. Это более короткий путь, что ли? А, ладно! Лишь бы поход оказался результативным.

Набравшись мужества, я заставила себя снова посмотреть в зеркало. Стоя над телом Эвана, красноглазая гадина и ее вооруженные арбалетами товарищи переговаривались между собой. Сначала они просто спорили, потом чуть попинали ногами жертву, затем осторожно потыкали в принца своими весьма внушительными «ножичками», будто примеряясь, какой кусок первым отрезать. У меня от страха ком застрял в горле, а онемевшие от напряжения пальцы до скрипа сжали лоскут ткани, оставленный Киром. Где же бродит мой драгоценный братец? Одно дело оживить погибшего парня с помощью магии или какого-нибудь аналога «живой воды», другое – собирать его по частям, как раскроенное давеча платье.

Поток моих мысленных проклятий, направленный на одну беловолосую голову, захлебнулся на полуслове, ибо «мертвец», не выдержав такого свинского обращения, изволил пошевелиться. Даже не пошевелиться, скорее… содрогнуться. Затем он дернулся еще раз, и еще, после чего забился в жутких конвульсиях. Аше-ары, прекратив колюще-режущие провокации, расступились, давая Эвану возможность беспрепятственно трястись и извиваться на земле. Признаться, от подобного зрелища меня саму пробила холодная дрожь. И ведь ни одна скотина даже не попыталась помочь парню!

У-р-р-роды… Стоят, ухмыляются… чтоб им всем так мучиться! Вечно!

Злая, заплаканная, я пошатывалась, точно пьяная, держалась за раму и мечтала о том, чтобы все это оказалось лишь кошмарным сном или иллюзией – глупой шуткой шарту. Полуразумный дом… он же может обладать черным чувством юмора, да? Когда на «экране» появился Кир-Кули, принц напоминал вываленного в грязи бомжа, к которому «добрые самаритяне» подключили двести двадцать вольт. Затаив дыхание, я крепче стиснула раму, дабы не упасть от внезапно накатившей слабости.

– Давай же… помоги ему, братец!

Будто услышав меня, аше-ар оглянулся. Всего один мимолетный взгляд в мою сторону – колючий и сосредоточенный, а еще совершенно ледяной. По спине пробежала очередная волна мурашек, сердце погрузилось в омут тоскливой обреченности, на глубине которого все еще теплился слабый огонек надежды.

Ну же, Ки-и-ир…

Время для меня замедлилось, пространство сузилось до зеркального окна, и казалось, что любое неосторожное движение способно разбить эту хрупкую реальность вдребезги, а вместе с ней и меня саму. Давящая тишина стала вдруг особенно ощутимой и почему-то болезненной. А «немой кинофильм» по ту сторону стекла продолжал идти, неумолимо приближаясь к кульминации.

Переговариваясь со своей подчиненной, мой Эо без особого труда подцепил все еще вздрагивающего парня за шиворот, приподнял его голову и принялся изучать искаженное мукой лицо. Мукой? О боги! Значит, он все еще жив… Жив! И это вовсе не предсмертные судороги! Для понимания, что Эван кричит от боли, не требовался звук. Это было видно и так. Кир отдал короткий приказ красноглазой змеюке, та недовольно поморщилась в ответ, а потом протянула ему бережно вытертый об одежду кинжал.

Один молниеносный удар – и на шее раненого вместо головы остался ровный срез, из которого мгновение спустя брызнул фонтан алой крови. Всего один удар – а смерти целых три: моего принца, моей надежды и моей мечты.

Помнится, я рассчитывала на возможную дружбу с этим белокожим чудовищем? Глупая наивная дурочка! Монстры не дружат со своими жертвами, они их используют и уничтожают. Или ломают в процессе использования, точно бездушную игрушку. Как меня сейчас.

Мягкий ворс ковра успокаивающе погладил босые ступни, икры, колени. Я и не заметила, как опустилась на пол. Села, глядя перед собой, и с каким-то отстраненным безразличием стала следить за тем, как Кир-Кули раздает команды своим подчиненным. Двое из них забрали тело Эвана и голову, чтобы унести прочь. Отдохнувшая от схватки азора принялась яростно жестикулировать, что-то доказывая своему предводителю. Я смотрела на них и ничего не чувствовала, потому что сердце мое тоже умерло от рокового удара кинжалом.

Жаль только, смерть мне досталась не физическая.

Чуть позже…

Возвращаться к девушке Кир-Кули не спешил. Не потому, что не хотел ее видеть, напротив, ему надо было многое с ней обсудить. Причиной же задержки послужило посещение гардеробной и оружейной комнат. Тратить магию даже на такую мелочь, как очищающее заклинание, мужчина не желал. На счету была каждая крупица его немалой, но все-таки не безграничной силы. Сменив костюм на более удобный, а заодно и более прочный, эйсард привел в порядок волосы, стер алые брызги с лица и, придирчиво осмотрев себя в зеркале, пристегнул ножны, в которые бережно вложил один из самых любимых кинжалов. Это оружие привыкло к вкусу крови, а не к безмятежной темноте футляра. Смазанное ядом лезвие недовольно сверкнуло, ныряя в тесный чехол.

«Ненадолго», – мысленно хмыкнул аше-ар.

Ночь выдалась напряженной, и утро тоже обещало быть весьма насыщенным. О том, что принесет грядущий день, азор пока не думал. Одно он знал точно: принесет сильнейшего, а остальное – как получится. Когда Кир-Кули переступил порог комнаты, его маленькая Эо сидела напротив зеркала, гипнотизируя взглядом опустевшую улицу. Черные складки шелкового платья живописными лепестками лежали вокруг ее точеной фигурки. Девушка не шевелилась и оттого походила на фарфоровую куколку еще больше, чем при первой их встрече. Такая же хорошенькая, изящная и… бледная.

Внимательней присмотревшись к ней, мужчина досадливо поморщился. Как он мог забыть, что имеет дело с человеческой малолеткой, психика которой, несмотря на испытания последних дней, все еще недостаточно закалена. Следовало запретить шарту показывать айке разборки аше-аров с Эваном. Теперь вот придется нянчиться с этой изнеженной принцессой, травками успокоительными отпаивать, а может, и внушения делать, чтобы вышла из прострации и начала нормально реагировать… на его приход, к примеру. А то надоело топтаться в паре шагов от нее, старательно демонстрируя свое присутствие. Даже тихое покашливание не возымело должного эффекта – Зоя продолжала неподвижно сидеть и смотреть в одну точку, игнорируя попытки Кир-Кули привлечь ее внимание. И делала это она вовсе не из принципа. Малышка действительно ничего не замечала вокруг, погруженная в свои мрачные думы.

Досадный промах! Теперь придется тратить время на исправление ситуации. Что ж, зато будет чем развлечь себя в ожидании очередного «дружеского» визита со стороны аше-аров, сильнейших и прочих претендентов на его личную сейлин. Например, таких, как этот глупый мальчишка, явившийся сюда с требованием отдать ему Зою на том лишь основании, что она якобы непригодна для зачатия древнего. Сотню лет прожил, а мозгов так и не нажил! Какой же наемник в здравом уме отдаст иномирянку, которую по долгу службы следует убить при первой же встрече? Избранная она или не избранная, кого это волнует? Нет девушки – нет и проблем!

Хотя проблемы теперь как раз есть: ведь «благородный спаситель» перед тем, как схлестнуться с Мира-Нин, успел растрепать о помеченном аше-арским символом киприне, который похитил его – его?! – девушку и унес в направлении леса. А посему придется импровизировать. Уже скоро. Кир-Кули снова вздохнул, осторожно опускаясь на пол рядом с айкой. Она продолжала сидеть, не меняя позы и не глядя на него. Мужчина щелкнул пальцами перед девичьим носом – ноль реакции. С тем же результатом поводил раскрытой ладонью перед ее лицом.

Ладно… Посидим, помолчим, подумаем.

Чуть отклонившись, аше-ар с интересом посмотрел в зеркало. На улице начинало светать, мерилитовые кристаллы фонарей стали более тусклыми. Безмятежность раннего утра была всего лишь иллюзией, и, созерцая ее, эйсард невольно усмехнулся. Он уже несколько минут терпеливо ждал, когда такие предсказуемые и хорошо изученные им азоры устанут прятаться в зарослях ближайших кустов и шарить сканирующими заклинаниями по его шарту. Не найдут они девчонку, уж он-то об этом позаботился. Но вряд ли их убедит отрицательный результат. Отойдут в сторонку, обсудят ситуацию, прикинут масштабы нависшей угрозы и… отправят парламентера – хотя, скорее, парламентершу – с требованием немедленно выдать иномирянку, а лучше – ее наколотую на шест голову.

Бросив последний взгляд на зеркало, Кир-Кули отдал мысленный приказ дому и не без удовольствия пронаблюдал за тем, как вместо лживо-пустой улицы на стекле проступает отражение его сейлин. От подобной метаморфозы девушка чуть вздрогнула, и только. Однако Кир-Кули отметил для себя ее слабое движение, как и сжавшиеся в линию губы, и новое выражение в некогда безразличных глазах. Значит, очнулась-таки красавица, но не показывает виду… Ну-ну. Подцепив двумя пальцами с пола скомканный лоскут ткани, который не заметил ранее из-за широкого подола платья, аше-ар с ленивыми интонациями в тихом голосе произнес:

– Я, конечно, не возражаю, чтобы симпатичные женщины ходили передо мной без нижнего белья… – Он скользнул оценивающим взглядом по девичьему стану и принялся с повышенным интересом изучать сделанную по эскизу айки вещицу: то растягивая, то сминая, то подправляя ногтем тончайшие линии узора на черном треугольнике.

– Зачем?! – воскликнула девушка, вырвав из его рук подарок.

– Что зачем? Ходить без белья? – приподняв бровь, уточнил азор.

– Зачем… ты… его… убил?! – с тяжеловесными паузами между словами проговорила она.

– Ты сама попросила помочь, – возмутился Кир-Кули, прекрасно понимая, о ком идет речь. – Я и помог.

О-о-о… Надо было видеть выражение ее лица в этот момент. Удивленно-растерянно-озадаченное! Глаза расширились, рот приоткрылся… ну просто невинное дитя, внезапно усомнившееся в праведности своего гнева! Старательно пряча улыбку, аше-ар снова потянулся к зажатому в ее ладони треугольнику, мысленно отметив, что был бы не прочь увидеть, как это странное белье сидит на девичьих бедрах. Айка отшатнулась и, собравшись с духом, выпалила:

– Помог? Это так ты ему помог?! Ты же добил его! Ты…

– …избавил твоего глупого приятеля от унижения и мук, – будничным тоном парировал эйсард, продолжая, словно кот за бантиком, охотиться за тем, что Зоя называла незнакомым словом «танго». Эта ненавязчивая игра его забавляла, а еще она злила и выбивала из колеи девушку, не давая ей вернуться в состояние безутешной страдалицы.

– Но ты даже не попытался его вылечить! – спрятав за спину трусики, воскликнула айка.

– Вылечить? – удивился Кир-Кули. – Это чем же, позволь узнать?

– Ну… – она запнулась, – есть же в вашем мире чудодейственные средства вроде коары. И магия! – оживилась она. – С ее помощью можно исцелять даже очень глубокие раны. Сэн ведь спас мне жизнь в Неронге.

– Так то сильнее-е-ейший, – с уважением протянул мужчина, – а я простой азор, у меня нет никакого противоядия от отравленных стрел, которыми убили этого идиота. Все, что я мог для него сделать…

– Нет! – Сжав ладонями виски, девушка зажмурилась. – Неправда! Неправда! Ты мог…

– Не мог.

– Но ты и не хотел! – с отчаяньем выкрикнула она.

Он едва не ответил ей честное «Да», но вовремя спохватился и, напустив на себя скорбный вид, принялся терпеливо объяснять:

– Видишь ли, айка… Аше-ары редко используют яд для полировки своих кинжалов. Просто потому, что поединок на ножах с достойным противником – одно из любимых развлечений нашей расы. Кому ж не хочется растянуть удовольствие, наслаждаясь хорошей дракой? Но стрелы… они всегда отравлены. Понимаешь меня? Всегда! Если аше-ар целится издалека, значит, это выстрел на поражение, а не на забаву. Яды, которые мы используем, очень сильны: они замедляют даже нашу регенерацию, чего уж говорить об организме обычного человека? Пять… максимум пятнадцать минут – больше бы парень не протянул. Множественные раны, испорченная кровь и невыносимая боль – с таким набором не выживают. Ты ведь и сама все видела: как он кричал, как молил о быстрой смерти, как плакал. Я лишь прекратил страдания несчастного и спас его от позора.

А еще эйсард избавил себя от конкурента, положившего глаз на сейлин, спровоцировал азоров на поспешные действия и добавил масла в огонь и без того напряженных отношений между пленником и его тюремщиками. Если непутевый сынок хоть что-нибудь значил для повелителя Неронга, аше-арам не поздоровится. Входило ли все это в планы Кир-Кули? Конечно, нет. Но кто же отказывается от подарка судьбы, который сам плывет в руки? Точнее, идет, как овца на заклание. А еще точнее, уже пришел, позабавил своим визитом его подчиненных и испустил дух во славу собственной тупости.

– Эван не обычный человек! – вклинился в его размышления дрожащий от напряжения голос Зои.

– Поверь мне, он обычный, – мягко возразил эйсард. – Именно это сто двенадцать лет назад спасло его от нашего преследования. Ты же в курсе, айка.

– Не обычный! Он слишком быстро двигался, а его глаза… они светились, как у вас… – Девушка запиналась, нервничала, но продолжала отстаивать свою правоту.

– И что с того? Наглотался какой-то магической дряни из запасников Сиятельного папочки, возомнил себя непобедимым героем и пришел качать права в логово врага. Один столетний молокосос против нескольких тысячелетних аше-аров, которых с детства учат драться и убивать, – да это все равно, что собственноручно отрубить себе голову!

– Не он ее отрубил! И даже не твои тысячелетние аше-ары, это сделал ты. Ты! – с детской обидой в голосе выкрикнула малышка и, закусив нижнюю губу, отвернулась.

– Но отравили-то его они, – пожал плечами Кир-Кули, мысленно добавив: «Следовательно, им с гаем Светлоликим и объясняться».

– Потому что ты не вмешался раньше! – Девушка мельком взглянула на него, пряча в глазах колючий блеск. Злость или слезы? Хотя какая разница! Главное, не безразличие. Глядишь, такими темпами и без внушений обойдется. А значит, не придется зря расходовать магический резерв, который скоро ему очень понадобится. – Ты же видел, что они собираются драться!

– Ничего я не видел! – с чувством оскорбленного достоинства соврал мужчина. Конечно же, шарту в первую очередь продемонстрировал приход ночного визитера хозяину, это потом уже услужливый дом решил еще и гостью развлечь показом. А зря. – Я, между прочим, был занят. – Продолжая гнуть свою линию, Кир-Кули резко наклонился к Зое и, не дав ей толком опомниться, выдернул из сжатых в кулак пальчиков ту самую деталь одежды, с которой игрался ранее. – Вот этим был занят. – Помахал добычей перед ее носом и спрятал за отворот рукава. – Для тебя, кстати, старался. А когда узнал, что происходит на улице, и вмешался – было уже поздно, – с траурным видом закончил блондин.

На самом деле он надеялся еще немного подождать, чтобы вмешиваться и вовсе не пришлось, но как откажешь, если девушка просит? Особенно когда эта девушка сейлин, с которой портить отношения ему совершенно не хотелось. Да и прощупать обстановку не мешало, посетив место происшествия.

– Так ты не знал? – тихо пробормотала Зоя и напряженно замолчала, всматриваясь в его лицо.

Глупышка! Неужели она всерьез пытается отыскать там правду? Хотя… пусть ищет. Он даже позволит ей ее найти. Именно ту правду, которую считает подходящей. В конце концов, этот короткий удар кинжала действительно был желанным избавлением для умирающего принца. Так что эйсард всего лишь оказал ему последнюю услугу… Ему, себе и айке: незачем ей привязываться ко всяким идиотам.

Добавив «искреннего» сожаления во взгляд, брошенный на нее, Кир-Кули отрицательно мотнул головой и печально вздохнул. Девушка задумалась. Аше-ару не требовались слова, чтобы понять ее мысли. Все они отражались на девичьем лбу, как на страницах раскрытой книги. Боль от недавней потери боролась с отчаянным желанием поверить в благие намерения азора, что было ей по-настоящему необходимо, потому что жить с тем, кого ненавидишь, слишком сложная задача для такой неискушенной натуры. Постепенно он вылепит из нее, как из сырой, но податливой глины, идеальную союзницу. Безупречную во всех отношениях. Но для этого потребуется время.

– Кир, – его будущий шедевр снова заговорил, – скажи мне, только честно… Эвана можно было спасти?

– Нет, – уверенно ответил хозяин шарту, которому уже начинало надоедать обсуждение погибшего принца. – А если и можно, то я такого способа не знаю. – «И знать не хочу».

– Но Эван… он был такой молодой, такой красивый, такой хороший… – Губы ее задрожали, а на глаза навернулись слезы. – Он просто хотел мне помочь…

– Конечно! – Аше-ар зло усмехнулся. Пора заканчивать с этими бесконечными сожалениями о том, кто их не очень-то и достоин. А значит, следует добавить ложку дегтя в медовую идеальность покойника. – Особенно сильно этот кретин помог тебе, когда поставил в известность Мира-Нин о твоем пребывании в лагере. Жалко мальчика? Да, айка? Может, хочешь присоединиться к нему? – Кир-Кули вопросительно изогнул бровь, пристально изучая девушку. – Готова отправиться за своим принцем на тот свет? Возможность скоро представится. – Прищурившись, он наблюдал за ее реакцией. Грусть сменилась озадаченностью, обида – испугом.

– Хотела… Думала, так будет правильно, – неуверенно сказала Зоя и прикрыла глаза, вытирая влажные дорожки с щек.

«Все верно, милая, – кивнул головой аше-ар, – как ни убивайся по чьей-то безвременной кончине, своя шкурка дороже. Это в состоянии, близком к апатии, тебе было все равно. А сейчас нет. Сейчас жить хочется».

– Неправильно будет, – вслух сказал он. – Потому что я не хотел, не хочу и хотеть не собираюсь. У меня большие планы на ближайшую вечность, принцесса, и я не намерен сдаваться без боя. Не будь эгоисткой, думай о ближнем, то есть обо мне.

– А ты сможешь с ними справиться? – осторожно спросила сейлин. Она вся подобралась, выражение лица из плаксивого стало сосредоточенным.

– Как тебе сказать, – нехотя отозвался эйсард. – Мои подчиненные, конечно, не дети малые, а профессиональные убийцы. К тому же сильно расстроенные убийцы, которые не любят, когда их водят за нос.

– И? – Айка чуть приблизилась. – Неужели мы умрем еще до прихода сильнейшего?

– Есть и такой вариант, – честно ответил он. – Но есть и свои плюсы в подобном раскладе, – добавил насмешливо, – вдвоем помирать веселее. Мы же связаны, помнишь? И в жизни, и в смерти, и в посмертии тоже. Вместе и отправимся на просторы Бездны, откуда для душ аше-аров выхода нет.

– Но я не аше-ар!

– А какая разница? Ты же теперь моя маленькая Эо. Значит, жить тебе суждено, как и мне, всего один раз. Этот раз. Наслаждайся моментом.

Ему определенно нравилось ее шокировать. Она была такой забавной и трогательной в эти моменты. А сейчас, учитывая новый имидж и повышенную бледность личика, – еще и невероятно соблазнительной. Вот что значит правильно одеть женщину. Пожалуй, стоит чаще заниматься ее внешностью – отличный способ развлечься, успокоить нервы и получить эстетическое удовольствие от результата.

– Но ты не говорил об этом раньше!

– Да? – Кир-Кули виновато почесал затылок и с обезоруживающей улыбкой произнес: – Прости, забыл.

– А… – Девушка прищурилась. – О чем еще ты забыл мне сообщить до ритуала?

– Не знаю, – безмятежно отмахнулся он, – как вспомню – скажу.

Она явно впечатлилась таким подходом к делу, а Кир-Кули от души расхохотался.

– Да расслабься ты, айка. Все будет хорошо. Я же обещал тебе свою защиту. Помнишь?

– От Светлоликого.

– Именно.

– И от Сэн. – Он утвердительно кивнул головой. – И от твоих «тысячелетних мутантов» тоже? – Она прищурилась.

– От них в первую очередь, – подтвердил Кир-Кули. А еще от всяких разных принцев и прочих доброжелателей. Впрочем, об этом ей знать незачем. По крайней мере пока. – Успокойся. У меня все под контролем. Процентов на… семьдесят пять.

– Не очень-то ты в себе уверен.

– Напротив. Просто я всегда готов к экспромтам. Все не так плохо, поверь. Взбунтовавшись, аше-ары развяжут мне руки. А значит, не придется искать повод, чтобы оставить лагерь. Дожидаться прихода сильнейшего тут – не лучшая идея. Так что готовься: скоро мы отправимся в небольшое путешествие.

Девушка кивнула. Да и что ей еще оставалось? Оплакивать судьбу Эвана она перестала, но выглядела слишком напряженной и задумчивой. Решив разрядить обстановку, Кир-Кули достал из рукава то единственное, что так забавно нервировало айку даже во время страданий.

– Какой все-таки любопытный фасон, – промурлыкал он, расправляя тончайший шелк миниатюрных трусиков. Не тех, что она нарисовала на обороте листа, а тех, которые зачеркнула. – Что еще в вашем мире девушки носят?

– Ничего, – буркнула малышка, хмуро наблюдая за его действиями. Вот и переключилась с темы жизни и смерти на обычные тряпки. Как же ею легко управлять! Легко и приятно. – Ну хватит! – не выдержала она и снова забрала у него «игрушку».

– Да-а-ай, – лениво протянул мужчина, делая слабые попытки вернуть потерянное.

– Что за маниакальный интерес к женскому нижнему белью? – возмутилась девушка. – Может, ты их примерить хочешь, а спросить не решаешься?

– Думаешь, налезут? – Кир-Кули ослепительно улыбнулся… во все свои немалые клыки.

– Надеюсь, что нет, – фыркнула она. – Но ты не расстраивайся, братец. Сделаешь себе потом другие подходящего размера. Уверена, на тебе они будут смотреться сногсшибательно.

Вот такой айка ему нравилась больше всего. Приятно смотреть, когда она не рыдает, не страдает, не трясется от страха, а упражняется в язвительности, пытаясь уколоть его посильнее. Ненавязчиво так, но целенаправленно. Хорошая девочка, способная. Только… теперь его ход.

– Не сомневаюсь. Но мне куда любопытней, как эта вещица, – мужчина кивнул на предмет обсуждения, – будет смотреться на тебе. М-м-м… примерим?

От его рук, протянутых к подолу ее платья, айка не просто отшатнулась, она откатилась в сторону и, путаясь в пышной юбке, стала поспешно подниматься с пола.

– Ты просто псих, Кир. Отмороженный, самоуверенный и наглый.

– Да-да-да, а еще я обаятельный и привлекательный, – смеясь, добавил он. Затем переключил внимание на зеркало, которое слабо моргнуло, предупреждая о визите. Отражение эйсарда и Зои поплыло, вместо него в окружении белой рамы появилась фигура красноглазой азоры. – А вот и парламентерша, – продолжая улыбаться, сказал аше-ар. Правда, улыбка его из веселой и искренней превратилась в хищную. – Пойду встречу, – обратился он к девушке и, немного подумав, поинтересовался: – Тебе озвучить трансляцию или вовсе отключить?

– Озвучить, – мрачно отозвалась та и, сложив на груди руки, снова уселась на пол.

Глава 8

Кто к нам с чем зачем, тот от того и того

Выйдя на крыльцо, Кир из рода Кули окинул цепким взглядом пейзаж, заостряя особое внимание на оптимальных, по его мнению, позициях для засады, затем спустился с летающей платформы и остановился, прекрасно зная, что спину прикрывает бдительный шарту. По розовеющему небу плыли темные хлопья облаков, вдоль улицы, будто нарисованные, чернели контуры домов и деревьев. Рассвет вступал в свои права, заменяя серые краски ночи цветными. На улице было свежо и тихо. А еще, не считая двух аше-аров, безлюдно… Обманчивая безмятежность раннего утра, такая же фальшивая, как и выражения их лиц: спокойных, расслабленных и подчеркнуто дружелюбных. С такими «милыми» улыбками обсуждают прогноз погоды на ближайшие дни… ну или убивают неугодных.

Какое-то время азоры молчали, присматриваясь друг к другу. Эйсард как хищник, вышедший на охоту, слушал «тишину», отделяя каждый новый звук и машинально вычисляя местоположение его источника, а также степень опасности, которую тот нес. Для женщины же основным источником неприятностей был сам эйсард. Кто знал, что выкинет это «сосредоточие доброжелательности» в следующий миг? Наемникам его цели и раньше казались туманными, а после информации о сейлин, которой он сначала помог выжить, а потом, если верить болтовне принца, сбежать, – перешли еще и в разряд враждебных. Словам мальчишки Мира-Нин верила. Только отчаяние и страх за дорогого человека могли подвигнуть Эвана прийти сюда. Он ведь прекрасно знал, чем рискует, и все равно явился. Подобные поступки не совершают без веской причины. Узнать бы теперь, где вероломный эйсард прячет эту проклятую причину?

– Не спится после драки, Мира из рода Нин? – сложив на груди руки, насмешливо поинтересовался предводитель.

– Не без этого, Кир из рода Кули.

Улыбка красноглазой гостьи стала шире и на порядок искренней. Рука, лежавшая на рукояти спрятанного в ножны кинжала, ласково погладила прохладную поверхность, другая зарылась в белые волосы и слегка их растрепала.

Жест смущения или хорошая подделка под него?

Глаза мужчины сузились, отмечая каждое движение женщины. Он на автомате просчитывал их возможные последствия. Какую тактику выберет наемница? Нападет внезапно или попытается усыпить его бдительность беседой? А может, она всего лишь отвлекающее звено в спланированной наспех атаке аше-аров? Одно эйсард знал точно: этот визит мирно не закончится. Да и нужен ли ему мир?

– Зачем пришла? – прямо спросил он.

– За сейлин, – так же прямо ответила она и поспешно добавила, не давая собеседнику возразить: – Только не надо отрицать ее присутствие в твоем доме. Этот благородный дурачок не притащился бы в лагерь просто так. Да и ты не стал бы пичкать шарту защитными заклинаниями.

– Хм… – Кир-Кули чуть склонил голову к плечу, продолжая изучать азору. – А если Эвана дезинформировали коварные недоброжелатели? А я просто позаботился о неприкосновенности своего дома после событий с Кейли-Оз и Илин-Ули. Не люблю, знаешь ли, вмешательство в свою частную жизнь, – насмешливо сказал мужчина.

– Коне-е-ечно… – протянула Мира-Нин. Она убрала ладонь с оружия и шагнула к нему. Медленно, спокойно, чтобы он десять раз успел оценить, насколько неагрессивны ее действия. Азор не шелохнулся. Он так и стоял, не меняя позы. Стоял и ждал продолжения. – Да ладно, Кир-Кули! Хватит уже хитрить. Помнится, ты обещал Неронгу анархию, а нам – лекарство от скуки. Я понимаю, что отрубить голову девчонке – это особое удовольствие. Но не будь жадиной! Позволь и нам поучаствовать.

– В отрубании головы? – заинтересовался эйсард. – А как это? Голова одна, вас много. Или после каждой попытки ты предлагаешь ее на место пришивать?

– Мы согласны просто посмотреть на процесс.

– Мы? И где же эти неприхотливые зрители?

– В моем шарту, – не моргнув глазом, соврала красноглазая.

– Да? А вон в тех кустах кто сидит? Птица? – полюбопытствовал собеседник, кивнув в сторону темной кроны.