Свобода на троих Никольская Ева

– А то что? – заинтересовался аше-ар, явно нарываясь на ссору.

– Я ведь и не убивая могу доставить тебе множество проблем.

– Не сомневаюсь. Но ведь и я могу отплатить той же монетой.

– О! – Сэн грустно улыбнулся. – Ты уже отплатил. Проблем от тебя, эйсард, куда больше чем пользы.

– Благодарю. – Кир-Кули принял его реплику за комплимент, даже чуть отступил от меня и картинно поклонился. – Я старался тебя развлечь, сильнейший. Ну и себя заодно.

Однако! Оригинальные развлечения у этих господ!

Переведя взгляд с одного мужчины на другого, обреченно вздохнула. Может, и не стоит больше лезть в их милую дискуссию? Авось и пойму что-то из этого обмена «любезностями». Возможно, даже что-то важное. Когда они перестанут наконец бодаться, как два барана на берегу застывшего во времени озера. Кстати о времени! Скорей всего, его заморозил Сэн, поэтому он движется, когда все вокруг стоит. Я от него беременна, так что тоже не замерла. А Кир? Из-за связи со мной иммунитет к магии Светлоликого приобрел, что ли? Повернувшись к брату крови, поймала его взгляд и, воспользовавшись заминкой в беседе, задала интересующий меня вопрос.

– Это один из эффектов ритуала Эо, – пояснил блондин, подтвердив мою догадку.

– Ритуала, которым связыват себя либо близкие родственники, либо любовники, – добавил сильнейший. – Значит, я не ошибся на твой счет, малышка? – презрительно усмехнулся он. – Не прошло и дня, а ты уже из одной постели в другую прыгнула.

– Я? – взвыла возмущенно. – Да где вообще была та постель?! То карета, то алтарь…

– Видать, плох оказался прежний любовник, – иронично проговорил Кир-Кули, прикрывая мне ладонью рот, чтобы не возмущалась и не портила ему игру. Я и не собиралась этого делать. Оправдываться перед убийцей аше-аров и невинных невест, которых его призрачные животные заманивали на пустошь, не было никакого желания.

– Ты идиот, а не эйсард, – скривился Сэн, окинув собеседника не менее пренебрежительным взглядом, чем ранее меня. – Ритуал возрождения еще не завершился, а ты уже успел переспать с девчонкой и уломать ее на Эо. Псих безмозглый, неужели не понятно, что подобные вещи могут нарушить правильное течение беременности? – С каждой новой фразой голос мужчины звучал все громче.

Мне жутко хотелось сказать, что никто ни с кем не спал, просто чтобы очиститься от этой грязи, так легко вылитой на меня визитером, но я молчала, хотя аше-ар давно убрал ладонь от моего лица. Молчала и думала, что отыграюсь за все свое унижение при первой же возможности. Если эта самая возможность, конечно, представится.

– Хм, – Кир-Кули задумчиво потер подбородок, – если бы что-то пошло не так, ты бы здесь не стоял, пресветлый гай.

– Меня может перебросить обратно в город в любой момент, – возразил брюнет и, немного помолчав, заявил: – Я хочу видеть ее спину.

– Я, пожалуй, тоже, – согласился с ним блондин.

– Эй! – возмутилась я, оттолкнув белую руку, потянувшуюся к завязкам моего плаща. – А меня спрашивать никто не собирается? Да?

– Послушай, айка, – сказал Кир-Кули.

– Айка? – не смог сдержать усмешки Сэн. – Ты доверила свою жизнь тому, кто называет тебя домашней скотиной? – глядя на меня, как на умалишенную, поинтересовался он.

Я покосилась на аше-ара, мысленно сопоставляя себя с коровой… дойной… ну или с курицей, несущей золотые яйца. А что, в таком сравнении был свой смысл, хоть и звучало оно до жути обидно. Блондин же опустил ладонь мне на плечо и невозмутимо произнес:

– Не скотиной, а домашним любимцем. – И, игнорируя ухмылочки наместника, стал рассказывать мне об айках: – Они обитают в нескольких мирах Тайлаари, небольшие такие существа, с твой кулачок примерно. Похожи на котят, только с круглыми ушками и длинными прочными коготками. Очень своенравные создания. Приручить их способны лишь маги жизни, и то не сразу. Ну, может, еще некоторые из сильнейших, чей дар схож с нашим.

– И к чему эта лекция? – Сэн прищурился. – Попытка скрыть, что ты относишься к ней как к забавному зверьку?

«Было бы что скрывать», – мысленно вздохнула я.

– Нет, это попытка объяснить, почему я ее так называю. – Захватив прядь моих волос, Кир-Кули намотал ее на палец и сказал, обращаясь исключительно ко мне: – С тем же успехом я мог бы звать тебя котенком, принцесса. А так зову котенком аше-аровским. Немного вредным, чуть-чуть опасным, но в целом милым, забавным и, что особенно приятно, поддающимся обучению.

– Дрессировке, ты хотел сказать, – поправил его брюнет.

– Что хотел, то и сказал, – отрезал блондин.

– Но почему раньше-то не объяснил? – пряча обиду, спросила я. Эта мифическая айка давно будоражила мое любопытство.

– Может, потому, что айка, подверженная чарам аше-ара, никогда не расстается с хозяином? – не без сарказма предположил Сэн, выделив интонацией слово «хозяином».

– Моя сестричка крови и так никуда от меня не денется, – сообщил братец, прижав меня к себе, и, видимо, чтобы я прониклась моментом родственной близости, пару раз взмахнул своим чудо-ножичком, разрезая воздух. – Верно, принцесса? – добавил, ослабляя хватку.

– Да, Кир, – пробормотала покорно, напомнив самой себе безвольную куклу. Стало противно, потому, наверное, и добавила едва слышно: – Вероятно.

Однако не эта поправка вызвала интерес Сэн, а мое обращение к аше-ару.

– Кир, значит? – переспросил он. – Ну надо же! – восхищение в его голосе спорило с раздражением. – За один день она уже для него Эо, а он для нее… Кир! Ты использовал чары, не правда ли, аше-ар? – Длинные пальцы так сильно сжали кнут, что тот тихо скрипнул.

– Разве что чуть-чуть. И совсем не так, как ты думаешь, гай, – не стал спорить блондин.

Светлоликий отбросил с лица непослушную прядь волос и, одарив прощальным взглядом мертвые головы, швырнул их в сторону. Они покатились по земле, пока не скрылись в густой траве. Таким дерганым мага я никогда не видела. А ведь он еще не знает о смерти сына. Или знает? Может, именно поэтому такой злой и… искренний? Без масок, без фальши. Взбешен, расстроен и даже не пытается это скрыть. Хорошо ли, плохо… главное, честно!

– А что такого в моем к нему обращении? – решила выяснить я. В памяти всплыла странная реакция аше-ара на сокращение его имени, напугавшая меня в шарту.

– Ничего, – сказал Кир-Кули, развязывая мне плащ. – Ты позволишь? Обещаю потом починить платье.

– Что?! Что значит – починить?

Аше-ар улыбнулся, довольный моей реакцией. В глубине души забрезжило понимание: он ведь просто отвлек меня от щекотливой темы. Но зачем? Слава богам, Сэн на его уловку не повелся и со всей искренностью, присущей ему сегодня, а также с доброй долей злорадства поведал мне интересные подробности о магах жизни. Игнорируя приставку рода и называя Кир-Кули лишь половиной его имени, я как бы заявляла тем самым, что он в моей власти. За подобное обращение аше-ары могли легко убить. Мне же все спускалось, и это означало…

– Да, светлейший гай, – оставив в покое мой плащ, сказал блондин, – она принадлежит мне, а я ей. Что и так было понятно, без твоих комментариев. Тебя по-прежнему интересует спина моей сейлин, или, может, пойдем в шарту, чайку попьем да о традициях разных рас поболтаем?

– Снимай с девочки плащ. – Заткнув кнут за пояс, сильнейший скрестил на груди руки и уставился на меня. А потом вдруг… подмигнул. Будто все это очередная роль, которую он отыгрывал. Наместник, Светлоликий, кто следующий?

– Не надо… – заартачилась я, когда аше-ар наклонился и шепнул мне на ухо несколько слов. Не угрозу, нет… просьбу. Сложив все «за» и «против», решила окончательно принять его сторону – из двух зол выбирают меньшее. Сама распутала завязки, обнажив лиф черного платья, а заодно и голубой символ на груди.

– Он сделал тебя своей рабыней, – глядя на мое декольте, констатировал Сэн. Предчувствия меня не обманули: мы с киприном, похоже, одним хозяином мечены. – Ты все еще готова слепо доверять этому аш-ш-ше-ару, Зоя? Быть его игрушкой, его домашней зверушкой по кличке Принцесса?

Кто бы говорил! Не слишком ли много пафоса в речах для того, кто сам объявил меня рабыней и запер в золотой клетке нижнего города? Но Кир… вот же… с-с-собака белая! Так, вдох, выдох, снова вдох… Что я там надумала? Подыгрывать поганцу? Подняла пристальный взгляд на блондина и прямо спросила:

– Зачем?

– Все просто, – на лице его не дрогнул ни один мускул, – если мы когда-нибудь попадем в миры Тайлаари, это крошечное клеймо защитит тебя даже в мое отсутствие. Метка аше-ара седьмого уровня силы узнаваема сразу. Все прекрасно осведомлены, что представители нашей расы за свою собственность уничтожат любого. Так что все ради твоего же блага, айка, – невинно улыбнулся этот лис.

Думать про пункт назначения, куда благими намерениями дорога вымощена, мне не хотелось. Выяснять именно сейчас, почему он сразу не сказал, что за клеймо поставил, – тоже. Посмотрев на одного мужчину, я перевела взгляд на другого и в очередной раз уверилась в правильности выбранной позиции. С меткой или без, я все равно в команде Кир-Кули. И это сулит мне долгую жизнь. Не знаю, насколько она будет хорошей. Главное, что она вообще будет. Сэн же… который Светлоликий, предлагал красиво умереть при родах. К черту!

– Ты веришь сладким речам этого… – темноволосый маг не договорил, многозначительно кивнув в сторону конкурента.

– Не то чтобы верю… – Я немного помолчала, прямо глядя на него, а потом сдернула с плеч пресловутый плащ, чтобы избавить себя от раздевания чужими руками, и, не поднимая глаз на брата крови, добавила: – Я его выбрала.

– Кхм, – спустя пару долгих секунд выдохнул Кир-Кули, и я занервничала.

– Что? – Сильнейший нахмурился. – Кхм, – обойдя меня с другого бока, произнес и он тоже.

– Да что там? – не выдержала я.

Поворачивая назад голову, насколько позволяла собственная гибкость, попыталась рассмотреть хоть что-нибудь. И не напрасно. На плечах моих теперь тоже красовался какой-то орнамент. Только в отличие от того, что вился по позвоночнику, этот был белого цвета.

– Что ты наделал, аше-ар? – злость покинула Сэн вместе с иронией, на смену им пришла банальная усталость.

– Гм… разнообразил ритуал возрождения? – проведя кончиком указательного пальца по завиткам нового рисунка, предположил блондин.

– Или уничтожил его на стадии полного завершения. – Маг покачал головой и тихо добавил: – Самоуверенный кретин.

Когда я крутилась у зеркала, этих каракулей на спине еще не было. Когда же проявиться успели? Пока в невесомости кувыркалась? А Кир под плащом их и не заметил. Как, впрочем, и я.

– И когда точно наступит это самое «полное завершение»? – осторожно уточнил наемник.

Бывший пленник порылся в сумке, висевшей на его плече, достал оттуда какой-то прибор, больше похожий на компас, нежели на часы. Подправил какие-то настройки, после чего сказал:

– Четыре часа семь минут и восемнадцать секунд. – И, немного помолчав, добавил: – Назад.

Аше-ар вздохнул с облегчением.

– Ну так чего же ты мне голову морочишь, гай Светлоликий? Ты здесь, а не в ловушке – значит, все прошло удачно. Только с маленькими отклонениями от нормы.

– Хотел бы я знать, насколько масштабны эти твои «маленькие отклонения», эйсард, – проворчал Сэн, и золото его необычных глаз начало постепенно обретать зеленоватый оттенок.

– Я больше не эйсард. Эйсарда ты обезглавил.

– Ах да-а-а… – Брюнет достал из своей большой сумки еще одну вещь – тот самый командирский кель, который Кир-Кули передал утром Мира-Нин. – Держи. Ей это больше не понадобится. Тебе, впрочем, тоже. Но… оставишь на память об очередной группе наемников, не пережившей твоего предводительства, – не без сарказма добавил он.

Брошенная аше-ару цепочка ударилась о невидимую стену магического щита и мертвой змейкой упала на землю.

– Память – это хорошо, – задумчиво проговорил мой брат крови и едва заметно улыбнулся.

А потом у нас все-таки было чаепитие. После тщательного изучения моей спины эти двое еще немного погрызлись, чуть-чуть поумничали и в конечном итоге заключили договор о взаимном ненападении на срок до рождения ребенка. Сэн пообещал отпустить потом Кир-Кули и меня с миром, а младенца оставить себе. Моим мнением на сей счет, как обычно, никто не поинтересовался, а я не стала настаивать. Сейчас было просто глупо пытаться втолковать этим типам, что у меня другие планы на собственное чадо. В конце концов, я-то обещаний никому не давала, а значит, имею полное право действовать по обстоятельствам. Как там в пословице говорится? С волками жить – по-волчьи выть! А с тысячелетними «динозаврами» самое время прикинуться «птеродактилем», чтобы успеть вовремя упорхнуть.

Тем же днем…

Каменная платформа парила над центром озера, не касаясь воды. На ней стоял круглый столик, взятый из шарту Кир-Кули, и три довольно удобных кресла, в которых мы и сидели. Если плиту из прибрежных камней соорудил с помощью магии Сэн, то белоснежная мебель принадлежала аше-ару. Точнее, его летающему дому, который любезно позволил вынести ее на воздух, предварительно отлепив от пола. Кир, конечно, сначала пригласил сильнейшего внутрь, но тот вежливо отказался, предложив продолжить общение на нейтральной территории. Вот мы и висели где-то между небом и водой. Более нейтрального места эти господа, видимо, не нашли.

А чего стоила организация самой трапезы! Оба мага в продолжение негласного соперничества решили внести в наше совместное чаепитие равноценный вклад. Хотя чай тут пила одна я. В бокалах моих сотрапезников обитало что-то шипящее, дымящее, горько пахнущее и странно хлюпающее. Рецепт предложил Сэн, а Кир-Кули его дополнил какими-то новыми ингредиентами. Для улучшения вкуса. А еще, вероятно, для устрашения того, кто эту жуть рискнет отведать. В результате оба задумчиво поглядывали на свои напитки и вели непринужденный разговор. О природе, о погоде, о птичках… например, о той, что висела возле нашей кареты, когда мы с Сэн занимались любовью.

Насколько я поняла, через нее Кир-Кули за нами следил. Вот ведь… предприимчивый извращенец! Как именно, не уточнила, ибо очень спать хотелось, даже на возмущение сил не осталось. Так, поворчала чуть-чуть и, наткнувшись на милую улыбку блондина, плюнула на это дело. Единственное, еще спросила про птиц из витража, убедилась, что это был ничего не значащий фокус наместника, и продолжила клевать носом с кружкой в руках. Организм, видимо, вспомнил, что ему не дали отдохнуть ночью, и решил взять свое. А может, чай, который аше-ар назвал лучшим средством от нервного перенапряжения, оказал на меня слишком сильное воздействие.

Задумчиво покрутив в руках серебристую чашку, поставила ее на край стола. Опустив ладонь на лежащего на коленях Тааса, машинально погладила его по гладкой шерстке. Тот одобрительно мурлыкнул и продолжил спать. Тоже мне, кот-баюн! А вдруг и правда дело в нем, а не в напитках? Подарив посланнику Сэн не менее подозрительный взгляд, чем кружке, покосилась на мужчин.

Внешне они разительно отличались друг от друга, но было в них и что-то общее. Как будто два шахматных короля, белый и черный, сошлись за одним столом. Один – правитель Неронга, другой – предводитель ныне покойного отряда азоров. Да и стол, судя по непроницаемым лицам обоих, был не для шахмат, а скорее для покера. Не суть, что на нем вместо карт стояла посуда. Общей атмосферы это не меняло. Оба собеседника предлагали друг другу отведать те или иные угощения с таким видом, будто и правда делали ходы в игре.

И чем на деле являлись изыски их кулинарно-магического искусства, предсказать было сложно. Ведь приготовление блюд, как и создание подходящего антуража, эти кудесники тоже поделили пополам. Вернее, роль поваров на себя взяли шарту и Сэн, Кир же обхаживал меня, норовя при каждом удобном случае согнать с моих колен сонного Тааса. А тот свернулся клубочком, как обыкновенный домашний кот, и нагло дрых, периодически потягивая лапки и приоткрывая хитрый зеленый глаз. Меня его близость успокаивала, поэтому я подтвердила право кота на нагретое место, и аше-ар нехотя отстал. Сэн же только улыбнулся уголками губ.

Сэн…

Называть его этим именем было проще и привычней. Да он и не возражал. Пока темноволосый маг химичил над какими-то фруктами, я искоса наблюдала за ним и силилась понять, действительно ли этот мужчина мне нравится или та симпатия, что возникла в городе, была чем-то вроде стокгольмского синдрома? Занятый обработкой ярко-желтого плода, Сэн не казался мне тем монстром, что пришел к нам с головами азоров. Хитрым змеем, искусным поваром, виртуозным колдуном – да, но не монстром в человеческом обличье.

А ведь это по-прежнему был он! Высокомерный гай Светлоликий, относившийся ко мне как к мелкой сошке или изображавший такое отношение. Сколько же масок у этого аспида? Некстати вспомнились видения из кареты, и я тут же спросила о том странном рыжеволосом образе, что узрела вместо лица любовника. Да уж, наверное, у сонливости есть свойство отбивать стеснительность и осторожность. Ну или затормаживать их. Успей я осознать смысл своего вопроса, ни за что бы его не задала, а так… даже ответ получила! Правда, перед тем как заговорить, Сэн чуть не выронил несчастный фрукт.

Оказалось, шрам на щеке мага – это метка, оставленная его братом, гаем Огненным, во время одного из поединков. Удалить проклятое «клеймо» не могли никакие чары, но о том, что оно у хозяина города есть, знали очень немногие. Касаясь шрама, я видела его автора. Потому что тонкая белая нить на скуле Сэн была частью Огненного, вечным напоминанием об одной из одержанных им побед. Больше отец моего будущего ребенка ничего говорить не стал, хоть мне и хотелось узнать о его родственнике побольше. Кир, кстати, о своей семье тоже не распространялся. Ну а про моих близких никто и не спрашивал.

Зато оба мага пообещали вернуть меня к ним… ненадолго. Не от чистого сердца и по доброте душевной, нет. Просто, взвесив все «за» и «против», соперники согласились, что мой мир – отличное место, чтобы отсидеться месяцев девять и родить там ребенка. Во-первых, потому что он находится за Гранью (а значит, у сильнейших, зачаровавших Неронг, нет его координат), во-вторых, привычен для меня и безопасен для моих новоявленных союзников, и, в-третьих, из него можно быстро вернуться сюда, если потребуется вновь водрузить мое бедное тело на плиту источника, спрятанного в нижнем городе. Единственной загвоздкой было то, что попасть ко мне домой мы сможем не раньше, чем через несколько дней.

Слово за слово, маги обсудили многое. Даже про Эвана вспомнили, причем особой скорби в лице Сэн я как-то не заметила. У меня же сердце сжалось от боли, когда он сказал, что принц был глупым мальчишкой, который ослушался его приказа. Оценивающе посмотрев на Кир-Кули, затем на грустную меня, маг предложил закрыть тему. И вот это существо называется отцом?! Это ему я должна буду отдать моего малыша?! Да пошли они все… Впрочем, ладно. Поживем – увидим, доживем – узнаем… главное, дожить.

Внутренне вскипев от возмущения, я немного взбодрилась. Но дальнейшее лениво-монотонное препирательство «динозавров» снова начало навевать сонливость. При этом они были увлечены исключительно друг другом, я же для них являлась фигурой абстрактной. О том, что сейлин – живой человек, присутствующий за столом, собеседники вспоминали, лишь когда надо было получить от меня подтверждение правоты одного из них.

Я уже почти задремала в обнимку с Таасом, как услышала очередную крайне интересную информацию. На этот раз обсуждалось то самое проклятое пророчество, из-за которого погибло столько невест. Взяв со стола кружку, пригубила глоток остывшего чая и закашлялась, подавившись. Еще бы! Пророчества-то, как выяснилось, не было. Зато был древний ритуал, который пленник использовал в экспериментах, прикрыв свои деяния лживым предсказанием. «Для того чтобы дать людям надежду», – сказал он. «Для того чтобы перекинуть ответственность на мифических шестируких», – решила я.

Аше-ар заботливо постучал меня по спине и предложил водички, а Сэн вместе с протянутой салфеткой – магическую помощь. И от того, и от другого я вежливо отказалась, но попросила прояснить ситуацию с дальнейшей судьбой Неронга. Ведь если сильнейший гуляет на свободе, значит, и другие могут? Оказалось, нет. Ложь… все в этом мерзком городе было обманом. Обещания Светлоликого, сам Светлоликий – все! Вышеупомянутая надежда – это тот предел, который он мог дать своим подданным. Единственным, кто должен был покинуть проклятый город в случае, если иномирная невеста действительно окажется настоящей сейлин, был сам пленник. Он, в общем-то, и покинул. Только уйти далеко от своего отпрыска, тело которого формируется в моем чреве, а дух обитает где-то рядом, сопровождая будущую оболочку, Сэн не мог. Да и не хотел. Ведь этот ребенок – гарант его свободы. А я… Как он там говорил? Всего лишь сосуд. Временный и ни на что другое не годный.

Стало обидно. И мне снова разонравился Сэн. Хитрый, изворотливый хищник, жестокий и расчетливый. Как, впрочем, и Кир. Покрепче обняв Тааса, я решила, что котик – самый лучший в компании этих зверей. Таас в свою очередь тоже что-то решил и принялся точить когти об мои колени. Я ойкнула, отвлекаясь от мрачных мыслей на наглую животину. А Сэн, взяв из вазочки какой-то сине-зеленый шарик, предложил его мне, назвав конфетой. Думаю, понятно, почему я отказалась? А вот из рук Кир-Кули угощение приняла, ибо что-то похожее уже ела в его шарту, и мне очень понравилось. На что сильнейший в очередной раз отпустил язвительное замечание по поводу наших с аше-аром близких отношений. А кот опять вонзил когти в мою ногу, и… я не выдержала.

– Да не было между нами ничего! – прошипела, старательно отдирая от себя Тааса, прикинувшегося сонным валенком. – Ничего, кроме финального поцелуя, – исправилась я, немного смутившись.

– Какого поцелуя? – прищурился Сэн.

– Ритуального, – сказала я, раздражаясь. – Спросишь еще, что за ритуал? – Хмуро посмотрела на него. – Эо!

– Эо не предусматривает никаких поцелуев, – припечатал он.

– Предусматривает! – уперлась я.

– Нет!

– Да!

– Кир-Кули, скажи?! – в один голос проговорили мы, посмотрев на блондина, тот неопределенно пожал плечами и невинно улыбнулся.

Вот черт! Значит, и правда тот поцелуй не имел никакого отношения к завершению ритуала.

– Но зачем тогда? – немного растерянно пробормотала я.

– М-м-м, захотелось? – вопросом на вопрос ответил он.

Отлично! Ему захотелось. Чего еще ему, интересно, захочется, и под каким соусом он это «хотение» мне преподнесет? Я перевела взгляд с белого лица наемника на физиономию сильнейшего, внимательно следившего за мной, покивала собственным мыслям и, взяв со стола аше-аровский аналог чайника, плеснула в свою полупустую кружку новую порцию «успокоительного». Спать больше не хотелось, а жаль.

В лесу…

«Ших…» – по упругой траве пролетела серая тень.

«Шурррх», – следом за ней метнулась другая, волоча за собой, словно жуткую игрушку, голову убитого аше-ара.

«Ш-ш-ш-ш», – скользнула в укрытие змея, растревоженная играми мирдов.

А на залитой дневным светом поляне среди растущего вдоль берега леса лежала большая полосатая собака, совершенно не похожая на своих мохнатых спутников, больше смахивающих на волков. Единственное, что было у них общего – два хвоста на одну персону. Ну и цвет глаз, пожалуй, у всех троих напоминал разлитую по радужке кровь.

«Ших-шуррр-ррр», – помахивая длинными хвостами, Красотка дирижировала жутким концертом, который не слышал никто, кроме трех потусторонних сущностей. Это была музыка плененных душ, обреченных на вечное заточение в Бездне.

На другой планете…

А где-то далеко отсюда, в совершенно другом мире стоял знойный полдень. Под лучами раскаленного солнца над густыми зарослями буйной растительности собирался пар и легкой дымкой устремлялся к облакам, толпящимся у подножия горной гряды. Томную тишину нарушал только шелест листвы, да время от времени раздавались странные, похожие на чавканье звуки. В джунглях всегда кто-то кого-то ел. Тем более в джунглях затерянного мира, дикого и необитаемого. Почти.

Над вершинами деревьев, источавших сладковато-гнилостный запах, в недосягаемости для хищных плетей лиан, то и дело взметающихся вверх, парили гигантские птицы. Они лениво покачивали крыльями, осматривая окрестности с высоты. На фоне ядовито-синего оперения мощные лапы этих существ казались стальными, а получеловеческие головы – чужеродными. Черепа, обтянутые голубой кожей, лишь на макушке переходили в крохотные перышки, которые нелепо топорщились за вполне человеческими ушами. Под тяжелыми веками без ресниц будто залитые туманом белели глазницы, а вместо носа, рта и подбородка чернел массивный клюв. Азоры никуда не спешили. Им было некуда спешить. В этом примитивном растительном мире не обитало никаких разумных существ, кроме них, оборотней из сто третьего мира Тайлаари. Если, конечно, не считать пленника. Но жив ли он? Последние лет триста тюремщики в этом сильно сомневались.

Желтым пятном посреди яркой зелени непроходимых джунглей распластался огромный песчаный круг идеально правильной формы. Складывалось ощущение, что над ним даже воздух не шевелился. Впрочем, песчаным этот круг казался лишь с большой высоты. Острое зрение азоров позволяло при желании в совершенстве рассмотреть каждый камень… каждый обломок того, что осталось от некогда процветавшего города. Но крылатые оборотни за сотни лет и так изучили этот пейзаж до мелочей. Даже безмозглая растительность не решалась приблизиться к руинам Тиронга, а может, просто не могла пересечь широкую полосу серого пепла, кольцом огибавшую остатки городской стены. В самом центре мертвого круга недвижимый, будто высеченный из драгоценного камня, лежал дракон. Его темно-красная чешуя отливала по краям бронзой и смотрелась на фоне унылых руин, точно клякса свежей краски на выцветшем от времени пергаменте.

Один из дежурной тройки азоров скользнул по давно надоевшей картине взглядом и направился к горам, к притаившемуся в ущелье лагерю. Двое, покружив еще немного, последовали за ним. Хватит на сегодня, налетались! Пора бы и ноги размять. Но стоило пернатым оборотням скрыться из виду, как из зарослей к развалинам устремились клочки черного тумана. Они стелились по кольцу пепла, не оставляя следов, а достигнув первых обломков стен, густели и постепенно приобретали форму. Юркие зеленоглазые змеи огибали камни. То сливаясь друг с другом, то снова распадаясь на две части, они стремительно двигались к цели. Когда первая из кобр свернулась кольцом возле дракона, он сперва лениво шевельнул кончиком хвоста, увенчанного костяным наростом, будто отгонял назойливую муху. Чуть не прихлопнул вторую змею, дернув одной из четырех когтистых лап. Зевнул, продемонстрировав клыкастую пасть, сложил распластанные по камням кожистые крылья и, выгнувшись всем телом, перевернулся с бока на живот. Скользкие черные гады, повернув к хозяину мордочки, замерли в ожидании.

Первыми видоизменились драконьи крылья. Они съеживались, как бумажный веер, подпаленный спичкой, пока не исчезли совсем. Чешуя побурела, а потом выцвела, приобретя сходство с потемневшим от времени золотом. Мощные лапы на глазах стройнели и выпрямлялись, а повернутая набок угловатая морда обретала плавные очертания. Последним исчез длинный гибкий хвост, взметнув на прощание облачко пыли. На безупречно гладкой прямоугольной плите остался лежать мужчина, схожий с дремавшим ранее ящером лишь цветом спутанной копны волос, которая полностью скрывала лицо, плечи и часть спины.

Он сел и, лениво потянувшись, откинул назад длинные пряди. На смуглом лице блеснули зеленью нечеловечески яркие глаза. Точно дождавшись команды, две гибкие посланницы устремились к хозяину. Они бесшумно заползли на отполированную поверхность его каменного ложа и туманной дымкой растаяли на ладонях своего создателя. Впитав последнюю из призрачных змей, гай Огненный поднялся и прошелся по плите источника, разминая ноги. Чуть прищурившись, он окинул взглядом царящее вокруг запустение.

М-да, может, не стоило тогда так раздражаться из-за кучки надоедливых людишек с их жалкими проблемами и нескончаемыми просьбами? То есть им нечего, то пить, то холодно, то жарко, то азоры, летающие над городом, нервируют… Фу, противно! Сами напрос-с-сились.

Вместо зачарованного города уже многие столетия здесь была свалка развалин. То, что осталось от некогда величественного Тиронга, давно уже не подходило для светских визитов. Да и гости во владения пленного дракона явно не спешили. Но, как выяснили недремлющие посланники, даже в этот забытый богами мир должны были прийти перемены. А вместе с ними и визитеры… те самые, которых гай Огненный одинаково сильно желал и не желал видеть. Но продолжительный драконий сон ради них он все-таки прервал.

В тени чудом уцелевшей колонны полыхнули два красных огонька. Полосатый бок блеснул в лучах закатного солнца, когтистая лапа застенчиво царапнула по земле, а длинные хвосты сложились в идеально симметричную восьмерку.

– Опять ты? – с легким налетом презрения усмехнулся мужчина. – Что на этот раз на хвостах принесла, тварь полосатая?

– Р-р-рау, – приветливо рыкнула Красотка.

– Ну-ну, – хмыкнул дракон, – кому радость, а кому и одеться надо… для приема дорогих гостей. – Немного помолчав и посмотрев по сторонам, он задумчиво добавил: – А может, и не надо. Я их сюда не звал.

Часть 2

Свобода на троих

Глава 1

Найти иголку не в том стогу даже магнит не поможет.

Они стремительно двигались вперед, не обращая внимания на позднее время суток в диком мире, полном причудливых обитателей. Шли как хозяева, хотя являлись, по сути, гостями. Семь темных фигур, три из которых были облачены в синие плащи и маски, у двух других за спинами красовались большие крылья, а еще двое выделялись из общей массы белой кожей. Семь таких непохожих существ, объединенных одной целью. Собравшиеся на ночную охоту хищники разбегались и прятались, ядовитые растения втягивали иглы и сворачивали плети лианы – от незваных визитеров веяло силой. Непонятной, чужеродной… опасной.

Они прибыли со стороны гор, за которыми раскинулось поселение крылатых азоров. Тех самых, что век за веком охраняли подступы к зачарованному городу. И сейчас двое из их числа сопровождали своих нанимателей до развалин некогда процветавшего Тиронга. Именно благодаря повелителям времени этот город-остров превратился в вечную тюрьму, погребенную под магическим куполом на планете за Гранью. В изоляции оказались и жители зачарованного поселения вместе с их могущественным правителем. Собственно, ради него и затевались все эти сложнейшие метаморфозы, связанные с затратой огромного количества магических сил, плелись заговоры, заключались сделки. Хозяин Тиронга – гай Огненный – давно мешал верхушке ордена сильнейших, и около тысячи лет назад недовольные нашли-таки способ, как от него избавиться. А горожане… что ж, они просто попались под горячую руку заговорщиков. Подумаешь, какие-то десятки тысяч жизней, оказавшихся в мышеловке вместе с главным «зверем»! Как сообщалось в отчетах азоров, разгневанный пленник давным-давно обратил их всех в пепел. На то он и дракон. Спокойный, высокомерный и хладнокровный… если не злить. А многовековая изоляция – тот еще повод для злости!

Среди темных зарослей замаячили силуэты развалин. Один пернатый тюремщик шел впереди, расчищая дорогу, другой замыкал цепочку гостей. Два белокожих телохранителя, двигаясь синхронно с женщиной в белой маске, были готовы в любой момент и поддержать ее, и защитить. Фигуры в плащах, напротив, чуть отстали от своих спутников, подтверждая тем самым первенство молчаливой гайи. Там, куда все они держали путь, под прозрачной вуалью чар находился пленник, чье раздражение копилось почти тысячу лет. Так стоило ли спешить?

«Маски» и их спутники остановились в шаге от безжизненной полосы серого пепла – именно так теперь выглядела граница Тиронга, от которой брал начало край невидимого купола. Кутаясь в плащ, женщина пристально всматривалась в руины, мерцающие в неверном ночном свете. Гостья была магом, сильным и опытным, как, впрочем, и все остальные, пришедшие с ней. А это значило, что они видели и слышали гораздо лучше, нежели обычные люди и нелюди. Но ни ночное зрение, ни острый слух не помогали обнаружить пленника. Кроме отполированных веками сколов и граней, образующих замысловатый лабиринт из развалин, да неопрятной растительности ничего вокруг не было.

– Ийзэбичи? – тихо произнесла гайя. Не потому что так хотела, просто воздуха в легких отчего-то не хватило, и зов вышел вовсе не таким решительным и громким, как она планировала.

Никто не ответил. Голос же ее, подхваченный невидимым ветром, понесся в глубь разрушенного города. Тревожным эхом отражался он от мрачных камней и постепенно переходил в какой-то странный потусторонний звук, напоминающий издевательский хохот.

– Ш-ш-шутник! – прошипел один из «масок» и презрительно плюнул на территорию пленника. Вернее, попытался это сделать. Плевок, не достигнув цели, с шипением испарился, будто наткнулся на раскаленный щит.

Земля под ногами гостей шевельнулась. Женщина вздрогнула, но не сделала опасного шага вперед – возможно потому, что ее, ухватив за локоть, удержал белолицый телохранитель. Два сгустка черного тумана, промелькнув мимо визитеров, устремились к городу. И магический щит, вопреки ожиданиям, никак на них не отреагировал.

– Ийзэбичи! – совладав со своими эмоциями, выкрикнула гостья и раздраженно высвободила руку из стальных пальцев заботливого блондина. Где-то в отдалении послышался стук упавших камней, и тут же все смолкло. – Проклятье! – Тонкие брови под маской сошлись на переносице. – Ийзэбичи!!! – пронесся над мертвым Тиронгом ее усиленный магией возглас. Зычный, сильный, неукротимый… С остатков крепостной стены, некогда окружавшей город, посыпались булыжники. По одной из чудом уцелевших башен побежала трещина, а пепел лег волнами у ног напряженно застывшей семерки, будто песок на морском берегу.

– С таким голоском только на рынке тухлятиной торговать! – раздался негромкий, но отчетливо слышимый ответ. – С чем явилась, гайя Белоснежная? – без особого любопытства поинтересовался невидимка. – Неужели соскучилась?

– А ты все не меняешься, Ийзэбичи, – старательно контролируя голос, ответила женщина. Ни капли страха не должно было просочиться сквозь ее броню. Она, именно она хозяйка положения, а не этот лишенный свободы дракон! – Как был с жалом вместо языка, так и остался.

– Уверена? – хмыкнул незримый собеседник, демонстративно игнорируя тот факт, что эта наглая выскочка называет его именем, данным ему отцом, а не полученным в ордене сильнейших, в рядах которого он когда-то состоял. Большинство соратников тщательно скрывали не только свои прежние имена, но и изначальную внешность, предпочитая использовать новый облик и новую жизнь. Его же подобная таинственность только смешила. Ийзэбичи из рода Карури, гай Огненный или просто дракон-оборотень… как ни назови, суть не меняется.

– Я уверена! – отрезала та, что звалась Белоснежной. И, напустив на себя побольше величественности, пояснила: – Ты прежний, гай. Все те же самомнение и позерство, до боли знакомые замашки властелина мира…

Она замолчала, когда в воздух взметнулись два столпа темно-красного пламени, высветив силуэт мужчины, вольготно восседающего на стене треснувшей башни. Затянутое в черную кожу тело отдавало змеиной гибкостью, а золотистые пряжки и пуговицы на костюме добавляли облику особый лоск. Длинные волосы повелителя мертвого города были заплетены в слабую косу, а зеленые глаза насмешливо щурились, взирая на незваных, но ожидаемых гостей.

Его посланники – две проворных змеи – в отличие от Ийзэбичи имели способность покидать границу ловушки в образе призраков. Вот только обособленность этих созданий от хозяина была лишь внешней. Когда-то давно все трое прошли через один из нескольких тайных ритуалов древних – тривиат – и благодаря этому слились в единое существо, способное распадаться на три разные формы. Господин и его слуги-рептилии? Отличное прикрытие для непосвященных! На деле же змеи были глазами и ушами дракона. Каждая из них являлась его неотъемлемой частью. Вернее, им самим. Тривиат добавил сил и возможностей гаю Огненному, вывел его на высшую ступень развития, однако даже он не смог вызволить пленника из заточения в собственном городе. Во всяком случае, пока.

– Ты тоже ничуть не изменилась, Белоснежная. Все те же необоснованная спесь и глупость! – усмехнулся дракон. – Не перебарщивай, дорогая. В твоем исполнении роль королевы отдает дешевым фарсом. – Губы его неприятно скривились. – Зачем явилась, Таис? – прикрыв ладонью зевок, поинтересовался мужчина. На этот раз и он назвал ее именем, которое дали ей родители. Но в отличие от Ийзэбичи эта женщина не любила подобного обращения.

– Меня зовут Бел…

– С-с-спокойно, Белочка, – рассмеялся он. – Да-да, я помню. Маленький пугливый зверек с большими амбициями. Мне ли не знать, как тебя зовут?

Белые руки одного из телохранителей чуть сжали предплечье женщины, успокаивая. Взглянув в его фиолетовые глаза, гайя вздохнула. Рядом с Огненным и его извечным соперником Сэн она всегда ощущала себя неопытной человеческой девчонкой, по ошибке очутившейся среди сильнейших. И даже сейчас, когда за ее спиной были союзники и свобода, а позади этого высокомерного чудовища – пепелище его собственного города, Белоснежная снова чувствовала неуверенность и… страх. Если он когда-нибудь выйдет из устроенной ими ловушки… если доберется до своих тюремщиков… если…

– Мы пришли по делу, гай Огненный, – нарушил затянувшуюся паузу один из мужчин в плащах.

– А какое мне дело до ваших дел? – скучающим тоном осведомился тот.

– Прекрати! – не выдержал гость. – Мы знаем, что у тебя Ырли!

– Ырли? Это зараза какая-то? Да? – Пленник мило улыбнулся, обнажая довольно острые для человеческого облика клыки. – Что-то вы напутали, господа. Драконы таким не болеют! – поучающе добавил он.

– Отпусти моэру, Огненный! – вмешался в разговор третий сильнейший.

– Хм… – Хозяин Тиронга изобразил задумчивость на своем смуглом лице, затем нарочито серьезно спросил: – А вы что, с собой и кильку притащили? Так и быть, отпущу… вернее, пропущу… Рыбка на вертеле, м-м-м… – Он хищно облизнулся, наблюдая за визитерами. Белые маски скрывали лица троих из них, но глаза отражали многое. А расстояние для острого драконьего зрения препятствием не являлось. Ийзэбичи отлично видел своих гостей с башни и ни на секунду не сомневался, что и они во всех подробностях видят его. А потому игра стоила свеч. Каждое движение, жест, улыбка, слово… ему нельзя было проколоться. Да он и не собирался.

В первую сотню лет своего заточения пленник искал выход, во вторую – тихо бесился, в третью – избавился от нытья жителей, уничтожив большую их часть. На четвертой – добил оставшихся, на пятой – отметил хорошим вином юбилей своего плена, допил все запасы крови из хранилища и… забылся крепким драконьим сном века эдак на три. Очнулся же стараниями одной двухвостой псины, причем совершенно свободный от гнева и свыкшийся с отчаянием и скукой. Затем еще немного подремал в звериной форме и даже получил удовольствие от этого оздоровительного сна. И вот сейчас, когда пребывание гая Огненного в магической «тюрьме» готово было разменять свое первое тысячелетие, явились те, кто эту «тюрьму» для него и устроил. Но… ярости больше не было. Зато были интерес и непреодолимое желание поиздеваться.

– Ийзэбичи, – глубоко вздохнув, снова заговорила Белоснежная, – ну к чему тебе, сильнейшему из сильных, какая-то глупенькая девочка из водяного народа? – Ее голос приобрел доверительные интонации, а серебристо-серые глаза, казалось, даже слегка потеплели. – Эта дурочка просто замечталась. Начиталась всяких глупостей, подслушала кое-какие разговоры в ордене и… отправилась на поиски настоящего дракона. Не будь монстром, отпусти ребенка!

– Монстр – мое второе имя, – спокойно заметил хозяин Тиронга, – ну или третье. Я вот только не понял, Таис… Откуда твоя мечтательная килька узнала о том, куда именно ты со своими дружками закинула настоящ-щ-щего дракона? – прошипел он, чуть подавшись вперед, будто собирался в любую минуту спрыгнуть вниз со стены. Визитеры напряглись, но не отступили. Ведь за границей пепла безопасно… должно быть. – Скажи правду, от тебя сбежала малолетняя недомагичка с жабьей кровью, и ты явилась искать ее у меня? – Гостья молчала, и дракон продолжил: – Я редко ошибаюсь в суждениях, но ты, Белочка, меня поразила… – И, выдержав паузу, припечатал: – Ты еще глупее, чем кажешься!

– Ты забываешься… – вступился было за спутницу один из сильнейших, но женщина жестом остановила его.

– Вы не поверите, – доверительно сообщил Огненный, смерив взглядом всех присутствующих, – но склерозом и маразмом истинные драконы тоже не болеют. – Сменив тон на издевательски-подобострастный, поинтересовался: – Так что же заставило великую гайю Белоснежную и ее прихвост… то есть с-с-свиту предположить, что жалкий узник, получив в свое распоряжение новую «игрушку», вернет обратно заблудшую овеч… в смысле, воблу синеволосую? Быть может, врожденная человеческая тупость?

– У меня есть что предложить тебе! – проглотив оскорбление, проговорила гостья.

– Да неужели? – Зеленые глаза дракона хищно сузились. – Ты готова исправить собственную дурь и снять заклятие, оберегающее мой покой?

– Ни за что! – вырвалось у нее.

– Тогда о чем может идти речь? – демонстративно зевнул он. – Ну же… удиви меня, Белочка!

– Я могу сделать твое заточение… приятнее, – процедила она, скрипнув зубами.

– Любопытно.

– Я восстановлю Тиронг. Верни нам Ырли, она важна для Тайлаари, ей предначертано сделать много хорошего для наших миров. – Попытка пробудить в пленнике чувство долга и любовь к отечеству ни к чему не привела. Он снова зевнул, разглядывая сверху пришедших, как каких-то насекомых. Да уж… Какая любовь может быть у дракона, кроме как к самому себе? – Ийзэбичи! Просто отпусти моэру, – сдалась гайя, – и уже завтра твой город снова оживет. А значит, будет много свежей крови, необходимой для питания «когтя дракона». Ты больше не заснешь, сам того не желая. Сколько… скажи, сколько ты хочешь? Десять тысяч жителей? Двадцать, пятьдесят?

– И где же ты их возьмешь? – Темная бровь собеседника недоверчиво поднялась. – Ведь рабство официально запрещено в наших мирах. – Он сделал особое ударение на предпоследнем слове и, немного подумав, исправился: – Было… тысячу лет назад.

– Это моя забота! – отрезала она. – Сколько тебе надо?

– Нисколько, – ухмыльнулся Огненный. – Опять терпеть безмозглое стадо, блеющее о своих мелких проблемках? Нет уж, увольте! Я сыт по горло этими примитивными созданиями. Еще от прежних не успел отдохнуть. – Мужчина поморщился, будто вспомнил что-то неприятное. – Вонь стояла не меньше недели, – понизив голос, сообщил он, – мясо так паршиво горит и…

– Ты чудовище! – не выдержала женщина.

– О да, я чудовище, – согласно покивал дракон, – но лишь с твоей легкой руки, гайя. А вообще… Знаешь, я не в обиде. Иногда перебеситься и погрузиться потом во многовековую медитацию – очень полезно. Силы возрастают, нервы успокаиваются, мысли интерес-с-сные в голову приходят…

– Мысли? Какие еще мысли? – Ей отчего-то снова стало страшно, но он не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

– Впрочем, если тебе так уж важна эта Ырли, – пленник пропустил мимо ушей последний вопрос, вернувшись к теме моэры, – можешь сама поискать свою пропажу! Я сегодня, как это ни странно, неимоверно гостеприимен. Заходите! – Он сделал приглашающий жест рукой, но ни один из визитеров не двинулся с места, а крылатый азор даже отступил на шаг, поддавшись инстинктам. – Ну же? Смелее, господа! – На лице красноволосого повелителя Тиронга заиграла почти дружелюбная улыбка. В меру приятная, в меру радушная, в меру хищная и не в меру загадочная – так улыбаются вампиры своим жертвам.

Почти до носков сапог гайи Белоснежной протянулась дорожка из крохотных язычков алого пламени. Они полыхали на сером пепле, уходя вглубь каменного лабиринта. А у самой черты города застыли в церемонных поклонах два сгустка черного тумана, увенчанные вполне материальными змеиными головами. Их зеленые глазки хитро сверкали, а из приоткрытых пастей то и дело показывались раздвоенные языки.

– Как-нибудь в другой раз, – покачала головой глава делегации, отвергая приглашение. Уверенность в том, что Ырли ее обманула, запутав следы своего побега, крепла с каждой минутой разговора. Будь девчонка у Ийзэбичи, он бы как минимум устроил показательные пытки, чтобы досадить своим тюремщикам, а он… Он только глумился. Значит, моэра отправилась к другому дракону. И, Бездна ее забери, это может быть даже хуже, чем общение с гаем Огненным!

Взметнув полы своего длинного плаща, Белоснежная резко развернулась и зашагала прочь. Остальные последовали за ней, не проронив ни слова.

– Куда же ты, Таис? – крикнул вслед хозяин Тиронга. – А как же дружеские посиделки за бутылкой хорошего вина в подземельях моего нижнего города? А разговоры о старых добрых временах и ужин из свежезапеченной на драконьем огне «рыбки»?

– Что б ты свихнулся тут и сдох от одиночества! – прошипела себе под нос гайя, но чуткий слух Ийзэбичи и двух его змеиных проекций легко уловил последнюю фразу.

– А вот это вряд ли, глупенькая Белочка! – с улыбкой сказал он и, потрепав по холке большую красноглазую собаку, что пряталась за стеной башни все это время, тихо добавил: – Во-первых, одиночество меня вдохновляет, а во-вторых… ему скоро придет конец. Не так ли, Красотка? – Псина согласно кивнула, приветливо помахав дракону двумя длинными хвостами.

Именно благодаря этой полосатой твари из Бездны Огненный был бодр и полон сил. А еще он был уверен, что сегодняшние гости очень скоро вернутся обратно и добровольно преподнесут ему «на блюдечке» ключи от магической клетки. Ведь без его помощи все они очень быстро обратятся в прах под ногами гая Светлоликого.

Глава 2

Из двух зол можно выбирать, только если оба зла не выбрали тебя.

Я бежала, не оглядываясь, перепрыгивая на ходу мелкие и не очень препятствия в виде коряг, сухих веток и непонятно откуда взявшихся в лесу камней, а в перерывах между пыхтением и ругательствами думала о том, что у меня очередное дежавю. Круглый валун, отдаленно напоминавший череп, треснул под ногой и, издав мерзкий звук, разлетелся ошметками красно-белой глины. Воспоминания нахлынули ударной волной, едва не сбив с выбранного темпа. Попав в этот мир, я точно так же неслась в непонятном направлении, не помня саму себя от страха. Только вместо леса была пустошь, а вместо древесного мусора и глиняных муляжей – настоящие камни и останки погибших попаданок-невест. Таких же идиоток, как я, которые повелись на уловки призрачного кота и переступили сквозь невидимую грань портала. Очередной шмат горной породы, маскирующийся под булыжник, смачно чавкнул, оставив следы на моей заскользившей по нему туфле. Не упала я только чудом, пролетев еще пару метров буквально по инерции. С трудом сохранив равновесие, повыше подхватила пышную юбку изрядно потрепанного платья и рванула прочь. Ведь топот за спиной и громкое повизгивание огромной чешуйчатой твари – отличный стимул для того, чтобы не тормозить по пустякам. Тогда, на равнине, прозванной «кладбищем невест», за мной тоже гнались подобные существа, а я, как и сейчас, била спринтерские рекорды в крайне неудобном для этих целей платье – белом с длинным шлейфом! В прошлый раз забег от маануков сорвал мою свадьбу, в этот – был близок к тому, чтобы сорвать день рождения.

А ведь все так хорошо начиналось… Утро, завтрак и два могущественных мага, готовых исполнить любую мою прихоть. Размечталась! Прихоть они, конечно, исполнили… в честь праздника, так сказать. Но каким именно образом! Я всего-то попросила немного поучить меня самообороне, как было обещано. Вот и училась теперь… выживанию в экстремальных условиях! Одна радость, что бегущий сзади ящер слишком крупный для лесных троп и недостаточно поворотливый, чтоб протиснуться между тех деревьев и кустов, через которые удавалось проскользнуть мне. Зато эта туша массой берет, а я… а меня… а, да пропади оно все пропадом! Достало!

Первой мыслью было – рухнуть прямо тут и, зажмурившись, ждать, что будет дальше. Очень уж ценна моя шкурка для одного из проклятых магов, а для другого важен растущий в моем чреве плод. Так что эти «гениальные тренеры» убить меня маануку точно не позволят, но потрепать как следует вполне могут дать. Воображение тут же подкинуло картинку, как не успевший вовремя остановиться ящер наступает на мое распластанное по земле тело и… Дальше думать не хотелось, зато снова подмывало бежать. А потом возникло страстное желание влезть куда повыше и, обхватив руками и ногами ствол, плюнуть сверху как на тупую башку чешуйчатого преследователя, так и на не менее тупую – его повелителя. Это ж надо было такое придумать! Увеличить мою скорость и выносливость за счет введения в игру нового участника – маанука, местного аналога динозавра.

– У-у-у, хитрый, мерзкий, белобрысый гад! – шипела я, карабкаясь на дерево. Хотя, если честно, у меня этот изверг, призвавший ящера поучаствовать в нашем забеге, больше ассоциировался не со змеем, а с лисом. Хитрым, изворотливым и белым… Да, тем самым, арктическим, который если уж приходит, то все… кранты!

«И второй не лучше, – продолжала я возмущаться уже мысленно, ибо на то, чтобы произносить слова вслух, просто не было сил. – Нет чтоб остановить балаган, а он мало того, что оградил защитной сетью „полигон“, так еще и похожих на черепушки „камушков“ насоздавал. Тоже мне… кудесник-авангардист! Гад зелен… гм… зеленопатлый, что ли? А-а-а, просто гад! Оба гады… Ну или другие какие-то мерзкие твари, причем как в прямом, так и в переносном смысле! Ибо ни стыда у обоих, ни совести».

Подошвы мягких туфель, больше похожих на балетки, скользили по грубой коре, ветки царапали руки, пышная юбка, порванная в нескольких местах, путалась в ногах и мешала двигаться, а растрепанные волосы закрывали обзор. Сдувая с глаз непокорные пряди, я упорно лезла вверх, сопела, пыхтела и продолжала костерить про себя своих… Хм… даже не знаю, кем они мне приходятся, учитывая тот безумный комок кровно-магических уз, что успел связать нас троих за эти несколько дней. Моих мучителей, вот! Воистину подходящее слово. Маанук же как нельзя кстати застрял в колючих зарослях какого-то чересчур прилипчивого куста, потому и не мешал мне штурмовать дерево. Странно, что эта ходячая махина в чешуйчатой броне не смела несчастную растительность своей массой. А может, причиной временной заминки в преследовании был телепатический приказ его незримого хозяина? Наверняка.

– Пф… все! – выдохнула, забравшись с ногами на толстую ветвь, берущую начало чуть выше середины ствола. Прикинула расстояние до земли и покрепче вцепилась в свой «насест». – Теперь не достанут, – добавила, думая как о ящере, так и об обоих магах. – То есть достанут, но не сразу, – исправилась, прижавшись спиной к шершавой коре спасительного дерева, с которого чуть не свалилась, услышав сверху одобрительное «кар-р-р».

Подняла голову, встретилась взглядом с зеленоглазым вороном и снова вздохнула, на этот раз тоскливо. Однажды эта меняющая размеры птичка спасла мне жизнь в зачарованном городе, сейчас же она, по всей видимости, выполняла роль наблюдателя, отправленного на дело моим вторым учителем-мучителем, тем, который зеленопатлый. Каас – как звали ворона – был одним из двух посланников Сэн. Второй же – черный кот с зелеными глазами – в гонке с препятствиями, вероятно, не участвовал. Хотя кто знает этих дивных зверушек, способных менять не только размеры, но и плотность. Может, завис где-нибудь в кустах в образе полупрозрачного фантома и тоже наслаждается представлением под названием «Загнать именинницу».

Пока я предавалась размышлениям, сидя на дереве, маанук вырвался из цепких объятий лианоподобной растительности и, радостно подпрыгивая, поскакал ко мне. Дерево задрожало. В такт шагов ящера ветка, приютившая меня, стала мерно сотрясаться, и я, сидевшая на ней, проникшись общим настроением, принялась непроизвольно подлетать.

– Ки-и-и-ир! – взвыла, понимая, что еще немного – и просто рухну вниз с высоты четырех-пяти метров, не меньше.

Черт, вот уж правду говорят, что у страха глаза велики! Как только залезть так высоко успела, да еще и в платье? Покосившись на подол, мысленно исправилась – в бывшем платье. Ибо костюм оборванки, собранный из черно-серо-непонятного оттенка лоскутов, мало походил на тот чудесный наряд цвета вороньего крыла, что Кир-Кули мне недавно сшил. Вернее, собрал из кусков материи с помощью принятой у них здесь технологии сращивания тканей. Естественно, магического сращивания! Чудный мир, дивный мир… И почему я не радуюсь, что в него угодила?

Обдумать это самое «почему» возможности не представилось, ибо с облюбованного места я все-таки рухнула, причем аккурат на голову радостно скалившемуся маануку. Совсем еще малышу, как поведал мне белокожий маг. Метра четыре с гаком «крошка», с большой плоской головой, покрытой скользкой чешуей. Вот по ней-то я и прокатилась, когда ящер рефлекторно склонил шею и мотнул башкой, скидывая живую ношу.

– Ки-и-и-и… – Вопль мой быстро перешел в визг, от которого зазвенело в ушах. На букву «р» в конце имени чокнутого мага просто не хватало сил, зато на истошное «и-и-и» – очень даже.

– Да тут я, тут, айка, – легко поймав меня на руки, сказал тот самый маг.

– …ир! – Проглотив последние буквы своего вдохновенного вопля, я закрыла рот.

Где именно мужчина прятался до этого момента – история умалчивает. Наверняка заклинанием отвода глаз прикрылся и спокойненько следовал за нами, любуясь деяниями рук своих. Р-р-р! Именно этот тип превратил обещанное им занятие по самообороне в такой вот бодрый кросс наперегонки с маануком. Ящер стоял в шаге от нас и, по-собачьи виляя длинным хвостом, преданно смотрел на своего хозяина. Подчинять животных для аше-аров, которым и являлся мой белокожий спаситель – он же мучитель-учитель номер раз, – было делом обычным, как, к примеру, для нас, цивилизованных землян, чистить зубы по утрам или ходить в магазин.

– Признаться, твое восхождение на это дерево меня весьма… м-м-м… впечатлило, – с легкой улыбкой сказал Кир-Кули.

– Ты псих! – ответила я, как только сердце перестало выпрыгивать из груди, а сбивающееся на хрипы дыхание позволило выговорить хоть что-то.

– Я знаю, принцесса. Ты мне часто об этом напоминаешь. – Улыбка мужчины стала шире, и между белыми как мел губами мелькнули острые иглы клыков.

Вот так всегда: то я для него айка, то принцесса… и ни разу Зоя. Мое имя он упорно не желал произносить, предпочитая звать по-своему. Я, устав спорить, смирилась, учитывая, что айка в мире, откуда был родом аше-ар, – тот же котенок, только длинноухий, а принцесса – ну-у… просто ассоциация, возникшая у него, когда он счел меня слишком нежной и беспомощной для этой жуткой планеты.

– Ты маньяк! – добавила, покрепче вцепившись в его плечи. Потом подумала и мертвой хваткой обняла мага за шею, чтобы, не приведи боги, не решил отправить меня тренироваться по второму кругу. Еще один такой забег мое изрядно побитое и поцарапанное тело вряд ли выдержит. Хотя… Если эта творческая личность придумает парочку чешуйчатых стимулов, есть шанс, что второе дыхание откроется даже у такой бледной немочи, как я. Ну или я просто сдохну, чем сорву обоим магам их далеко идущие планы.

О! Вариант!

– Маньяк? – Кир-Кули насмешливо фыркнул мне в волосы. – Это что-то новенькое и забавное. Да! Я псих, маньяк и твой личный телохранитель…

– …который чуть не убил меня пару минут назад… лично! – закончила за него. – И это все, несмотря на мою беременность. Да ты в своем уме, братец? – Я начала заводиться, но держалась за него по-прежнему крепко.

– Беременности твоей, сестрица, – произнес мужчина нарочито спокойным тоном, выделив интонацией обращение, – как, впрочем, и тебе самой будет куда лучше, если в случае опасности ты сможешь пусть не защитить себя, но хотя бы убежать и забраться на дерево, как сделала это только что.

«Братом крови» и «сестрой крови», как мы порой называли друг друга, к родственным связям никакого отношения не имело, а вот к магическим – очень даже.

– Согласна, – проворчала я, уткнувшись носом в его шею. Немного поерзала, устраиваясь поудобней, с тайной целью выпачкать и этого умника в безупречно-белой одежде. А что? Пусть маленькая, но все же месть. – Помню-помню, что ты говорил о моем интересном во всех смыслах положении. – Избавиться от необычного плода раньше срока можно было только через собственную смерть, так что экспериментировать на заданную тему мне не хотелось. А вот Кир-Кули, похоже, решил-таки проверить все опытным путем, раз заставил меня бегать по лесу, да еще и в день рождения! – Но дело не в этом. Неужели нельзя было начать с чего-нибудь… попроще, что ли? Зачем ты устроил цирк с маануком? Скучно стало? Решил повеселиться, издеваясь надо мной?! – Я поджала губы, испытав неприятный укол обиды.

– Э-э, – судя по выражению белого лица, мужчину моя фраза озадачила, – ты же сама попросила, – сказал наконец он.

Страницы: «« « 23456789 » »»