Свобода на троих Никольская Ева
– Сам готовил? – глядя на его радостную физиономию, заподозрила я.
– Сам, – честно признался этот… мастер на все руки.
– А что-нибудь безобидное в твоей оружейной есть? – С надеждой посмотрела на закрытые ящики большого стола.
– Не припоминаю. – Надежда сдохла.
– Может, пистолет какой? – А, нет… не сдохла, все еще теплится, значит.
Без подарка, как ни странно, уходить не хотелось, даже если расплатой за его выбор были ссадины, уколы и… лечебные поцелуи одного хитрого лиса.
– Пистолет? – В голубых глазах собеседника разгорался интерес, что пугало. Ибо я ему уже задолжала демонстрацию вышивания крестиком. Если сейчас братец потребует с меня нарисовать и конструкцию огнестрельного оружия, которого в мирах Тайлаари, судя по его реакции, либо просто нет, либо оно по-другому там называется… у-у-у. Я ж не настолько всесторонне образованна! И вообще пацифистка… была…
– Ну, – потерла виски, пытаясь как можно проще пояснить, чего хочу, – он пулями стреляет. – Пепельная бровь на белом лице визави выразительно изогнулась. – Э-э-э, порохом? – продолжала подбирать варианты, надеясь, что меня все-таки поймут и подберут что-нибудь подходящее. – Солью? – выдохнула шепотом, растеряв всю уверенность. В ответ вопросительное молчание и полный любопытства взгляд. – Огнестрельное что-нибудь есть?! – окончательно расстроившись, выпалила я и – о чудо! – услышала в ответ:
– Есть!
А спустя несколько минут скрывшийся за потайной дверью (и такая тут оказалась, что неудивительно, зная мобильные интерьеры шарту) Кир вернулся с… Если бы в оружейной были стулья, я б точно села. А так как единственное кресло было завалено какими-то футлярами, то мне оставалось стоять на месте и ловить отвисшую челюсть. Довольно большая металлическая труба со странным спусковым механизмом как-то слабо походила на пистолет. Да и на охотничье ружье она тоже не была похожа. Такую дуру в сумочку не положишь, за корсет не спрячешь и вообще… вряд ли поднимешь. Это аше-ару ее вес нипочем, а слабой человеческой девушке очень даже ощутимо!
– Дарю! – Блондин с чувством выполненного долга протянул мне огнестрельную «игрушку».
– Удержу? – с сомнением уточнила я.
Кир-Кули ободряюще улыбнулся.
Удержала. Вопреки моим пессимистичным подозрениям труба оказалась не тяжелее папиной двустволки. Тестировать подарок мы пошли на улицу, где Сэн с Таасом готовили пресловутый шашлык из… Не знаю из кого и знать, если честно, не хочу. Но пахло вкусно. Зеленоглазый маг тоже, как я заметила, был мастером на все руки, а его кот просто лежал рядом на поваленном дереве и гипнотизировал взглядом огонь. Обиделся небось, что аше-ар закрыл перед его усатой мордой дверь в оружейную комнату.
Сэн был против испытания трубы, которую Кир-Кули назвал огнерис. Он и вовсе в лице сменился, как только заметил довольную меня с подарочком наперевес. Окатил убийственным взглядом блондина, тот, как обычно, выжил и тут же перевел стрелки, сообщив, что, мол, айка сама выбирала. А мне было жуть как любопытно опробовать приобретение. Раз уж с холодным оружием не сложилось, так хоть с огнестрельным аналогом чужого мира душу отвести.
Отвела… Пока «динозавры» выясняли, какие вещи следует дарить женщинам, я решила изучить огнерис тактильным способом. И конечно же, он выстрелил. Естественно, в направлении спорящих. Понятное дело, что они вовремя отскочили от мчащегося на них огненного шара, зато меня отбросило отдачей метра на два-три и впечатало в дерево. Короче, день рождения удался! Вот честно, лучше б нож выбрала.
Удар был сильным и болезненным. Из перехваченного спазмом горла вырвался сдавленный полухрип-полустон, из глаз помимо воли брызнули слезы, и на какие-то доли секунды все вокруг погрузилось во тьму. Или это просто сознание отключалось? Так или иначе, обратно оно «включилось» вспышкой ослепительно-вкусного света, и в голове окончательно прояснилось аккурат перед тем, как обмякшее тело вместе с выпавшим из рук огнерисом мешком повалилось на извилистые корни. Однако мне в отличие от огнестрельной трубы встретиться с землей не дали руки Сэн.
Поймав и осторожно усадив на траву, маг прежде всего проверил сохранность моего живота, положив на него ладонь и чуть понажимав, потом принялся ощупывать спину, плечи, шею, требуя то рукой пошевелить, то ногой. Что я покорно и делала, с облегчением отмечая, что раз конечности работают, значит, позвоночник цел. Ворчание сильнейшего на тему недоделанных экспериментаторш и идиотов аше-аров благоразумно пропускала мимо ушей, довольная тем, что все вроде живы и относительно здоровы.
Кир-Кули тоже был рядом и так же, как и я, не обращал внимания на негативные реплики Сэн в наш адрес. Да оно и понятно – я была единственной, кто интересовал аше-ара в данный момент. Он стоял и просто глаз с меня не сводил, изучая. Словно пытался просканировать зрительно или… ментально? И раз меня под этим пристальным наблюдением трясло все меньше, а сердце билось ровнее, то второй вариант был ближе к истине.
– Что ж ты такая легкая, айка? – Перестав наконец «препарировать» меня взглядом, блондин подобрал с земли огнерис, повертел его в руках, а потом… с силой зашвырнул в озеро. Громкий всплеск стал погребальной музыкой моему бедному подарку. А белая физиономия дарителя приобрела вид довольного содеянным чел… гада, короче. Стало жалко утопленную игрушку.
– Верни назад, – мрачно потребовала у братца крови, но тут же ойкнула и скривилась, когда Сэн принялся ощупывать мою поясницу. – Больно же!
– А нечего было в «войну» играть, деточка! – рыкнул маг мне в ухо.
Снова скривилась, на этот раз от громкости его голоса.
– Я не играла, оно само…
– Само в руки прыгнуло, да?! – В зеленых глазах было столько раздражения и… чего-то еще, что я невольно отвернулась, не желая разгадывать эмоции этого господина.
– Слушай, пресветлый гай, хватит уже срывать злость на моей девочке, ей и так досталось, – возмутился аше-ар, опускаясь на траву с другой стороны от меня. – Полечить спинку? – предложил уже мне с видом заговорщика.
Я, прекрасно помня его версию целительства, открыла было рот, чтобы возмутиться, но сказать ничего не успела.
– Твоей?! – взвыл Сэн, как-то очень уж сильно надавив рукой мне на копчик… на порядком отбитый копчик. В результате я тоже завопила, правда, скорее жалобно, нежели возмущенно, а маг продолжал рычать на аше-ара: – Ты чем думал, когда потащил ее в ор-р-ружейную? Лучше б очередное платье смастерил, модельер безголовый, или украшения, что для любовниц покупал, в закромах шарту поискал. Но не огнерис-с-с-с, – на этой шипящей ноте Сэн шумно выдохнул и заткнулся.
– Принцесса хотела что-нибудь… огнестрельное, она это и получила. – Братец невозмутимо пожал плечами.
– Я-то получила, а ты утопил! – вставила свои пять копеек в их разговор, на что Кир-Кули лишь руками развел, мол, судьба такая. Поджала губы и, раздраженно оттолкнув руку сильнейшего, рявкнула: – Хватит меня ощупывать, если не собир-р-раешься лечить! Подумаешь, пару новых синяков набила. Зато нескучно было.
– Айка, милая, – начало фразы Кир-Кули мне как-то не очень понравилось, – а тебе до этого было… скучно? – Последнее слово он произнес с такой коварной улыбкой на бледных устах, что я невольно поежилась. – А то ведь еще не вечер, запланированная на твой день рождения программа пока не закончена, – доверительно сообщил этот бес лохматый.
– А… можно мне по пунктам весь список огласить? – Ощутив волну прохлады, коснувшуюся низа спины, я поняла, что сильнейший решил-таки наложить на меня заклинание, похожее на заморозку, и потому перестала отбрыкиваться.
– Нет, – пепельные брови чуть сдвинулись, а в голубых глазах заплясали смешинки, – так неинтересно. Ты же сама говорила о сюрпризах, когда рассказывала о том, как принято у вас справлять подобные праздники. Вот и…
– Приятных сюрпризах, – напомнила я, выделив интонацией первое слово.
– А разве было неприятно? – Он наклонился ближе. – В купальне, в оружейной, – прошептал на ухо, почти касаясь губами кожи, и попытался поднять меня, но Сэн решительно перехватил инициативу.
Хоп – и я уже не на траве, а сижу на руках, причем не белокожего искусителя, а зеленоволосого лекаря. Вот только ощущение неловкости от этого стократ сильнее.
Было стыдно, но, судя по невозмутимой физиономии Сэн, – только мне одной. Не желая лишний раз встречаться взглядом с папашей своего нерожденного чада, завертела головой в поисках братца крови и зачем-то посмотрела наверх, да так и замерла с приоткрытым ртом и заметно округлившимися глазами. Гай же поудобней обнял меня и зашагал в направлении платформы, которая, как миниатюрный паром, ждала нас на берегу.
– Сделай лицо попроще, принцесса, – сказал идущий рядом аше-ар. – Это обычное дерево, просто сухое… Наш общий друг несколько перестарался, когда ставил магические охранки вокруг озера. Не бери в голову.
Действительно, и чего тут брать? Подумаешь, вид у того самого «простого» дерева оказался такой, как в жутком лесу из фильма ужасов. И то, что до моего испытания огнериса вокруг таких «красавцев» не наблюдалось, – это тоже мелочи. Примерно как те цветочки в купальне. Нет, ну Кир серьезно, что ли, меня за идиотку держит? Стало обидно: и за себя, и за огнерис, и за подгоревший шашлык, брошенный на съедение огня.
А потом был вечер, искусно сервированный стол с потрясающе вкусными яствами, завораживающая музыка, вино и забавные рассказы из жизни магов. Даже мрачный до этого Сэн заметно оттаял, расслабился и поведал пару смешных историй из собственного прошлого. А еще были цветы, много цветов, белых, ароматных. Красиво. В результате я в корне изменила свое отношение к программе, которую на этот день составил Кир-Кули. Ровно до тех пор, пока он не проводил меня в свою чудо-мастерскую и не осчастливил очередным подарком.
Нет, поначалу я чуть не запрыгала от восторга, увидев тонкий эластичный плащ, украшенный серебристым орнаментом, миниатюрными заклепками и одним погоном с мерцающими на нем звездочками. Короткий, тянущийся, будто резиновый, и очень крепкий… Потискав в руках это произведение портновского искусства, я спросила, можно ли мне его примерить, и, получив в ответ утвердительный кивок блондина, натянула на себя обнову. На вопрос, когда успел сотворить сей шедевр иномирной моды, он лишь загадочно улыбнулся, наблюдая за мной. Что ни говори, а женщины падки на тряпки. Подари нам красивую блузу, платье, плащ – и настроение делает стремительный скачок вверх, а все проблемы временно меркнут.
Эйфорию развеял Сэн, который, войдя в мастерскую, с порога заявил:
– О! Я смотрю ты свою девочку решил в кишки маанука завернуть? Восхищен полетом твоей творческой мысли, Кир… из рода Кули, – не скрывая сарказма, добавил сильнейший.
– В-во что завернуть? – как-то придушенно уточнила я и оставила в покое застежку.
– А он не сказал? – Темная бровь мага вопросительно изогнулась, зеленые глаза насмешливо сверкнули.
– Успокойся, айка, – аше-ар подошел ко мне сзади и, положив ладони на плечи, чуть сдавил, – носят же женщины шубы из меха животных и куртки из выделанной кожи. И не задумываются, как и где эти шкурки раньше бегали. Так и мой подарок…
– Это киш-кхм-киш-шки это! – наконец смогла выдавить я, стремительно расстегиваясь и невольно принюхиваясь к столь оригинальному одеянию. Впрочем, пахло оно приятно, примерно как те цветы в столовой. Да и выглядело как костюм из латекса, а не… ну вы поняли! Однако происхождения материала это не меняло. – Они не бегали, они… функционировали внутри ящера!
– Зато функционировали исправно, – парировал гиперкреативный модельер, отвел мою руку от заклепок и сам принялся их застегивать.
– Но кишки же… – прошептала растерянно, а потом сдалась. Выдохнула обреченно: – Невероятно, я все-таки оказалась в пищеварительной системе маанука.
– Главное, что не живого, – подмигнул мне Кир-Кули. – А в остальном такой плащик, принцесса, – штука редкая и весьма полезная. У него очень высокая прочность, кинжалом не проткнешь, а эластичность… сама видишь. Ну и фасон симпатичный, – похвалил сам себя мастер. – Тебе идет.
– Идет, – эхом отозвалась я, бросив косой взгляд на зеркало. Там отражались мы оба: белый мужчина в черной одежде и бледная я в белых… белом… В плаще, в общем.
– Идет-идет, – подтвердил Сэн, подавив смешок. – А для комплекта тебе, девочка… «в коже», – он сделал выразительную паузу перед последними словами, – понадобится вот это, – и вынул из-за пазухи аккуратную плетку с тонкой серебристой рукоятью. – Дарю!
– М-м-м, – пробормотала я, глядя на очередной экзотический подарочек, на этот раз от сильнейшего. – А она тоже умеет мумов делать? – спросила почему-то.
– Нет, малышка, – обломал мои надежды маг, – но она умеет делать кое-что другое. – И улыбнулся не менее заговорщически, нежели Кир под деревом.
– Что же? – заинтересовалась я.
– Отгонять назойливых аше-аров, к примеру, – продолжая улыбаться, сообщил Сэн. Причем смотрел он в этот момент на Кир-Кули, а не на меня.
– Хм, – раздалось за спиной, а белые руки по-хозяйски погладили мои плечи, – а давай опробуем ночью, а, принцесса? Мне любопытно.
– Кто б сомневался, – проворчала я, выкручиваясь из его объятий. Бросила последний взгляд на свое отражение, мысленно отметила, что плащ мне и правда к лицу, а с плеткой вообще колоритный образ получится. Забрала у Сэн подарок, искренне надеясь, что этот не уколет, не порежет и в дерево не впечатает, поблагодарила мага, потом решительно сняла презент аше-ара, аккуратно сложила его и, перекинув через локоть, потопала обратно в столовую. Очень уж захотелось выпить еще вина. И желательно побольше, побольше…
Около зачарованного города N…
Два невидимых посторонним глазом мага, не сговариваясь, остановились на протоптанной к воротам тропе. Раньше на ее месте была дорога, мощенная белыми плитами, остатки которых проглядывали сквозь высокую траву. Давно это было… очень. Неудивительно, что время, вооружившись дарами природы, разрушило некогда идеальные камни. Зато окутанный чарами Неронг выглядел почти так же, как и девять с лишним веков назад. Во всяком случае, с внешней стороны.
Оба мага последний раз были здесь именно в день наложения заклинания. Смотрели, как смыкается пространственно-временная петля вокруг спящего города, обрекая его жителей на бессмертие взаперти, как вступает в силу неизвестное ранее заклинание «ловушки на плоти» и… как горят торжеством серебристые глаза главы их ордена. Это стало их лучшим экспериментом и величайшей победой, а такое не забывается, тем более долгожителями.
Память таких существ была устроена по-особому: она вычленяла самые яркие и важные моменты из общей массы воспоминаний, погребенных где-то глубоко в подсознании. Вычленяла и сохраняла со всеми подробностями вплоть до запахов и тактильных ощущений. Многовековой маг мог прекрасно помнить какие-то важные моменты из далекого детства, но выкинуть из головы недавнюю интрижку с той, кого не считал значимой для себя. Память как идеальный архивариус что-то прятала в дальние «сейфы», что-то просто уничтожала за ненадобностью, а что-то бережно хранила на виду, готовая по первому требованию предоставить хозяину искомые воспоминания.
К последним относился и заговор группы сильнейших, решивших тайно избавить Тайлаари – и себя в том числе – от двух заноз на теле конфедерации семисот миров. Почти тысячу лет ни гай Многоликий, ни его верный друг гай Радужный не посещали эту планету, но все эти годы она стояла у них перед глазами, как тогда, в первый и единственный визит на унылую пустошь, раскинувшуюся под небом с белой звездой. Перепуганные звери, вздыбившиеся от магической сдвижки скалы и город-остров, инородным пятном вписавшийся в девственный пейзаж чужого мира… Это оба сильнейших никогда не забывали.
Их было шестеро – тех, кто решился противостоять истинно бессмертным. И все шло как по маслу: каждый месяц заговорщики получали регулярные отчеты от азоров, нанятых для наблюдения за объектами и для охраны от незваных гостей подступов к городу. Наемники блестяще справлялись со своими задачами, за что получали весьма приличную плату. Это длилось несколько долгих веков, пока одна глупая моэра, раздобывшая запретные сведения, не решила навестить пленников. И привычный ход событий дал сбой! Не значила бы Ырли Вильи Бьянка так много для гайи Белоснежной, два ее соратника не стояли б сейчас напротив мрачных стен Неронга и не обдумывали, как лучше проникнуть за его ворота, чтобы не вызвать подозрения у жителей и Светлоликого, если он по-прежнему внутри.
О том, что хозяин города мог покинуть искусно сотворенную для него ловушку, «маскам» думать не хотелось, но… отсутствие поселения аше-аров вблизи портала наводило на тревожные мысли. Конечно, маги жизни, порядком одуревшие от скуки, могли как разбить лагерь в другом месте, так и просто передраться насмерть, однако все эти версии не уменьшали беспокойства. И потому трое сильнейших, пришедших в этот мир за Гранью, чтобы разыскать сбежавшую девчонку, решили по-тихому разведать обстановку, заслав одного из них в зачарованный город.
Неудивительно, что для данной миссии выбрали Многоликого, основной способностью которого была быстрая и полная смена внешности, включая ауру. Этот маг не накладывал на себя иллюзию, даже такую искусную, как у аше-аров, он, будто кусок податливой глины, менял форму и масть, становясь совершенно другим существом. Идеальная маскировка для шпиона, уже сумевшего однажды обмануть извечных соперников, Огненного и Светлоликого. Идеальная и весьма перспективная! Сопровождать же друга отправился гай Радужный.
Вдоволь полюбовавшись на городскую стену, визитеры переглянулись: они прекрасно видели друг друга, несмотря на заклинания, скрывающие их от других. Видели и понимали с полуслова, полувзгляда. Слишком давно эти двое шли по жизни бок о бок, слишком многое их связывало. Пару веков назад они даже хотели провести Эо – ритуал смешения кровей, настолько крепка была их дружба, но появились неотложные дела, и церемонию пришлось отложить до лучших времен.
Более хрупкий с виду сильнейший, тряхнув разноцветными волосами, принялся плести заклинание радуги, которым владел в совершенстве. Когда все было готово, его напарник, все так же незримый для обитателей Неронга, поднялся по полупрозрачной тропе и, перейдя через стену, спустился на городскую площадь. Оглянувшись на зевак, удивленных столь необычным «природным явлением» на их территории, Многоликий приметил подходящего донора внешности и приступил к метаморфозам собственного тела. Пора уже было выяснить, что за мирдовщина тут творится!
Поздним вечером в шарту Кир-Кули…
Чтобы уснуть прямо на стуле, девочке после богатого приключениями дня хватило пары бокалов некрепкого вина и слабеньких сонных чар, незаметно насланных на нее магами. Она задремала, опустив голову на лежащие поверх скатерти руки, под тихий говор чужих голосов и приятную медленную музыку, которую по третьему разу крутил исполнительный дом. Беседа мужчин сама собой сошла на нет, мелодия затихла, отыграв последние аккорды, и в столовой воцарилась тишина. Такая, что было слышно, как посапывает юная сейлин, ненавязчиво отправленная компаньонами в страну сладких грез.
– Спит, – нарушил затянувшееся молчание темноволосый.
– Да, – кивнул блондин, с едва заметной улыбкой посмотрев на айку, – до утра теперь, как и вчера.
– Ну что ж, – Сэн одарил выразительным взглядом сидящего напротив аше-ара, – тогда мы, пожалуй, пойдем.
Тень улыбки исчезла с лица Кир-Кули, а голубые глаза заледенели.
– Идите, – немного помедлив, сказал он. Затем взял фужер с недопитым Зоей вином и залпом осушил его. – Комната в торце коридора…
– Я знаю.
– Не расслабляйся и не теряй контроль, – не слушая его, продолжал инструктаж хозяин шарту. – Ты не связан с ней в жизни и смерти, как я. Малышка только днем сама невинность, наивность и безобидность в одной очаровательной упаковке, а ночью она голодный зверь, гай. Убьет и не заметит. Помнишь дерево?
– Да. Вышло мило, а главное, быстро. Эту б девочку в качестве оружия массового поражения использовать… после родов, – самодовольно оскалился темноволосый. – А насчет меня… расслабься, не убьет. Или ты забыл, что я бессмертен?
– Мое дело предупредить, – налив себе еще вина, проговорил аше-ар. – Когда спит или теряет сознание, айка становится необычным энергетическим вампиром. Это какой-то особый вид, высасывающий жертву, усыпляя ее бдительность… наслаждением.
– Как интере-е-сно, – все так же нагло улыбаясь, протянул Сэн, – вчера такие подробности ты мне сообщить, по-видимому, забыл?
– Вчера мне было не до подробностей, – бесстрастно парировал аше-ар и снова выпил. – Айка за полчаса ополовинила мой резерв, а восстановление заняло все пять. Потом подарок ей доделывал, оружие зачаровывал…
– На что? На то, чтобы оно ее об дерево приложило?! – Веселость покинула сильнейшего, а его темные брови сошлись на переносице, не предвещая ничего хорошего собеседнику.
– Это случайность, – вздохнув, покаялся тот. – Не подумал, что она сама полезет изучать огнерис. Если б подождала меня…
– То что? Приобнял бы за плечики и принялся нашептывать правила безопасности на нежное девичье ушко? – ехидно поинтересовался его собеседник, остывая. – Ты бабник, Кир из рода Кули. Неисправимый, неизлечимый и невменяемый ловелас, готовый волочиться за каждой юбкой, – не скрывая презрения, объявил свой вердикт Сэн.
– Не за каждой, а за одной конкретной. – Нисколько не обидевшись, аше-ар протянул руку и легонько погладил по волосам мирно спящую девушку. – И да, ты совершенно прав – мне доставляет удовольствие с ней… м-м-м… общаться. Почему бы и нет?
– Ну-ну, – как-то нехорошо усмехнулся сильнейший, – сейчас и я пообщаюсь с ней… в удовольствие, – выделив последнее слово, он многозначительно посмотрел на соперника.
Кир-Кули спокойно выдержал этот взгляд, потягивая вино из высокого ромбовидного бокала.
– Главное, не переусердствуй, – сказал он наконец, – а то останется от бессмертного и всемогущего жалкий сухой скелет.
– Неужели действительно беспокоишься, эйсард? – недоверчиво щуря свои кошачьи глаза, спросил брюнет.
– Конечно, беспокоюсь, – совершенно серьезно кивнул блондин, – за айку. Без тебя придется нам самим искать дорогу в ее мир. А это, знаешь ли, хлопотно.
– Знал бы ты – насколько! – Сэн от души расхохотался, потом встал из-за стола, обошел его и, аккуратно взяв на руки спящую сейлин, понес ее в небольшую комнату-спальню, где Кир-Кули еще вчера выставил мощные магические щиты, защищающие «живой» дом от аппетита вамп.
– Не знаю, – пробормотал себе под нос аше-ар. – «Но непременно узнаю, мой лучезарный гай», – мысленно добавил он, провожая хмурым взглядом спину своего компаньона, затем взял со стола бутылку, допил несколькими большими глотками ее содержимое и со стуком водрузил пустой сосуд обратно.
Прошлой ночью айку энергией жизни «кормил» Кир-Кули, позволяя темной сущности сейлин утолять таким образом свой странный голод. Сегодня, по устному соглашению с сильнейшим, была очередь Сэн заниматься девушкой. Вот только облегчения от заслуженного выходного аше-ар не испытывал. Когда маг с Зоей на руках скрылся из виду, он тоже встал и, прихватив с собой еще одну открытую бутылку, вышел из столовой. В коридоре к нему присоединился выскочивший из комнаты Таас. И только когда они оба оказались на улице, прилежный шарту принялся наводить порядок. Белые щупальца, выползая прямо из скатерти, оплетали и затягивали внутрь стола недоеденные блюда вместе с посудой.
Хозяин любил чистоту. А его дом любил радовать своего хозяина.
На небе сгущались сумерки, неумолимо гася остатки закатного пламени на горизонте. Среди обрывков темных облаков загорались россыпи звезд, а над черными силуэтами деревьев висели два полумесяца – Элма и Кроук. Их мягкий свет озарял все вокруг, придавая вечернему пейзажу сказочный флер. Он скользил серебристой дорожкой по безмятежной глади озера и выбивал искры на белой чешуе задремавшего на волнах киприна.
Кир-Кули, прикрыв за собой дверь, сел на крыльцо, свесил вниз ноги и, не обращая внимания на незваного спутника, приложился к горлышку бутылки. Сегодня он как-то слишком много пил и останавливаться пока не собирался. Черный, как сама ночь, зверь с истинно кошачьим превосходством оглядел сначала аше-ара, потом его стеклянную «подругу» и разлегся рядом, подогнув под себя передние лапки.
– Налить? – покосившись на него, спросил мужчина. Острые ушки Тааса встали торчком, а в зеленых, как у наместника, глазах отразился неподдельный интерес. – Значит, налить, – хмыкнул блондин, верно истолковав реакцию посланника Сэн.
По белому запястью побежали голубые нити силы, с кончиков пальцев сорвались искры и, закружившись в странном хороводе, собираясь в некое подобие мерцающей чаши. Когда полупрозрачная конструкция окончательно оформилась, Кир-Кули щедро плеснул в нее вина и поставил перед любопытным кошачьим носом, который тут же принялся обнюхивать странную посудину.
– Пей, котяра, пей, – усмехнулся голубоглазый маг. – Молнией не ударит.
Таас хмыкнул как-то совсем по-человечески, сунул мордочку в миску и… подскочил, будто его ужалили, вздыбил шерсть, распушил хвост и огласил вечернюю тишину диким «Мяв!!!».
Аше-ар с сомнением покосился на чашу, поводил над ней рукой, окунул в содержимое кончик указательного пальца, слизнул с него вино, после чего пожал плечами и укоризненно уставился на кота. Тот в свою очередь ошалело смотрел на мужчину, но больше не орал и не двигался, застыв на месте наподобие статуэтки. Спустя минуту выразительных переглядываний бывший азор сказал:
– Ну? И что это сейчас было, глубокоуважаемый сай собутыльник?
– Сейлин это была! – мрачно ответил… Нет, не кот. Его хозяин. Стремительным шагом выйдя на крыльцо, он оперся руками о перила и, рассеянно наблюдая за разбуженным воплем киприном, пояснил: – Она не наслаждением жертву вырубает, она ее парализует болезненным разрядом.
– Не… – заговорил Кир-Кули, но сильнейший жестом заставил его замолчать, а сам продолжил:
– Я заметил это еще в купальне. Почувствовал… через посланника. – Посмотрев на кота, Сэн оттолкнулся от перил, развернулся и, открыв дверь, запустил зверя в дом. – Сначала подумал, что девчонка намеренно отпугнула Тааса, теперь подозреваю, что все дело в ритуале возрождения.
– То есть? – Аше-ара просто-таки распирало от любопытства, а еще по каким-то неведомым причинам его не самое хорошее настроение решительно менялось на противоположное. Видно, алкоголь да интересная тема беседы сказывались. Согнув одну ногу в колене, блондин чуть развернулся и прижался спиной к стене шарту, всем своим видом демонстрируя, что готов внимательно слушать.
– Учитывая, что сейлин – это своего рода источник энергии, которая необходима для нормального формирования тела древнего в ее чреве, девчонка в период, когда человеческая сущность спит, пытается любым способом собирать эту самую энергию. И ее мало заботит, что она убивает все живое, до чего умудряется дотянуться ментально.
– Ну, это было понятно и раньше, – склонив голову к плечу, заметил аше-ар. – Дальше что?
– А дальше, эйсард, – глядя на собеседника сверху вниз, маг криво усмехнулся, – напрашивается один логичный вывод. – Он сделал паузу, Кир-Кули тоже промолчал, и тогда Сэн с малой толикой превосходства проговорил: – Сейлин не пьют энергию жизни отцов своих детей. Лишь соприкоснувшись с ней, она отступает. А отец, как в данном случае я, ощущает сильную боль в качестве предупреждения держаться подальше от вамп в период ее трапезы. Не заложи древние в свой ритуал подобное качество – их сородичи наверняка погибали бы из-за чрезмерной прожорливости своих женщин, не дождавшись рождения отпрысков. И знаешь, я все больше начинаю понимать, почему сейлин добивали после родов.
– Понимание, – глотнув вина, сказал блондин, – это уже полдела, мой лучезарный гай. Предупрежден, как говорится, значит вооружен. Расслабься, посиди, посмотри на звезды… Выпей со мной, что ли, за твой удачный эксперимент с моей айкой и новое озарение насчет вашей с ней несовместимости.
– Кир-Кули, – нарочито ласково произнес Сэн, опускаясь на край парящей платформы рядом с компаньоном, – энергетическая несовместимость с матерью моего ребенка вовсе не означает несовместимость физическую. Сейлин не зря жили в храмах или нижних городах своих мужчин. Ведь именно там расположены источники, которые и питали их во время сна. А вот о наличии всяких левых аше-аров в недолгой, но плодотворной жизни этих особ, ни в одном писании не говорится, так что…
– Что? – с насмешливым вызовом поинтересовался «левый аше-ар», когда пауза затянулась.
– Предлагаю вернуть девчонку в Неронг на ближайшие девять месяцев. Это и в ее интересах, и в наших, – заявил сильнейший и тоже выпил, правда, не из бутылки блондина, а из сделанной им для Тааса чаши.
Кир-Кули задумчиво посмотрел на небо, потом на воду, затем на вновь задремавшего киприна, получившего ментальное одобрение хозяина на дальнейший отдых, и поднялся.
– Так ты согласен? – наблюдая за ним, поинтересовался Сэн.
– Не-а.
– Осесть на нижних уровнях моего города – самое разумное в нашей ситуации, – с нажимом на слово «разумное» сказал маг.
– Это скучно, гай, – ставя перед ним свою недопитую бутылку, возразил блондин. – Скучно и предсказуемо. Так что будем придерживаться первоначального плана и отправимся в айкин мир.
– Ну да, – мрачно кивнул темноволосый, – а походя позволим ей убить море народа, иссушить кучу растений, осчастливить предсмертным оргазмом животных и просто уничтожить все то, чем пожелает закусить наша «безобидная» сейлин? – Кир-Кули, продолжая улыбаться, уже открыл дверь своего дома, как Сэн рявкнул: – Я тебе говорю или кому, гайра ты твердолобая? Сбегаеш-ш-шь от разговора? – перейдя на шипение, спросил он.
– Отнюдь, – аше-ар обернулся, – иду спасать народ от иссушения, зверье от убиения, ну и растения от оргазма…
– Что?
– Айку «кормить», – рассмеялся он. – И будет она у нас сытая, довольная, а потому добрая и безобидная… почти как днем! – И уже входя в спальню Зои пару минут спустя, тихо произнес: – Вот и кто у кого «кормушкой» должен работать в нашей Эо-связке, а, принцесса?
Чуть позже в спальне…
Она лежала на широкой постели поверх серебристого покрывала и выглядела вполне умиротворенной. Пепельно-русые пряди рассыпались по подушке, длинные ресницы чуть подрагивали, отбрасывая тени на бледную кожу щек, а губы налились алым соком, став ярче, насыщенней, притягательней. Ощутив присутствие нового источника энергии, сейлин пошевелилась во сне и облизнулась… почти как тогда, после ритуала Эо.
Кир-Кули покачал головой, глядя на девушку. То, что эта маленькая вамп уже полакомилась жизненной силой специально оставленных для нее цветов, было видно по сморщенным бутонам, которые уродливыми тряпками свисали со стен. Шарту не спешил убирать их, давая возможность странной гостье закончить с «первым блюдом» ее ночной трапезы.
Прикрывшись магическим щитом, мужчина сел на край постели, продолжая внимательно рассматривать Зою. Штаны, жилет и ботинки Сэн, по-видимому, успел снять с девушки за то время, пока Кир пытался споить Тааса. Из всей видимой одежды на айке осталась только свободная рубашка, чуть прикрывавшая бедра. Причем шнуровка была ослаблена так, что сквозь перекрестье белых жгутов прекрасно просматривалась небольшая, но такая соблазнительно-округлая грудь. Аше-ар перевел взгляд с нее на стройные ножки, чуть дольше задержался на узких ступнях с маленькими пальчиками и, ощутив прилив странного раздражения, нахмурился. Сильнейший не бросал слов на ветер, совсем нет. Он действительно планировал пообщаться с сейлин… в свое удовольствие.
Раздражение усилилось: пальцы сами сжались в кулак, по которому, сверкая и переливаясь, заскользили нити взбесившейся силы. Медленно подняв руку, мужчина завороженно уставился на нее, потом как-то горько усмехнулся и резко раскрыл ладонь. Голубые искры сорвались с его ногтей, но так и не достигли пола, растаяв в воздухе.
Неконтролируемый выплеск магии, вспышка злости и досада, как-то незаметно накрывшая мужчину, – это было последнее, что мог позволить себе Кир из старшей ветви рода Кули. Весьма немногочисленного рода с некоторыми наследственными заморочками, о которых куда приятней было не вспоминать.
То, что он с момента появления на пустоши иномирянки начал ей симпатизировать, аше-ара ничуть не смущало, восприятие девчонки в качестве личной собственности – тоже, но вот первые намеки на ревность напрягали сильно. Это чувство надо было давить на корню, вытравливать из души, выжигать из разума! И холодный расчетливый ум блондина тут же принялся подбирать варианты борьбы со столь отвратительным и опасным врагом. Первой мыслью было временно прекратить препираться со Светлоликим и позволить ему удостовериться в своей физической совместимости с сейлин. Второй – притопить гада в купальне. Осознав противоречивость собственных идей, Кир-Кули рассмеялся.
Зоя зашевелилась, вновь привлекая внимание мужчины. Она что-то пробормотала во сне, перевернулась на бок и забавно сложила руки под щеку. В этой позе грудь ее почти не было видно, а лицо частично скрывали пряди длинных волос. Аше-ар накинул на девушку покрывало, затем прищурился и приступил к ментальному исследованию состояния своей Эо. Это было правильно, полезно и… хорошо отвлекало от идиотских раздумий.
А девочка спала, тихо посапывая и время от времени облизывая пересохшие губы. Миниатюрная, милая, юная… идеальная маскирующая оболочка для ее внутренней тьмы. Кому, как не старшему в их связке, было знать, что изменения, происходящие с новоявленной сейлин, мало того, что необратимы, так еще и не особо зависят от ее беременности.
Судя по тому, что аше-ар видел и чувствовал, изучая свою сестрицу крови, ритуал возрождения не столько помогал зачать необычного ребенка, сколько создавал среду, подходящую для произрастания уникального семени в чреве когда-то ничем не примечательной женщины. Магия древних незаметно ломала ее тело, перестраивала организм, выплавляла новые грани в прежней личности, а еще добавляла много не свойственных людям способностей, превращая это хрупкое с виду существо в идеальный источник энергии. Энергии, которую сейлин готова была черпать из чего угодно и которой совершенно не хотела делиться.
Все «выпитое» оседало где-то внутри ее, и спустя сутки малышка снова хотела добавки. Энергия жизни, столь ценная и необходимая всем и вся, словно проваливалась в черную дыру, поглощенная вамп. И это было странно. Странно, но… жутко интересно!
Закончив с проверкой айкиного самочувствия, Кир-Кули неспешно разулся, ослабил ремни на одежде, расстегнул ворот, после чего растянулся на кровати рядом с Зоей. Посмотрел на нее, погладил по голове и… убрал магический щит. Улыбка, озарившая лицо спящей, была воистину плотоядной.
Невидимые щупальца сейлин метнулись к мужчине, предвкушая вкусный «ужин». Она пила его жадно, неутомимо – так пьют родниковую воду измученные жаждой странники. Сначала тянулась к нему только ментально, но блондину и этого вполне хватало, чтобы сбивалось дыхание, а по телу разливалась волна почти болезненного наслаждения. Время остановилось. А когда снова пошло, Кир-Кули понял, что позволил малышке опустошить его резерв больше чем наполовину.
Вот только стоило ему снова начать возводить щит, как эта маленькая зараза с большим аппетитом сладко потянулась, отчего рубашка поползла вверх, обнажая девичьи бедра с черным треугольником весьма откровенного нижнего белья. Аше-ар замер, не мигая глядя на него, и глаза мужчины, обычно голубые, яркие, заполнялись тьмой. Айка же, не просыпаясь, решительно повернулась, плотнее придвинулась к блондину и, закинув ногу на его живот, руку положила на грудь, машинально проведя пальчиками по ее открытой части.
Кир-Кули резко выдохнул, зажмурился. Понял, что предприимчивая вамп в процессе своих телодвижений планомерно рушит его не до конца возведенный щит, усмехнулся и… тоже решил поэкспериментировать. Мягко переложив девушку на спину, он рванул ворот ее рубашки, разрывая ткань до талии. Несколько секунд просто смотрел на девичье тело, а потом приник губами к темному соску. Айка выгнулась, застонала, и мужчину накрыло. Желание захлестнуло с неистовой силой, наслаждение, еще большее, нежели то, что он испытывал, когда «кормил» сейлин, заглушило робкие возмущения разума, а магический щит… рухнул.
– Бездна тебя раздер-р-ри, кр-р-ретин озабоченный! – раздалось одновременно с ударом выбитой с ноги двери. – Я же сказал: никакого секса до р-р-родов. У нее и так на спине дополнительная вязь неизвестного назначения, – рычал Сэн, забирая спящую под чарами девушку. – Решил собственное бессмертие протестировать, идиот? – накрыв Зою покрывалом, маг прижал ее к груди как ребенка и внимательно посмотрел на лежащего без сил блондина. – Ты хоть рукой пошевелить можешь, любовничек?
– Рукой? – немного подумав, пробормотал приходящий в себя аше-ар. – Рукой могу.
– Ну и славно, – усмехнулся сильнейший, – восстанавливайся тогда. Эта вамп почти полностью тебя выпила, так что процесс будет долгим.
Маг развернулся и вышел, унося Зою с собой. Кир-Кули некоторое время лежал, проверяя работу собственного тела, активировал из последних сил магический щит, после чего медленно поднялся, посидел, дожидаясь, пока пройдет головокружение, и, встав наконец с кровати, пошел по стеночке в комнату Сэн.
– Какого мирда? – спросил тот, завидев визитера.
– Скучно, знаешь ли… одному, – хмыкнул хозяин шарту и буквально рухнул на огромную постель с другой стороны от спящей посередине сейлин.
Глава 5
– Муха! – кокетливо дернула лапкой гостья.
– Паук! – представился хозяин, приступая к трапезе.
Он медленно шел среди развалин, то и дело поддевая носком кожаного сапога песок. Тот взлетал вверх белым облачком и снова оседал на камнях когда-то величественного города. А мужчина шествовал дальше, что-то тихо мурлыча себе под нос. По разрушенным улицам, по изуродованным останкам зданий, по заросшим дикими растениями дворам… Он шел – и все вокруг замирало, даже ветер не осмеливался трепать его длинные волосы, огненным плащом накрывавшие спину и плечи. Разворошив очередной песчаный бугорок, Ийзэбичи наклонился и, быстро подхватив потемневший от времени медальон, закинул его в висящий на плече мешок, после чего отправился за новой добычей. Истинные драконы отлично чуяли золото!
Когда мешок наполнился почти наполовину, мужчина присел на обломок стены и принялся изучать свой «улов». Повертел в руках пару украшенных драгоценными камнями шкатулок, хмыкнул, швырнул их обратно. Потом достал покореженную чашу с блеклым орнаментом, одобрительно улыбнулся и бережно уложил ее поверх собранных сокровищ. Заметив боковым зрением слабое движение среди обломков соседнего дома, гай Огненный громко проговорил:
– И я рад тебя видеть, Красотка.
Большая полосатая собака, больше не таясь, вышла на открытое пространство и приветливо махнула ему хвостами.
– А уж я-то как рада, мой драгоценный гай! – меняя голос, ответил за нее дракон и прищурился от ярких лучей дневного светила.
Псина насмешливо фыркнула, одарив мужчину вполне дружелюбным оскалом. Он, к слову, ответил ей тем же. И клыки у него тоже были весьма внушительные.
Поднявшись, хозяин мертвого города отправился в дальнейший поход за золотыми вещицами, завалявшимися среди руин. Красотка засеменила следом, а позади нее, точно свита, вышли из тени еще два порождения Бездны. Оба мохнатых мирда тащили в зубах плотно закупоренные сосуды с темно-красной жидкостью. Обернувшись, Ийзэбичи удивленно присвистнул, немного подумал, а потом сказал:
– Да ты, похоже, решила обеспечить мне многовековую бессонницу, Красотка? – И снова беря на себя озвучку собеседницы, возразил:
– Ну что вы, мой драгоценный гай, всего лишь дань вежливости. Не более того.
Собака кивнула, соглашаясь, а мужчина валял дурака дальше.
– Так чем же вы заняты, мой огненный гай? – Красные глаза псины заинтересованно сверкнули, а уши чуть развернулись, явно готовясь слушать.
– Ну как чем! – продолжал ломать комедию Ийзэбичи. Раскопав среди завала очередную золотую побрякушку, кинул ее в мешок. – Материал собираю для эксперимента. – И с особой торжественностью пояснил: – Творческого!
– И что же за шедевр вы вознамерились создать, мой гениальный гай? – добавив голосу фальшивого восхищения, спросил дракон сам себя, собака же издала сдавленный всхлип, очень похожий на смешок, и, повалившись на бок, активно задергала лапами.
– Не надо оваций раньше времени, – старательно выдерживая серьезный тон, проговорил мужчина. – Вот пойдем сейчас в мастерскую, осуществлю там свою задумку и… обмоем ее притащенной тобой кровью. Как тебе план, Красотка?
Два длинных хвоста переплелись между собой и согласно замахали.
Спустя некоторое время к запорошенным песком воротам нижнего города потянулась странная процессия: высокий огненноволосый мужчина в черной одежде из тончайшей кожи, за ним большая красноглазая собака с довольной физиономией и позади них два мохнатых мирда с бутылками в зубах.
Конечным пунктом путешествия стал большой каменный зал с горящими на стенах факелами. Посреди него возвышалась гора золотых предметов, собранных ранее хозяином Тиронга. Докинув в общую кучу содержимое мешка, мужчина полюбовался на все эти сокровища, когда-то принадлежавшие людям и нелюдям, обитавшим в его городе. Потом взглянул на застывшую в ожидании Красотку и, подмигнув ей, сказал:
– «Коготь дракона» в действии, моя дорогая!
Он шагнул к горе из золота и, сцепив ладони на уровне груди, прикрыл глаза. Факелы на стенах полыхнули, извергая огненных чудовищ на покрытый плитами пол. Пламенные монстры ползли по нему к хозяину, они извивались, шипели и коптили, если находили что «сожрать» по дороге. Сомкнувшись огненным кольцом вокруг сильнейшего, порождения его стихии принялись раскачиваться в странном танце, словно слышали какую-то особую музыку в гробовой тишине зала. А потом рыжий вихрь закружил вокруг золота, скрывая его от посторонних глаз, чтобы через несколько долгих минут наконец опасть искрами к ногам хозяина и открыть взору присутствующих зрителей девять женских статуй. Восемь из них имели одинаковые фигуры, но различались мимикой одного и того же растиражированного лица. Грустная, веселая, с высунутым по-идиотски языком, с перекошенной от злости физиономией, с полными обожания глазами из сапфиров, с гримасой ужаса и… даже с выражением экстаза, свойственным для сексуальных игрищ.
Ийзэбичи взглянул на Красотку, та – на него, и он снова ее озвучил:
– Как же похожа, о мой талантливейший гай! Вылитая гайя Белоснежная, особенно та, что с разинутым ртом.
– Эта? – мужчина ткнул в вышеупомянутую статую. – Да-а-а, мне и самому она нравится. Так и кажется, что вот-вот услышу Белкин крик. А впрочем, что мне мешает?
Он плавно повел рукой, наблюдая, как сливаются воедино пальцы, покрываясь сверкающей коркой кристалла, как вытягивается ладонь, превращаясь в длинное лезвие, в котором отражаются всполохи пламени.
– «Коготь дракона» в действии, – повторил мужчина произнесенную ранее фразу и… одним стремительным движением разрубил статую по диагонали, будто она была из мягкого масла, а не из металла. И пока половинки золотого тела падали на пол, успел разрезать их еще на три части каждую.
Звон обрушившихся кусочков мало походил на женский вопль, но кровожадному экспериментатору хватило и этого.
– Жаль. Как-то быстро она поломалась, – проворчал дракон. Он подошел к сидящим неподалеку мирдам и взял один из сосудов. – Но зато как красиво летела!
Красотка насмешливо фыркнула, ее свита благоразумно промолчала. А гай Огненный, вернув своей правой руке прежний вид, откупорил бутыль и сделал несколько больших глотков.
Кровь для таких, как он, была необходимой частью трапезы из-за симбиоза с кристаллом, называемым в Тайлаари «драконьим когтем». Он мог превращать ладонь в невероятно прочный и острый меч, мог становиться несущим разрушения шаром или защитным панцирем, но обычно маскировался под острые, как лезвие, когти, вполне естественно смотревшиеся на руке оборотня.
Шрамы от ран, нанесенных оружием из этого кристалла, не могла стереть никакая магия. И когда кто-то касался оставшейся метки на теле поверженного, он невольно видел яркий образ того, кто ее «подарил». «Коготь дракона» покорялся только истинному ящеру-оборотню, и то далеко не каждому. Он давал силу, но портил характер, защищал хозяина, но без кровавой подпитки нагонял на него сонливость и погружал в многовековую спячку.
– Что ж, – отставив в сторону ополовиненную бутыль, сказал Ийзэбичи, – продолжу-ка я дальше разминаться. А то за столько лет сна уже и забыл, как обращаться с мечом.
Он снова вернулся к статуям, медленно обошел их, любуясь результатом своего творчества, а потом остановился напротив той, что отличалась от остальных. Эта золотая особа имела фигуру молодой девушки с рыбьей головой.
– Привет, килька! – клыкасто ухмыльнулся сильнейший. – Извини, не знаю, как выглядит твоя моэрская физиономия, так что выбрал оптимальный образ, – сообщил он скульптуре. – Так вот, Ырли… как там тебя по батюшке-матушке? Впрочем, неважно, назову Ырли Белковной! И будешь ты, Белковна, моим новым партнером в тренировке с «когтем дракона», – просветил он безмолвную золотую рыбку и нарастил на правой руке довольно увесистый полупрозрачный шар.
Красотка одобрительно рыкнула, предвкушая развлечение, мирды отступили в тень и исчезли, а огненноволосый мужчина начал свой разрушительный танец в окружении золотых копий гайи Белоснежной.
Тем временем на другой планете…
На худенькую женщину, сидящую на бортике полуразрушенного фонтана, никто не обращал внимания. Безумным взглядом, всклокоченными волосами и драным платьем, сквозь прорехи которого виднелись острые локти и колени, она уже давно никого не удивляла в Неронге. За долгие века заключения горожане навидались всякого и привыкли ко многому. Здесь каждый знал, что из дома на третьей от восточных ворот улице по ночам доносятся странные звуки, а великий трезвенник-язвенник Ольгер беспробудно пьет уже лет двести с того дня, как его благоверная подалась на работу к хозяйке борделя – Ариландине.
Для Иды, свихнувшейся после смерти ее близнецов, вид блаженной оборванки был самый что ни на есть органичный. Ну чем еще заняться полоумной, столетиями шатающейся по выученным наизусть подворотням в поисках давно умерших младенцев? Разве что отсиживаться ночами в трущобах, лакомиться найденной на помойках едой, да тупо пялиться на звезды. Вот только на этот раз под тщательно скопированным образом городской дурочки скрывался хитрый и расчетливый гай Многоликий.
Вцепившись костлявыми пальцами в каменный парапет фонтана, он задумчиво покачивал грязными босыми ногами и… пытался оценить обстановку. В городе, где все знали друг друга в лицо, самым разумным было примерить на себя обличье первого встреченного прохожего. И очень хорошо, что на пути гостя попалась эта глупая замарашка, ведь на странности в ее поведении никто не станет обращать внимания. Ну а сильнейшему за свою долгую и насыщенную жизнь приходилось носить и более неприятные «маски».
Все ради цели… Даже двух: во-первых, выяснить, здесь ли сбежавшая моэра, а во-вторых, убедиться, что пленник по-прежнему в своей тюрьме. Ведь кто знает, к чему могло привести явление малолетней лейры во владения Светлоликого? Пропали же куда-то все азоры… и ни один словоохотливый горожанин, увы, не знает куда.
Девичьи глаза с ненормально расширенными зрачками безразлично смотрели в одну точку, а ментальные щупы осторожно скользили по скрывающимся под толщей земли граням. Нижний город был готов к встрече гостей – явившихся по приглашению, разумеется. А раз он не закрылся наглухо, не ощерился мощными защитными щитами и не превратился в искрящий боевой магией бункер – значит, хозяин дома. Это радовало и успокаивало. А вот то, что вода в луже, когда-то бывшей фонтаном, реагировала на кулон Ырли, превращенный несколькими заклинаниями в довольно неплохой поисковик, – удручало. По всему выходило, что девчонка как минимум тут побывала. А вот вышла ли она за пределы зачарованного города или стала козырем Светлоликого в грядущих торгах с Белоснежной, Многоликий не знал. Хотя то, что нижний город открыт для визитеров, наводило на некоторые мысли.
Над башней, украшенной шпилем, на миг зависла едва различимая в темноте радуга. «Женщина», неловко покачнувшись, поднялась с бортика и странной танцующей походкой устремилась ей навстречу. Миссия была выполнена, информация получена, а по ту сторону городской стены уже ждал своего напарника гай Радужный.
Там же под землей…
Тишину каменных лабиринтов, подсвеченных мерилитовыми кристаллами, нарушало лишь мерное шарканье большой метлы.
«Вжик-вжик, – доносилось из-за поворота, – вжик-вш-ш-шик, – по каменным плитам пола, – вжик-бум», – черенком об стену.
Пристроив в угол свой уборочный инструмент, Рыжий О зажег на толстых, как сардельки, пальцах магический огонек и, полюбовавшись оранжевым пламенем, поднес ладонь к кучке пожухлых листьев и прочего растительного мусора, который нападал в коридор с подошв нового наместника Неронга – наместника и садовода-зельевара в одном лице. Листья вспыхнули будто сухая бумага, и вскоре на их месте осталась лишь горстка свежего пепла. Аккуратно собрав все в небольшое ведерко, круглый, как шар, бородач засеменил обратно в оранжерею, намереваясь использовать золу в качестве удобрения для своих – какое дивное слово! – плантаций.
После той памятной встречи с Сэн в стенах нижнего города О с головой окунулся в работу и в последние пару дней выныривал из нее только для того, чтобы перекусить. Будучи не самым сильным, но все же чародеем, карлик мог похвастаться куда большей выносливостью, нежели другие обитатели Неронга. А еще в распоряжении новоявленного градоправителя теперь был целый склад с лучшими магическими зельями предшественника. Одни запасы коары чего стоили! Несколько глотков этого дивного эликсира в сочетании с парочкой других отлично снимали усталость и усиливали регенерацию организма, позволяя ему работать как часы – без перерывов на сон. Понятно, что долго так продолжаться не могло, но пока толстяк был бодр, весел и просто кипел от жажды деятельности. Причем любой.
Неважно, что там, наверху, раскинула черные крылья звездная ночь. И пусть она открыла большинству горожан незримую дверь в страну сладких грез и гадких кошмаров, Рыжий О не желал относиться к этому самому большинству. Отныне был он и… все остальные! Ощущая свою значимость и незаменимость, бородач продолжал на практике осваивать хозяйство, вверенное Светлоликим в его загребущие лапки. Знания и необходимые навыки для работы с растениями, произрастающими в подземных оранжереях, новому наместнику обеспечили браслеты, надетые гаем на его запястья. Вернее, один из браслетов – тот, который украшал ярко-голубой камень. Его же металлический собрат с алым кристаллом исполнял скорее функцию проводника и охранника, болезненным жжением предупреждая носителя, куда в нижнем городе ему не стоит совать свой любопытный нос. И хотя порядком освоившийся карлик не был лишен исследовательского азарта, испытывать судьбу он не желал. Во всяком случае, пока.
Завершив всю необходимую в оранжереях работу еще час назад, О взял большую метлу, прихваченную с прежнего места службы, и… принялся за уборку. Не то чтобы он слыл большим чистюлей, просто его энтузиазм по-прежнему кипел: руки чесались, желая действовать, а энергия бурлила в грузном теле ушастого карлика, требуя выплеска. Он ощущал себя мегаволшебником, большой шишкой и просто супер-пупер крутым саем – вторым по значимости в зачарованном городе. А при такой самооценке, как водится, море по колено и горы по плечо.
Следить за ростом растений? Легко! За магическим сбором лечебных трав и плодов – нет ничего проще. Управлять левитирующими платформами – ерунда при наличии знаний, полученных с помощью магического браслета. А приготовление уникальных зелий и вовсе процесс завораживающий. Однако, несмотря на занятость и потенциальную опасность, рыжебородого прохвоста как магнитом тянуло исследовать и навести порядок в тех помещениях, куда ходить ему не велели, но… очень хотелось.
Закончив с уборкой коридора верхнего уровня, на котором располагалось большинство плантаций, О решил-таки пойти прогуляться по подземным этажам. Браслет с алым камнем безошибочно определял, где находились ловушки, а где ими и не пахло. Поэтому, немного пометавшись между сжигающим душу любопытством и вполне обоснованными опасениями, длинноухий ставленник гая Светлоликого взял метлу, положил на плечо и, чуть придерживая ее за черенок, потопал на разведку. Ведь если что-то пойдет не так, он просто вернется. А если о его самоволке прознает сильнейший – оправдается стремлением к наведению чистоты и порядка на всей территории нижнего города.
Насвистывая фальшивый мотивчик, рыжебородый толстяк «катился» по коридорам и лестницам точно необъятный мяч, спускаясь все ниже, ниже и ниже, пока наконец не очутился на пороге незнакомого ему сада, в арочном проходе которого висела алая паутина. Тонкие нити обвивали довольно внушительный кокон в форме веретена. О постоял, посмотрел, подумал и… Дернул же нечистый его за руку! Даже не за руку, а за метлу, древком которой карлик осторожно потыкал странный моток, желая проверить его на твердость. Проверил, идиот ушастый! И ведь проклятый браслет даже не защипал кожу, не то что запястье не обжег. Доверившись этой зачарованной вещице, горе-исследователь и осмелел сдуру. Паутина оказалась до безобразия хрупкой и от легкого… ну ладно, не совсем легкого, но и не особо сильного нажима банально порвалась, выпустив из своего плена… чудовище.
С тихим шелестом выскользнув из ловушки, оно довольно сильно приложилось всклокоченной головой об пол и проснулось. На пятнистой морде открылись два осоловевших глаза, за спиной дернулись куцые крылья, а по каменным плитам бесцельно заелозил длинный лысый хвост.
– М-мать моя гайра, – проблеял толстяк, сознаваясь самому себе в беспросветной глупости.
– Г-р-р-р, – выдало существо со смутно знакомыми чертами разноцветной физиономии. Взгляд его синих, как море, глаз становился все более осмысленным и… злым.
– Пощади, чудище, своего бедного спасителя, – забормотал, пятясь, Рыжий О.
Читать бесплатно другие книги:
