Свобода на троих Никольская Ева
– С-с-с, – зашипело явно недовольное таким обращением чудище, чей двухметровый хвост нашел себе цель и, крепко обвив ногу толстяка, дернул его обратно. Рухнув, О оказался нос к носу с разбуженным монстром. – С-с-см ты чудище, – заявил последний вполне себе человеческим голосом, а потом с истинно женской мстительностью добавил: – Ты первый в списке, намес-с-стник! Убью…
– Не убивай! – испуганно воскликнул карлик и, прижав к голове свои ослиные уши, сделал совершенно несчастное лицо.
– Покалечу!
«Уже лучше», – с воодушевлением подумал бородач, а вслух заскулил, моля о пощаде.
– Заткни-и-и-ись! – взвыло чудище и, заметив дорогие браслеты на запястьях жертвы, радостно провозгласило: – А ну снимай свои украшения, урод рыжий! И вообще… раздевайся давай, наказывать буду.
Карлик снял бы – в этот момент, когда жизнь его висела на волоске, он готов был отдать синеглазой твари все, но… браслеты не снимались. Только сам гай Светлоликий мог надеть их кому-то и избавить этого кого-то от «волшебных кандалов». Запинаясь, О озвучил проблему и, видя, как недобро сужаются водянисто-синие очи напротив, принялся рассказывать о третьем браслете-близнеце с зеленым камнем. О том, что может показать, где он хранится, и еще много о чем, не очень правдивом, но отчего-то так и просящемся на язык.
Остановив словесный поток когтистой лапой, бесцеремонно прикрывшей рот болтуну, монстр коротко приказал:
– Показывай! – А потом ехидно так добавил: – Быть может, я даже не сильно тебя помучаю… Если, конечно, поможешь мне обчистить одного зарвавшегося гая.
О том, что, по ее коварному плану, сильно толстяка замучает сам обворованный гай, Ырли Вильи Бьянка, естественно, умолчала.
Ранним утром в шарту Кир-Кули…
Меня не будили, как это часто бывало в воскресенье. Не включали шумные электроприборы на кухне, не топали по коридору мимо двери в спальню – мой сон берегли, позволяя в свой законный выходной нежиться в постели сколько угодно. И я блаженствовала, кутаясь в легкое, как пух одеяло, поудобней устраивала голову на почему-то твердой подушке и просто наслаждаясь тишиной. Глаза открывать не хотелось.
В голове витали обрывки снов, по телу разливалось странное тепло, а по волосам скользили чьи-то пальцы… Меня как ледяной водой окатило! Опять я, глупая, чуть не поверила в сказку, что другой мир и злоключения в нем мне просто приснились. Наивная бедная мышка… сытая и довольная, правда, – ведь ночью рядом было так много вкусного света, но все равно мышка, ибо в лапах хищного кота! Прислушалась к ощущениям, пытаясь понять, с кем лежу. Едва заметно принюхалась, стараясь не выдать своего пробуждения, и невольно сглотнула. Горький аромат трав, пусть не такой яркий, как однажды в карете, но все же ни на что не похожий, индивидуальный и незабываемый… Естественно, я узнала Сэн. Кто б мне еще объяснил, почему я спала у него на груди? Неужели вина вчера вечером оказалось слишком много, и… Додумать, что там могло быть после «и», никак не получалось. Вернее, очень даже получалось, но смущение и страх работали нехилым ластиком, не давая воображению засорять мой мозг.
– Доброе утро, сейлин, – проговорили над ухом… явно очень красным ухом, ибо пылало оно весьма ощутимо. Наверное, поэтому на него и подули. Легонько так, чтобы остудить «пожар».
При этом маг продолжал одной рукой перебирать мои волосы, а второй довольно уверено обнимать за плечи. Стало ужасно неловко, а еще было почему-то страшно открывать глаза.
– Не смущал бы ты девочку, а, сильнейший? – раздался голос Кир-Кули… с другой стороны кровати.
И вот тут я совсем перепугалась. Теперь не то что глаза не открывать, мне сквозь землю провалиться захотелось! Повторить спьяну «развратный подвиг» с папашей своего будущего ребенка – это одна беда, но выкинуть что-то подобное с двумя временными союзниками сразу?! Да что за дрянь в таком случае они мне в бокал подсыпали?! Сама б на подобное я точно не отважилась.
Кажется, на этот раз у меня загорелись не только лицо и уши, но и вообще все тело. Лежу, пылаю от стыда и… начинаю медленно осознавать, что под щекой и левой ладонью вовсе не обнаженная грудь мужчины, да и на мне при отсутствии штанов и жилета по-прежнему надето белье и рубашка.
Пф-ф… Такого облегчения я не испытывала, наверное, даже когда спаслась от маануков на «кладбище невест». И тут Сэн заявил, почти касаясь губами края моей ушной раковины:
– Я ее не смущаю, аше-ар. Просто с-с-согреваю, – горячий такой шепот, действительно согревающий, ибо вспыхнула я еще сильнее, хоть и не думала, что такое вообще возможно.
– Эх, ну разве ж так согревают? – издал странный смешок аше-ар, и в следующее мгновение я ощутила, как прогнулась кровать за моей спиной, а потом на плечи легло еще одно одеяло, а с ним и тяжелая мужская рука. И было бы не так страшно, если второй с-с-согреватель не прижался бы ко мне сзади так, что я во всех подробностях ощутила рельеф его большого и твердого тела.
– Черт! – процедила сквозь зубы, уже не пытаясь косить под спящую.
– Так тепло стало, айка? – мурлыкнул над моим алеющим ухом Кир, второй рукой он отвел со лба волосы, так удачно прикрывавшие до этого глаза.
– Жарко! – рявкнула я, хмуро глянув на его наглую конечность, а потом принялась усердно барахтаться меж двух одеял и двух мужчин. Хотелось выбраться из этой сомнительной компании и ретироваться в уборную, чтобы там сунуть голову под холодную воду и остудиться.
Горело все: лицо, шея, плечи, даже в животе буйствовал какой-то странный пожар. Увы, к изжоге он не имел никакого отношения. Через минуту активных действий я таки выбралась из «согревательного» плена. В процессе от души потыкала острыми локтями в даже не подумавших отодвинуться гад… мужчин. Якобы случайно одно из одеял накинула братцу крови на наглую физиономию и, гордо встав, сделала шаг к краю постели, слегка наступив при этом на ногу Сэн.
– Очаровательно выглядишь, малышка, – услышала я вместо ожидаемого возмущения.
Опустила взгляд, взвизгнула и бегом выскочила из чужой спальни. Да, рубашка по-прежнему была надета на мне. Вот только разорвана до самого пупка, и в сильно увеличенном вырезе было видно гораздо больше, чем допускали правила приличия. Мои правила, не их. Судя по смеху, доносившемуся из комнаты, этих двоих все более чем устраивало.
Р-р-р… хохмачи доистор-р-рические! Где там моя плетка?! А огнерис? А… а штаны-то хоть где?!
Влетев в небольшое помещение, к счастью, не сменившее место обитания в стенах «живого» дома, я решительно повернула клапан и, набрав в ладони ледяной воды, плеснула себе в лицо. Подняла голову и уставилась на свое отражение в большом овальном зеркале. Хороша, ничего не скажешь. Уже не пунцовая, но с раскрасневшимися щеками, с каким-то диким блеском в светло-серых глазах… чересчур светлых, если не сказать серебристых. Или здесь просто освещение такое?
Покосилась на ленты-лампы, извивающиеся по потолку, снова перевела взгляд на физиономию. Освещение тому виной или что-то другое, но глаза у меня были странные. И зрачки крохотные, как в каком-то фильме про вампиров. В сочетании с растрепанными волосами и алыми без всякой помады губами впечатление я производила неоднозначное. То ли хищница после славной охоты, то ли куртизанка после не менее славной ночи. А хотелось быть просто Зоей – обычной девушкой с планеты Земля.
Вода журчала, стекая в белую чашу. Я снова умылась, чуть пригладила волосы, сильнее запахнула рубаху. Зеркало все так же отражало меня, и я продолжала себя рассматривать, но как-то машинально, неосознанно, ибо мыслями улетела к «динозаврам», с которыми умудрилась проснуться в одной постели.
Странная реакция тела на мужские прикосновения злила. И я, как вы понимаете, не про пылающие ушки говорю. Сэн привлекал меня и раньше, до ритуала, было в нем что-то завораживающее, таинственное. Такое притягивает, как магнит, особенно творческих натур. Мне всегда нравились типажи с секретом, а не обладатели красивого «фасада». На вторых было приятно любоваться, первых – разгадывать. Худощавый, высоченный зеленоволосый маг со странными манерами, двусмысленными намеками и прочими необычными чертами просто не мог не запасть мне в душу. И запал! Причем, как выяснилось, не только в душу. Но, открывая одну за другой его тайны, я все больше сомневалась, что мне нравился именно мужчина, а не шлейф из витавших вокруг него загадок.
Отрубленные головы аше-аров, двуличность и… его прохладное отношение к погибшему сыну. От последней мысли больно кольнуло сердце, но я решительно отогнала воспоминания о смерти Эвана и снова вернулась к личности его папаши. Будто одну за другой открывала карты гадальной колоды, и нарисованный глупым воображением образ рушился на глазах. Хотя зачем кривить душой наедине с собой: меня по-прежнему привлекал Сэн! Только воспринимала я его уже не так, как в застенках нижнего города, когда думала про отца своего будущего малыша. Малыша, которого этот самый отец намеревается у меня отобрать. Да какого лешего?! Козел он старый, а не мистер загадочность!
Новая порция воды чуть охладила мой гнев. Нельзя психовать! Примут за слабость, за глупость, наивность… нечего им доставлять такое удовольствие! Перебьются, ш-ш-утники демоновы. Это ж надо мне такое утро устроить, гады! Вспомнила объятия сильнейшего, его прикосновения… сглотнула. Подумала про близость Кир-Кули, про то, как неприлично тесно он прижимался ко мне, – и опустила голову под струю воды, тихо заскулив.
С братцем крови все было совсем не так, как с Сэн. Аше-ар в один момент казался мне кем-то вроде друга, в другой – родственной душой, в третий – заботливым, но опасным телохранителем, а в четвертый… а вот про это лучше лишний раз не вспоминать, ибо раковина не купальня, и остудиться в ней целиком будет сложно. Кир давал иллюзию выбора, угадывал желания, развлекал, веселил… А еще он играл, постоянно играл, меняя маски как перчатки. И от этого становилось не по себе. Потому что умом я понимала, что белокожий наемник такая же, если не круче, корыстная сволочь, как и его зеленоглазый компаньон, но… все равно попадалась на удочку аше-ара, расслаблялась и неосознанно начинала доверять. Маленькая наивная мышка… в лапах двух хитрых котов!
– Кстати, о котах, – пробормотала, вытирая полотенцем мокрые волосы. – Вот Таас среди этой компании самый нормальный. Лучше бы я с ним в обнимку проснулась, честное слово. Интересно, где он сейчас? – Последнее слово договорила почти шепотом, обнаружив вместо моего расплывающегося отражения просторное крыльцо шарту с причалившей к нему летающей платформой. На крыльце восседал черный кот, на платформе – серая собака с полосатой спиной. Я открыла от удивления рот, затем закрыла, протянула руку, протерла стекло, уверенная в том, что мираж исчезнет, и в полном офигении выдохнула: – Ну ты и… живучая, Красотка!
А потом, напрочь забыв про обоих магов, босая и с полотенцем на плечах побежала к входной двери, чтобы проверить реальность картинки, показанной услужливым шарту.
Некоторое время спустя…
– Нет, я знал, что ты пс-с-сих, эйс-с-сард, – шипел Сэн, стоя в открытых дверях дома и упираясь руками в косяки, – но неужели ты нас-с-столько без башки?!
– Попрошу не иронизировать на тему головы, о, бестактный наш гай! – улучив момент, чтобы вставить хоть слово, сказал Кир-Кули. – А то накаркаешь ведь, – проворчал он, кривя губы в не самой доброй ухмылке. – И будет нам всем… большой облом.
– Бездна! – не слушая его, продолжал сильнейший. – Ты чем думал, умник, когда с этой, – указав кивком на красноглазую псину, он поморщился, – в краксы играл?!
– Играл и выигрывал, – ввернул аше-ар.
– Нельзя выиграть у мирда, тем более у нее. Нельзя! – практически взвыл Сэн, да с таким нажимом, что я, невольная свидетельница разборок, вжалась в перила. Вместе с Красоткой, кстати, которая, прибыв сюда на платформе, никак не хотела уходить, несмотря на наезды разъяренного чародея и недовольное шипение заметно подросшего кота. Ибо Таас в присутствии двухвостой собаки как обычно предпочитал не уступать ей в размерах.
– Нельзя, если мирд сам не решил проиграть.
– Значит, ты знал… хм… Зачем тогда повелся на ее разводку? – как-то разом перестав злиться, зеленоволосый маг пристально посмотрел на своего белокожего собеседника.
– А как, по-твоему, я должен был вытащить айку у тебя из-под носа? – вопросом на вопрос ответил блондин.
– А вот не надо было… вытаскивать! – съязвил брюнет.
И я не выдержала, брякнув: «Надо-надо», за что удостоилась укоризненного взгляда двух пар странно-зеленых глаз и, отвернувшись к озеру, замолчала. Собака же ткнулась мордой мне в плечо и всхрапнула, откровенно забавляясь ситуацией. А ведь все так хорошо начиналось: я выскочила на крыльцо, она, виляя хвостами, прыгнула ко мне. Обняла ее, потрепала за ухом, щелкнула по холодному носу, высказала все, что думала о мнимой смерти и неожиданном воскрешении некоторых, а потом… явились маги. Оба. И началось…
Сэн был зол на Красотку за то, что она лезет в чужие дела, на Кира – за его знакомство с ней, на меня – за то, что бегаю как дурочка ко всяким тварям из Бездны, и даже на Тааса – за компанию, видимо. Кир же зол не был, скорее подозрительно задумчив. Он накинул мне на плечи теплый плед, притащенный из дома, поприветствовал красноглазую гостью и даже чая всем предложил, как и положено радушному хозяину. Вот только никто завтракать не пошел, ибо все мы были вынуждены выслушивать нотацию Светлоликого.
В принципе, во многом он был прав, наверное. Доверять в этом мире не следовало никому, как и играть в азартные игры с аше-арами и мирдами. Если б еще Сэн продвигал свои разумные идеи за столом да мирным тоном, цены б ему не было! Но после моего побега из Неронга и нашей встречи на нейтральной территории у обычно спокойного и самоуверенного мага что-то частенько портилось настроение. То ли здесь он не ощущал себя таким уж всесильным и все контролирующим, то ли у него вместо меня начался ранний токсикоз. Нет, ну правда, кто эти ритуальные беременности разберет? Кир-Кули говорил же, что беременность о-о-очень необычная будет.
– И что бы ты ей отдал в случае проигрыша? – Вопрос сильнейшего выкинул меня из воспоминаний.
– То же, что и все аше-ары. Свободу, жизнь и… Да-да, я знаю, что я псих! – видя, как меняется выражение бледной физиономии собеседника, отмахнулся Кир-Кули. – Чай пить будем или как?
– Или… – Нахмурился Сэн и вдруг резко замолчал, подобравшись. А потом огорошил присутствующих: – Мы возвращаемся в Неронг. Втроем. Немедленно!
И я испугалась. По-настоящему так, до дрожи. Вспомнились последние часы в подземных застенках, теплая плита и мерзкие картины… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать – гай запрет меня снова, и засовы подберет куда надежней прежних, и зеркала все вынесет, и стражу выставит в виде кота и ворона по бокам проклятого источника! Он не повторит ошибку и не проворонит сейлин снова. И у Красотки, об участии которой в наших авантюрах маг теперь наглядно осведомлен, больше не получится вытащить меня из золотой клетки нижнего города.
Пальцы, сжимавшие края пледа, побелели, а в глазах потемнело. Не видя другого выхода, я решительно шагнула к брату крови, скидывая на ходу покрывало, чтобы освободить руки. Обняла блондина за талию и, не поднимая головы, зашептала куда-то в район его грудной клетки:
– Пожалуйста, Кир… давай останемся тут, прошу.
Зажмурилась, боясь услышать отрицательный ответ. Блондин молчал, а я все больше слабела. Колени подгибались, голова кружилась, а сознание явно готовилось уплыть, бросив хозяйку на произвол судьбы. Не поддержи меня мужчина, как пить дать, рухнула бы к его ногам. Но сильные руки обняли, прижали к себе. А губы, пощекотав дыханием висок, так же шепотом проговорили:
– Должна будешь.
– А? – Я отважилась-таки поднять голову и распахнуть глаза. Да так и замерла, неотрывно глядя на аше-ара.
Он светился. Не как гай Светлоликий, когда отыгрывал передо мной образ «божественного тирана», а скорее как наместник в той памятной карете. По телу блондина скользили едва заметные разноцветные ручейки, они ползли по венам на запястьях, тонули в рукавах и снова появлялись на шее, подбородке, скулах… Мягкий радужный свет, знакомый и… вкусный!
И до меня наконец дошло. Все пазлы встали на свои места, сложившись в ясную картинку: иссушенные цветы в купальне, покореженное дерево на поляне и сны, странные, но такие живые!
А Сэн говорил про одежду в спальне, про время и про что-то еще…
– Ты мой свет! – совершенно не слушая сильнейшего, сказала я Кир-Кули. Тот вопросительно склонил голову и прищурился, продолжая придерживать меня за плечи. – А, неважно. – Улыбнулась ему, понимая, что близость обморока уже не актуальна, так как светиться Эо перестал окончательно. – Хочу чая. Будет?
– Какой к мирдам чай?! – вспылил Сэн, чем и заслужил неодобрительный рык мирда. – А ты вообще молчи, тварь вездесущая, – огрызнулся маг.
– Мы останемся тут, гай, – спокойно проговорил аше-ар. – Вчера этот вопрос уже обсуждался.
Я навострила ушки, продолжая обнимать блондина за талию. Да какое там обнимать? Вцепилась в него, как клещ в источник пищи, причем в прямом и переносном смысле. Ведь сильнейшие – «динозавры» неизведанные, еще схватит меня пресветлый гад да засунет в портал, как котенка беспомощного. И буду я тогда девять месяцев в подземелье куковать.
– Вчера в нижнем городе все было нормально, – холодно произнес Сэн.
– Тем более, – не сдавался Кир-Кули, – зачем нам подвергать опасности сейлин, возвращая ее в город, где все ненормально, – не без издевки заметил он.
– Затем, что тут опасно.
– Там тоже.
– Я должен проверить, – немного подумав, сказал темноволосый маг.
– Давай. Мы никуда не денемся с этого озера. Ты же хорошо обезопасил все подступы к нему?
– Более чем.
– Тогда иди и проверяй свой город, а мы подождем, – предложил аше-ар, как бы невзначай потрепав меня по волосам, подсушенным его же стараниями.
– Правильно, – поддакнула я, очень надеясь, что Сэн свалит… без нас.
– Чаю попьем с пирожными, – продолжил убеждать компаньона Кир-Кули. – Собачку с котиком угостим, – с явным намеком добавил он.
– Угощайте, – согласился наконец сильнейший. – Но если вдруг что…
– То Таас тебе тут же доложит. – Блондин тряхнул волосами и улыбнулся во все клыки.
А мне почему-то подумалось, что этот белобрысый прохвост опять обернул ситуацию в свою пользу, ведь, судя по их диалогу, возвращать меня в Неронг он и так не планировал. Сэн же обвел присутствующих не самым добрым взглядом, после чего махнул рукой, разрезая пространство, как кусок ткани, и нырнул в клубящуюся в разломе тьму. Не зря, видать, я про порталы вспоминала, когда цеплялась за братца крови, как за спасательный круг. Как только мир вокруг вновь стал нормальным, решительно отодвинулась от аше-ара и, подняв плед, принялась снова в него заматываться.
– Далеко собралась? – насмешливо спросил он.
– Чай пить, – честно ответила я, – в компании «котика» и «собачки», – добавила, подмигнув при этом мирду, сильно похожему на собаку Баскервилей, и мило улыбнулась шпиону-Таасу.
– Про должок не забыла?
– А что ты хочешь? – решила уточнить, входя в дом.
– Потанцуешь для меня?
– Что-о? – Плед опять рухнул, на этот раз оттого, что пальцы дрогнули и разжались. Я, рефлекторно стиснув ворот, обернулась и посмотрела в невинные голубые глаза, а потом предложила: – Давай лучше песню тебе напишу. Даже спеть могу и картинку к ней нарисовать, но танцевать…
– Не умеешь? – понимающе хмыкнул Кир-Кули, поднимая покрывало и снова накидывая его на меня. – Научу, – шепнул, наклонившись. Низко, близко, почти касаясь губами моей кожи. И было это так… так интимно, чувственно, странно, что я даже дышать перестала, как вкопанная застыв в дверях. – Чай остынет, принцесса. Идем! Или тебя на руках отнести? – вкрадчиво поинтересовался этот лис.
Нести не пришлось, потому что отмерла я быстро и почти бегом направилась в спальню… одеваться. Уж если и учиться танцевать, то никак не в полотенце, пледе и наполовину разорванной рубашке!
Где-то в лесу…
Гайя Белоснежная стояла у Ворот, где располагался портал, и никак не решалась сделать шаг в родные миры. Уходить вот так, с пустыми руками и тяжелым сердцем, ей не хотелось. Многоликий с Радужным вернулись на рассвете, и то, что они смогли разузнать в Неронге, сильно расстроило главу ордена сильнейших. Ее ученица, ее синеглазка – ее лучший экспонат в живой коллекции приближенных существ – попала в лапы безжалостного тирана, плененного ими почти десять веков назад. Только полная дура могла верить, что гай Светлоликий отпустит моэру живой. А дурой Таис себя не считала, потому прекрасно понимала, что глупой девчонке в ближайшее время не поздоровится. Да еще эти мирдовы азоры куда-то исчезли всем составом! Неизвестность давила, раздражала и даже пугала.
Они пришли сюда впятером: три «маски» в синих форменных плащах и два телохранителя аше-ара, без которых Белоснежная выходила разве что во двор собственного дома. Эта пара наемников всегда была рядом, прикрывая ей спину, успокаивая, ублажая… Мужчины много получали за свою работу, и в их верности гайя не сомневалась. Был и третий в ее личной белокожей охране – молодой и романтичный Мий из рода Кули. Но его в отличие от сослуживцев Таис не посвящала в свои грязные тайны.
– Ты идешь? – обратился к ней Многоликий, активируя межмирный переход, замаскированный среди деревьев. Женщина не ответила, продолжая молча стоять в нескольких шагах от своих соратников. – Втроем мы не вызволим Ырли из лап пленника. Ты же понимаешь, там его территория.
Она понимала. Отлично понимала, но почему-то не могла заставить себя уйти. Будто ждала чего-то. Чуда, наверное.
– Надо собрать совет шестерых, – поддержал друга сильнейший с копной разноцветных волос. – Вместе мы что-нибудь придумаем.
– Да, – голос Белоснежной звучал как-то хрипло, а в глазах за полуопущенными ресницами бушевал снегопад, – надо, – согласилась с доводами «масок» она и… сделала аж целых три шага к Воротам, прежде чем случилось то самое чудо. И выглядело оно как птица, рухнувшая с небес на тропу прямо к ногам женщины.
Пернатая гостья не была ранена или больна, поэтому быстро оправилась от падения и, подскочив на ноги, внимательно оглядела присутствующих. Затем странно дернула крылом, что-то курлыкнула и потопала прочь, но была быстро схвачена магической сетью одного из аше-аров.
– Лазутчица? – спросил его напарник.
– Посланница, – широко улыбнулся в ответ белокожий телохранитель и, неотрывно глядя в глаза пернатой гостье, стал считывать информацию, что хранилась в ее памяти.
А с макушки одного из самых высоких деревьев тем временем взмыла ее товарка и, не оглядываясь, полетела на «кладбище невест», где ждал возвращения своих шпионок их хозяин. Хитрый, расчетливый, опытный охотник, который первым делом постарался отловить всех животных, чью волю подчинил Кир-Кули. Потом Илин из рода Ули заменил уничтоженный «материал» на собственные «глаза и уши», а когда убедился, что работодатели из-за стараний Сэн так и не смогли выйти на след беглецов, решил подкинуть им кое-какую информацию. Не всю, конечно, и не вполне достоверную, но достаточную, чтобы гости передумали покидать планету раньше времени.
Например, про удачно инициированную сейлин и про Кир-Кули, якобы перебившего почти всех азоров ради спасения потенциально опасной девчонки, которую он умудрился выкрасть у самого Светлоликого. Где именно следует искать предателя-эйсарда, таинственный доброжелатель точно не сообщил, но предположениями на сей счет охотно поделился, облачив их в мысленные образы-картинки, заложенные в сознание птицы.
В столовой летающего дома…
– Еще чаю? – спросил радушный хозяин, глядя на мою пустую чашку. Третью за время нашей молчаливой трапезы.
– Спасибо, не стоит, – мило улыбнулась в ответ.
У меня было много вопросов, так много, что от их обилия даже голова слегка кружилась. Или это от слишком крепко заваренного напитка?… Но главными в этой куче были два: личный – «Кто порвал на мне одежду и при каких обстоятельствах это все случилось?» – и жизненно важный – «Что за монстром я становлюсь и как с этим бороться?». Вот только озвучивать свои мысли я не спешила. Первую – из-за неловкости ситуации и предполагаемой ироничной реакции голубоглазого лиса, который с подозрительно довольным выражением лица сидел напротив и попивал чай, вторую – просто не хотела, и все!
Ведь почему-то же Кир не сказал мне про цветы и дерево. А что, если я совершенно случайно приоткрыла завесу какой-то страшной тайны? И если союзники узнают об этом, то сразу же запрут меня в нижнем городе или посадят на цепь в одной из комнат шарту? Сомнения на весах выбора явно перевешивали любопытство, и потому я продолжала молча завтракать, обдумывая свое положение. Вернее, уже не завтракать, а просто вертеть в руке половинку пирожного, прикидывая, как бы его доесть.
Таас с Красоткой тоже присутствовали в столовой. И если первый, гордо отказавшись от угощения, уменьшился до габаритов обычного кота, запрыгнул ко мне на колени и разлегся там в ожидании ласки, то вторая с удовольствием слопала десерт и запила все это чаем. Не подумайте лишнего, ибо пила она, как и положено большой собаке, из огромной миски, а не из крохотных изящных чашечек, что стояли передо мной и Кир-Кули.
Машинально поглаживая громко урчащего посланника, я медленно пережевывала пирожное, решая, стоит ли заговорить с сотрапезником о предстоящем уроке танцев или лучше порасспрашивать его о правилах безопасности в случае нападения э-э-э… ну, чьего-нибудь нападения! Ведь говорили же они с Сэн про то, что тут опасно, значит, так оно и есть, невзирая на обезглавленных азоров, запертых в Неронге жителей и открывающийся всего раз в месяц портал в Тайлаари. Интересно, и от кого в таком случае мы ждем неприятностей? Не от маануков же! Или все-таки от них?
Эти умозаключения я и высказала братцу крови.
– Видишь ли, айка, – отставив в сторону чашку, аше-ар откинулся на спинку своего удобного кресла и задумчиво посмотрел на меня, – тишина в нашем случае – лишь предвестник бури. Если не один «доброжелатель» явится, то непременно другой на огонек заглянет. Азоры перебиты далеко не все, причем в бегах самый опытный наемник из моей бывшей группы. Он, конечно, ранен, но… зная Илина из рода Ули, полагаю, что это не мешает ему плести свои интриги в ожидании подходящего для реванша момента. – Мужчина помолчал, давая мне возможность переварить информацию, затем продолжил: – Да и заказчики, которые наняли меня для наблюдения за Неронгом, тоже могут явиться сюда в любой момент. Они в отличие от нас умеют открывать Ворота по своему желанию. Так что тупоголовые ящеры, принцесса, самое последнее, чего тебе стоит опасаться.
Я была не совсем согласна с этим последним заявлением, помня свои злоключения на мертвой пустоши, но спорить с собеседником не стала. Вместо этого спросила:
– И что мне делать, если, не приведи боги, кто-то из перечисленных тобой к нам заявится? Бежать?
– Нет, маленькая, – Кир-Кули подался вперед и, положив локти на стол, подпер кулаком щеку, – как следует бегать, судя по вчерашней тренировке, ты еще не научилась.
– Тогда что?…
– Сидеть там, где скажу, и не высовываться.
– То есть прятаться, – поняла я.
– Правильно.
– За твою широкую спину, – продолжала делать выводы, наблюдая за мужчиной.
– Лучше за толстые стены моего шарту, – все так же чуть насмешливо улыбаясь, ответил аше-ар.
– Даже жаль, что Сэн свалил, – вырвалось у меня.
Причем в виду я имела исключительно дополнительную охрану в его лице, но блондин почему-то улыбаться перестал. Зато Таас заурчал с еще большим энтузиазмом.
– Ты так его до смерти загладишь, – сказал Кир-Кули после довольно продолжительной паузы. – Кто тогда будет сливать информацию пресветлому гаю?
Кот недовольно мяукнул, сверкнув в его сторону зелеными, как у хозяина, глазищами. А Красотка – вот же… с-с-собака серая – демонстративно поперхнулась чаем, который именно в этот момент решила допить.
– Да ладно, – отмахнулась я, почесав за ухом мохнатого шпиона. – Ему только кот с вороном доносят, а на тебя весь дом пашет.
Губы Кира снова растянулись в улыбке, но оправдываться он не стал, вместо этого будничным тоном поинтересовался:
– Доела?
Я глянула на крохотный кусочек на тарелке, подумала немного, потом закинула его в рот и быстро проглотила, после чего нарочито медленно вытерла салфеткой пальцы и только после этого утвердительно кивнула. В душе зрели нехорошие подозрения – очень уж предвкушающей стала улыбка этого клыкастого индивида. Предчувствия, как водится, меня не обманули.
– Идем танцевать! – сказал аше-ар, поднимаясь.
– Эм… ну… – замялась я, почему-то крепче прижав к себе котика.
– Должок, айка, не забывай, – напомнил блондин. Он обошел стол и протянул мне руку, предлагая помочь встать. – Ты же хорошая девочка, правда? А хорошие девочки долги возвращают.
– Танец маленьких утят тебя устроит? – спросила мрачно и, закинув на плечо недовольно муркнувшего Тааса, вложила пальцы в раскрытую ладонь Кир-Кули.
Красотка подавилась. Снова. Причем на этот раз ничем не прикрытым смешком.
Пока шли по коридору – вчетвером, естественно, куда ж без молчаливого мохнато-хвостатого эскорта! – я, видимо, на нервной почве принялась рассказывать спутнику про свою сестру, которой даже большой животик с моим племянником внутри не мешал оставаться гибкой и пластичной, как сама грация. Говорила про ее хореографические таланты, про выигранные конкурсы с названиями, начинавшимися со слова «Мисс», про парней, что бегали за Маринкой табунами, и про такие же табуны работодателей, жаждущих нанять ее моделью для рекламы их продукции. Я болтала и болтала, а Кир шел и молча улыбался. Лишь открыв дверь в просторный и совершенно пустой зал, он сказал:
– Жду не дождусь, когда наконец познакомлюсь с твоей очаровательной сестричкой, айка.
И было в его тоне что-то такое… восхищенно-заинтересованное, что мне совсем не понравилось. Не потому, что Марина не заслуживала внимания, нет! Просто… не знаю даже. Не понравилось, и все! Поэтому через порог я переступила не только нервная, но еще и раздраженная.
– Прекрасное настроение, – раздалось за спиной.
– Что? – спросила, резко обернувшись.
– Прекрасное, говорю, настроение для… нашего танца. – Голубые глаза сияли. В прямом смысле слова. И было в этом что-то демоническое, но меня не пугающее.
Думаю, не стоит говорить, что про маленьких утят пришлось забыть, ибо у белогривого учителя был запланирован иной сценарий на ближайшие полтора часа.
Глава 6
Маска, кто ты?
Истина в словах, мудрость в пословицах, глупость в неправильных мыслях, которые, черт бы их побрал, материализуются! Вот и мы, как говорится, накаркали беду. Она явилась в образе белокожей женщины с заплетенными в тонкие косички волосами, выбритыми, как у Кир-Кули, висками и такими же, как у него, ярко-голубыми глазами. Надо было видеть, как поменялся в лице мой братец крови, узрев отражение этой особы, застывшей на берегу облюбованного нами озера. Зеркало в столовой, где мы сидели после танцев, продемонстрировало нам гостью во всей красе. О том, как эта особа прошла через расставленные Сэн ловушки, мне оставалось только догадываться, ибо спрашивать о чем-либо заметно помрачневшего аше-ара я не рискнула. А дальше все происходило, как в страшном сне.
Визитерша сделала смутно знакомый жест рукой, вероятно, обозначавший призыв к мирной беседе. Что-то подобное я видела в исполнении Кир-Кули на «кладбище невест», когда он остановил атаку своих сослуживцев на меня. Потом эта леди в белом заговорила на незнакомом языке. И чем дольше звучала ее спокойная и размеренная речь, тем более зловещей становилась ухмылка, кривящая бледные губы моего Эо.
– Это кто? – шепотом спросила я, когда парламентерша наконец заткнулась и, сложив на груди руки, застыла в ожидании… видимо, ответной реакции.
– Это? – Блондин обернулся и пару секунд внимательно смотрел на меня, потом коротко выдохнул и тихо сказал: – Не та, кем кажется.
– М-м-м? – Я не поняла.
– Помнишь, айка, мы говорили про игру в прятки? – Я кивнула. – Ну так вот… выбирай место поукромней, сиди там и не высовывайся, – скомандовал он мне, после чего резко развернулся, бросил на ходу: – Я в оружейную. Вернусь! – и стремительным шагом направился прочь из комнаты. А я почему-то сильно пожалела, что Красотка покинула нас так рано. Сейчас ее способность открывать зеркальные порталы весьма бы пригодилась.
Кир-Кули так и не пришел обратно. Зато летающий дом стал набирать высоту как настоящий корабль. И наверняка взмыл бы к звездам, не натолкнись на преграду где-то наверху. Судя по всему, нас на этом озере «замуровали» без возможности внепланового вылета. И, если честно, я не была уверена, что сделала это дама с косичками, а не предусмотрительный параноик Сэн, опасавшийся внезапного бегства своих компаньонов.
То, что происходило дальше, описать иначе, нежели космический фант-боевик, я не могла. Визитерше маневр шарту не понравился, и она снова сделала какой-то знак рукой, будто дала отмашку для гоночного заезда. А следом за этим началась атака красно-фиолетовых энергетических «бомб». Не знаю, кто их пускал, не знаю, как, но обстрел шел со всех сторон!
Дом потряхивало и качало, хотя, скорее всего, качался он сам, маневрируя между взрывами. Я же, вцепившись руками в стол, отчаянно пыталась сохранить равновесие на этом корабле, попавшем в боевой «шторм». А шарту все больше входил в образ, ибо столовая менялась прямо на глазах. Зеркала и белые цветы тонули в серебре стен, большая часть которых становилась стеклянными. Пугающие взрывы, снопы искр, странный гул и непрестанная качка, рваная или плавная, вверх и вниз, резко вправо или влево и… частично под воду. А потом снова стремительно в воздух, поднимая при этом ворох сверкающих брызг, разноцветных от близости огромных радужных плетей, пришедших на помощь огненным шарам. Мне было страшно и плохо – до темноты в глазах, до тошноты, до крови закушенных губ, сдерживающих готовый сорваться с них крик.
Умом я понимала, что хрупкость стен всего лишь иллюзия, а на самом деле они по-прежнему толстые и крепкие, просто кто-то – вряд ли сам домик додумался – решил организовать мне лучшие места в импровизированном кинотеатре на премьере блокбастера под названием «Атака невидимок». Хорошего такого блокбастера в 3D-качестве с полным эффектом присутствия и осознанием нависшей угрозы!
Когда сзади успело подкатить большое кресло, я не заметила, но рухнула в него с искренней благодарностью и тут же впилась пальцами в подлокотники, продолжая неотрывно следить за светопреставлением, в эпицентре которого находился шарту. Там среди светового хаоса уже летал меняющий форму ворон, а в распахнувшуюся дверь столовой ворвался взъерошенный Таас. Сидя посреди прозрачной комнаты с черным котом за спиной, я чувствовала себя капитаном терпящего бедствие корабля. Увы, беспомощным капитаном, которому только и оставалось, что гордо сдохнуть вместе со своим судном. Утешало одно: истинный хозяин шарту не я, а Кир-Кули, и уж он-то наверняка что-нибудь придумает.
Придумал! Отразился на одной из стен, помахал мне приветливо рукой и с фальшиво-беззаботной улыбкой на белой физиономии сообщил, что планирует отправить меня в очередное путешествие в пространственно-временной карман своего чудо-дома. С последним его словом изображение блондина исчезло и… стены вновь стали белыми и непрозрачными, не считая обычного зеркала в серебристой раме на одной из них. В комнате повисла благоговейная тишина. Если б еще и качка прекратилась, я б даже поверила в то, что все закончилось. Но… она не прекратилась. Просто кое-кто, видимо, впечатлился перепуганным выражением моей физиономии и отключил картинку.
Прошла минута, вторая… Уже знакомое ощущение неприятной невесомости так и не наступало. Я сидела, кот молчал, временно став фигурным продолжением спинки кресла, и мне казалось, что он даже дышать перестал. Впрочем, не факт, что посланникам Сэн для жизнедеятельности вообще воздух требовался. Еще через пару минут я подумала, что ожидание и неизвестность куда хуже боевого реалити-шоу «За стеклом». Перетащила Тааса к себе на колени, стала поглаживать дрожащей рукой, второй же по-прежнему держалась, когда шарту особенно сильно «штормило». Спасительная невесомость приходить не спешила. Уж не знаю, что там случилось с Кир-Кули и его волшебным перстнем, но спустя еще минут десять-пятнадцать наш славный корабль решительно и бесповоротно пошел ко дну.
Я бы подумала, что это один из запланированных аше-аром маневров, если бы с потолка, где одна за другой гасли лампы, не закапала вода. Утонуть в «консервной банке», пусть даже в обществе кота, я боялась ничуть не меньше, чем помереть любым другим способом. Страх буквально парализовал меня, даже руки дрожать перестали, а взгляд, бесцельно блуждавший по комнате, остановился на зеркале. Том самом добром старом зеркале, которое сейчас, как и раньше, висело на стене столовой.
– Покажи мне Кир-Кули, – прошептала едва слышно, но не увидела ничего нового, кроме интерьера погруженной в полумрак комнаты. – Хозяина покажи! Пожалуйста! – Крик больше походил на хрип, тем не менее он прозвучал куда громче предыдущей фразы.
Вот только реакции вновь не последовало. И мрачные предчувствия похоронной процессией прошествовали по моим до предела натянутым нервам. Что это? Нежелание раненого дома выполнить приказ гостя или запрет, наложенный аше-аром на трансляцию чего бы то ни было для меня? А если шарту просто не может найти своего создателя? Если Кир… Кир…
Я сглотнула, сдавив кота так сильно, что тот наверняка бы крякнул, не пребывай он в состоянии, близком к трансу. Да, блондин был пока жив, иначе бы и его сестрица крови тоже умерла. Но жизнь – понятие растяжимое. И что являлось причиной странного дискомфорта, головокружения и наплывов тошноты, я с полной уверенностью сказать не могла. Может, выкрутасы тонущего дома, может, страх или беременность, а возможно, и наша таинственная Эо-связь с братцем, которому сейчас требовалась моя помощь, моя энергия. Но… как ее отдать?!
Подумать на эту тему я, увы, не успела, так как в комнате раздался неприятный треск, по потолку зазмеилась трещина, прочный на вид материал вздулся пузырем и… лопнул. Сквозь прореху потоком обрушилась вода, а вместе с ней рухнули и мы с котом, потому что комната перевернулась. Дальнейшие события я запомнила плохо. Кажется, мы выплывали. Причем вначале мне было непонятно, кто именно являлся двигателем спасательной операции, я или вышедший из астрала Таас, который заметно вырос и теперь вполне мог тащить меня за шкирку, как тигр котенка. Вроде как он и тащил. И двери выносил тоже он. И лапами греб, пытаясь ускорить процесс. И вообще делал все, чтобы спасти мою хрупкую человеческую жизнь. Или уже нечеловеческую? Судя по ощущению разливающейся по телу тьмы, второе было ближе к истине.
Это походило на шкатулку в шкатулке, на вторую кожу или на то странное впечатление, когда чувствительными становятся кости, будто ощущаешь их отдельно от мышц и прочих тканей. Вот только мои кости сейчас состояли из чистого, незамутненного светом мрака – гибкого и пластичного, но скованного рамками женской фигуры. Впрочем, и она, как выяснилось, не была препятствием.
В полуобморочном состоянии, балансируя на грани реальности, я видела, как смятой серебристой фольгой кружат вокруг нас странно деформированные рыбки. Причем чем больше становилось этих блестящих скорлупок, тем яснее был мой взгляд, тем легче переносилось подводное плавание без кислородного баллона и костюма для дайвинга. Я не захлебнулась, а благополучно выплыла, вдохнула полной грудью и… снова пошла ко дну, так как моего спасателя откинуло метров на десять в одну сторону, а меня – на столько же в другую.
Утонуть не дала чья-то сильная рука, поймавшая меня за шкирку и вздернувшая над поверхностью неспокойной воды. Отплевавшись, я разлепила мокрые ресницы и покосилась на спасите… льницу. Она легко левитировала над волнами, практически не касаясь их подошвами мягких туфлей, и… светилась. Холодные голубые глаза женщины смотрели внимательно, с любопытством. В который раз за время пребывания в этом мире ощутила себя диковинным зверьком в зоопарке. Зверьком, которого выпустили за пределы решетки к вкусным и питательным… зрителям. Мысль попробовать свет аше-ары только зарождалась в моей слегка затуманенной голове, а просочившаяся сквозь кожу тьма уже дегустировала незнакомку. Вернее, пыталась, но невидимая стена мешала пробиться к такому аппетитному на вид свету.
Белое лицо женщины странно перекосилось, смазалось, выпуская наружу другие черты. На мгновение почудилось, что среди этих искаженных масок, стремительно перетекающих одна в другую, мелькнула и физиономия Кир-Кули. Руку, державшую меня, свело судорогой, но скрюченные пальцы намертво стиснули мой ворот, не желая выпускать добычу. Вот только ни она… в смысле, ни это двуликое существо, ни я не могли предположить, что в озерной баталии принимает участие и третья сторона.
Когда странная сила дернула меня вниз, оставив в белой «клешне» обрывок жилета, я даже вдохнуть не успела толком. Но смерть от утопления мне не грозила, потому что почти сразу вокруг меня раздулся слабо мерцающий пузырь, где помимо воды присутствовал и воздух. Я словно оказалась в экзотической ванной, причем не одна. Остролицее создание с пятнистой кожей и всклокоченными волосами сидело в этом же шаре напротив меня и молча изучало мою изрядно потрепанную и слегка коптящую тьмой персону. Существо смотрело синими-пресиними, как разведенные в воде акварельные краски, очами. Тьма же осваивалась, ощупывая пространство, но брезгливо обходила невкусного монстра с красивыми глазами, роскошным браслетом на запястье и смешными недоразвитыми крыльями за спиной.
Пузырь быстро опускался на дно, будто батискаф в морские глубины. Мимо стай перепуганных рыб, мимо потрескавшегося и покореженного шарту, мимо темной стены обрыва… куда-то вглубь подземной пещеры.
– Приплыли, – обреченно выдала я.
– Еще нет, сейлин, – «мило» улыбнулось мне синеокое чудище, демонстрируя два ряда чуть заостренных мелких зубов, – но уже скоро.
В то же время на поверхности…
Озеро бурлило и взрывалось фонтанами от пролетавших мимо цели снарядов. Со дна поднимался ил, превращая еще недавно кристально-прозрачную воду в мутную и вязкую. В такой и острое зрение было бы бессильно, поэтому единственное, что оставалось гаю Многоликому, – это искать пропажу с помощью магии. По-прежнему в образе аше-ары из рода Кули, сильнейший парил над волнами, сомкнувшимися над головой сейлин. Информация, полученная от птицы, полностью подтвердилась. Девчонка и правда оказалась необычной. Прикосновение ее тьмы было незабываемым. Если бы не защитные чары, которыми окутывают себя практически все повелители времени, неизвестно, как бы закончилось знакомство с этой мелкой тварью.
Ментальные щупы как чуткие пальцы музыканта скользили по дну, но ничего не находили. Сейлин словно сквозь землю провалилась! Может, течением уволокло под недобитый шарту, который бесформенным комом застрял в толще грязной воды? Или какое-нибудь животное заглотило? Вот бы была удача! Хотя… вероятней всего у девчонки был какой-то запасной план, и она банально сбежала, воспользовавшись суматохой.
У самой кромки воды в удушающих кольцах радужной плети извивался, силясь вырваться, Таас. Второй же посланник Сэн, выпустив угрожающего вида когти, раз за разом пытался спикировать на разноцветную шевелюру сильнейшего. Обе призрачные твари то расплывались туманом, то вновь обретали плоть, но избавиться от магических пут чародея не могли.
Визитеры все рассчитали и теперь без напряга осуществляли свой идеальный план по уничтожению сейлин и предателя-эйсарда. Способность Многоликого с невероятной достоверностью перевоплощаться в тех, с кем он контактировал, помогла пройти сквозь расставленные вокруг озера ловушки. Умелые, опасные, но… безвредные для Кир-Кули. В его образе сильнейший и пребывал, пока расчищал путь для своих спутников. А потом началось представление. Поддельный эйсард сменил облик на не менее фальшивую маску главы рода Кули и попытался достучаться до предателя на древнем языке его расы. Предатель оказался достаточно умным, чтобы не повестись на спектакль. Но недостаточно прозорливым, потому и продолжал сидеть в своем шарту и дальше. Впрочем, его активно выкуривали оттуда, провоцируя на какие-либо действия. Когда он все-таки покинул дом, в дело вступила вторая часть плана.
По ноге «аше-ары», отвлекая от приятных воспоминаний, скользнул огненный шар и, натолкнувшись на щит Многоликого, рассыпался красно-фиолетовыми искрами. Чужая магия не повредила, но доставила заметный дискомфорт. Сильнейший тихо зашипел от раздражения и оглянулся. На берегу под аккомпанемент металлического звона и вопли плененного магической сетью киприна «общался» с телохранителями гайи Белоснежной бывший предводитель азоров. При особо резких «доводах» из рубленной раны, раскроившей плечо мужчины, летела кровь. Ее алые брызги уродливыми пятнами оседали на одежде противников. Даже будучи раненым и в меньшинстве, Кир из рода Кули не уступал своим соплеменникам ни в мастерстве, ни в скорости, ни в силе. Зато заметно превосходил их в ярости, которая буквально светилась в ярко-голубых глазах блондина. Его дом, его сейлин, его жизнь – этому аше-ару определенно было что терять и за что сражаться! И гай Многоликий невольно порадовался, что находится далеко от места разборок, красно-фиолетовые отголоски которых долетали и до него.
Эйсард же магию не применял, зато прекрасно компенсировал ее виртуозным владением холодным оружием. Уникальный блок, поставленный на него главой ордена сильнейших, пока еще работал. Правда, ключевым словом тут было именно «пока». Удерживать долго силу седьмого уровня разъяренного мага жизни не могло ни одно даже очень искусное заклинание. И, вторя мыслям Многоликого, берег «взорвался» голубым заревом, осветив на миг застывшую фигуру Кир-Кули. Оба его противника шарахнулись в стороны, но голодные языки пламени успели слизнуть с одного из них все фиолетовые нити силы. Белокожий телохранитель повалился наземь, его напарник, мгновенно сориентировавшись, подхватил друга воздушной петлей и отшвырнул прочь. Впрочем, сам он тоже не стремился продолжать бой. Оба аше-ара безрассудной смелостью не страдали, потому и поспешили ретироваться от вернувшего магию Кир-Кули. На их счастье, эйсарда куда больше интересовало содержимое озера, нежели добивание врагов. С разбега погрузившись в мутную воду, мужчина исчез из зоны видимости сильнейшего, зато попал в зону действия его ментальных щупов.
А берег вместо лазури залило золотое сияние. На его фоне зловещими кольями смотрелись стволы покореженных во время аше-аровской драки деревьев. Полыхнувшее зарево не спешило таять, наоборот. И Многоликий отлично понимал, что эта яркая, слепящая, стремительно приближающая волна света ничего хорошего им не сулит. Пленник все-таки покинул застенки. Бездна!
Фальшивая аше-ара встревоженно взглянула на друга, тот зашвырнул животных как можно дальше, раскинул над водой радужный мост и побежал на другую сторону озера. Туда, где было относительно безопасно. Туда, где в этой самой шаткой безопасности ждала своих соратников гайя Белоснежная и куда подтягивались заметно вымотанные аше-ары. И, быть может, им всем удалось бы покинуть проклятое озеро, но… свет двигался быстрее. Холодный, хищный, голодный свет!
Магические щиты трещали, искрились, ломались, пытаясь удержать натиск чужой силы. Первым не выдержал радужный мост, разлетевшись под ногами своего создателя. Гай с разноцветными волосами, охваченный ореолом нестерпимо яркого света, полетел вниз. Но до поверхности воды добрался только обгоревший труп гая. К сожалению, для него и сотоварищей бессмертие сильнейших в большинстве своем было лишь мифом. А уязвимость – тщательно оберегаемой тайной. Многоликий дернулся, меняясь в лице. Маска «аше-ары» поплыла как горячий воск, открывая истинное лицо мага. Боль, страх, отчаяние… мужчина разрывался между желаниями кинуться к погибшему другу и убраться прочь с места смертоносного светопреставления.
А пленник, выйдя из леса, стоял и смотрел на своих обескураженных тюремщиков. От его золотистой кожи и одежд шло мягкое свечение, тугие жгуты волос, точно змеи, извивались на ветру, а глаза, эти жуткие глаза – бездонные озера расплавленного металла с иглами вертикальных зрачков – горели бешенством. Оба зверя, вернувшись, нырнули в воду, гай же Светлоликий, напротив, остался на берегу. Шанс сжечь ненавистную главу ордена повелителей времени, не дав ей сбежать через портал, повелитель Неронга упускать не желал. И у него все получилось бы, не явись в разгар светового шоу целое стадо маануков.
Точно обезумевшие, ящеры бежали навстречу опасности, вспыхивали, как гигантские свечи, и с диким воем прыгали в воду. Несчастные твари живой стеной прикрыли пару сильнейших от магии пленника. И Многоликий мог поклясться, что привел этих рептилий сюда белокожий всадник на серебристом киприне, чей силуэт мелькнул за деревьями. Короткой передышки вполне хватило для активации портала. Через него визитеры и ушли, оставив Светлоликого наслаждаться воплями все прибывающих маануков.
Где-то в водах подземной реки…
Молчание напрягало, как и эти водянисто-синие глаза напротив. Внимательные, холодные, изучающие. В тусклом свете, льющемся от стен пузыря, крылатое существо напоминало демона. Почему-то подумалось, что украли меня не просто так, а с какой-то конкретной целью. Ну, к примеру, для сытного ужина в укромном месте. Стало как-то жаль, что тьма не оценила вкус монстра и благополучно уснула во мне. Я вздохнула, почему-то вспомнила о коровах, обреченных на судьбу котлет, и решила представиться. Авось еда с именем для пятнистого создания будет менее аппетитной.
– Я Зоя. А вас как зовут? – спросила, обхватив руками колени и положив на них подбородок.
В большом полупрозрачном шаре было довольно тепло и относительно сухо… в верхней его части. Мимо этого странного «батискафа», чуть подсвечивающего толщу темной воды, проплывали каменные стены подземного ущелья. Вернее, мы мимо них проплывали, но впечатление от этого не менялось.
Чудище фыркнуло, но ответить не удосужилось. Я вздохнула, понимая, что диалог у нас не клеится, а шар движется все дальше и дальше, унося меня от озера. Если честно, мне и самой говорить не очень-то хотелось. Сидя в довольно комфортных условиях, я все больше улетала мыслями к Кир-Кули и потонувшему шарту, а не обдумывала варианты своего ближайшего будущего. Что-то ведь пошло явно не так, раз дом не втянуло в перстень. Может, брата крови ранили? Или… Нет, не убили! Я же жива. Вроде бы…
С подозрением посмотрела на существо, усомнилась в последнем выводе еще больше. А вдруг в этом мире собиратели душ именно так и выглядят? Всклокоченные, пятнистые, крылато-хвостатые и… без острой косы.
– Расслабься, – сообщила мне гипотетическая «смерть» и улыбнулась. – Не буду я тебя есть.
– А что будете? – поинтересовалась, пользуясь всплеском ее разговорчивости.
– Торговаться, – все так же радостно скалясь, сказало это.
– С кем?
Ответа не последовало. Решив, что сеанс кратковременного общения завершен, я отвернулась и вновь сосредоточилась на разглядывании подводного мира за тонкими стенами светящегося пузыря. Вот только вместо мелких рыбешек, водорослей и каменных пород видела напряженную улыбку аше-ара – ту самую, которую он подарил мне перед тем, как исчезнуть с зеркального экрана. Неизвестность нервировала, а метка, поставленная мне на грудь братцем крови, жгла. Пощипывать она стала еще минут десять назад, и с тех пор неприятные ощущения только усиливались.
Я чуть отогнула порванный ворот жилета и потерла клеймо, чем-то похожее на блестящую переводную картинку. Жжение не прекратилось, и. И мне подумалось, что, может, это и есть связь Эо в действии? Вдруг Кир-Кули требуется моя энергия и… он ее получает, а я взамен чувствую такой вот дискомфорт.
– Что это? – дернув меня за руку, спросило существо. – Ты рабыня? Сейлин – рабыня? Ра… ой, не могу-у-у, – взвыло пятнистое создание и повалилось назад в воду, оно покатывалось от хохота, бултыхалось и дергало длиннющим хвостом, осыпая меня мелкими брызгами.
И я обиделась. Не на брызги, конечно, а так… Просто грустно стало. Поджав губы, снова отвернулась. Подумаешь, рабыня. Я еще и сестра крови, и вообще его главный козырь на всю оставшуюся жизнь. Так что нечего тут ржать, как лошадь… глубоководная.
– А я тебя помню, это ведь ты. Конечно же ты! – Вдоволь повеселившись, эта селедка демоническая ткнула указательным пальцем мне в грудь. Как раз туда, где под ямочкой на шее «цвела» нежно-голубая шелби. – Ты та самая игрушка эйсарда.
Отлично! Статус рабыни плавно перетек в статус игрушки. Или в понимании странного создания это было одно и то же? Стоп! Оно меня помнит, значит, видело, следовательно, мы встречались. Сложить два плюс два оказалось несложно. Да и эти странные глазищи казались слишком уж знакомыми. Вот только лохматое чудовище, сидящее напротив, мало походило на синеволосую красотку, гулявшую по волнам и покушавшуюся на жизнь киприна.
– Жжет? – указав на метку, спросила крылатая русалка. И во взгляде ее промелькнуло неудовольствие.
– Допустим, – пробормотала я, понимая, что она и так уже знает ответ.
– Скверно, – скривилась похитительница сейлин, делая странные пассы руками, от которых вода в пузыре забурлила, а вокруг него – потемнела и как будто уплотнилась. Даже свечение от стен не позволяло теперь разглядеть окружающее пространство. Мы словно в плотной скорлупе оказались, и она неприятно на меня давила.
Мне даже почудилось, что шар стал меньше, жидкости в нем – больше, а воздуха… Его начинало не хватать. Или, быть может, я просто слишком часто дышала? Сразу вспомнилось, что мы не только глубоко под водой, но и под землей тоже. Над головой тяжелые каменные глыбы, и не вырваться из этого хлипкого пузыря. А если и вырваться, то куда? Кругом темнота, вода и… смерть.
Клаустрофобия – страшная штука. Пока видела кусочек пространства за полупрозрачными стенами нашей «подводной лодки», ничего особенного не ощущала. Но стоило пузырю стать похожим на непроницаемый силиконовый гроб, как у меня закружилась голова, неприятно сдавило грудную клетку и похолодели руки. И компания синеглазой мымры от все усиливающегося страха не спасала.
Тьма снова проснулась, потянулась к свету, ощупала гибкие стены пузыря и свернулась черным газовым шарфом вокруг моей шеи. Думала, задушит, но нет… На самом деле стало чуть легче. Во сне я ее контролировала, будто собственное тело, сейчас же было иначе. Вроде и часть меня, но до конца ее не чувствую. Как волосы на голове: растут, однако заставить их шевелиться силой мысли не получается.
Страх по-прежнему не желал отпускать, но дыхание выровнялось и сознание, едва не уплывшее во мрак, прояснилось. Где-то с минуту я молча смотрела на русалку, в надежде таким образом отвлечься от мерзкой фобии. Потом поняла, что от созерцания такой «красоты» мне становится только хуже, и, прикрыв глаза, решила успокоить нервы с помощью хороших воспоминаний.
Хотела воскресить в памяти лица родных, занятия в «Мухе» и вечерние посиделки с Маринкой, на которых помимо нас присутствовали только кола, чипсы и ее любимый кот Чингачгук. А вместо теплой домашней обстановки перед моим внутренним взором встал белый зал шарту. С белым ворсом огромного ковра, белыми ароматными цветами на стенах и… белым мужчиной в серебристых одеждах.
Читать бесплатно другие книги:
