Последняя любовь гипнотизера Мориарти Лиана

— Не-а, — ответила та совершенно не в стиле важного адвоката.

Да, теперь Элен действительно вспомнила, как Мэри-Бет говорила, что связана с юриспруденцией. Потому и предположила, что та — секретарь в суде или в юридической фирме. Интересно, была бы она более терпеливой и уважительной с Мэри-Бет, если бы знала, что имеет дело с адвокатом? К ее стыду, Элен, поняла, что да.

— А ты знаешь, каков мировой рекорд по перелому костей? — спросил Джек. Он уже листал лежавшую перед ним на столе «Книгу рекордов Гиннесса», продолжая при этом есть. Но ответа он и не ждал. — Тридцать пять переломов! Какой-то тип по имени Эвел Нивел.

— Неужели? Я и не знала, что у нас так много костей, — сказала Морин.

Она изображала активный интерес к книге, демонстрируя, что ничего не имеет против того, что Джек отложил в сторону ее подарок и увлекся подарком Анны.

— Костей у нас двести шесть, — сообщила Анна.

— Ты только вообрази! — Морин старательно улыбнулась.

— У младенцев костей около трехсот. Но позже некоторые из них срастаются в одну, — продолжила Анна.

— Должно быть, это замечательно — вынашивать ребенка, имея рядом такого отличного медицинского специалиста, — сказала Морин. — Я-то вечно заталкивала их в машину и мчалась к доктору, а потом чувствовала себя полной дурой, выяснив, что ничего с ними не случилось.

«Мама, умоляю, только без снисходительности!» — подумала Элен.

— На самом-то деле, думаю, от этого было лишь хуже. — К облегчению Элен, в тоне Анны прозвучала лишь едва заметная царственность. — Я же знаю: все, что угодно, может означать, в свою очередь, что угодно. Любое повышение температуры может значить неминуемую смерть.

— Кстати, о температуре, — заговорил отец Патрика. — Ну, не совсем о температуре, а о болях. У меня какая-то очень странная боль в…

— Папа! — одернул его Патрик.

— Джордж отказывается записаться на прием к врачу, — пояснила Морин, — но когда видит любого медика, тут же начинает рассказывать о своих проблемах.

— Я просто подумал, а вдруг это покажется интересным, — сказал Джордж.

— А тебе было бы интересно, если бы люди начали обсуждать с тобой проблемы с электропроводкой в их домах? — спросила Морин.

— Думаю, да, — кивнул Джордж. — Анна, как там у вас с предохранителями?

— Как бы то ни было, тебе, Элен, наверняка пошло на пользу, что твоя мама — врач, — продолжила Морин.

— Мама! — воскликнул Патрик.

— Что такое?

Патрик пожал плечами и откусил кусок сосиски.

— Она как будто сердилась на меня, когда я заболевала, — сообщила Элен.

— И наша мама тоже! — вмешался наконец в разговор брат Патрика. — А сильнее всего она разозлилась, когда меня сбило с ног крикетным мячом. Я открыл глаза, и первое, что увидел, была мама, и она кричала: «Саймон! НЕМЕДЛЕННО ОЧНИСЬ!»

— Мне показалось, что он умер, — пояснила Морин.

— И ты решила, что криком способна вернуть меня к жизни?

— Это я как раз очень даже понимаю, — сказала Анна. — От страха человек может ужасно разозлиться.

— Ты, Элен, и сама это поймешь, когда у тебя появится малыш, — добавила Морин.

Элен, которая предполагала стать полной противоположностью собственной матери и даже представляла, как нежно утешает охваченного жаром малыша, отирает его лоб прохладной рукой, ответила:

— Уверена, быстро пойму.

— А папа совсем на меня не рассердился, когда я сломал руку, — заявил Джек. — Он обозлился на Саскию.

За столом мгновенно воцарилось напряженное молчание.

— Все случилось из-за Саскии, — пояснил Патрик.

— Это был несчастный случай, — возразил Джек. — На самом деле ты вроде как сам толкнул ее.

— Да, милый, это был несчастный случай, но твой папа имеет в виду, что Саскии не следовало появляться здесь посреди ночи, — уточнила Морин.

— Как все прошло в полиции? — спросил Патрика Джордж.

— Ты рассказал полицейским о Саскии? — Джек резко вскинул голову и обвиняюще уставился на отца. — Ее ведь не посадят в тюрьму?

— Нет, в тюрьму ее не посадят, — ответил Патрик. — Но видишь ли, дружок, она уже не сможет снова ворваться в наш дом. В полиции просто скажут, что ей запрещается подходить к нам близко.

— Ладно, но я думаю, она все-таки будет приходить и смотреть, как я играю в футбол, — сказал Джек.

У Элен перехватило дыхание.

— Боже праведный, — пробормотал Джордж.

— Джек, о чем ты говоришь? — Патрик аккуратно положил сэндвич с сосиской на тарелку перед собой.

— Она приходит на все мои матчи.

— Я никогда ее там не видел.

— Да ты вообще ничего не замечаешь, — отмахнулся мальчик. — Она стоит в сторонке. Под деревьями или еще где-нибудь. И всегда приходит в той голубой вязаной шапочке, ну, что на лепешку похожа.

— Берет? — негромко произнесла Анна.

— Боже мой, похоже, это тот, что я ей связала, — ужаснулась Морин.

— Если я хоть раз увижу ее поблизости от тебя, то потребую, чтобы ее арестовали, — угрожающе произнес Патрик.

— Нет, не надо! — воскликнул Джек.

— Я это сделаю.

— Если сделаешь, я с тобой никогда больше не буду разговаривать!

— Отлично, — кивнул Патрик. — И не надо.

— Мальчики! — Морин в полной растерянности протянула к ним руки.

Зазвонил телефон Элен.

— Я только… извините. — Схватив мобильник, Элен бросилась в кухню. — Мэри-Бет?

— Да, привет, Элен! В общем, они придержат публикацию. Та журналистка согласилась сначала выслушать твою версию всей истории. И у меня сложилось впечатление, что она вообще готова от всего отказаться. Большинство журналистов так или иначе связаны друг с другом, и этой женщине противно думать, что Ян Роман может ее использовать ради какой-то личной мести. Даже если Роман и владеет издательским миром.

Элен почувствовала, как на нее накатила слабость.

— Спасибо, — сказала она. — У меня нет слов, чтобы выразить благодарность.

— Да никаких проблем! — ответила Мэри-Бет.

Тут Элен услышала звук низкого мужского голоса, проникший в трубку.

— Кстати, Альфред тебе привет передает.

— Альфред? — недоуменно спросила Элен. — Альфред Бойл?

Мэри-Бет хихикнула. Элен вообще не помнила, чтобы эта женщина когда-нибудь смеялась при ней.

— И не делай вид, что это тебя удивляет! — (Элен рассмеялась. Немножко нервно.) — Альфред велит сказать тебе, что он сегодня произнес речь перед двумя сотнями экономистов и они еще как его слушали! А это что-нибудь да значит. Он их заставил смеяться!

— Потрясающе, — выдохнула Элен.

— Я тебе сообщу, как все пойдет дальше. Но полагаю, как только та журналистка и редактор узнают все до конца, статью положат на полку.

— Ты должна прислать мне счет за свою работу, — сказала Элен.

Ведь адвокаты получают почасовую оплату, разве не так?

— Ох, не говори глупостей! — весело возразила Мэри-Бет и внезапно отключила телефон.

Элен опустила голову, закрыла глаза и постучала трубкой мобильника по собственному лбу.

Значит, ее сводничество удалось, Мэри-Бет и Альфред познакомились и…

Не забыть бы рассказать об этом той журналистке, если вообще придется с ней разговаривать. «Клинический гипнотерапевт загипнотизировал своих пациентов, и те влюбились друг в друга…» Да, это бы точно усилило доверие к Элен.

— Эй, все в порядке? — Элен открыла глаза. Перед ней стояла ее мать, держа в руках салатницу. — Я подумала, что пора уже мыть посуду. Как-то там стало напряженно. Но я не удивляюсь. Эта Саския откровенно сумасшедшая.

— Саския забудет о нас, — сказала Элен. — Я с ней сегодня разговаривала.

— Что, загипнотизировала ее? — язвительно спросила Анна, но как бы машинально, по привычке и тут же, прежде чем Элен успела ответить, поставила салатницу на стол и сказала: — Послушай, мне нужно кое-что с тобой обсудить. Это насчет твоего отца.

— Вы собираетесь пожениться? — предположила Элен.

Она без труда представила себе невероятно элегантную свадьбу. Ее мать оделась бы в фиолетовое, под цвет глаз. Вокруг масса дизайнерских вещей и украшений, реки шампанского, изящные бокалы в наманикюренных пальцах. Это была бы свадьба из тех, которые освещают светские журналы. У Элен даже щеки заболели от того, как старательно она изображала улыбку.

— А подружками невесты будут Пип и Мел? — спросила она. — А я, наверное, буду нести букет! Твоя дочь в роли девочки с букетом. Твоя умненькая маленькая беременная девочка.

— Элен!

— А мои новые сводные братья должны быть мальчиками-служками. Такие здоровенные служки…

— Мы расстались.

— О нет!

Вот только что Элен наслаждалась, играя стерву. Это совершенно неприемлемо. Ведь на самом деле она была бы абсолютно счастлива за своих родителей, если бы они поженились! Их свадьба должна была стать трогательной и прелестной. Да что с ней такое происходит?

— Что случилось? — спросила она.

Ну конечно, он вернулся к своей жене. Или увлекся какой-нибудь молоденькой моделью. Или тут каким-то образом виновата Элен? Может быть, дочь ему уж слишком не понравилась?

Ох, Элен, прислушайся к своему Внутреннему Ребенку, взывающему о внимании!

— Я так решила, — сообщила Анна.

Она уселась на кухонный стол и выудила из салатницы помидорку черри.

— Но почему? — Элен придвинула стул и села напротив матери. — Ведь ты казалась ослепленной им.

— Знаю, — кивнула ее мать. Она посмотрела на Элен, едва заметно улыбнулась и пожала плечами. — Так и было. Послушай, я совершенно подавлена…

Элен на мгновение отвлек звук голоса Патрика, донесшегося из столовой: «А можем мы поговорить о чем-то еще, кроме Саскии? Ну, не знаю… об Армагеддоне, например? Кто желает поговорить об Армагеддоне?»

— Тебе нечего смущаться, — сказала она матери.

— Я вела себя как дура. Ну, когда вдруг в твою жизнь врывается столько всего. Твое замужество, зять, ожидание малыша, ужасная преследовательница и так далее, и так далее. А я решила добавить ко всему этому еще и твоего отца!

— Мам, я уже большая девочка, — мрачно произнесла Элен, хотя на самом деле и ей на месте Анны пришло бы в голову нечто подобное. — Ты лучше расскажи, в чем настоящая причина.

— Последние тридцать пять лет я жила воспоминаниями. Это безумие, и мне бы в этом не признаваться, но каждый раз, когда я знакомилась с каким-нибудь мужчиной, то сравнивала его с Дэвидом. С твоим отцом, с которым на самом деле даже не встречалась, которого и не знала по-настоящему. Ну и конечно же, ни один мужчина не выдерживал сравнения. — Анна хихикнула. — Причем во многих отношениях.

— Мама! — Элен слегка поежилась. — Прошу тебя!

— Извини. Когда мы с Дэвидом начали снова встречаться, я была жутко счастлива. Он был точно таким же очаровательным, каким я его помнила. Позволь мне уточнить. Он действительно очень мил. И я по-прежнему могу назвать его самым чудесным из всех мужчин, каких я только знала.

— Ну и? В чем же проблема?

— У меня появилось некое ощущение, которое беспокоило тем сильнее, чем больше времени мы проводили вместе. Поначалу я не могла понять, в чем дело, но потом, на прошлой неделе, меня наконец осенило. Мне скучно!

— Скучно, — повторила Элен. И внезапно ей стало ужасно жаль своего отца.

— Скучно до безумия, — подтвердила Анна.

— Да, но такое бывает…

— Нет! — решительно заявила Анна. — Он просто не для меня. И никогда не был мужчиной для меня. Ему даже сказать нечего! И у него бывают периоды, когда он буквально ничего не делает. Как-то утром он просидел в кресле двадцать минут, ровно двадцать минут, ничего не делая! Он не читал. Не разговаривал. Просто смотрел на деревья. И что бы это значило?

— Может быть, он молча наслаждался красотой природы? — предположила Элен. — Или решил немного сосредоточиться на себе, подумать о своей жизни. Или он практикует памятование…

— Элен, вопрос был риторическим! Честно говоря, я решила, что у него мозг отключился. Ну, как бы то ни было, воспользуемся выражением современной молодежи: пошло бы оно все! Мне наплевать, чем он там занимается. Я знаю, что меня это сводит с ума. Конечно, мы останемся друзьями. Это вполне приемлемо. И он говорит, что хотел бы встречаться с тобой, если ты не против.

— Это было бы неплохо, — кивнула Элен.

Вообще-то, теперь мысль о встречах с отцом выглядела абсолютно нормальной, даже немножко утешающей. Элен подумала о своем детстве, о дождливых воскресных днях, когда она могла просто лежать на ковре и зачарованно следить за дождевыми каплями, скользившими по оконным стеклам, а ее мать бродила по комнатам, непрерывно говоря: «Элен, чем ты занимаешься? Давай пойдем погуляем! Давай поговорим! Давай чем-нибудь займемся!»

Возможно, Элен с отцом могли бы бездельничать вместе, не испытывая необходимости что-то говорить. И не нужны никакие неловкие разговоры, чтобы лучше узнать друг друга. Они могли бы просто существовать рядом. Отец и дочь. И если они не будут чувствовать друг к другу ничего, кроме спокойного дружелюбия, это уже замечательно.

— В общем, в моем нежном возрасте, в шестьдесят шесть лет, — снова заговорила Анна, — я, видимо, созрела для настоящих отношений, так что теперь могу забыть свою глупую одержимость романтикой, которой никогда и не существовало. Даже могу поискать какого-нибудь мужчину в Интернете. Похоже, это единственная возможность для тех, кому за шестьдесят. Ведь у тебя это получилось просто отлично!

— Да, — согласилась Элен.

Патрик никогда не полюбит другую женщину так, как он любил Колин. Так что, возможно, не так уж все отлично и получилось.

— Кстати, об этом. — Анна понизила голос. — Я уже давно хотела тебе сказать, что мне все больше нравится Патрик. Правда. Очень нравится. Мне, конечно, понадобилось некоторое время…

— Он здесь! — прошипела Элен.

— Подумаешь! Я же ничего плохого о нем не говорю. Мне нравится, как он на тебя смотрит. И ты права: Джон был, конечно, душой компании, но он никогда не смотрел на тебя так, как Патрик.

— А как Патрик на меня смотрит? — спросила Элен.

— Как добрый папочка.

— Я не помешала?

Элен и Анна обернулись и увидели в дверях Морин, державшую в руках стопку тарелок.

— Я просто говорила, что ваш сын — замечательный отец.

Анна встала и забрала у Морин часть тарелок. Та просияла.

Тут послышался громкий звук быстрых шагов, а потом крик Джека:

— Я тебя ненавижу!

— Прекрасно! — закричал в ответ Патрик. — Сломай еще и вторую руку!

Улыбка исчезла с лица Морин. Но она тут же взяла себя в руки и начала ножом счищать с тарелок остатки еды.

— От этого постоянного ветра люди просто не в себе, правда? Интересно, Анна, у этого есть какие-то медицинские объяснения?

* * *

Должно быть, я заснула, потому что вроде как моргнула пару раз — и тут же передо мной материализовалась Тэмми. Все вместе, Ланс, Кейт и Тэмми, сидели на стульях полукругом возле моей кровати и ели шоколадки.

Волосы у Тэмми теперь были не длинные и темные, а короткие и розовато-блондинистые. Вот уж ошибка.

Ланс и Тэмми о чем-то оживленно беседовали между собой с неожиданным и отчетливым акцентом, пожимали плечами и выставляли вперед подбородки.

— Они пытаются говорить, как балтиморские торговцы наркотиками, — пояснила Кейт, заметив, что я проснулась. — Они вдруг обнаружили, что оба с ума сходят по сериалу «Предупреждение». Ланс иной раз в выходные целый день может вот так разговаривать. Представляешь? Я хочу сказать, вообще-то, это недурно, если бы он действительно говорил, как торговец наркотиками, это могло бы быть очень сексуально.

— Тэмми? — окликнула я.

— Саския, милая! — Тэмми вскочила и наклонилась ко мне, чтобы поцеловать в щеку. Должно быть, она пользовалась все теми же духами, что и пять лет назад, потому что я мгновенно как бы перенеслась в то время. — Саския, как я рада тебя видеть! — сказала она. — Но тебе следовало бы сидеть рядом со мной в каком-нибудь баре, а не лежать на кровати в госпитале! Ланс и Кейт рассказали, что ты ходила во сне и свалилась с лестницы! Вот ужас! И давно ты страдаешь этим, ну, во сне ходишь?

— Да с тех пор, как мы в последний раз виделись, — с таинственным видом ответила я; весьма любопытный ответ, который наверняка одобрила бы Элен, но Тэмми восприняла это буквально.

— В самом деле? А это лечится? Знаешь, по пути сюда я думала о том дне, когда мы с тобой в последний раз встречались. Ты как раз ужасно переживала из-за какого-то парня, вы с ним расстались. Ну, тот геодезист. Как там его звали? Пит? Патрик? Впрочем, это так давно было, что ты, наверное, и имени его не помнишь.

Ох, как же я расхохоталась!

* * *

— Э-лен!

Это Патрик кричал на втором этаже.

— Бог мой, с ним все в порядке? — испуганно воскликнула мать Элен.

— Наверное, ему нужна твоя помощь, чтобы справиться с Джеком, — сказала Морин, бросив короткий взгляд на Элен. — Женская рука.

Она с многозначительным видом улыбнулась Анне, но та, похоже, ничего не поняла.

Элен быстро вытерла руки кухонным полотенцем, слишком даже торопливо, немножко демонстративно, потому что знала: ее мать разозлится из-за того, что Элен ведет себя как примерная домохозяйка, и побежала наверх, к комнате Джека. Патрик с сыном сидели на полу, опустив руки на колени, и не смотрели друг на друга.

— Можешь ты объяснить этому упрямому мальчишке, почему Саския не имеет права врываться в наш дом посреди ночи? — спросил Патрик, увидев Элен в дверях.

И беззвучно произнес одними губами: «Помоги!»

— Папа, я не дурак! — пылко воскликнул Джек. — Я знаю, что она не должна ничего такого делать!

— Отлично, просто замечательно, тогда в чем проблема? Из-за чего ты так злишься на меня?

Элен вошла в комнату и села на пол рядом с Джеком. Она посмотрела на тощие детские ноги Джека в спортивных штанах. И спросила:

— Джек, как ты себя чувствовал, когда твой папа и Саския расстались?

И Джек, и Патрик вдруг притихли, словно она затронула некую чрезвычайно постыдную тему.

«Но это необходимо», — подумала Элен.

Она ощущала, как ее переполняет сердитая решительность. Все и до конца нужно вскрыть прямо сейчас! Хватит им уже обходить за сто миль тему Саскии.

— Ну, это не… — начал было Патрик.

— Мне бы хотелось узнать, — перебила его Элен.

Ты же сам попросил меня о помощи, приятель!

— Вообще-то, я не помню, — ответил Джек. — Я ведь был совсем еще маленьким. Пять лет.

Он смотрел прямо перед собой, мысленно оглядываясь на огромное расстояние, разделявшее пять лет и восемь.

— Это уж точно, ты был совсем маленьким. — Патрик бросил на Элен победоносный взгляд. — Так что суть в том…

— Но кое-что я помню, — не дал ему договорить Джек. — Я думал, это все из-за ее счастливого шарика.

— Что? — Лицо Патрика резко изменилось.

Джек постучал пальцами по гипсу на руке.

— Ее счастливый шарик? — подтолкнула его Элен.

Но вместо Джека ей ответил Патрик, при этом пристально смотревший на Джека:

— У Саскии был такой большой пестрый мраморный шарик, он когда-то принадлежал ее отцу, и она сжимала его в ладони, если начинала из-за чего-то волноваться или нервничать. Она подарила этот шарик Джеку, когда тот пошел в школу. — Патрик сделал паузу и откашлялся. — Она велела носить шарик в кармане и сказала, что он даст Джеку магическую силу.

— Но это не было какое-то оружие, — уточнил Джек и посмотрел наконец на Элен. — Ну, он не мог, например, превратиться в лазерное ружье или что-то такое. И на самом деле он вообще ничего не делал.

— Я брал этот счастливый шарик с собой, когда встречался со своим первым заказчиком, — добавил Патрик. — И держал его, пока ждал начала разговора.

До этого момента он никогда не упоминал ничего приятного и теплого, связанного с Саскией. И это дало Элен первый намек на другую сторону всей их истории.

— А потом я потерял шарик в школе, — продолжил Джек. — Я его искал, искал, и мне даже учитель помогал, но мы его так и не нашли. Я не хотел рассказывать об этом Саскии, потому что знал: она огорчится. А потом, на следующий день, она ушла. Вот я и думал, что она узнала, что я потерял шарик.

Взгляды Элен и Патрика встретились над головой Джека.

— Тебе казалось, что в этом виноват ты, — сказала Элен Джеку.

— Я думал, она, должно быть, ужасно на меня рассердилась, — кивнул Джек. — И думал, что папа на меня разозлится — ведь она ушла из-за меня — и именно поэтому мы не можем о ней говорить.

— Ох, парень… — Патрик крепко прижал ладонь ко лбу. — Ты ее не прогонял!

— Нет, прогнал! — энергично воскликнул Джек.

— Да это вообще никакого отношения к тебе не имеет! — Глаза Патрика заблестели. Он придвинулся к Джеку и обнял его за плечи. — Дружок, Саския тебя любила! Она бы все для тебя сделала! Она…

Джек дернулся, отталкивая отцовскую руку:

— Да остынь ты, папа! Да знаю, что я тут ни при чем. Вы с Саскией разошлись, как родители Этана. Я тебе говорю, что тогда так думал, когда был маленьким! — Джек зевнул. — Ладно, я бы, пожалуй, полистал «Книгу рекордов».

— Мы еще не закончили разговор! — возразил Патрик.

Джек сделал большие глаза:

— Да хватит уже!

— Я просто хочу убедиться, что ты понимаешь.

— Тебе незачем так много о ней думать. — Джек попытался скрестить руки на груди, но сообразил, что не может этого сделать из-за гипсовой повязки. — Я только это и хотел сказать. Ты себя ведешь так, будто она настоящая убийца и уже укокошила кучу народа! Она ведь не ломала мне руку нарочно! Это просто несчастный случай.

— Ну да, — устало кивнул Патрик. — Знаю, дружок, ты прав, но все так запутанно.

— Эй, приятели! — В дверях комнаты Джека появился Саймон. — Мне пора уходить. Я должен кое с кем встретиться.

Джек воспользовался уходом Саймона и сбежал.

— Еще увидимся! — бросил он своему дяде, хлопая ладонью о ладонь Саймона на выходе из спальни.

— Что-то у вас обоих вид неважный.

Саймон посмотрел на Элен и Патрика, сидящих на полу, и, прежде чем уйти, недоуменно покачал головой.

— Большое спасибо, — бросила ему вслед Элен.

Патрик встал и протянул руку Элен, чтобы и ей помочь подняться. Та простонала:

— О-ох… Я и чувствую себя неважно.

Патрик привлек ее к себе, и Элен на мгновение опустила голову ему на грудь. Мысли у нее путались.

Бедный малыш Джек, думает, что это он во всем виноват. Бедная Саския, потеряла свой счастливый шарик. Бедный Дэвид, мама его выставила за то, что он скучный. Бедная я, Патрик на самом деле меня не любит, а у меня внутри крохотный малыш, и, видит Бог, мне плохо, и грудь болит.

— Все будет отлично, — тихонько прошептал Патрик ей на ухо.

— Будет ли? — усомнилась Элен.

Они спустились и увидели, что Анна уже отказалась от своих отчасти искренних попыток помочь матери Патрика и просто сидит у кухонного стола и попивает вино, в то время как Морин загружает посудомоечную машину.

— Ну, мне пора бежать, — сказала Анна, увидев Элен. — Мы с Пип и Мел договорились встретиться и выпить немножко. В городе открылся новый винный бар, и мы решили в него заглянуть.

— Ты собираешься поехать в город сейчас? — Морин посмотрела на часы, висевшие на стене в кухне Элен. Было восемь вечера. — Бог ты мой!

— Ну, мы все три — совы! — ответила Анна.

Все выглядело так, будто Анна и не встречалась никогда с отцом Элен. Но ведь его появление и в жизни Элен не совершило какого-то переворота. Так, вызвало странную легкую рябь на поверхности, и все.

В итоге Анна ушла вместе с Саймоном, который по случайности встречался с друзьями в клубе на той же самой улице, что и винный бар Анны, и она была в восторге от того, что могла сэкономить на такси.

— Ладно, Анна, очень приятно было повидаться! — с горестным видом сказала Морин.

Когда Элен и Морин закончили прибираться в кухне — шкафы здесь не сияли такой уж чистотой после смерти бабушки, — отец Патрика предложил сыграть в «Монополию». Он заметил коробку с игрой на одной из полок и уже потирал руки, обещая превратить всех в банкротов за какой-нибудь час.

Пока Джордж раскладывал доску для игры на столе, тщательно собирая банкноты в аккуратные пачки, Патрик спросил, нельзя ли им с Элен не участвовать в игре.

— Мы бы хотели немножко прогуляться по берегу, — сказал он, вопросительно глядя на Элен.