Что забыла Алиса Мориарти Лиана

— Такая, наверное, политика школы. — Алисе хотелось и защитить Доминика, и было горько, что он как будто предал ее.

Раз она целовала директора школы, значит ему можно спокойно исключать ее дочь — так, что ли?

— Что ж, — Ник посмотрел на часы, — мне пора на работу. Мы после об этом переговорим. Не знаю, что за наказание ты ей придумаешь, но оно должно быть суровым.

— О чем ты? — спросила Алиса. — Мне кажется, мы должны поговорить с ней сейчас, оба, не откладывая!

— Ты что, хочешь, чтобы и я тоже… — Ник озадаченно посмотрел на нее.

— Ну конечно хочу! Давай покатаем ее на машине. И думаю, что не стоит брать быка за рога и сразу наказывать. Я это слово терпеть не могу — «наказывать».

— Извини, а я и не подумал, что мы ей приз должны дать! Со словами: «Молодец, дорогая, может быть, сделаешь карьеру парикмахера».

Алиса хихикнула, Ник улыбнулся. Солнце светило прямо ему в лицо. Он прикрыл глаза ладонью:

— А я узнаю, когда к тебе вернется память.

— Как же?

— По взгляду. Как только ты все вспомнишь, я сразу увижу.

— Они тебе пошлют лучи смерти? — спросила Алиса.

— Вроде того. — Ник грустно улыбнулся и снова посмотрел на часы. — У меня встреча, но, пожалуй, я перенесу ее. Так ты хочешь, чтобы мы вместе ее покатали?

— А что в этом такого необычного?

— Необычно то, что ты сама все решала и ясно давала понять, что моя помощь не требуется.

— Теперь Алиса новая.

— Ты в общем правильно все придумала… — Ник собрался было что-то сказать, остановился, посмотрел через ее плечо. — Вон идет наш юный бандит.

Мадисон шла им навстречу, чуть не волоча рюкзак по земле и повесив голову.

— С кем я поеду? — спросила она, подойдя и не глядя на них.

— С нами, — ответила Алиса.

— С вами? — переспросила Мадисон и нахмурилась. Казалось, ей стало страшно.

— Иди сюда, — сказала Алиса.

Мадисон поплелась к ней, все так же потупившись, а Алиса привлекла ее к себе и крепко обняла.

— Мы что-нибудь придумаем, — спокойно сказала она, дыша ей в волосы. — Ты, папа, я поедем на пляж, накупим мороженого и решим, что нам делать.

Мадисон ахнула от удивления и разрыдалась.

Домашняя работа, написанная Элизабет для Джереми

Он все время повторяет: «Да выключи ты телевизор!»

А я отвечаю: «Рано еще».

Недавно он выключил его сам, и, только он это сделал, я принялась вопить как резаная.

Разыгралась маленькая драма. Мне потом было даже стыдно.

Но это оказалось больно. Оглушительная назойливая тишина, которая наступила, когда телевизор замолчал, оказалась болезненной для моих барабанных перепонок.

Он, наверное, боялся, как бы соседи не вызвали полицию. В общем-то, у него и вид как у человека, которого по обвинению в насилии в наручниках выводят из дома. И он передернулся, но снова его включил.

Сейчас я смотрю передачу Опры. Она рассказывает о какой-то потрясающей новой диете. Ее завороженно слушают. Заворожена и я. Пожалуй, попробую. Начинаю за ней записывать.

Они сидели на скамье в гавани Мэнли, рядом с паромным причалом. Там же, где они пили кофе рано утром, после того как всю ночь катали Мадисон, когда она была еще совсем маленькой.

Они даже прихватили с собой тот же самый коврик в сине-белую клетку. Он лежал в багажнике машины Ника. Коврик выцвел, но пальцы Алисы помнили его шероховатую поверхность.

— Откуда у нас этот коврик? — спросила она, когда они уселись.

— Не знаю, — ответил Ник, точно защищаясь. — Хочешь, себе возьми. Я и не помнил, что он у меня валяется.

Ну вот еще! Она не говорила, что он ей нужен. Этот незначащий разговор еще раз напомнил ей, в какую глупость превратилась их жизнь. Неужели она действительно собиралась выяснять, кто возьмет себе коврик для пикника?

Мадисон плюхнулась на коврик и сидела, обняв руками колени, свесив голову, не замечая, как гладкие волосы свешиваются вдоль щек. У Алисы просто руки чесались постричь ее. Короткая стрижка подошла бы ей гораздо больше. В конце концов, это и было бы самое строгое наказание! «Отстригла ей волосы? Отлично, тогда я подстригу тебя».

После слез в школьном дворе Мадисон не произнесла ни слова. Ник вел свою блестящую машину, то и дело говоря по мобильнику с помощью гарнитуры. Он смеялся, слушал, давал короткие, резкие ответы: «Мне надо подумать», «Да, это катастрофа», оглядываясь через плечо и меняя полосу. «Отлично. Хорошая новость». Это был настоящий начальник.

— Тебе сейчас нравится твоя работа? — ухитрилась спросить Алиса в перерывах между звонками.

— Да, я люблю ее, — не сразу ответил Ник и взглянул на Алису.

— Вот и отлично! — обрадовалась за него Алиса.

— Ты и правда так думаешь? — Ник саркастически приподнял брови.

— Само собой. А почему бы мне так не думать?

— Действительно…

Алиса почувствовала, как Мадисон, сидевшая сзади, внимательно прислушивается к их разговору.

Теперь Ник отключил телефон и оставил пиджак с галстуком в машине. Сидя на скамье, он снимал носки и туфли. Алиса наблюдала, как его босые ноги зарываются в песок. Они были так же знакомы ей, как и ее собственные. Как могла она не остаться с человеком навсегда, если даже их ногам — его большим, не слишком красивым ступням с длинными волосатыми пальцами — было уютно вместе?

— Красота! — Ник обвел рукой мягкий темно-желтый песок, бескрайнее ярко-голубое небо, паром, неторопливо шедший в город.

Он произнес это слово таким же довольным тоном, каким похвалил бы хорошее блюдо в ресторане. Как будто и погода, и пляж были приготовлены только для него одного, поднесены ему на блюде, полностью отвечали его высоким требованиям и заслужили щедрых чаевых. Это было очень похоже на Ника. Он поднял лицо к солнцу и закрыл глаза.

Алиса сняла ботинки (вкус у нее был безупречный, сказала бы она самой себе) и приспустила носки.

— В этих носках Том играет в футбол, — сказала Мадисон, не поднимая головы от колен.

— Я торопилась.

— А шарф — это из вещей Оливии, которые у нее на выход. — Мадисон окинула ее взглядом.

— Знаю, но он такой стильный, — ответила Алиса, приподняв рукой легкий газовый материал.

Мадисон еще раз загадочно посмотрела на нее и снова опустила голову.

— Послушай, Мадисон… — Ник открыл глаза.

— Ты мне мороженое обещала, — сказала Мадисон, уставившись на Алису, как будто она в очередной раз не выполнила обещания.

— Да, было дело.

— Пора мне… — Ник вздохнул. Он обулся и посмотрел на Мадисон сверху вниз. — Смотри только не разболтай брату с сестрой, что ела мороженое на пляже, ладно? А то в следующий раз всех вас погонят вон из школы.

— Ладно, — хихикнула Мадисон. И добавила, глядя ему вслед: — Я при папе не хотела говорить, что случилось.

Должно быть, девичьи счеты…

— Давай, я тебя слушаю.

Мадисон снова опустила подбородок на колени и сдавленно выговорила:

— Хлоя мне сказала, что у вас с мистером Гордоном это было…

— Что — это? — переспросила Алиса, не сразу поняв.

— Секс, что-что! — выдохнула Мадисон. — Она сказала, прямо у него в кабинете. Раз, наверное, сто было — так и сказала.

Что еще за мистер Гордон? Ах, Доминик!

— Дорогая моя… — начала Алиса, совершенно потерявшись.

Прежде всего, не было никакой уверенности, правда ли это. Точно ли, что этого не было в его кабинете? А что, если было?

— Меня чуть не стошнило, даже рот рукой пришлось закрыть. Не было, правда же? Ты не раздевалась перед мистером Гордоном, правда, мама?

Даже если и раздевалась, Хлою никто не посвящал в такие подробности. И уж точно — Доминик не объявлял об этом на общешкольном собрании.

— Хлоя Харпер нагло врет, — решительно сказала Алиса.

— Я так и знала! — облегченно выдохнула Мадисон. — Я так и говорила! — Она посмотрела на воду, заправила волосы за уши и добавила: — А еще она сказала, что я самая страшная в школе, но тут она не соврала, это правда…

У Алисы защемило сердце.

— Ну какая же это правда! — возразила она.

— А у меня было такое чувство… — продолжала Мадисон, — такое чувство, будто голова вот-вот лопнет. Она стояла прямо передо мной, я выхватила ножницы, которые брала на труд, и отрезала ей косу. Раз — и все! И коса упала прямо на землю. А когда она обернулась, я швырнула в нее тортом. Испортила торт, да. Его даже никто не попробовал. А у меня такой хороший торт первый раз получился!

— Ты грозила, что изуродуешь ее ножницами?

— Нет! Это она придумала, чтобы мне еще больше навредить!

— Не врешь?

— Не вру.

— Вот и хорошо… — отозвалась Алиса. Ну, все лучше чем ничего. — Знаешь, Мадисон, — осторожно начала она, — в жизни ты еще услышишь много всяких гадостей, и если каждый раз будешь так на них реагировать, то попадешь в тюрьму.

Мадисон, казалось, задумалась над этой невеселой перспективой, но возразила:

— Я несовершеннолетняя, а таких в тюрьму не сажают.

— Это теперь ты несовершеннолетняя, а когда вырастешь…

— А когда вырасту, мне на это будет наплевать.

— Ты хочешь сказать, сядешь ты в тюрьму или нет? Думаю, что будет очень даже не наплевать.

— Да нет! — Мадисон досадливо закатила глаза. — Мне будет наплевать на всякие разные гадости, потому что я вырасту. Вырасту и всем буду говорить: «А мне наплевать, я уезжаю во Францию».

А, ну конечно… Алисе смутно вспомнилось, что ребенком она думала почти так же: чувства взрослого никто не может задеть, потому что как их можно задеть, если ты сядешь за руль и уедешь куда захочешь?

Не успела она придумать, как бы ответить так, чтобы не разочаровать дочь (стоило ли ждать от нее чего-то другого?), как на них упала чья-то тень.

— Доставка мороженого населению! — сказал Ник, держа в руке три вафельные трубочки. — Тебе по-прежнему нравится ромовое с изюмом? — обратился он к Алисе.

— Конечно! — ответила она; забавно, что об этом приходилось спрашивать.

Они уселись и, глядя на воду, принялись каждый за свою трубочку.

— Мадисон рассказала мне, что наболтала ей Хлоя, — начала Алиса. — Сплошная гадость и вранье.

— Понятно, — осторожно откликнулся Ник, лизнул мороженое и посмотрел на обеих.

— Мне кажется, мы должны научить Мадисон, как ей лучше реагировать, когда она сердится.

— Я, например, в таких случаях всегда десять раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, — сказал Ник.

— А вот и нет! — уличила его Мадисон. — Ты сразу же начинаешь орать. И мама тоже. А помнишь, как она залепила в тебя коробкой с пиццей?

М-да… хороший же пример они подают своим детям.

— Дело в том, что… — Алиса кашлянула.

— Папа, возвращайся домой, пожалуйста! — попросила Мадисон. — По-моему, тебе нужно вернуться домой и снова стать маминым мужем. Вот тогда я перестану сердиться, точно говорю! И вообще ничего плохого делать больше не буду! Я даже могу подписать с вами какой-нибудь договор! Ну, типа, что вы можете подать на меня в суд за мои плохие поступки, а я обязуюсь больше так себя не вести.

Она взглянула на отца с отчаянной мольбой.

— Дорогая моя… — заговорил Ник, скривившись, как от зубной боли, и замолчал, потому что на пляже что-то случилось.

Люди кричали, бегали. Алиса видела, как на утесе начала собираться толпа, как все показывали на что-то в воде.

— Горбатые киты зашли! — крикнул им пробегавший мимо мужчина; на груди у него болталась видеокамера.

Ник тут же вскочил, держа в руке мороженое. Мадисон и Алиса с удивлением посмотрели на него.

— Чего расселись-то? — сказал он, и все трое понеслись по пляжу, вдоль кромки воды, по дорожке, бережно держа перед собой свое мороженое.

Перед ними возвышалась крутая бетонная лестница, и Алиса помчалась вперед, одной рукой придерживая юбку, другой — трубочку, перескакивая через две ступени.

Когда она оказалась на самом верху, то успела еще увидеть, как прямо из океана взметнулся огромный водяной столб.

— Мать с китенком, — пояснила Алисе какая-то женщина. — Смотрите вон туда. Они скоро должны появиться.

Ник с Мадисон торопились по ступеням за ней. Ник пыхтел как паровоз. Когда только он успел растерять свою физическую форму?

— Где? Ну где? — твердила розовая от волнения Мадисон.

— Смотри, сейчас будут, — отвечала ей Алиса.

Несколько секунд было совсем тихо. От бриза в гавани рябила вода, и где-то вдали жалобно плакала чайка.

— Ушли, — сказала Мадисон. — А мы пропустили! Как всегда.

Ник взглянул на часы.

«Приплыви, кит! — про себя взмолилась Алиса. — Дай нам передохнуть!»

Огромная туша взвилась из воды в воздух. Казалось, что-то доисторическое сокрушило невидимую стену и ворвалось в обычную жизнь. Алиса успела заметить, что на белое брюхо налипли ракушки. Туша зависла в воздухе, а потом с грохотом ушла обратно под воду, обдав зрителей тучей соленых брызг.

Мадисон схватила Алису за руку. Ее лицо светилось от радости, сверкало от капель воды.

— Видела, мам? Видела? — кричала она.

Кит величественно скользил по воде, круто изгибал бархатно-черную спину, плескал хвостом, как будто нежился в горячей ванне.

— Мадисон, Алиса, смотрите — китенок! — крикнул Ник голосом шестнадцатилетнего подростка.

Рядом с матерью плыла ее уменьшенная копия — китенок. Алиса представляла себе, как его пасть расплывается в улыбке.

— Ха! — глупо хохотнул Ник и повторил: — Ха!

Все вокруг радовались и удивлялись. Морской воздух холодил щеки, солнце грело спины.

— Еще! — крикнула вдруг Мадисон. — Еще прыгни, мама-китиха!

— Точно! — поддержал ее мужчина с камерой. — Еще давай!

И она не заставила себя ждать.

Домашняя работа, написанная Элизабет для Джереми

Бен все грозится тебе позвонить. Ему кажется, что я веду себя как ненормальная.

Клевые заметки классной прабабушки!

Я обставила его на «PlayStation».

А он попытался поцеловать меня.

Комментарии закрыты.

Когда они шли обратно к своему коврику, Мадисон танцевала дикий танец. Словно в эйфории, она скакала на одной ноге, прыгала, висла на руках у Ника, потом у Алисы, потом у обоих. Люди смотрели на нее и улыбались.

— Вот это класс! Я такого никогда не видела! — повторяла она. — Я сделаю постер и повешу над кроватью!

Человек с камерой взял электронную почту Ника и пообещал отправить ему снимки.

— Будем надеяться, что он его не потеряет, — сказал Ник.

— Он запомнил, — ответила Мадисон. — Запомнил, точно. А можно мне сходить поплавать? Я хочу водичку попробовать!

Она посмотрела на Алису, а Алиса — на Ника. Тот пожал плечами.

— Конечно, — сказала Алиса. — Иди, конечно.

Сидя на коврике, они смотрели, как девочка бежит к воде.

— Как ты думаешь, ей нужна консультация? — поинтересовалась Алиса.

— Ей сильно досталось. Случай с Джиной. Мы с тобой. Она всегда все очень сильно переживает.

— А что случилось с Джиной? — спросила Алиса и подумала о кошмаре, пережитом Мадисон. Хоть бы ее отпустило…

— Мадисон была с тобой. Она все видела. Ты ведь не забыла?

— Забыла, — призналась Алиса. — Только смутное ощущение какое-то осталось…

Хотя это ощущение липкого ужаса казалось невозможным сегодня, под солнцем, на море, с мороженым и китихой с китенком.

— Налетела буря, и дерево упало прямо на машину Джины. Вы с Мадисон ехали сзади.

Дерево… Так, значит, она не выдумала страшное черное дерево без листьев, гнувшееся под ударами ветра.

— Для вас обеих это был просто ужас, — спокойно сказал Ник, взял в руку горсть песка, раскрыл пальцы и следил, как он сыпался сквозь них. — А я не… не сумел…

— Чего не сумел?

— Не сумел вас поддержать, как надо бы.

— А почему? — с любопытством спросила Алиса.

— Честно сказать, не знаю, — признался Ник. — Я как будто устранился. Мне казалось, вам не очень-то и нужна моя жалость. Мне казалось… Да, мне казалось, что, будь у вас выбор, вы хотели бы, чтобы погиб я, а не Джина. Я, помню, обнял вас, а вы обе меня оттолкнули, как будто я вам страшно опротивел. Надо было мне больше стараться. Простите.

— С чего ты взял, будто я хотела, чтобы погиб ты, а не Джина?

Эта мысль показалась Алисе вздорной, глупой, ребяческой.

— С тобой мы тогда уже не ладили, а вот с ней вы тесно сдружились. То есть все было хорошо, просто прекрасно, только… — Он как-то смешно пожевал губами и договорил: — Только о том, что ты ждешь Оливию, ты сказала сначала ей, а потом уже мне.

— Правда?

Почему она поступила так?

— Прости!

— Да ладно, ничего страшного… — Он опять запнулся. — Потом как-то раз я случайно услышал, как ты говорила о нашей половой жизни. Вернее, о ее отсутствии. Ну, я, конечно, знаю, что женщины между собой часто об этом говорят. Дело было не в этом, а в тоне твоего голоса. В нем было столько презрения ко мне! А потом, когда они с Майком расстались, ты шаталась с ней по барам, чтобы она с кем-нибудь познакомилась. Мне тогда казалось, что ты ревнуешь. Ты хотела казаться одинокой женщиной, как и она. А я стоял на пути. Все тебе только портил.

— Прости, прости, — повторила Алиса.

Ей казалось, что Ник говорит это о какой-то совсем посторонней женщине, скажем о бывшей подруге-стерве, которая разбила ему сердце.

— А потом Джина умерла. С этого все и началось. Ты как будто застыла. Да, именно так… Ты стала как ледышка.

— Не понимаю, почему я так делала, — сказала Алиса.

Если бы умерла ее подруга Софи, она не один час прорыдала бы в крепких, утешающих руках Ника.

— Поэтому тебя и не было на похоронах? — догадалась она.

— Мне нужно было в Нью-Йорк. — Ник вздохнул. — Там было назначено большое совещание. Мы готовили его несколько месяцев, но я тебе миллион раз говорил, что буду счастлив, если его отменят. Я несколько раз спрашивал, хочешь ли ты видеть меня на похоронах, но в ответ слышал только одно: «Поступай как хочешь». Вот я и подумал: может, ты и не хочешь меня там видеть. А мне хотелось пойти. Когда-то ведь и мы дружили. Ты всегда, кажется, об этом забывала. Я просто с ума сходил от того, как она тобой завладела, но я все равно ее жалел. Только когда ушел Майк, стало очень непросто. Я хотел сохранить дружеские отношения и с ним, но ты усмотрела в этом предательство по отношению к Джине. Да и она тоже. Она просто взбеленилась. Увидит, бывало, меня, сразу: «Что, с Майком встречался?» — и обе смотрите на меня так зло, как на бандита какого-то. Я не понимал, зачем рвать дружбу с хорошим человеком из-за какого-то пьяного… Ну, с кем не бывало. Знаешь, когда она погибла, я чувствовал себя просто жутко — по-другому не могу сказать. Я не знал, что мне делать. Все ждал, что ты скажешь: «Конечно отменяй командировку. Конечно приходи на похороны». Как будто мне нужно было твое разрешение.

— Так вся эта каша заварилась у нас из-за Джины и Майка?

Эти два чужих человека разрушили их брак.

— Не думаю, что во всем виноваты только они, — заметил Ник. — Мы ссорились. Мы вздорили из-за каждой мелочи.

— Например?

— Например… Ну, не знаю… из-за вишни. Как-то мы собирались на обед к матери, а я съел какую-то там вишню, которую мы должны были взять с собой. Это оказалось преступлением века! Ты его просто так не оставила. Мы потом несколько месяцев только и говорили что про эту вишню.

— Вишню… — задумчиво повторила Алиса.

— На работе люди уважали мое мнение, — продолжил Ник, — но, как только я приходил домой, превращался в круглого дурака. Тарелки в посудомойку я ставил неправильно. Детям покупал не ту одежду. Я перестал предлагать помощь. А что толку? Все равно обругаешь — не за то, так за это.

Они немного помолчали. Рядом расстилала плед семья с грудной девочкой и мальчиком, который только начал ходить. Мальчик взял горсть песка и с самым решительным выражением лица швырнул в свою сестру. Они услышали, как мать сказала: «Чего не смотришь!» — и увидели, как отец вовремя оттащил его в сторону. Мать закатила глаза, а отец пробурчал что-то себе под нос.

— Понятно, я был вовсе не идеалом, — сказал Ник, — работа просто затянула. Ты говорила, что я на ней помешался. Ты все время говоришь о том годе, когда я работал в проекте «Гудмен». Я тогда много ездил. Ты оставалась одна с тремя детьми. Ты как-то сказала, что я тебя опустошил. Я всегда думаю, что благодаря тому году и сделал карьеру, но, возможно… — Он моргнул, посмотрел на залив и докончил: — Возможно, именно тогда наш брак и полетел к черту.

Проект «Гудмен»… От этих двух слов у нее стало противно во рту.

Проклятый проект «Гудмен»… Слово «проклятый» подходило к названию «Гудмен» как нельзя лучше.

Алиса вздохнула. Все представлялось донельзя запутанным. Ее промахи. Промахи Ника. Первый раз ей пришло в голову, что их брак, наверное, уже нельзя восстановить.

Она оглянулась на семейство с двумя детьми. Отец кружил сынишку на руках, а мать смеялась и снимала их на цифровую камеру. Когда потом они будут вспоминать этот день, что вспомнится раньше — эти снимки или горсть песка?

Мадисон вышла им навстречу из воды, вся сияя, держа в руках что-то маленькое.

Ладонь Ника лежала на коврике рядом с ладонью Алисы.

Она почувствовала, как он легко тронул ее пальцем.

— Давай попробуем еще раз, — произнес он.

29

Джордж с Милдред нашлись в пятницу.

Алиса обнаружила их в самом дальнем углу гаража. Джордж лежал на боку, словно его пинком свалили с ног. По морде льва, некогда исполненной достоинства, шли пятна зеленой плесени, отчего у него был пристыженный вид, как у старика, который размазал еду по лицу. Милдред сидела на полке, рядом со старыми горшками, поставленными горкой один в другой. Из лапы у нее торчала стружка, и смотрела она грустно и устало. Оба были неимоверно грязны.

Алиса перетащила их на заднюю веранду и принялась отмывать раствором отбеливателя, как посоветовала соседка, миссис Берген. Старушка страшно обрадовалась, что Алиса отказалась от мысли о многоэтажном строительстве, и опять начала с приветливой улыбкой махать ей при встрече и напоминать, чтобы она непременно присылала к ней своих детей играть на пианино в любое время, когда им только захочется. «Нам уже не пять лет, — скучно заметил на это Том. — Она что, не знает, что у нас есть „PlayStation“?»

Барб предложила в первый же свой свободный день взять Мадисон и поездить с ней по магазинам. «Не волнуйся, баловать ее не буду, — пообещала она Алисе. — Никаких новых тряпок, ничего такого. Вот если только она найдет что-то совсем особенное, тогда отложу до ее дня рождения».

Отмывая львов, Алиса раздумывала, будут ли они теперь выглядеть так же? Не поздно ли? Не испортили ли их безвозвратно годы забвения?

А у них с Ником будет ли все точно так же, как было? Не наросла ли на них обоих грубая кора из ссор, предательств, грязных слов, не закрыла ли наглухо все, что в них когда-то было нежного, хорошего?

Да если и так… Они все отмоют, отскребут до идеальной чистоты. Все будет просто отлично. Как новое! Она так яростно скребла гриву Милдред, что от усердия стиснула зубы.

Зазвонил телефон, и Алиса не без радости отложила губку в сторону.

Это был Бен. Голос его по телефону звучал глубоко, медленно, очень по-австралийски, словно с ней говорил кто-то из глубинки. Он рассказал, что целые сутки Элизабет просидела в кровати, не отрываясь от телевизора, громко протестуя каждый раз, когда он делал попытку его выключить, и что он не знает, насколько у него еще хватит терпения.

— Она, должно быть, очень расстроилась оттого, что последнее ЭКО оказалось неудачным, — ответила Алиса, глядя на холодильник, где на магнитах висели фотографии детей и школьное расписание, и очень желая хоть как-нибудь помочь сестре.

В трубке на мгновение стало тихо, а потом Бен сказал:

— Нет, тут другое. Я точно знаю. Мне звонили из клиники, подтверждали вызов на ультразвук. Она забеременела…

Домашняя работа, написанная Элизабет для Джереми

Я слышу, как в соседней комнате он звонит Алисе. Я взяла с него слово не говорить ни единой душе, что я беременна.

Так и знала, что он его не сдержит. Болтун!

Ты не представляешь, как меня все бесят. Он сам. Его мать. Моя мать. Алиса. Ты, Джереми. Я вас всех терпеть не могу. Даже не знаю почему.

Вероятно, потому, что все вы мне сочувствуете, жалеете, понимаете, а больше всего — из-за того, что надеетесь. Потому что мне все уши прожужжали: «Ну, теперь-то точно!», «У меня хорошее предчувствие!».

Страницы: «« « ... 1617181920212223 » »»