Иисус. Историческое расследование Латынина Юлия
Вероятно, что первый раз Второе Пришествие было назначено «Исайей» на Пасху 57 года, а потом подвергалось постоянным апдейтам.
Что происходило в 57 году в Иудее?
Никакого Второго Пришествия там не произошло.
Однако именно около этого времени в Иудее начинается сплошной террор со стороны сикариев[424]. Именно начиная с этого момента они резали людей прямо на ступенях храма и «появлялись также в полном вооружении во враждебных им деревнях, грабили и сжигали их»[425].
Тогда же — возможно, как раз на Пасху 57 г. — некий египетский пророк созвал евреев на Елеонскую гору, куда и должен был явиться Мессия[426]. А вскоре после разгрома «египтянина» среди иудеев явился еще один пророк, который повел их в пустыню, обещая им, как пишет Иосиф Флавий, Спасение, т. е., в обратном переводе на арамейский, Иешуа[427].
Нимало не сочувствуя коррумпированным римским прокураторам, мы всё-таки должны отметить, что перед ними стояла нелегкая задача.
В Иудее начиналось двоевластие. Страна фактически ускользала из-под контроля римлян. Террористы резали людей среди бела дня. Их пророки выводили людей на Елеонскую гору и в пустыню, чтобы явить им некое (или некоего) Иешуа.
Террористы ждали Мессию из дома Давидова. Они называли себя праведниками и святыми. Их основатель, Цадок/Енох, обещал их врагам: «Вы будете преданы в руки праведных; они перережут ваши шеи и умертвят вас, и не будут иметь сострадания к вам» (1 Енох. 19:69).
И вот в это время, в соответствии с сенатусконсультом, римским прокураторам почему-то приходилось бороться не с террористами из «четвертой секты», а с мирными христианами.
Эти христиане тоже ждали Иешуа. Этот Иешуа тоже должен был прийти на Елеонскую гору. (Деян. 9:11). Этот Иешуа тоже называл своих последователей праведниками и святыми. Этот Иешуа тоже должен был, согласно «Вознесению Исайи», «испустить огонь из уст своих, и он пожрет всех нечестивых» (Вознесение Исайи, 4:18). Всем, кто противится его ученикам, надлежало «быть убиту» (Откр. 11:5).
Но, в отличие от террористов из «четвертой секты», этот Иешуа был исключительно мирным пророком. Закон против его преследователей был принят Сенатом ни за что ни про что.
Он был почему-то принят вместо закона про террористов-сикариев.
Мы можем только представить, как сложно было прокураторам Феликсу и Фесту разобраться в разновидностях Иешуа.
Апокалипсис Илии
И напоследок еще один интересный текст, первая редакция которого тоже была написана до Марка. Это Апокалипсис Илии, написанный в Египте на греческом и описывающий события римской и иудейской истории с уникальной точки зрения жителя Александрии[428].
Этот Апокалипсис, дошедший до нас только на коптском, в современном своем виде состоит из трех частей. Первая содержит изречения Иисуса Христа, вторая рассказывает о событиях, которые будут предшествовать приходу Антихриста, а третья — повествует о собственно этом приходе, битве Антихриста со святыми и праведниками и Втором Пришествии Христа.
Вторая, серединная, часть вставлена в текст гораздо позже; она описывает события времен династии Северов, и мы вернемся к ней много спустя. Сейчас нас интересуют первая и третья части[429].
В отличие от других апокалипсисов, «Апокалипсис Илии» содержит несколько важных цитат из Иисуса. Это его личные обещания верующим. Обещания эти таковы.
Иисус сказал: «Каждый, кто мне повинуется, получит престолы и венцы среди тех, кто Мои» (Апокалипсис Илии, 1:8).
Иисус сказал: «Я напишу имя Мое на их челах, и я запечатаю их правую руку, и они не будут испытывать ни голода, ни жажды» (Апокалипсис Илии, 1:9).
Иисус сказал: «Те, кто Мои, не будут побеждены, и они не будут знать страха в битве» (Апокалипсис Илии, 2:1).
Это, без преувеличения, фантастические обещания. Разберем первое из них подробней. Иисус у Илии обещает всем, кто ему повинуется, престолы и венцы.
Мы можем признать эту цитату совершенно точной цитатой из Иисуса, потому что во всех апокалипсисах, о которых мы говорили, эти престолы имеют место быть в полный рост.
Так, Иоанн в Откровении видит «двадцать четыре престола», на которых восседают старцы в белых одеждах с золотыми венцами на голове (Откр. 4:4). А Исайя видит на небе «одеяния, престолы и венцы», приготовленные для праведников (Вознесение Исайи, 8:26).
Это обещание Иисуса известно и каноническим Евангелиям. «Когда сядет Сын Человеческий на престоле Славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Мф. 19:28; Лк. 22:30). Именно на него ссылаются Сыны Громовы Иаков и Иоанн, когда просят: «Дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в Славе Твоей» (Мк. 10:37).
Для нас, навидавшихся всяких голливудских спецэффектов и привыкших, что на небесах бывают и престолы, и летающие тарелки, и космические корабли, обещание двенадцати престолов в небесах звучит не очень выразительно: ну престол и престол, что мы, престолов не видали, что ли?
Но трудно себе даже вообразить, какой разрыв со всей предшествующей ортодоксальной позицией представляло собой это обещание. Престол на небе был только один — это была огненная колесница Яхве, с колесами, крыльями и серафимами, которую видел Езекииль. Никаких других престолов на небе не было.
Мы помним, в какую глубокую панику вверг иудаизм Даниил, который увидел на небе два престола: один для Всевышнего, а другой для Смертного. И вдруг Иисус обещает престолов как грязи! У Матфея их двенадцать, а в «Откровении Иоанна Богослова» вообще двадцать четыре! Иисус обещает престолы своим сторонникам, как Форд обещал американцам автомобили! Иисус обещает организовать массовое производство престолов!
И — что всего поучительней — именно обещание престолов или, по крайней мере, каких-то очень привилегированных мест в вышнем амфитеатре встречается и в кумранских текстах.
«На своих святых местах перед Царем духи чистых цветов посереди подобия белизны… Это правители тех, кто чудно облачен для служения, Правители царства, царства святых Царя Святости в высях святилищ Царства Его Славы» (4Q405 23 ii).
Обещание Христа непонятно без кумранского мистицизма, который сулит праведникам и святым невероятное магическое могущество и статус правителей царства святых Царя Святости.
Нет, кажется, ничего столь нарушающего главный запрет ортодоксов, нежели обещание смертным престолов на небе. Однако это обещание вновь напоминает нам о северных (израильских) традициях мистического единения смертного и бога: о пророке Илии, взятом на огненной колеснице на небо, и о запрещенном Иеремией войске духов, стоящем вокруг Господня престола:
«Я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и всё воинство небесное стояло при Нем, по правую и по левую руку Его» (3 Цар. 22:19).
Притом уже в Евангелии от Марка эта история с престолами жестоко высмеивается. Не осмеливаясь впрямую ее отрицать, Марк жестоко издевается над Иаковом и Иоанном, которые собачатся друг с другом на предмет, кто из них на каком престоле будет сидеть.
Вторая цитата из Иисуса гласит: «Я напишу имя Мое на их челах, и я запечатаю их правую руку, и они не будут испытывать ни голода, ни жажды» (Апокалипсис Илии, 1:9).
Эту цитату тоже хорошо знает Иоанн Богослов, у которого каждый из ста сорока четырех тысяч избранных запечатан печатью Божией. Эта цитата содержится также в «Дамасском документе», который тоже утверждает, что в день Страшного суда спасутся только те, кто будет иметь мету на лбу.
Функция, которую исполняет подобная мета, хорошо известна: это магический оберег, который позволяет его носителю избегать смерти, раны, стрелы и пули.
Это — архетипическая мечта повстанцев-фанатиков. Во время восстания «красных войск» в Китае в 1351 г. члены секты Белого Лотоса обещали, что те, кто сражается в их войсках, будут неуязвимы для монгольских стрел. Участники восстания Туссен-Лувертюра на Гаити утверждали, что колдовские приемы вуду сделают их неуязвимым для ружей белых. В 1890 году в США индеец Вовока, основатель Пляски Духов, обещал, что его магическая пляска сделает его последователей неуязвимыми для пуль белых. Спустя шесть лет, во время Второй Войны Матабеле, то же самое обещал духовный вождь матабеле, живой бог Млимо. Еще через три года, в 1899 г., ту же самую неуязвимость для пуль белых обещали своим последователям восставшие в Китае ихэтуани. Во всех вышеприведенных случаях обещания духовных вождей были жестоко опровергнуты опытом. Интересно, что почти во всех апокрифических «Деяниях» эта неуязвимость апостолов является одним из ключевых сюжетных моментов. При попытке схватить апостола их противники неизменно умирают, слепнут или валятся наземь от паралича.
Третье высказывание Иисуса гласит: «Те, кто Мои, не будут побеждены, и они не будут знать страха в битве» (Апокалипсис Илии, 2:1). По понятным причинам этого высказывания нет ни в одном из Евангелий, написанных после Иудейской войны. Однако очень близкое по смыслу обещание победы и неуязвимости есть в «Дамасском документе», который гласит, что «они победят всех сыновей земли… и они увидят Его Спасение (Иешу’ато), потому что они укрыты его Святым Именем»[430].
Перейдем теперь к третьей части Апокалипсиса Илии. Она начинается впечатляющим описанием римского императора-Антихриста.
Само собой разумеется, что по приказанию этого Антихриста преследуют праведников и святых.
«Он будет преследовать всех святых. Он будет убивать их и уничтожать их… Их глаза он вынет железными шипами. Он сдерет кожу с их головы. Он один за одним будет выдергивать ногти. По его приказу в их нос будут лить уксус и негашеную известь» (Апокалипсис Илии, 4:21–23).
Однако этим проблемы святых не ограничатся. Дело в том, что этот император будет не просто преследовать их страшными пытками. Он будет уметь совершать чудеса.
«По его веленью хромые пойдут. По его веленью глухие услышат. По его веленью немые заговорят. По его веленью слепые узрят. Прокаженных он очистит, больных излечит, бесов изгонит» (Апокалипсис Илии, 3:9–10).
Это — внушительная батарея достижений. Наш египетский автор не преуменьшает значения императора-Антихриста. «Он будет делать всё, что делал Христос, кроме того что он не сможет воскресить мертвых. Так вы узнаете, что он Сын Беззакония, ибо он не может давать жизнь» (Апокалипсис Илии, 3:12–13).
Кто же этот император, который заставит слепых прозреть и хромых ходить? Кто же этот римский правитель, который умел делать то же, что и Христос, кроме как воскрешать мертвых?
Нерон? Но у Нерона слепые никогда не прозревали и хромые никогда не ходили. К тому же Нерон никогда не был в Египте.
Как ни странно, римский император, который заставил слепых прозреть и хромых пойти, действительно был. Он нам хорошо известен.
Это не кто иной, как подавивший Иудейское восстание Веспасиан.
«Когда Веспасиан вступил в Александрию, — читаем мы у Диона Кассия, — он исцелил двоих — слепого и сухорукого, которые пришли к нему из-за видения во сне. Первому он поплевал в глаза, а второму наступил на руку и таким образом сделал их здоровыми»[431].
Исцеление слепого и хромого было непременным признаком профессиональной пригодности Мессии, описанным еще настоящим пророком Исайей: «В тот день глухие услышат, а слепые прозрят» (Исаи. 29:18).
Исцелив слепца и хромца, Веспасиан успешно прошел тест на звание Помазанника. Тест организовал и слепых подогнал Тиберий Александр, тогдашний префект Египта, племянник Филона Александрийского и выходец из богатейшей еврейской семьи, который незадолго перед этим визитом приказал римским войскам изрубить в капусту шестьдесят тысяч восставших соотечественников, чем, вероятно, и предотвратил открытие второго египетского фронта в Иудейской войне.
Мы можем понять, почему верующие в Мессию после этого холокоста несколько скептически отнеслись к провозглашению Веспасиана Мессией и тут же выдвинули к претенденту новое требование, не значившееся у Исайи: а воскреси-ка мертвого.
Наша проблема заключается в том, что Веспасиан никогда не числился в числе преследователей христиан.
Он известен другим — своей войной против «четвертой секты».
И описание последующих событий в Апокалипсисе Илии — это описание Иудейской войны.
Иосиф Флавий и Дион Кассий — два единственных дошедших до нас источника — рисуют нам вполне определенный тайм-лайн событий.
Сначала Веспасиан воевал против иудеев. Потом он был провозглашен императором и спешно отправился в Египет, где попечениями Тиберия Александра излечил слепого и хромого. Только после этого началась осада Иерусалима, и при этой осаде иудеям «пришло на помощь множество местных жителей и единоверцев, прибывших не только из римских владений, но и из-за Евфрата»[432].
Апокалипсис Илии добавляет нам недостающие у Иосифа и Диона Кассия черты.
Прежде всего, эта война, согласно Апокалипсису Илии, будет сопровождаться новыми воскресениями мучеников. Двумя этими мучениками будут Енох и Илия. Они снова вернутся на землю, чтобы бороться с Антихристом. Они будут сражаться с ним семь дней на рыночной площади большого города, а потом они будут лежать там мертвые три дня, а затем на глазах всех воскреснут (4:14–15). Они скинут одежды плоти, наденут одеяние духа и продолжат борьбу. Еще одной воскресшей воительницей будет девственница Тавифа. Она схватится с Антихристом. Он убьет ее и швырнет на стену Иерусалима, но она воскреснет и продолжит борьбу. Затем в Иерусалим из Египта отправятся Шестьдесят Праведников.
«Они наденут на себя доспехи Яхве, и они побегут в Иерусалим и будут сражаться с Сыном Беззакония» (Апокалипсис Илии, 4:31). Они уличат его в том, что он не Мессия. Он прикажет схватить их.
Тогда поднимется весь народ, говоря: «Ты не Христос. Христос не убивает праведников».
И тогда Христос пожалеет своих. Он пошлет с неба шестьдесят четыре тысячи ангелов, у каждого из которых шесть крыльев. Те, кто запечатан Христом, будет поднят на этих крыльях.
Все остальные, оставшиеся на земле, будут поражены гневом Христа. Огонь затопит землю, как воды во время потопа, на семьдесят два локтя. «Он поглотит грешников и Лжецов как солому. Придет Последний суд». В этот день праведники увидят всех, кто их преследовал, в геенне огненной, и получат всё, о чем они много раз просили.
«В этот день Христос, царь и все его святые снизойдут с неба. Он сожжет землю. Он будет править тысячу лет. Он создаст новое небо и новую землю».
Так, по мнению ее участников, должна была кончиться Иудейская война.
Иудейская война глазами ее участников
Итак, мы рассмотрели четыре текста. Все эти тексты были написаны в разных местах, в разное время и на разных языках. Три из них были написаны на греческом, один — на арамейском или древнееврейском. Откровение Иоанна было написано на острове Патмос, Апокалипсис Илии — в Египте, «Вознесение Исайи» — в Иудее, Апокалипсис Петра — вероятно, в Риме, где Петр особо почитался и считался основателем тамошней церкви. Три из них в первом своем варианте написаны до Иудейской войны, один — Апокалипсис Петра — после.
Все они имеют ряд общих черт.
Во-первых, Иисус Христос в них — бог, Вторая Власть в Небе, надмирное всемогущее существо, а никакой не смертный.
В Вознесении Исайи это выражено совершенно явно. В нем Иисус существует на Седьмом Небе и спускается, как на лифте, через Шесть Небесных Этажей. Он не только не умирал, но даже и не рождался. Он телетранспортировался прямо из тела Девы Марии, почему она и осталась девственницей. Материнскую грудь он сосал для маскировки.
В других текстах эта теология выражена менее явно, но все-таки и в них Иисус в большинстве случаев — не человек. «Он принял вид человека, чтобы прийти к нам» (1:6–7), — говорит Апокалипсис Илии.
Это важный момент. Мы привыкли полагать, что евреи считали своего Мессию человеком и что христиане поняли, что Иисус — бог, только к моменту написания Евангелия от Иоанна. Это было такое важнейшее христианское теологическое озарение.
Однако образ Иисуса Христа в этих Апокалипсисах в точности такой, как образ Мессии из дома Давидова в Кумране. В Кумране Мессия — это воплощение самого Яхве. Именно в этом смысле он является Сыном Бога и Сыном Всевышнего. В «Песни Моисея» (Втор. 32:8) есть Всевышний, Элион, а у него есть Сын, Яхве, бог народа Израиля, и то же самое мы видим относительно Мессии в Кумране. Он — сын Всевышнего, человеческая ипостась Господа и ангел Божий.
Во-вторых, эти тексты, так же как и в Кумране, выражают убеждение в фантастическом всемогуществе верующих в Иисуса, которые называются так же, как и в Кумране, святыми, праведниками и даже ангелами. Иисус в этих текстах не воскресает, потому что он не умирал.
А вот кто воскресает — так это верующие в Иисуса. Воскресают «два светильника», они же Енох и Илия. Воскресает сражающаяся с Антихристом девица Тавифа. В промежутке между мученической смертью и физическим воскресением эти праведники находятся на небесах, облаченные в тела ангелов.
Кроме того, эти святые и ангелы еще при жизни обладают важными военно-прикладными умениями, как-то: насылать на врагов град и огонь, саранчу и коней со змеиными хвостами, выдувать из уст огонь и вообще выступать тяжелой тактической колдовской техникой во время священной войны с неверными. Их обязанности точно такие же, как у кумранских праведников, которые созданы для того, чтобы «стоять с войском святых и вступать в общение с собранием сынов неба».
В-третьих, во всех этих текстах Иисус Христос — отнюдь не проповедник мира и добра. Ровно наоборот: если святые являются тактической магической боевой силой, то Христос — это оружие массового поражения. Он прилетает на землю из облаков, как термоядерная боеголовка. Его задача — прийти в самый критический момент на помощь праведникам со святыми и ангелами.
Как следствие, в этих текстах Христос говорит не много (боеголовки вообще неразговорчивы), но когда говорит, то строго и по делу. Иисус сказал: «Те, кто Мои, не будут побеждены, и они не будут знать страха в битве» (Апокалипсис Илии, 2:1). Иисус сказал: «Я напишу имя Мое на их челах и я запечатаю их правую руку, и они не будут испытывать ни голода, ни жажды» (Апокалипсис Илии, 1:9). Иисус сказал: «Каждый, кто мне повинуется, получит престолы и венцы среди тех, кто Мои» (Апокалипсис Илии, 1:8).
В-четвертых, все эти тексты, кроме Апокалипсиса Петра, описывают Иудейскую войну или даже предшествовавшие ей восстания. Все они рассказывают о том, как, по мнению их авторов, эта война будет развиваться.
Иными словами, из этих текстов вытекает, что верующие в Иисуса были по крайней мере одними из главных участников Иудейской войны. Или, точнее, что «христиане» и было римским названием иудейской «четвертой секты», которая называла себя праведниками и святыми и которая подняла войну в полной уверенности, что ее вожди способны уничтожать римлян огнем из уст и что кульминацией войны будет возвращение на землю Мессии на облаках с войском ангелов и святых.
Эпициклы и «христианские вставки»
Тут надо сказать, что проблема иудейских апокалипсисов I в.н. э. волнует христианских исследователей давно. Таких апокалипсисов очень много — куда больше, чем мы тут перечислили, и во всех Мессия или прямо описывается как Иисус Христос, или имеет черты, позволяющие их отождествить.
Исследователи давно изобрели способ бороться с этой напастью. Этот способ называется волшебным словом «христианская вставка».
В свое время, когда еще не было гелиоцентрической системы мира и считалось, что Солнце вращается вокруг Земли, астрологи, чтобы высчитывать правильно положение планет, придумали т. н. «эпициклы». С помощью эпицикла можно было рассчитать правильное движение планеты вокруг Земли, даже если придерживаться геоцентрической системы мира.
«Христианская вставка» — это такой вот эпицикл современной библеистики. Это то же, что «флогистон» или «эфир», — красивый термин, созданный для искусственного поддержания жизни в давно оскоромившейся гипотезе.
Все еврейские апокалипсисы начала нашей эры, дошедшие до нас — и «Успение Моисея», и «Откровение Авраама», и «Завещание двенадцати патриархов», и «Апокалипсис Баруха», один греческий, другой сирийский — все они имеют «христианские вставки».
Мы потом поговорим и об этих текстах, и об этом удивительном термине подробней, а пока отметим, что мы специально выбрали четыре текста, для которых это объяснение заведомо недействительно.
«Откровение Иоанна Богослова» и Апокалипсис Петра — это просто христианские тексты. Можно, конечно, предположить, что сначала какие-то нехорошие террористы-кумраниты написали текст про ангелов, выливающих чаши гнева на землю, святых, праведников и золотую саранчу, а потом Иоанн передрал этот текст и успел при этом уложиться до конца царствования Нерона. Но при этом возникает вопрос: а какая, собственно, разница? Если аудитория Иоанна была согласна с текстом про чаши гнева, саранчу, Христа и святых, то какая разница, вставка это или не вставка?
Если аудитория христианского «Апокалипсиса Петра» предавалась тем же фантазиям, что и Джек-Потрошитель, и мечтала о том, как перед ней будут вечно физически расчленять, варить и просверливать всех, кто не является частью секты, то какая разница — заимствовала она описания этих пыток у жестоких зилотов или изобрела их сама? В любом случае они отражали ее мировоззрение.
Что же касается «Вознесения Исайи», то если вынуть из его арамейской (довоенной) части «христианскую вставку», от него просто ничего не останется. Этот текст написан затем, чтобы от имени пророка, казненного за проповедь Христа, заявить верующим, что Второе Пришествие случится в 57 г.
То же самое касается и Апокалипсиса Илии. В нем действительно есть вставка, но не «христианская», а просто поздняя. После того, как Христос не пришел, в III в.н. э. новый редактор вставил посередине текста кусок, из которого следовало, что Мессия придет после династии Северов. Это свидетельствовало только о том, что для части египетских христиан мессианские настроения оставались актуальными и в III в.н. э.
Без этой вставки текст распадается на две части. Одна из них содержит изречения Иисуса. Они принадлежат именно Иисусу, и он изрек их, когда приходил в первый раз. Никакой другой Мессия, который еще не приходил, их изречь не мог.
Все эти высказывания посвящены искусству магической войны. Они обещают сторонникам Иисуса неуязвимость, победу и престолы.
Что же до второй части, написанной во время осады Иерусалима, то она содержит слишком много характерных подробностей, делающих ее христианским произведением. Она говорит о мученице Тавифе, которая упоминается в «Деяниях апостолов». Она говорит о двух воскресших апостолах, видимо, тех же самых «двух маслинах», о которых упоминает Иоанн Богослов.
Трудно представить себе, что христиане взяли кровожадный милленаристский текст, написанный уже во время Иудейской войны, переделали его под Иисуса и проделали всё это еще до того, как текст безнадежно устарел, то есть до падения Иерусалима. Это получится совсем какой-то эпициклистый эпицикл.
К тому же непонятно, зачем мирные христиане вставляли свои вставки в такие кровожадные и маргинальные тексты. Уж если вставлять так сразу в Книгу Бытия.
Наконец, еще одной важной особенностью этих текстов, подтверждающих их чистокровно христианское происхождение, является то, что версии, предложенные в апокалипсисах, раз за разом оказываются более ранними, чем версии канонических Евангелий.
У Илии Христос обещает своим сторонникам золотые престолы, а Марк это высмеивает. В «Откровении Иоанна» «две маслины» убивают всех встречных и поперечных огнем из уст, а Лука запрещает это делать.
В Апокалипсисе Илии девица Тавифа воскресает после того, как ее убил Антихрист. В «Деяниях апостолов» тоже есть девица Тавифа, и она тоже воскресает. Однако никаких боевых подвигов она не совершает. Это просто ученица Господа, которую воскресил, помолившись, апостол Петр (Деян. 9:40).
Нетрудно заметить, что версия «Деяний» изложена в пику Илии. У Илии воскресению девицы Тавифы есть явный и очевидный резон. Она умерла мученической смертью. Она боролась с Антихристом и воскресла во плоти. После воскресения она продолжила борьбу. Чем заслужила девица Тавифа воскресение в «Деяниях» — совершенно непонятно.
Если оно растет, как яблоко, висит, как яблоко, хрустит, как яблоко, и вкусом, как яблоко, то проще всего предположить, что оно яблоко и есть. Если мы имеем большое количество апокалипсисов «четвертой секты», обещающих, что Иудейская война кончится Вторым Пришествием Иисуса Христа с войском ангелов на облаках, то резонно предположить, что значительная часть «четвертой секты» ждала именно что возвращения Иисуса Христа.
Или, точнее, что «христиане» были просто римским названием того, что Иосиф Флавий назвал «зилоты» и «четвертая секта».
Именно поэтому их и запретили.
Именно в этом и состояли flagitia христиан. Именно поэтому они и были смертоносным суеверием.
Другие разновидности христиан
Все последователи Иисуса, с точки зрения римлян, были террористами из «четвертой секты».
Были ли, однако, верно обратное? Были ли все террористы из «четвертой секты» последователями Иисуса?
Мы полагаем, что нет.
Читатель, вероятно, заметил, что мы оставили разговор об Иоанне Крестителе. Мы собираемся отложить его до следующей книги.
Мы, однако, вскользь упомянем несколько вещей.
Первое: начиная с I в.н. э. по всей Иудее начали стремительно распространяться секты, крестящие людей в воде. По-гречески они так и назывались: гемеробаптисты, т. е. ежедневнокрестители.
Иосиф Флавий, который пишет в I в.н. э., знает только одну такую секту: ессеев. А вот христианский историк Гегесипп, который пишет в 140-х годах, то есть спустя всего 50 лет после Флавия, знает уже несколько таких сект. Это ессеи, галилеяне, гемеробаптисты и масбофеи. «Масбута» по-арамейски — это погружение. Т. е. масбофеи тоже были баптистами.
Более того, в III–IV в.н. э. такие секты уже насчитываются буквально десятками. Епифаний из Саламиса сообщает нам о назореях, ессеях, оссеях, досифеянах, сабеях, сампсеях, эльхасаитах, и пр., и пр.
Основной особенностью этих сект является то, что они ежедневно (а не один раз в жизни) крестятся в воде и даже крестят овощи, которые едят. Кроме того, большинство этих сект соблюдает веганскую диету. Они питаются тем, что посылают деревья. Эльхасаиты, например, не ели даже хлеба, что и послужило причиной разногласий между ними и пророком Мани.
Если верить славянскому Иосифу, тому самому, которого мы уже цитировали про Ирода Мессию, то родоначальником этих сект был некий «дикий муж». Он начал свою проповедь в конце царствования Архелая, то есть около 6 г. н. э., и был казнен Иродом Антипой в 36 г. н. э. Этот «дикий муж» проповедовал то же, что пророки «четвертой секты», умел толковать сны, крестил людей в Иордане, носил власяницу и питался тем, что посылают деревья.
Иначе говоря, славянский Иосиф идентифицирует Иоанна Крестителя со страшным Цадоком, основателем «четвертой секты». Он также утверждает, что Иоанн питался не саранчой (), а плодами деревьев ()[433].
Этот «дикий муж», он же Иоанн, он же Цадок, проповедовал не полгода, как написано у Луки, а по меньшей мере тридцать лет, с 6 по 36 г. до н. э. Он начал проповедовать до появления на сцене Иисуса и был казнен после него.
Одна из религиозных сект, в которой почитали Иоанна Крестителя и именно его считали настоящим Мессией, дожила до сих пор. Они называются мандеи и живут в Ираке. В священных книгах мандеев говорится, что Иоанн Креститель пришел в Иерусалим в одежде из водяных облаков. Он исцелял хромых и отверзал очи слепым. Он учил в храме 42 года и вознесся на небо[434]. Именно он крестил Лже-Мессию евреев Иисуса.
Кроме Иоанна Крестителя, мандеи почитают Еноха. Еноха и Иоанна Крестителя в их книгах связывают тесные отношения. В «Харан Гавайте» утверждается, что Иоанн Креститель сразу после рождения был перенесен Енохом в Рай и воспитан там под сению Древа Жизни[435]. Когда Иоанну было семь лет, Енох написал для него книги. Когда Иоанну было 22 года, Енох научил его сокровенному волшебству[436]. В «Харан Гавайте» последователи Иоанна именуются последователями Еноха[437].
Во второй книге правой Гинзы, «Книге Великого Господа», Енох прямо отождествляется с Иоанном. В ней сообщается, что Енох вернулся в мир во время Пилата. Он исцелял больных, возвращал зрение слепым, очищал прокаженных, ставил на ноги хромых, заставлял говорить немых. Он победил смерть силой Великого царя Света. Он сделал множество евреев своими учениками[438]. Он сошел в Иерусалим в одежде (т. е. теле) из водяных облаков, которые скрывали его сияние. «Его одеяние было не телесным»[439]. Он имел 365 учеников. После того, как этих учеников убили евреи, Енох по приказу Всевышнего разрушил Иерусалим, приняв вид гигантского белого орла[440].
Интересно, что славянский Иосиф тоже сохранил сведения о тождестве «дикого мужа» и Еноха. В нем «дикий муж» на вопрос Архелая отвечает: «Есмь человек, а был там, где водил меня Дух Божий». В обратном переводе на арамейский он отвечает «Енос ани», т. е. «Есмь Енох». «Я — Енох, а был там, где водил меня Дух Божий». Ответ «дикого мужа» — это краткий конспект «Книги Стражей».
Наконец, мы не можем обойти вниманием еще один текст, ярко живописующий отношения Иисуса и Иоанна. А именно — «Толедот Иешу», или, точнее, ту версию «Толедот», которая носит название группы версий «Пилат».
В ней рассказывается, как Понтий Пилат приказал арестовать колдуна Иисуса, который вершил свои чудеса с помощью девних колдовских книг, которых он называл книгами, написанными пророком Валаамом. Однако в ходе допроса Иешу выяснилось, что книги эти были на самом деле написаны Иохананом-красильщиком.
Перед нами — сатирический рассказ о происхождении кумранского Пятикнижия Еноха. Эти книги выдавались за книги древнего пророка, а на самом деле они были написаны Иохананом-красильщиком.
Как известно, впоследствии мирные и исполненные любви к ближнему христиане обладали необыкновенной способностью делиться на фракции и называть друг друга Лжецами, Сынами Дьявола и Псевдомартусами.
Ничто не заставляет нас предполагать, что эта традиция началась только во II в.н. э. Разница мнений между последователем Иисуса Лукой, который утверждает, что Иоанн Креститель был всего лишь Предтечей Иисуса, и мандеями, которые утверждают, что Иисус был Лже-Мессией евреев, а настоящим Мессией был воспитанник/аватар Еноха Иоанн, — отражает, вероятно, один из самых первых расколов внутри «четвертой секты». Когда именно случился этот раскол и что было его причиной, мы обсудим в следующей книге.
Глава 13
Второе пришествие
В 1896 г. матабеле, обитавшие на территории современного Зимбабве, взбунтовались против белых поселенцев и британской Южно-Африканской компании. Бунтовать тогда против англичан было дело нелегкое. Дело в том, что у англичан состоял на вооружении пулемет «максим», а матабеле были вооружены в основном ассегаями. За три года до восстания 700 солдат компании под командованием майора Форбса, вооруженные пятью пулеметами «максим», разбили 80 тыс. войск короля Лобенгулы. При этом у Форбса погибло 4 человека, а у матабеле — 2,5 тыс.
По счастию, в 1896 г. у матабеле появилось великолепное средство от пулемета «максим». Это был новый духовный лидер матабеле, живой бог Млимо. Млимо обещал, что его магическая пляска превратит пули белых в воду, а их снаряды — в яичные скорлупки. Он также обещал, что уничтожение белых поселенцев покончит с засухой, в которой они были виноваты, и кроме того, приведет к воскресению и Второму Пришествию доброго короля Лобенгулы.
К сожалению, восстание пошло не так, как надо. Несмотря на церемонию Большой Пляски, воины матабеле почему-то так и не стали неуязвимыми. А спустя несколько месяцев после начала восстания два англичанина, Бернам и Армстронг, узнали точное место и дату будущей пляски Млимо. Они пробрались в пещеру, где должна была совершаться демонстрация супероружия, и едва Млимо начал свою Пляску Неуязвимости, застрелили его.
После казни Иисуса возглавляемая им организация оказалась в положении столь же затруднительном, как вожди матабеле — после убийства неуязвимого Млимо.
Вся власть этой организации была построена на идее скорого космического переворота. Весь статус ее руководителей — их авторитет, их абсолютная власть над паствой — был связан со статусом Иисуса Мессии.
Праведники по всей Иудее предоставляли им стол и кров, а иногда они столовались, не спрашивая разрешения хозяев. Им выдавали для божественной надобности ослов. Их вождь творил чудеса. Он был Сыном Всевышнего и аватаром Господа.
Вот-вот они должны были сесть на двенадцать престолов, чтобы судить двенадцать колен Израилевых, вот-вот они должны были вкусить плода от древа бессмертия, вот-вот у них должно было случиться всё — и дома, и земли, и невиданная, пьянящая, необоримая власть.
Всё это рухнуло, учитель их был распят.
Мессия оказался Лжецом и Прельстителем. Он обещал смести римские легионы огнем из уст, а даже не смог защитить себя от распятия. Он обещал своим последователям престолы — а кровь их была смешана Пилатом с жертвами их.
Для организации, возглавляемой Иисусом, это был смертный приговор. Кто отныне поверил бы ее мебаккерам? Кто отныне стал бы отдавать им имущество? Кто поверил бы, что они в одеждах ангелов стоят у небесных престолов?
Но тут, по счастью, кому-то одному из этих лидеров, или даже нескольким, умевшим видеть небо отверстым, открылась потрясающая истина.
Бессилие Иисуса перед римской государственной машиной вовсе не означало то, что он лгал. Напротив, то, что он дал себя распять, показывало, что он властен даже над смертью. Иисус вознесся на небеса, а вовсе не умер, и вскоре вернется, чтобы исполнить все обещанное.
В Евангелии от Луки история эта описана так.
Спустя несколько дней после смерти Иисуса несколько его учеников «шли в селение, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима, называемое Эммаус». Шли они не одни: к ним пристал еще один путник, и они шли вместе с ним весь день, рассуждая о смерти Иисуса и о том, какой получился облом. Ведь они надеялись, «что он есть Тот, который должен избавить Израиля» (Лк. 24:21).
Только вечером после этих долгих и, несомненно, возбудивших их воображение разговоров, когда они сели ужинать и преломили хлеб, а то и хлебнули винца, ученики внезапно поняли, что весь день шли вместе с Иисусом. «Тогда открылись у них глаза, и они узнали Его. Но Он стал невидим для них» (Лк. 24:23).
Это, конечно, была совершенно замечательная новость. Все договоренности оставались в силе! Ничто не поменялось! Дворцы, престолы, венцы, дома, Древо Жизни и противники, вечно жарящиеся в масле, по-прежнему значились в программе, и в самом ближайшем будущем! Это было совершенно точно! Их в этом заверил сам Иисус!
Мы можем представить себе, с каким энтузиазмом этой новости внимали другие члены секты.
Правда, оставалась единственная закавыка: почему о ней сообщил не сам Иисус?
В конце концов, он был только что казнен — самой унизительной, позорной и самой мучительной из казней. Его противники издевались над ним. Проходящие мимо тыкали пальцами и смеялись: «Эй! Разрушающий храм и в три дня созидающий! Спаси себя самого и сойди с креста» (Мф. 27:40). Даже распятые с ним поносили его.
Как были бы потрясены все эти люди, если бы они вновь увидели его живьем во плоти! Как перепугались бы иродиане, саддукеи и фарисеи! Как затрепетали бы Анания и Каиафа! Римские солдаты, которые только что увенчали его терновым венцом, попдали бы на колени уже не понарошку! Даже Пилат вынужден был бы признать в нем Мессию!
А уж об энтузиазме рядовых членов секты нечего и говорить — разбежавшиеся после унизительного разгрома, морально сломленные гибелью вождя, они бы тут же воспряли духом при виде Иисуса, снова сидящего, как ни в чем не бывало, рядом с сокровищницей в Иерусалимском храме!
Было совершенно непонятно, почему в таких условиях Иисус сообщил о своем воскресении не лично, а через апостолов.
На это тоже был найден замечательный ответ. Дело в том, что после воскресения Иисус вознесся. Он отправился живым на небо, чтобы вернуться оттуда в ближайшем времени с войском ангелов, как и обещал.
Удивительная скромность, которую проявил по воскресении Мессия, и его подозрительное нежелание появляться на широкой публике, еще в Античности стали предметом язвительных подковырок. Что же помешало вашему Мессии явиться римскому народу, императору и Сенату? — с ехидством спрашивал христиан неоплатонист Порфирий.
Не осталась эта скромность незамеченной и в век Просвещения. «Если целью Бога, — писал Реймарус, — было сделать Воскресение ясным и достойным доверия событием, почему он не показал Иисуса после его Воскресения каким-либо другим людям, кроме как самим апостолам?.. Разве не уверовали бы люди в Воскресение совершенно естественным путем, без чуда, и разве не приняли бы его все, если бы Бог, после распятия и погребения, позволил бы Иисусу быть увиденным и осязаемым живым, в Храме, перед лицом Синедриона, и перед лицом всех обитателей города?»[441]
Как видим, деист Реймарус в XVIII в. пользовался совершенно теми же аргументами, что неоплатонист Порфирий за пятнадцать столетий до него, причем совершенно независимо от последнего: текст Порфирия тогда еще был неизвестен.
Эта очевидная скромность Иисуса беспокоила и самих христиан. Как мы видели, во II–IV вв. они в изрядном количестве сочиняли фейковые официальные реляции о воскресении Иисуса.
Но одновременно они постоянно настаивали на абсолютной уникальности совершившегося события. Иисус — утверждали они — был единственный из еврейских пророков I в.н. э., который воскрес. Это кардинально отличало его от пророков «четвертой секты». Они выводили людей в пустыню — и он выводил людей в пустыню. Они творили чудеса — и он творил чудеса. Они называли себя Сынами Божиими — и он называл себя Сыном Божиим. Но эти Сыны Божии были фальшивые. Они умирали и не воскресали. И только Иисус, настоящий Сын Божий, воскрес.
«До рождества Христова между иудеями жил Февда, который выдавал себя за что-то великое. Но после его смерти рассеялись все, которых он обманул», — писал Ориген[442]. Иуда Галилеянин, продолжает он, увлек за собой многих иудеев, «но лишь только он был казнен, как исчезло и его учение»[443]. «Досифей-самарянин пожелал убедить самарян, что он есть тот Христос, о котором пророчествовал Моисей»[444].
Но были ли воскресение и вознесение Иисуса на небо уникальными событиями для Иудеи I в.н. э?
Отнюдь нет.
Это правда, что в ортодоксальном иудаизме никаких воскресений и вознесений не случалось. Ортодоксальный иудаизм строго запрещал человеку возноситься на небо, видеть Господа лицом к лицу и становиться богом.
Всё это были какие-то шаманские штучки, нарушающие монополию потомков Аарона на трансляцию воли бога. Эти строгие запреты смог нарушить один только пророк Илия, который каким-то чудом проник контрабандой на страницы Девтерономической истории и улетел с них живьем прямо на небо, причем на огненной колеснице запрещенного Иеремией Небесного Войска.
Однако не будем торопиться выносить скоропалительное суждение.
Для начала — пророк Илия вознесся на небо не абы где, а по ту сторону Иордана, в том же самом месте, где в последний раз живым видели Моисея.
Перед смертью Моисея, согласно Второзаконию, Господь вознес его на гору Нево, откуда показал ему с высоты всю Землю Обетованную. Вообще-то вознесение на гору во всех религиях мира ассоциируется с вознесением на небеса, и Моисей в данном случае не составляет исключения.
Моисей дважды в жизни всходил на гору, и каждый раз это оканчивалось для него счастливо. Один раз он взошел на гору Хорив и увидел там Господа, другой раз взошел на гору Синай и говорил там с ним устами к устам, а третий раз он взошел на гору Нево и с высоты ее Господь показал ему всю Землю Обетованную. Девтерономист утверждает, что после этого Моисей умер, но тут же портит впечатление от этого утверждения тем, что заявляет, что до сих пор в Израиле никто не знает, где его могила (Втор. 34:5–6).
Это удивительное обстоятельство, а именно то, что Моисей исчез после того, как он обозрел Землю Обетованную с высоты и после того, как его окружило облако[445], а также тот факт, что никто из евреев не знал, где он похоронен, заставляет нас предположить, что Девтерономист специально вставил в текст рассказ о смерти Моисея «из опасения, как бы люди не вздумали утверждать, будто бы он, вследствие особенной любви к нему Господа Бога, был взят прямо на небо»[446].
Именно это, в частности, утверждали египетские христиане. Они даже сообщали, что «на небе, после своего вознесения, он получил имя Мелхи»[447].
При этом представление о Моисее, который был властен над жизнью и смертью, отнюдь не было свежей христианской выдумкой. Еще в III в. до н. э. египетский еврей с персидским именем Артапан, писавший по-гречески, рассказал нам о столкновении Моисея и фараона поистине необыкновенную историю: однажды Моисей проник во дворец фараона и назвал ему настоящее имя Бога, отчего фараон немедленно умер. После этого Моисей воскресил его[448].
Как мы уже сказали, мы вынуждены отложить необыкновенную историю Моисея на другой раз, однако мы несомненно можем предположить, что Моисей в некоторых еврейских традициях тоже избегал смерти и что впечатляющая история северного пророка Илии, вознесшегося на небо в том самом месте, где последний раз видели Моисея, является просто отзвуком другой северной легенды — о вознесении самого Моисея.
На небо вознесся также седьмой потомок Адама Енох. Если мы правы в своих предположениях, то около 6 г. н. э. этот Енох спустился на землю опять и оказался не кем иным, как Цадоком, мистически настроенным реформатором «четвертой секты».
Еще одним бессмертным к I в.н. э. стал ревностный Финеес. Согласно Псевдо-Филону, он не умер, но был вознесен живым на гору Хорив, чтобы в конце времен вернуться на землю[449]. Согласно таргуму Псевдо-Иоанатан, вознесшийся Финеес вернулся на землю как пророк Илия[450].
Пример Еноха вообще вдохновил многих, и с I в.н. э. рассказы о вознесении патриархов и пророков на небо начинают появляться один за другим.
В «Откровении Авраама» на небо возносится патриарх Авраам. В «Вознесении Исайи» на небо возносится пророк Исайя. В сирийском Апокалипсисе Баруха живьем на небо до конца времен возносится Барух, секретарь Иеремии. В 3-й Ездры на небо живьем возносится Ездра.
В Кумране бессмертным считался Мелхиседек (т. е. Царь Праведности), священник и царь Иерусалима, приветствовавший Авраама (Быт. 14:18–20). «Царь Праведности» становится одним из титулов кумранского Мессии, причем он называется элохим, т. е. бог (11Q13). Именно Мелхиседеком, Царем Праведности, называет Иисуса «Послание к евреям». Пришествие Царя Праведности предрекает Енох. Во 2-й Еноха Царь Праведности рождается из чрева матери взрослым мужем в жреческой одежде, после чего архангел Гавриил забирает его на воспитанье в Рай.
Довольное сложные отношения со смертью к I в.н. э. были у Адама, его сына Сифа, Ноя и его сына Шема. Интересно, что почти все эти персонажи, выпав из семиотического поля христианства, сохранялись в гностицизме и манихействе, а потом исламе.
Согласно Книге Бытия, Господь потребовал от праотца Авраама принести в жертву своего единственного сына, Исаака. Тот повиновался, однако в самый последний момент, когда Авраам уже занес нож, ангел Господень перехватил его руку. Однако некоторые палестинские таргумы I в.н. э. рассказывают другую историю: согласно им, Авраам принес своего единственного сына в жертву Богу, но Бог после этого воскресил его. Несложно заметить, какие важные параллели представляет этот таргум для истории христианства.
Со времени восстания Маккавеев физическое воскресение мучеников за Израиль стало главным пунктом предвыборных обещаний всех иудейских милленаристов.
Физическое воскресение мучеников за веру обещала Книга Даниила (Дан. 12:2) и Вторая книга Маккавеев (2 Мак. 7:36). Бессмертие обещали приверженцам фарисеи Иуда и Маттафия, поднявшие бунт против Ирода[451]. Еще один примечательный персонаж, погибший как раз перед взятием Иерусалима Помпеем, Праведник Хоний Рисовальщик Кругов, усоп после гибели Первого Храма и восстал ото сна после постройки Второго.
На это верующие могут возразить, что все эти случаи Воскресения/Вознесения имели место или в далеком прошлом, или в неопределенном будущем. Что же до Воскресения и Вознесения Иисуса, то оно имело место в настоящем и представляло собой ясное и зримое доказательство превосходства Иисуса над лжепророками «четвертой секты»: ведь ни один из этих пророков, описанных у Флавия, не воскрес.
Ответ заключается в том, что именно пророки-то «четвертой секты» и воскресали. Мы можем насчитать целый ряд, кроме Иисуса, реальных исторических персонажей, которые в I в.н. э. воскресли/вознеслись после смерти. В наш шорт-лист войдут:
— пророк Цадок, «основатель» «четвертой секты». Его возвращения ждут авторы «Дамасского документа»;
— Иоанн Креститель, предтеча Иисуса. Согласно верованиям мандеев, он проповедовал евреям сорок два года и вознесся из Иерусалима на небо. Очень возможно, что Цадок и Иоанн Креститель — это одно и то же лицо;
— пророк Досифей, который, согласно «Псевдоклиментинам», возглавил секту Иоанна Крестителя после смерти последнего. Роберт Эйзенман идентифицирует Досифея с иудеем Дортом, распятым наместником Сирии Уммием Квадратом за то, что «уговаривал народ отложиться от римлян»[452]. Даже Ориген, который настаивает на исключительности воскресения Иисуса, вынужден признать, что еще в его время, т. е. в III в.н. э., досифеяне «имеют книги от Досифея и рассказывают о нем разные басни, как-то: что он не познал смерти и до сих пор жив»[453];
— «две маслины», «два светильника» из «Откровения Иоанна Богослова», они же Енох и Илия из «Апокалипсиса Илии». Эти двое смертных не только воскресли, но и сделали это на глазах всего Иерусалима, предвосхищая тем самым возражения скептиков (Откр. 11:11–12).
Наш список невелик, но он состоит всё-таки не из одного Иисуса. И самое главное, что бросается в глаза в этом списке — это то, что все его члены являются вероятными членами «четвертой секты». Все они, почти наверняка, казнены властями. Так, «две маслины, два светильника Божиих» явно ассоциируются с двумя сыновьями Иуды Галилеянина, распятыми в правление Тиберия Александра.
Ориген утверждает, что ни один из пророков «четвертой секты» не воскрес, в отличие от Иисуса. Все они «не были ни сынами, ни Силами Божиими, и только Христос был воистину сын Божий»[454].
Но, как мы видим, реальная ситуация как раз обратная: именно воскресение/вознесение на небо было знаком принадлежности к «четвертой секте». Это было ее фирменное ноу-хау, о котором, как и о многом другом, предпочитает не распространяться Флавий.
Таким образом, тот факт, что Иисус воскрес/вознесся, отнюдь не отличал его от представителей «четвертой секты». Напротив, он ставил перед его именем красный флажок.
Вопрос в другом: а умирал ли он?
На первый взгляд, вопрос наш выглядит нелепо. Иисус умер и на третий день воскрес в физическом теле, и это главное положение всех четырех канонических Евангелий.
Однако не будем торопиться с выводами.
В «Вознесении Исайи» Иисус не воскресал, потому что он не умирал. В «Вознесении Исайи» Иисус есть предвечный бог, Вторая Власть в Небе, который обитает на седьмом небе и которому пришлось спуститься через семь небес, чтобы принять на земле обманчивый облик сына Девы Марии. Он не только не умирал, но и не рождался. Людям только показалось, что его распяли. Он вышел из гробницы на плечах Михаила и Гавриила.
Точно так же ничего не знает о смерти Иисуса «Апокалипсис Илии». «Он принял вид человека, чтобы прийти к нам» (Апокалипсис Илии 1:6), — говорится в нем. Если он не был человек, так он и не умирал.
В «Одах Соломона», сочиненных в Сирии где-то между I и III вв., Иисус заверяет: «Я не умер, хотя они так и думали» (42:10)[455]. В гностическом Евангелии Базилида, сочиненном в Египте, говорилось, что Иисуса не распяли. Евреям только так показалось. Иисус отвел евреям глаза, и они распяли вместо него Симона Киренеянина, а Иисус стоял рядом и смеялся[456]. В гностических «Деяниях Иоанна» Иисус в ту самую секунду, когда его распинают, беседует с Иоанном на Масличной Горе[457]. В гностических «Вопросах Варфоломея» апостол Варфоломей видит, как Иисус исчезает с креста[458].
Герой кумранского «Гимна Самопрославления» тоже не умирал. Он был унижен, но теперь находится выше ангелов. Точно так же дело обстоит и в «Книге Премудрости Соломоновой», написанной в I в.н. э. в Египте. В ней говорится о некоем праведнике, который был унижен и обруган, однако теперь «причислен к Сынам Божиим, и жребий его — со святыми» (Прем. 5:5). Праведник этот тоже не умирал — грешникам просто так показалось.
Представление о том, что Иисус был бог, который не только не умирал, но и не рождался, впоследствии жестоко критиковалось победившей церковью. Оно было ужасной, страшной ересью докетизма: еретического представления о том, что Иисус был бог, который не мог умереть. «Всякий, кто не признает, что Иисус Христос пришел во плоти, есть Антихрист»[459], — утверждал в 150-х годах епископ Смирны Поликарп.
С этой победившей церковью была совершенно солидарна научная библеистика. С самого момента своего зарождения она утверждала, что Иисус сам никогда не претендовал на статус бога.
«Христиане потратили целых три века, вознося Иисуса, мало-помалу, к статусу бога, — писал Вольтер в своей знаменитой статье в Энциклопедии. — Поначалу на Иисуса смотрели просто как на человека, вдохновленного Богом, затем — как на создание, более совершенное, чем другие. Через некоторое время ему даровали место выше ангелов, как говорит св. Павел. Каждый день повышал его статус. Он стал эманацией самого Бога во времени. Этого не было достаточно: нет, он родился до времени. Наконец он стал Богом, единосущным Богу»[460].
Просвещенная библеистика XIX в. охотно приняла эту гипотезу Вольтера. Она вполне отвечала идеологическому запросу либерального христианства. Ведь в XIX в. богами и чудотворцами себя провозглашали лишь фрики и шарлатаны. Прогрессивным немецким пасторам XIX века было неприятно думать, что Иисус действовал как какой-то там шарлатан.
Читать бесплатно другие книги:
