Иисус. Историческое расследование Латынина Юлия
Анания «собрал Синедрион и представил ему Иакова, брата Иисуса, именуемого Христом, равно как нескольких других лиц, обвинил их в нарушении законов и приговорил к побитию камнями»[531].
Мы не знаем, какие события предшествовали этому аресту. Может быть, дело было просто в решительном и жестком характере новоназначенного первосвященника, который был намерен выжечь заразу каленым железом. Может быть, он хотел отомстить за брата — ведь его брат, первосвященник Иоанатан, несколько лет назад пал первой жертвой развязанного сикариями террора. Может быть, Иаков действительно в это время вошел в Святая Святых в одежде первосвященника и с табличкой на голове — не такое уж невероятное предположение, если учесть, что в это время не только весь Иерусалим трепетал перед сикариями, но и многие из храмовых священников были на их стороне.
Однако нам известно из Иосифа Флавия о реакции истеблишмента на эту казнь. Этой реакцией была паника.
«Все усерднейшие и лучшие законоведы, бывшие в городе, отнеслись к этому постановлению неприязненно. Они тайно послали к царю с просьбою запретить Анану подобные мероприятия на будущее время и указали на то, что и теперь он поступил неправильно.
Некоторые из них даже выехали навстречу Альбину, ехавшему из Александрии, и объяснили ему, что Анания не имел права, помимо его разрешения, созывать Синедрион. Альбин разделил их мнение на этот счет и написал Анании гневное письмо с угрозою наказать его. Ввиду этого царь Агриппа лишил Ананию первосвященства уже три месяца спустя после его назначения и поставил на его место Иисуса, сына Дамнея»[532].
Из этой истории мы можем сделать несколько выводов. Во-первых, мы видим, что казненный в 62 году Иаков, брат Иисуса, называемого Христом, был действующим иудеем. Его сбросили со стены храма и побили камнями — это была религиозная казнь, которой подлежал человек, который прельщал Израиль.
Мы не знаем, что проповедовал Иисус, но мы видим, что спустя несколько десятков лет после его казни его брат Иаков исповедовал иудаизм и никто из всех задействованных в этой истории лиц — ни первосвященник Анания, ни «усерднейшие и лучшие законоведы», ни сам Иосиф Флавий — не сомневались, что Иаков, брат Иисуса, называемого Христом, был иудеем.
Во-вторых, Иосиф рассказывает нам поистине необыкновенную историю. Казнили явно человека, неугодного властям. Он сидел у рода Анании, как кость в горле. Первым действием нового первосвященника была казнь Иакова и его приближенных.
И вот, несмотря на то, что Иаков был неугоден, эта казнь породила такую панику, что большое количество высокопоставленных людей поспешили любой ценой от нее откреститься. Это даже стоило первосвященнику Анании должности, хотя нимало не умерило его влияния, которое после этой расправы, по словам Иосифа Флавия, продолжало расти день ото дня.
«Дело в том, что он давал взаймы деньги и постоянно умел склонять подарками Альбина и другого первосвященника (Иисуса). При этом у него были крайне испорченные слуги, которые в обществе подонков народа отправлялись на гумна и там насильно овладевали предназначавшеюся для простых священнослужителей десятиною; в случае же сопротивления они прибегали к побоям… Тогда-то многим из священников, для которых раньше десятина представляла источник существования, пришлось умереть от голода»[533].
Этот беспредел со стороны Анании (гораздо более похожий на зачистку симпатизирующих Иакову бедных священников) прервала только вспышка террора со стороны сикариев. Для начала они украли сына Анании, Елеазара, но не убили его, а предложили обменять на десятерых захваченных Альбином сикариев. Анания взмолился к Альбину, и Елеазар был отпущен.
Это привело к новой волне террора.
«Теперь разбойники всячески старались захватить кого-нибудь из членов семьи или близких Анании и систематически держать их у себя до тех пор, пока не получат в обмен несколько сикариев. Тем временем число последних вновь увеличилось, и они с неслыханной дотоле дерзостью опустошали всю страну»[534].
Сведения Иосифа Флавия поразительны. Иосиф Флавий утверждает, что Иаков, брат Иисуса, был действующим иудеем. Что он был казнен в 62 году и что эта казнь привела истеблишмент в такую панику, что рабби один за другим поспешили сложить с себя всякую за нее ответственность. Он также сообщает, что эта казнь привела к активизации сикариев, причем первой их жертвой сделался сын того самого первосвященника Анании, который и казнил Иакова, брата Иисуса.
Но, как мы уже говорили, этот текст подвергся христианской редактуре. Из него кое-что вычеркнули. А именно, из него вычеркнули фразу Иосифа Флавия, впрямую связывающую смерть Иакова, брата Иисуса, с Иудейской войной.
Это несчастье, согласно Иосифу Флавию, которого цитирует в данном случае Евсевий Кесарийский, «случилось с иудеями в отмщение () за Иакова Праведного, брата Иисуса, называемого Христом, ибо его, человека праведнейшего, иудеи убили»[535].
В сохранившихся текстах Иосифа Флавия этот абзац отсутствует, однако в том, что он существовал, сомневаться не приходится. Этот абзац, кроме Евсевия, видели и Ориген[536], и бл. Иероним[537], которые не только цитируют его, но и выражают негодование по этому поводу: ведь, согласно церковной доктрине, падение Храма произошло не из-за побиения камнями Иакова, а из-за распятия Христа.
«Их пронзительные протесты, особенно Оригена и Евсевия, вероятно, имеют отнюдь не косвенное отношение к исчезновению этого абзаца из всех дошедших до нас рукописей Иудейской войны», — замечает Роберт Эйзенман[538].
Как легко понять, причиной Иудейской войны могла быть только одна смерть — смерть главы секты сикариев. В этом случае восстание было местью за эту смерть. Однако предположение, что брат Иисуса, Иаков, руководил сикариями и зилотами, плохо согласуется с гипотезой о мирном и никому не известном Иисусе.
Если воинственный и фанатичный Иаков, взявший себе тот же псевдоним, что и основатель «четвертой секты» Цадок, руководил этой самой сектой в течение тридцати лет, то, очевидно, он делал это как наследник своего брата. Он ведь тоже происходил из рода Давидова. Но если влиятельный и известный Иаков был всего лишь наследник своего брата, то как же мог быть неизвестен его брат?
Община Иакова Праведника
Как называлась община, которой руководил Иаков, брат Господень? Мы уже вскользь касались этого вопроса. Остановимся теперь на нем поподробней.
«Христианами» она не называлась ни при какой погоде. «Христиане» было слово, которое использовали враги общины.
Какими самоназваниями пользовались ученики Иисуса?
Одно из этих самоназваний было «зилоты». «Видишь, брат, сколько тысяч уверовавших, и все они зилоты» (Деян. 21:20), — говорит Иаков Павлу. Но зилоты — это самоназвание «четвертой секты».
Еще одно самоназвание общины — «Следующие Пути». Павел в начале своей карьеры преследовал «до смерти Следующих Пути ()» (Деян. 22:4) и выпросил у первосвященника письма к синагогам, чтобы «найти Следующих Пути» (Деян. 9:2). «Следующие пути» было также одним из излюбленных самоназваний обитателей Кумрана.
Еще одно самоназвание ранних последователей Иисуса — это «святой». Павел постоянно употребляет его в своих письмах. Он называет членов своей общины «святыми». «Приветствуют вас все святые ()» (2 Кор. 13:12). То же самое слово употребляет в отношении приверженцев Иисуса Иоанн Богслов (Откр. 13:7). То же самоназвание употребляет и другой ранний христианин, Папий Александрийский: «И когда кто-либо из святых возьмется за кисть»[539].
Как о «святом», об Иоанне Крестителе говорит Марк: «Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и берег его» (Мк. 6:20). Согласно Гегесиппу, брат Иисуса Иаков Праведник был «свят от чрева матери». Иосиф Флавий описывает ессеев как людей, которые «преследуют особую святость»[540].
Слово «святые» — это также постоянное самоназвание кумранитов. В «Свитке войны» описываются «станы святых», в Уставе Общины говорится об «общине святых», и Енох видит жилища святых на небе у Господа.
Чаще, чем «святыми», обитатели кумранской общины называли себя только «праведными», цадиким, по прозвищу своего основателя Цадока. Это же самое слово является самоназванием ранних христиан. Иаков, брат Господень, прозывается Праведник. Апостол Павел с негодованием говорит о своих соперниках, «лжеапостолах, которые представляются как служители праведности» ( ) (2 Кор. 11:5). Слово праведники являлось самоназванием христиан вплоть до IV века, когда оракул Аполлона в Дидиме потребовал от императора Диоклетиана истребления праведников, разумея под этим христиан.
Еще одним самоназванием кумранской общины было эбионим, т. е. бедные, нищие. Также эбионим впоследствии назывались иудействующие христиане. Еще более поразительно то, что в одном из вариантов «Свитка войны» святые и праведники называются не только «нищими», но и «нищими духом», как и в Нагорной проповеди (Мф. 5:3). В «Свитке войны» они назывались «сынами света», так же, как в Евангелии от Иоанна (Ин. 12:36).
Еще одним важнейшим самоназванием кумранской общины было «Хранители Завета», или, на древнееврейском — ноцрей ха-Брит, то есть ноцрим, назореи. Именно представителем «назорейской ереси» называет Павла первосвященник Анания (Деян. 24:5). Прозвище Иисуса было Иисус Назорей (Мк. 10:47; Мф 26:71; Лк. 18:37). Ранние христиане назывались «назореями» и «ессеями», — пишет Епифаний[541]. На иврите христиане называются «назореями» (ноцри) до сих пор, и это же название сохранилось в арабском, где христиане называются «насрани»[542].
Иначе говоря, все знаковые для обитателей Кумрана самоназвания были также самоназваниями последователей Иисуса. И наоборот, все самоназвания последователей Иисуса были также самоназваниями обитателей Кумрана. И те, и другие были святые, праведники, Сыны Света, ревностные, нищие духом, назореи и Следующие Пути.
Что еще интересней — в ряде случаев именно кумранское словоупотребление дает нам возможность понять, что именно значит слово святой в Новом Завете.
К примеру, утверждение, что «Сын Человеческий придет во Славе отца своего со святыми ангелами» (Мк. 8:38; Лк. 9:26), непонятно без кумранского представления о святых как мистически избранных людях, еще при жизни равных богам и способных вступать в общение с ангелами и быть членами войска духов.
Ранние христиане и кумраниты разделяют не только самоназвания — они разделяют также и особенности общественной организации. И те, и другие имеют общность имущества. И те, и другие подчиняются мебаккерам/епископам. И те, и другие имеют строжайшую иерархию, на самом верху которой стоит отпрыск дома Давидова.
Даже героически отстаивающий гипотезу о «мирных ессеях» Геза Вермес вынужден признать, что кумранское общественное устройство «заставляет предположить прямую причинно-следственную связь» между кумранитами и христианами. «Вероятно, молодая и еще неопытная церковь строила себя по модели хорошо к тому времени развитого ессейского сообщества», — пишет он[543].
Гипотеза о наличии в Палестине того времени сразу двух фанатических сект, которые обе называли себя праведниками, святыми и назореями, обе подчинялись епископам/мебаккерам, обе возглавлялись отпрысками дома Давидова и обе исповедовали общность имущества, точь-в-точь напоминает рассказ Марка о некоем преступнике Иисусе Сыне Отца, который орудовал в Иерусалиме в то же время, когда там проповедовал мирный Иисус Сын Божий. Некоторые приемы не меняются даже за тысячелетия.
Но дело не только в самоназвании и структуре. Кумраниты и ранние христиане имеют еще и одинаковую картину мира.
Некоторые детали этой картины мира стали так привычны для нас, что мы даже не сознаём, насколько резко они отличаются от Пятикнижия Моисея.
Ранние христиане и кумраниты разделяют общее представление о могуществе Сатаны. Если в ортодоксальном иудаизме у Бога не существует соперников, то у ранних христиан, как и у кумранитов, Сатана — князь или даже «бог века сего» (2 Кор. 4:3).
Они разделяют представление об ангелах, падших из-за того, что они совокупились с дочерьми человеческими. Падшими эти ангелы называются только в книге Еноха. В Книге Бытия ничего о падении ангелов не говорится. В ней совокупление Сынов Божиих с дочерьми человеческими описано в совершенно нейтральных тонах, а великаны, плод их союза, называются «сильные, издревле славные люди» (Быт. 6:4).
Ранние христиане и кумраниты разделяют представление о духовной природе ангелов. Во всех трех синоптических Евангелиях саддукеи, желая подколоть Иисуса, задают ему каверзный вопрос: если одна и та же женщина была женой поочередно семи братьев, то чьей женой она будет по воскресении?
«Иисус сказал им в ответ: заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией, ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах» (Мф. 22:29–30; Мк. 12:24–25).
Но в Торе нет ничего о духовной природе ангелов. В Жреческом Документе ангелов нет вообще, а в J, откуда взята история о Сынах Божиих, совокупляющихся с дочерьми человеческими, эти самые сыны, как легко видеть, совершенно не против секса.
О духовной природе ангелов говорит именно Книга Стражей — «будучи духовными, святыми, в наслаждении вечной жизни, вы осквернились с женами» (Енох. 3:44). Именно на нее и ссылается Иисус. Он цитирует книгу Еноха как св. Писание.
Ранние христиане и кумраниты разделяют представление о том, что те, кто будет умерщвлять свою плоть и постигнет тайны, известные секте, сами станут как ангелы, особенно после смерти. Если ортодоксальный иудаизм возводит между Богом и человеком глухую стену, то кумраниты и ранние христиане разрушают ее. Они обещают, что их адепты будут «равны ангелам и суть сыны Божии» (Лк. 20:36).
Если ортодоксальный иудаизм запрещает видеть Бога, то ранние христиане, как и кумраниты, именно что возносятся на небеса (2 Кор. 12:2). Они умеют «видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому» (Иоан. 1:51).
Раннехристианское представление о Святом Духе в значении «ипостась бога, снисходящая на человека и делающая его святым», совершенно одинакова для Кумрана и Евангелий, и более того, евангельское словоупотребление непонятно без кумранского.
При этом мистическая идеология воздержания, святости и аскетизма, умение возноситься на небеса и становиться сынами Божиими в раннем христианстве, точно так же, как и в Кумране, не исключает сладострастного предвкушения физической расправы над врагами и столь же физического и материального процветания природы, последующего за этой расправой.
Наоборот: она предполагает их. Именно в силу особой святости христиан и кумранитов творимая ими резня и является актом космического искупления. «Грабь, герой», — восклицает «Свиток войны». «Вы будете предаы в руки праведных; они перережут ваши шеи и умертвят вас», — пророчествует Енох. (Енох. 19:69). «Отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели тому городу, который не примет учеников Иисуса», — обещает Иисус (Мф.10:15).
Кумраниты и христиане разделяют представление о Страшном суде и о том, что на этом суде будет награждение праведников и наказание грешников.
Они разделяют представление о наступившем вслед за Страшным судом материальном изобилии для спасенных праведников. «На каждом виноградном кусте будет десять тысяч лоз», — обещает Иисус у Папия[544]. «И мера маслин даст десять прессов елея», — обещает Енох (1 Енох. 2:49).
Они разделяют представление о том, что Господь Мессия придет с войском ангелов на облаках (IQM XII; Мф. 26:64. Откр. 1:7).
Они разделяют представление о том, что этот Мессия, ветвь рода Давидова, будет Второй Властью в Небе, воплощением Господа и Сыном Бога. «Сыном Бога он будет называться, и Сыном Всевышнего назовут его» (4Q 246), — читаем мы в кумранских текстах. «Он наречется Сыном Всевышнего… Сыном Божиим наречется рождаемый святой» (Мф. 1:32–35), — читаем мы в Евангелии от Матфея.
Они разделяют представление о том, что этот Мессия был «презрен», но теперь он находится выше ангелов (4Q 471b). Этот Мессия, как и Иисус, висящий на кресте, — предмет насмешек и поношений: «Они скажут против него много слов… Они будут изобретать басни про него, и они будут говорить о нем все бесчестное» (4Q 541, fr. 9). В «Дамасском документе» этого Мессию, возможно, называют Иеша (Спасение).
Они разделяют представление о «мете» или «печати». В «Дамасском документе» в день Страшного суда спасется только тот, кто имеет «мету». В «Откровении Иоанна Богослова» спасется только тот, кто имеет «печать».
Они разделяют понятие о «Новом Завете». И те, и другие считают себя Новым Израилем, который заключил с богом Новый Завет. Только те, кто вошел в Новый Завет, есть праведники и подлежат Спасению.
Если оно плавает, как утка, крякает, как утка, и называется, как утка — вероятно, оно утка и есть. Если Иаков Праведник возглавлял общину святых, праведников, ревностных, нищих духом, Следующих Пути и назореев Нового Завета, ждущих пришествия Иешуа на облаках небесных — то, вероятно, он возглавлял Кумран.
Единственное возражение против отождествления кумранитов и ранних последователей Иисуса заключается в том простом обстоятельстве, что ряд кумранских текстов явно предшествует Иисусу.
Но это возражение имеет смысл, только если принять традиционную хронологию христианства и считать вместе с Лукой, что оно появилось на свет в 29 г. н. э, когда Иоанн Предтеча начал проповедовать скорое пришествие Мессии.
Эта традиционная хронология — неправда.
Даже Мелитон и Тертуллиан предательски проговариваются, что имя «христианин» появилось на свет во время императора Августа, то есть тогда же, когда, согласно Иосифу Флавию, на свет появилась «четвертая секта». Славянский Иосиф отождествляет Цадока и Иоанна Крестителя и утверждает, что он проповедовал по крайней мере 30 лет, с 6 по 36 г. н. э. А мандеи утверждают, что Иоанн Креститель проповедовал сорок два года.
Если принять гипотезу о том, что Иисус Назорей, как и Мессия Менахем и Иуда Галилеянин, происходил из рода атамана Иезекии, то начало иудейской секты, часть которой впоследствии развилась в римское христианство, именно что датируется I в. до н. э, а сама эта секта датировала себя еще раньше. Она считала себя настоящими преемниками тех святых, которые подняли восстание против Антиоха IV Епифана. Еврейские источники неизменно связывают деятельность Иисуса Назорея с именами Иехошуа бен Перахии и Симеона бен Шетаха, и очень возможно, что эти источники и в самом деле правильно определяют время раскола святых на правящих фарисеев и оппозиционных ессеев.
Тот факт, что такие тексты, как «Свиток войны», мы можем, скорее всего, датировать временем гражданской войны против Ирода, — это вовсе не повод отрицать тождество кумранитов и ранних христиан. Это повод для другого — для пересмотра хронологии раннего христианства.
Глава 16
О чем молчат «Деяния апостолов»
Вернемся снова к «Деяниям апостолов» и попытаемся восстановить неотцензурированную историю развития христианской общины после казни Иисуса.
Никакой демократии в этой общине не было. Никакие языки пламени на апостолов не сходили. Преемником Иисуса стал его брат Иаков по прозвищу Праведник.
Апостолы проповедовали прямо в Храме, храмовые священники обращались в веру святых, а доказательством истинности этой веры были постоянно творимые исцеления и чудеса. Эти исцеления совершались прямо на ступенях Храма на глазах зевак.
Начиная с эпохи Просвещения либеральные теологи приложили необыкновенные усилия, чтобы вычеркнуть эти чудеса из истории христианства. Мы уже говорили о Рудольфе Карле Бультмане, который предложил удивительную теорию о том, что чудеса, описанные в Новом Завете, не должны отвлекать нас от существа вопроса, а существом вопроса являлась экзистенциальная готовность Иисуса к самопожертвованию.
Проблема заключается в том, что бультмановский экзистенциализм, может, и пришелся бы по вкусу императору Марку Аврелию, но иерусалимской толпе на него было плевать с высокой колокольни. Чихать они хотели на экзистенциализм. С экзистенциалистскими лозунгами бультмановский Христос не собрал бы по всему Иерусалиму и полудюжины верующих.
То, что проповедовал Иисус и апостолы, была возможность стать святыми — то есть смертными, обладающими великим могуществом и стоящими выше ангелов. Верующих ждала вечная жизнь и золотые троны.
Эти обещания пленяли толпу и приводили всё новых и новых обращенных. Каждому хотелось сесть на престоле, вкусить от древа, растущего посереди Рая, и пасти железным жезлом язычников.
Яхад был так силен, что, когда апостолов арестовывали, на следующее утро они вновь проповедовали на ступенях Храма. В конце концов, арестовавшие их стражники вовсе не горели желанием сделаться жертвой людей, которые могли убивать огнем из своих уст.
Всё изменилось после беспорядков, связанных с нападением на Иакова, брата Господня, которого наш хитрый Лука именует «Стефаном».
Почему он дает ему именно такое прозвище?
Мы можем только догадываться, но самое простое предположение заключается в том, что «Стефанос», т. е. Венец — это греческое название тиары иудейского первосвященника. Именно о «золотом тройном кованом венке» () пишет Иосиф Флавий[545]. О «стефаносе» с золотой табличкой пишет Филон Александрийский[546] и «Завещание Леви»[547].
Лука лжет — искусно и изощренно. Он хорошо знает, что удивительный персонаж, лицо которого сияло, как лицо ангела, претендовал на статус первосвященника по версии праведников. Поэтому он и называет его «Венцом».
В результате беспорядков Иакова чуть не убили, и с группой сторонников он бежал в Кумран. Вскоре после этого в Кумран прибыл и Павел. Он явился туда, разумеется, без всяких писем первосвященника и не как представитель властей, а как представитель другой фракции. Он повинился и признал правоту Иакова, но мир между ним и Иаковом был недолог.
Вскоре Павел бежал из Кумрана/Дамаска, будучи спущен, по его собственному признанию, в корзине по стене (2 Кор. 11:32). Он сделал в точности то, что и Лжец в «Дамасском документе», который увел с собой часть яхада.
Через некоторое время после бегства он объявился в Антиохии, где у него вышел кнфликт с бывшим там Петром. Конфликт был связан с тем, что Петр, «до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных» (Гал. 2:11–12).
В разгар этого конфликта из Рима, согласно «Псевдоклиментинам», прибыл императорский курьер с постановлением об аресте всех гоэсов[548]. Вероятно, это постановление и было тем самым сенатусконсультом 36 года, которым верующие «впервые были объявлены христианами» (Деян. 11:26).
Вся публика разбежалась.
Павел свалил в Селевкию, а оттуда на Кипр, где он «проповедовал слово Божие в синагогах Иудейских» (Деян. 13:5).
В числе прочего на Кипре Павел встретил некоего «волхва, лжепророка, иудеянина, именем Вариисуса». Апостол Павел немедленно разоблачил этого диавола/Лжеца в присутствии проконсула Сергия Павла (Деян. 13:10).
Тут надобно заметить, что Вариисус — это бар Иисус, сын Иисуса. Павел встретил в городе Пафос некоего еврея, который именовал себя Сын Иисуса, и совершенно уничтожил его перед проконсулом.
В уже упоминавшемся нами «Вознесении Исайи» подобная же история описана с точки зрения другой стороны. В нем рассказывается о том, как по доносу лжепророка Белхиры/Господа Говна царь Манассия распилил пророка Исайю надвое деревянной пилой. «И пока Исайю распиливали на две части, его обвинитель, Белхира, стоял рядом, и все лжепророки стояли рядом, смеясь и радуясь из-за Исайи»[549].
Не будет натяжкою предположить, что после доноса Павла судьба пророка по прозвищу «сын Иисуса» не сильно отличалась от судьбы пророка Исайи после доноса на него Белхиры, — учитывая только что принятый сенатусконсульт против христиан.
После блестящей победы над сыном Иисуса апостол Павел приплыл в Памфилию, а оттуда отправился сушей в Антиохию Писидию (не путать с Антиохией!) в центральной Анатолии. Там Павел снова проповедовал в синагоге, но иудеи, исполнившись ревностью () (Деян. 13:45), «воздвигли гонение на Павла и Варнаву и изгнали их из своих пределов» (Деян. 13:50).
Негодование иудеев-зилотов было, надо думать, как-то связано с бегством из Дамаска, размолвкой в Антиохии и неприятностями, произошедшими с сыном Иисуса на Кипре.
Из Антиохии Писидии Павел бежал в Иконий, где иудеи снова хотели его побить камнями (Деян. 14:5). Но самое страшное случилось в Листре. Там исполнившиеся ревности иудеи, следовавшие за Павлом еще из Антиохии Писидии, нагнали его, «побили Павла камнями и вытащили за город, почитая его умершим» (Деян. 14:19).
Как мы легко можем заметить, неприятности Павла не имели никакого отношения к властям. С римскими властями у него были прекрасные отношения. Он даже разоблачил перед проконсулом Кипра сына Иисуса. Неприятности Павла были связаны исключительно с исполнившимися ревности иудеями.
Они также могли быть связаны с удивительным происшествием, имевшим место в Листре, когда местный народ начал называть Павла богом. «Боги в образе человеческом снизошли к нам», — говорил народ (Деян. 14:11). Мы не можем не восхититься мастерством, с которым автор «Деяний» рассеивает дошедшие до его паствы слухи, что Павел сам притязал на статус Христа и бога: как всегда, во всём был виноват глупый и не разобравшийся в сути проблемы народ.
Совсем другая картина в это время наблюдалась в Иерусалиме. Там бывший собутыльник Калигулы Ирод Агриппа начал систематические преследования христиан.
«В то время царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло» (Деян. 12:1).
Он отрубил голову Иакову, брату Иоанна и бросил в темницу апостола Симона, более известного под своим греческим именем Петр. Из темницы Симона, по уже установившемуся обычаю, вывел ангел, после чего Агриппа в ярости казнил стражников (Деян. 12:19).
Неприятности Петра и Павла, как мы видим, имели принципиально разный характер. Павла преследовали по всем городам иудеи-ревнители. У других апостолов врагами были власти.
Святотатство Агриппы не осталось безнаказанным, и он умер, будучи изъеден червями (Деян. 12:23).
В этот момент, со смертью Агриппы, все прочие апостолы практически исчезают у Луки из повествования. Отныне он ведет рассказ исключительно о Павле. Он даже забывает рассказать, чем кончилось дело с Петром, таким чудесным образом спасшимся из темницы.
Причина этого вполне понятна. Наш условный Лука пытается изобразить дело так, будто преследование христиан было делом еврейских властей, а так как после смерти Агриппы в 44 г. н. э. провинция перешла под прямой контроль римлян, сделать это уже невозможно.
Восполним же за Луку допущенный им пробел.
В 46 г. н. э. прокуратор Куспий Фад, едва вступив в должность, поймал и казнил атамана разбойников Толомея[550].
«Толомей» — это не имя, а прозвище. «Талмай» значит по-арамейски «борозда»: Толомей — это земледелец, крестьянин. Христианство хорошо знает человека по прозвищу Толомей, точнее, бар-Толомей («Сын борозды», что то же самое). Это не кто иной, как один из двенадцати апостолов, Нафанаил по прозвищу Варфоломей (Ин. 1:45).
Вслед за этим Куспий Фад казнил пророка Феуду, который обещал своим последователям раздвинуть воды Иордана[551]. Роберт Эйзенман считает, что мы хорошо знаем пророка Феуду, правда, под немного другим именем. Это не кто иной, как апостол Иуда Фома, т. е. «близнец». Апостол Иуда Фома претендовал на то, чтобы быть «духовным близнецом» Иисуса. Если ученикам Павла Христос являлся в облике Павла, то ученикам Иуды Господь Иисус являлся «в облике Иуды Фомы»[552].
Преемником прокуратора Куспия Фада стал Тиберий Александр. Он распял сыновей Иуды Галилеянина, Иакова и Симона[553]. По случайному совпадению, они носили имена двух апостолов Христа. Казнь Иакова и Симона удивительно напоминает казнь «двух светильников», «двух маслин», которые умели выдувать огонь из уст и воскресли прямо на глазах всего Иерусалима через три дня после распятия (Откр. 11:12).
Еще одним «разбойником», бесчинствовавшим в Иудее в течение 20 лет, был атаман Елеазар бен Динай, для подавления восстания которого в начале 50-х в Иудею были введены сирийские когорты наместника Уммия Квадрата.
Елеазар бен Динай известен Талмуду как убийца и сын убийцы[554], а позднеантичному комментатору Песни Песней — как мятежник, пытавший насилием, как и Бар Кохба, до времени избавить Израиль[555]. Но самую интересную историю о Елеазаре бен Динае раскопал Роберт Эйслер, показавший, что в одном из первых печатных изданий «Иосифона», подвергшихся христианской цензуре, Елеазар бен Динай называется учеником «сына Иосифа»[556].
Человек с именем Елеазар известен нам из Нового Завета очень хорошо. Елеазар — это не кто иной, как Лазарь, сторонник Иисуса, брат Марии и Марфы, житель Вифании, которого воскресил Иисус (Ин. 11:43). Если Елеазар и Лазарь — это действительно одно и то же лицо, то мы встречаемся тут с любопытной тенденцией. В ранних милленаристских текстах немедленному воскресению подлежали люди, которые имели особые революционные заслуги, т. е. шахиды, мученики. Девица Тавифа в «Вознесении Исайи» воскресла не просто так, а потому, что боролась с Антихристом. В «Деяниях апостолов», однако, ее просто воскрешает Петр.
То же и Лазарь: если эо Елеазар бен Динай, то понятно, чего он воскрес. За какие такие подвиги воскресение во плоти раньше Страшного суда случилось с неким Лазарем, не имевшим никаких революционных заслуг, — непонятно.
Подавив восстание, Уммий Квадрат назначил прокуратором Иудеи Антония Феликса. Тот арестовал и выслал в Рим нескольких храмовых священников, придерживавшихся веганской диеты Иоанна Крестителя. Это происшествие напоминает нам о большом количестве храмовых священников, которые «покорились вере» (Деян. 6:7).
С Елеазаром бен Динаем (который был усмирен, но не пойман) Феликс поступил еще проще: он пригласил его на дружеский ланч и арестовал.
К сожалению, это изумительно простое решение не принесло покоя провинции. После ареста Елеазара зилоты перешли к тактике индивидуального террора. Появляясь со скрытыми под платьем кинжалами посереди толпы, они убивали тех, кто недостаточно ревностно служил богу. Это боевое крыло зилотов начали называть сикариями.
Это оживление сикариев совпадает со временем, указанным в «Апокалипсисе Исайи», согласно которому Второе Пришествие должно было свершиться через 1335 дней с начала царствования Нерона (Вознесение Исайи, 4:14), то есть на Пасху 57 года.
Именно около этого времени, указанного в пророчестве, пророк «четвертой секты» родом собрал огромную толпу на Елеонской горе, — той самой, откуда Иисус вознесся на небеса и куда он и должен был прийти во время Второго Пришествия (Деян. 1:9–12). Вместо Мессии толпу встретили присланные из Кесарии когорты. Толпу нашинковали, пророк сбежал[557].
Именно в это-то самое время, согласно «Деяниям», Павел и возвратился в Иерусалим. Первым делом он отправился засвидетельствовать почтение Иакову.
«На другой день Павел пришел с нами к Иакову; пришли и все пресвитеры», — вспоминает автор «Деяний» (Деян. 21:18).
«Братом Господним» автор «Деяний» Иакова не называет, да и не может: ведь автор «Деяний» считает Иисуса Сыном Всевышнего. Такая возвышенная христология удивительно кстати позволяет исключить брата Иисуса из божественного престолонаследия.
Однако скрыть важного положения Иакова автор «Деяний» не в состоянии. Ибо сразу после отчета Павла Иаков показывает ему собравшуюся толпу и говорит буквально следующее: «Видишь, брат, сколько тысяч уверовавших иудеев, и все они зилоты» (Деян. 21:20).
Вслед за этим Иаков велит Павлу прийти в Храм и принести жертву, и этот поход оказывается ловушкой.
Какие-то фанатики, напав на Павла, начинают кричать, что «этот человек всех учит против народа и закона», и вот уже огромная толпа тащит Павла на растерзание: насилу римский тысяченачальник, увидев новые столкновения в городе, отбивает его и первым делом принимает Павла за того самого гоэса-египтятина, который собирал народ ждать Мессию на Елеонскую гору.
«Так не ты ли тот египтянин, который перед сими днями произвел возмущение и вывел в пустыню четыре тысячи человек разбойников» (Деян. 21:38).
Беспокойство тысяченачальника нетрудно понять: в Иерусалиме в это время царят паника и террор, а за стенами города зилоты грабят дома облеченных властью лиц, а их самих убивают и сжигают целые деревни.
Именно в это самое время, согласно «Деяниям», апостол Павел беседует в Кесарии с прокуратором Феликсом и его супругой Друзиллой, а спустя пару лет — с братом Друзиллы Агриппой.
Именно во время этой беседы с Павлом Агриппа расхохотался: «Ты немного не убеждаешь меня сделаться христианином» (Деян. 26:28). Этот царь Агриппа II, который так запанибрата перешучивался с Павлом, был сыном того самого Агриппы I, который убил Иакова, сына Зеведеева, и заточил в тюрьму Петра.
Преемник Феликса прокуратор Фест отправил Павла в Рим, где и жил Павел, «проповедуя Царство Божие и уча о Господе Иисусе Христе со всяким дерзновением невозбранно» (Деян. 28:31). Этот политически корректный конец позволяет автору «Деяний» завершить свое повествование хеппи-эндом и ничего не говорить о том, что случилось после отъезда Павла в Иерусалиме с теми самыми сикариями, которые «поклялись ни пить, ни есть», пока не убьют Павла, и отношения которых с официальными властями не отличались таким взаимопониманием и теплотой.
Восполним же то, что по какой-то причине упустил рассказать наш условный Лука.
После убийства первосвященника Ионатана в стране окончательно воцарилось двоевластие. Разгром, учиненный «египтянину», помог мало. Религиозные террористы убивали своих врагов, храмовые священники противились начальству, и «обманщики и прельстители, которые под видом божественного вдохновения стремились к перевороту и мятежам, туманили народ безумными представлениями и манили его за собой в пустыни, чтобы там показать ему чудесные знамения его освобождения»[558].
Два наместника подряд — Феликс, а потом Фест — оказались совершенно бессильны совладать с этим религиозным бардаком, и только после отставки Феста первосвященник Анания, пользуясь тем, что новый прокуратор Альбин еще не достиг провинции, решился наконец предпринять действия против того, кто на самом деле стоял за всеми обманщиками, прельстителями, пророками и сикариями — против верховного главы всего христианского яхада, Иакова, брата Господня.
Гибель его мало напоминала смерть маргинала. Как и распятие Иисуса, она произошла на Пасху, когда в город стекалась взбудораженная толпа.
Вот накануне этой-то Пасхи, в 62 году, «книжники и фарисеи», по словам Гегесиппа, приступили к Иакову с просьбой успокоить народ.
Причиной их просьбы, согласно Гегесиппу, была распространившаяся среди многих иудеев уверенность, что Иисус есть Христос.
Гегесипп утверждает, что представители всех семи известных ему иудейских сект (т. е. саддукеи, фарисеи, иродиане, самаритяне, галилеяне, ессеи и масбофеи) спрашивали у Иакова, что такое «двери Спасения», и он отвечал им, что таковой дверью является его брат.
«Некоторые из них уверовали, что Иисус есть Христос… Кто же поверил, тот обязан этим Иакову»[559].
Это-то и послужило причиной обеспокоенности Синедриона.
«Так как уверовали многие, даже из властей, то иудеи пришли в смятение: книжники и фарисеи стали говорить, что так, пожалуй, весь народ будет ожидать в Иисусе Христа. Все вместе пошли к Иакову и сказали ему: „Просим тебя, удержи народ: он заблуждается, думая, что Иисус и есть Христос. Просим тебя: вразуми всех, кто придет в день Пасхи, относительно Иисуса; тебе мы все доверяем. Мы и весь народ свидетельствуем о тебе, что ты праведен и не взираешь на лица. Убеди толпу: пусть не заблуждаются об Иисусе, и весь народ, и все мы послушаем тебя. Стань на крыло Храма, чтобы тебя видели и чтобы слова твои хорошо слышал весь народ“»[560].
Сделка, которую первосвященник Анания предложил Иакову, один в один напоминает сделку, которую Сатана предложил Иисусу и которую Гиркан предложил пророку Хонии Рисовальщику Кругов, умевшему вызывать дождь[561].
Иаков, брат Иисуса, выбрал тот же путь, что и Хоний. Он не стал отказываться от своих убеждений. Наоборот, он счел свое выступление подходящей оказией, чтобы свидетельствовать о Христе.
«Упомянутые книжники и фарисеи поставили Иакова на крыло Храма и закричали: „Праведный! Мы все обязаны тебе доверять. Народ в заблуждении об Иисусе распятом; объяви нам, что это за „дверь Иисуса““. И ответил он громким голосом: „Что спрашиваете меня о Сыне Человеческом? Он восседает на небе одесную Великой Силы и придет на облаках небесных“»[562].
«Крыло Храма», на котором стоял Иаков Праведник — это вполне конкретное место. Это — верхний краеугольный камень стены, слегка выдававшийся на высоте тридцати метров над собравшейся на Пасху толпою. Один из этих гигантских камней, расколотый, до сих пор возвышается в проломанной им мостовой, будучи сброшен с высоты в ходе штурма Храма. Надпись на его боку возвещает, что именно с этого места звучал шофар, возвещавший наступление праздников и начало войны.
Можно себе представить, какое впечатление произвели на Пасху на четыреста тысяч набившихся на площадь паломников эти слова Иакова, прозвучавшие вместо шофара.
«Многие вполне убедились и прославили свидетельство Иакова, говоря: „Осанна Сыну Давидову“. Тогда книжники и фарисеи стали говорить друг другу: „Худо мы сделали, позволив дать такое свидетельство об Иисусе. Поднимемся и сбросим его, чтобы устрашились и не поверили ему“»[563].
После этого взбешенные книжники сбросили Иакова со стены и побили его камнями, так же, как в «Деяниях апостолов» они за несколько десятилетий до того побили «Стефана».
«Они поднялись и сбросили Праведника. И говорили друг другу: „Побьем камнями Иакова Праведного“, и стали бросать в него камни, так как, сброшенный вниз, он не умер, но, повернувшись, стал на колени, говоря: „Господи Боже, Отче! Молю тебя, отпусти им, ибо не знают, что делают“»[564].
Наступило всеобщее замешательство. Кто-то из священников, сочувствовавший Иакову, кричал: «Остановитесь! Он молится за вас!» В этот момент, однако, какой-то суконщик ударил Иакова по голове скалкой. Иаков мученически скончался. «Он правдиво засвидетельствовал и иудеям, и грекам, что Иисус есть Христос. Вскоре Веспасиан осадил их»[565].
Смерть Иакова произвела такое впечатление на современников, что рассказ о ней сохранился сразу в нескольких местах, в частности, в гностическом «Втором Апокалипсисе Иакова», найденном в Наг-Хаммади.
«Священники… нашли его стоящим у колонн Храма, у большого краеугольного камня. И они решили сбросить его с высоты, и они низвергли его. И… они схватили его и били его, влача по земле. Они растянули его и положили камень ему на живот. Они встали на него ногами, говоря: „Ты ошибался!“ И снова они подняли его, еще живого, и заставили его выкопать яму. Они заставили его встать в нее. И, засыпав его по живот, они побили его камнями»[566].
Не менее поразительную историю о смерти Иакова рассказывает нам Иосиф Флавий. Он утверждает, что после того, как усилиями Анана Иаков был приговорен к смерти, «усерднейшие и лучшие законоведы, бывшие тогда в городе, отнеслись к этому постановлению неприязненно» и даже «нажаловались на него за превышение полномочий к едущему в Иудею новому префекту Альбину»[567].
Это сообщение не менее удивительное, чем вымаранная из Флавия фраза об Иудейской войне, случившейся «в отмщение за Иакова Праведника, который был братом Иисуса, известного как Христос»[568].
В тот момент, когда в городе царила полная анархия, когда сикарии безнаказанно убивали людей, «обманщики и разбойники» жгли села и враждующие фракции забрасывали друг друга у Храма камнями, первосвященник Анания приговорил к смерти руководителя этих обманщиков, разбойников и сикариев. И это решение так перепугало половину священства, что они поспешили откреститься от него.
«Эллинизированное заморское движение, которое мы теперь называем христианством, было зеркальной противоположностью того, что происходило в Палестине при Иакове», — замечает Роберт Эйзенман[569].
Что вычеркнули
Итак, посмотрим, на основании уже рассмотренных нами источников, что именно вычеркнуто в «Деяниях апостолов» из этих самых деяний апостолов после казни Иисуса.
Ответ такой, что из них вычеркнуто всё. Из них вычеркнут реальный преемник Иисуса — его брат Иаков, который «не пил вина, не употреблял животной пищи» и именовался Праведником.
Из них вычеркнуто реальное самоназвание секты — ревностные, святые, праведники, Следующие Пути, бедные, назореи. Из них вычеркнуты бранные прозвища, которыми ее называли противники: сикарии и бирйоним.
Из них вычеркнут основной месседж Иисуса Назорея и Иакова Праведника — спасутся только те, кто будет соблюдать закон. Из них вычеркнут основной способ спасения — джихад.
В «Деяниях апостолов» из истории последователей Иисуса вычеркнуто их огромное влияние, их воинственность и двоевластие, в которое погрузилась Палестина в это время, когда сикарии являлись на праздники в Иерусалим и «без труда резали тех, кого желали. Нередко они появлялись также в полном вооружении во враждебных им деревнях, грабили и сжигали их»[570].
В «Деяниях» история учеников Иисуса начинается с того, что на них нисходит Дух Святой, выдавая тем самым любому члену их коллектива право проповедовать Иисуса. Это — павловская пропаганда, диаметрально противоположная реальному положению дел. Реальным принципом секты было железное единоначалие. Она была готова карать смертью любое отступление от генеральной линии партии. «И вот судьба членов Его Завета, которые нарушают этот Устав: они будут уничтожены рукой Велиала в день Пришествия Господня»[571].
Фигура Иакова, брата Господня, является абсолютно ключевой фигурой для разгадки ребуса, который представляет собою раннее христианство. В чем-то она даже важнее фигуры Иисуса.
Если бы нам не было известно о существовании Иакова, мы могли бы легко предположить, что Иисус Христос был всего лишь одним из многочисленных милленаристских пророков, которые в этот момент волновали Израиль.
Мы могли бы тогда согласиться с той картиной, которую нам предлагает современный, отцензурированный и исправленный текст Иосифа Флавия: картиной броуновского религиозного движения, бесчисленных самозарождающихся пророков и обманщиков, которые растут, как грибы, увлекают людей в пустыню, манят их знамениями Спасения.
Каждый пророк того времени, можем решить мы, был пророком ненависти, точно так же как каждый поэт в Германии в 1830-х годах был романтиком. Чтобы сделаться романтическим поэтом, не надо было принадлежать к организации или давать клятву верности — это было поветрие времени.
В такой картине мира Иисус получается всего лишь одним из милленаристов, не лучше и не хуже Феуды, египетского пророка или «самаритянина». Своей посмертной славой он обязан Павлу, перелицевавшему его учение. С какой стати Павел вздумал перелицовывать учение именно Иисуса, а не Феуды, не уточняется. Вся Иудея ждала Мессию — и Иисус объявил себя Мессией. Вся Иудея ждала царя из дома Давидова — и Иисус объявил себя царем из дома Давидова.
Мрачная фигура Иакова, брата Господня, фанатика-зилота, который не ел мяса и не пил вина, который в течение по крайней мере тридцати лет единолично руководил всем христианским яхадом, ставит крест на этой картине броуновского религиозного движения.
Вместо нее мы получаем другую картину: картину тоталитарной общины, подчинявшейся представителям дома Давидова.
Эта община появилась раньше Иисуса. Если верить сведениям «Од Соломона» и тому, что сообщает Талмуд, то она отделилась от основного ствола фарисеев во времена Симеона бен Шетаха и незадолго до взятия Иерусалима Помпеем, т. е. в 60-х гг. до н. э.
Очень вероятно, что в течение долгого времени ее взгляды продолжали оставаться вполне приемлемыми для иудейской элиты. Именно ее сторонники, вроде ессея Менахема, были одним из главных очагов сопротивления Ироду в 37 году до н. э.
Вскоре после смерти Ирода эта община была реформирована могущественным пророком по прозвищу «Цадок». Этот Цадок был не кто иной, как Иоанн Креститель, и именно он впоследствии провозгласил Иисуса царем, по той простой причине, что Иисус происходил из того же рода, что и предыдущие Главы Общины. Именно поэтому после его казни его брат Иаков унаследовал его власть.
Был ли Иаков единственным, кто претендовал к этому времени на статус Главы Общины?
Нет.
Еврейские милленаристы, как и последователи Карла Маркса, обладали потрясающей способностью делиться на фракции; ничто не заставляет нас предположить, что процесс этот начался только с апостола Павла. В сущности, он начался как раз с разделения на фарисеев и ессеев.
Из «Псевдоклиментин» мы видим, что к 36 г. н. э. «четвертая секта» насчитывала по крайней мере три фракции. Та, которая считала, что воскрес Иисус; та, которая считала, что воскрес Иоанн Креститель; и та, которая возглавлялась «самаритянином». Мы можем также подозревать, что физический брат Иисуса, Иаков Праведник, мог быть не очень в восторге от апостола Иуды Фомы, который притязал на титул духовного близнеца Иисуса.
Ситуацию с «четвертой сектой» мы можем сравнить с современными исламистами. Среди них бушуют фракционные споры. В Сирии ИГИЛ был смертельным врагом «Джабхат аль-Нусра», а «Такфир валь-Хиджра» недолюбливала бен Ладена. Но при этом все эти секты хорошо организованы. Ни одна из них не является мирной, но при этом исламистская пропаганда неизменно заточена на то, чтобы представлять членов секты не агрессорами, а безвинными жертвами. Если в Европе XXV в. победит ислам, то в школьных учебниках будут преподавать историю о невинно убитом бен Ладене.
Несомненно, среди «четвертой секты» были разные фракции. Но одну из важнейших из них возглавлял брат Иисуса, Иаков Праведник.
Ирод Агриппа, который хорошо понимал, с чем он имеет дело, боролся с сектой достаточно эффективно. В его правление главари сидели в Кумране или разбежались в Египет и Малую Азию.
Сразу после смерти Агриппы секта начала стремительную экспансию. Эта экспансия не была следствием корыстолюбия, надменности или глупости римских прокураторов, хотя они и были корыстолюбивы, надменны и глупы. Она была следствием прежде всего растущего организационного и идеологического могущества цадиким.
Организация вбирала в себя, как циклон, самые разные слои общества и отвечала чаяниям самых разных людей. Несмотря на то, что ее члены называли себя эбионим, она отнюдь не состояла исключительно из голытьбы, точно так же как большевистская оппозиция в России начала XX века вовсе не состояла из одних рабочих.
Христианство вовсе не было тоненьким ручейком. В точности как об этом свидетельствуют сами ранние христиане, еще в царствование Нерона оно было распространено очень широко. «Вознесение Исайи» было написано в Сирии, «Апокалипсис Иоанна» — в Азии, «Апокалипсис Илии» — в Египте.
Абсурдно думать, что Иисус был незначительной фигурой, мелким лузером, который сгинул бы без следа, если бы не посмертная рекламная кампания Павла.
Мелкие лузеры не зарабатывают такой посмертной славы.
История знает много вождей, приверженцы которых верили в их возвращение.
В 755 г. н. э. был убит хорасанский правитель Абу Муслим, знаменитый полководец, низложивший Омейядов и захвативший Дамаск. После его убийства его сторонники подняли восстание, утверждая, что он не был убит, но превратился в белого голубя[572].
В 922 г. в Багдаде был публично казнен Мансур аль-Халладж, суфийский мистик и чудотворец, объявлявший себя единым с Господом. Его приверженцы спустя столетие после его казни еще собирались на берегах Евфрата, ожидая его возвращения.
Основатель религии курдов-езидов, суфийский мистик Шейх Ади умер в 1162 г. Езиды считают его аватаром Ангела Павлина (Малак Тавус), второго бога, демиурга, сотворившего мир по поручению Всевышнего.
Султан Сахак, основатель еще одной тайной и мистической религии, ярзанизма, умер в XV в. Ярзаниты, в количестве около 5 млн человек, продолжают существовать в Иране и Ираке до сих пор. Они считают, что султан Сахак был царь Истины и Господь. Он был зачат непорочно от девственницы (или ангела) и не умер, а воплотился в следующем святом.
В Средние века в Европе верили в воскресение Карла Великого; Балдуина IX, первого латинского императора Константинополя; Фридриха Барбароссы и Фридриха II. Мусульмане полагают, что Махди, Спаситель, который придет в конце времен, будет происходить из рода пророка Мухаммеда.
Как видим, все эти люди, в воскресение/возвращение/пришествие которых верили их приверженцы, происходили из разных времен и разных стран. Объединяло их одно. Спаситель, избегший смерти, или был при жизни влиятельным вождем, или происходил из рода такого вождя. Он еще при жизни имел солидную группу сторонников.
Неужели же человек, воскресение которого было моделью для всех вышеописанных случаев, представлял собой исключение?
Сам факт того, что Иисус после унизительной казни был объявлен воскресшим, свидетельствует о наличии крупной организации. Эта организация была готова делать что угодно: притворяться, лгать, изображать себя невинными жертвами, бесконечно менять идеологию — и всё для того, чтобы сохранять влияние. Как цепочка ДНК, она готова была мутировать, чтобы выжить.
Иисус Мессия значил для «четвертой секты» куда больше, чем, к примеру, Дорт/Дорофей, который тоже призывал к восстанию против римлян и тоже считался воскресшим. Более того, Иисус оказался более влиятелен, чем сам Иоанн Креститель/Цадок.
Одним из самых очевидных свидетельств влиятельности организации, которую возглавляли преемники Иисуса, является размах, с которым велась травля апостола Павла. Павел встречал альтернативную точку зрения на Иисуса практически во всех местах, куда он приходил. И все эти люди были недовольны «свободою, которую мы имеем во Христе Иисусе», и хотели «поработить нас» (Гал. 2:4) — то есть заставить подчиняться Иакову Праведнику.
Не всякая трехгрошовая секта может найти сорок человек, которые «поклянутся не есть, не пить», пока не убьют еретика прямо во время судебного разбирательства, а потом еще и последуют за ним в Кесарию и в Рим.
Не менее важным свидетельством влияния Иакова был сам суд над ним и приглашение его обратиться к своей пастве со стены Храма: ни Феуда, ни «египетский пророк» таких приглашений не удостаивались. Не менее показательна и лихорадочная поспешность, с которой члены истеблишмента открестились от казни.
Есть логика организаций, революций и сект. Глупо было бы утверждать, что любой пьяный матрос, топивший в феврале 1917 года в проруби офицеров, был членом партии большевиков. Большевики были не единственной милленаристской организацией, действовавшей в это время в России, и они находились то в тактическом союзе, то в жесткой вражде с целым рядом из них. Но большевики не были маленькой, незаметной и мирной организацией.
Точно так же глупо утверждать, что Иаков Праведник контролировал всех: и Досифея, который себя объявил преемником воскресшего Иоанна Крестителя, и духовного близнеца Феуду, и любую банду, грабящую во имя Праведности село.
Но у нас есть все основания полагать, что именно Иаков Праведник контролировал Кумран.
Могло ли в Кумране обитать множество сект? Ответ: нет. Никакой свободы мнений в Кумране не было и быть не могло. Это была теократическая община, жившая в строжайшей дисциплине, по сравнению с которой город Солнца Кампанеллы мог показаться образчиком анархии.
Но, может быть, Кумран всё-таки был базой мирного движения? Может быть, обитатели Кумрана, как и написано в «Дамасском документе», соблюдали Новый Завет, любили ближнего, отдыхали в субботу и мирно ждали Спасение и Праведность, которые будут явлены в конце дней?
В 1952 году в пещерах Кумрана был найден свиток, который дал исчерпывающий ответ на этот вопрос.
Медный свиток
Читать бесплатно другие книги:
