Девять совсем незнакомых людей Мориарти Лиана

Глава 30

МАША

Сосредоточиться. Только. На. Дыхании. Сосредоточиться. Только. На. Дыхании.

Маша была в порядке, в полном порядке. Она контролировала себя. На мгновение, когда Зои сказала то, что сказала, Маша почти полностью утратила сосредоточенность, будто произошел скачок во времени. Но теперь она оправилась, она ровно дышала, контролировала себя.

Эти сведения о брате должны были всплыть позднее, во время консультации с семьей Маркони. Они все свободно говорили, что их приезд сюда не связан с годовщиной смерти, но никто не сказал ей, что Зак покончил с собой. Маша должна была бы догадаться по их уклончивому поведению. Чтобы она упустила такое – это на нее не похоже. Она была чрезвычайно восприимчива. Они намеренно дезориентировали ее, а в результате она оказалась неподготовленной. Маша была огорошена.

А теперь этот вопрос от Хизер: «Вы нам дали какие-то специальные средства?»

Прежде чем заговорила Хизер, Маша наблюдала за группой, видела, что все начинают вести себя свободнее, их зрачки расширяются, языки развязываются. Они определенно утрачивали свои запреты, говорили ровно, с освежающей честностью. Одни, как Наполеон, нервничали, тогда как другие, как Фрэнсис, были очень спокойны. Одни краснели, другие бледнели.

Хизер сейчас была и то и другое: мертвенная бледность с болезненными пятнами на щеках.

– Это так? – спросила она. – Вы нам дали какие-то специальные средства?

– В фигуральном смысле, – спокойно ответила Маша.

Вопрос Хизер оказался некстати, и Маша его не предвидела, хотя его следовало ожидать, поскольку Хизер была акушеркой, то есть единственноц из всех гостей, насколько это было известно Маше, имевшей медицинские знания.

– Что вы имеете в виду, говоря «в фигуральном смысле»?

Маше не понравился тон Хизер. Недовольный. Неуважительный.

– Под специальными средствами имеются в виду… – Маша задумалась, подыскивая нужное слово. – Средства, притупляющие чувства. А мы здесь, напротив, обостряем чувства.

– Вы должны определенно сказать, что вы нам дали! Немедленно!

Хизер шевельнула ногой, словно собираясь вскочить. Маше пришла на ум свирепая собачонка, которую немедленно хотелось отбросить пинком.

– Постй, что здесь происходит? – спросил Наполеон у Хизер.

Маша стрельнула взглядом в Яо и Далилу: «Будьте готовы, если понадобится». Они едва заметно кивнули ей, вцепившись в свои тайные сумочки с лекарствами, закрепленные у них на поясах.

События развивались совсем не так, как планировалось.

Глава 31

ЛАРС

Долгое время посещая лечебные пансионаты, Ларс сталкивался со странными и необычными практиками, но такое увидел впервые. В этом была некоторая ирония: для него одно из преимуществ пребывания здесь состояло в возможности снизить наркотическую зависимость от лечебных пансионатов.

– Это называется микродозировка, и она абсолютно безопасна, – сказала их уважаемый лидер, которая сидела, как всегда, скрестив ноги и с прямой спиной. Ее невероятно длинные белые ноги так и притягивали внимание Ларса, отвлекая от разговора.

– Это дает множество преимуществ: более высокий уровень креативности, усиленную сосредоточенность, повышенную активность, доверительные отношения. Я могу продолжать и продолжать. Главным образом вы функционируете чуть лучше обычного человека. Дозы составляют приблизительно десятую часть обычной дозы ЛСД.

– Постойте… что? – спросила Фрэнсис и неуверенно рассмеялась, словно выслушала шутку, которую не вполне поняла. – Прошу прощения. Вы ведь не хотите сказать, что мы тут принимали ЛСД?

Ларс увидел, что большинство из гостей смотрят на Машу с тупым непониманием. Это собрание явно было слишком консервативно настроено, чтобы согласиться с откровением касательно наркотиков, даже с учетом популярности кокаина в пригородах. Сам Ларс баловался кокаином, экстази и марихуаной, но никогда – ЛСД.

– Как я уже сказала, это называется «микродозировка», – повторила Маша.

– Это называется «разбавление наших фруктовых коктейлей галлюциногенным наркотиком», – отрезала Хизер.

Хизер. До этого дня Ларс никогда бы не подумал, что ее зовут Хизер. Имя было слишком мягким для этой тощей загорелой женщины с мышцами, напоминающими детали машин, и постоянным прищуром, как будто она смотрела на солнце[12]. Каждый раз, глядя на нее в период молчания, Ларс воображал, что нажимает ей большими пальцами в точку между бровями и говорит: «Спокойно». Теперь он корил себя за раздражение по отношению к ней, ведь она потеряла сына. Ей было позволительно хмуриться.

– Это называется «возмутительно», – продолжила Хизер. Теперь она не щурилась. Ее глаза горели яростью.

– Я не очень понимаю, – сказал ее сбитый с толку муж, похожий на длинный стебель сельдерея человек, такой придурковатый, что и бровью не вел. Звали его Наполеон, и это только добавляло очарования.

Ларс не думал, что пребывает в наркотической эйфории. Да, чувствовал он себя отлично, но он обычно чувствовал себя хорошо во время любых очищающих процедур. Возможно, дозы были слишком малы, чтобы повлиять на него. Или же у него выработалось привыкание. Он тайком провел пальцем по кромке своего бокала с коктейлем и лизнул палец. Ларс вспомнил, как в первый день попробовал коктейль и сказал Далиле: «О, как вкусно. А что туда подмешано?» – а та ответила: «Мы дадим вам рецепт перед вашим отъездом». Ларс полагал, что в рецепте будет указано количество чайных ложек чиа, а не содержание ЛСД в миллиграммах.

– Но… но мы здесь для детоксикации! – воскликнула Фрэнсис. – Выходит, мы отказались от кофеина, чтобы заменить его наркотиком?

Тони, он же Улыбчивый Хогберн, сказал:

– Не могу поверить, что вы конфисковали у меня пиво, чтобы поить наркотой!

– Вы не считаете алкоголь наркотиком? – спросила Маша. – Вредоносность ЛСД составляет одну десятую вредоносности алкоголя! Что вы думаете об этом?

– Я полагаю, что в ЛСД нет калорий, – сказала Кармел.

Запомнить ее имя было легко, потому что у Ларса была знакомая по имени Кармел, тоже до скукоты убежденная, что она толстая. Очки Кармел косо сидели на ее носу, но она, казалось, и не замечала этого. Она слонялась без дела последние пять дней с тем выражением недавно побитого человека, которое Ларс хорошо знал по своим клиентам. От этого выражения в нем начинала гореть ярость; эта ярость питала всю его карьеру. Он мог бы миллион долларов поставить на то, что муж бросил ее ради какой-нибудь молодухи.

– А разве ЛСД к тому же не ускоряет пищеварение? – с надеждой спросила Кармел. – Я не возражаю, если мое пищеварение ускорится. Я тоже никогда не принимала наркотиков, но меня это абсолютно устраивает. Я целиком и полностью доверяю вам и вашим методам, Маша.

Оттого, что ты похудеешь, ты не станешь чувствовать себя лучше, детка. Обчистите ее до нитки. Ларс поговорит с ней позднее. Узнает, кто ее представлял.

– Я не могу поверить, что вы давали моей несовершеннолетней дочери ЛСД, – сказала Хизер.

– Я не несовершеннолетняя, мама, – возразила Зои. – Я теперь чувствую себя хорошо, гораздо лучше, чем чувствовала себя в последнее время. Речь идет о микродозах. Все это вполне нормально.

– Да ничего это не нормально! – выдохнула Хизер. – Бога ради!

– Маша, послушайте меня, – серьезным тоном заговорил Наполеон. – У меня был страшный опыт с наркотиками, когда я был подростком. У меня глюки начались, как они говорят. Одно из худших впечатлений в моей жизни, и я неизменно говорил моим детям, что я навсегда зарекся от приема наркотиков. Поэтому я высоко ценю ваши слова, но отказываюсь принимать их.

– Боже мой, Наполеон, да ты их уже напринимал! – сказала Хизер, скрежеща зубами. – Ты что, не слышал?

– Это все враки, – сказал победитель лотереи.

Как его зовут? – опять забыл Ларс. Хорошее имя для мальчика. Как же? Парнишка так дрожал от плохо сдерживаемой ярости, что со стороны казалось, будто у него приступ. Он со сжатыми зубами проговорил:

– Я на это не подписывался.

Потом заговорила его молодая жена:

– Бен, он типа «война наркотикам».

Бен, подумал Ларс. Вот как его зовут. Бен и его косметически улучшенная жена… Джессика. Бен и Джессика. Вряд ли эти двое заключили добрачное соглашение, а теперь на карту поставлены немалые деньги, если брак распадется. Они из тех пар, которые потратят на адвокатов все.

– Он даже аспирина не принимает, – сказала Джессика. – У него сестра наркоманка. Настоящая. Это плохо. – Она положила руку на плечо мужа и продолжила: – Не представляю, как это может помочь нашему браку. Меня это тоже совсем не радует. Совсем.

На ее маленьком бедном личике, похожем на личико Барби, и в самом деле появилось нерадостное выражение. Ларс почувствовал, как распирает его грудь: в ней забил глубокий, мощный источник сочувствия бедняжке Джессике. Запутавшаяся маленькая богачка. Куча денег и ни малейшего представления о том, на что их потратить, кроме косметических процедур, которые не идут ей на пользу.

– Я понимаю ваши страхи, – сказала Маша. – Вам промыли мозги той дезинформацией, которую распространяет правительство.

– Никто мне не промывал мозги, – возразил Бен. – Я видел это своими глазами.

– Да, Бен, но вы говорите об уличных наркотиках, – сказала Маша. – Проблема с уличными наркотиками в том, что ни их содержание, ни дозировку невозможно контролировать.

– Не могу поверить! – Бен вскочил на ноги.

– ЛСД очень успешно использовался для лечения наркозависимых, – объяснила Маша. – Вашей сестре он пошел бы на пользу. Если его применять в надлежащих условиях.

Бен ударил себя ладонями по лицу:

– Невероятно!

– Вы знаете, был такой великий человек. Его звали Стив Джобс, – сказала Маша, и Ларс, который только и ждал, что она назовет далай-ламу, сдавленно хмыкнул. – Я всегда им восхищалась.

– Тогда я не понимаю, почему вы у всех нас отобрали айфоны.

– Вы знаете, что сказал Стив Джобс? Он сказал, что прием ЛСД был одним из самых важных, самых принципиальных событий в его жизни.

– Это прекрасно! – Слова Маши сильно развеселили Ларса. – Если Стив Джобс сказал, тогда давайте все будем принимать ЛСД.

Маша печально покачала головой, глядя на них, словно они были заблудшими, но любимыми детьми.

– Побочные эффекты психоделических наркотиков минимальны. Уважаемые исследователи из университетов Лиги плюща в настоящее время проводят их клинические испытания! Уже получены отличные результаты! Микродозирование позволило вам за прошедшую неделю сосредоточиться на медитации и практиках йоги, а кроме того, избежать абстинентного синдрома, который неизбежно возник бы при вашем отказе от куда более опасных продуктов вроде алкоголя и сахара.

– Да, Маша, но… – Хизер говорила спокойнее, чем раньше; она раздвинула пальцы на обеих руках, словно в ожидании, когда подсохнет только что нанесенный лак для ногтей. – Тот эффект, что я сейчас испытываю, эффект, который, как я подозреваю, мы все теперь начинаем испытывать, является следствием чего-то большего, чем микродоза.

Маша улыбнулась Хизер, словно та не могла сказать ничего для нее более приятного:

– Ах, Хизер, вы такая умная женщина!

– Последний фруктовый коктейль был не похож на другие, – заявила Хизер. – Верно?

– Вы правы, Хизер, – сказала Маша. – Я как раз собиралась рассказать об этом, но вы меня все время затыкали за нос! – Она почти мгновенно поправилась: – За пояс! – Ее белые зубы сверкали в мерцании свечей; трудно было сказать, что выражало ее лицо – улыбку или гримасу. – А теперь переходим к следующему этапу тщательно выверенного и точно исполняемого протокола.

Она оглядела комнату, едва заметно кивая каждому, словно давая утвердительные ответы на незаданные вопросы. «Да, да, да», – казалось, говорила она.

– Теперь для вас начнется воистину преображающий этап. Мы никогда этого не делали в «Транквиллум-хаусе», и нас переполняют эмоции. Вы – первые девять гостей, которым будет предоставлена эта уникальная возможность. – (Великолепное ощущение благодати, словно мед, разлилось по телу Ларса.) – У большинства из вас последний коктейль содержит не только дозу ЛСД, но и жидкую форму псилоцибина, это природная субстанция, присутствующая в некоторых разновидностях грибов.

– Галлюциногенные грибы, – с отвращением произнес Тони.

– Боже мой! – воскликнула Фрэнсис. – Я будто снова пишу работу на степень бакалавра.

Ларс был просто счастлив, выбрав «Транквиллум-хаус». Какое замечательное место! Какое инновационное, на переднем плане науки!

– Но именно это со мной и случилось. Мои глюки. От галлюциногенных грибов.

– Мы этого не допустим, Наполеон, – сказала Маша. – Мы хорошо подготовленные профессиональные медики, и мы здесь для того, чтобы помочь вам, чтобы направить вас. Те средства, что вы принимаете, проверены, они имеют максимально чистую форму.

«Превосходные, высшего качества, чистейшие», – мечтательно подумал Ларс.

– Это так называемая управляемая психоделическая терапия, – сказала Маша. – По мере растворения вашего эго вы перейдете на более высокий уровень сознания. Занавес поднимется, и вы увидите мир, каким никогда не видели его прежде.

У Ларса был друг, который несколько дней плыл по Амазонке, чтобы принять участие в церемонии аяуаски[13]. Во время церемонии его многократно рвало, и он ел живых жуков, чтобы добиться просветления. Здесь, слава богу, по сравнению с аяуаской все было вполне цивилизованно. Пятизвездочное просветление.

– Какая куча вранья, – сказал Тони.

– Но я потерял голову, – заявил Наполеон. – Я в прямом смысле потерял голову, и мне это очень не понравилось.

– Это произошло потому, что вы не находились в безопасной, контролируемой среде. Специалисты называют ее «установка и обстановка», – сказала Маша. – Для позитивных ощущений вам необходим правильный настрой и контролируемая среда вроде той, что мы создали здесь сегодня. – Она обвела рукой комнату. – Яо, Далила и я находимся здесь для того, чтобы руководить вами и обеспечивать вашу безопасность.

– Вы знаете, что вас за это привлекут к суду? – безмятежно спросила Хизер.

Маша улыбнулась и нежно сказала ей:

– Через минуту я попрошу вас перейти к раскладушкам, вы ляжете и испытаете то, что – уверяю вас – будет воистину трансцендентным опытом.

– А что, если я не желаю этого опыта? – спросил Тони.

– Я думаю, мы все сейчас сидим в космическом корабле, – пожал плечами Ларс и толкнул крупное, мясистое плечо Тони своим. – Можем только наслаждаться путешествием. Кстати, я нахожу вашу улыбку по-настоящему обаятельной.

– Ой, и я тоже! – поддакнула Фрэнсис. – Мне нравится его улыбка! Словно вся его голова сминается, как… как… мятая ткань.

– Господи боже! – произнес Тони.

– А вы очень красивы, – сказала Фрэнсис Ларсу. – Просто сногсшибательно.

Ларс всегда чувствовал расположение к людям, которые безусловно признавали его красоту.

– Очень мило с вашей стороны, – скромно сказал он. – Но это не моя заслуга. В моем роду длиннющая цепочка сногсшибательно красивых людей.

– Я думаю, что давать нам наркотики без нашего разрешения – нарушение закона, – не отступала Джессика.

«Конечно нарушение, умная ты голова», – подумал Ларс.

– Пожалуйста, не называйте меня умной головой, – попросила Джессика.

У Ларса кровь застыла в жилах: она может читать его мысли, и она чрезвычайно богата. Она теперь имеет возможность покорить мир в собственных злодейских целях.

– Мы приехали сюда ради консультаций по семейным вопросам, – заявила Джессика. – Мы заплатили за эти консультации. А это все для нас лишено смысла.

– Это будет иметь большое значение для вашего брака, – сказала Маша. – Вы с Беном не будете разделены в вашем путешествии. Вы будете сидеть вместе и воспринимать все как пара. – Маша указала на несколько подушек в углу. – Для вашего коктейля мы подобрали специальную формулу. Мы провели тщательное исследование и обнаружили, что МДМА – наилучший вариант…

– Экстази! – воскликнула Хизер. – Она говорит об экстази. Она дала вам тусовочный наркотик. Невероятно! Дети каждый год умирают после приема таблеток экстази, но вас пусть это не беспокоит.

– Ты в этих делах настоящее успокоительное средство, мама, – сказала Зои.

– Идем! – Бен протянул Джессике руку и посмотрел на Машу. – Мы уходим.

– Подожди… – Джессика не взяла его за руку.

– И опять-таки: при использовании в контролируемой среде МДМА абсолютно безопасен. Его с огромным успехом опробовали для лечебной психотерапии в целях лечения посттравматического стрессового расстройства, социального беспокойства и терапии супружеских пар! – сказала Маша. – Не отмечено ни одной смерти и даже ни единой отрицательной реакции при клиническом употреблении выверенных доз МДМА.

– Здесь не клинические условия! – воскликнула Хизер.

Маша проигнорировала ее:

– МДМА – эмпатогенное средство. Оно стимулирует эмпатию и открытость.

– Это очень приятное ощущение, друзья, – со знанием дела сказал Ларс.

Маша неодобрительно посмотрела на него:

– Но это вам не танцы в ночном клубе, это терапия под врачебным наблюдением. Вы, Бен и Джессика, обнаружите, что стали более чувствительными, более толерантными к мнению партнера. Вы будете общаться так, как, возможно, не общались никогда прежде.

– Согласие, – сказал Наполеон. – Мне кажется, именно это отсутствует. Я чувствую… Я абсолютно уверен… – Он поднял палец. – Я очень тщательно прочел все бумаги, и я не сомневаюсь, что мы не давали своего согласия на это.

– Нет, ни хрена мы не давали, – подтвердил Тони.

Джессика засунула в рот один из своих длинных фальшивых ногтей.

«Осторожнее, – подумал Ларс. – Эти штуки острые».

– Какие штуки острые? – Джессика нахмурилась, глядя на Ларса, потом повернулась к Бену. – Может, нам стоит попробовать?

Бен, который продолжал стоять, отрицательно покачал головой. Его взгляд был устремлен на далекий горизонт, видимый только ему.

– Я на это не подписывался, – снова сказал он. – Наркотики – вещь опасная. Наркотики – это плохо. Наркотики разрушают жизни.

– Я знаю, дорогой, – сказала Джессика, глядя на него. – Но может, мы попробуем?

– Думаю, вам стоит попробовать, – сказал Ларс. – Я видел много неудачных браков, но я думаю, что ваш брак имеет… – Было какое-то отличное слово для завершения этого предложения, но оно ускользало.

Слово это резвой бабочкой пометалось между Джессикой и Беном, а потом, дрожа крылышками, приземлилось на ладонь Тони. Ларс подался вперед и прочел его.

– Потенциал! – сказал он. – Я думаю, ваш брак имеет потенциал.

Время замедлилось, а потом вернулось к нормальному темпу.

Прямо перед ним оказалась Далила. Телепортировала себя, умная озорница.

– Пора лечь, Ларс, – сказала Далила.

Телепортация – удобная штука. Ларс был бы не прочь развить у себя способность к телепортации. Он заказал бы «Телепортацию для чайников». Он думал, что это остроумное название понравилось бы его новой подружке Фрэнсис, но он увидел, как Фрэнсис ложится на раскладушку, доверчиво поднимает голову, а Яо надевает ей на глаза маску.

– Встаем. – Далила предложила ему руку.

Ларса на мгновение заворожила роскошная прядь черных волос, упавших ей на плечо. Он целый час разглядывал ее, а потом посмотрел на руку Далилы.

– Я все знаю про неудачные браки, – сказал ей Ларс.

Она помогла ему встать. Далила была сильная и энергичная, как Чудо-Женщина из комикса. К тому же она была похожа на Чудо-Женщину. Она во многих отношениях была чудесная, хотя он ни за что бы не подпустил ее к своим волосам.

– Давайте поговорим об этом еще через минутку, – сказала Далила, ведя его к раскладушке. – Мы можем сделать это во время вашего сеанса терапии под наблюдением.

– Нет, спасибо, милочка, у меня за плечами годы терапии, – ответил Ларс. – Не осталось ничего такого, чего я не знал бы о своей душе.

Он подумал обо всех этих толстенных папках с исписанными страницами о Великих тайнах Ларса, которые на самом деле могли уместиться в несколько пустячных абзацев.

Когда Ларсу было десять, его отец бросил мать ради женщины по имени Гвен. Возможно, в мире и были хорошие Гвен, но Ларс в этом сомневался. В ходе улаживания финансовой стороны развода его мать обманули. Теперь Ларс целыми днями грабил богатых мужчин, бросивших своих жен: бесконечная бессмысленная сублимация мести давно умершему отцу, работа, которая удовлетворяла его как эмоционально, так и финансово.

Он был одержим желанием держать все под контролем, потому что мальчишкой потерял контроль над своей жизнью, а на деньгах был помешан, так как вырос в бедности; он не был в достаточной мере открыт в своих отношениях, потому что… не хотел быть уязвимым. Он любил Рэя, но не мог быть до конца откровенным с ним, потому что у Рэя было счастливое, полноценное детство, а Ларс, этого лишенный, похоже, подсознательно хотел ударить его за это в лицо. Вот и все. Больше нечего выяснять, нечего узнавать. Несколько лет назад Ларс поменял терапию на лечебные пансионаты, а Рэй занялся велосипедным спортом и стал тощим и одержимым, как все городские велосипедисты. Жизнь была прекрасна.

– Такой терапии у вас не было, – сказала Далила.

– Спасибо, не было, – вежливо и твердо произнес Ларс. – Посмотрим, что это такое.

Ларс лег и устроился поудобнее. Большой Тони, Улыбчивый Хогберн, лежал рядом с ним. Маша опустилась на колени, уверенными быстрыми движениями помогла ему устроиться, словно он был громадный капризный ребенок. Ларс встретился взглядом с Тони за секунду до того, как Маша надела ему на глаза маску. Как будто заглянул в испуганные глаза заключенного. Бедняга Тони. Расслабься и получай удовольствие, великан.

Далила склонилась над Ларсом, он почувствовал ее теплое и сладкое дыхание.

– Я вас оставлю на минуту, но вернусь проверить и поговорить о том, что у вас на уме.

– У меня нет ничего на уме, – сказал Ларс. – Не трогайте мои волосы, пока я сплю, Далила.

– Очень смешно. Первый раз слышу эту шутку. Здесь Маша и Яо. Так что вы не один. Вы в надежных руках, Ларс. Если что-то понадобится, зовите.

– Это мило, – сказал Ларс.

Далила повязала маску ему на глаза, надела наушники.

– Ищите звезды, – посоветовала она.

Классическая музыка полилась из наушников прямо в его мозг. Он слышал каждую ноту в отдельности, во всей ее полноте, с абсолютной чистотой. Это было совершенно необычно.

Маленький темноволосый мальчик с грязным лицом сказал Ларсу:

– Идем со мной. Я тебе что-то покажу.

– Нет, спасибо, приятель, – возразил Ларс. – Я сейчас занят.

Он узнал парнишку. Это был он сам в детстве, маленький Ларс пытался передать ему послание.

– Пожалуйста, – сказал мальчишка и взял Ларса за руку. – У меня есть кое-что, я должен показать тебе.

– Может, попозже. – Ларс выдернул руку. – Я сейчас занят. А ты иди поиграй.

«Запомни это, – подумал он. – Запомни все». Он расскажет все Рэю, когда вернется. Рэю будет интересно. Ему интересно все, что происходит с Ларсом. Его лицо такое серьезное, открытое и исполненное надежды.

Рэю ничего от него не было нужно. Кроме его любви.

На мгновение эта простая мысль затмила все, она повисла в его сознании, ответ на все вопросы, ключ к любому замку, но тут его мозг взорвался миллиардом алых лепестков.

Глава 32

ЗОИ

Отец Зои отказывался лечь и надеть наушники, и хотя таковы были правила, отец не хотел им следовать. Зои первый раз в жизни видела, как отец нарушает правила, и это было забавно и классно.

Зои перебирала свои пальцы, глядя на Машу, которая пыталась убедить отца лечь. Ее мать кричала: «Противозаконно!.. Вопиюще!.. Ужасающе!»

Она являла собой маленький дикий комок ярости. Это было круто. Как говорил Зак, когда мать начинала беситься? Мама превратилась в дикий кабачок.

Она закрыла глаза. Мама и сейчас превратилась в дикий кабачок.

– Я думала, ты со мной не разговариваешь.

Его голос прозвучал отчетливо, как колокольчик в ухе.

– Я и не разговариваю. Я тебя ненавижу. Я тебя терпеть не могу.

– Да и я тебя тоже. Почему ты говоришь всем, что мы не были близки?

– Потому что не были. Перед твоей смертью мы не разговаривали почти месяц.

– Потому что ты вела себя как сука.

– Нет, потому что ты был полный лузер.

– Иди в жопу!

– Сам иди в жопу! Я загрузила твой «Шекспировский генератор оскорблений».

– Знаю. Забавно, правда? Тебе понравилось? Ты грызущаяся разворотливая гарпия.

– И я сломала твою электрическую гитару.

– Я видел. Ты бросила ее о стену. Ты ленивая трусливая потаскушка.

– Я так зла на тебя.

– Знаю.

– Ты сделал это специально. Чтобы отомстить мне. Чтобы победить.

– Да нет. Я даже не помню, из-за чего мы поссорились.

– Мне не хватает тебя каждый день, Зак. Каждый день.

– Знаю.

– Я больше никогда не буду нормальным человеком. Ты отобрал это у меня. Ты сделал меня НЕНОРМАЛЬНОЙ, а быть ненормальной одиноко.

– Ты и раньше была ненормальной.

– Очень смешно.

– Я думаю, родители нуждаются в нас.

– Что?

Зои открыла глаза и увидела, что студия йоги имеет ширину в миллион миль, а ее мать и отец – крохотные точки вдали, манящие ее.

– Иди к нам.

Глава 33

ФРЭНСИС

Фрэнсис почувствовала мягкие холодные снежинки на лице: вместе со своей подружкой Джиллиан она летела по усыпанному звездами небу на санях, в которые были впряжены белые лошади.

У нее на коленях лежала груда книг. Все написанные ею книги, включая иностранные издания. Книги были вскрыты сверху, как коробки с сухим завтраком, и Фрэнсис запускала руку в каждую, извлекала горсть слов и разбрасывала их по небу.

– Одно сбил! – сказал Сол. Он сидел в санях сзади, вместе с Генри курил сигареты и убивал из катапульты ненужные прилагательные.

– Оставь их, – четким голосом произнесла Фрэнсис.

– Давай еще и все наречия туда же! – радостно проговорил Сол.