Провинциалка. Книга первая Шерр Анастасия

ГЛАВА 30

Пять часов спустя

Все варианты проверены и сразу же отметены нахрен. Всё не то. Львовна не похищала мою Стешку, Лука тоже не при делах. Последнего Самсон проверил особенно тщательно.

Едва ли кто-то станет врать, когда в лоб упирается дуло. По крайней мере, я не видел таких героев.

А чердак протекает у меня знатно. До красной ряби перед глазами. Черепу всё-таки проломил башку. И совесть не мучает. Как можно было так облажаться? Вот как?

Что в голове у этих дегенератов?! Ладно я… Мозг напрочь отшибла эта девка. Но они! Те, что охранять меня должны!

Самсон крутил «баранку» и задумчиво смотрел вперед, пока я вспоминал всех, кому перешёл дорогу. А таких, блять, херова куча. Попробуй теперь вспомни каждого урода. Да, именно урода. Потому что нормальных людей на моём веку не встречалось.

— Север…

— Ну?

— А вдруг Костян? — предположил то, о чём думать не хотелось от слова «совсем».

— Проверь и его.

На самом деле я уже приходил к этой мысли и если отбросить тот факт, что Ворон был моим другом — есть над чем задуматься. Только смысл какой? Катерину я ему отдал. А это, по-моему, единственная причина, по которой он тему поднимал.

Нужно найти мою девчонку. Несколько часов не видел её и начинает клинить. Не то, чтобы я умирал от неразделённой любви, скорее, грохнуть хочу. Но ХОЧУ! А если я что-то хочу, значит, это должно у меня быть.

А мелкая-то та ещё сука. Спряталась от меня как… Нет, я, конечно, найду её. Из-

под земли достану. Но чем дольше длятся поиски, тем сильнее у меня срывает башку.

— Я ещё ребят по городу послал и ментов поднапряг. До завтра всё прочешут.

Слушай, Матвей… А ты уверен, что надо её искать? Ну свалила и ладно. Я посговорчивее бабу тебе найду. Вон Лавр, поговаривают, себе детдомовскую девчонку нашёл. Хочешь, я…

— Не хочу! — оборвал Самсона и тот замолчал. — Я свою хочу! Это ясно?

— Яснее некуда, — вздохнул и завернул в проулок. — Может тогда отдохнёшь?

Пацаны до завтра её найдут.

— Нет. Я сам искать буду.

Что-то мне подсказывало, что не найдут. Нечисто тут что-то. Не просто так охранник ей помогал, не по доброте душевной яйцами своими рисковал. Да и заслан он ко мне был именно с этой целью.

Чем дальше в лес, тем больше дров. С каждым часом, с каждым зачеркнутым вариантом я понимал, что Стешку увели с определенными намерениями. Кто-то очень постарался, чтобы заиметь на меня рычаги воздействия. Правда, до сих не позвонили. Более, чем странно.

Хотя, в принципе, скорее всего выжидают. Чтобы я на говно изошёл. Чтобы на всё был готов.

Дура.

Куда же ты поперлась, мать твою!

Ведь поломают мою девчонку.

От стремных мыслей, что мою маленькую кошку сейчас кто-то истязает, а может быть, даже насилует, стало дурно. Только моя она! Никому не отдам!

Уже отдал.

Тупой баран, блять.

Надо же было так расслабиться!

Ни разу в жизни такого маху не давал.

— Эй, вставай, лярва! — кто-то больно бил по щекам и я бы даже обрадовалась, подумав, что это Северов, если бы не прокуренный мерзкий голос избившего меня урода. — Кому сказал, встала!

Еле открыла глаза и всхлипнула от ужаса. Он стоял надо мной с каким-то тюком.

Мерзкий, уродливый, со страшными красными шрамами через всё лицо. Шрам Матвея я теперь находила привлекательным…

— Не убивайте, прошу, — проблеяла севшим голосом, на что мужчина захохотал.

— Посмотрим на твоё поведение. Хотя нет, пришить тебя придётся. А иначе как я к Северу да без подарка? — и снова мерзко заржал, бросая в меня дурно пахнущее одеяло. — А пока, на, накройся, а то сдохнешь ещё раньше времени.

И пошёл к двери, а я поняла, что если не попытаюсь что-то предпринять сейчас, то, быть может, второго шанса у меня уже не будет.

Из последних сил поднялась на ноги, цепляясь за неровную стену, и с криком бросилась к двери. Мне бы чуточку раньше сообразить и толкнуть его в спину…

Не успела.

Мужчина ударил меня локтем по лицу и я свалилась на пол. Рот наполнился кровью и перед глазами всё поплыло.

Как я и думал, Костян укатил обратно к Катьке, как только вопрос о покушении на меня разрешился. Правда, я так и не понял, какого хрена он приезжал. Никогда не наблюдал за Вороном подхалимажа. Что что он бабу мою имеет, для меня тоже стало откровением. Но ладно. Во всяком случае, я был рад, что это не Костян со мной играет в кошки-мышки. Я ж не изверг, жаль было бы его мочить.

А вот Самсон рыл носом землю, ещё немного, и будет в прямом смысле слова. За ночь мы прочесали весь город. Я лично заглядывал по каждый камень. Потому что не мог тупо сидеть и ждать, пока где-то там, быть может, какой-нибудь пидор трогает мою Стешку.

Представлял её огромные кошачьи глазищи, испуганные и полные слёз. Не знаю почему, но мне казалось, я ей нужен сейчас. Чувствовал на подсознательном уровне, что ей хреново сейчас. И даже тот факт, что она ушла добровольно, никак не стопорил мою внутреннюю панику.

Злость на Стешку становилась всё эфемернее и вскоре совсем исчезла. Лишь тупая боль где-то в грудной клетке заставляла забыть о сне, еде и идти вперёд, дальше искать. Девчонка мерещилась мне в каждой прохожей девчонке и пару раз я доводил девок до шока, когда хватал их за руки и дёргал на себя.

И каждый раз облом. Не было её нигде. Словно в воду канула. А я бесился, превращался в неуправляемого психа. Как вообще такое может быть?! Да никто не может от меня спрятаться! Такое в принципе невозможно!

Глушил кофе литрами, выкуривал по пачке за пару часов и снова ехал… В никуда.

Вскоре все более-менее нормальные места закончились и мы пошли по притонам. Наверное, я бы предпочел найти её мертвой, чем в этих вонючих подвалах, засранных квартирах нариков и хатах шлюх. Среди прошмандовок не хватало её обнаружить…

И я молился про себя, чтобы этого не произошло.

При любом раскладе, я должен был проверить. Проверил. Легче не стало. Ехал дальше.

Заканчивались вторые сутки поисков. Парни менялись, одни отсыпались, вторые выезжали в город, за город, по окрестностям. Я не мог спать. Стоило остановить машину, закрыть глаза и откинуть голову, как она снова смотрела на меня своими бездонными глазищами.

— Где же ты, маленькая? — спрашивал сам себя и лупил по рулю до хруста. — Где ты, мать твою?! Где?!

Можно биться головой об асфальт, да мало чем поможет.

Звонок раздался, когда я докурил очередную сигарету и, выбросив её в окно, включил навигатор. Куда ехать уже не представлял. Смотрел на карту и понимал, что мы прочесываем Москву и близлежащие населенные пункты по второму кругу.

Прикурил снова и ответил, не глядя на экран мобильника. В следующий момент чуть не проглотил сигарету.

— Ну, здравствуй, сынок! — из динамика доносился голос, который я не рассчитывал услышать уже никогда.

Его мерзкое карканье, лишь отдалённо напоминающее смех с головой окунуло меня в прошлое, где я, ещё совсем сопляк, харкал кровью, а его берцы врезались мне под дых.

— Ты же сдох, сука! Ты сдох! Я сам грохнул тебя! — из груди вырвался рык, а догадки одна за одной болезненно пронзали мозг.

— Я тебе ещё давным-давно говорил, что руки у тебя из жопы, щенок, — ублюдок закаркал прокуренным голосом и снова заржал. — Думал, меня достаточно ножичком почикать и в канаву? Не-е-ет, сучоныш, не тут-то было!

Первая здравая мысль за первые пару минут — МАТЬ! Где она? Охрана там, но если речь идёт о «мусоре» советской закалки, не факт, что они там ещё живы.

— Знаешь, я годами сидел в темном домишке, план мести разрабатывал. Сам понимаешь, после того, как ты мою физиономию в фарш превратил — особо не погуляешь по городским паркам. Но я иногда навещал твою мамашу. Да, да, представляешь, я вместе с тобой ждал того дня, когда она очухается. Чтобы перерезать ей глотку на твоих глазах. И я пришёл за ней в тот день. Да только увидел тебя с малолетней прошмандовкой, понял, что цель моя не твоя старушка.

Она, конечно, была в своё время очень даже горячей бабенкой, да вся вышла, — его гребаный смех плавил во мне остатки терпения.

— Можешь оставить девку себе, Степанов. И помни, я до тебя доберусь.

Сбросил звонок и уставился в темноту.

Жив.

Блядский ушлепок жив!

Я ведь сам располосовал его охотничьим ножом на ремни!

Сколько лет хитрая тварь копил злобу, чтобы в один прекрасный день выплеснуть её на того, кто мне дорог.

А теперь моя Стеша у него. И то, что я сделал вид, что наплевать мне на неё — отсрочит неизбежное на час, не больше.

Но за этот час я найду их.

Я буду не я, если не найду.

Найду и на этот раз в живых он не останется.

— Самсон, езжай в больницу к моей матери и сиди с ней. Не отходи ни на шаг.

А я, кажется, знаю, где прячется гондон. Резко поворачиваю руль и еду туда, где был в последний раз много лет назад. Именно там, будучи испуганным, всеми брошенным пацаном, я прятался от ментов, когда проломил отчиму черепушку.

Бабушкин дом, стены которого согревали меня зимними холодными ночами, когда, свернувшись калачиком, ждал прихода тех, что позже сделают из меня зверя.

Нет, не сразу.

Это будет продолжаться годами. Сначала три недели следственного изолятора, где меня каждый день будут избивать до потери сознания. Затем, несколько долгих лет колонии, где я выживал, выдирая у судьбы каждый день, каждый вздох.

И когда я сбросил в вонючую канаву того, что испоганил нам с матерью жизнь, мне стало легче. отпустило. Я настолько радовался этой мести, что не проверил жив ли этот ублюдочный гондон.

Больше такой ошибки не допущу. Я его сожгу живьём, а прах по ветру развею, блять!

ГЛАВА 31

Дорога заняла сорок минут. А ублюдок больше не перезванивал. Он понял, что я еду по его душу. А я понял, что он будет ждать. Мы оба всё поняли.

Остановился недалеко от дома и вышел из машины. Сколько же я не был здесь?

До хрена. Не мог заставить себя приехать в дом, где рухнули мои мечты и планы на будущее. Где я мечтал стать архитектором и строить красивые дома. Здесь я стал уголовником, которого из этого дома тащили в наручниках менты, а соседи осуждающе качали головами.

Плевать. Теперь уже плевать. А всю жизнь думал, что будет больно. Так больно, как видеть мать каждый раз.

Блядство! Я даже порадоваться её выздоровлению не успел! А ведь я столько лет ждал её возвращения. Каждый день представлял, как это будет.

Нахрен эмоции.

Выбросил окурок и достал ствол.

Толкнул дверь ногой и прошёл в прихожую, где меня уже ожидали, судя по включенному свету.

Прошёл дальше и замер посреди коридора. В тусклом свете старой лампы, на скрипящем дряхлом стуле сидела Стеша. Избитая, в гематомах и крови. Мою малышку привязали к гребаному стулу и обложили взрывчаткой. Благо, на неё не навесили. Это упрощает мне задачу.

— Матвей, — прошептала одними губами и заплакала.

Испугалась, маленькая. Дрожит. А я рукой могу до неё дотянуться, но не решусь, конечно. Любое лишнее движение может привести к детонации. Ублюдок хорошо подготовился. Ждал меня, падаль.

Стеша тихо стонет и смотрит на меня с такой надеждой, что понимаю — облажаться я не имею права.

— Тихо, не плачь, маленькая. Где он?

Она открывает рот, но не успевает произнести ни звука, как из соседней комнаты появляется Степанов.

— Сука! — поднимаю ствол, но выстрелить опять-таки не могу.

Он за спиной Стеши и я не могу рисковать. Вернее, очень даже могу, но не хочу.

— Не рыпайся, щенок, — скалится на меня урод и, запрокинув Стеше голову, приставляет к ее горлу нож.

Я убираю ствол за спину, за ремень, и приподнимаю руки.

Стеша всхлипывает, закрывает глаза, а под стулом, к которому она привязана идёт отсчёт времени… До взрыва осталось десять минут. Либо за это время я успею грохнуть пидора, либо мы все здесь поляжем.

И если мы со Степановым заслужили, то моя кошка нет. Она вообще, считай, жизни не видела.

— Отпусти девчонку. Поговорим, как мужики, а не трусливые шалавы. Думаешь, она тебе чем-то поможет? — жаль незаметно дотянуться до ствола не получится.

Придётся импровизировать. Глазами ищу что-нибудь, что поможет мне отвлечь его.

— А я знаю, что это мой последний концерт, щенок. Я годами мечтал об этом дне.

Только сам я не уйду. Тебя с твоей лярвой за собой потащу, — гогочет и закашливается.

Кашель тяжелый, запущенный. Прикрывает рот ладонью, а потом, взглянув на руку, вытирает её об штаны. Кровь. Вот оно что. Старый ублюдок, значит, смерти не боится. Это, конечно, не есть хорошо.

— А чего так долго ждал, а, мусор? — усмехаюсь, скрестив руки на груди.

Стараюсь не смотреть на Стешу, иначе, сорвет крышу, а мне сейчас хладнокровие нужно. Да побольше. Не время сопли разводить.

— Так мамашу твою ***. Знал, что не сдохнет она, пока я не отомщу. А тут такой сюрпризец! Наш щенок суку себе завел, да ещё и влюбился!

— Заебешься мочить всех, в кого я… Кхм… Влюблялся, — уверен, внешне я сейчас сама невозмутимость и насмешка.

Только старый пидор хорошо осведомлен. Видимо, давно пас меня, за что следует грохнуть всех утырков, которые отвечали за мою безопасность.

— Ну-ну, Матвейка, ну-ну. Ты ведь у выхода стоишь. Тебя не держит никто. А скоро рванёт. Чего же не линяешь? — саркастически хмыкает говнюк и дёргает Стешку за волосы, отчего она взвизгивает и снова начинает плакать, а меня передергивает от злобы. — Ты ведь так и не узнал, почему я твою мамашу, шкуру такую пиздил. И тебя, выблядка, почему ненавидел. Спасибо мне сказал бы, а то так и подохнешь в неведении.

Нож, судя по всему, довольно острый, оставил на шее Стеши красный след, а у меня зверски зачесались руки. Разорвать урода на мелкие кусочки. Разнести его на запчасти. Чтобы мокрого следа не осталось от ублюдочной мрази.

— Мне не интересна сопливая байка, как тебя в детстве родители обижали, — до взрыва три минуты, а мне ещё нужно вытащить отсюда Стешу.

— Придётся выслушать. Ты ведь помнишь своего папашу, а? — злобно заухмыпялся, а у меня что-то поубавилось внутреннего равновесия.

С чего бы ему о моём отце вспоминать? Да, я действительно помнил отца лет до десяти. Но потом воспоминания как-то стёрлись, не до того было.

— Аа-а-а, не ожидал? — урод всё больше меня злил, хотя, казалось, больше некуда. — Твой папаша всю мою семью угробил. Он даже мою пятилетнюю дочь не пожалел, — его ухмылка становилась всё незаметнее, а лицо исказила гримаса боли. — Просто зарезал их… Мою жену, дочку, мать с отцом. Всего лишь за то, что я вёл его дело. Твоя мамаша не рассказывала, что он был рецидивистом? Не говорила, как он сдох? Его застрелили при попытке задержания. Кстати, он скрывался в этом доме, как и ты тогда. Да-а-а, твоя мамаша скрывала это ото всех.

И нет, она не знала, кто я. Не знала, что я появился в вашей жизни не случайно.

Если у меня забрали мою маленькую девочку, то какое право на жизнь имел ты, выблядок убийцы?! Я хотел уничтожить вас. Всю вашу семейку! Но не мог, не мог!

Зато теперь смогу! — рука с ножом дернулась, а я, наконец, выхватил ствол и влепил пулю ублюдку прямо промеж глаз.

Развязывал девчонку торопливо, но аккуратно. отвлекал её какой-то болтовнёй.

Чтобы не поняла, что меньше, чем через минуту будет взрыв. Я не был уверен, что успею её вывести, а потому не хотел пугать. Я бы тоже предпочёл не знать.