Все свободны. История о том, как в 1996 году в России закончились выборы Зыгарь Михаил
Царь Борис I
1 февраля у Ельцина день рождения. Ему исполняется 65 лет. По словам Коржакова, настроение у президента не очень, он думает о том, что политики в 65 лет уже не должны избираться. Коржаков убеждает его в обратном. Но дочь президента Таня уверяет, что Ельцин вовсе не чувствует себя старым и с настроением у него все в порядке. А вот семья, по ее словам, убеждает его уйти на пенсию.
Ко дню рождения управляющий делами президента Павел Бородин делает Борису Ельцину царский подарок – заканчивает шикарный ремонт в Кремле.
До сентября 1991 года кабинет Ельцина находился в Белом доме. Но после победы над ГКЧП стало ясно, что политических сил у Горбачева все меньше. Набирающий силу президент России Ельцин въехал в Кремль, но занял соседнее здание – куда менее престижный 14-й корпус. Это новодел, построенный при Сталине на месте разрушенного большевиками Чудова монастыря. В советские годы в нем работал Верховный совет СССР. Осенью 1991-го в Кремле работал президент СССР Михаил Горбачев – его кабинет находился в историческом Сенатском дворце, построенном архитектором Матвеем Казаковым по заказу Екатерины II. Именно в Сенатский дворец въехал Ленин в 1918 году, когда перенес столицу из Петрограда в Москву. Во дворце же работали все последующие советские лидеры.
Пока в Кремле обитали два президента, тяжелее всего приходилось охране. Она жаловалась: «Попробуй разведи два кортежа, приезжающие в одно и то же время».
«Двоевластие» продолжалось недолго: 25 декабря 1991 года, вскоре после подписания Беловежских соглашений, покинутый всеми Горбачев в полупустом Кремле записал прощальное обращение и оставил свой пост.
Он пешком дошел до Боровицких ворот – на глазах у изумленных сограждан, пришедших с детьми на Кремлевскую елку. И навсегда покинул Кремль. Вечером того же дня красный флаг над куполом 10-го корпуса Кремля заменили на российский триколор. Правда, по легенде, его сначала повесили вверх ногами, но потом перевернули.
Ельцин немедленно переехал в Сенатский дворец. Но стремясь показать, что он демократически избранный лидер новой страны, занял более скромное пространство, а в генсековском крыле разместил помощников. Никакого специального ремонта делать не стали. В распоряжении Ельцина оказалось всего три помещения: личный кабинет, Ореховая комната, используемая для совещаний, и примыкавшая к кабинету маленькая комната отдыха.
Особой популярностью у помощников пользовался мемориальный кабинет Ленина. Там они обычно отмечали дни рождения сотрудников аппарата. «Возьмем бутылку водочки, пару бутербродов – и в ленинский кабинет. Очень весело», – так, со слов одного из участников этих застолий, описывала нравы Кремля молодая журналистка Наталья Тимакова. Через 10 лет она будет работать в этом самом здании пресс-секретарем Дмитрия Медведева.
Начиная с 1993 года мироощущение Ельцина меняется, а с ним и привычки кремлевских обитателей. Ельцин становится все более царственным, все чаще говорит о себе в третьем лице, весомо называя себя «президент». Его окружение льстит ему все сильнее, за глаза его именуют «царем». Да и сам Ельцин несколько раз в шутку называет себя Борисом I. Это, конечно, ошибка, на самом деле, будь он царем, он считался бы Борисом II: в России уже был царь с таким именем, в XVII веке, – это Борис Годунов. Он покончил со страшными временами Ивана Грозного, но именно с него начался период Смуты. Борис Годунов тоже жил в Кремле и здесь же умер.
По мере превращения Ельцина в царя настает звездный час управляющего его делами Павла Бородина. Бывший мэр Якутска попадает в Кремль, когда тот еще выглядит совершенно по-советски, бедновато. «Прихожу к нему в Кремль, – рассказывает Бородин, – у него одна тарелка желтая, другая синяя, третья бесцветная, металлические ложки, граненые стаканчики… Я говорю: "Знаете, так президенты не живут". У него даже персонального туалета не было в кабинете, он ходил в общий туалет».
Бородин предлагает Ельцину отреставрировать историческое здание Сената, а следом и Большой кремлевский дворец. Президент на время возвращается в 14-й корпус, а в Сенатском дворце начинается царский ремонт.
Бородин оценивает продолжительность ремонта в пять-шесть лет, но Ельцин требует, чтобы он уложился в два года: «Я, наверное, на второй срок не пойду. Надо закончить ремонт при мне», – говорит он в 1993-м.
Уловив изменения в характере шефа, окружение Ельцина проектирует помпезную царскую резиденцию: с лепниной и позолотой. СМИ пишут, что комендант Кремля, будущий директор ФСБ Михаил Барсуков будто бы лично отыскал чертежи Казакова. (Спустя годы Бородин признается, что оригинальных чертежей не сохранилось.) Все прежние стены сломаны, мебель Сталина, Хрущева и Брежнева распродана или отправлена на свалку – похожим образом в 1918-м году ремонтировали Кремль большевики, ломая стены и разрушая царские интерьеры. Теперь Павел Бородин избавляется от советского наследия и выстраивает новую российскую эстетику, весьма далекую от образа молодой демократии.
Бородин рассказывает, что ремонтом занимается множество подрядчиков. Однако в историю войдет только один – компания Mabetex. Швейцарская прокуратура потом будет несколько лет расследовать дело о коррупции во время ремонта в Кремле. По данным следствия, закупочные цены были завышены в среднем на 30 %, зато Бородин и другие чиновники получали откаты на свои счета в швейцарских банках.
Постепенно Павел Бородин превращает Управление делами президента в бизнес-империю. Спустя 25 лет он с гордостью рассказывает, что до него в этой структуре работали 12 тысяч человек, а он довел число сотрудников до 96 тысяч. Раньше ежегодный оборот был 100 миллионов долларов, а вырос до 2,5 миллиарда. Ведомство Бородина обеспечивает не только администрацию президента, но и правительство, Думу, Совет федерации, Конституционный, Арбитражный и Верховный суды, Счетную палату и МИД. По сути, управделами президента стал мощным девелопером: «Мы обслуживали всех высших должностных лиц в стране. Я построил 25 стоквартирных домов. В 1993 году я ввел 700 квартир, потом вводил 3000 квартир каждый год и 1000 покупал. Из них элитных квартир – 2500».
Александр Коржаков (слева) и Павел Бородин
Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»
Но в 1995 году Ельцин лично наблюдает за ходом работ в Кремле. Вместе с Коржаковым и Бородиным он не раз обходит владения, живо интересуясь строительством и раздавая ценные указания.
Работы завершены к 65-летию президента 1 февраля 1996 года. От Горбачева не осталось и следа. От Ленина тоже, его мемориальный кабинет перевезли в Горки Ленинские – подмосковную усадьбу, где он провел последние годы. Большую часть дворца теперь занимают апартаменты президента – рабочие и представительские. Тут же есть и квартира президента: спальня, столовая и библиотека. Впрочем, этой квартирой Ельцин не пользуется – он живет с семьей в Горках на Рублево-Успенском шоссе.
В свой день рождения 1 февраля 1996-го, принимая поздравления, Ельцин испытывает подчиненных: спрашивает, точно ли ему в 65 лет надо вновь баллотироваться. Те, конечно, в один голос твердят, что обязательно надо. Фактически это повторение сцены из пушкинской трагедии «Борис Годунов» – Борис там тоже давал народу уговаривать себя, прежде чем согласился на власть.
Кандидат Горбачев
В свой день рождения Ельцин получает еще один любопытный подарок – об участии в выборах объявляет Михаил Горбачев, первый и последний президент СССР и, пожалуй, единственный человек, которого Ельцин по-настоящему не выносит. Горбачев руководил Советским Союзом всего шесть лет. Ему было 54 года, когда он возглавил страну, став генеральным секретарем ЦК КПСС. Любопытно, что в тот момент Горбачев – один из самых молодых членов Политбюро. Остальным советским «кардиналам» уже за 70, и они, очевидно, не понимают, чем опасно избрание «молодого папы».
Горбачев сразу начинает омоложение советского руководства: всех 70-летних ветеранов отправляет на пенсию, пытаясь заменить их своими ровесниками. Один из таких ровесников – Борис Ельцин, его Горбачев назначает руководителем Москвы.
Горбачев и его правая рука Александр Яковлев планируют плавное реформирование советской системы – «перестройку» – и постепенную демократизацию. Но им досталось тяжелое наследство.
Еще в 1979 году Советский Союз ввел свои войска в Афганистан и продолжает там войну. В 1983 году американский президент Рональд Рейган объявил о начале «программы звездных войн» – перевооружения американской армии для войны в космосе. И Советский Союз вступает в новый этап гонки вооружений. В 1985 году Саудовская Аравия сняла ограничения на производство нефти, и цена барреля упала в два раза – до 14 долларов. К таким нагрузкам советская экономика не оказалась готова.
Горбачев всего год у власти, когда в 1986 году случается авария на Чернобыльской АЭС. В 1987 году на Кавказе и в Центральной Азии вспыхивают межнациональные конфликты. Экономическая ситуация ухудшается.
Тогда же в 1987 году происходит, с точки зрения Горбачева, незначительный инцидент: московский первый секретарь Ельцин начинает конфликтовать с горбачевским заместителем, видным консерватором Егором Лигачевым, критикует его на важном партийном мероприятии и даже просит об отставке. Возможно, он рассчитывает на покровительство генсека – что тот поддержит молодого Ельцина и накажет старого Лигачева. Но Горбачев не впрягается за своего протеже – и увольняет его.
Эта история кажется Горбачеву мелочью на фоне происходящего в стране: сторонники реформ требуют от него более решительных действий, а консерваторы, наоборот, настаивают на закручивании гаек. Он колеблется и постепенно теряет поддержку. Зато растет популярность недавно уволенного Ельцина – он становится символом нового времени.
Решающая битва между теми, кто хочет перемен, и теми, кто ностальгирует по «крепкой руке», случается, когда Горбачев уезжает в отпуск в августе 1991 года. Побеждают первые – во главе с Ельциным. Путч подавлен. Консерваторы арестованы.
Горбачев еще президент СССР, но его судьба – в руках Ельцина, который, очевидно, ничего ему не простил. Горбачев приходит на заседание российского парламента, где его фактически допрашивают на предмет причастности к организации путча. И в его присутствии Ельцин подписывает указ о приостановке деятельности компартии России. Все еще генеральный секретарь компартии СССР Горбачев в ответ растерянно говорит, что это недемократично.
Соперничество между Горбачевым и Ельциным прекращается в декабре 1991 года с концом Советского Союза. Следующие годы поверженный Горбачев зарабатывает, читая лекции на Западе и снимаясь в рекламе. Но всякий раз, видя своего бывшего начальника по телевизору, Ельцин раздражается: «Ну куда он лезет, что же он никак не успокоится!» Его чувства разделяет Коржаков – он тоже не любит Горбачева и всегда подначивает шефа.
А вот окружение Горбачева убеждает его вернуться в политику. Ему говорят, что народ по нему соскучился, что рейтинги врут, на самом деле он по-прежнему любим народом. Категорически против его жена Раиса – она очень непопулярна, про нее рассказывают анекдоты, она устала от оскорблений в свой адрес и считает, что участие в выборах станет новым подарком недоброжелателям. Но именно это подстегивает Горбачева к выборам – он хочет объясниться. Его оболгали, неправильно поняли, и у него нет иного способа вернуться на телеэкраны и достучаться до миллионов телезрителей, кроме как выдвинувшись в президенты. Для него цель не борьба за власть, а возвращение доброго имени.
На одной из первых встреч с избирателями Горбачев, по воспоминаниям очевидца, замечает довольно враждебный настрой аудитории и шутит: «Я вижу, что многие из вас хотели бы нас с Ельциным повесить. Об одном только прошу – если будете вешать, то повесьте на разных деревьях».
Между тем разные политические силы продолжают выдвигать кандидатов. 11 февраля в Петербурге собирается Съезд радикальных националистических партий. Все ждут, что националисты, всегда ненавидевшие демократов, поддержат их главного и наиболее перспективного конкурента – претендента от коммунистов Геннадия Зюганова. Но лидер национал-большевиков Эдуард Лимонов неожиданно заявляет, что в нынешней ситуации (очевидно, после бойни в Первомайском и отставки Чубайса) лучшим выбором для всех патриотов страны является Борис Ельцин. И съезд националистов выступает в его поддержку. Любопытно, что ультраправые оказываются первыми, кто предлагает пойти на выборы действующему президенту. Журналисты пишут, что выходцы из КГБ всегда имели сильное влияние на националистов – очевидно, это признак поддержки по «линии Коржакова».
Явление Тани
Тем временем в Москве продолжает работу штаб Сосковца. Либеральным советникам Ельцина происходящее совсем не нравится. «Они делали все абсолютно топорно, – рассказывает помощник президента Георгий Сатаров. – В общем, это был кошмар, абсолютный кошмар. Хороших профессионалов там просто не было».
Помощники Ельцина Виктор Илюшин, Александр Лившиц, Георгий Сатаров и другие давно на ножах с Коржаковым. У них инстинктивная неприязнь к команде силовиков. Более того, они без устали борются с влиянием Коржакова на президента. Вот как описывает это противостояние Валентин Юмашев: «Команда помощников во главе с Илюшиным реально отбивала все, что вечером Коржаков нашептал. Они на следующее утро вставали насмерть и все это отбивали». Правда, в начале 1996-го их способность отменять то, что посоветовал Коржаков, почти сходит на нет. Так, 23 января, вскоре после скандала с железнодорожниками, группа помощников пишет президенту письмо: «Нельзя одержать победу на выборах руками министров и глав администраций, оперируя административными рычагами, – кампания НДР это более чем убедительно показала». Ельцин на письмо не реагирует.
Он обсуждает ситуацию с Валентином Юмашевым, журналистом, которого уже давно знает, которому доверяет и которого не может заподозрить в какой-либо предвзятости: Юмашев дружит с Коржаковым и даже играет с ним в теннис и неплохо общается с советниками. А еще Юмашев не работает в администрации, и, значит, его советы президент ценит как слова человека со стороны. Многие считают, что Ельцин относится к Юмашеву как к сыну.
Разговор происходит дома – в резиденции в Барвихе. Валя один из немногих людей, кто всегда вхож к президенту. Он предлагает ввести в штаб стороннего наблюдателя, который не будет связан ни с либералами, ни с коржаковцами и всегда будет говорить президенту правду. «Таня», – называет он имя дочери президента.
Президент, очевидно, в шоке. Он очень любит свою младшую дочь, но никогда не рассматривал ее в качестве работника Кремля. «Да нет, это плохая идея, зачем, зачем дочь должна этим заниматься? Народ не поймет», – так, по словам Юмашева, реагирует Ельцин.
Юмашев объясняет: в штабе сложная ситуация, там нужен человек, про которого всем будет ясно, что он фигура неубиваемая. Важно, чтобы человек был разумный, спокойный, неконфликтный и чтобы не выпячивал себя. «У Татьяны нет другой цели, кроме как чтобы вы выиграли выборы. Она точно вам будет рассказывать, что там происходит, объективно – никого не подставляя и никого не пытаясь унизить или очернить в ваших глазах. У вас будет реальная картина».
Таня Дьяченко и Борис Ельцин
Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»
Ельцин все еще не уверен. Но у Юмашева есть решающий аргумент: во Франции, во время последней президентской гонки, Клод Ширак, дочь будущего победителя Жака Ширака, официально работала в его команде. И Ширак выиграл президентские выборы. «Абсолютно цивилизованный вариант. Вполне европейская история», – говорит Юмашев.
«Ширак стал последней каплей. Ширак – это была правильная точка», – вспоминает он. Юмашев хорошо знаком с порядками вокруг Ельцина, поэтому он, конечно, предупредил о разговоре Коржакова: «Саш, вот такая идея. На мой взгляд, прямо очень полезная для Бориса Николаевича. Но Таня, наверное, откажется. А если вдруг не откажется, то Борис Николаевич не согласится». «Если согласится, ну, ладно, хорошо, пусть работает», – не стал спорить Коржаков.
«Я стою с Глебом на руках, – вспоминает Таня. – Глеб у меня родился в августе 1995-го. И говорю: "Валя, я вообще-то математик по образованию, я 10 лет работала в конструкторском бюро и рассчитывала там траектории сближения космических аппаратов… Какой из меня член предвыборного штаба? Нет, Валя, я совершенно на такую роль не гожусь, у меня нет никакого специального образования"».
Но Валя настаивает. Сейчас он так пересказывает свои аргументы: «Просто мы проиграем с Борисом Николаевичем выборы, и все. То есть если ты считаешь, что Зюганов – это нормально для страны, то тогда давай, дальше сиди с ребенком… Борис Николаевич уже принял решение баллотироваться. Ладно бы он не согласился, тогда бы Черномырдин проиграл. Но все, он уже решился, и если тебя не будет в штабе, то Ельцин проиграет». К уговорам присоединяется и тогдашний муж Тани Леонид Дьяченко.
Тот факт, что Таня буквально только что родила ребенка, всех смущает. В разговорах о том, что она будет работать, немедленно появляются нотки осуждения: «Она же мать, она должна сидеть с младенцем, как же она его оставит дома». Коржаков говорит ей об этом прямо, остальные шепчутся за спиной. Но никто не знает самой страшной тайны президентской семьи: того, что внук президента Глеб родился с синдромом Дауна. Ей важно выйти на работу.
Валя с Таней – в тот момент лучшие друзья. Сейчас Юмашев утверждает, что ни о каком романе в 1996 году и речи не было. Он давно уже собирается развестись со своей первой женой. Поженятся Таня и Валя только через пять лет.
Таня прислушивается к аргументам Вали. В январе она официально становится членом предвыборного штаба под руководством Сосковца. Тане 36 лет, она окончила факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ, а потом работала в конструкторском бюро «Салют». У нее нет никакого политического или бюрократического опыта. Она очевидно очень не уверена в себе – почти всех подчиненных отца называет по имени-отчеству, а они ее просто по имени: «Таня».
Тане выделяют кабинет в Кремле; вернее, это комната ее мамы – место, где первая леди может находится до и после протокольных мероприятий. Но Наина Ельцина в Кремль ездит нечасто, поэтому Таня ставит себе в мамином кабинете, в эркере у окна, письменный стол, компьютер и теперь работает тут.
Лучше всех в штабе она знакома, конечно, с Коржаковым – и именно с Коржаковым у нее случается первый конфликт. На одно из первых совещаний в Кремле она приходит в брюках – и неожиданно получает замечание от отцовского охранника. «Я не ханжа, но протокол есть протокол, и женщины обязаны ходить по историческим кремлевским коридорам в юбках определенной длины, сказал я ей, – так описывает инцидент Коржаков. – Тане мое замечание не понравилось. Она вспыхнула, надула губки и ушла с обиженным видом».
«Я в душе посмеялась, – так вспоминает этот эпизод Таня. – Но в брюках все равно ходить продолжала, мне так было удобно».
Ретроградный Меркурий
Всего членами штаба числятся 43 человека: чиновники, творческая интеллигенция, депутаты и предприниматели. В том числе и Борис Березовский – добрый приятель Александра Коржакова и Валентина Юмашева.
Однажды на совещании в Белом доме Березовский спрашивает Сосковца: «Олег Николаевич, а какая у нас стратегия по Чечне?» Сосковец приходит в замешательство, смотрит на своего советника Андраника Миграняна и говорит: «Пусть Мигранян расскажет, какая у нас стратегия». Тот не готов к такому вопросу. «Ну какая у нас может быть стратегия? – так он сейчас воспроизводит свою тогдашнюю импровизацию. – Стратегия поддержать тех, кто выступает за то, чтобы Чечня была в составе России. Укреплять их. Нейтрализовать или попытаться привлечь на свою сторону колеблющихся и не очень сильно запятнавших себя террористическими акциями. Ну а остальных… Надо думать о силовых действиях – потому что только они могут дать хоть какой-то результат. Очевидная стратегия. Поддерживаешь и укрепляешь своих союзников, переманиваешь на свою сторону тех, кого можешь подкупить или привлечь разными способами. А с остальными какой может быть разговор?» Березовского ответ явно не устраивает. И после этого заседания он перестает появляться в штабе.
Тане работа штаба тоже не нравится. По словам Коржакова, она называет заседания штаба «дурдомом».
Ей кажется неправильным то, каким тоном Сосковец общается с губернаторами: жестко и грубо. «Так нельзя себя с людьми вести», – говорит она Коржакову. Особенно ее удивляет, что Сосковец всем тыкает – ведь Ельцин всех подчиненных всегда называет на «вы».
«Если бы хоть раз Таня побывала на бюро горкома партии и посмотрела, как хлестко руководил людьми ее отец, она бы о повелительном тоне Олега Николаевича больше не заикалась. Стиль Сосковца еще только приближался к раннему ельцинскому», – пишет в воспоминаниях Коржаков.
Таня жалуется папе: «Ну это просто партхозактив, идет накачка, я даже не представляю, как с этим можно чего-то добиться». Ельцин расстраивается.
Чтобы объяснить наивной Тане, что управлять государством не так просто, как ей кажется, Коржаков рассказывает ей про сильный аналитический центр в Службе безопасности президента, который готовит для главы государства очень интересные исследования. Он предлагает ей поговорить с начальником этого аналитического центра и представляет ей генерал-майора Георгия Рогозина.
Татьяна не сразу понимает, о чем говорит Рогозин. Генерал объясняет, что январь – совсем неудачное время для начала предвыборной кампании: ретроградный Меркурий. Президенту надо обязательно дождаться, пока он закончится, – и только потом вступать в гонку. «И он продолжает нести какой-то бред, что-то типа Кашпировского и Чумака, только еще приправленный шпионскими терминами, которыми оперирует Служба безопасности. Дичь полная», – вспоминает Таня.
Генерал Рогозин – легендарная фигура того времени, его хорошо знают журналисты. Но Таня о нем ничего не слышала. Рогозин – правая рука Коржакова. Его называют «кремлевский Мерлин» или «Нострадамус в погонах», потому что он всерьез увлекается оккультизмом, паранормальными явлениями, астрологией, гипнозом – и применяет все это на службе.
Еще в 1980-е, работая в НИИ «Прогноз» КГБ СССР, Рогозин начал исследовать чтение мыслей на расстоянии, снятие информации путем анализа биополя, управление окружающими усилием воли. Он сам рассказывал, что в КГБ занимался «дистанционным съемом информации» с президента США Рональда Рейгана и президента Франции Франсуа Миттерана.
Познания Рогозина в этих направлениях заинтересовали Коржакова, и он в 1992 году назначает его своим заместителем. Кабинет Рогозина расположен в Кремле на третьем этаже 14-го корпуса, под коржаковским и над президентским. Вместе с другим коржаковским подчиненным Борисом Ратниковым Рогозин создает настоящий центр парапсихологии: все ради того, чтобы защитить Ельцина и Россию от мистических угроз.
В службу безопасности президента привлекаются разнообразные экстрасенсы. И Рогозин, и Ратников позже будут рассказывать журналистам, что их стандартный метод – это работа с так называемыми слиперами. Человек впадает в транс, «подключается к информационному полю Земли», проникает в мысли другого человека и может влиять на его поведение. Часто роль слипера выполняет сам Рогозин – он пробирается в подсознание президента Ельцина, а Ратников сидит рядом и задает ему вопросы.
«Я через лежавшего под гипнозом Рогозина "беседовал" с Ельциным, – вспоминает Ратников, – снимал информацию для оперативных нужд, скажем так. Мимика у Рогозина подстраивалась под Бориса Николаевича. Даже два пальца на левой руке он прижимал, словно их нет, бессознательно копируя президента, – Ельцин потерял их в детстве. У меня аж мурашки по телу пошли, когда впервые увидел». «Конечно, были искажения в информации в зависимости от времени суток, самочувствия оператора накануне, был ли у него стресс, выпивал ли он, от того, в какое время года проводился эксперимент», – признает Ратников.
Ельцин о подобных проникновениях не знает, однако регулярно получает аналитические сводки, сформированные при помощи таких экспериментов: сотрудники службы охраны тщательно анализируют сообщения экстрасенсов и включают сведения от них в донесения президенту, не объясняя, откуда эта информация. Наоборот, данные от слиперов всегда перемешаны с информацией, пришедшей из агентурных источников. Иногда экстрасенсам удается влиять на государственную политику. Например, в 1992 году Рогозин, по его словам, срывает визит Ельцина в Японию, потому что его экстрасенсы сообщают, что в ходе визита российский президент может отдать японцам два курильских острова и это спровоцирует войну между Россией и Китаем.
Довольно скоро генерал Рогозин становится для СМИ полумифической фигурой – о нем знают все. Вот Сергей Пархоменко в газете «Московские новости» в 1995 году: «Рогозин визирует гороскопы, регулярно представляемые высшим должностным лицам страны. Рогозин общается с космосом на бюджетно-финансовые темы. Рогозин вертит столы и блюдечки прямо у себя в служебном кабинете. Рогозин читает мантры. Рогозин исправляет кармы. Рогозин создает вокруг президента "благоприятное энергетическое поле". Обнаруживает в некоторых его загородных резиденциях теллурическое излучение. Устанавливает кровать Бориса Николаевича строго по направлению север – юг. Лечит мануально. Сверяет решения высшей кадровой комиссии по таблицам каббалы». (Спустя 25 лет дочь Ельцина рассказывает, что Рогозин с ее отцом никогда не встречался и кровать его не двигал.)
Рогозин распространяет свою идеологию среди подчиненных и других генералов ФСО и ФСБ, подсаживая их на оккультизм и подсовывая книги вроде «Розы Мира» Даниила Андреева (сложно, поэтому тяжело заходит офицерам ФСБ) или «Посланника» Василия Головачева (краткая выжимка из «Розы Мира», смешанная с геополитикой и славянским фэнтези, заходит офицерам куда лучше). Он регулярно проводит с сослуживцами сеансы: генералы садятся за стол, выпивают по 50 граммов коньяка, после чего на час-полтора погружаются в сон (или транс), а потом обмениваются впечатлениями об увиденном. Рогозин утверждает, что в ходе таких сеансов умеет отправляться в прошлое и видеть будущее и что встречался с Малютой Скуратовым и с Лаврентием Берией.
Но в 1996 году Рогозина боятся многие кремлевские чиновники. Во-первых, потому что уверены, что он их прослушивает. А во-вторых, потому что опасаются, что Рогозин умеет читать чужие мысли. Рассказывают, что однажды спичрайтер президента Людмила Пихоя прямо на совещании, в присутствии коллег, догадалась, что генерал пытается как-то на нее воздействовать, и закричала на него: «Жора, не надо лезть мне в подкорку!»
Однако Таня, выслушав генерала, вовсе не впечатлена: «Я в шоке, что такое вообще можно услышать в Кремле. Я пошла и сказала это Коржакову: "По-моему, ваш Рогозин просто неадекватный человек", – вспоминает она. – Но Коржакова переубедить было невозможно. У меня-то с логикой все в порядке, я математик по образованию. Но когда я пыталась выяснить, как из одного следует другое, он ничего внятного не мог сказать. И я подумала: этим серьезно занимается Служба безопасности?! Кто-то это финансирует и в это верит? Я после этого к умственным способностям Коржакова стала совершенно по-другому относиться».
Глава четвертая, в которой мушкетеры впервые собираются, чтобы предложить королю свои услуги
Президент Зюганов
1 февраля 1996 года. Самолет из Москвы приземляется в Цюрихе, на его борту – официальная российская делегация, которая прилетела на Международный экономический форум в Давосе. Открывается дверь, в самолет вбегает запыхавшийся посол России в Швейцарии Андрей Степанов. Ему навстречу идет глава делегации, министр экономики Евгений Ясин. Но посол отталкивает министра и бежит дальше по салону – в поисках кандидата в президенты Геннадия Зюганова. Кланяется, жмет руку, поддерживая под локоть, выводит Зюганова мимо Ясина и всей делегации и сажает в свою машину.
Анатолия Чубайса в этом самолете нет – его недавно уволили с поста первого вице-премьера, поэтому он летит в Давос не вместе с делегацией, а обычным рейсом. Приглашение в Давос пришло, еще когда он работал в правительстве, поэтому он решает съездить как обычный турист. На месте Чубайса встречают бывшие коллеги и рассказывают про сцену в самолете. Чубайс злится.
В феврале 1996-го Зюганов, действительно, главный герой Давоса. Все участники форума, включая западных политиков и инвесторов, общаются с ним как с будущим президентом России. Только что, в декабре 1995-го, его партия выиграла парламентские выборы, теперь он контролирует Думу и является очевидным фаворитом на президентских выборах. Приглашен в Давос и еще один кандидат в президенты – либерал Григорий Явлинский, но за ним, конечно, журналисты и бизнесмены следят значительно меньше.
Зюганов выступает на форуме, общается с западной прессой и обещает, что интересы иностранных компаний после его победы будут защищены, а приватизированные предприятия останутся в частных руках – если ими хорошо распоряжаются. Еще он говорит, что если реформы проводить так, как это делает Борис Ельцин, то скоро заполыхает не только Чечня, но и вся страна. И шутит, что ключевая разница между ним и Ельциным – это количество потребляемого алкоголя. Зюганов нарасхват, с ним встречаются представители Госдепа и американского Cената, он дает интервью The New York Times и International Herald Tribune. «Когда фашисты подошли к Москве в 1941 году, промышленное производство в СССР упало на 24 %. А сейчас – на 50 %», – рассказывает он американским журналистам.
Но Зюганов интересует не только иностранцев, внимательнее посмотреть на лидера коммунистов пытаются и российские бизнесмены. Михаил Ходорковский, всего месяц назад получивший на залоговом аукционе нефтяную компанию ЮКОС, идет в номер к Зюганову в гостинице Fluela выпить вина и поговорить о будущем. Сейчас Ходорковский вспоминает, что Зюганов во время той встречи вел себя не просто как человек, уверенный в победе, а как человек, который мысленно уже победил. Описывая Ходорковскому свои планы после выборов, он пообещал, что тот обязательно останется директором ЮКОСа. Но само предприятие коммунисты, конечно, национализируют – тут ничего не поделаешь.
«Зюганов в то время был достаточно приличным человеком; во всяком случае, он не врал. Он понимал, что кидать друг друга не стоит, все честно говорил – а я так же честно на это реагировал», – рассказывает Ходорковский.
Сам Зюганов спустя 25 лет вспоминает, что формулировал перспективы своего президентства крупному бизнесу более обтекаемо: «Минерально-сырьевая база будет контролироваться государством, вы будете все спокойно работать, каждый заработает свою долю, государство получит свою, и будете платить нормальные налоги. Надо найти разумное соотношение государственной, коллективно-долевой и частной форм собственности. Советская страна споткнулась прежде всего о монополизацию всего этого».
Геннадию Зюганову в этот момент 52 года. С 1992 года он первое лицо в Коммунистической партии, причем возглавил ее совершенно случайно.
Зюганов родился в Орловской области. Свою карьеру начинал в комсомоле, откуда попал в областной отдел агитации и пропаганды. Большую часть жизни он читал лекции о том, как загнивает Запад, и о том, что учение Маркса верно. Когда в 1982 году умер Брежнев и в Центральном комитете начались перестановки, его перевели в Москву – в 39 лет он начал работать в ЦК. На его глазах меняются два генсека: Юрий Андропов, потом Константин Черненко. В 1985 году партию и страну возглавляет молодой Михаил Горбачев. И он немедленно назначает Зюганову нового начальника – Александра Яковлева.
Яковлев почти «диссидент». В начале 1970-х он уже руководил этим отделом, но за инакомыслие был уволен Брежневым и отправлен послом в Канаду. Там он провел 10 лет, пока случайно не познакомился с Горбачевым. Тот был крайне воодушевлен реформаторскими идеями Яковлева и забрал его в Москву. Яковлев – идеолог перестройки, отец всех основных реформ Горбачева: гласности и свободных выборов. Поразительно, что именно в этой колыбели либеральных реформ, у Яковлева, и работает Зюганов. Позже, правда, Яковлев будет вспоминать, что хотел его уволить, но тот был капитаном волейбольной команды, которая очень хорошо играла.
Именно из-за Яковлева Зюганов стал известен. В мае 1991 года он опубликовал в газете «Советская Россия» открытое письмо, адресованное Яковлеву, под названием «Архитектор у развалин». В тот момент Яковлев уже покинул все руководящие посты в партии, поэтому атаковать его было вполне безопасно. В статье Зюганов обвиняет Яковлева, а заодно и Горбачева в развале страны: «Уже всем очевидно, что демократия подменена войной законов, суверенитетов и полномочий, разгулом страстей толпы и развалом государства. Как и в далеком прошлом, вновь нарождается союз охотнорядцев, люмпенизированной интеллигенции и уголовников. Порушена вся система гражданского воспитания, как будто учителя обновления решили из интердевочек[5] и супермальчиков выращивать будущих перестройщиков». В 1991 году критика в адрес руководства страны уже не редкость, удивительно только, что главу СССР критикует член Политбюро Компартии РСФСР Зюганов.
Спустя 25 лет Зюганов не скрывает ненависти к Яковлеву – говорит, что в КГБ были доказательства, что тот «резидент и предатель», но их якобы не успели опубликовать до распада СССР.
В 1991 году, вскоре после путча, президент Ельцин распускает Компартию РСФСР, но через полтора года ее учреждают заново. Ее вновь должен возглавить бывший секретарь распущенной партии Валентин Купцов. Перед голосованием неожиданно встает одиозный генерал Альберт Макашов и обвиняет Купцова в том, что тот был близок к Горбачеву. Купцов настолько шокирован, что даже не выдвигает свою кандидатуру. А Макашов предлагает рассмотреть яркого и хорошо говорящего Зюганова – так он и оказывается во главе партии. Почти все считают, что по-настоящему партией по-прежнему управляет серый кардинал Купцов, но публичное ее лицо – опытный лектор Зюганов.
В 1992 году Зюганов выступает в Конституционном суде, когда тот рассматривает вопрос о запрете Компартии. Там и тогда он впервые рассказывает, что в 1960-е в Америке был разработан секретный план, целью которого было моральное разложение советского общества и развал Советского Союза. Отвечая на вопрос судьи, Зюганов говорит, что этот документ был написан в совете по национальной безопасности по распоряжению президента Джона Кеннеди. Судья спросит, каков источник информации. Зюганов уверенно скажет, что этот текст есть в архивах. Вскоре этот мифический документ получит широкую известность в России под названием «План Даллеса». Зюганов начнет использовать новое название и перестанет упоминать Кеннеди. Первоисточник «Плана Даллеса» никогда не будет обнаружен ни в одном американском архиве.
«Бежать из России»
Вскоре после разговора с Зюгановым Ходорковский случайно подслушивает одну беседу – и она его шокирует. Ходорковский сидит в кафе, а за соседним столиком, буквально на расстоянии вытянутой руки, пьют кофе Борис Березовский и Джордж Сорос, один из самых крупных и активных американских инвесторов. Сорос громко, на все кафе, говорит Березовскому: «Ну вы же хорошо пожили, все нормально, теперь коммунисты придут, значит, вам пора бежать из страны», – вспоминает Ходорковский. Поскольку Сороса Ходорковский воспринимает в тот момент как очень серьезного человека, то его безапелляционный прогноз производит драматическое впечатление. Раз Сорос не видит никакого другого шанса, кроме как бежать из России, – возможно, так оно и есть?
Березовского предупреждение Сороса тоже шокирует. Он член предвыборного штаба, ходил на заседания в Белый дом – и перестал, потому что ему показалось, что все это потеря времени. Теперь, глядя на ситуацию со стороны, Березовский понимает, что потеря времени может обернуться победой коммунистов. После встречи с Соросом перекидывается парой фраз с Ходорковским, а чуть позже сталкивается с главой Инкомбанка Владимиром Виноградовым. Тот рассуждает точно как Сорос: победа Зюганова неминуема. «Давай поспорим? – с вызовом отвечает ему Березовский. – Кто-нибудь, разбейте нас. Ты говоришь, что победит Зюганов. А я любой ценой добьюсь того, чтобы выиграл Ельцин» «Да что ты можешь сделать?» – смеется Виноградов. «Я? Договорюсь с Гусинским», – отвечает Березовский, имея в виду, что они, люди, которые контролируют два основных российских телеканала – ОРТ и НТВ, в состоянии обеспечить правильный исход президентских выборов.
Геннадий Зюганов
ТАСС
Их разбивают, и Березовский отправляется искать Гусинского. Проблема в том, что с Гусинским они враждуют не на жизнь, а на смерть. Но ради победы над общим врагом необходимо срочно предложить перемирие.
И Березовский, и Гусинский живут все в той же гостинице Fluela, и наутро, во время завтрака, Березовский просит Зверева – топ-менеджера группы «Мост», организовать его встречу с Гусинским. «Мы все будем в жопе. Они уже все отдали Зюганову, уже сдали Ельцина, нас уже всех сдали. С Зюгановым общаются как с будущим президентом», – негодует Березовский. Березовский, конечно, не знает, что именно Зверев курирует кандидата Зюганова.
Еще сильнее всеобщее уважение к Зюганову в Давосе бесит Анатолия Чубайса. Послушав выступления Зюганова и прочитав все его интервью, он решает нанести ответный удар. Чубайс звонит в Москву своим помощникам с просьбой сделать подборку предыдущих выступлений Зюганова и прислать ему по факсу. Чубайс хочет показать, что Зюганов для российской аудитории и Зюганов для внешней публики – это два разных человека.
Вскоре ему присылают нужные цитаты лидера коммунистов – прежние высказывания по темам, которые он затрагивал в Давосе, но с противоположным смыслом: обещания национализировать предприятия, посадить оппонентов и покончить с реформами. Чубайс собирает пресс-конференцию, которую называет «Два лица Геннадия Андреевича Зюганова».
«Он за многоукладность экономики, за частную собственность, против национализации, за зеленый свет для инвесторов, за политический плюрализм – посмотрите, какая душка! Просто душа радуется! Так и хочется вступить в КПРФ», – горячится Чубайс. И достает интервью Зюганова газете «Завтра», опубликованное годом ранее, в апреле 1995-го. В нем тот говорит, что эмиссары из МВФ и прочих мировых финансовых центров ведут себя в России как гитлеровские гауляйтеры, а доллары ударили по российской экономике сильнее фашистских танков и самолетов. И вот только что в Давосе, пару дней назад, Зюганов встречался с этими самыми «гауляйтерами» – представителями МВФ.
Став президентом, пророчит Чубайс, Зюганов тут же запретит свободу слова и начнет репрессии: «Все это приведет к большой крови».
На следующий день западные издания, еще вчера хвалившие Зюганова, выходят с пересказом выступления Чубайса. Это последнее выступление на форуме, Зюганов уже уехал. «Я его реально разгромил, просто вот размазал. Реально убил Зюганова в Давосе», – с гордостью вспоминает Чубайс.
Сергею Звереву удается уговорить Гусинского увидеться с Березовским. Они встречаются в гостинице Fluela вскоре после выступления Чубайса – на полдник, как шутит Зверев. Березовский убеждает-таки Гусинского заключить водяное перемирие – общий враг Зюганов слишком опасен. К тому же оба олигарха находятся под сильным впечатлением от речи Чубайса. Решено немедленно привлечь бывшего первого вице-премьера, чтобы планировать совместные действия. Уже через пару часов все встречаются с Чубайсом за ужином и обсуждают президентские выборы 16 июня. Березовский объясняет, что всем надо включиться в избирательную кампанию: «Мы просто прямой дорогой идем к Зюганову. То, что делает команда Сосковец – Коржаков – Барсуков, – это дизастер», – убеждает Березовский.
Зюганов на выступление Чубайса даже не обращает внимания. У него звездный час. По его словам, после Давоса он летит в США. Сначала он в Бостоне встречается с американскими советологами – послушать приходят все самые известные специалисты по России, включая бывшего советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинского, которого сторонники Зюганова считают одним из авторов секретного плана по развалу СССР. «Вся наша шобла собралась, которая туда сбежала. Меня на ее растерзание выпустили, но они не справились с этим, короче», – хвастается Зюганов. Потом он летит в Нью-Йорк, выступать перед бизнесменами. На встречу приходит банкир Дэвид Рокфеллер: «У меня до сих пор лежит фотография с ним, она подписана "Главный капиталист и главный коммунист"», – вспоминает Зюганов.
Во время встречи в Нью-Йорке кандидату в президенты предлагают включить в свою программу и Хьюстон: «С вами хотели бы встретиться нефтяные короли Америки». Он соглашается.
Аналитическая группа
Березовский и Гусинский возвращаются из Давоса и начинают продвигать идею взять предвыборную кампанию в свои руки и создать новый штаб во главе с Чубайсом.
Березовский стремится договариваться сразу со всеми одновременно. В своем офисе, в доме приемов ЛогоВАЗа, он собирает всех крупных бизнесменов, чтобы сагитировать их выступить единым фронтом. Из участников той встречи с ним не соглашается только глава Альфа-банка Михаил Фридман: «Ребята, я, наверное, ничего в политике не понимаю, мне кажется, что с точки зрения наших личных интересов это было бы очень плохо, но с точки зрения глобальных исторических перспектив страны, может быть, ничего страшного, чтобы Зюганова избрали? – так он вспоминает свое выступление. – Поляки, например, избрали Квасьневского – и ничего страшного». Все остальные на него накидываются: «Да ты что?! Как ты вообще такое можешь говорить? Да это будет гражданская война, кровавое месиво». И Фридман решает дальше не спорить.
Василий Шахновский (слева), Петр Авен, Бадри Патаркацишвили, Джаванфар Замани, Борис Березовский, Владимир Потанин, Александр Шохин, Анатолий Чубайс и Сергей Зверев
Личный архив Сергея Зверева
Михаил Ходорковский вспоминает, что Чубайс не сразу согласился на предложение заняться кампанией Ельцина. «Вам это надо, мне это не надо», – якобы отвечал Чубайс, прежде чем ему пообещали гонорар три миллиона долларов. Чубайс говорит, что ни секунды не сомневался и вопрос о деньгах вообще не был для него принципиальным. По словам Чубайса, его зарплата в штабе составляла 50 тысяч долларов в месяц и ни рубля больше он не получил.
Помимо бизнесменов, Березовский начинает продвигать свою идею в Кремль. Он разговаривает сразу со всеми. Помощнику Ельцина Георгию Сатарову, например, он звонит ночью: «Георгий Александрович, надо срочно встретиться». «Нет проблем, – отвечает Сатаров, – я завтра на работе, приходите. А сейчас я собираюсь спать». Но Березовский не приходит. За это время он успевает позвонить еще не одному десятку человек и со всеми всё обсудить.
Березовский говорит и с Виктором Илюшиным, первым помощником Ельцина, и с Валентином Юмашевым. Обоим идея альтернативного штаба нравится. Березовский знакомит Юмашева с Гусинским, все вместе начинают придумывать, кого еще привлечь.
Чубайс приступает к работе. Он трудится буквально в двух шагах от прежнего кабинета – Гусинский выделяет ему офис на одном из своих этажей в здании-книжке на Новом Арбате, в том самом, у входа в которое осенью 1995-го разыгрывалась операция «Мордой в снег».
Вскоре Юмашев приводит Таню к Чубайсу – знакомиться. Она благодарит Чубайса за то, что, несмотря на свою отставку, он по-прежнему лоялен к Ельцину: «Папа просил передать: он даже и не думал, что вы так вот мужественно себя поведете». «Да ладно, все хорошо», – отвечает Чубайс.
Удивительно, но это их первая встреча. Чубайс уже почти пять лет – ключевая фигура в команде Ельцина, его знает (и ненавидит) почти вся страна, но он впервые видит дочь президента.
Народные мифы о Чубайсе ни Таню, ни Березовского с Гусинским не смущают. Для них он хороший организатор и человек, способный исправить критическое положение дел с кампанией Ельцина.
Следующий шаг: Илюшин, Юмашев и Таня предлагают Ельцину параллельно со штабом Сосковца создать «аналитическую группу», которую возглавит Чубайс. Ельцин немного озадачен, он всего месяц назад с позором уволил Чубайса из правительства. Но уважает его за интеллект и считает, что он может помочь кампании. Президент поручает возглавить эту группу Илюшину – под его ответственность.
Никто не считает, что команда Илюшина и Чубайса – это замена штабу Сосковца. Наоборот, Коржаков и его друзья полагают, что крупный бизнес решил помочь общему делу – и это очень хорошо. Параллельно задействуют и нового первого вице-премьера Каданникова, сменщика Чубайса. Его отправляют ездить по регионам и выяснять, каковы главные проблемы на местах и что нужно сделать, чтобы региональные начальники поддержали Ельцина.
Заручившись поддержкой президента, Чубайс, Березовский и Гусинский начинают формировать новый штаб. Гусинский советует в качестве руководителя всей медийной части кампании привлечь Игоря Малашенко: ведь он раньше работал руководителем первого канала «Останкино», с ним знакомы все телевизионщики, он пользуется авторитетом в самых разных СМИ.
Малашенко, узнав об этом, якобы поначалу отпирается, и Гусинский его уговаривает: «Игорь, я прошу тебя, поработай на Кремль. Это коллективное решение. Это коллективная игра. Мы должны защитить себя от коммунистов». «Ты меня подставляешь», – возмущается Малашенко. – «Да, подставляю. Но я подставляю и себя».
4 марта Юмашев привозит Таню знакомиться с Малашенко. С этой встречи, вспоминает Юмашев, Таня выходит ошарашенная. Малашенко говорит с ней максимально жестко: по его мнению, Ельцин выглядит абсолютным оторвавшимся от народа человеком, все, что делает на сегодняшний момент штаб, – это катастрофа. Потом Малашенко переходит к главной проблеме: «С багажом "война в Чечне" Ельцин эти выборы не выиграет». «Он мог бы выбирать более мягкие выражения, понимая, что перед ним дочь президента. Можно было полегче», – считает Юмашев. Но именно такие жесткие слова производят на Таню сильное впечатление.
Березовский решает, что надо использовать команду Гусинского по полной – то есть позвать еще и Зверева. Березовский даже не советуется с Гусинским на этот счет, поэтому не знает ни того, что Малашенко и Зверев недавно рассорились и почти не разговаривают, ни того, что Зверев возглавляет теневой штаб Зюганова. Еще Березовский добавляет в список управделами московской мэрии Василия Шахновского – он человек Юрия Лужкова, который враждует как с Чубайсом, так и с Коржаковым.
Встреча аналитической группы с президентом. Слева: Василий Шахновский, Игорь Малашенко, Сергей Зверев. Справа: Георгий Сатаров, Сергей Шахрай, Виктор Илюшин. На переднем плане – Александр Ослон
Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»
Зверев вспоминает, что в начале марта 1996-го ему звонит первый помощник президента Виктор Илюшин и предлагает заехать в Кремль. Звереву неудобно, потому что примерно в это время у него назначена встреча с Зюгановым. Но он рассчитывает успеть и то и другое: «До Кремля от Госдумы на машине три минуты ехать». Он предупреждает Гусинского о приглашении и еще не знает, что на то же совещание позвали Малашенко. «Ребята, с сегодняшнего дня мы – предвыборный штаб», – примерно так приветствует собравшихся Илюшин.
Из Кремля Зверев, как и планировал, едет к Зюганову. Но теперь он вынужден извиняться: «Геннадий Андреевич, обстоятельства таким образом складываются, что, похоже, я, в общем, не смогу дальше с вами сотрудничать».
Основной штаб Ельцина под руководством Олега Сосковца продолжает работать. Параллельно создано общественное движение в поддержку президента, им занимается бывший глава администрации Сергей Филатов. Команда Илюшина и Чубайса понимает, что им еще предстоит убедить Ельцина прислушиваться именно к их рекомендациям.
Команду отличают задор и наглость. Сергей Зверев – самый молодой из всех участников аналитической группы – ему 32 года. Остальные немногим старше. Дочери президента Тане – 36. Валентину Юмашеву и Василию Шахновскому – по 38. Главе группы Анатолию Чубайсу – 40. Малашенко – 41 год. Самые возрастные участники – это 48-летние помощники президента Виктор Илюшин и Георгий Сатаров. Но пока они только готовят свой план действий, и за началом предвыборной кампании им приходится смотреть со стороны.
Президент без голоса
После думских выборов в декабре 1995-го Ельцин обещал, что объявит о своих планах пойти на второй президентский срок в феврале (возможно, из-за ретроградного Меркурия генерала Рогозина).
В его команде довольно мало земляков, но все же они есть – их называют «свердловские». Они настаивают, что стартовать кампания должна на родине президента – в Екатеринбурге (бывшем Свердловске)[6]. Самые заметные из них – первый помощник Виктор Илюшин и спичрайтер Людмила Пихоя. Они имеют особый доступ к президенту и между собой зовут его «Бабай» – остальные сотрудники администрации называют Ельцина «БЭН» (или «БэЭн»).
15 февраля президент вылетает в Екатеринбург. По старой советской традиции чиновники провожают Ельцина в аэропорту Внуково-2. Перед тем как подняться на борт, Ельцин обводит всех взглядом и спрашивает, словно все еще сомневается: «Может, мне не стоит ввязываться в это дело?» Все в курсе, что Ельцин едет в Екатеринбург, чтобы объявить о выдвижении, но все всё равно подыгрывают: «Ну что вы, Борис Николаевич, как же так? Обязательно надо!» «Раз надо – значит надо!» – резюмирует президент.
Поездку готовит еще команда Сосковца, свои коррективы вносят и «свердловские». Программа предельно советская: возложение венков, посещение кондитерской фабрики и Екатеринбургского метрополитена – любимого детища Ельцина, общение с народом и выступление во Дворце молодежи. На вечернем мероприятии, помимо президента, также должен выступить популярный местный бард Александр Новиков, исполнитель блатных песен и автор хита 1990-х «Шансоньетка, заведенная юла». Пресс-секретарь Медведев замечает, что этот певец не слишком подходит для начала предвыборной гонки, но «свердловские» отстаивают земляка. А Сосковец их поддерживает – он любит шансон и народные песни.
В Екатеринбурге Ельцин умудряется простыть, поэтому к моменту решающего заявления у него уже нет голоса. Поднявшись на сцену Дворца молодежи, президент хрипит, как заправский исполнитель тюремных романсов.
Борис Ельцин посещает екатеринбургский метрополитен 15 февраля 1996 года. На переднем плане – Александр Коржаков
Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»
«Ужасное выступление в Екатеринбурге, – вспоминает Чубайс, – совершенно чудовищное. Он еле говорил. И вот этим, значит, хрипящим, сипящим и свистящим голосом он произносит пафосную речь. Хуже придумать невозможно. Абсолютный провал. И так-то все было плохо. А тут совсем катастрофа. Ну а что делать? Вперед».
Речь Ельцина действительно пафосная: «Столько пережить, столько понять, стоять на пороге цивилизованной жизни, цивилизованной жизни мира и снова скатиться назад – это будет нашим общим поражением и позором», – говорит он, объявляя о собственном выдвижении. Кроме того, у него есть еще припасенный сюрприз от силовиков. Он объявляет, что бывший исполняющий обязанности генпрокурора Алексей Ильюшенко только что арестован – попался на взятке. Зал аплодирует.
В Москве Таня периодически жалуется Чубайсу на штаб Сосковца: «Анатолий Борисович, я смотрю, что там происходит, это какой-то кошмар. Ну я, конечно, в этом не разбираюсь, но даже мне очевидно, что такой идиотизм не сработает, – вспоминает Анатолий Чубайс слова дочери президента. – Я всегда считала, что в правительстве такие вот умные какие-то сидят мужчины, которые все понимают и всем управляют, но это же идиотизм! Они, что не видят, что это идиотизм?» «Тань, чем выше уровень управления, – отвечает Чубайс, – тем более редкой становится такая вещь, как здравый смысл».
Янки при дворе
Сосковец видит недовольство Тани, замечает, что дочь президента всегда сидит на совещаниях рядом с его противником, первым помощником президента Виктором Илюшиным. Но главе штаба важно произвести на Таню хорошее впечатление. Ему говорят, будто бы Таня считает, что к кампании надо привлечь лучших американских специалистов. Раз принцесса хочет американцев, то Сосковец приказывает из-под земли достать американцев.
Управляющий делами президента Ельцина Павел Бородин отвечает, что это не проблема, за деньги можно пригласить любых дорогостоящих специалистов из Америки. Инициативу проявляет предприниматель Сергей Пугачев, хороший знакомый Бородина.
Пугачев находит некоего Феликса Брайнина, эмигранта из Белоруссии, еще в советские годы уехавшего в Сан-Франциско. Тот уверяет, что привезет в Россию лучших американских специалистов.
Брайнин едет в Сан-Франциско и встречается со своим знакомым адвокатом Фредом Лоуэллом, у которого, как ему кажется, есть связи с политиками. На самом деле связи Лоуэлла простираются не дальше администрации тогдашнего губернатора Калифорнии Пита Уилсона.
В Америке, как и в России, 1996-й – год президентских выборов. И губернатор Уилсон тоже собирался баллотироваться – от Республиканской партии. Уилсон – один из сторонников жесткой линии, его конек – борьба с нелегальными иммигрантами. Однако опросы показывают, что шансы на успех у Уилсона нулевые, и он выходит из гонки даже до начала праймериз. Таким образом, весь его штаб оказывается без работы в начале самого хлебного предвыборного сезона.
Услышав про выборы в России, политтехнологи Уилсона, конечно, сильно сомневаются – но отказываться от высокооплачиваемой авантюры им тоже не хочется. Их условия – 300 тысяч, деньги вперед – приняты без обсуждений. В итоге Джо Шумейт, Джордж Гортон и Ричард Дреснер, трое сотрудников бывшего штаба Уилсона, 20 февраля летят в Москву. Гортон – самый старший, он работал в кампаниях Форда и Рейгана. Шумейт – самый высокопоставленный, он замглавы аппарата губернатора Уилсона. Главное достоинство Дреснера – он из Арканзаса, как и президент Билл Клинтон. Хозяина Белого дома он лично не знает, но шапочно знаком с его политтехнологом Диком Моррисом, что уже немало для того, чтобы произвести впечатление на непуганых русских.
Пугачев встречает американцев в сауне на верхнем этаже «Президент-отеля», гостиницы Управления делами президента. Американцев, конечно, это шокирует. По словам Пугачева, он снял пять этажей отеля за собственные деньги под штаб Ельцина (Чубайс таких подробностей не помнит, но не исключает, что это может быть правдой).
Первая установочная встреча у американцев происходит с самим Сосковцом. На вопрос, в чем их основная миссия, первый вице-премьер серьезно отвечает: «Вы должны отслеживать ситуацию и предупредить нас, если выиграть выборы станет невозможно, – чтобы мы успели отменить их». Американцы в шоке от откровенности заказчика. Впрочем, больше они его не встретят.
Американцам выделяют отдельный номер. К ним заходят Таня и Юмашев, чтобы поинтересоваться, как дела. Американцы показывают свои аналитические записки. Таня и Валя, искренне благодаря их, уходят. После этого Таня просит Чубайса, чтобы он тоже их послушал, «а то неудобно, они там сидят, никому не нужные». Чубайс выходит после встречи раздраженным: «Таня, ну это вообще ни о чем совсем. Можно я больше не буду на них время тратить?»
Мерлин и Джеймс Бонд
Служба генерала Рогозина тоже максимально активизируется. Его подчиненные засыпают Коржакова бесконечными аналитическими записками и прогнозами. Рогозин составляет график, когда президенту можно общаться с избирателями, а когда лучше воздержаться и какие галстуки стоит носить. У всех людей, с которыми президент должен встретиться, проверяют гороскопы.
Рогозин привлекает известных ему специалистов. Он звонит молодому политконсультанту Алексею Ситникову, распространяющему в России технологии нейролингвистического программирования. Еще в 1989 году Ситников съездил в Америку на семинар по НЛП и теперь проводит подобные семинары и тренинги в России. Спрос огромный: НЛП – модная тема, все хотят внушать другим свои мысли. А еще Ситников читает лекции по пиару и маркетингу и занимается политическим консультированием. Он не знаком с Рогозиным, но едет по его приглашению в Кремль.
Ситникова проводят в кабинет к Рогозину. Там идет совещание, сидят генералы в погонах. Но, завидев его, вспоминает Ситников, Рогозин вскакивает и бежит навстречу с распростертыми объятиями: «О! Лешенька! Ты пришел! Родной! Давай, помогай нам!»
Ситников не знает могущественного генерала в лицо, поэтому не понимает, что происходит. Рогозин успокаивает его: «А, ты ж меня никогда не видел. Я по твоим кассетам учился». Рогозин выгоняет из кабинета генералов, просит принести чаю и объясняет Ситникову, что все известные ему технологии надо направить на победу Ельцина.
Рогозин показывает Ситникову социологические исследования, согласно которым уровень поддержки Ельцина равен 3 %[7], и просит ответить на главный вопрос, который мучает и его, и его начальника Коржакова: а вообще, чисто гипотетически, может ли Ельцин победить на выборах? Существуют ли сценарии, при которых президент будет переизбран? Или единственный шанс – отменить выборы? Ситников говорит, что метод узнать это существует: нужно провести психосемантическое исследование. Оно покажет, есть ли электорат, который мог бы проголосовать за Ельцина, и как этот электорат привлечь.
Сам Рогозин уверен, что выиграть выборы не удастся, придется переходить к плану Б – всенародное голосование отменять и переносить на неопределенный срок. И он усиленно прорабатывает этот вариант. Главная сложность – непредсказуемая реакция Запада. Поэтому Рогозин решает начать неофициальные переговоры с американцами и выяснить, как они отнесутся к срыву выборов.
Рогозин ищет надежного партнера для переговоров – он хочет в обход посольства выйти сразу на высокое начальство в Вашингтоне. Для этого, по его мнению, надо обратиться к агенту ЦРУ. Недолгий поиск выводит генерала на очевидного цэрэушника – он якобы политолог, выпускник Стэнфорда, который приезжал на стажировку в СССР, в юности работал в Южной Африке, потом снова переключился на Россию и уже несколько лет крутится в Москве и Петербурге – налаживает связи с политиками и журналистами. Рогозин решает, что это идеальный портрет американского разведчика, и приглашает его к себе – не в Кремль, конечно, а в предвыборный штаб, в «Президент-отель». 32-летнего Джеймса Бонда зовут Майкл Макфол. Через 13 лет он станет советником будущего президента США Барака Обамы, а через 16 лет – послом США в России. Но пока Макфол просто политолог из Стэнфорда и не имеет никакого отношения к ЦРУ.
Но Рогозина не переубедить. Зам Рогозина встречается с американцем и делает ему предложение: «Нужно тихо поговорить о выборах, – предлагает он. – Давайте поедем на дачу Коржакова». Американец приходит в ужас, но русские знакомые советуют: с Коржаковым шутки плохи, лучше съездить. Макфол звонит жене в Пало-Альто и предупреждает: «Если я не вернусь до вечера, сообщи в посольство». (Посол США Томас Пикеринг подтверждает, что был обеспокоен безопасностью Макфола).
Только на даче Макфол понимает, что люди Рогозина принимают его за агента ЦРУ и требуют, чтобы он передал шифровку в центр. Надо сообщить в Вашингтон, что выборы придется отложить и что в Москве ждут от американцев «сотрудничества». «Нам надо, чтобы Вашингтон зажал нос и поддержал нас», – вспоминает слова своего собеседника Макфол.
Лже-Джеймс Бонд в ответ лепечет, что он лишь младший профессор из Стэнфорда и не может ничего сообщить ЦРУ. «Перестаньте! Я знаю, кто вы. Иначе я бы вас сюда не привез», – успокаивает его аналитик из службы безопасности президента.
Макфол ничего не отвечает, но немедленно идет в посольство – докладывать о произошедшем разговоре.
Президент Одессы
В январе 1996 года телеведущий Александр Любимов экстренно возвращается из Гарварда. Он поехал туда в декабре 1995 года, чтобы пройти краткий частный курс избирательных технологий. Недавно закончились парламентские выборы, впереди – президентские, и Любимов решил, что самое время подучиться. Проведение предвыборных кампаний на разном уровне – его побочный бизнес. Но оказывается, что этой месячной передышки Любимов позволить себе не может – год начинается очень резко: бойня в Первомайском, отставка Чубайса, начало предвыборной кампании – ведущему звонят из Москвы. Любимов бросает учебу, диплом «менеджера избирательной кампании и политического консультанта» ему потом пришлют по почте.
Любимов приезжает и обнаруживает, что все вокруг обсуждают предстоящую победу Зюганова на президентских выборах: коммунисты так уверенно выиграли парламентские, значит, Зюганов станет президентом, говорят его друзья. Любимов сейчас вспоминает, как он тогда, в 1996-м, вместе с друзьями начал фантазировать, что делать, если коммунисты вернут себе власть. Оставаться в Москве будет невозможно, придется срочно эмигрировать. Но куда? Где найти запасной аэродром, чтобы можно было построить новую жизнь, такую же комфортную, как старая? Возникает идея: у товарищей Любимова есть бизнес в порту Одессы и много связей в этом городе – сначала можно избрать своего человека губернатором, а потом отделиться от Украины. Одесса превратится в независимый вольный мегаполис, этакий Гонконг, куда переедут все богатые и успешные москвичи, которые не захотят жить под коммунистами. Любимов даже в шутку подумывал стать президентом Одессы.
Вообще-то Любимов – один из самых известных журналистов России. Еще в 1987 году он вместе с Владом Листьевым и Дмитрием Захаровым начал вести программу «Взгляд». Она была символом перестройки и самой культовой телепередачей последних лет Советского Союза. Будучи главными звездами телевидения, они гастролируют по всей стране. В 1990 году Любимов успешно участвует в выборах в российский парламент – и в этот момент получает первый опыт ведения избирательной кампании.
В 1990 году Любимов и Листьев создают телекомпанию ВИD – это аббревиатура от «"Взгляд" и другие». «Взгляд» потом закрывается, и они начинают делать и вести другие программы: Любимов – серьезные политические шоу, а Листьев – развлекательные передачи. ВИD становится производителем самых популярных программ на российском телевидении: «Поле чудес», «Угадай мелодию», «МузОбоз», «Тема», «Час пик». Австрийский журнал Option в те годы ставит Любимова, возглавляющего «ВИD», на 16-е место в рейтинге самых богатых людей России. «В Москве было всего 50 шестисотых "Мерседесов", – вспоминает Любимов, – 25 у банкиров и 25 у бандитов». Себя он не причисляет ни к тем ни к другим – он просто звезда. Но «Мерседеса» у него нет – он ездит на «Жигулях», отчего ему «стыдно и неловко».
В 1993 году Любимов продвигает идею акционирования первого канала, но у него ничего не получается. К тому же Любимов – депутат Верховного совета, того самого, который в этот момент конфликтует с Ельциным. Он призывает зрителей не поддерживать Ельцина в разгар его противостояния с парламентом. В итоге Любимова отстраняют от эфира, программу «Красный квадрат», которую он ведет, закрывают, и роль главы ВИDа переходит к Листьеву.
Как раз после этого Любимов и набирает себе команду политтехнологов. В 1994 году его специалисты работают в Белоруссии и приводят к победе Александра Лукашенко, они же проводят избирательную кампанию Эдуарда Шеварднадзе в Грузии. Впрочем, от телевизионного бизнеса Любимов также не отходит.
Когда осенью 1994-го Борис Березовский создает ОРТ, приходит время передела рекламного рынка. В тот момент размещением рекламы на первом канале занимается Premier SV Сергея Лисовского. Но в программы, которые производит компания ВИD, рекламу продает ее дочка «ИнтерВиD». Когда в январе 1995 года Листьев становится гендиректором ОРТ и обещает, что с 1 апреля уберет вообще всю рекламу с телеканала, потому что механизмы ее продажи слишком непрозрачны, они с Любимовым оказываются по разные стороны баррикад.
1 марта 1995 года Листьева убивают. Главными подозреваемыми тут же называют тех людей, которые зарабатывают на продаже рекламы: Сергея Лисовского, Александра Любимова и самого активного акционера ОРТ Бориса Березовского. Любимов во время убийства отдыхает в Египте. В Москве говорят, что он мог знать о подготовке преступления и заранее позаботился об алиби. Он возвращается на похороны и несколько дней, опасаясь ареста, прячется в белорусском посольстве – так ему помогает бывший клиент Александр Лукашенко.
Ни заказчика, ни исполнителей убийства Листьева по горячим следам не находят – к осени 1995 года информация о расследовании исчезает из новостей. А у политтехнологической команды Любимова появляется новый клиент: на думских выборах она обслуживает движение «Наш дом – Россия». Непосредственный заказчик – Василий Шахновский, управделами мэрии Москвы.
После возвращения из Гарварда зимой 1996-го Любимов встречается с Чубайсом и начинает собирать команду: Борису Ельцину нужны опытные политтехнологи. Планы по завоеванию Одессы Любимов откладывает на потом и начинает обдумывать возможные слоганы для кампании Ельцина. При этом он продолжает вести еженедельное политическое ток-шоу на ОРТ. «Строго говоря, это, конечно, нарушение журналистской этики, – вспоминает ведущий, – но я старался отделять внутри себя работу политтехнолога от работы журналиста».
«Политика по барабану»
На прием к Сосковцу в Белый дом приходит Сергей Лисовский, хозяин рекламной компании Premier SV, которая продает рекламу на ОРТ, и организатор самых популярных молодежных дискотек в Москве, – у него есть предложение для предвыборного штаба. Лисовский и его партнеры уже несколько лет ведут переговоры с американским телеканалом MTV о его открытии в России. Лисовский рассказывает Сосковцу, что четыре года назад, в 1992 году, MTV организовал кампанию под названием «Choose or Lose» – она привлекла огромное количество аполитичных молодых людей на избирательные участки и помогла молодому демократу Биллу Клинтону победить пожилого республиканца Джорджа Буша. Лисовский предлагает Сосковцу скопировать американский опыт: привлечь поп-звезд и организовать кампанию «Голосуй или проиграешь», направленную на никогда раньше не голосовавшую молодежь. Сосковцу идея нравится, он хвалит Лисовского и обещает, что она получит продолжение. Лисовский уходит, но ему, конечно, никто не перезванивает. Потому что Сосковец и Коржаков дружат с его главными конкурентами – Игорем Крутым и Владимиром Дубовицким, музыкальными продюсерами и владельцами фирмы АРС. Дубовицкий, бывший муж певицы Ирины Аллегровой и действующий муж другой певицы, Татьяны Овсиенко, тесно общается с Коржаковым. Дубовицкий и Крутой – постоянные участники домашних посиделок на даче у Коржакова, они вместе поют в караоке песни «Лесоповала» – любимой группы Сосковца.
Лисовский и Крутой в тот момент не то что враждуют – каждый из них опасается, что противник его закажет, поэтому оба ходят по улице с многочисленной охраной. Крутой живет в скромной квартире в многоэтажке на севере Москвы, но на каждом этаже его дома стоит по телохранителю, которые должны остановить предполагаемых киллеров Лисовского.
Сосковец и Коржаков решают поручить организацию концертов друзьям. Те предлагают широкий размах: надо, чтобы любимые народом артисты проехали по всей стране, – избиратели будут рады и благодарны. И если народные кумиры со сцены призовут голосовать за Ельцина, то это будет самой эффективной агитацией. Крутой и Дубовицкий предлагают мощный тур – 20 концертов накануне выборов, с главными звездами: обеими женами Дубовицкого Аллегровой и Овсиенко, а еще с Леонидом Агутиным, дуэтом «Академия», Анжеликой Варум, Владимиром Винокуром, группой «Дюна», Филиппом Киркоровым, Валерием Леонтьевым, Львом Лещенко, Игорем Николаевым и его женой Наташей Королевой, Натальей Сенчуковой – в общем, всей обоймой звезд 1996 года, которых продюсирует Крутой. Коржаков доволен и хочет встретиться с музыкантами – проверить, насколько они морально готовы агитировать за президента. Через несколько дней Крутой устраивает смотрины – все звезды собираются, чтобы пройти проверку Коржакова.
Начальник охраны президента приезжает в офис Крутого на Ленинградском проспекте и, увидев перед собой самых популярных певцов страны, смущается. Речь произносит Крутой, а Коржаков стоит рядом и разглядывает знаменитостей.
Поп-звезды внимательно слушают: скромный Коржаков им симпатичен, условия, которые предлагает Крутой, тоже нравятся: 5 тысяч долларов за один концерт – по тем временам достаточно приличная сумма. «Гражданская, политическая составляющая всем по барабану, – вспоминает Наташа Королева, – мы просто все рады тому, что будет большое количество концертов, что денег занесли».
Лебедь в рукаве
В январе 1996 года Алексей Головков, депутат Госдумы от НДР и один из самых известных в стране политтехнологов, приезжает в офис генерала Александра Лебедя.
Лебедь собирается баллотироваться в президенты, однако его шансы на победу ничтожны. Совсем недавно он выдвигался в Думу вместе с блоком «Конгресс русских общин» – в компании бывшего секретаря Совбеза Юрия Скокова и молодых политиков Сергея Глазьева и Дмитрия Рогозина, – и все они вместе с треском провалились, не преодолев пятипроцентный барьер. Правда, сам Лебедь прошел в парламент по одномандатному округу и, в отличие от товарищей по блоку, стал депутатом, очень этим их разозлив. Скоков отобрал у него машину и кабинет в офисе КРО. Теперь у Лебедя осталась только группа из шести человек – это его бывшие армейские сослуживцы. И с этой командой он намерен выдвигаться в президенты.
Лебедь появился в политике практически из ниоткуда. Ему 45 лет, он родился в столице донского казачества Новочеркасске. Когда Лебедю было 12 лет, в июне 1962 года, в городе началась самая известная в истории СССР акция протеста. Рабочие Новочеркасского электровозостроительного завода выступили против решения руководства страны о повышении цен. Местные мальчишки, в том числе и Лебедь, сидели на деревьях, наблюдая за митингом. У них на глазах начался расстрел протестующих: 26 человек погибло на площади, 87 получили ранения. В городе рассказывали, что среди погибших были и дети, «падавшие с деревьев, как яблоки».
Лебедь окончил Рязанское высшее воздушно-десантное училище, где его командиром был будущий министр обороны Павел Грачев. Потом служил в Афганистане, был ранен.
В 1988 году назначен командиром 106-й воздушно-десантной дивизии, которую, среди прочего, отправляли подавлять антисоветские выступления в Тбилиси в 1989-м и в Баку в 1990-м – примерно тем же способом, что и в 1962-м в Новочеркасске. В Тбилиси погибли 19 человек, в Баку – как минимум 131.
В августе 1991 года в ответ на государственный переворот, осуществленный ГКЧП, москвичи по призыву Бориса Ельцина стали собираться около Белого дома. И именно Лебедя во главе батальона тульских десантников направили к Белому дому, чтобы его блокировать. Окружить Белый дом ему приказал тогдашний командующий ВДВ Павел Грачев.
Лебедь прибыл на место, зашел в Белый дом, встретился с Коржаковым, тот отвел его к Ельцину. Защитники Белого дома опасались, что Лебедю будет дан приказ о штурме – но Лебедь не получил вообще никакого приказа.
Впрочем, по-настоящему прославился Лебедь год спустя, когда приехал командовать 14-й армией, дислоцированной в Приднестровье. Молдавия отделилась от СССР, но ее восточная часть объявила, что остается в составе Союза (и оказалась де-юре единственной территорией, которая никогда из СССР не выходила). Между Молдавией и Приднестровьем весной 1992 года вспыхнула гражданская война, но 14-я армия под командованием генерала Лебедя ее оперативно остановила.
Лебедь постоянно появляется в российских новостях. А в 1995-м выходит комедия «Особенности национальной охоты» – один из главных кинохитов 1990-х. Исполнитель главной роли актер Алексей Булдаков не скрывает, что списал своего персонажа с Лебедя. Так брутальный генерал неожиданно оказывается героем массовой культуры.
В этот момент Лебедь уже рассорился со своим давним командиром Павлом Грачевым, который стал министром обороны России. В 1995 году Лебедь подал рапорт об отставке – и уехал из Приднестровья в Москву заниматься политикой.
Его неожиданный собеседник зимой 1996-го Алексей Головков – человек с прямо противоположной биографией. В феврале 1996-го ему 40 лет. Он экономист, работал в советских академических институтах вплоть до первых в стране альтернативных выборов – Съезда народных депутатов в 1989 году. Тогда он организовывал избирательную кампанию нескольких кандидатов-демократов, в том числе самого известного советского диссидента – академика Андрея Сахарова. После удачных выборов Головков стал одним из создателей Межрегиональной депутатской группы и потом работал в ее аппарате. В 1991 году именно он познакомил Егора Гайдара с тогдашней правой рукой Бориса Ельцина Геннадием Бурбулисом. По одной из версий, именно Головков придумал, что новое правительство демократической России нужно составить из команды Егора Гайдара. А когда это правительство было создано, он возглавил его аппарат.
Именно Головков вел предвыборную кампанию «Выбора России», а потом и НДР. И оба раза, в 1993 и 1995 годах, становился депутатом Думы. Но теперь, вскоре после выборов, он приезжает к Лебедю, чтобы предложить ему свои услуги. У Лебедя почти нет денег, но Головков отвечает, что это не проблема – он как раз знает, как их найти.
У Головкова есть план, которым он не делится с Лебедем. Он считает, что Лебедь может вступить в игру на стороне Ельцина. Электорат Лебедя сильно пересекается с электоратом Зюганова. Команда Ельцина заинтересована, чтобы Лебедь отобрал у Зюганова как можно больше голосов. Крупный бизнес, спонсирующий кампанию Ельцина, будет счастлив дать денег и Лебедю. А имея серьезное финансирование, Лебедь добьется куда более значительных результатов, чем можно было бы рассчитывать.
Сначала Лебедя финансируют банк «Российский кредит» и его владелец Борис Иванишвили. Головков нанимает полноценный штаб политтехнологов, на роль спичрайтера приглашен известный либеральный журналист Леонид Радзиховский, а экономическую программу пишет либеральный экономист Виталий Найшуль, автор идеи ваучерной приватизации. Формальным главой штаба становится генерал-майор Юрий Попов – бывший заместитель Лебедя в 14-й армии, который подал рапорт вместе с ним и с ним же приехал в Москву из Приднестровья. Но реальный глава штаба – опытный политтехнолог Юлия Русова, гражданская жена Головкова. Под штаб снимают часть здания Суриковского училища в Лаврушинском переулке.
Первая задача новых советников Лебедя – одеть кандидата в костюм, ведь генерал привык ходить в военной форме. В штаб приглашают нескольких женщин – жен тех офицеров, с которыми Лебедь служил в Приднестровье. К их мнению генерал прислушивается охотнее, чем к рекомендациям москвичей. Костюм ему подбирают болотного цвета – чтобы не слишком сильно отличался от привычного хаки. Генерал не в восторге от нового имиджа. «Каков банан, такая шкурка», – говорит он, настаивая на своей прежней форме одежды. Но в конце концов поддается уговорам.
Генерал, рейтинг которого в начале февраля составляет около 5 %, быстро набирает популярность. И тут на него обращает внимание Борис Березовский.
В своем традиционном стиле Березовский увлекается Лебедем и не жалеет сил, чтобы его обаять. Сотрудники штаба генерала с удивлением наблюдают за тем, как Березовский изо дня в день приезжает в Суриковское училище, терпеливо сидит на подоконнике и ждет, пока Лебедь его примет.
В итоге Лебедь соглашается начать переговоры со штабом Ельцина. В середине февраля он едет на дачу Березовского, туда же приезжают Чубайс и Гусинский. Они долго гуляют вокруг дома и обсуждают, какие блага принесет генералу сотрудничество с ельцинским штабом: он получит дополнительные деньги на ведение своей предвыборной кампании, лучших политтехнологов, которые помогут ему забрать весь патриотически настроенный электорат, и самое главное – ему дадут полный доступ к телеканалам. А после первого тура он поддержит Ельцина, за что получит место во власти.
«Подлое, циничное соглашение, суть которого проста: дорогой Лебедь, у тебя нет никаких шансов на то, что ты окажешься во втором туре, – так с иронией вспоминает эти переговоры Чубайс. – Есть только Ельцин и Зюганов. Значит, у тебя есть два сценария. Сценарий номер один: действуй, как действовал, может быть, выйдешь даже на четвертое или на третье место – и все. Сценарий номер два: давай договариваться о взаимодействии и поддержке, мы тебя поддержим информационно, мы тебя раскрутим. По итогам прохождения Ельцина и Зюганова во второй тур ты выступаешь в поддержку Ельцина, и мы тебя берем в команду Ельцина».
«Слушаю я вас, евреев, и думаю: наебете вы меня, наверное. Но и отказаться не могу», – так, по словам Чубайса, после долгих раздумий отвечает Лебедь.
23 февраля, в День защитника Отечества, у Лебедя сольный дебют на телевидении. В особо важный для всех военных день он в прямом эфире телеканала НТВ дает интервью Евгению Киселеву в программе «Герой дня». Лебедь своим противоестественно низким басом говорит чеканные фразы: «В России фланговая болезнь. Победа любого из флангов – Ельцин или Зюганов – это война. А я против войны».
Читать бесплатно другие книги:
