Семилетняя ночь Ючжон Чон

«Я же велел начинать, – Ёнчжэ поднял и показал Хёнсу дубинку. – Ты начнёшь после того, как я ещё раз тебя ударю?»

Хёнсу поднял голову и посмотрел на монитор. Свет прожектора опять возвращался на экран. Все стало более мутным, и силуэт Совона был ещё сильнее размыт. Однако что-то изменилось. Совон был испуган, но до сих пор был в сознании. Глаза широко открыты. Он тянулся вверх головой и оглядывал озеро. Еще за головой Совона Хёнсу увидел оранжевые светящиеся глаза. Заострённые уши, тело, сидящее на ветке, вроде как сова, длинный хвост. Если Хёнсу не ошибся, это был кот по кличке Они, к которому Совон каждый день после обеда ходил на ферму.

«Чхве Хёнсу», – донёсся жёсткий голос О Ёнчжэ. И Хёнсу почувствовал холод, приливший к щекам. Пока свет прожектора проходил по экрану, его гнев остыл. Когда экран опять потемнел, появилось спокойствие, которое очень хотел обрести Хёнсу. Он даже был готов войти на игровую бейсбольную площадку. Затягивание времени ничего ему не даст. Выводить из себя О Ёнчжэ также не стоило. Надо начать рассказ, только тогда у Хёнсу появится какой-то шанс.

«Всё было плохо», – заговорил Хёнсу. Он откинул голову к спинке стула, а взгляд перевёл с экрана на лицо Ёнчжэ. Хёнсу решил временно не смотреть на экран. На помощь Сынхвана надеяться не приходилось. Одно из двух: либо он где-то заперт, либо, не дай бог, уже мёртв. Завершить дело теперь мог только он сам. Для этого он должен быть хладнокровным. А когда смотришь на Совона, это невозможно.

«Туман был очень густым. Я заблудился. До этого я пил, мне хотелось спать, мокрая дорога была скользкой».

Ёнчжэ вжался глубоко в кресло. Хёнсу попробовал согнуть указательный палец на правой руке, завязанной за спинкой стула. В кончиках пальцев не было сил. Боль была до того страшной, что, казалось, глаза вот-вот выскочат из орбит. Однако он осознал один факт, который до сих пор не замечал. Его левая рука поддерживала сломанное правое запястье. С какого момента она начала двигаться? Не важно, но это было очень хорошо. Важно то, что Воротила сейчас ненадолго заснул за спиной. Пока Воротила не проснулся, нужно уложить типа, который сидит перед ним.

«Там дорога делала крутой поворот. Под таким страшным углом. Как только я свернул, машина начала скользить, я не мог нормально рулить. В этот момент из тумана выскочила девочка. Она была в белой одежде, как привидение. Она вылетела прямо на мою машину».

Ёнчжэ поменял ноги, облокотился на подлокотник кресла и подпёр рукой подбородок.

«Я нажал на тормоз, но было уже поздно».

Хёнсу пощупал левой рукой и взялся за край стола.

«Ты когда-нибудь видел, как человек врезается в машину?»

Ёнчжэ сидел не шевелясь, с широко открытыми глазами и не отвечал, только глаза его стали красными, как вечерний закат.

«Я впервые увидел именно тогда. Расправив руки, словно обнимая машину, она прилепилась к капоту. Будто мокрое распластанное полотенце. Это было очень короткое мгновение. Меньше одной минуты. Я просто тупо смотрел, как девочка падает лицом на мою машину, и даже видел, как её отбросило от машины на дорогу. Во все стороны разлетелись сильные брызги, туман закружился, словно метель. Она лежала и не двигалась. А её голова была разбита, как арбуз…»

Хёнсу старался выдавать максимально шокирующие описания. Наблюдая за выражением лица Ёнчжэ, Хёнсу понемногу сдвигался в сторону спинки стула. Верёвка, которой к стулу были привязаны его ноги, впилась в плоть, словно пила. А боль от ран кромсала его тело, словно рассвирепевший зверь.

«Я тогда думал, что девочка сразу умерла. Было очень страшно. Сначала – от осознания, что я убил человека. Затем от того, что я должен за это заплатить, и от мысли о том, что придётся из-за этого потерять. Лишённый тогда прав за вождение в пьяном виде, я опять, выпив, сел за руль. Пока я шёл к ребёнку, выйдя из машины, я начал бояться за своего сына, жену, работу и квартиру, которую мы с трудом купили…»

Хёнсу вспомнил тот момент шестилетней давности, когда он своим телом защищал в игре «дом», – это был именно тот момент, когда он ждал игрока, который ногой подал мяч в его сторону. Сейчас расстояние между ним и Ёнчжэ было всего два метра с хвостиком. А голова Хёнсу находилась намного выше, чем голова Ёнчжэ.

«Я решил выбросить тело в озеро и протянул руку к ребёнку…»

Запёкшаяся кровь прилипла к его ресницам. Из-за этого перед глазами мерцало красное пятно. Хёнсу изо всех сил моргал, в надежде, что кусочек запёкшейся крови отпадёт. Ведь плохо, если не видишь цели. Шанс у него будет только один. Именно в тот момент, когда Ёнчжэ начнёт сильно волноваться.

«Вдруг девочка открыла глаза. Она смотрела на меня глазами, полными страха, и прошептала…»

Ёнчжэ опустил руку, на которую опирался подбородком, и положил её на подлокотник. Хёнсу с трудом стряхнул затвердевшую кровь. Поле зрения стало намного лучше, он мог даже прочитать, что было написано в глазах Ёнчжэ. Они спрашивали: «Что же сказала девочка?»

«Но эти слова были обращены не ко мне, она произнесла их, думая, что я – это ты».

Хёнсу плотно прижал тыльную сторону левой руки к углу стола. А сам придвинулся к спинке стула.

«Я никогда в жизни не слышал такого страшного слова».

Ёнчжэ опустил ногу и положил руки на подлокотники.

«В течение двух недель я слышал это слово несколько сотен раз. Когда спал, слышал во сне, когда бодрствовал, слышал в видении».

«А что она сказала? – спросил наконец Ёнчжэ, а Хёнсу перестал говорить. Стояла тишина. – Я же спрашиваю. Что она сказала?»

«А ты как думаешь?»

У Ёнчжэ задёргались глаза. Казалось, что его чёрные глаза сейчас выскочат из орбит. Хёнсу бормотал про себя: иди сюда, сукин сын.

«Что?»

Ёнчжэ приподнялся, опершись руками о кресло, и приблизил своё лицо к Хёнсу. Момент наступил.

Хёнсу изо всех сил оттолкнулся и покатился на стуле в сторону Ёнчжэ. Колёсики стула не разворачивались и не меняли направление, а прямо понесли стул в сторону Ёнчжэ. Он поднял руку для защиты, как боксёр, но опоздал. Хёнсу лбом ударил Ёнчжэ между глаз. Лоб Хёнсу был округлый, а центральная его часть немного выступала вперед, он был очень крепким, как камень. Благодаря этому лбу, а также силе ускорения и весу Хёнсу его противник упал прямо вместе с креслом назад, даже рта не успев открыть. Хёнсу поднял связанные лодыжки и с силой пнул упавшее кресло. От кресла Хёнсу отбросило назад. И стул опять откатился к столу. В то же положение, что и до удара.

Теперь надо развязать руки. Хёнсу за спиной открыл ящик стола. Он был закрыт. Хёнсу передвинулся к соседнему столу. Там то же самое. Поддался только ящик стола, который стоял рядом с блоками управления водными воротами. Он левой рукой шарил в ящике. Ручка, линейка, калькулятор… и вдруг он нащупал канцелярский нож. Хёнсу с его помощью развязал верёвку и освободился от стула, на котором просидел связанным несколько часов.

Ёнчжэ валялся напротив стены, спиной к креслу. Он даже не дышал, будто умер. Хёнсу, волоча ногу, потерявшую чувствительность, подошёл к монитору. На экране двигался свет прожектора. Медленно, слева направо. Наконец, он дошёл до сосны. Были видны только шея и лицо Совона. Ниже всё закрывал туман. Но судя по вытянутой вверх голове, можно было догадаться, что вода достигла уже плеч Совона. В этот момент внутри Хёнсу словно сломался заводной механизм. В это мгновение весь мир остановился.

Хёнсу бросился к блокам дистанционного управления водными воротами. Но когда он оказался перед ними, его охватило бессилие. Потому что он не знал, как ими управлять. Он входил сюда несколько раз, но никогда не обращал внимание на это оборудование. Он изо всех сил пытался взять себя в руки и смотрел на кнопки. Кнопок было не так много. Под мастер-кнопкой была кнопка ON/OFF. Ниже под ней располагался металлический рычаг, который запускал водные ворота, и ещё одна кнопка ON/OFF. Поднимаешь рычаг, тогда включается – ON, а когда опускаешь, выключается – OFF. Под рычагом находились пять кнопок:

Raise, Lower, Stop, EMG/Stop. LT

Рядом с ними были кнопки с цифрами и знаками «плюс» и «минус». Хёнсу нажал кнопку Raise у первых вдных ворот. Он нажал по очереди цифру и плюс. Цифра поменялась с первой на вторую. Он ещё раз нажал на цифру. Но она не поменялась на «три». Когда он снова нажал на кнопку с «плюсом», цифра изменилась на «три». Хёнсу понял, как работают эти кнопки. Один раз нажимаешь цифру, а затем плюс. Его рука двигалась быстро. Он даже не думал о последствиях своих действий. Сейчас ему нужен лишь один палец, чтобы нажимать на кнопки. Он открыл вторые ворота, а затем третьи, а затем четвёртые и пятые. На это ушло всего пару минут, но ему казалось, что несколько сотен световых лет. Он, как ребёнок, сильно нервничал, открывая ворота.

Как только он кнопками открыл ворота, сразу устремился к монитору. Вода в озере, которая должна была быстро течь, почему-то была тихой. Его сердце ушло в пятки от мысли, что он, наверно, ошибся в управлении. Он увеличил на экране участок с водными воротами. Прожектор, освещавший его, показывал сквозь пелену тумана открывающиеся водные ворота. Створки пяти ворот одновременно поднимались. Значит, с управлением он справился. Что-то не так было с самими воротами. Вода, которая должна была литься, как водопад, не вытекала даже по капельке. Вероятно, мешал стопор.

Вернувшись к блокам управления водными воротами, Хёнсу чуть не сошёл с ума. Маленького рычага для управления стопором не было. Значит, Ёнчжэ заранее все предусмотрел и убрал этот рычаг, чтобы нельзя было контролировать стопор из диспетчерской. Значит, Хёнсу должен бежать к водным воротам.

Хёнсу ринулся в сторону двери и протянул руку к ручке, когда краем левого глаза увидел летящую в его сторону дубинку. Он быстро пригнулся. В этот момент из-за аппарата, стоявшего между устройствами для передачи изображения со спутника и дистанционного управления вызова, появилось окровавленное лицо. Второй раз дубинка полетела в сторону головы Хёнсу сверху вниз. Хёнсу левым кулаком ударил Ёнчжэ чуть ниже груди. Дубинка прошла мимо уха Хёнсу и упала на пол. Хёнсу оказался немного быстрее, иначе дубинка размозжила бы ему голову. Ёнчжэ рухнул на пол.

Хёнсу поднял дубинку. Если Ёнчжэ опять встанет, я убью его, чтобы больше не вставал. Но Ёнчжэ даже не шевельнулся. Хёнсу кончиком дубинки потрогал лицо Ёнчжэ, тот не дышал. Он слегка пнул ногой тело Ёнчжэ, оно перевернулось, и в этот момент из его брючного кармана выпали два ключа. Мастер-ключ и очень знакомый Хёнсу ключ от его «матиза». Хёнсу не стал размышлять, почему он оказался в кармане Ёнчжэ. В голове была лишь одна мысль: надо открыть лестницу, ведущую на крышу водных ворот, а для этого обязательно нужен был мастер-ключ. Хёнсу также вспомнил, что его автомобиль находится на парковке, потому что он приехал на нём из-за боли в ноге. Хёнсу положил ключи в карман и с дубинкой в руке вышел из контрольного пункта.

Ёнчжэ очень тщательно подготовился. Переднее колесо автомобиля было порвано, будто порублено топором. А запасного колеса в багажнике не было. Да если бы и было, Хёнсу всё равно ничего не смог бы сделать. Он закричал, словно зверь. Ему казалось, что все его внутренности одна за другой взрываются в животе. Сукин сын, что мне теперь делать?

От управления дамбы до водных ворот было более четырехсот метров. Тем более дорога шла в горку. Пока я поднимусь, с Совоном ничего не случится?

Хёнсу бежал, хромая. Было такое чувство, что пальцы на левой ноге по очереди отпадают. Каждый раз, когда раздробленные кости на запястье бились о бедро, он стонал. Каждый раз, когда его ступни касались земли, казалось, что его челюсть, которую размозжила дубинка, вот-вот отлетит в сторону. Дышать было очень трудно, перед глазами всё помутнело, а сознание покидало его вместе с вытекающей кровью. Двигаться его заставляло не сознание и не ноги. А «звук шагов». «Звук шагов» озера Серёнхо – озера, которое заливало Совона вместе с островом и сосной.

Сынхван, лёжа, пошевелил пальцами. К нему возвращались силы, тело проснулось или, можно сказать, отошло от действия препарата. После того как он очнулся, он не мог сразу прийти в сознание. Перед глазами появлялись, смешивались и исчезали не связанные между собой видения, которые обычно возникают при большой температуре. Сердце ужасно колотилось, но тело обессиленно валялось на полу, словно мёртвый осьминог.

Где Совон? Ответ пришел сразу. По крайней мере, он не с ним.

Когда звонил Хёнсу, Сынхван сидел за столом. Он сказал Хёнсу, что смотрит фильм, но на мониторе ноутбука был открыт файл «Озеро Серёнхо». Он записывал туда всё происходившее, возвращаясь с работы. Когда Хёнсу спросил: «А Совон?», тот в это время лежал на спине на кровати, сложив руки на груди. Сынхван видел, как под веками двигались глаза. Совон крепко спал. Хёнсу сказал: «Я понял», но его голос был крайне подавленным. Хёнсу говорил с грустью, будто прощался с ним. Так закончился телефонный разговор. Сынхван начал перечитывать то, что написал в этот день.

Вечером на закате Совон появился у водных ворот. Он сказал, что идёт с фермы.

«Как Они?»

Когда я спросил, Совон улыбнулся, его глаза стали похожи на два полумесяца.

«Он побежал за белочкой. Я велел ему не приносить её домой, но мне кажется, он меня не понял».

Я тоже рассмеялся, вспомнив вчерашнюю суматоху.

Бездомные коты выживают тремя способами. Охотой, промышляя в мусорных баках или полагаясь на добрых людей. Они весьма активно пользовался третьим способом. Ему было мало, что Совон каждый день приходит к нему с кормом и водой. Каждый вечер он обязательно появлялся у окна и звал Совона. Когда окно было открыто, он даже запрыгивал на подоконник и когтями царапал москитную сетку. Совон тихо открывал окно и впускал Они в комнату, как когда-то делала Серён. Совон втайне от матери начал также пускать кота к себе на кровать. Ранним утром Они выходил из-под кровати, либо спускался со шкафа, либо выбирался из одеяла в ногах Совона, сладко потягивался и уходил в лес. Они были похожи на парочку, которая начала встречаться.

А вчера Совон не смог пойти на ферму. Ему было не до этого, так как его отец поранил ногу. Кроме того, все вокруг стояли на ушах из-за приезда сирот. Когда я вернулся домой, Ынчжу не было дома, она пошла работать на пикнике. Хёнсу спал в своей комнате. А Совон делал уроки в своей. Когда я повесил форму в шкаф и обернулся, то увидел, что Они сидит на подоконнике. Он пришёл немного раньше, чем обычно. Я открыл сетку и, только когда Они уже спустился на пол, понял, что он держит что-то во рту.

Во рту у него был дикий голубь размером со среднюю курицу. Он был ещё жив, но там, где его держали клыки Они, не было перьев. Голубь пытался улететь, но не мог выбраться из комнаты. Не знаю, может быть, он был слепым. Он даже не пытался лететь в сторону окна. Двигал крыльями, на которых были частично ободраны перья, и пытался взлететь – то поднимался, то падал, двигаясь по комнате. Совон хотел поймать и выпустить его, но у него ничего не получалось. Гоняясь за голубем, Совон то бросался на кровать, то врезался в шкаф, то опрокидывал что-то в комнате. Удивившись суматохе, Хёнсу приоткрыл дверь и просунул голову. В этот момент голубь выскочил в гостиную, и таким образом суматоха распространилась на весь дом. Перья летали, как снег, и голубь летал над диваном. Совон, протянув руки, бежал за голубем. А я в спешке, схватив сачок, побежал за голубем и Совоном. Надо быстрее поймать и выпустить его, иначе от дома ничего не останется. А виновник всей этой суматохи, Они, сидел на обеденном столе и смотрел на нас скучающим взглядом. Всем своим видом он говорил: «Заканчивайте поскорее и похвалите меня за прекрасный подарок».

Я остановился. Не из-за Они, а из-за Хёнсу. Не будет преувеличением сказать, что увиденное мною показалось мне чудом. На лице Хёнсу, стоявшего у двери в комнату, расплылась улыбка, а затем он рассмеялся. Прислонясь спиной к двери, он хохотал. Мужчина, своими габаритами напоминавший разбойника, с чёрными усами и бородой, на мгновение стал удивительно похож на Совона. Я был в замешательстве. Неужели мужчина с таким смехом мог совершить убийство? Может быть, просьба Хёнсу подождать означала что-то другое и н не совершал убийства, а просто попал в западню, и поэтому просил дать ему время доказать это…

«Папа уже вышел на работу, как вы думаете?» – спросил Совон.

Я посмотрел на часы. 17:40.

«Ну, вроде по времени пора уже».

«Тогда я могу подождать его здесь? Я хочу спросить его, есть ли у него до сих пор температура. Он до недавнего времени играл на компьютере, и я за него переживаю».

«А ты почему тогда не с ним?»

«Он сказал, что из-за того, что я рядом, у него не получается играть», – вяло ответил Совон.

«Я думаю, что всё будет хорошо. Если нога сильно разболится, твоя мама отведёт его в медпункт».

Я сказал это, но сам сомневался. Она хоть заходила домой? Во время завтрака они даже не смотрели друг на друга. Каждый был погружён в свои мысли.

«Сынхван, я хочу съесть рамён», – сказал Совон, глядя на озеро, над которым опускался багровый закат.

«Ты проголодался?»

Совон кивнул головой.

«Здесь нет рамёна. Я всё съел. Пойдём к твоему папе и попросим его. Может быть, у него на работе есть парочка».

Хёнсу сидел за монитором компьютера. Лицо его было ужасным, осунувшимся. Глаза красные, будто пылающий огонь. Хёнсу выглядел как привидение. Совон сказал ему, что зашёл по дороге. На это Хёнсу кивнул головой. Когда Совон спросил, спала ли температура, он также кивнул. Когда я спросил, ужинал ли он, он снова кивнул. А когда Совон спросил: «Можно ли мне поесть здесь рамён?», он молча налил воду в стаканчик, протянул Совону палочки, сел на стул и смотрел на сына, не отрывая глаз. Совон поблагодарил его, и тогда он улыбнулся. Когда Совон встал, сказав, что пойдёт домой, он дважды похлопал его по плечу, будто потеряв дар речи.

Мы с Совоном вышли из охранного поста главных ворот, и, пройдя около десяти шагов, я обернулся. Хёнсу стоял у окна и смотрел на Совона. Он находился на расстоянии, но я чётко видел в его глазах сожаление и печаль. В глазах читалась опасность, которая угрожала этому мужчине, стоявшему на краю гибели. И боль, которую можно было даже назвать плачем.

Я отвернулся. Интуитивно я почувствовал, что он скоро что-то сделает. Может быть, это случится уже завтра утром. По крайней мере, глаза, направленные на Совона, говорили именно об этом.

Сынхван подумал, что именно благодаря этому взгляду он почувствовал, что Хёнсу попрощался, произнеся слова «Я понял». Сынхван записал, что может предпринять Хёнсу в настоящий момент. Сдаться полиции, сбежать… но покончить с собой – это вряд ли. Человек, готовящийся к самоубийству, вряд ли сказал бы ему о «мяче, который надо защитить». Значит, сказав «подождите», Хёнсу, возможно, просил дать ему время привести всё в порядок. Поэтому Сынхвану казалось, что самый правильный ответ на его вопрос – это явиться с повинной. Даже если Хёнсу решится на побег, Сынхван не сможет этому помешать.

После того как Хёнсу попросил подождать, он больше не говорил об этом. Сынхвану казалось, что Хёнсу твёрдо верит, что Сынхван подождёт. Сынхван тоже не заводил об этом разговор. Конечно, ему очень хотелось узнать что-то поконкретнее. Но он не собирался мучить Хёнсу вопросами.

Хёнсу сам захотел выйти в ночную смену. Сотрудники уговаривали его отдохнуть дома, но он их не послушал. Сынхван тогда предположил, что, возможно, ему страшно засыпать дома. К тому же сколько можно бодрствовать всю ночь за играми? По крайней мере, если он побежит за мужчиной из сна во время ночной службы, у него будет хотя бы возможность оправдаться. Если камера наблюдения зафиксирует его в форме, можно будет сказать, что он был при исполнении, хотя много ли найдётся охранников, которые поздно ночью ходят осматривать озеро? Но всё же.

Именно поэтому Сынхван не сумел его отговорить. Сынхван мог помочь Хёнсу, только напряжённо наблюдая за поведением Ёнчжэ. Другого способа не было. Сынхван очень волновался по поводу того, что же замышляет О Ёнчжэ. Чего он хочет: получить неопровержимые доказательства и сдать его полиции или давить на Хёнсу, чтобы тот сдался сам? Или желает сам получить долги?

Раздался какой-то звук. Он оторвал Сынхвана от мыслей. Сынхван, подумав, что это Они, посмотрел на окно. Шторы развевались от ветра, ворвавшегося сквозь москитную сетку. Кажется, это был звук от держателя для занавесок, висевшего на конце шторы: он бился о раму. Сынхван снова посмотрел на ноутбук. На этот раз раздался звонок в дверь. Он удивился и встал: кто бы это мог быть в такое время? Если Ынчжу решила зайти домой, она должна была сама открыть дверь. На экране домофона в гостиной были двое мужчин в униформе компании «C – СОМ». У них за спиной стояла машина с мигалкой. Автомобиль принадлежал компании по безопасности, на которой, несомненно, приехали эти мужчины.

«Что вам нужно?» – спросил Сынхван, а коротко остриженный мужчина ответил: «Женщина-охранник сказала, что из этого дома всё время раздается сигнал экстренного вызова, поэтому мы пришли посмотреть».

Сынхван нажал кнопку, открывая дверь. В это мгновение он подумал, почему она сама не позвонила сначала домой, а позвала этих людей, но было уже поздно. Мужчины ворвались и отбросили Сынхвана к обувному шкафу. Он почувствовал укол на руке. Одновременно его ноги обмякли, язык парализовало, и он потерял сознание.

Когда он проснулся, его руки были связаны за спиной, а ноги со скрещёнными ступнями также связаны верёвкой. Его бросили под лестницей в подвале собственного дома. На стене напротив через окно размером не больше ящика для яблок внутрь проникал свет фонаря, который помог Сынхвану оценить положение. Везде были знакомые вещи. Старая стиральная машина, бутылка, которую он использовал в качестве пепельницы на веранде, скрученные резиновые шланги, пластиковые тазы и пара шкафов для гостиной, стоявших рядом с лестницей. Все эти вещи Сынхван перенёс туда по просьбе Ынчжу в день переезда.

Сынхван подумал, что парни были профессионалами. Судя по тому, что его бросили в подвал, их целью, скорее всего, был Совон. А кто их нанял, даже и раздумывать не надо. Вряд ли Хёнсу, чтобы похитить своего сына, направил таких головорезов. Всё автоматически сложилось в цельную картину. Они были в униформе компании «C–COM», отвечающей за безопасность лесопарка Серён и потому могли проникнуть на территорию без всяких подозрений. И женщина-охранник тоже ничего не должна была заподозрить.

Сынхван сглотнул слюну. Всё было так же очевидно, как и то, что реки впадают в море. Значит, О Ёнчжэ начал возвращать долги.

О Ёнчжэ хотел отомстить не только одному Хёнсу, а всей его семье. Хёнсу знал это? А Сынхван и не догадывался, хотя, может быть, он просто думал: «А вдруг?» Он, конечно, знал, что Ёнчжэ ненормальный, но не предполагал, что тот безумен до такой степени, что захочет убить всю семью Хёнсу.

Где Совон? А где Ынчжу? Может быть, они вместе вдвоём? Или вся семья сейчас находится во власти О Ёнчжэ?

Сынхван старался себя успокоить. Когда смотришь, как кому-то делают укол, то, может быть, тебе даже нравится смотреть на это, но, когда кто-то, тем более такой головорез, делает укол тебе, это не только неприятно, это может вообще отправить тебя на тот свет. Но сейчас он жив и один, значит, у него ещё есть шанс. А гадать, почему он остаётся живым до сих пор, он будет позже. Сейчас надо встать. Надо решать, как быть с ногами, похожими на мёртвых осьминогов. Он перевернулся на спину, потом приподнялся, словно качая пресс, и сел. Его поясница была почти такой же каменной, как здание мэрии.

Он опять огляделся. Вокруг было полно всякой всячины, но ничего подходящего, чтобы перерезать верёвку. Вот если бы нашлось хотя бы зеркало. Высота потолка была примерно два метра. А окно находилось прямо под потолком. Было ясно, что головой он не дотянется до окна, тем более что ноги и руки у него связаны. Ему нужно на что-то встать. Он подумал, что лучше всего подойдет шкаф для гостиной, стоящий у лестницы. Его привезла Ынчжу. Но гостиная была небольшой, и она решила убрать шкаф в подвал. Он вспомнил, как было тяжело его тащить, он был почти неподъёмный. Расстояние от лестницы до окна было достаточно большое, но у него не быловыбора.

Сынхван, сидя, пополз вперёд и добрался до лестницы. Он понял, что выбраться из подвала будет стоить ему огромного труда. Два шкафа стояли очень плотно к стене. Силы ещё не до конца вернулись в мышцы Сынхвана, чтобы двигать такую тяжесть. Но он просунул кончики ступней в щель между стеной и шкафом и расширил эту щель, а затем отодвинул шкаф ещё немного и, наконец, пролез в промежуток между стеной и шкафом. На все эти манипуляции у него ушло двадцать минут, и он весь вспотел. Сынхван сидел спиной к стене и толкал обеими связанными ногами шкаф, упираясь сзади в стену. Но шкаф сдвинулся только сантиметров на тридцать. Когда Сынхван в итоге добрался до окна, то чувствовал себя совершенной развалиной. Было такое ощущение, что он прополз по каменной дороге около десяти ли.

Сынхван забрался на шкаф и, спиной упираясь в стену, привстал, пытаясь сохранить равновесие. Его плечи коснулись рамы. Когда его затылок коснулся окна, он сосчитал про себя до трёх и на счёт «три» затылком коротко ударил по стеклу, сразу быстро втянув голову в плечи. На шею и на шкаф посыпались осколки. Он присел и связанными руками стал шарить на шкафу в поисках подходящего осколка. Наконец, он ухватил один из них.

Сынхван перерезал им верёвку. Затем без труда решил другую проблему – как отсюда выбраться. Дверь в подвал была заперта, но зато окно было открыто. Он выбил оконную раму и очистил подоконник от осколков, а затем вылез через проём на улицу. Встав на клумбу, он заглянул в дом через стёкла веранды. В гостиной не было света, а в комнате Совона, дверь в которую была приоткрыта, горела только синяя настольная лампа. Казалось, что дома никого нет. Вокруг было слишком тихо, и это беспокоило Сынхвана. Возможно, потому, что дома никого не было. Хёнсу сам вызвался отработать ночную смену. А все сотрудники, проживавшие в доме номер 103, разъехались на выходные. Если бы в доме 101 кто-то был, то наверняка прибежал бы на звук разбитого окна.

Сынхван набрал код и вошёл в дом. В прихожей лежала сменная обувь Совона, в которой он ходил с тех пор, как потерял кроссовки. Сынхван посмотрел на свои трекинговые ботинки, которые лежали рядом с обувью Совона, и вошёл в гостиную. Всё было как обычно. В гостиной не было ни одного следа от обуви. Окно отворено, но сетка закрыта. Кровать была аккуратно заправлена. Рядом с ней на полу был постелен матрас, на котором обычно спал Сынхван. На экране ноутбука была открыта страничка, с которой работал Сынхван. Рядом лежал его мобильник.

Сынхван взял телефон, подумав, что надо заявить в полицию. Он открыл мобильник, но остановился, потому что вокруг было слишком тихо. Эту тишину он ощущал с того момента, как вышел из подвала, и она до сих пор его беспокоила. Сынхван замер и прислушался. В тумане за окном раздавался стрёкот насекомых. Ветки деревьев шумели от ветра. Издалека доносился лай собаки. Это не было абсолютной тишиной. Но какого-то необходимого звука не хватало.

Сынхван задумался. Какой же звук постоянно наполнял эту местность? Стоило только открыть глаза, как ты его сразу слышал… Звук воды. Да, точно. Именно звука воды, низвергаемой через водные ворота, не было. То, что не было звука воды, означало, что вода не течёт. Стало быть, водные ворота закрыты.

С тех пор как он перебрался в эту местность, он ни разу не видел, чтобы водные ворота были закрыты. Он слышал где-то, что последний раз их закрывали в августе два года назад, во время сильной засухи. Однако в течение последних двух недель количество пропускаемой через дамбу воды всё увеличивалось и увеличивалось из-за дождя. Когда Сынхван уходил с работы, водные ворота были открыты чуть шире, чем в предыдущий день. Поэтому было маловероятно, что их закрыли в штабе дистанционно. Значит, их закрыл кто-то из местных. Человек, который имеет доступ к контрольному пункту, но не является сотрудником управления дамбой, или человек, который когда-то заходил туда. Но зачем?

Экскурсия в отсек по управлению дамбой, исчезнувшие кроссовки Совона. Мгновенно Сынхван испытал шок. Именно последняя деталь пазла, которая валялась где-то далеко, нашлась и встала, наконец, на своё место. Почему я не заметил этого? Почему я не понимал? Везде вокруг было столько подсказок.

Цель О Ёнчжэ заключалась не в убийстве всей семьи Хёнсу. Убийство было последним пунктом в его плане действий. Главной его целью были Хёнсу и Совон. Ёнчжэ планирует сполна расплатиться за убийство Серён, замыслив убийство Совона. И произойдёт это на глазах у его отца.

Сердце Сынхвана страшно забилось. Мысли его путались. Значит, Совон находится сейчас в том месте, где Хёнсу может его видеть, но не может ничего сделать. Значит, это то место, где есть прожектор и камера наблюдения. При закрытии водных ворот самым уязвимым является именно оно. Значит, Совон находится на острове с сосной.

Настенные часы показывали 1:30. Уже прошло два часа с тех пор, как Сынхван потерял сознание. Насколько может подняться уровень воды за это время? Как только он подумал об этом, у него побежали мурашки по коже. Ёнчжэ не требовалось поднимать уровень воды до уровня планового наводнения. Достаточно было поднять его всего-навсего на один метр больше обычного полного уровня. Учитывая последние осадки, пополнившие резервуар воды, и площадь озера, нетрудно было понять, что уровень воды уже превысил красную отметку. Значит, остров с сосной уже давно под водой.

Сынхван с мобильником в руках и с фонариком на лбу выпрыгнул в окно. Он помчался к калитке. Ему было очень обидно, что он потратил сейчас столько времени впустую. Я не должен опоздать. Я обязан добраться туда, пока озеро не поглотило Совона. Он изо всех сил бежал, но ему казалось, что скорость остаётся прежней. Тропинка в лесу была мокрой. Его ноги были необычайно тяжёлыми, сердце, казалось, вот-вот взорвётся. У него было такое чувство, что с каждым его шагом сокращается интервал между Совоном и смертью. Он задыхался, думая о темноте и страхе, которые охватили Совона. Каким бы отважным ни был Совон, надеяться, что он сможет все это перенести, было наивно. Совону всего двенадцать лет. Можно уповать только на то, что он сейчас спит под воздействием снотворного и не знает, где в данный момент находится.

Ровно пять минут потребовалось Сынхвану, чтобы добраться до двери причала. За это время он только один раз открывал мобильник, чтобы проверить время. Сообщить в полицию можно и потом.

Сынхван перелез через проволочную ограду. В это время прожектор на водонапорной башне медленно двигался от озера в сторону причала. Поэтому Сынхван смог увидеть уровень воды на склоне. Понтонного моста уже не было видно. Сквозь густой туман виднелся размытый силуэт буксира. Озеро было страшно тихим. Оно словно сообщало Сынхвану, что в нем есть ребёнок, который от испуга лишился сознания.

Свет прожектора миновал дверь на причал и добрался до набережной. Сынхван положил свой мобильный телефон под дверью причала и бегом бросился вниз по склону. Когда он почти по пояс зашел в воду, то поплыл в ту сторону, где по его расчётам, стоял буксир. Ему очень повезло: он сразу добрался до него. Сынхван подумал, что это хороший знак, дающий надежду на спасение Совона.

Сынхван поднялся на палубу и фонарём ударил по окну в кабине управления. Стекло разбилось, он засунул руку и открыл дверь изнутри. Включил свет и осмотрелся. На одной стене был стеклянный ящик, внутри которого лежала резиновая спасательная лодка. Она была очень нужна для спасения Совона.

Сынхван взял маленький аварийный топорик, разбил им стекло, достал резиновую лодку, привязал к её носу верёвку и бросил её в озеро. Когда резиновая лодка надулась на поверхности воды, он кинул в неё плед и топорик. Затем свободный конец верёвки, привязанной к лодке, он завязал у себя на поясе и спрыгнул в озеро. Сынхван поплыл в ту сторону, где, как ему казалось, находился остров с сосной.

На небе не было ни единой звезды. Озеро полностью заволокло тьмой и туманом. Видимость была хуже некуда, даже свет от фонарика на лбу освещал пространство вокруг не далее чем на один метр. Каждый раз, когда прожектор проходил по поверхности озера, Сынхван останавливался и осматривался. Остров всё не показывался. Сынхван видел только туман, который плавал в воздухе, образуя высокую стену. Сосна уже тоже под водой? Когда его охватило отчаяние, он услышал какой-то звук и вначале не поверил своим ушам. Звук раздавался из-за стены тумана. Это было громкое тревожное мяуканье кота.

Сынхван поплыл в сторону звука. Он был уверен, что плывёт в правильном направлении, так как мяуканье становилось всё громче и громче и, наконец, раздалось перед самым его носом. Одновременно его нога коснулась дна. В этот момент прожектор прошёл через всё озеро и приближался к нему. Сынхван сразу же увидел круглый чёрный силуэт, скрывавшийся за туманом. Мяуканье раздавалось именно оттуда.

«Совон!» – закричал Сынхван и притянул к себе резиновую лодку. Луч прожектора осветил сосну, спрятавшуюся за туманом. Казалось, прожектор кричал: «Я тут!» К сосне вплотную стоял Совон. Вода добралась почти до его шеи, а рот был заклеен скотчем. Тело наверняка было привязано к сосне. Несмотря на это, Совон был в сознании и не паниковал. Он тянул голову вверх, его глаза блестели, он смотрел на приближавшегося к нему Сынхвана. В этой темноте Совон преодолел страх смерти и был в полном сознании. Увидев это, Сынхван чуть не расплакался. Молодец! Ты большой молодец!

Существом, которое было за спиной Совона, был Они. Он, как сова, охраняющая ночь, сидел на ветке сосны и непрерывно мяукал, помогая Сынхвану добраться до этого места. Как Они оказался тут, Сынхван не мог понять. Но раздумывать об этом было некогда.

«Совон! Не двигайся. Пока я тебя не посажу в лодку, веди себя тихо».

Совон кивнул. Сынхван завёл лодку перед Совоном и закрепил на ней фонарик, чтобы он освещал мальчика. А сам взял топорик и присел перед ним на корточки. Под водой на глубине примерно в тридцать сантиметров он почувствовал рукой веревку, связывавшую Совона. Топориком он ударил по веревке и разрубил её. Верёвка была туго обмотана несколько раз, но узел был несложным. Когда Сынхван разрубил одну верёвку, то и все путы развязались, освобождая Совона.

Сынхван встал на ноги. Он выдохнул и протянул руку Совону. Мальчик весь окоченел. Казалось, что Сынхван перевалил в лодку не человека, а брёвнышко. Совона, скользнувшего на дно лодки с согнутыми ногами, он укрыл пледом. Затем сорвал скотч. Совон ужасно дрожал, но не сводил глаз с Сынхвана, будто боялся, что, если отведёт взгляд в сторону, то Сынхван сразу исчезнет. Они сам впрыгнул в лодку.

«Теперь мы поплывём к причалу. Пока мы не доберёмся, лежи и не двигайся».

Совон вместо ответа моргнул. Сынхван надел ему на голову фонарик и поплыл рядом с ним. Он двигался в сторону света, горящего в кабинке буксира, который смутно виднелся в тумане. Сынхван не проплыл ещё и половины расстояния, как почувствовал, что задыхается. Тело налилось свинцом, и казалось, он вот-вот пойдёт ко дну. Когда он почти доплыл до буксира, суставы в плечах совсем потеряли подвижность.

Сынхван еле дотащил лодку до склона. На этот раз Они опять сам выпрыгнул из неё. Совон не мог двигаться. Он лежал в такой же позе, как и раньше, и сильно дрожал. Сынхван поднял его и побежал с ним на руках в сторону двери. Когда Сынхван спустил Совона на землю перед дверью, мальчик, прислонясь к дверному косяку, страшно дрожал, как деревце во время бури. Сынхван обнял его и похлопал по спине.

«Молодец, Совон, ты хорошо держался!»

Совон только кивнул головой. Никакой нормальной реакции, которая должна была быть в такой ситуации, не последовало: он не плакал, не кричал и даже не хныкал. Просто его тело очень сильно окоченело, словно шок охватил его с опозданием. Сынхван очень сильно переживал и думал, что он должен как-нибудь вывести Совона из этого состояния. Иначе он всю жизнь будет жить с этим страхом и болью. И озеро Серёнхо станет для него колодцем, который будет ещё глубже, неодолимее и темнее, чем колодец его папы.

«Если хочешь плакать, плачь. Ты можешь громко плакать».

Сынхван похлопывал Совона по плечу. И, наконец-то, Совон прервал свое молчание.

«Вы говорили, что красная звезда, которая находится над вершиной Серёнбон, – это Юпитер, так?»

«Да, так».

Отвечая, Сынхван посмотрел на Совона. Синие и холодные, как Полярная звезда, глаза смотрели на него. По затылку Сынхвана пробежал холодок. Как может Совон смотреть такими глазами после того, как он был схвачен и один ночью заточён на середине озера? Сынхвану казалось, что это не просто аномалия, а какая-то мистика.

«Когда я открыл глаза, я сразу увидел Юпитер», – сказав это, Совон три раза икнул, словно хотел чихнуть. Из-за этого его было трудно понять, кроме того, он говорил отрывисто.

«Сначала я подумал, что нахожусь в лесу перед особняком».

«Стрелки часов вращались вместе с девочкой…»

«А я всё время водил в игре…»

Сынхван невольно посмотрел на небо. Там он не увидел ни одной звезды. В небе, подобная илистой почве, расстилалась лишь темнота. Сынхван не понял слов Совона и в то же время не мог считать его слова бредом перепуганного мальчика. Что же случилось с Совоном на острове с сосной?

Сынхван решил больше не расспрашивать Совона. Поговорить с ним об этом можно и позже. Сейчас он должен вызвать полицию на контрольный пункт управления дамбой. Он достал из-под двери свой мобильник и нажал номер телефона участка. Ответил полицейский. Когда Сынхван попросил к телефону следователя Пака, трубку взял его начальник и сказал, что Пак сейчас в командировке.

«По какому делу вы его ищете?»

Сынхван краем глаза посмотрел на Совона. Тот, укутавшись в одеяло, смотрел на кончики своих ступней, но было ясно, что он слушает телефонный разговор. Сынхван не мог всё объяснить детективу так, чтобы смысла его слов не понял Совон.

«Начальник безопасности дамбы сейчас находится в плену. Его держат в контрольном пункте управления дамбой».

Из трубки раздался вздох.

«Вы имеете в виду Чхве Хёнсу? А кто его держит в плену?»

Сынхван не смог ответить. Потому что неожиданно со стороны моста раздался ужасный шум. Это был страшный звук, словно дамба полностью рухнула. За этим звуком волнами затряслась земля. Свет из буксира, который был направлен на причал, моментально повернулся в сторону моста. Свет прожектора двигался по поверхности озера, освещая волны. На тихо спавшем озере неожиданно образовались водовороты, вода быстро двигалась в сторону центра. Сынхван представил себе страшный кадр. Его сердце ушло в пятки, и Сынхван невольно закричал. С этого момента в его голове все спуталось.

Сынхван вложил в руку Совона свой мобильник, протолкнул мальчика в щель под дверью, а сам перелез через проволочную ограду. Он уже решил, куда нужно двигаться. Невозможно убежать от озера, сейчас нахлынуло то, что страшнее О Ёнчжэ и чему нельзя противостоять.

Он взвалил Совона себе на плечи и побежал с ним вверх по склону в сторону фермы. Сынхван потом не мог вспомнить, как он это сделал. В его памяти остались лишь страшный шум от озера, сотрясавший весь ольховый лес, луч прожектора, который скользил по деревьям, и тяжесть Совона, которого он нёс на спине.

Когда он открыл дверь загона, в темноте ощущалась страшная вонь. Они уже сидел рядом со своим убежищем, Сынхван положил туда Совона и укрыл его одеялом.

«Я скоро вернусь».

Совон кивнул.

«Ты должен быть здесь с Они. Я тоже хочу быть с тобой… Но…»

«А вы должны пойти и спасти папу», – Совон сам закончил фразу. Сынхван на какой-то миг потерял дар речи. Если О Ёнчжэ закрыл водные ворота, то открыть их мог только Хёнсу. Если Хёнсу открыл водные ворота дистанционным управлением в контрольном пункте, тогда Сынхван ничего не сможет сделать. Он может только закрыть стоппер после того, как всё унесет потоком воды. Но если Хёнсу открыл ворота на крыше водных ворот…

«Вы же спасли меня и Они, правильно?» – глаза Совона дрожали от страха. Совон требовал от него чёткого ответа. Сынхван кивнул.

«Обещай, что ты всё выдержишь и будешь смелым, пока я не вернусь».

«Я обещаю».

В глазах Совона снова появилась уверенность. Сынхван встали пошёл из загона не оборачиваясь. Он подумал, что иначе не сможет уйти от него. Оставить в загоне маленького мальчика, который только что избежал смерти, – это было так же жестоко, как связать его и бросить одного перед лицом смерти. Если бы не было Они и если бы не удивительная храбрость Совона, он не смог бы оставить его одного. Даже если бы в результате этого весь мир исчез бесследно.

Выходя на дорогу вдоль набережной, Сынхван уже забыл про Совона. Луч прожектора скользил по озеру. Вода разделилась на несколько потоков и стремительно неслась в сторону дамбы. Склон у причала полностью скрылся под водой, волны бились в проволочную ограду. Сынхвану казалось, что это уже не озеро, а остров, к которому приближается цунами. Когда он добрался до первого моста, то подумал, что находится сейчас перед вратами ада.

Под дамбой ничего уже не было. Ни управления дамбой, ни Нижней деревни, ни света фонарей на торговой улице. То, что он увидел, был поток воды, поднимающийся вверх на несколько десятков метров, взрывая темноту. Брызги разлетались, словно облака. Страшный звук, будто разверзлась земля, сотрясал все окрестности. Поднявшаяся вода обрушилась на мост. Брызги падали как дождь.

У Сынхвана дрожали ноги. Уши заложило, у него не было сил, он остолбенел от потрясения. Сынхван стоял как вкопанный и чувствовал, что он совершенно раздавлен. За несколько секунд в его голове пронёсся рой мыслей. Уже всё закончилось: и Хёнсу, и О Ёнчжэ, и люди в управлении дамбой, и в Нижней деревне – все исчезли. Какой смысл ему бросаться в этот ад? Когда я побегу туда, что я могу сделать? Даже если попытаюсь что-то предпринять, какая от этого будет польза? Я же не могу повернуть время вспять, как Супермен, который летел вокруг Земли, обратив её движение в обратную сторону? Я так не могу. Если я пойду туда, то, похоже, оттуда уже не вернусь.

Ему ответил прожектор, установленный на крыше водных ворот. Что бы ни случилось внизу, свет прожектора, который продолжал вращаться, добрался до него и помог ему понять, зачем он сюда прибежал. Да, он должен быстро подняться на крышу и опустить стоппер.

Сынхван бросился бежать, глядя прямо перед собой. Он обернулся, только когда добрался до середины моста, потому что почувствовал, как что-то промелькнуло мимо него. Он ничего не увидел, кроме тёмного силуэта, напоминавшего большого нахохлившегося зверя. Однако кроме тумана и водяных брызг он ничего не разглядел. Когда он добрался до входа на крышу водных ворот, то с опозданием осознал: не что-то промелькнуло мимо него, а он сам прошёл мимо чего-то. Причём это был человек. Человек, который лежал на мосту. Мастер-ключ, который был воткнут в дверь, подсказал, что это был Хёнсу. Сынхван вспомнил также ещё одну вещь – он не сообщил в полицию, что надо эвакуировать людей. Для того чтобы сообщить об этом, Сынхван должен идти на охранный пост главных ворот, где есть телефон.

Сынхван побежал в сторону крыши, потому что решил, что прежде всего надо закрыть стоппер. В обычном состоянии он должен был услышать звук накручивающегося каната и скрежет трения железной цепи. Но сейчас, в состоянии, когда его уши заложило, он ничего не мог разобрать. Сынхван бросился к водным воротам и стопперу и посмотрел вниз. По положению стоппера было ясно, что все ворота закрыты. Сынхван пытался понять, опускается стоппер или нет. И не заметил, что кто-то приближается к нему со спины. Когда что-то белое появилось за ухом, он инстинктивно пригнулся и, упав, покатился по полу. Звук, который прошел по воздуху, раздался над его головой.

Оказавшись на середине крыши, Сынхван поднял голову. Он увидел, что Хёнсу подходит к выключателю управления. Одно его плечо обвисло, а нога волочилась, как веник. Он приближался к выключателю. Его вид в свете прожектора не оставлял сомнений относительно того, что с ним случилось. Лицо было всё в крови, глаза, нос и губы опухли до такой степени, что невозможно было разглядеть их очертания. Забинтованная правая рука болталась у бедра. Левая рука, которой он до вечера не мог пошевелить, сжимала дубинку.

«Совон жив», – прокричал Сынхван, поднимаясь. Но вряд ли Хёнсу это услышал. Его крик заглушили звуки взрывавшейся воды и грохот стоппера, а также страшный звук рушившегося леса.

«Совон жив!»

Хёнсу протянул левую руку с дубинкой к выключателю. А Сынхван бросился в сторону Хёнсу, намереваясь схватить его за шею. Он должен осознать, что Совон в безопасности. Для этого надо сначала повалить Хёнсу на пол. Потом со всей силой нажать ему на левую руку и громко крикнуть прямо в ухо. Однако, прежде чем рука Сынхвана добралась до шеи Хёнсу, дубинка ударила его в бок. Сынхван упал, у него потемнело в глазах, он задыхался. Сила удара была такой страшной, что это трудно себе было представить. Она двигалась с ускорением биты, способной послать мяч со скоростью 150 километров в час. Этот удар был исполнен безумия и чудовищной силы. Эта сила заглушила желание атаковать его ещё раз. Но одним ударом не обошлось. Когда Сынхван поднялся, дубинка опять полетела в сторону Сынхвана.

Сынхван бросился на пол, но полностью избежать удара не смог. Дубинка скользнула по его щеке и громко ударилась о стену, где находился стоппер. Может быть, именно такое ощущение испытываешь, если во рту у тебя взрывается бомба. Ему даже показалось, что половина его головы разбилась и раскрошилась. Сынхван был уверен, что Хёнсу сейчас его убьёт. Чувствуя страшную боль, от которой он почти потерял сознание, Сынхван услышал вопль Хёнсу. Размытым взглядом он заметил, что Хёнсу нагнулся, чтобы поднять дубинку. Он щупал пол рукой, будто плохо видел, ища дубинку. Сынхван поднялся, потряхивая головой, и всем телом бросился на правую ногу Хёнсу, которая удерживала его тело в равновесии. Как только плечо Сынхвана врезалось в ногу Хёнсу, его огромное тело упало. Сынхван быстро заломил его левую руку за спину и сел на него. В ухо Хёнсу он прокричал: «Совон жив!» Голова Хёнсу дёрнулась. И он перестал двигаться, словно в ухо ему воткнули шило.

«Совон жив!»

Хёнсу повернул голову и посмотрел на Сынхвана, в его глазах было сомнение.

«Он жив. Я помогу вам услышать его голос. Можно позвонить».

Хёнсу опухшими глазами пытался разглядеть выражение лица Сынхвана. Тот сказал чуть тише: «Поверьте мне, у Совона мой мобильник».

Хёнсу не сопротивлялся, но тело его было по-прежнему напряжено. Сынхван что было сил удерживал руку Хёнсу. Шло время. Первым расслабился Хёнсу. Сынхван отпустил его руку и встал.

«Встаньте. Пойдёмте в охранный пост. Вы можете проверить».

Сынхван, поддерживая Хёнсу под мышки, спустился по лестнице. Хёнсу пошатывался, будто по нему колотили невидимые кулаки. Однако он не терял сознания и не падал. Он медленно спускался вниз ступенька за ступенькой, будто учился ходить. Было видно, что он из последних сил старается не упасть в обморок. Он выглядел как башня, которая вот-вот рухнет.

Мастер-ключ был в двери у входа на крышу. Сынхван вынул его и спустился на мост. Кажется, стоппер уже совсем закрылся. Пока они спускались, вокруг водных ворот стало тихо. Откуда-то был слышен только слабый звук сирены.

Сынхван вошёл в охранный пост и взял трубку. Хёнсу не сел на стул, он стоял у входа. Глаза Хёнсу говорили: если ты меня обманул, ты умрёшь. У Сынхвана потемнело в глазах, потому что звонок не проходил. Он несколько раз нажимал на кнопку вызова, но ничего не получалось. Всё было обесточено, и телефон не работал.

Сынхван краем глаза посмотрел на Хёнсу и увидел карман на рубашке, куда тот обычно клал свой мобильный телефон. Только тогда Сынхван вспомнил про мобильник Хёнсу.

«Дайте мне ваш мобильник, – сказал Сынхван, показывая рукой на карман. Хёнсу смотрел на него мутными глазами. – Расстегните карман, достаньте телефон».

Хёнсу невольно потрогал карман и посмотрел на Сынхвана. У него было такое выражение лица, словно он и сам не знал, что у него там лежит телефон.

«Дайте скорее».

Хёнсу расстегнул карман и вынул мобильник. Он был цел, и заряда было достаточно. Сынхван открыл его.

Совон ответил сразу, после первого гудка: «Папа?»

<>Прежде чем Сынхван успел ответить, Хёнсу выхватил телефон у него из рук и услышал: «Сынхван?» После этого Хёнсу произнес: «Совон».

Голос Совона оживился, это было слышно даже Сынхвану: «Папа!»

Хёнсу рухнул, словно зверь, в которого попала пуля с транквилизатором.

Хёнсу не мог ответить, он лишился чувств.

Расцвели цветы, скорее лови

6

В ту ночь я был в кругу, где смешались реальность, галлюцинации и сон. Центром этого круга был прожектор на водонапорной башне. А я находился у сосны на острове. Я помню во всех деталях и без каких-либо искажений всё с того момента, как я очнулся, до прихода Сынхвана. Остальное постоянно менялось. Пейзаж вокруг, сама ситуация и даже течение времени.

Я помню всё до того, как оказался на острове. Во сне я услышал какой-то звук. Когда я открыл глаза, мужчины в униформе зажали мне рот, я почувствовал в руке боль от укола и потерял сознание. Не знаю, сколько прошло времени, когда я проснулся, услышав голос: