Семилетняя ночь Ючжон Чон

Хёнсу остановился и сглотнул. У него были красные глаза.

«В ту ночь отец допоздна не возвращался. Было уже за полночь. Я тайком от мамы пошёл в поле сорго. Ботинки отца, которые он никогда не носил, да и некуда ему было их надевать, хотя надо было всегда чистить, я взял с собой. Ночь была туманной. Солёный запах моря стал сильнее, а шёпот сорго – громче. Мне казалось, что откуда-то доносится песня отца. Мне было ужасно страшно, но, с другой стороны, ненависть перевесила страх. Когда я добрался до колодца, мне почудилось, что я услышал голос отца. Хёнсу! Хёнсу! Я бросил один ботинок в колодец и закричал: «Заткнись и больше не возвращайся домой». В этот момент донёсся настоящий голос отца… Хёнсу! Хёнсу-у-у!.. Голос был хриплым. Он звал то тише, то громче. Он звал меня, как сумасшедший. Я подумал, что это говорит колодец, потому что другие дети рассказывали мне, что колодец живой и словами одурманивает людей. Я сильно дрожал, но кинул вниз и второй ботинок. Умри! Сейчас же умри и больше не возвращайся домой! Голос отца стал ещё громче, он уже был словно гром. Хёнсу! Хёнсу-у-у!.. Я зажал уши и попятился назад, а потом повернулся и изо всех сил побежал. Я долго бежал, но деревня не появлялась. Я не мог избавиться от голоса, кричащего «Хёнсу!». Было такое ощущение, что я делаю шаг вперёд, а меня на два шага отбрасывает назад. Мне казалось, что я навечно останусь в этом поле. А потом в какой-то момент я заметил, что голос исчез. Обернувшись, я оказался у дома. Я посмотрел на себя под светом фонаря. У меня был ужасный вид: мокрый от пота, в грязной одежде и порванных внизу брюках, ноги в крови».

Хёнсу опять прервал свой рассказ. Похоже, он пытался унять нахлынувшие на него эмоции.

«На следующее утро я узнал, что со мной говорил не колодец. Рабочий, который пришёл в поле сорго, нашёл у колодца обувь и одежду моего папы. Жители деревни все прибежали на поле. Глава деревни посветил внутрь колодца и сказал, что ему кажется, что в воде он видит лицо человека. Велел подойти и посмотреть. Но мы с мамой испугались и не смогли даже приблизиться к колодцу. Туда спустился ныряльщик, который пришёл из Деревни с маяком. Через некоторое время верёвка дважды дёрнулась, и люди начали её вытягивать. И подняли моего папу. Я не мог дальше смотреть, потому что мне казалось, что широко открытые глаза злобно смотрят на меня. Наверно, упав в колодец, он потерял сознание, но потом очнулся и стал звать меня. Колодец был очень глубоким, но воды было не так много. Как сказал ныряльщик, примерно два метра глубины. Наверно, когда я бросал ботинки отца, меня звал не колодец, а сам отец. Люди из деревни говорили, что всё это странно. Почему он туда полез? Судя по тому, что он перед этим снял одежду, он оказался там не случайно. Да и по характеру он был не такой человек, который мог бы покончить с собой. Поэтому все решили, что он погиб по пьянке. Мама уехала из этой деревни ради меня. Каждый раз, когда я засыпал, я видел сон. Во сне появлялся мужчина без чётких очертаний лица и тащил меня из дома. Каждую ночь я, как привидение, ходил у колодца на поле сорго. И бросал в него без разбору любую обувь. Люди в деревне говорили маме, что, пока я совсем не свихнулся, надо показать меня врачу. Мужчина из сна исчез только тогда, когда мы покинули деревню… Но зато появился Воротила. До окончания университета я всё-таки мог с ним бороться. Пока он появлялся не так часто, свои ошибки кэтчера я мог перекрыть успехами в качестве бэттера. Однако, как только я начал играть в профессиональной лиге, Воротила меня пересилил. Процветал не я, а он. Он исчез только тогда, когда я бросил бейсбол. Но сейчас, кажется, вернулись сразу оба – Воротила и мужчина из сна. Судя по тому, что я вытворяю каждую ночь. Я вот только сейчас понял, что прошлые шесть лет были для меня самым мирным периодом в жизни, хотя я потерял и мечту, и страсть, и смысл жизни… Зато у меня был Совон. Он мой последний мяч».

На лице у него появилось какое-то сомнение. Сынхван молча ждал.

«Ты можешь немного подождать. Я его…»

Дверь резко распахнулась. Внутрь ворвалась Ынчжу. Хёнсу замолчал, а Сынхван встал со стула. Она была в форме, наверно, прибежала сразу же после работы. Встала рядом с кроватью и посмотрела на сидящего Хёнсу. Хёнсу, опустив глаза, пальцами теребил бумажный стаканчик.

«Сынхван, что случилось?» – спросила она, по-прежнему глядя на своего мужа.

«А, да, это…»

«Ты не опаздываешь на работу?» – спросил Хёнсу у Сынхвана.

«Да, я уже совсем опоздал».

Сынхван сделал вид, будто смотрит на часы, и быстро направился к двери.

«Я приду за вами, когда закончится капельница».

Когда он открыл дверь, снова раздался голос Хёнсу: «Ты не видел кроссовки Совона?»

Вы же сами держали их в руках, хотел было сказать Сынхван. Но потом он вспомнил, что Хёнсу пришёл в медпункт с пустыми руками. Подумав ещё, он вспомнил, что, вернувшись с Совоном к Хёнсу, он заметил, что кроссовки исчезли.

«Наверно, они в машине. Я заберу их».

В машине их не было. По дороге от машины до калитки Сынхван также их не нашёл. У калитки кроссовок тоже не было. Он начал вспоминать всё, что произошло. Когда он пошёл домой за ключом от машины, Хёнсу держал кроссовки. Значит, они исчезли, пока он отлучался. Значит, Хёнсу потерял кроссовки в тот короткий промежуток времени, когда он лишился сознания. Кто же их забрал? Может быть, тот, кто установил капкан. Почему он взял именно обувь Совона? Неужели этот человек знал, какое значение имеет эта обувь для Хёнсу? Я и сам-то только что узнал. А как он мог узнать? Зачем взял их? Сынхван почувствовал, что тучи сгущаются. Что же на самом деле происходит?

Защитить во что бы то ни стало обувь Совона от мужчины из сна было главным делом Хёнсу. Бросить кроссовки Совона в озеро означало бы смерть Совона. Наверно, поэтому он прошлой ночью спрятал его обувь в стиральной машине и поставил на неё таз с водой. Только проблема заключалась в том, что мужчина из сна видел всё, что делал Хёнсу, и видел глазами самого Хёнсу.

Рано утром перед самым рассветом за дверью что-то упало. Совон вскочил с кровати, а Сынхван – со стула. Сынхван сказал: «Тссс», на что Совон кивнул. Сынхван бесшумно вышел из комнаты в гостиную. Хёнсу был в ванной. Из стиральной машины он достал обувь Совона. Как обычно, Хёнсу не заметил Сынхвана, остановившегося перед ванной комнатой. Он без всяких эмоций прошёл мимо, открыл дверь и вышел из квартиры. Сынхван велел напуганному Совону подождать его в комнате и выбрался из дома через окно. Но он не смог сразу последовать за Хёнсу. Вдруг появится Ёнчжэ? Поэтому он спрятался под кустом сирени и стал ждать. Он побежал к нему, только когда раздался страшный крик. Хёнсу ожидал на дороге не Ёнчжэ, а капкан.

Сынхван позвонил Паку и объяснил ситуацию. Затем сказал ему, что немного опоздает, и сразу направился на машине Хёнсу в город С. По дороге он заехал в первую попавшуюся автомастерскую и спросил мастера:

«Можно по внешнему виду машины узнать, когда она была отремонтирована?»

«Можно узнать, открыв капот».

Сынхван открыл капот. Мастер обратил внимание на торчащую железную проволоку.

«Похоже, не больше месяца назад».

«Месяца?»

«Ну, я имею в виду месяц – это максимум. Не больше».

«А если минимум?»

«Ну, где-то плюс-минус две недели. А что вы хотите сегодня починить?»

Без ремонта уехать оттуда было неудобно, поэтому Сынхван дал мастеру десять тысяч вон – за беспокойство – и уехал.

Плюс-минус две недели. Сегодня 10 сентября. 28 августа – это двенадцать дней назад. Если всё случилось по календарю, который нарисовала в тот момент его интуиция, значит, Хёнсу починил машину 28 августа. Это при том что он после переезда на эту квартиру ни разу не садился за руль. Если насильно приглушить интуицию, можно, конечно, поверить в то, что он чинил машину месяц назад. И Сынхвану очень хотелось этой своей интуицией пренебречь…

Он припарковал машину рядом с охранным постом водных ворот. Чтобы поехать за Хёнсу, лучше оставить автомобиль рядом с работой.

«Я уже думал, что ты не придёшь. Хорошо, что явился-таки».

Ночной дежурный предыдущей смены вышел из помещения поста. В субботу две недели назад Сынхван дежурил за него ночью. Но тот, кажется, забыл о его услуге и, с раздражением посмотрев на Сынхвана, ушёл. Сынхван сел за стол и начал записывать всё, что смог вспомнить.

Позвонил в больницу и прикинулся младшим братом Хёнсу. Преследовал Хёнсу. Узнал о лунатизме Хёнсу. Установил капкан именно на том месте, где Хёнсу должен был получить сильное повреждение, но не умереть. Унёс кроссовки Совона. Сегодня после обеда приедут сироты из детского дома, которых пригласил Ёнчжэ. Для них устраивается экскурсия по дамбе и пикник.

Позвонил в больницу и прикинулся младшим братом, значит, он все разузнал о Хёнсу. Иначе он не мог бы знать номер паспорта младшего брата Хёнсу. Какая у него в руках оказалась улика, что он стал подозревать Хёнсу? Такое ощущение, что Ёнчжэ уверен в том, что Хёнсу является преступником, значит, у него есть доказательства. Ёнчжэ не передал своих доказательств в полицию. И это беспокоило Сынхвана. То же самое случилось, когда он нашёл леску и не передал её в полицию. Он что, сам собирается наказать преступника? В таком случае капкан – это только начало. Ёнчжэ просто хотел немного обезоружить Хёнсу. Одна нога хромает, левая рука висит без движения…

Самым непонятным для Сынхвана были дети из детского дома. Экскурсия по дамбе и пикник никак не вязались с нынешней ситуацией. Они были всё равно что остров, удалённый на расстояние десяти километров от материка.

Самое неприятное – исчезнувшие кроссовки Совона. Совон и Хёнсу были необычными отцом и сыном. Наверно, Ёнчжэ тоже это понял, когда случилось происшествие с шаманом. С другой стороны, возможно, он сам всё это и подстроил, чтобы получше узнать. Он что, собирается использовать Совона? А исчезнувшие кроссовки – это намёк? В одно мгновение какая-то мысль молнией пронеслась у него в голове. Но слишком быстро исчезла, он не успел её ухватить. Она была прямо как хоумран, вылетевший за забор. Или эта мысль была слишком страшной, и потому Сынхван отвернулся от неё. Он так и не понял, а она больше не возвращалась. Зато он вспомнил последние слова Хёнсу: «Ты можешь немного подождать, я его…»

И Сынхван решил немного подождать. Открыл Интернет и достал из облачного хранилища файл под названием «Озеро Серёнхо». Он начал заново проверять записи о происшествии. В центре сюжета был Хёнсу, он стремительно двигался к О Ёнчжэ. Чем дальше, тем всё становилось сложнее и запутаннее. Но были два главных вопроса. Где они встретятся? И что их там ждёт?

Сынхван в поисках зацепок прокручивал файл сверху вниз, он внимательно проглядывал материалы. Вдруг что-то пропустил? Вдруг чего-то не хватает? Вдруг есть знак, чётко указывающий на что-то?.. В какой-то момент он остановился. Он почувствовал, как по спине побежали мурашки. Сынхван понял, что сейчас просматривает не отдельные записи, а детальный сюжет романа. Если добавить подробности, то эти заметки скоро станут настоящим романом. Это было бесспорно: моменты, которые следовало описать подробнее или глубже изучить, были выделены красным цветом. В его записной книжке также было очень много идей, которые возникли у него в голове. В облачном хранилище были все новости о Серён и материалы о Хёнсу, которые он время от времени искал в Интернете, а также материалы его журналистского расследования об О Ёнчжэ.

Сынхван совсем обессилел и отодвинул мышку. Чего он сейчас ждёт? Может быть, ждёт историю о мести О Ёнчжэ? Или того, что Чхве Хёнсу убийца, который неторопливо, но верно движется к гибели и обязательно защитит свой последний мяч в жизни?

После обеда в пятницу Ёнчжэ собирался уходить с работы, когда позвонил его человек.

«Я нашёл автомастерскую».

«Да? А где?»

«В Ильсане».

«Рядом с квартирой Чхве Хёнсу?»

«Да, верно. Я искал её по всему Сеулу и вдруг подумал об этом городе, поехал туда и сразу нашёл. Поблизости от его квартиры есть только один автосервис. Он оставил там машину утром двадцать восьмого августа и забрал её после обеда. Ремонт оплатил картой. Однако, похоже, полиция также ищет его след».

Ёнчжэ, который снимал халат, замер.

«О чём вы?»

«До того, как приехать в Ильсан, я слышал в одной мастерской, что к ним приходили двое. Одному из них за сорок, а другой совсем молодой. Я был с ними ноздря в ноздрю, но в итоге оказался немного проворнее. Думаю, они тоже скоро выйдут на эту мастерскую».

Ёнчжэ вспомнил двух следователей, которых уже не видел несколько дней. Парочку – Профессионала и Начинающего.

«А можно сделать так, чтобы в мастерской держали язык за зубами?»

«Это невозможно. У них есть журнал, куда они записывают всех клиентов».

Ёнчжэ снова сел на стул, он чувствовал, что его план под угрозой. Если Профессионал и Начинающий доберутся сегодня до Ильсана, то все его старания пойдут прахом. Следователи из местного участка, получив от них указание, сразу приедут арестовать Чхве Хёнсу. На это уйдут какие-то минуты. А ускорить исполнение плана никак невозможно. С другой стороны, нельзя просто надеяться на то, что эти двое ещё пару дней будут искать автосервис. Но другого выхода у Ёнчжэ всё равно не было, и ничего не оставалось, как только раздражаться.

«До рассвета двенадцатого числа следите за мастерской. Как только появятся следователи, сразу дайте мне знать».

«А как я их узнаю?»

Ёнчжэ сообщил ему номер машины этой парочки. Ёнчжэ велел обязательно остановить их, как только они появятся, даже если для этого придется врезаться в их машину. Пока других идей у него не было, по крайней мере, сейчас. Он снял и повесил халат. Потом положил в сумку несколько пятимиллиметровых шприцев и одну упаковку психотропного препарата «Перидол». Ёнчжэ заказал их в прошлый понедельник в фармацевтической компании. Он также положил в сумку снотворное, которое заранее измельчил и пересыпал в капсулу.

У ворот перед главным управлением дамбой стояли туристический автобус и более десяти легковых машин. Дети вышли из автобуса и выстроились в ряд. Ёнчжэ припарковал свою машину перед охранным постом главного управления дамбой, где находились Пак и ещё один охранник. Ёнчжэ, ставя подпись в журнале для посетителей, спросил как бы между делом: «А ваш начальник куда-то отошёл?»

«Сегодня он не вышел на работу», – ответил Пак.

«Начальник отдыхает и по будням?»

«Нет, он повредил ногу и взял больничный».

«Ой! Тогда, наверно, что-то серьёзное».

«Нет, он взял больничный только на сегодня. А завтра вечером уже выйдет на работу».

Ёнчжэ спросил, возвращая журнал: «У него же нога повреждена. Как можно выходить в ночную смену?»

Пак положил журнал на стол и посмотрел на Ёнчжэ. Его глаза спрашивали: «Почему вы так интересуетесь делами нашего начальника?»

«Я хотел пригласить его на пикник – дети попросили меня показать им бесстрашного начальника, который защищает дамбу».

«Это невозможно».

Что ж, Хёнсу выбрал самый благоприятный вариант из всех, которые мог себе представить Ёнчжэ. Если бы Хёнсу решил и дальше сидеть на больничном, тогда терновый венец должен был надеть кто-то из не повинных ни в чём охранников. Ёнчжэ сделал сочувствующее выражение лица и чуть отошёл.

«Завтра выходные, а вам придётся много работать, как жаль».

«Ну, ничего страшного. Из-за убийства вашей дочери мы уже и так с прошлой недели работаем сверхурочно».

Пак поднял руку и указал на центральный вход в управление дамбой: «Идите. Вон там вас ожидает заместитель начальника управления дамбой».

Экскурсия началась с выставочного зала дамбы. Заместитель начальника подробно рассказал о затопленной деревне Серён, показывая на экране рисунки с её видами и фотографии. Он рассказал также о топографии местности, технологии строительства дамбы, стабильности её функционирования и о системе защиты. Он говорил полчаса. Далее он около получаса показывал электростанцию.

«Это автоматическая электростанция, на которой установлена тестовая система дистанционного управления. В скором времени её будут использовать многие другие электростанции. Но перед этим…»

Дети по очереди прошли через проход на втором этаже, который, словно каркасом, окружил турбины электростанции. Они с любопытством смотрели вниз на машины.

«У вас есть вопросы?» – спросил, закончив объяснение, заместитель начальника. Один маленький мальчик с умным видом поднял руку и спросил:

«Кто управляет процессом, когда нет кого-нибудь из людей?»

«А-а-а… Значит, так… управляют с центрального пульта. На других электростанциях люди работают посменно и запускают машины, но у нас все эти работы выполняет компьютер».

Услышав ответ, дети пришли в восторг, восклицая «здорово!» Умный мальчик опять задал вопрос:

«Вы хотите сказать, что за всем можно наблюдать с центрального пульта?»

«Конечно. Искусственный спутник на низкой орбите передает всю информацию с изображениями».

«Спутник может видеть и внутри дамбы?»

«Само собой. Мы даже можем получить информацию о погоде и осадках в нашей местности. Сидя в кабинете, мы просто получаем информацию от спутника и тогда можем рассчитать скорость течения воды, количество выпускаемой воды и другие показатели».

Дети опять воскликнули «здорово!» В этот момент в разговор вмешался Ёнчжэ и сказал: «Скоро начальник управления дамбой покажет нам изображения, присланные космическим спутником».

Заместитель начальника не исправил ошибку Ёнчжэ, когда тот на словах повысил его в должности. Похоже, это ему даже понравилось. Дети вслед за «начальником» пошли на второй этаж, где находилась центральная диспетчерская. «Начальник» стал намного доброжелательнее и объяснял, какие кабинеты находятся за диспетчерской и чем там занимаются. Устройства проверки качества воды, экран, где показывают осадки и уровень воды, план рельефа территории с высоты птичьего полёта, за которой следит спутник, система оповещения об угрозе наводнений.

«Перед входом в диспетчерскую я хочу вас предупредить. Нельзя ни до чего дотрагиваться. Можно только смотреть и слушать. Руки по швам!»

Дети, выполняя его команду, прокричали: «Есть!»

Дверь в диспетчерскую не была заперта. Все сотрудники её покинули, как только туда зашли дети. Там не было окон. Площадь диспетчерской была небольшой, примерно шестьдесят квадратных метров. Вдоль стены стояли огромные машины. Заместитель начальника начал рассказывать про них. Это были устройства передачи изображения от спутника, системы безопасности и предупреждения, а также блоки дистанционного управления водными воротами, напоминавшие большие шкафы. У противоположной стены стояли монитор, получавший изображение с камер наблюдения, и пять шкафов. Стол с монитором был на колёсиках. Напротив двери у стены стояли один за другим пять столов. На каждом из них были компьютер, принтер, документы, подставка для письменных принадлежностей и несколько горшков с кактусами. На стене, где была дверь, висели камера наблюдения и устройство оповещения об угрозе наводнения с сигнальной системой. Под ними находились два аппарата непонятного назначения. А посреди комнаты стоял круглый стол с двумя креслами.

Детей больше всего интересовали система передачи изображения со спутника и устройство дистанционного управления водными воротами. Между этими машинами возвышался столб примерно такой же толщины, что и мачта освещения. Встав перед ним, заместитель начальника начал объяснять:

«Дети, вы же знаете, что дамба Серён построена посередине реки Серёнган и её перекрывает».

«Да!»

«Дамба Серён относится к водному бассейну, куда попадает большой объём воды. Поэтому мы с особым вниманием следим за количеством воды, которое выпускаем через водные ворота. Если мы выпускаем воды больше, чем обычно, или если уровень воды повысился, то автоматически раздаётся сигнал об эвакуации. По дороге сюда перед третьим мостом вы видели экран, на котором показывается уровень воды на данный момент. На нашей дамбе её уровень всегда одинаковый – сорок один метр, даже во время наводнения или засухи. Этот уровень поддерживается как раз устройством дистанционного управления водными воротами, которое находится у меня за спиной. На нашей дамбе всего пять водных ворот. У нас трёхступенчатая система защиты. Первая ступень – работа этого устройства, вторая – управление воротами из штаба дистанционно, с помощью искусственного спутника. До введения автоматики управление осуществлялось прямо на самих водных воротах, которые вы ещё увидите…»

Заместитель закончил говорить и подвёл детей к камере видеонаблюдения. Он увеличивал каждый из двенадцати сегментов, на которые был разделён экран монитора, и рассказывал, чем ведает каждый из них. В это время Ёнчжэ стоял рядом со своим коллегой-врачом перед устройством дистанционного контроля за водными воротами. Устройство было огромных размеров, но выглядело очень простым в управлении. Под главной кнопкой находились пять кнопок поменьше, каждая из них отвечала только за одни ворота. Под каждой кнопкой было ещё по две дополнительные со значками плюс и минус. Больше других кнопок или рычагов не было.

Как только закончилась экскурсия по зданию управления дамбой, автобус поехал на первый мост. Сынхван медленно вышел из помещения охранного поста и встретил детей. У входа на мост заместитель начальника выпил воды – от долгой экскурсии у него пересохло в горле. Главный врач дерматологического отделения стоял рядом с ним и задавал много разных вопросов. Ёнчжэ также был неподалёку и слушал их разговор. С тех пор как построили дамбу, он впервые так близко видел водные ворота. И впервые побывал в диспетчерской.

Водные ворота поражали своими масштабами, они оказались даже больше, чем он ожидал. Ворота находились на несколько десятков метров ниже моста. За ними, на расстоянии примерно одного метра от моста, располагались аварийные ворота со стопором. В этом промежутке висело несколько стальных канатов, которые приводили в движение шкив. На бетонной стене была установлена лестница для проведения ремонтных работ, а на крыше, открывающей водные ворота, были установлены прожекторы и камеры видеонаблюдения. Именно на этой крыше находилась третья ступень защиты – ручное устройство для открытия стопора и водных ворот. Вход на лестницу, ведущую на крышу, был заперт на замок.

«Какой объём воды сбрасывается, если в случае наводнения появляется необходимость открыть все пять шлюзов?» – спросил дерматолог. Заместитель начальника усмехнулся, давая понять, что подобное никак не может случиться.

«Я думаю, что за одну секунду две тысячи пятьсот тонн».

«Ничего себе. Значит, за десять минут получится больше миллиона тонн. Нижнее русло реки способно справиться с таким объёмом?»

«Подобное не произойдёт. По крайней мере, заранее будет дан сигнал об эвакуации, и сразу же будут приняты необходимые меры».

«Сигнал включается автоматически?»

«Нет. При сбросе воды его включает человек».

«Это значит, что, если в управлении дамбой никого нет, сигнала не будет. Например, ночью или в выходные?»

«В главном офисе этим дистанционно управляет компьютер. Он работает даже лучше, чем человек».

«Понятно. Людей успеют эвакуировать после сигнала?»

На лице у дерматолога отразилось беспокойство. Заместитель начальника успокоил этого врача, который был жителем города С., сказав, что потребуется полтора часа, чтобы поток воды преодолел одиннадцать километров. Город С. находился на расстоянии четырнадцати километров от дамбы, к тому же он располагался выше озера Серёнхо, так что времени для эвакуации в экстренном случае было бы предостаточно.

«Мне кажется, будет проблема с эвакуацией лесопарка и Нижней деревни», – прокомментировал на этот раз Ёнчжэ.

Заместитель начальника был непреклонен: «Я только что говорил, что такого не может случиться. Во время наводнения воду выпускают заранее. Если установленный уровень воды поднимется выше чем на метр, то сразу будут приняты защитные меры при взаимодействии с защитной системой на дамбе и системой защиты дистанционного управления в главном офисе».

Заместитель начальника указал на стопор, который был в этот момент открыт.

«Если вдруг случится авария и неожиданно откроются водные ворота, то проблем и тогда не будет. В обычное время стопор, как вы видите, открыт. Но в экстренной ситуации он автоматически закрывается и останавливает спуск воды. Трёхступенчатая система защиты нашей да бы совершенна и обеспечивает полную безопасность».

Дерматолог согласно кивнул головой. Заместитель начальника тоже кивнул. Оба выглядели довольными. Довольны были и дети, которые радостно зааплодировали. Но было непонятно, чем они довольны – самой экскурсией или тем, что она закончилась. Ёнчжэ в приподнятом настроении спустился с водных ворот. Одно его раздражало: Сынхван. Когда он внимательно оглядывал стопор и ручное устройство закрытия ворот, он почувствовал на себе чей-то взгляд и, обернувшись, увидел, что на него смотрят туповатые глаза Сынхвана, который не отвёл их, даже когда Ёнчжэ перехватил его взгляд. Он продолжал открыто за ним следить. Собираясь сесть в машину, Ёнчжэ снова обернулся и снова увидел глаза Сынхвана.

У фонтана в лесопарке рядом со служебными квартирами всё было готово для пикника. В ряд стояло несколько столов, с одного конца которых повар начал готовить барбекю. Ынчжу быстро усаживала детей за столы, предупреждая, что нельзя шуметь и озорничать, пока готовится пикник. Она выглядела как смерть, которая пришла в морг. У неё было бледное лицо, а чёрное платье и туфли довершали это впечатление. Выражение лица было настолько устрашающим, что человеку со слабыми нервами не стоило затевать с ней разговор. Казалось, что, как только она откроет рот, вместо слов выскочит острый меч. Из-за неё на пикнике воцарилась тяжёлая, как на похоронах, атмосфера. Танцевальная музыка, раздававшаяся из громкоговорителя, звучала как похоронный марш, и никто не смел шуметь. Ни один ребенок не пошёл за едой к главному столу, хотя было ясно, что все они проголодались. Она поистине задавала на пикнике тон. Ёнчжэ вышел вперёд и взял микрофон.

«Дорогие дети! Добро пожаловать в наш лесопарк!»

Раздались аплодисменты.

«Сейчас мы будем веселиться. Компания, которая помогла устроить наш пикник, привезла для вас караоке, игровые автоматы и светомузыку. Ешьте вдоволь, пойте, играйте, танцуйте. Пусть воспоминания об этом дне не забудутся у вас никогда».

Ёнчжэ взял за руку детей, сидевших впереди, и подвёл их к столу с едой. Организаторы стали запускать фейерверки. Для салюта было рановато, но это помогло расшевелить гостей. Минут через десять стало очень шумно. Как и ожидалось, дети сотрудников дамбы не пришли на пикник: обычно в пятницу вечером больше половины квартир уже пустовали. Жильцы либо уезжали домой, либо с семьёй в путешествие, а возвращались только в воскресенье вечером. Сегодня две трети из них покинули свои квартиры. На парковке было совсем мало машин. Начальник управления дамбой также уехал рано.

Ёнчжэ тоже тихо покинул пикник и вернулся домой. Настала пора увидеться с помощниками, которые помогут ему устроить его «карнавал». Встречаться с ними лицом к лицу ему не очень хотелось, но это было неизбежно, поскольку надо было сверить часы вплоть до секунды.

Ровно в шесть вечера Ёнчжэ сидел за столом в своей гостиной с двумя помощниками. У них был внушительный вид, и Ёнчжэ понял, что может доверить им намеченное дело. Но он сомневался в их умственных способностях.

Ёнчжэ протянул им две упаковки. В одной были три ампулы «Перидола» и три шприца. В другой – ключи от двери на причал и от буксира. Он сделал копию ключа от буксира, когда на третий день после похорон устраивал поминальный обряд. Он взял его у сотрудника, который приехал, чтобы увезти мусор, и сделал дубликат. Сотрудник клининговой компании сразу вошёл в положение отца, который сказал, что хочет похоронить останки дочери на острове с сосной. Конечно, он проявил понимание благодаря вручённому ему пухлому конверту.

«Задние ворота я оставлю открытыми, камера видеонаблюдения будет разбита, так что вы сможете спокойно въехать внутрь. Записями с камер занимаются в управлении домами. Я заранее выну оттуда кассету. Как только вы закончите, ждите моего звонка, сидя в машине на заправке. Потом вам надо будет подчистить мои следы».

Оба помощника кивнули.

«Вы точно уяснили последовательность действий? – спросил Ёнчжэ. Вместо ответа помощники улыбнулись. – Всё ясно?»

Один из них, трогая пакет с «Перидолом», сказал: «Нельзя ли сделать всё по-нашему? Это можно и не использовать…»

«Делайте, как я сказал», – отрезал Ёнчжэ. Не было смысла даже обдумывать предложение помощника. В доме номер 103 жили трое мужчин, а в доме с казёнными квартирами тоже ещё оставались люди. Более того, соперник, с которым им предстояло вступить в схватку, был непростым. Он всё-таки служил в армейском спецотряде. Велика была вероятность того, что завяжется драка. План может сорваться, если операция затянется и привлечёт к себе внимание посторонних.

«Если вы попытаетесь сделать всё по-своему, можете забыть о деньгах».

Утром в субботу по-прежнему шёл дождь. Ёнчжэ полдня провёл, проверяя свой план и разбирая поочередно все действия. До вечера, когда закончился дождь, так и не случилось того, о чём он беспокоился. Похоже, Профессионал и Начинающий до сих пор ищут автосервис в Сеуле. По крайней мере от помощника, который следил за мастерской в Ильсане, пока не было никаких известий. Ёнчжэ по телефону вызвал к себе старика Лима.

«Сейчас же поезжайте в город Андон».

Старик Лим удивлённо смотрел на Ёнчжэ.

«В лесопарке «Санса» растёт дерево гинкго, которому пятьсот лет. Скоро его выставят на аукцион, а вы туда съездите и посмотрите, стоит ли нам его приобретать».

«Прямо сейчас?»

«Да, я тоже только что про это услышал».

«А нельзя ли поехать завтра? Дерево же никуда не убежит. Вечером я договорился с другими стариками…»

«Поезжайте сейчас же».

«Даже если я поеду сейчас, то приеду туда глубокой ночью. Как можно рассмотреть дерево в темноте…»

«Переночуйте в городе, а рано утром тихонько сходите туда и посмотрите, не показывая, что вы специально приехали из-за дерева. И сразу же позвоните мне».

Недовольный старик Лим вышел. Было семь часов вечера. Ёнчжэ положил капсулу со снотворным в карман, взял фонарь и пошёл через калитку. На мокрой земле остались следы ног. Судя по размеру, это был след мальчика из сто второго дома. Ёнчжэ представил себе, как мальчик с котом валяется в ящике в земляной яме. Он был очень доволен. Если они проведут там эту ночь, то наверняка будут очень счастливы.

Но внутри загона их гнездо пустовало. Кота не было видно. Либо он пошёл на охоту в ольховый лес, либо спрятался, почуяв, что кто-то идёт. Пластиковая миска была наполовину наполнена кормом. А другая – на две трети наполнена водой. Ёнчжэ вылил почти всю воду, оставив чуть-чуть на донышке, затем насыпал туда снотворное из капсулы и размешал его в воде.

Выйдя из загона, он медленно пошёл по дороге вдоль набережной. В воздухе ещё чувствовалось лето. Ветер был душным и жарким, а воздух – влажным. На теле выступил пот. Вечерний туман опускался на озеро. Сосна на острове выглядела особенно чёрной в тумане. Остров казался безлюдным местом, куда не ступала ни одна душа. Ёнчжэ остановился перед водонапорной башней и посмотрел на камеру видеонаблюдения. Ему стало любопытно, вышел ли Чхве Хёнсу на работу. В этот момент в кармане брюк раздался звонок и отвлёк его. Из города Ильсан?

«Подругу зовут Мён Ина? Верно?»

Это был помощник, отвечавший за дело Хаён. Ёнчжэ дважды тихо повторил имя. Мён Ина, Мён Ина…

«Кажется да, так её зовут».

«Она живёт во Франции. Но я ещё не проверил, у неё ваша жена или нет».

Ёнчжэ услышал, как у него внутри загудела труба. Это было его сердце, которое звало вперёд. Ему понадобилось время, чтобы прийти в себя. Пока он успокаивался, помощник молчал.

«А где она конкретно живёт?» – спросил Ёнчжэ.

«Город называется Руан. Он находится в ста километрах от Парижа».

«Вы уже разузнали о ней?»

«Да, она работает в психиатрической больнице, занимается лечением с помощью арт-терапии. Мне поехать туда для проверки?»

«Нет. Об этом поговорим позже. Пришлите мне сначала по факсу материалы о ней».

Ёнчжэ убрал телефон. В его венах, как живая рыба, билась кровь. Да, дочка умерла, превратившись в пепел, а её матушка во Франции играет в мадемуазель. Он спешно зашагал в сторону от башни.

На дороге перед особняком стояла Ынчжу. Ёнчжэ быстро прошёл мимо неё. Ему не о чем было с ней говорить, даже здороваться не было настроения. Но Ынчжу окликнула его. Ёнчжэ остановился на лестнице перед домом и обернулся.

«О, какими судьбами здесь в это время? Не работаете сегодня?»

«Я заходила домой покормить сына».

«А-а-а… Тогда идите работайте».

Ёнчжэ отвернулся, но она опять его окликнула.

«Я хотела бы с вами поговорить».

«О чём…»

«Я прошу вас установить камеры наблюдения на особняке».

Ёнчжэ не установил там камеры, потому что не хотел, чтобы его жизнь была на виду у управляющего и охранников. Но эта женщина лезет не в своё дело.

«А что, в этом есть необходимость?»

Ынчжу с улыбкой подошла к нему.

«Что касается территории с казёнными домами, там везде установлены камеры – и в библиотеке, и на детской площадке, и даже в лесу. А на этом особняке ни одной. А мой сын часто остается один поздно вечером. Позавчера на рассвете мой муж в лесу поранил ногу, а я даже не знала об этом. Чтобы спокойно работать, нужна хотя бы одна камера наблюдения».

Ынчжу стояла у нижней ступеньки лестницы и смотрела на Ёнчжэ. Её взгляд был вызывающим. Ёнчжэ нехотя разыграл удивление: «Он повредил ногу в лесу?»

«Да, я слышала, что он гулял в лесу и попал в капкан. Вы ничего не знаете про этот капкан?»

Вопрос прозвучал дерзко, а ещё более дерзким было выражение её лица. На нём было написано: «Я знаю, что ты-то знаешь!»

Ёнчжэ сказал: «Я спрошу у старика Лима… А ваш муж сильно поранился?»

«На ногу наложили двадцать пять швов, а в кости трещина, поэтому наложили ещё и гипс. Он потерял много крови, и ему пришлось прокапать три капельницы».

«О боже!»

«Всё в лесопарке ваше, даже самый маленький корешок, всё ваше. Верно?»

Ёнчжэ, прищурившись, смотрел на неё.

«Значит, и капкан тоже ваш. Не старика Лима. Платить за лечение должны вы. Ведь когда собака кусает человека, лечение оплачивает хозяин собаки».

Ёнчжэ слегка улыбнулся. Ему очень хотелось спросить у неё: известно ли ей, что её муж не может расплатиться с Ёнчжэ одной лишь раной на ноге?

«Я понял. Подумаю».

Ынчжу на этом не остановилась и опять заговорила о камерах.

«Нужно установить у въезда на дорогу к особняку и перед домом и ещё одну – за домом. Это дорого обойдётся?»

У Ёнчжэ были дела. Надо получить факс и узнать про билеты во Францию, подготовиться к поездке и составить план. А эта наглая женщина стоит тут и пожирает его драгоценное время. И несёт какую-то ахинею про камеры видеонаблюдения, чтобы следить за мужем и сыном. Она, наверно, думает, что это её дом.

«Я никогда не думал об этом, поэтому не могу сказать, во сколько обойдётся».

«Как же так? У вас же была Серён».

Ёнчжэ смотрел на небо, он чувствовал, что его истинные чувства проявляются на лице. У этой женщины огромный талант раздражать и злить людей.

«Вы намекаете на то, что моя Серён погибла из-за отсутствия камер?»

Ынчжу прикинулась смущённой.

«Да нет. Вы не так меня поняли. Я предлагаю это для безопасности жителей особняка».

«Я посчитаю на следующей неделе», – отрезал Ёнчжэ.

«А что, завтра нельзя?»

«Завтра воскресенье. Мне больше заняться нечем?»

Когда он отвернулся, она заговорила опять. И Ёнчжэ чуть не поперхнулся.

«Что касается той картины…»

Ёнчжэ не понял и опять обернулся к ней.

«Я имею в виду картину, которую вы подарили моему сыну. Я не передала картину ему. Я случайно порвала её и сожгла вместе с мусором. Надеюсь, в ней не было ничего значимого».

Ёнчжэ чуть не задушил её. Сдерживая себя, он изо всех сил сжал кулаки.

«Всё нормально. Идите работать».

Ёнчжэ поднялся на две ступеньки, и пока она не позвала опять, спешно закрыл за собой дверь. Ёнчжэ подумал, что, если она ещё раз его окликнет, он точно её задушит.

«Опустите шлагбаум уже сейчас», – сказал старик Лим, стоя у окошка охранного поста. Вид у него был такой, словно он отправляется в далёкий путь. На спине был рюкзак, одет он был в альпинистскую куртку, а в руке держал шапку. Ынчжу спросила, не отходя от своего стола: «А вы куда-то уезжаете?»

«Да, ненадолго, в город Андон. – Старик надел шапку и добавил: – Не надо выходить осматривать территорию. Одну ночь можно и пропустить».

Потом сказал: «Заприте дверь и не открывайте даже окошко, если появится кто-то незнакомый».

Старик Лим всегда был немногословным и не очень дружелюбным. Раньше он так много не говорил. Ынчжу удивилась: «А почему?»

«Молодая женщина и совсем одна, вот почему».

Лим исчез в темноте. За окном снова раздался его голос.

«Я потому и говорил, что женщин нельзя нанимать охранником…»

Вдруг ни с того ни с сего начал жаловаться на женщин. Ведь я не первый день одна сижу здесь и дежурю. Странный. И тут она поняла. В самом деле, она до сих пор ни разу не оставалась одна. Рядом с охранным постом находилось домоуправление, а там всегда был старик Лим. Стоило ей нажать кнопку вызова – и он сразу пришёл бы оттуда.

С шумом заработал холодильник. Ынчжу даже немного испугалась и подняла голову. Она увидела жёлтый свет придорожного фонаря, укутанного туманом. Тени от веток деревьев, качаясь, отражались в тёмных окнах домов сотрудников дамбы. В ушах Ынчжу застучала кровь. В обычное время она просто смотрела на лес, но теперь он вдруг начал раздражать её и напрягать. Неожиданное осознание того, что она одна, нарушило её покой. Она выпрямила спину и посмотрела за окно.

Ынчжу ни разу не задумывалась о том, почему Ёнчжэ взял её на работу. Ёнчжэ принял решение сразу после собеседования, поэтому она даже представить себе не могла, что управляющий дома мог быть против. Тогда она просто решила, что условия и требования работодателя и кандидата на вакансию совпали. Её бдительность также усыпило радостное чувство от того, что она получила место. Ей следовало хотя бы после начала работы подумать, почему он её нанял.

Старики и женщины не подходили для вакансии охранника дома. Им не хватало физической силы, храбрости и умения обороняться. Большую территорию лесопарка надо было осматривать по ночам в одиночку, вооружившись лишь фонариком. Кроме того, приходилось иметь дело с неожиданно появившимися пьяными или чужаками и прогонять их с территории. Ещё охранник должен был следить за главными воротами, которые обычно были открыты, и при необходимости часто опускать и поднимать шлагбаум, поскольку сотрудники дамбы постоянно выезжали с территории и въезжали обратно. Поэтому в объявлении было указано: «моложе 50 лет». И зарплата здесь была больше, чем у обычных охранников квартир. На всё это были причины.

В дни, когда Ынчжу была на ночном дежурстве, территорию лесопарка осматривал старик Лим. Он также опускал и поднимал шлагбаум, следил за незваными гостями с помощью камеры видеонаблюдения, установленной в доме управления. Ночью Ынчжу просто сидела на охранном посту, смотрела телевизор, разговаривала по телефону с сестрой или дремала. Помощь старика она истолковала, как добрый жест. Она женщина, и он помогал ей. Но когда Ынчжу оказалась одна без Лима, она осознала истинное положение дел. Она поняла разницу между «знать» и «осознать». «Знать» было равнозначно фразе «спасибо старику, что работает». А «осознать» предполагало признание: «да, я была пустым местом».