Ее последнее прощай Ли Мелинда
– И тот, кто это сделал, не отвез ее вовремя в больницу.
– Верно.
– А эксперт сможет при помощи ДНК плода установить отцовство? – спросила Морган.
– Вполне возможно, – ответил шериф. – Произошел выкидыш, и плода вместе с матерью не нашли. Должна быть еще одна могила. Мы ее ищем. Но…
Шериф вдруг замолчал.
– Что еще вы можете мне сказать?
– Возраст и внешность почти как у Челси. Голубоглазая блондинка, – сказал шериф. – Она пропала восемь месяцев назад.
– Уехала добровольно или была похищена?
– Судя по отчету по тому делу, ее родители утверждали, что у нее не было причин для бегства. Училась в колледже. Успевала по всем предметам.
Шериф вздохнул и продолжал:
– Как я уже сказал, судмедэксперт обнаружил следы на запястьях, свидетельствующие о том, что ее длительное время держали в наручниках или других устройствах для связывания.
– Значит, все это время ее где-то удерживали силой. А когда наступила смерть?
Морган снова и снова прокручивала в голове полученную информацию, стараясь не зацикливаться на жутких подробностях, что было нелегко.
– От семи до десяти дней назад. Животные изрядно погрызли тело, но нетронутые части неплохо сохранились. Низкие ночные температуры также способствовали сохранности тела. Но мы не знаем, связано ли это дело с исчезновением Челси Кларк. Пока не знаем.
– Случай с Челси настолько загадочный, что на данном этапе я не буду исключать ни одной версии, – сказала Морган. – У вас есть еще информация для меня?
– В ту ночь, когда исчезла Челси Кларк, Гарольд Барнс работал в автомастерской.
– Дайте угадаю, – перебила его Морган. – Его брат – единственный, кто может подтвердить его алиби?
– Да. Камер наблюдения у них в мастерской нет. Только в офисе.
– Удобно.
Морган была удивлена, что шериф решил поделиться с ней этой информацией.
– Я тоже так подумал, – согласился Кинг. – Если у меня будет что-то еще, я вам сообщу.
– Спасибо, что держите меня в курсе, шериф.
Кинг пробурчал что-то вроде «всегда пожалуйста» и отключил разговор.
– Шериф сегодня очень разговорчив, – заметил Ланс.
– Да, вот так добровольно делиться информацией – это на него не похоже, – согласилась Морган. – Не к добру это. Чувствую, скоро снова получу по голове.
– Ну что, гибель этой женщины как-нибудь связана с исчезновением Челси? Они ведь примерно одного возраста и внешне похожи.
Морган посмотрела в окно. Мимо неслись деревья.
– Эту женщину в течение восьми месяцев удерживали силой. Кто-то насиловал и избивал ее. И еще: она была беременна от этого человека. А потом умерла от кровопотери.
– Возможно, тому, кто все это сделал, была нужна замена, – продолжил ее мысль Ланс.
– Это не более чем гипотеза.
– Конечно, – согласился Ланс.
– Но слабая гипотеза все же лучше, чем полное отсутствие версий, – сказала Морган, глядя в окно.
Вполне вероятно, что Челси все еще жива. Но где она?
Они подъехали к дому Кларков. Дверь открыл Тим. На плече его висел спящий малыш. Тим кивнул им в сторону кухни. В доме было тихо. На барной стойке беззвучно работал телевизор. Тим положил ребенка в колыбель. Уильям не проснулся.
– Какой он сегодня спокойный, – произнесла Морган, глядя на ребенка, и тут же ощутила всплеск гормонов. Нет! Молчать!
– Педиатр говорил нам, что колики обычно заканчиваются к четырем-шести месяцам. И он был прав.
Тим указал на кофеварку.
– Я только что заварил свежий кофе. Налить вам?
Морган и Ланс отказались.
– Где родители Челси? – спросил Ланс.
– Патрисия наверху, читает Белле книжку. Рэнд прилег вздремнуть, как он сказал. Он весь на нервах. – Тим нахмурился. – Звонок шерифа стал для нас тяжелым ударом, хотя, казалось бы, должно быть наоборот, правда? Мы должны прыгать от радости, а мы в полной растерянности.
Как же Морган ему сочувствовала. Гибель Джона была для нее тяжелой потерей, но она даже представить себе не могла, каково это – не знать, что случилось с твоим близким человеком. Жить, не находя себе покоя. Как Ланс.
– Я думаю, реакция не бывает правильной или неправильной. Это ужасная ситуация, с которой никто бы не справился.
Тим налил себе кофе и сел на стул спиной к телевизору. Морган расположилась напротив. Ланс принялся ходить по кухне.
– Вы готовы к пресс-конференции? – спросила Морган.
– Не знаю. Я не очень хорошо умею говорить на камеру. Пусть лучше Рэнд скажет.
– Щедрое предложение Рэнда и его крик о помощи как отца, конечно, сделают свое дело. Но публика захочет услышать и вас. Вы муж Челси. Отец ее детей. Все должны узнать, как сильно вы ее любите и скучаете по ней. Когда похищают или убивают женщину, первым в качестве подозреваемого всегда рассматривают ее партнера. Если вы с Рэндом выступите единым фронтом, мы сможем сформировать правильное общественное мнение.
Тим поднял глаза:
– Мне плевать на общественное мнение. Я просто хочу вернуть жену.
– Рэнд предлагает деньги этой самой общественности. Он просит их о помощи. Если вы откажетесь говорить, это будет выглядеть очень странно.
Морган мысленно забегала вперед. Что, если следующее найденное тело окажется трупом Челси? Неважно, с уликами или без, но в глазах людей виновным будет Тим.
Ланс резко остановился. Буквально застыл. Морган проследила за его взглядом и посмотрела в экран телевизора. Там показывали видео, снятое прыгающей камерой через окно автомобиля: вдоль обочины шла, пошатываясь, босая светловолосая женщина. На ней было грязное желтое платье и накинутое на плечи одеяло. Волосы грязными сосульками свисали на плечи. Лицо распухшее, побитое.
Машина, которая ехала впереди грузовичка, откуда велась съемка, съехала на обочину.
Морган вскочила:
– Включи звук!
Ланс уже схватил пульт.
Тим повернулся на стуле.
– О боже.
Включился звук. Послышался гул проезжающих машин, потом мужской голос:
– Это женщина. Похоже, она ранена.
Мужчина продолжал снимать вместо того, чтобы помочь ей.
Женщина упала на асфальт. Мужчина из съехавшего на обочину автомобиля выскочил из своего седана и подбежал к ней. Опустился рядом с ней на колени. Через пару секунд он скинул с себя куртку и закутал в нее женщину, затем махнул рукой мужчине, ведущему съемки, и закричал:
– Хватит снимать, вызывай «Скорую»!
Слово «идиот» не прозвучало, но предполагалось.
Морган перевела взгляд с экрана на Тима:
Он не двигался с места. Лицо застыло от шока.
– Это Челси.
Глава 26
Он метался по контейнеру, как тигр по клетке. Дверь была открыта, помещение заполнял дневной свет. Какой теперь смысл ее закрывать.
Она сбежала. Нет. Не сбежала. Она бросила его.
Настало время признать очевидное. Он искал ее всю ночь. А утром его ждали другие дела.
Боль от измены ударила прямо в грудь. Как он мог ошибиться в ней? Почему он не предусмотрел ее хитрости?
Во всем виноват он сам, а не она. Он бросил вызов превосходящей его особи женского пола, и она доказала свое превосходство. Его главная ошибка – чрезмерная самоуверенность. Больше такого не повторится. Следующий раз, когда он ее схватит, будет последним. Она сразу поймет, что это навсегда.
Он устранит причину, по которой она сбежала, – а именно ее семью.
Но сначала надо выяснить, как ей удалось его обыграть. Он начал рассматривать следы ее бегства. Поднял с пола цепь. Замочек оказался открыт, а не взломан, значит, она нашла какую-то отмычку. Наверное, у нее в волосах была невидимка, которую он не заметил. В следующий раз он внимательно осмотрит ее волосы.
Раскладушка стояла на боку под отверстием в крыше. Когда он уходил отсюда накануне, дыра была слишком маленькой, чтобы через нее вылезти. Он это проверял. Однако Челси удалось расширить отверстие. Ржавчина разъела металл на потолке. Этим она и воспользовалась. Подвинула раскладушку и залезла на нее, чтобы дотянуться до потолка. Если бы она все тщательно не просчитала, ей бы никогда не удалось сбежать.
Может быть, она слишком умна.
Она его определенно перехитрила. Надо было заделать дыру. Он оставил ей отверстие, чтобы она могла следить за сменой суток и получать хоть немного свежего воздуха. Теперь понятно, что это была ошибка. В следующий раз он использует полную темноту и дезориентацию в качестве дополнительных инструментов.
Он потерпел поражение. И если не вернуть Челси, вся работа окажется напрасной.
Этого допустить нельзя.
Внутри у него закипала ярость, которую не усмирить никакими дыхательными техниками. Она билась в груди, как птица в клетке. Хватала за ребра и трясла, как решетку. Необходимо дать выход гневу, иначе он просто не сможет мыслить ясно.
Вернувшись в сарай, он взял нож. Закатав рукав, он надрезал кожу на предплечье. Выступила кровь, но порез получился ровный и аккуратный, а боль – недостаточно сильная, чтобы усмирить его эмоции. Ему нужна была сила дефибриллятора, не меньше. Он накалил паяльную лампу и взял железное тавро, которое использовал для Челси. Символ бесконечности, поскольку она будет принадлежать ему всегда. От воспоминания у него потемнело в глазах от гнева. Если гнев не унять, он войдет в красную зону. В его голове бушевал ураган пятой категории. Так продолжаться не может. Надо решить, куда это все выплеснуть.
Пока железо нагревалось, рука его дрожала от злости и нетерпения. Закатав брючину, он прижал к ноге раскаленное докрасна тавро. Почувствовался запах жженой плоти. Его бросило в пот. Ногу пронзила боль, красивая и яркая, как ослепительный взрыв.
Он отдернул железку. По мере того, как боль достигла пика и потом начала спадать, его гнев постепенно утих. Он бросил тавро в ведро, чтобы остудить. Рубашка насквозь пропиталась потом. В ноге пульсировала боль.
Зато голова холодная и готова трезво мыслить.
Он достал ту же аптечку первой помощи, что использовал для Челси, обработал и перевязал рану. Постоянная боль поможет ему сосредоточиться на своей миссии.
Он расправил штанину, выпрямился и вышел на улицу. С новыми мыслями он продолжил осматривать место, откуда сбежала Челси.
К поляне и лесу за ней вело несколько следов босых ног. Ночью он дошел по ее следам до леса, но ей удалось скрыться в темноте.
Однако все поправимо. Он знает, где она живет. Один раз он ее уже оттуда забрал. Можно проделать это снова. На этот раз она будет начеку. Ее наверняка будет охранять полиция. Теперь планка поднимается выше. Но если набраться терпения, то со временем внимание рассеется.
Никто не может сохранять предельную бдительность в течение долгого времени. Это неестественно. Если ничего не будет происходить, то рано или поздно они расслабятся.
Однако терпение никогда не было его сильной стороной. Возможно, лучше найти другую женщину и отточить на ней свои методы.
Челси, безусловно, предназначена для него, но кто сказал, что она должна быть его единственной женщиной? Но что, если она запомнила слишком много подробностей о контейнере? Что, если она приведет полицию к нему на порог? Надо как-то до нее добраться.
Надо вернуть ее.
А если не получится, она заплатит высшую цену.
Глава 27
Челси опустила голову на подушку. Нервы гудели, как электрические провода. Тело отказывалось признавать, что теперь ему ничего не угрожает. Ее положили в палату прямо напротив сестринского поста для тщательного наблюдения. При этом она оказалась в самом сердце отделения, где всегда было людно и шумно. Она вздрагивала от каждого звона металлического поддона и стука захлопывающегося ящика. Ее лечащий врач, миниатюрная азиатка, немногословная и спокойная, сказала, что состояние Челси можно рассматривать как стабильное. Однако сама Челси никакой стабильности не ощущала.
По словам доктора, ее организм по-прежнему находился «в режиме полета». Ей предложили успокоительное, но Челси отказалась. Ей совсем не хотелось снова оказаться накачанной препаратами и совершенно беспомощной.
Ощущая легкую дрожь, Челси натянула одеяло до подбородка. Интересно, она когда-нибудь сможет согреться?
Болело все тело, от разодранных ног до избитого лица. Болели глаза. В ней не осталось ничего, что не было бы побито, изранено, ободрано и истощено.
И все же она здесь.
Живая.
Она победила.
Услышав звук открывающейся двери, Челси подпрыгнула на кровати.
Тим.
Сердце замерло в груди. Она думала, что больше никогда его не увидит.
Он вошел в палату. Хотя Тим старался не подавать виду, но Челси заметила, как он шокирован ее видом. Она еще не смотрелась в зеркало, но знала, что выглядит ужасно. Губа разбита, под обоими глазами фингалы, нос сломан. Она сильно пострадала от обезвоживания и гипотермии. Кожа грубая и неживая, словно чужая.
В ногах у кровати стояла медсестра и что-то записывала в карточку.
– Вечером будет дождь, – произнесла она мягким монотонным голосом.
Тим подошел ближе. Остановился посреди палаты, словно боясь подойти вплотную. Боясь спугнуть ее.
– Привет, Челс. Это я.
На Челси нахлынули все чувства сразу. Она не знала, на каком сосредоточиться. Любовь. Облегчение. Благодарность.
Она хотела во что бы то ни стало выжить, чтобы снова увидеть мужа и детей, и она это сделала.
И что теперь?
Медсестра положила карточку и подошла к Челси, чтобы измерить пульс.
– Я как раз рассказывала вашей жене, как все рады ее видеть.
Деланая любезность медсестры раздражала Челси. Она сглотнула, но горло оставалось пересохшим.
– Тим.
Ее голос прозвучал как хрип.
Он с шумом выдохнул.
Каково ему сейчас? Должно быть, он думал, что она мертва.
– Оставлю вас одних на пару минут, – сказала медсестра, протягивая Тиму пластиковый стаканчик с водой. – Если понадоблюсь, я тут рядом. – Кивнув, она вышла из палаты.
Тим поднес соломинку к губам Челси. Челси сомкнула губы, поморщившись оттого, что ранка снова треснула. Почему она так реагирует на слабую боль после всего, что ей пришлось пережить? Казалось, тело стало сверхчувствительным. Неужели ее запас прочности исчерпан?
– Так хочется тебя обнять, но боюсь сделать тебе больно, – сказал Тим, и глаза его заблестели. Неужели он плачет?
– Все нормально, – с трудом произнесла Челси.
Он наклонился над ней, внимательно изучая ее лицо.
– Я хочу поцеловать тебя, но не знаю куда.
По ее щеке скатилась слеза. Челси вынула руку из-под одеяла. Тим взял ее за руку, чувствуя знакомое, родное тепло. Челси не спешила отстраняться.
Это то, о чем она молилась.
Тим провел рукой по глазам.
– Просто не знаю, как мне выразить, что я сейчас чувствую. Я думал, я тебе уже больше не увижу.
Челси сжала его пальцы:
– И я тоже.
– Я люблю тебя, – произнес Тим, глядя ей в глаза. – Ты самая сильная из всех, кого я знаю.
Его слова согрели ее изнутри.
– Я тоже тебя люблю. Все время, что я была… там, единственное, о чем я могла думать – как поскорее снова оказаться с тобой и детьми.
– Я могу что-нибудь для тебя сделать?
– Просто побыть здесь?
Вместе со следующим вдохом она содрогнулась до костей. По обрывкам панических мыслей в голове она поняла, что психологическое восстановление дастся ей с большим трудом, нежели физическое.
– Я никуда не ухожу, – заверил Тим, садясь на край кровати.
Ей до сих пор не верилось, что она сделала это.
Раздался стук в дверь, от которого оба вздрогнули. Челси отшатнулась, она не могла контролировать этот рефлекс.
Появившийся в дверях шериф откашлялся:
– Миссис Кларк, я бы хотел поговорить с вами пару минут.
– Все хорошо, дорогая. – Тим бросил на шерифа предупреждающий взгляд. – Это шериф Кинг.
Тим кивком указал на пластмассовый стул у стены.
– Почему вы не присаживаетесь, шериф?
Шериф придвинул стул к кровати Челси и сел. Затем достал из кармана блокнот.
– Вы помните, что произошло в пятницу вечером?
Челси судорожно вдохнула. Этот всхлипывающий прерывистый звук напомнил ей о Уильяме – он всегда так дышал после продолжительного плача. Она покачала головой:
– Точно не помню. Только фрагменты.
На несколько секунд она закрыла глаза. Обрывки воспоминаний роились, путались и мучили ее. Ей хотелось отодвинуть их на периферию сознания. Шериф хочет найти человека, который ее похитил. Ей придется набраться мужества, чтобы помочь ему.
– Мне кажется, он был на заднем сиденье, когда я села в машину.
Он ждал ее прямо рядом с домом.
– Он велел мне ехать в Грейс Холлоу. Когда мы миновали вокзал, он заставил меня остановить машину и что-то выпить. Потом он изо дня в день пичкал меня этим.
Доктор сказала, что наркотики могли повлиять на ее память.
Шериф нахмурился:
– Какое ваше первое воспоминание после вечера пятницы?
Челси вспомнила, как очнулась в грузовом контейнере. Ее забила дрожь.
– Все хорошо. Теперь ты в безопасности, – сказал Тим, поглаживая ее руку.
Она покачала головой. Слезы катились по щекам.
– Он. Он. Он… – Слезы душили ее и не давали говорить.
Она задержала дыхание на пару секунд, потом выдохнула:
– Он держал меня на цепи.
В открытой ране на ноге пульсировала боль.
– Вы можете его описать? – спросил шериф.
Вцепившись в руку Тима, Челси покачала головой. Она вдруг снова ощутила себя слабой и беспомощной. Никто его никогда не найдет, раз она не может ответить даже на пару элементарных вопросов.
– Он был в маске, – прошептала она с трудом.
Шериф снова нахмурился:
– Все, что вы нам расскажете, может оказаться полезным.
– Моя жена… – начал Тим громко.
– Не надо, Тим. Шериф хочет помочь нам. Я хочу, чтобы этого человека поймали. – Она еще крепче сжала руку Тима. – Нельзя допустить, чтобы он оставался на свободе.
Главное, чего ей хотелось – это чтобы его посадили, а она была свободна.
– Ладно. Но обязательно скажи мне, если станет слишком тяжело, – согласился Тим.
Челси отпустила его руку, взяла стакан с водой и медленно отпила. Вода приятно охладила и смягчила горло. Теперь она сможет. Она подняла голову и встретилась взглядом с шерифом.
– На нем была лыжная маска. Рост около шести футов, может быть, чуть больше. И он очень сильный.
– А голос? – спросил шериф. – Он не показался вам знакомым?
– Вроде нет.
– Говорил без акцента?
– Без.
– Как выглядело место, где вас держали? – спросил шериф.
– Старый грузовой контейнер в лесу.
Челси описала, как выглядел контейнер изнутри. Потом подробно рассказала о том, как ей удалось сбежать, расширив дыру в потолке.
– Примерно в ста футах там был домик или какой-то сарай.
Постепенно голос Челси слабел. Она все чаще замолкала, чтобы перевести дыхание. Она была измождена морально и физически, но ей очень хотелось предоставить шерифу как можно больше информации.
– Он гнался за мной.
На последних словах голос задрожал.
– А я просто бежала. Бежала так быстро, как только могла. А когда остановилась, чтобы перевести дыхание, его уже не было слышно позади. Я вымазалась в грязи. Платье было слишком яркого желтого цвета. Я боялась, что он заметит меня издалека.
Вероятно, поэтому он и выбрал такой яркий цвет. От этой мысли у нее все похолодело внутри. Может быть, идея насчет успокоительного не так уж и плоха.
Она отпила еще воды.
– В это время года деревья такие голые и серые. После этого я просто продолжала двигаться вперед. Не знаю, как долго я шла, но я понимала, что если остановлюсь, то окоченею. Я была не уверена, что смогу снова подняться.
– Умно, – заметил шериф.
– К тому же стремительно холодало, а у меня кроме одеяла ничего не было.
Руки Челси да и все ее тело била дрожь.
Шериф быстро записывал все, что услышал.
– Вы видели там какую-нибудь машину?
– Нет.
Челси ясно представила себе контейнер и сарай неподалеку.
– Хотя по идее машина должна быть. Может быть, его подвозили?
– Во сколько вы сбежали? – спросил шериф.
– Не знаю, – ответила Челси.
Читать бесплатно другие книги:
