Ее последнее прощай Ли Мелинда

В руках он держал холщовую сумку. Когда он поставил ее на пол, в сумке что-то брякнуло. Значит, не еда.

От дурных предчувствий заныло в животе. Что-то изменилось в его жестах, в его поведении.

– На сегодняшний вечер я запланировал для тебя нечто особенное.

В его голосе слышалось возбуждение.

У Челси ускорился пульс. Беспокойство перешло в настоящий страх. Она почувствовала, что вспотела.

– Повтори правила, – приказал он, как делал это каждый раз, когда заходил в контейнер.

Она повторила.

– А теперь еще раз правило номер один.

– Я принадлежу тебе. Я буду беспрекословно выполнять все, что ты мне скажешь. Я твоя собственность.

Он открыл сумку, стоявшую у его ног.

– Ложись на раскладушку, лицом вниз.

Дрожа всем телом, она прижалась к стене.

– Нет, пожалуйста.

Эти слова вылетели сами собой, прежде чем она успела понять, какую ошибку совершает.

Он выпрямился, тело его все напряглось от кипящего внутри гнева.

– Что ты сказала?

Челси хлопнула себя ладонью по губам.

– Я думал, это уже позади.

Он разочарованно покачал головой и сделал шаг вперед.

– Ты не только заговорила без разрешения, но еще и смела проявить неповиновение.

Удар настиг ее со скоростью молнии. Пощечина оглушила Челси, но никак не затронула ее сознание. При этом удар был настолько сильным, что у Челси закружилась голова.

Она упала на колени, боль от соприкосновения с деревянным полом пронзила ноги.

– Больше повторять не буду.

Его слова звучали обдуманно и очень устрашающе.

– На кровать. Лицом вниз.

Челси затрясло. Она была не в состоянии пошевелиться. Ноги просто не слушались.

– Подозреваю, нам еще предстоит поработать.

Взявшись за ручки сумки одной рукой, он второй рукой схватил Челси за волосы. Голову пронзила боль, когда он поволок ее к раскладушке.

– Не двигайся.

Она повернулась посмотреть как раз в тот момент, когда он доставал из сумки толстые кожаные ремни. Слезы побежали по щекам Челси, она не могла сдержать рыдания.

Что он собирается сделать?

Он взял ее руку и уверенно привязал ее к ножке кровати. Потом проделал то же самое со второй рукой. Задрав ей платье до пояса, он привязал ремнями тело и щиколотки.

Холодный воздух обдувал обнаженные ноги и ягодицы Челси.

Ну вот и все. Сейчас он меня изнасилует.

Однако он вышел. Шли минута за минутой. Она потеряла счет времени. Сердце тяжело стучало в груди. Подмышки вспотели, а голые руки и ноги покрылись гусиной кожей. Желудок, казалось, вот-вот вывернет наизнанку.

Когда дверь вновь открылась, Челси вздрогнула. Ее охватила паника. В руках он держал ящик. Поставив его на пол, он достал оттуда кусок марли и бутылку с жидкостью ржавого цвета. Присев рядом с ней, он намочил тряпку и протер ей правую ягодицу.

Когда он натянул хирургические перчатки, она заерзала по кровати, не в силах совладать со страхом. В горле словно застрял крик, она начала задыхаться. Легкая раскладушка заходила ходуном.

– Прекрати!

Он ударил ее наотмашь по виску. Боль пронзила ее насквозь. В ушах зазвенело, тело обмякло.

Будто в тумане она слышала, как он роется в ящике. Блеснула паяльная лампа и еще что-то металлическое. Челси застонала, он тут же повернулся к ней и засунул ей в рот тряпку.

Лампа разгоралась с тихим жужжанием. Он подержал железный прутик над синим пламенем, пока металл не накалился. Когда он снова повернулся к ней, она точно знала, что он собирается сделать.

О боже! О боже! Божемойбожемойбожемой!

Он будет выжигать на ней клеймо.

– Не. Двигайся.

Она не могла заставить себя повиноваться. Она словно сошла с ума. Тело ее рвалось во все стороны, он с трудом удерживал ее. Ворча, он сел ей на ноги и прижал к кровати своей массой. Он надавил ей на лопатки, чтобы обездвижить верхнюю половину тела и без колебаний прижал клеймо к ее коже.

Боль пронзила ягодицу, яркая и жгучая, как ракета. Сквозь собственный крик она слышала его голос, уверенный и спокойный.

– Один. Два. Три.

Он убрал железку.

Сильнейшая боль от раны пульсировала с каждым ударом сердца.

Челси лежала ослабевшая, вся в поту. Изо рта сквозь кляп раздавались какие-то чужие, мяукающие звуки. Она закрыла глаза.

– Все позади.

Его рука осторожно погладила ее по голове. Он вынул кляп изо рта.

– Тсс. Дыши глубже.

Она не могла. Дыхание становилось все более прерывистым. Он вытряхнул все из сумки и поднес ее к лицу Челси. Дыхание Челси постепенно выровнялось.

– Ты сильная, – произнес он с гордостью.

Он убрал сумку, встал и собрал инструменты. Потом вынес сумку из комнаты. Затем наложил на рану мазь и повязку, а сверху еще приклеил пластиковую накладку.

– Лучше, чтобы туда не попадал воздух.

Она не шевелилась даже тогда, когда он убрал ремни. Ее тело было истощено. Ужас и боль переполняли ее, не оставляя места ничему другому.

– Ты содрала кожу на лодыжке.

Он снял кандалы с одной ноги и пристегнул к другой. Обработал ссадину, шепча нежные слова, призванные утешить ее. Но от этих слов ее затошнило. Потом он протянул ей две таблетки.

– Это тебе поможет.

Она не могла отвечать. Она ничего не могла делать. Даже рыдания прекратились. Слезы высохли. Кожу жгло так сильно, что ее мозг не мог понять, что произошло. Тело и разум парализовало от шока.

– Я оставлю их здесь, – он положил таблетки на бочку. – Можешь принять их, когда успокоишься. Думаю, это был сильный эмоциональный опыт. Зато теперь сразу ясно, кому ты принадлежишь.

Он опустил ее платье так, чтобы прикрыть ноги. Затем вышел, а через несколько минут вернулся с белым пакетом на вынос. Все пространство тут же наполнилось запахом еды, от которого ее еще больше затошнило.

– Я принес тебе особое лакомство. Потому что сегодня особенный день.

Он поставил пакет на бочку и наклонился над Челси. Она вздрогнула, когда он поцеловал ее в висок.

– Сегодня ты стала моей навсегда.

Когда он ушел, Челси продолжала лежать, не шевелясь. Она не знала, сколько времени прошло. Она лежала ничком на раскладушке, дрожа всем телом. Даже слез не было.

Вообще никакой реакции.

Часть сознания, казалось, отключилась, покрылась защитной пленкой, как рана покрывается коркой. Если она впустит в сознание весь этот страх, она просто сойдет с ума.

Она увидела перед собой улыбку Беллы, увидела, как ее радостная девочка кружится в развевающемся платье на площадке перед домом.

Потом Челси перевела воображаемую камеру на свои руки.

И увидела Уильяма.

Стоило лишь немного напрячь воображение, и она уже улавливала его запах, слышала его плач, видела, как его выражение лица меняется с недовольного на удовлетворенное, когда она прикладывает его к груди.

Нет.

Челси приподнялась на локтях и уставилась перед собой.

Она не сдастся… не может сдаться.

Если сдаться – он победит. И она никогда больше не увидит своих детей.

Дрожа от холода, она оглянулась по сторонам в поисках одеяла. Оказалось, оно сползло на пол. Челси потянулась за одеялом, от этого движения бедро пронзила такая боль, что в глазах сверкнули искры. Клейма Челси не видела, но догадывалась, что оно размером с ее ладонь. При этом боль пульсировала во всем теле. Челси накинула одеяло на плечи и сделала глубокий вдох.

И тут она заметила маленький металлический предмет рядом с дверью. Что это может быть?

Гвоздь.

Должно быть, он выпал из сумки.

О том, чтобы встать на ноги, не могло быть и речи. Тело ее было истерзано ударами и обожжено, масштабы перенесенных истязаний не укладывались в голове. Если погрузиться в бездну страха, она сомкнется у нее над головой, и тогда ей уже никогда не вынырнуть на поверхность здравого смысла.

Однако за последние три года Челси выяснила, что ее тело способно на удивительные подвиги. Она дважды рожала. Значит, сможет и это.

Должна.

Спустив босые ноги на пол, Челси присела на здоровое бедро. Закружилась голова. Челси подождала, пока головокружение пройдет. Потом поднялась на трясущиеся ноги. Колени подгибались, ноги обдавало жаром. Гремя цепью, Челси поковыляла к двери. Когда цепь натянулась, Челси пришлось присесть на корточки и вытянуть руку, чтобы достать гвоздь. Она дотронулась до него кончиками пальцев и попыталась подтянуть поближе. Когда гвоздь оказался у нее в руке, Челси испытала глубокое удовлетворение.

Она схватила пакет с едой и вернулась на кровать, сжимая гвоздь в кулаке, как бесценный приз.

Еда нужна для выживания. Есть необходимо, как бы ужасно она себя ни чувствовала. Челси заглянула в пакет. Банка колы, куриные наггетсы и картошка фри. От запаха тело постепенно начало оживать. Челси взяла пробный кусочек картофеля. Поняв, что желудок не сопротивляется, она съела еще, а потом перешла к наггетсам. Жевала она медленно. Кто знает, когда ее снова покормят? Все, что попало в желудок, должно там остаться. Челси доела всю картошку и курицу, вылизала крошки панировки с картонной коробки. Кока-кола успокоила желудок. Челси посмотрела, что за таблетки он ей оставил. Ибупрофен. Зачем терпеть лишнюю боль? Она запила таблетки колой. Затем откинулась назад, вертя в руках гвоздь.

Что с ним делать?

Челси прижала колени к груди. На ноге звякнули кандалы. Она вставила гвоздь в замочное отверстие, осторожно нащупывая, тыкая, прижимая и поворачивая.

Терпение! Главное – не сломать.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем замок щелкнул и открылся. Челси вздрогнула, не веря своим глазам.

Она сделала это.

Ее охватила волна радости, быстро сменившаяся холодным ужасом.

Что он с ней сделает, если узнает?

В памяти снова всплыли все побои и выжигание клейма. Плакать она больше не могла, но от безысходности горло издавало какие-то странные сдавленные звуки.

Стоп!

Белла. Уильям. Белла. Уильям. Белла. Уильям.

Челси твердила имена детей как успокаивающую мантру. Она поднялась на ноги и подошла к двери. Взялась за дверную ручку, повернула ее, толкнула. Дверь не поддавалась. Челси надавила на дверь всем своим весом. Постояла, тяжело дыша, прислонившись к холодному металлу.

Не сдавайся.

Она вновь обошла контейнер по периметру, разглядывая каждую ржавчинку. Горло сдавило отчаяние. Глаза Челси закрылись, голова откинулась назад.

Ситуация безнадежна.

Она умрет. Или еще того хуже. Она останется тут надолго, будет угождать его прихотям. Это намного хуже. Каждой клеточкой своего тела она ощущала, что он запланировал для нее что-то по-настоящему жуткое.

Челси открыла глаза. Ее взгляд уперся в маленькое отверстие на потолке. Сквозь нее виднелся навес из деревьев и кусочки черного ночного неба. Челси взяла фонарь и подняла его повыше. Диаметр отверстия – около десяти дюймов[7], металл вокруг порядком проржавел. Возможно, ей удастся расширить отверстие настолько, чтобы можно было пролезть сквозь него? Но даже если так, как ей добраться до потолка?

Челси внимательно осмотрела контейнер, фиксируя взглядом каждый из немногочисленных предметов: свернутая в катушку цепь на полу, бочка, раскладушка. Уронив одеяло на пол, Челси направилась к раскладушке.

Это была стандартная походная модель. Челси перевернула ее. Каркас и ножки складываются. В сложенном виде раскладушка помещается в обычную холщовую сумку. С каждой стороны каркас поддерживала алюминиевая скоба длиной около двух футов. Челси зажала скобу ногами и выдернула ее из каркаса. Потом вынула из крепежного чехла.

Вернувшись к дыре в потолке, она потыкала в ее края скобой. Послышался скрежет металла. Дыру можно расширить на несколько дюймов со всех сторон. Наверное, достаточно для того, чтобы туда протиснуться. Но она не гимнастка. Как ей выскочить в эту дыру?

Челси подтащила раскладушку под самое отверстие. Она оказалась недостаточно высокой. Вставив скобу на место, Челси перевернула раскладушку набок. Нагнувшись, подобрала шерстяное одеяло и перекинула его через плечо. Фонарь оставила внизу. Иначе велик риск, что ее заметят. Осторожно поставив ногу ровно посередине центральной скобы, она плавно потянулась вверх. В тот момент, когда Челси вытянула ногу и достала рукой до потолка, раскладушка пошатнулась. Согнувшись под потолком, Челси ухватилась за края отверстия, чтобы сохранить равновесие и не уронить раскладушку. Острые металлические края порезали руки, вид крови заставил ее ослабить хватку.

Обретя равновесие, Челси просунула одеяло в отверстие. Теперь голова, плечи и руки. Опершись ладонями о крышу, Челси вылезла полностью.

Она тяжело дышала, сердце отбивало неровный ритм. Челси легла на спину и посмотрела на небо. Сквозь тонкую пелену облаков сочился лунный свет. Она жадно ловила ртом воздух. Было свежо, и холодный воздух начал быстро проникать сквозь тонкую ткань платья. С этим ничего не сделать.

Сердце рвалось из груди. Что, если он ее заметит?

Она тут же пресекла подобные мысли.

Нельзя так думать, иначе мозг просто парализует.

Она замерзла. И что теперь?

Прислушиваясь, Челси подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Это не заняло много времени, хотя в глазах все по-прежнему немного расплывалось. Через несколько минут ей удалось разглядеть здание. Маленький домик? Хижина?

В любом случае, окна не горят. Он там, внутри? Или он ночует где-то в другом месте? У строения довольно заброшенный вид. Но времени разглядывать его нет. Надо скорее бежать. Она повернула голову и посмотрела через плечо. Позади нее, через поляну, рос лес.

Челси поползла по плоской крыше. Оказавшись на самой дальней от домика стороне, она сбросила одеяло на землю. Перекинув ноги через край, она сползла вниз, опираясь на руки. При каждом напряжении мышц ягодицу с клеймом раздирала жуткая боль. Челси опустилась еще ниже, повисла на одних руках. И спрыгнула на землю, мягко приземлившись на колени.

Теперь лунный свет оказался закрыт контейнером. Челси окружала полная темнота. Под босыми ногами – холодная земля. Челси завернулась в одеяло, стараясь закрыть как можно больше ярко-желтой ткани платья.

Для того, чтобы добраться до леса, надо было пересечь открытое пространство. Широкую открытую поляну. Челси вышла из тени и направилась в сторону деревьев. В каждом шаге – отчаяние и надежда. Челси попыталась бежать, спотыкаясь и с трудом удерживая равновесие. В ноги вонзались ветки и камешки. Скорее в лес, в укрытие.

Где-то позади нее залаяла собака. Челси оглянулась через плечо. В одном из окон хижины зажегся свет.

О господи!

Он там!

Челси побежала быстрее. Снова оглянувшись, она увидела, что и остальные окна теперь светились. Открылась дверь, выпуская еще больше света.

Нет, лучше не оглядываться. Адреналин заглушил боль. Ее ноги все вспомнили. Бежать. Она занималась этим каждый день. Мышечная память несла ее вперед, к лесу. Она старалась не думать о том, что будет, если он поймает ее.

Пожалуйста.

Белла. Уильям.

Мамочка вас любит.

Где-то позади хлопнула дверь, отозвавшись эхом в ночном воздухе.

Глава 21

– Хватит!

Он бросил кусок мяса привязанной на цепи гончей. Собака поймала подачку прямо в воздухе и заглотила целиком. Она знала, что делать. Он ее научил.

Он осмотрел пустынный двор. Все точно так же, как до того, как он вошел в дом.

Контейнер стоит в тишине под сенью высоких деревьев. Когда он покупал этот участок, контейнер уже был. Судя по количеству ржавчины на стальной обшивке, он простоял здесь много лет. Он закрасил проржавевшие места, чтобы металл не портился дальше. Пройдя по мшистой тропинке, он проверил дверь. Подергал замок. Заперто.

Однако что-то его смущало.

Он прислушался, вертя головой во все стороны. Где-то среди деревьев, в темноте, хрустнула ветка. Косуля?

Он вынул ключ из кармана, отпер замок и открыл дверь. В пустоте железной коробки виднелся мутный свет походного фонарика. Его взгляд упал на цепь, на перевернутую раскладушку, на расширенное отверстие в потолке. Он стоял, моргая, не в состоянии осознать, что произошло. Однако факт оставался фактом.

Она сбежала.

Гнев взорвал его изнутри, красный, горячий, как густая кипящая жидкость. Он сделал несколько медленных глубоких вдохов, наполнил легкие холодным ночным воздухом. Эмоции не помогут ее найти. А вот холодный рассудок поможет.

Он намеренно выбрал умную женщину.

Бойся своих желаний.

Развернувшись, он побежал к дому. На кухне он схватил куртку, висящую на спинке стула, достал с полки карманный фонарик, затем ринулся к двери.

Стоп.

Он вернулся к буфету и вынул из ящика пистолет. Проверил заряд. Потом выбежал на улицу и вернулся к контейнеру. Посветив вниз, он обнаружил ее следы на мягкой рыхлой земле. Узкая стопа, маленькие пальчики.

Челси.

Поводив фонарем взад и вперед, он наткнулся на еще один след и вычислил направление. Следы вели в сторону леса. Он побежал, стараясь спроектировать ее траекторию.

– Где ты, Челси? – кричал он. – Ты не можешь уйти от меня. Если ты сейчас вернешься, я не сделаю тебе ничего плохого. Но если мне придется тебя ловить, ты пожалеешь.

Очень пожалеешь.

Наверное, его уроки оказались недостаточно убедительными. Он может это исправить. Когда он найдет ее, она уже не сможет убежать. Черт, она и ходить не сможет.

И ползать.

Он шел звериной тропой, светя перед собой фонариком. А вот и следы, и рядом темное пятно какой-то жидкости. Он присел на корточки и потрогал пятно. Потом внимательно рассмотрел оставшуюся на пальцах ярко-красную жидкость.

Кровь.

Все еще влажная и алая.

Она не могла уйти далеко.

Он выпрямился, наклонил голову и прислушался.

Обуви у нее нет. Платье яркое, как маяк. Пальто тоже нет. От осенних заморозков одеяло не спасет. Температура, конечно, не настолько низкая, чтобы получить обморожение, но гипотермия ей обеспечена.

Нет. Он ее найдет. Должен найти.

Она принадлежит ему.

Он нащупал пистолет в кармане. Если он не сможет завладеть ею, то никто не сможет.

Слева в зарослях что-то хрустнуло. Потом послышался еще какой-то звук.

Тяжелое дыхание?

Он повернулся на звук и побежал в ту сторону. Она где-то близко. Он чувствовал ее. Ощущал ее запах. Он почти осязал ее.

Они навеки соединены узами, разорвать которые может только смерть.

Глава 22

В пятницу, в девять тридцать утра Ланс зашел в кабинет Морган и наблюдал, как она устраивается.

– Доброе утро!

Морган поставила на стол сумку и дорожную кружку из нержавеющей стали. Сняла пальто, повесила его на вешалку. На ней был брючный костюм такого же темного цвета, как круги под ее глазами.

Ланс беспокоился за нее. Накануне ей пришлось в течение нескольких часов обсуждать с шерифом детали назначенного Рэндом вознаграждения. Как и ожидалось, шериф был в ярости, но ему ничего не оставалось, как взять все на себя. Решили, что горячая линия будет работать круглосуточно, а на вечер назначили пресс-конференцию. Морган провела бессонную ночь, формулируя безопасные для Тима и Рэнда условия.

Без сомнений, она не легла спать, пока не проработала последние записи по поводу исчезновения Челси. И в придачу написала свою долю отчетов по вчерашним интервью. Учитывая, что дедушка теперь не водил машину, отвозить Софи на дошкольные занятия и Джанну на диализ теперь приходится Морган.

Она поднесла кружку с кофе к губам и сделала большой глоток.

– Ты в порядке?

– Софи устроила нам ночной ужас.

– Как это?

– Ходила по дому и кричала во сне.

– О, черт!

– Да, это была адская ночь.

Морган откинулась на спинку стула и допила остатки кофе. Затем пересекла кабинет, подошла к кофеварке, подставила кружку и нажала на кнопку «On».

– Она разбудила всю семью. Мне пришлось взять ее к себе до конца ночи. А делить кровать с Софи – это все равно что спать с осьминогом, напившимся энергетика.

Софи была нестандартным ребенком, чувствительным и непредсказуемым. Все происходящее в жизни она воспринимала максимально эмоционально. Если любила, то безумно и безгранично. И не скрывала своей злобы на Ланса, который тоже претендовал на внимание ее матери, следила за ним не хуже снайпера из спецназа.

– Бедный ребенок. Она, наверное, чувствует себя совершенно разбитой.

– Вовсе нет.

Морган барабанила пальцами по журчащей кофеварке.

– Ночной ужас и страшный сон – разные вещи. Она ведь все это время не просыпалась, поэтому утром встала в отличном настроении, приятно удивленная тем, что спала в моей кровати.

– Тогда бедная ты, – улыбнулся Ланс.

– Ночные ужасы не зря так называются, – вздохнула Морган. – Страшно на это смотреть. Я с трех часов не спала.

– Доброе утро, – поздоровался Шарп, входя в кабинет. Заметив лицо Морган, он притормозил.

– Ты ужасно выглядишь.

– Спасибо! – рассмеялась Морган.

Она подняла наполненную почти до краев кружку и вдохнула аромат кофе, закрывая от удовольствия глаза. Выглядело это весьма чувственно.

– Я же говорил, эта бурда не принесет тебе пользы. – Шарп поднял повыше свою кружку. «ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ» было написано большими красными буквами на черной керамической поверхности. Эту кружку подарили ему приятели полицейские, когда он выходил в отставку и открывал свое сыскное агентство. – Ты уверена, что не хочешь заменить свой яд на органический чай или протеиновый коктейль?

Морган крепче сжала в руках кружку, словно охраняя только что пойманную добычу.

– Руки прочь от кофе.

Шарп сделал шаг назад и покачал головой.

– Кофеин перегружает надпочечники. В конечном итоге ты почувствуешь еще большую усталость. Спроси Ланса.

– Ланса в это не втягивайте, – произнес Ланс, поворачиваясь к доске.

Шарп подошел ближе встал рядом с ним.

– Мы все еще ждем идентификации тела?

– Я только что говорила с шерифом, – сказала Морган. – Руки и лицо женщины сильно повреждены животными, нижняя челюсть отсутствует. Судмедэксперт как раз сейчас собирался производить вскрытие. Медицинская и стоматологическая карточка Челси у него на руках. Так что если это не Челси, он сможет сразу ее исключить, даже если идентифицировать тело не удастся.

Вскрытие обычно занимает от двух до четырех часов. Здесь процесс усложнялся тем, что тело было сильно повреждено. Предварительный отчет будет готов не раньше завтрашнего утра. Специально Кларков никто томить не будет. Если окажется, что это не Челси, им тут же об этом сообщат.

– Похоже, судмедэксперту нравится начинать рабочий день рано, – заметил Ланс. – Уже через пару часов можем получить от него ответ.

– Мы готовы к пресс-конференции? – спросил Шарп.

Страницы: «« « ... 89101112131415 » ... »»