Шайка идиотов Веллер Михаил

Свобода

Стремление к свободе – это базовый инстинкт человека. Он может быть откорректирован вплоть до подавления средой и воспитанием. Но его никогда нельзя сбрасывать со счетов.

Человек не есть рациональная экономическая модель. И в своих действиях отнюдь не руководствуется экономической пользой. В конце ХХ века экономисты с огромным удивлением пришли к этому выводу и стали получать за него Нобелевские премии.

Когда народ нищей полудикой страны отчаянно сражается с завоевателями, не желая становиться сытой и благополучной провинцией великой империи, он много проигрывает экономически. Но веками поет песни о борьбе за свободу.

Стремление к свободе – это стремление материально-энергетической системы занять такое положение, при котором она может выделить максимум свободной энергии.

Строго говоря, стремление к свободе – это одно из следствий Второго Закона термодинамики. (Подробно об этом в книге «Все о жизни».)

Именно поэтому:

Свободный человек стремится к сытости, если голоден.

Сытый же человек стремится к свободе.

Причем! Сытый готов поступиться сытостью ради свободы! Он часто предпочтет быть голодным – но свободным!

Скажут: какая же свобода, если им повелевает необходимость жрать? А хлеб – только у скупого жестокого работодателя?

Ответ: отличается ли раб от наемного нищего пролетария? И если вы ответите, что нет – то раб живет внутри вас.

Пролетарий может перестать работать, он свободен сдохнуть. Раб – нет. Его будут бить и мучать, чтобы заставить работать: он стоит денег, он – орудие труда рабовладельца.

Пролетарий может пробовать сменить хозяина. Наняться в матросы или землекопы. Завербоваться в солдаты. Стать монахом! Уйти в бродяги, просить милостыню. Забраться в леса и горы на подножный корм. Его не поймают, не заклеймят, не распнут за побег. Да хоть в разбойники – повеселиться и мстить хозяину, пока не повесят – его праздник!

И! – необыкновенно важно психологически! – пролетарий знает, что эти возможности у него есть.

А свобода уплыть на другой материк, затвориться в каморке и делать открытия, бросить блестящую карьеру ради любви, создать монашеский орден, копить злато как ростовщик или поднять восстание против оккупантов – строго говоря, и делает возможной историю.

ИСТОРИЧЕСКАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ ЯВЛЯЕТ СЕБЯ ЧЕРЕЗ СВОБОДУ ДЕЙСТВИЙ ГЕРОЕВ

Вот по всему по этому трудящийся, при всех прочих равных, на себя будет работать лучше, чем на хозяина. Кем тот хозяин ни будь, капиталист или государство. Свободный труд – это твоя воля и твой риск, твой выигрыш и твоя ответственность. И это – не для всех. Слабый, ленивый, неуверенный в себе – предпочтет работать в упряжке и хлебать из общего корыта. Это надежней, гарантированней.

Свобода отбирает лучших. Сильных, умных, работящих, энергичных, умелых и предприимчивых. Они становятся верхним слоем общества, капитанами, элитой (не путать с политиканами). К их уровню тянутся, на них хотят равняться, им подражают и завидуют. Они – задают тон и определяют курс страны.

Свобода, сила и достижения подаются в одном флаконе.

Вывод здесь простой. Чем больше свободы будет у каждого – тем больше и лучше они будут работать, производить. А как только ты начнешь ограничивать их свободу сверх того, что всем будет понятно как справедливое, разумное и необходимое – так они начнут работать хуже, меньше и нерациональнее. Ибо: часть их энергии будет пропадать втуне, а дух их будет подтачиваться сознанием несвободы.

Любые предписания и ограничения свободного труда, идущие сверху, снижают количество и качество производимого продукта.

А потому что свое дело надо любить, тогда хорошо получится. А любовь, как известно, любовь дитя свободы, и принуждения не терпит. А если терпит, тебе же хуже будет.

Социализм и свобода

Сначала пара слов о свободе. С ней сложнее, чем с социализмом. Масса концепций и определений. Из них марксистское – одно из самых идиотских. «Свобода есть познанная (осознанная) необходимость». И необыкновенно жульнические спекуляции для поддержки этой демагогии. В фашистском концлагере идти в помощники охраны ради продления своей жизни – это свобода, раз иначе убьют? Идти в крематорий покорно, раз все равно не отвертишься – это осознанная необходимость, то есть свобода? Вы как хотите, но эту псевдофилософию, эту софистику даже нельзя принимать всерьез.

Свобода в идеальной степени – это возможность по собственному желанию и произволу исполнять абсолютно любое свое желание, причем безо всяких нежелательных последствий. Только и всего. Понятно, что это невозможно: физически мы ограничены законами природы, а социально – законами своего социума (ибо вне социума и помимо социума человек не существует). Абсолютно свободен может быть лишь Бог.

Вот диапазон нашего выбора в пределах, дозволенных социальными законами – обычно и называется свободой. Если конкретно и без болтологии. И если закрытые государственные границы открываются для свободного выезда – мы говорим о свободе, которой стало больше. А если в аэропорту заставляют проходить сквозь рамку металлоискателя, разуваться и пропускать багаж через просвечивание – мы говорим об ограничении свободы ради большей безопасности.

Так что в нашем случае свобода – это диапазон выбора образа жизни и действий, который человек может предпочесть и реализовать в своих интересах и для своего блага, никого при этом не ущемляя и даже принося пользу обществу. Не принося вреда, во всяком случае.

А дальше начинается перечень известных всем гражданских свобод. Свобода мысли. Свобода слова и печати. Свобода передвижения и выбора места жительства. Свобода выбора профессии и места работы. А также свобода жениться и не жениться, работать и не работать.

Если я свободен выражать публично любые взгляды, кроме преступных и человеконенавистнических, свободен не работать и уйти в бродяги, свободен уехать из страны, свободен наняться к работодателю или завести собственное дело – это довольно много свободы. А если обязан разделять господствующую государственную идеологию, выражать только официально утвержденные взгляды, не могу стать свободным предпринимателем, и когда мне все осточертеет или просто романтика накатит – не смогу уехать из страны, – вам придется долго навешивать лапшу мне на уши, чтобы убедить, что я свободен.

Вот этим и занимаются марксисты.

Марксисты – это пан-экономисты. Они убеждены и других убеждают, что экономика – это настолько самое главное и определяющее, что только от нее, как от печки, и возможно только танцевать любые танцы на любые мелодии. При таком взгляде – экономика превращается в Крошку Цахеса. Что бы ни происходило – марксизм норовит подбить под это экономическую базу и от нее вести все следствия.

Образом столь же удивительным, сколь гениально простым, из экономики выводится свобода. Если средства производства частные – здесь никакая не свобода, а власть эксплуататорского капитала на самом деле. Он же присваивает твою прибавочную стоимость (и все-таки я предпочитаю говорить «прибавочный продукт», так по-русски вразумительнее и грамотней). Разве ж ты свободен, если он тебя эксплуатирует, а ты вынужден пахать, потому что семью кормить надо?

А вот если средства производства общественные, и завод принадлежит всему народу, то тебя никто не эксплуатирует, ты сам хозяин наравне со всеми трудящимися, и теперь ты свободен – прежде всего свободен от эксплуатации капиталистом, который присваивал часть твоего труда.

Честно признаюсь: от этой необыкновенно наглой демагогии я прихожу в бешенство. Это издевательство над умственными способностями людей.

Итак – я рабочий при капитализме: тот же 8-часовой рабочий день, зарплата втрое выше, чем при социализме, отпуск, медицинская страховка, квартира или дом, машина. Уволить трудно – профсоюз замучит хозяина. А вот я при социализме: все то же самое, только продукция говеннее и зарплата меньше. Ну? А совета моего не спросит ни капиталист, ни социалистический директор. Так в чем разница?

А в том, что при капитализме я могу быть социалистом, а могу консерватором, а могу демократом. Могу читать Маркса, а могу Хайека. Могу идти на несанкционированный митинг, а могу эмигрировать. Но главное:

Я могу снять гараж, пригласить пару знакомых, взять кредит – и начать выпускать какую-то деталь для автомобиля, скажем, лучше и дешевле, чем завод. И на этом скромно, но поднимусь.

Я без проблем открою булочную, парикмахерскую, магазинчик – и испытаю свою удачу. Большинство прогорает. Но меньшинство поднимается!

Я легко открою свое издательство и буду издавать что хочу. Могу не для денег, а чтоб дать ход талантливым книгам, лишь бы концы с концами свести.

Слушайте. Вот при социализме я работаю на заводе. Завод дает фиговое качество продукции, и то с перебоями. И я вижу, не я один причем, что и как надо реорганизовать.

Вариант капиталистический. Я нахожу деньги где угодно: выпускаю акции, нахожу партнера, беру кредит и закладываю все. В соседнем городе, где земля и жизнь дешевле, строю похожий заводик. И он выпускает лучшую продукцию и в большем количестве. И мои наемные работяги получают вдвое больше, чем на том заводе. Так можно?

Нельзя!!! Плевать на твое качество, количество и зарплаты!!! У тебя частная собственность на средство производства – завод! И ты эксплуататор!

Но ведь мои рабочие живут лучше? И людям от хорошей продукции лучше?

Не надо нам такого лучше!!! Ты классовый враг!!!

Вот вам вся свобода и вся экономика.

Социализм организует плановую экономику: все здесь наше, общее, народное, и мы решаем, чего сколько сделаем. Не для наживы, а для людей, их блага.

А для доведения плана до низовых исполнителей нужен огромный бюрократический аппарат. Он диктует производителям, чего и сколько производить. Социалистическая бюрократия – реальный хозяин страны: она решает, приказывает и распределяет. И после этого – производитель на своем месте уже лишен свободы полностью: не в его воле менять приказ бюрократии!

И начинается господство Его Величества Плана. И гонят фиговые товары, но чтобы: заданный ассортимент в заданном количестве в заданный срок. Иначе директора завода снимут! И назначат другого! И он будет выполнять план!

То есть: при социализме производитель НЕ СВОБОДЕН производить хорошую продукцию – ибо он повязан инструкциями и приказами. А что-то изменить в одном отдельном месте очень-очень сложно – потому что в гигантской плановой системе государства все увязано. И гонят план к первому числу месяца и квартала, и все знали: если утюг или мотоцикл собраны в последних числах квартала – покупать нельзя: развалится, халтура, на живую нитку. Смотрели техпаспорт для этого.

…Кроме всего прочего, социализм – это идеология. И очень нетерпимая. Из этого следует многое:

Цензура! На книги и газеты, радио и телевидение.

Запрет «чуждых идеологий» и «чуждых взглядов».

Строгий отбор на важные работы не по способностям, а по анкетам: правильные взгляды, правильное происхождение, правильная биография, правильная национальность, кстати.

В результате: большинство оболванено – но креативное интеллектуальное большинство, которое и определяет курс страны, грязнет в двоемыслии, фальшивой преданности на словах и лжи как образе речи. Ибо правда становится недопустима! Хотя все ее знают. Как знали в брежневском СССР: что вожди в маразме, производство в жопе, уровень жизни куда ниже западного, и никто уже не верит ни в какие дурацкие лозунги. И матерные частушки про коммунизм и КПСС.

…Так что когда страной владеет и правит бюрократия, исповедуется тоталитарная идеология и план рулит экономикой – со свободами можно попрощаться. Я не могу сказать что хочу, издать что хочу, открыть дело, какое хочу. Я не могу даже работать как хочу. В колхозе – инструкции райкома партии: отсеяться в срок! Убрать в срок! Какой срок?.. а погоды-то?.. Есть план, товарищи, он утвержден сверху, мы обязаны выполнить! И гробили и семенной фонд, и урожай; артель «напрасный труд».

Вы вообще знаете, что ПОЛОВИНУ сельхозпродуктов в брежневском СССР давали подсобные участки колхозников? На которых производительность труда и соответственно урожайность была в разы и разы выше? Почему? Потому что по своему уму работали и на себя, а не по идиотским приказам и на дядю.

Важнейшая ошибка плановой системы социализма – это отдача производственной информации на аутсорсинг. Отрыв информационного обеспечения производства от непосредственного процесса производства. Это лишение производителя собственной операционной информационной системы. То есть: разрушение обратной связи производитель – потребитель.

Это все равно, что боксер на ринге для каждого удара и защиты ждет команды тренера: «Закрой печень правым локтем! Джеб левой! В клинч! Да выйди ты из угла!!!» Избитый боксер стоял столбом, бил невпопад и давно в нокауте. Так боксеров на многих рингах – до фига, и они получают указания от объединенного тренерского совета! Где еще посовещаться надо.

Так что главное горе, неисправимое, губительное – это лишение свободы производителя. Это отсутствие свободы информации, адекватной конкретному производству. Вот тебе и вся «общественная собственность». Думать надо, а не догмы твердить с упорством попугая.

А отсутствие свободы предпринимательства, самостоятельности производителя, быстрого и адекватного реагирования на запросы потребителя – дополняется отсутствием свобод культуры, мысли и так далее. Ну, и закроем границы, потому что бегут, суки несознательные, в растленный мир капиталистической эксплуатации. Колючая проволока, шестиметровая контрольно-следовая полоса, пограничная зона – и старшина Карацупа с верной овчаркой Индус. Посмертно собаку из политкорректности переименовали в Ингуса.

Преимущества социализма

Только не надо утверждать, что у социализма нет вовсе никаких преимуществ. Есть. И еще какие! То есть немногочисленные – но огромные.

Это преимущества диктатуры над демократией. Всесильного султана над предводителем племенной вольницы. А именно: абсолютная концентрация всех сил и средств – на объекте и направлении, указанном властью. Что порой обеспечивает победу на этом направлении над более богатым и сильным врагом или конкурентом.

Советские ученые, работавшие в ведущих институтах и эмигрировавшие после распада СССР в США, отмечали свою несравненно большую свободу и обеспеченность при социализме. Больше выделяли средств, меньше лезли в процесс и требовали конкретных результатов и быстрее.

Атомную программу Берия подгонял – но средства выделялись любые, неограниченные ничем, предоставлялось все по первому требованию – и нищий после войны СССР, неизмеримо отстававший в науке от США, сделал свою атомную бомбу с нуля в считаные несколько лет. (Ну, правда, украли американскую документацию – но ведь на это тоже какие силы и средства бросили!)

В тридцатые годы советская деревня была нищей и голодающей, рабочие получали меньше, чем до революции при капитализме, передовика производства могли торжественно наградить ботинками или отрезом ткани на костюм. Но танков, пушек и самолетов произвели в разы больше, чем любое капиталистическое государство!

На Западе у любого частного врача может быть свой медицинский офис с новейшей аппаратурой – но помещеньице как правило небольшое, тесноватое, темноватое, часто в подвальном этаже – потому что очень дорого! А в советских больницах были – просторные светлые коридоры, огромные врачебные кабинеты и смотровые, не считая ординаторских и кабинета главврача: правда, оборудование было старое, а лекарств не хватало. А потому что построить просторное здание – не жалко, деньги из бюджета выделим.

Или война. Что бы ни пели патриотические шулера от статистики о равенстве наших и немецких потерь – ни одна пехота в мире, кроме нашей, раз за разом на пулеметы в лоб не ходила: так, что поле в трупах, немецких пулеметчиков увозили в дурдом после боев, но вражеская позиция нами взята!

Когда-то Растроповича спросили, где же лучше живется и работается музыканту – на Западе или в СССР? И добросовестный Растропович ответил: учиться лучше в СССР, потому что система бесплатных музыкальных школ и училищ, обучение в консерваториях – в Союзе организовано прекрасно, талант имеет все условия для развития. И в старости у нас лучше: достойное обеспечение выдающихся музыкантов, большие возможности для педогогики, преподавания, передавать свои знания, учить юных. А вот после консерватории и до пенсии – лучше, конечно, на Западе: свобода передвижений, контрактов, возможность играть в полную силу, выступать по всему миру, и деньги хорошие. М-да.

И надо добром помянуть советское образование – школы и институты хрущевской и брежневской эпох. И программы были хорошие и обширные, и преподаватели были в общем приличные, а иногда – блестящие, и условия поступления были честные (коррупция пошла только к восьмидесятым годам). И стипендии – маленькие, но хоть на подкорм, и общаги практически для всех нуждающихся. И возможности для поступления были всем равные: сдавай экзамены, платить не надо.

А материальная уравниловка имела свой плюс: никто не чувствовал себя униженным. Разве что партноменклатуру тихо ненавидели и завмагов презирали. Было определенное отчуждение между рабочим классом и интеллигенцией: эти врачи и учителя с инженерами зарабатывали столько же или меньше, но сильно умные, на чистой работе. Зависти к богатому соседу и прочее – не было: а твое богатство от его ничем не отличается.

Возвращаемся к началу: танки были отличные – а легковые автомобили дерьмо. Боевые самолеты отличные – а костюмы для клоунов и бомжей. А потому что: военной технике – все силы и средства, без ограничений, сколько надо! и – требовать, проверять и требовать! А для личного потребления – плановое хозяйство: вот тебе ткань, время, лекала – и дай план! Ничего, Иван Иванович с Марьей Ивановной (персонажи лекция по политэкономии социализма) все потребят – а куда они денутся? Выбирать не из чего.

И все знали: если завтра война – победим любой ценой! Через реку под огнем без плавсредств, станки на снег, дети за станками, бабы пашут на себе, блокадная пайка хлеба, заградотряды, безымянные кости по лесам – но победим.

Кстати: санитарно-эпидемиологическая служба работала отлично. Дать средства, выделить врачей, закрыть на карантин любые территории, все мощности сию же минуту бросить на производство вакцины – и подавить эпидемию немедленно! И давили.

Социализм прекрасен на случай аврала: война ли, катастрофа, нашествие марсиан – все соберем в кулак и сделаем, жахнем, превозможем. У всех все отберем, сосредоточим, всех построим – и победим.

Свободное общество и социализм

Господа, а вам не приходит в голову простая мысль:

Социализм отрицает частную собственность на средства производства. Только общественная. Только так не будет эксплуатации человека человеком, а трудящиеся будут сообща владеть всем.

Но. Капитализм-то отнюдь не отрицает общественную собственность на средства производства! Капитализм допускает любые формы собственности (на те самые пресловутые средства производства): частную, коллективную, артельную, кооперативную, общественную; можете еще какую-нибудь придумать.

То есть мы обязаны указать формулировку, традиционно и ошибочно подменяемую названием «капиталистический строй»:

НЕТ КАПИТАЛИЗМА КАК СТРОЯ – ЕСТЬ ОБЩЕСТВО СВОБОДНОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

Это чрезвычайно важно! Как вы яхту назовете – так она и поплывет! Люди в массе своей достаточно глупы, чтобы воспринимать слова за истину, не вдумываясь в их смысл.

То есть. В обществе свободного предпринимательства. Вы можете свободно предпринять следующие формы деятельности:

Частный найм: бэби-ситтер, выгуливатель собак, уборщица квартир, – безо всяких посредников, продаете свой труд частному лицу за оговоренную плату.

Индивидуальный предприниматель: хоть обувь тачаете на дому, хоть брюки шьете на заказ. Сам один работаешь, сам один получаешь сколько заработал. Имеешь собственность: стол, стул, зеркало, ножницы, молоток, швейная машинка.

Индивидуальный предприниматель с частной собственностью: дальнобойщик со своим кормильцем-траком. Сам пашет, сам получает, сам себе хозяин.

Семейный бизнес: пекарня, лавочка, магазинчик. Снимаешь небольшое помещение, платишь аренду, пашете всей семьей с утра до вечера: один на кассе, второй заказывает и подвозит товар, третий на подмене и так далее. Если поднялся – можешь купить собственное помещение.

Групповая (артельная) собственность. Парикмахерская на паях. Бар, кафе. Ремонтная мастерская.

Групповой (бригадный) подряд. Строят индивидуальные дома, например. Свой грузовичок и небольшой подъемный кран, свои инструменты. Хозяину-заказчику построили – с него и получили.

Человек может подняться своим умом – как Эдисон патентами.

Может создать с нуля гигантское предприятие – как Сергей Брин и прочие Стивы Возняки: есть гениальная идея, ум, энергия, предприимчивость, трудолюбие – находят деньги у спонсоров, инвесторов, кредит банка, берут партнера. Превращается в крупнейшего капиталиста, миллиардера, десятки и сотни тысяч рабочих мест создаются.

А можно получить хорошее образование и продавать свои знания – наемные работники в офисах всех видов.

Можно выучиться, получить лицензию и стать врачом или юристом с собственной практикой – это хорошие деньги.

А можно предвидеть расширение и подъем какого-то городского района, найти кредит, купить развалюху, отремонтировать – и сдавать в наем первый этаж под офисы и торговлю, а выше – жильцам.

Фермер – сам себе хозяин, вся семья пашет, но ты не только зарабатываешь – ты независимый человек, кормишь страну, имеешь право гордиться; ты соль земли.

Ничего не умеешь – можешь пойти в сезонные рабочие. Наемные рабочие заводов и фабрик имеют хозяина или коллектив владельцев-акционеров. А учителя и полицейские работают на государство.

А владельцы традиционных производств, металлургических заводов и т. п. – это уже во многом наследники тех, кто их когда-то создал. Классические капиталисты.

А профсоюз выкручивает этим капиталистам руки: рабочий день короче, зарплата больше, уволить невозможно.

О! Еще есть биржа, торгующая в частности акциями – любой может купить и стать совладельцем любого предприятия. Подпрыгнет он или пролетит – другой вопрос. Но он – совладелец! Коллективная собственность! «Форд» отчасти принадлежит и мне тоже!

…Этот ликбез очень длинен. И в основах своих всякому понятен. Весьма разнообразны формы собственности в обществе свободного предпринимательства.

И встает вопрос: что мешает трудящимся скинуться деньгами, добрать кредит в банке и организовать маленький, для начала, заводик на правах своей общественной собственности. От каждого по способностям, каждому по труду? Отпуска, больничные, жилплощадь, детский садик. Очаг социализма.

Инженеры, администраторы, – все свои, все участвуют.

А если трудно заводик – то хотя бы колхоз. Сельскохозяйственную коммуну в Аризоне. В такое хозяйство капитальных вложений нужно куда меньше, главное – труд. И социалистическое сельское хозяйство скоро вытеснит частников-фермеров.

Н-да, но про печальные и быстрые крушения всех фаланстеров и прочих коммун в истории мы говорили раньше. Однако есть пример прекрасный: израильские кибуцы! Но там были сплавлены очень сильные чувства: возвращение на Землю Обетованную, противостояние нападавшим арабам, религиозная и национальная спайка, и – тысячелетние жертвы впервые почувствовали себя полноценными людьми на своей исконной земле и с оружием в руках. И то: идет время, молодежь покидает кибуцы, государство дает им безвозвратные займы на поддержание уровня жизни, все шире применяется наемный труд и неравная оплата, и все полнее встраиваются кибуцы в капиталистическую систему производства. А ведь эти были лучшими!..

А как приусадебные участки советских колхозников – во много раз более продуктивные, чем их же колхозные поля и огороды? А как сельхозкоммуны Китая?..

…И все-таки – ну почему же нельзя в Америке, или Германии, или Австралии – создать социализм на одном отдельно и специально построенном предприятии? Производительность туда при социализме неизменно ниже? Так это твоя трудность. Но тебе же не мешают!! А-а – мешают? Капитал капиталистов, их конкуренция и банковские проценты, они душат экономически? Так задави ты их экономически! Работай лучше, продуктивнее, рациональнее, производительнее! Не могут… Социалистическому танцору мешают не только гениталии, но все органы собственного организма, а также натертый паркет, узкие стены и окно в неправильном месте.

Вот поэтому – социализм для своего существования требует запретить все формы собственности, кроме социалистической: общественной на средства производства. И истребить все классы, оказывающиеся враждебными пролетариату – не только социально, но и прямо физически истребить! И запретить любую идеологию, кроме социалистической. И перекрыть границы, чтобы не сбегали. И контролировать все стороны своих граждан, которые уже не «граждане», а государственные крепостные.

И вот то хорошее, что все-таки будет при таком методе управления страной и народом – будет объявлено достижениями именно социализма! Как будто в других странах, где «социализма» не было, люди жили хуже, или науки были менее развиты, или перспектив у человека было меньше.

А все плохое при социализме – будет объявлено клеветой, или преувеличениями, или кознями врагов, или вынужденными мерами, или незначащей мелочью по сравнению с вершинами свершений.

В обществе свободного предпринимательства социализм как экономический строй, как общественную собственность на средства производства – никто не запрещал. Пожалуйста. Запрещали только насилие, подавление иных форм собственности, нетерпимость к многообразию.

А в социалистическом государстве – запрещено все, кроме именно социализма. (Даже школьные репетиторы незаконны – так, сквозь пальцы смотрели.)

Вот и близко не выдерживая честной и свободной конкуренции – социализм требует уничтожения всех иных укладов, и проникается к ним нетерпимостью, ненавистью и злобой.

«И побольше гасстгеливать! Без этой дугацкой волокиты.»

Семья при социализме

Это необыкновенно интересная и богатая тема, весьма актуальная в свете современных прогрессистских теорий.

Классическое сочинение Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», основывающееся на фундаментальном фактологическом материале «Древнего общества» Льюиса Моргана, рассматривает далеко не все стороны вопроса.

Энгельс анализирует эволюцию семьи от дикости, то есть первобытного общества, до современной цивилизации, то есть XIX века. И делает это в свете производительных сил и производственных отношений, возникновения классов и их борьбы по мере развития производства. Изменения материальных условий обуславливают изменения форм семьи. Бытие определяет не только сознание, но и, так сказать, вторичные формы бытия: производство решает все. Сколько жратвы и барахла – такая и семья. Простите за грубость, которая часто сопровождает краткость и точность.

Но. За исключением деления на господ и рабов, на добытчиков корма и окормляемых домочадцев. Энгельс не считает нужным вдаваться в социальную психологию групп. Кроме ревности, которую он часто упоминает в связи с исторической необходимостью ее преодоления, и любви, возникшей только при моногамии, остальные чувства его не занимают. Только хозяйственная необходимость и польза. (Вы не знаете, как ревность может появиться в истории гораздо раньше любви? Чего ревновать, если не любишь? Этот вопрос Энгельс не затрагивал.)

Итак – по Моргану, оно же по Энгельсу, и, видимо, так оно скорее всего и было. Сначала семья – это беспорядочная половая жизнь всех со всеми в группе. О педофилии и гомосексуализме – ни слова. Время их славы еще не пришло.

Затем половые отношения только между разнополыми членами одного поколения. Деды – дети – внуки, каждые имеют каждых лишь в своей поколенческой группе.

Род разрастается – и делится на кланы: на шесть иногда, например. И браки уже допускаются сначала только с партнерами из всех других кланов, а позднее – только из одного определенного клана (как бы «брачносвязанного» с твоим). Внутриклановые, то бишь внутриродовые, браки запрещены. Имбридингу ставятся препятствия.

Далее формы групповых браков усложняются, дифференцируются, элемент парного сожительства внутри группового становится все заметнее. А производительность труда растет, средства производства развиваются, и вот возникает государство. А с государством возникает патриархат и моногамия. Но – браки покуда не по любви, а по расчету. Статус, положение, богатство, расчет – вот что играет главную роль.

Но индивидуальная любовь возникает именно на этом этапе! Но в эксплуататорском обществе, где женщина низводится до положения домашней прислуги и собственности мужа, женятся все равно не по любви – не она главное.

А какова будет семья в будущем – мы будем посмотреть, сказал осторожный Энгельс.

Друг его и доминирующий коллега Маркс был более решителен, но тоже насчет семьи в коммунистическом будущем прогнозов не делал. Только решительно противопоставлял семью буржуазную, паразитирующую в скуке, пролетарской не семье даже, а «семейной склонности», как он ее называл. Поскольку у них разное отношение к производственным мощностям.

Позднее наиболее темпераментные революционные головы, хотя это не совсем головы, но тоже органы, проповедовали свободную любовь и «теорию стакана воды» как отрицание буржуазного идеализма и поповских баек про всякие там неземные чуйства и небесные союзы. Встал – трахнулись – разбежались, скажи товарищу спасибо. Но руководители коммунистической партии и советского государства это строго пресекли. Случайные связи осуждались. Мы за крепкую советскую семью.

Патриархата у нас в СССР быть не могло. Как сказал Жванецкий: «Браки по расчету у нас отсутствуют. Чем твое богатство от ее отличается?» И народ смеялся. Но классовое сознание присутствовало! И выпускались многочисленные брошюры, что доярка Маша не может любить прогульщика Петю, это ей только кажется, а может она, как сознательная советская девушка, любить только близкого ей по взглядам передовика производства Сашу. Только без издевок! Сам читал неоднократно.

А теперь – переходим к современности. К разрушению современной семьи. И что характерно – разрушать ее стали с двух концов одновременно: капиталисты и социалисты.

Капиталисты – как им свойственно: подлым своим капиталом. Они в 1960-е годы постановили платить значительные денежные пособия матерям-одиночкам. Потому что дети-безотцовщина не должны страдать. Государство может и должно их обеспечить. Материнство – свято. Дети – цветы нашей жизни, наше будущее. А теперь слово товарищу Черномырдину: Хотели как лучше, а вышло как всегда.

Людям стало экономически не выгодно заключать брак. А выгоднее рожать детей и сожительствовать вне брака. А тогда мужчина может со спокойной совестью идти хоть налево, хоть насовсем: баба с детьми и сама проживет. А женщина перестала за этого пьяного дебила цепляться: проживу без тебя не хуже, носки твои стирать не надо, а в постель позову кого хочу.

Зачем заключать брак, если тогда перестанут платить пособие? А при разводе – делить имущество и платить на детей алименты? Вот вам гуманизм.

Вообще-то это было социалистическое веяние в рамках капиталистического строя. Перераспределение государственного продукта в пользу бедных – матерей-одиночек и детей-безотцовщины. Социализм наступал! И социалисты страшно приветствовали завоевания равноправных женщин как свою заслугу. Но этим не ограничивались. И близко не.

Новые левые, последователи франкфуртской школы и не только, фрейдо-марксисты и нео-марксисты, социалисты всех мастей, с тех же 1960-х упорно работали над разрушением капиталистической цивилизации. Не снаружи – так изнутри. Подтачивали устои, как жучки-древоточцы, если дать им бензопилы. И активнее всего они спиливали под корень буржуазную мораль. К каковой относилось все, связанное с любовью, семьей и сексом. Они вполне правильно мыслили. Подпилишь столб – рухнет крыша.

Они учили, что религия – сволочь: не только антинаучно врет, но лишает людей законного счастья и наслаждения: почему ограничивает в сексе?! По какому праву? Чего ради? Какие на хрен заповеди этих доисторических сионистов?

По мнению фрейдомарксистов, подхваченному всеми левыми, подавление сексуальной энергии – главная причина конфликта человека с государством. Деформация сексуальной энергии – и материализуется в несправедливом эксплуататорском строе. И чтобы сбросить угнетение, раскрепостить все свои силы и начать свободно и счастливо трудиться на благо общества – необходимо высвободить свою сексуальную энергию, сбросить все запреты – и тогда исчезнет угнетение, гармонично изменится все общество, и настанет новый сладостный мир.

Эти борцы за мировое счастье привлекли и приголубили всех, кого не устраивала моногамная семья и архаичный секс путем совмещения полового члена с влагалищем: гомосексуалистов, лесбиянок, транссексуалов, бисексуалов, тут же начавших множиться изобретателей и фантазеров небывалых половых способов и ориентаций.

Освобождение секса от уз закона и морали подавалось как необходимое условие построения свободного общества. Сексуальная Революция!

Впервые в истории желание трахаться не как все и без любых ограничений приобрело масштаб и характер политического – политического! – движения. Его адепты позиционировали себя как борцов за права, идеологов и просветителей. Они добились удивительно многого: признания своих сексуальных предпочтений полностью равноправными с теми, от каких рождаются дети; уголовного наказания и общественного остракизма для всех, кто неодобрительно о них отзовется; право регистрировать однополые семьи и усыновлять детей; право служить в армии и – квоты! – на представительство в университетах, на производстве, в театре и кино!!!

То есть:

Семья из двух гомосексуалистов или двух лесбиянок равноправна с семьей из мужчины и женщины. А женщина с детьми вне брака имеет материальные и социальные преимущества с замужней женщиной: мать-одиночка трудно живет, ей надо все дать в первую очередь – принять на работу и т. п. А секс втроем или вдесятером, постоянно или на один раз – заслуживают такого же общественного уважения и признания, как и ваша репрессивная и устарелая моногамная семья.

Сожительство без формальностей и обязательств, надолго или на раз, с лицом противоположного пола или своего, перестало быть какой-либо проблемой.

Одиночкам же легче делать карьеру, веселиться, потреблять все удовольствия и совокупляться с кем захотелось. И весь заработок себе, и время после работы свободно.

Сейчас в Нидерландах рождены вне брака 44 % детей, во Франции – 50 %, в Англии – 60 %, в Исландии – 66 %. У афроамериканцев – 80 %.

При этом для простого воспроизводства населения должно приходиться 2,15 родившихся ребенка на женщину. Этот коэффициент фертильности: США – 1,87 (с их черными и латиносами), Нидерланды – 1,78, Испания – 1,50, Германия – 1,45.

Богатства все больше, свободы все больше, семей все меньше, детей все меньше.

А процессы-то носят выморочный характер! Э?

…Подобьем бабки и сделаем выводы.

По мере материального и социального развития от первобытнообщинного рода и до современной цивилизации – шел параллельный процесс: увеличение материальных благ – и расширение круга свобод. В роде и племени – пространство личной свободы почти совсем отсутствует: все мужчины на охоту – и ты со всеми, все жрут – и ты садись кушай, все спят – и ты ложись, отдыхай. А чего еще? Все женщины в поле за корешками – и ты с ними, все шкуру мамонта скоблят – и ты скобли. А если у всех пир и праздник – ты со всеми празднуешь. Выживала только слаженная воедино социальная группа. Да, к половым и семейным отношениям это тоже относится: веди себя как все.

А далее у господствующего класса было все больше вариантов. Идти в воины, священники или чиновники. Служить этому королю или перейти к тому. Какой строить замок и какое платье надеть.

С 1960-х же годов выбор стал вообще безграничным: выбирай любую профессию и карьеру, реализуй свои именно способности; женись на ком хочешь и живи где хочешь. Огромный уровень развития производительных сил и накопления благ – обеспечил тебе небывалую свободу.

Кратко: чем сложнее и мощнее государство – тем оно богаче, и это дает максимум прав и свободы действий его гражданину.

О семье. По мере усложнения производства – усложнялось и делалось богаче общество. И вместе с этим – дифференцировались и разграничивались сексопартнерские и семейно-хозяйственные отношения: от аморфной сексомассы первобытнообщинного рода – до патриархальной семьи феодализма и равноправного моногамного брака цивилизации середины ХХ века.

И в этой семье степень свободы, степень автономии то есть, и мужчины, и женщины – все увеличивалась. То есть: увеличивалось личное пространство. В племени каждый на виду и поведение единообразно. В моногамной семье, даже патриархальной, не только мужчина – глава и кормилец, но и зависимая жена может поставить себя так, что она будет вертеть мужем, а не наоборот. Кроме того, что у нее есть свой сектор хозяйствования в доме, и здесь она распоряжается, никого более не слушая. А когда цивилизация поднимается и процветает – она может больше купить, больше потребить, и иначе распорядиться деньгами.

Степень свободы каждого партнера в семье – растет по мере развития цивилизации.

Вот из этой, сугубо материалистической линии рассмотрения, вывод следует пессимистический. С точки зрения материального обеспечения и социальных возможностей – семья объективно отмирает. И в близком будущем должна отмереть вообще. Потому что не нужна, материально-то. Богатое государство всем обеспечит. А коммунистическое безгосударственное общество изобилия тем более всем обеспечит матерей, и детей, и инвалидов, и стариков, и так далее. Семья как экономическая ячейка общества исчезнет.

(Мы не говорили о полигамной семье (точнее – о полигинии), о гаремах альфа-самцов-мужчин и четырех женах небедного мусульманина. Понятно, что мужчины гибнут чаще, на всех женщин их не хватает, а любая самка стремится произвести потомство от сильного самца-победителя: многоженство естественно на природном уровне, как биологическом, так и социальном. Но – история показала: моногамная семья побеждает в соревновании и гонке прогресса. Да, так полигамная семья в обществе изобилия также будет не нужна.)

А вот дальше – остается психология с биологией. Которые отменить труднее. И они друг с другом не просто связаны, но психология – аспект биологии, строго говоря.

Инстинкт продолжения рода мы не отменим. Как бы ни старались леваки абсолютизировать контр-продуктивный секс и движения за бездетность типа чайлд-фри. А этот инстинкт к сексу не сводится.

Есть материнский инстинкт. Кровная связь матери и ребенка природно обусловлена, и психологическое родство, потребность в психологической связи, в близости – у нормальных людей неотменяемо.

А есть и отцовский инстинкт. Да, не у всех. Да, он отчасти оформляется социально. Но и у мужчины есть психологическая потребность, происходящая из биологической, продлить свой род, передать свои гены, воспроизвести себя в будущее.

Материнские же и отцовский инстинкты противятся отчуждению детей – но на уровне психологическом и биологическом родители стремятся вырастить и воспитать детей наилучшим образом, в заботе и достатке, готовя к самостоятельной жизни. Чувство – чувство! – семьи противится интернатам всех родов. Нет, можно сдать туда – и сбросить все заботы, но эти заботы нормальным людям желанны и дороги (если жизнь до полусмерти не заездила, но мы же о счастливом будущем).

А родительский эгоизм, потребность дать своему ребенку самое лучшее, гордиться им, защищать в первую очередь его – категорически противостоит исчезновению семьи как таковой. И вы этот эгоизм не искорените: это инстинкт жизни, инстинкт продления рода.

Родительские чувства могут вам немного поломать коммунизм.

А если задавить эти чувства и все из них проистекающее, осмеять семейные инстинкты и объявить их ложными и устарелыми – у вас начнутся неврозы и всяческие психические расстройства.

Ребенок же в принципе может вырасти и без отца, и без матери, но психолог вам скажет, что это ему не полезно и не является нормальным и естественным. Он испытывает в них безусловную, врожденную психологическую потребность: в матери прежде всего, но в отце тоже. Конфликт человека с окружающим миром – это форма существования, и образ защитника – это архетип подсознательный. Без отца – неуютно, тревожно, незащищенно.

Конфликт человека с окружающей средой, социальной в том числе, имманентно присущ бытию. В этом состоянии конфликта – потребен союзник, друг, alter ego, кому все можно доверить и кто никогда не подведет и не предаст. Потребность в самом близком человеке природна и велика. Поэтому так типична дружба у подростков – несравненно более близкая, чем у взрослых. А с возрастом этот поиск друга обычно переключается на противоположный пол и совмещается с сексуальным влечением. Не всегда. У всех в разной степени. Но тем не менее.

Два одиноких человека тянутся друг к другу, чтобы перестать быть одинокими.

Если вы посмотрите на взаимную привязанность пар у стайных птиц или животных – то убедитесь, что любовь существует отнюдь не только на человеческом уровне. И сколько было в глубокой древности романов и трагедий в родовых и племенных группах – нам никогда не узнать…

В счастливом и уже совсем близком будущем – не должно быть ревности, не должно быть обязательств друг перед другом, и вообще никаких хлопот и никакого долга ни перед кем. Сексуальная свобода именно как сексуальная вседозволенность, простите за пошлый штамп, вдруг попавший точно к месту. Атомизированная человеческая масса из столь же независимых, сколь на фиг никому не нужных одиноких существ. Перетекающих из одних свободных, необязательных и временных сексуальных союзов в другие.

Кстати: обеспечить семью – это сильный стимул трудиться много и эффективно. Если отомрет семья – исчезнет и этот стимул. Одна голова не бедна, а бедна – так одна. Они вам наработают, не нарадуетесь.

Вы хотите плодить одиночество, неприкаянность и несчастье? Вот поэтому глупым пропагандистам разрушения семьи следует отбить руки и головы. Граница между глупостью, благими намерениями и злом бывает незаметна.

Диктатура

Необходимость и неизбежность диктатуры проистекает из самой сущности социализма. Вот тут с Карлом Марксом не поспоришь. Своего собственного человек добром не отдаст. Итого: первый этап построения социализма – это отнять и поделить.

И добро бы только частную собственность на средства производства поделить на всех. Заводы и землю. Нет: речь идет о переделе вообще всей собственности в пользу пролетариата. А если пролетариата уже нет? Не важно: переделить все поровну в пользу бедных и неимущих.

Торговцы, врачи, юристы, писатели, инженеры, ученые – как люди наемного труда, так и свободные предприниматели – вечно имеют при капитализме многовато частной собственности для личного пользования. Квалифицированные специалисты, мля. Квартиры большие, шуб и костюмов много, столовое серебро или ювелирные украшения. А раз одни бедны, а другие-то богаты, то факт эксплуатации налицо: общественный продукт поделен нечестно, бедные обворованы богатыми! Уплотнить, экспроприировать, изъять, при сопротивлении пристрелить. А собственность распределить меж неимущим классом и его лучшими представителями в лице руководства.

Оружие обязательно изъять, чтоб не сопротивлялись.

Для подавления внутреннего сопротивления нам нужны карательные органы. Госбезопасность. ЧК. Отряды особого назначения. Внутренние войска.

Для контроля над населением и выявлением недовольных нам необходима политическая контрразведка, тайная полиция, система стукачей и доносов.

Для формирования правильного мировоззрения нам необходима активная, агрессивно проводимая идеология социализма-коммунизма и анти-капитализма. Из всех искусств важнейшее – кино и цирк. Газеты и журналы, книги и картины – должны быть проникнуты коммунистической идеологией, нести ее в массы и этим массам вбивать в мозги.

Необходима цензура – для блокирования идеологически чуждой информации.

И закрыть границы, чтоб не ездили в прочие страны, ненашенские, и верили руководству своего государства, а не собственным глазам. А также не могли сбежать.

Ну, а поскольку есть в человеке эта вредная тяга к свободе, думать хочет чего хочет, говорить чего вздумается, мысли возникают неподконтрольные об устройстве общества, сомнения в правильности пути… м-да, несовершенен человек. А враги нашего строя, капиталисты, не дремлют, стремятся нас уничтожить и все опять подчинить капиталу – вот они таких людей используют для диверсий, терактов, заговоров для свержения строя. То – да, товарищи, пока еще нужны тюрьмы и лагеря. Революционный гуманизм – это беспощадность к классовым врагам.

Не сразу в человеке воспитывается социалистическое мировоззрение, буржуазные предрассудки сидят глубоко! Исправительно-трудовые лагеря исправят заключенных трудом.

…Кстати, тезис товарища Сталина об обострении классовой борьбы по мере приближения к социализму не так уж парадоксален, чисто теоретически он отнюдь не глуп. Чем ближе к социализму – тем меньше места буржуазным наклонностям. А мы строим социализм быстрее, чем меняется натура людей. И как бы территория социализма занимает все больше пространства в умах и душах людей, где еще живет буржуазность. Все меньше в жизни возможностей проявить свою остаточную буржуазность, а она сопротивляется и требует реализации. Так что – бдительность: выявлять, сажать, расстреливать.

И ведь есть в этом всем своя великая историческая логика! Теоретическая. Рабовладельческий строй: рабы и пришлые варвары сокрушили рабовладельцев, ну и заодно всех, кто при рабовладении процветал. Феодальный: крестьяне и ремесленники сокрушили феодалов – ну и заодно всех, кто при феодализме процветал. Кто-кто в замке живет? Повесить всех этих джентльменов! Ну и капитализм: пролетариат сокрушит и уничтожит капиталистов и всех, кто при этом строе процветал.

А вот дальше начинается та еще закавыка.

При рабовладении свободный труд на своей земле и в своей мастерской не запрещался. Выдавливался экономически, превращая свободных крестьян в рабов или люмпенов – да. Но именно экономически: все решала суммарная эффективность производства. Когда свободных тружеников практически не осталось – Рим пал: защищать некому. Внимание: уничтожение свободного трудящегося собственника уничтожило Рим.

При феодализме не запрещался свободный труд крестьян и ремесленников, но задавливался экономически и ограничивался политически. В конце концов крестьяне и ремесленники – а также торговцы! торговцы! – набрали силу, взяли все дело в свои руки, и феодалы оказались лишними. Внимание: свободный трудящийся собственник победил и вытеснил того, кто оказался лишним.

Но. Современный – конца 20 и начала 21 века – капитализм правильно следует называть обществом свободного предпринимательства. При этом устройстве общества произошло главное:

ТРУДЯЩИЙСЯ СОБСТВЕННИК МАКСИМАЛЬНО СВОБОДЕН

Ты можешь организовать собственное производство или любой бизнес, можешь быть фрилансером, можешь работать по найму. У тебя максимум возможностей реализовать себя согласно собственным склонностям. Можешь работать и не работать, владеть собственностью и не владеть. Твоя голова, твои руки, твоя добрая воля. Причем – если ты обнищал, то государство тебя подкормит и поддержит. Так чем же ты недоволен, Хитрая Жопа?

СВОБОДНЫЙ ТРУДЯЩИЙСЯ СОБСТВЕННИК – ЭТО И ЕСТЬ СРЕДНИЙ КЛАСС

Страницы: «« « 12345678 » »»