Шайка идиотов Веллер Михаил
Капиталистические демократические державы – рассматриваются как враги, прежде всего идеологические и социальные. Для СССР капитализм – угнетатель и эксплуататор трудящихся и должен быть уничтожен в мировом масштабе. Для Германии те же западные парламентские демократии – порочный и ненавистный строй всемирных и порочных еврейских плутократов, пьющий кровь трудящихся.
Товарищи! геноссе! – пока все совпадает!
Теперь о различиях:
Коммунизм хочет захватить весь мир. Буржуазию везде уничтожить.
Фашизм хочет захватить большое «жизненное пространство» на западе и востоке, а местное население превратить в слуг и батраков. Плюс сырьевые колонии в Азии и Африке. Но вовсе на весь мир он не претендует. И необходима сильная армия, чтобы поддерживать такое положение.
Коммунизм уничтожил – трудно сказать сколько миллионов своих граждан. Гражданская война, раскулачивание, Голодомор, репрессии 1937 года, ГУЛАГ – не меньше 10 миллионов человек, но не больше 30. Цифра в 15 миллионов человек представляется сдержанно-взвешенной и отнюдь не преувеличенной. (Это до Второй Мировой войны.)
III Рейх по сравнению с СССР был режимом вегетарианским. В лагерях сидело от 8 до 45 тысяч человек. Число жертв не превышало 10–12 тысяч. Во время «ночи длинных ножей» было убито от 77 до 200 человек (считают по-разному.) Это – тоже до Второй Мировой. В войну жертв много, и они иные. Мы сейчас сказали о «мирном времени».
То есть – коммунистический внутренний террор был гораздо более обширен и жесток, чем фашистский (даже объявленные низшей расой евреи могли эмигрировать из Германии до Второй Мировой… если было куда).
У коммунистов границы были закрыты наглухо. У фашистов – нет.
Но самое главное:
В СССР был «социализм по Марксу»: только общественная – на деле она же государственная – собственность на средства производтства.
Германия категорически отрицала «еврейский марксистский социализм» и заявила, что у нее своя модель, германская, арийская, и никаким жидобольшевикам мы «истинный народный социализм» не отдадим. Когда Отто Штрассер спросил у Гитлера, национализирует ли он концерн Круппа ради построения социализма и равенства всех работников, Гитлер закричал: надо быть сумасшедшим, чтобы разрушать прекрасное предприятие.
Фашизм – это корпоративное государство, снимающее противоречия между трудом и капиталом. Как?! Административно-силовым регулированием.
Частные предприятия остаются принадлежать владельцам. Но если надо – государство их национализирует. Так Геринг национализировал концерн «Юнкерс» для пользы министерства авиации.
Государство планирует, сколько чего надо выпускать, и распределяет план по исполнителям. Они сами решают, как лучше это делать.
Если нужное предприятие в убытке – государство дает ему ссуду. Но вся прибыль сверх 5 %, остающихся владельцу, идет государству.
Юридически владелец и любой его рабочий равны в правах и подчинены общим правилам. Владелец подотчетен государственному арбитру, контролирующему ход и порядок работ во имя общего благосостояния.
На собственность ремесленников, торговцев и крестьян никто не покушается.
Государство может контролировать цены.
За счет государства строятся дороги и сокращается безработица – быстрее, чем в любой стране Запада.
За счет государства организуются спортивные лагеря и стадионы, строятся круизные лайнеры для семейного отдыха рабочих, билеты на которые общедоступны и недороги.
И работники национал-социалистического государства солидарны в ощущении общего единства, справедливости и общей заботе о благе каждого. Это великий результат!
Экономически – это смешанный частно-государственный вариант под необходимым в любой момент контролем государства, оставляющего за собой все командные высоты.
…К этому стоит добавить – насчет условий и обстоятельств:
Сильно влияет на чувство единства и преданности власти – наличие опасного врага: внутреннего, им объявлены евреи, и внешнего – сильная жадная Франция, ограбившая и унизившая немцев.
Утоляемая жажда реванша: мы больше не унижены, мы больше не нищие, еще отплатим вам, которые глумились над нами!
Милитаризация и эффект военного строя: форма, сапоги, знамена, чеканный шаг в ногу, огромные парадные шеренги и колонны! Это дает силу, уверенность в себе, радость общей мощи!
Быстрое повышение жизненного уровня. Жить стало лучше, жить стало веселей! И ты веришь в правительство, его идеи и его курс.
Во власти – простые ребята, на праздниках они пьют с тобой шнапс и танцуют.
Гитлер – гениальный оратор с колоссальной харизмой, и у него редкий талант истинного политика – он говорит именно то, что болит у народа, чего народ хочет и что ненавидит, во что хочет верить. Он дышит в унисон с толпой, и толпа ревет в экстазе и счастливых слезах! Вождь – это их голос и их чаяния! (Не надо лицемерных слов о «народе, который дал себя обмануть».)
А еще – обретенное чувство чистоты одной расы: мы братья, мы не можем обманывать друг друга.
И последнее – трудовая этика протестантизма: вековая немецкая честность и исполнительность, трудолюбие и добросовестность, аккуратность и надежность.
…Сочетание всех этих факторов и дало необыкновенную экономическую эффективность Германии, которая, пожалуй, не имеет равных себе в истории.
…Другое дело, что толерантное открытое общество, мультикультурное и чуждое агрессии, которое не унизили и величия не пообещали, где нельзя гордиться собой и некого побеждать – в таком обществе подобный социализм, разумеется, невозможен. Да к нему никто и не призывает, слава богу. Мы просто обозрели недолгий (12 лет, из которых всего 6 мирных, а еще 6 – страшной войны) опыт.
Теория конвергенции и социальное государство
Здесь самое время вспомнить теорию конвергенции, возникшую на Западе в 1950–60-е годы. Происхождение ее возводят к Питириму Сорокину, Джону Гэлбрайту, Уолту Ростову и целому ряду других. Варианты и трактовки есть разные, но суть нам интересна одна: сближение рыночного капитализма и планового социализма.
То есть:
Частная собственность на средства производства в условиях свободного рынка максимально эффективно производит товары и максимально быстро и гибко реагирует на колебания спроса.
А государственное планирование и социальная политика заботы о трудящихся массах – позволяет избегать кризисов перепроизводства и излишнего потребительства, направляя средства в обеспечение: медицина, образование, объекты для отдыха и спорта, жилье и дороги – по льготным ценам или за счет государства («бесплатно»).
И таким образом, мечтали высокообразованные люди, страшась ядерной войны между СССР и США, капитализм и социализм будут постепенно сближаться. Пока не сольются в экстазе. Образуется одна политико-экономическая система. Добрый и работящий гибрид от брака противостоящих сторон. И всем будет хорошо.
В Советском Союзе конвергенцию возненавидели как идеологическую диверсию, ересь и подкоп капиталистов под марксизм.
А невозмутимые, умеющие с достоинством делать что угодно китайцы – в свой час пошли именно по пути гибридизации экономической системы, наглядно демонстрируя торжество этой самой теории этой самой конвергенции. И отлично зашагали! Аж мир удивился…
Вообще на практике конвергенцию проводил (или внедрял?) еще Франклин Рузвельт, вытаскивая США из Великой Депрессии. Термина и теории не существовало. Правительство стало распределять федеральную помощь и создавать рабочие места. Национальное Управление экономики регулировало цены и минимальные зарплаты, длительность рабочей недели и условия труда. Ввели контроль за производством сельхозкультур и госдотации фермерам. Приняли закон о профсоюзах для наемных работников: гарантии равных условий в переговорах с работодателями, прав на забастовку и т. д. Национальный Совет следил за соблюдением прав рабочих. «Закон о социальном обеспечении» включал в себя систему пенсионную и пособий по безработице. Высокие налоги на богатых в пользу бедных и общественного устроительства. А также рос бюрократический аппарат – надо все регулировать и распределять.
Мы имеем заметные и значительные элементы государственного управления экономикой, планирования, администрирования производственных процессов и перераспределения доходов. Недаром Рузвельта с этим его «Новым курсом» обвиняли в социализме, урезании свобод и огосударствлении экономики. И вообще в стремлении к диктатуре, что социализму свойственно, по разумению критиков.
На что Рузвельт отвечал, что ему плевать, как это называется, если работает.
…Шо мы имеем?
Что если в провально работающий социализм ввести нужные, правильные элементы капитализма, то бишь свободного предпринимательства, оно же частная собственность на средства производства – то гибрид может начать работать отлично.
А если погибающий в кризисе капитализм откорректировать рядом социалистических введений, – государственное планирование, государственные субсидии, элементы госконтроля за экономикой и административного перераспределения доходов, оплата строек из бюджета ради создания рабочих мест – это способно реанимировать экономику и вернуть к жизни. Социалистическая плановая регулировка может быть благотворна.
Только ничего нельзя доводить до абсурда. Экая новость.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
На самом деле в теории конвергенции есть столько же смысла, сколько в индивидуально назначенной диете: правильное соотношение калорий и голодания, белков и жиров, воды и соли. И пропорция эта весьма индивидуальна: одному худеть, другому поправиться, третьему изгнать лишнюю жидкость, четвертому активнее промывать организм.
Это вот к чему:
Нет государство полностью капиталистического или полностью социалистического. Нет абсолютной тирании и абсолютной свободы.
В любой социальной системе уживаются и борются противоположности. Все дело в их пропорции.
(Вам кажется это банальным? Кто ж не слышал о Гераклите и диалектике? Меньше спеси. Это понимают только умные. А их незначительное меньшинство. Остальные – дураки. Дурак – это тот, кто из всех красок требует назвать ему: лучшая – белая или черная? Вот она и главная. А раз так, нечего говорить о других. Если главная белая – то думающие иначе – необразованные идиоты; ведь нормальные люди знают, что белая – главная.
Белые или красные? Немцы или русские? Мы всегда победители – или нас вечно били? И если ты отрицаешь абсолютность одной точки зрения – ты враг или дурак, потому что никаких аспектов, оттенков, диалектик и сложностей для дурака нет.
Умом дурака командует спинной мозг: бей или беги! Пища или отрава, добыча или опасность, друг или враг, надо или не надо. Вот эта двоичная система принятия ящером конечного решения – проецируется у него в сознании и накладывается на вербальное поле. «Там много слов и очень мало смысла».
Ум подобен панорамному освещению всей сцены, где одновременно происходит масса разных событий, увязанных между собой.
Глупость подобна узкому лучу фонарика, который способен осветить в любой момент времени только одну деталь, и ее-то дурак принимает за смысл всей картины.
Потрясает, что даже Маркс в «Манифесте Коммунистической партии» говорил о борьбе классов – не желая понимать их нерасторжимое единство в имманентной противоположности. Борьба – один из аспектов взаимодействия противоположностей в их сущностном единстве. Режьте меня на куски – но даже Маркс не понимал диалектики, взятой у Гегеля и приспособленной к нуждам коммунизма.
Прочесть Гераклита – минуты. Понять – вот на это нужны не только ум, но и время, проведенное в размышлениях по мере опыта…)
Итак – в самом абсолютистском султанате, где воля властителя есть Высший Закон и расписано все: кому где и сколько работать, сколько есть и когда спать, где жить и как молиться – все равно есть свобода, хоть в узких щелях тоталитарного здания. Съесть на ложку больше или меньше, если еды вдруг вдоволь. Носить штаны чуть шире или уже, короче или длиннее. В какой цвет покрасить стену в комнате. Какие слова сказать жене или мужу. Какие имена дать детям. Сделать из куска мяса шашлык или рубленый бифштекс, наконец.
В самой строгой казарме, в самой жестокой тюрьме – люди обнаруживают пространство свободы и устремляют на него свою страсть. Солдат подшивает штаны поуже и выгибает пряжку ремня. Матрос пряжку ремня разгибает плоско, а вырез тельника расширяет. Значение получают: твердые прокладки в погонах, лычки определенной моды, сержанты и старшины заходят в столовую вперед рядовых – едят одну пищу за одними столами, но уже в очередности входа – свои ценные привилегии. (Сравни: перворанговые куры с правом первого клевания.)
Зэки устанавливают строгую иерархию шконок: у окна пахан или смотрящий, мужики ближе к двери, чушки ближе к параше. На зоне – воры в черном, мужики в синем (если только есть физическая возможность). Атрибуты и ценности: сохраняемый нож, теплый свитер и т. п. Все это отличает привилегированного члена сообщества от аутсайдера.
…Что требует увязывания воедино? Говоря о свободе, она всегда подразумевается внутри иерархированной группы (а других групп не бывает), где одновременно наличествует и момент координированности действий. В одной крайности, одном диапазоне жизни своей – делай что хочешь. А в другом – по команде! строем! на работу! в атаку! навались!
В самом что ни на есть свободном обществе – возьмем чистый анархо-коммунизм – неизбежно регулирует отношения жесткая система императивов и табу. Типа Десяти Заповедей: Не красть. Не убивать. Не уводить силой чужую жену. Не вселяться без спросу в чужой дом. Не жрать из общего котла, если нагло ничего не внес месяц за месяцем. И т. п. А нарушения решает общество, которое в серьезных случаях превращается в Суд Линча. Воля Народа! Это – прямое народовластие.
В любой группе, сообществе, социуме, стае – неизбежны свои законы и правила, без которых сосуществование невозможно. Так что элемент насилия и несвободы есть всегда. И даже самый безгосударственный и безвластный способ решения вопросов – общий сход племени на священной поляне, сообща мирно определяющий, что на что менять с соседями – все равно это форма протогосударства, размытый аналог государственной власти.
Еще. В самом эксплуататорском обдирательском государстве всегда есть элементы социальной заботы о тружениках. Даже рабовладелец как-то кормит рабов, спят они под навесом хоть в какой-то конуре, и работают не до смерти, чтоб через двое суток испустить дух. Пусть в целях собственной наживы – рабовладелец обеспечивает рабам минимальные, но средства для жизни. Кстати, раб дорог – вырабатывает прибавочную стоимость. И если он заболел – дешевле дать ему отлежаться и выздороветь, чем загубить свое имущество: пусть потом поработает.
А даже в самом что ни на есть социальном и демократическом государстве – у тебя отберут налоги, а за уклонение строго накажут. Дороги, стены, войска – кто оплачивать будет? И предпишут: не убивать, не бить, не красть. Не лжесвидетельствовать. Не шпионить! А в армии, которая необходима, свободы тебе и вовсе не будет.
То есть. Все же понятно. Свобода и запреты, вольный выбор и принуждение, личная инициатива и государственное планирование – во-первых, всегда есть; а во-вторых, в разные моменты и в разных местах при разных условиях – полезны и потребны в разный пропорциях.
Пропорции рынка и госпланирования – могут определяться только конкретно для каждой ситуации и каждого момента времени.
Война, выход из разрухи и кризиса – требуют преобладания центрального, государственного то есть, планирования. Но! Никогда не тотального! Каждый ремесленник в мастерской, фермер в поле, лейтенант в окопе – сам лучше знает, когда сеять, как делать вазу и когда стрелять.
А вот когда экономика эффективна и народ процветает – не смейте лезть со своими указаниями и портить то, что хорошо работает. (Но: следить и предугадывать ход событий, чтоб быть готовыми к боям и неприятностям – это очень полезно и нужно.)
Для экстренных ситуация – диктатура бывает единственным спасением: когда корабль терпит крушение – капитан царь и бог на борту. Единая воля и единый ум спасительны при панике и развале. Нет ничего хуже толпы в панике, где никто не знает общей картины и мечется в жажде спасения.
А диктатора, навязывающего авторитарную волю нормальному обществу, правильнее всего повесить.
Охраняйте законы – а люди сами все устроят наилучшим образом.
То есть:
«Плавающая конвергенция» не только полезна, не только иногда необходима – она возникает как бы сама собой в экстренных случаях. Социальный организм принимает меры для спасения себя, включает структурные резервы.
Соотношение свободного рынка и государственного планирования есть всегда, дело в пропорции. В весьма тоталитарном и плановом Советском Союзе все-таки были частные портные и сапожники, частных репетиторов не преследовали, а с какого-то момента крестьянам разрешили иметь «приусадебные участки» и продукты с них продавать на рынках по свободным ценам. Хотя в конечном итоге плановая макроэкономика угробила великую страну.
Китай, мы говорили, ввел свободный рынок под власть и идеологию компартии, и отлично получилось.
А военная промышленность в любой стране ходит под государственным планом, ибо иначе невозможно.
Не надо рвать на груди рубахи и метать пену с криками о чистоте государственного строя. Абсолютно чистого нет даже состава молекул в валютном золоте, не говоря об уране-235.
На всякий случай: термин «конвергенция» здесь употреблен не совсем в том смысле, какой содержал в 1960-е годы.
И кстати, глобализация – это именно конвергенция в ее конечном смысле. И она надвигается на нас, как колпак на чайник.
Китай
Кстати – Китай: прекрасный пример того, как бедственный социализм сменяется процветанием корпоративизма.
Сначала была гражданская война и свержение законного демократического режима. Потом нищие сельхозкоммуны. Потом провал дилетантского и грандиозно запланированного «большого скачка: сразу выйти в мировые лидеры по производству чугуна и стали, сделав крестьянскими силами маленькие домны в каждой деревне. Выплавили уйму такого, что невозможно оказалось применить никуда. Потом провели «культурную революцию»: натравили юное поколение на интеллигенцию всех видов, перебили массу народа, зато «выпустили пар» и воспитали поколение нерассуждающих исполнителей. Ну, под эти судьбоносные реформы двадцать-тридцать миллионов перемерли от голода. Но лишнего народа и так много – Китай.
Одна партия, одна идеология, один вождь! Все как полагается. И общественная собственность на средства производства. Фанзы нищие, жрать нечего, армия на параде: умрем за дело коммунизма. Справедливость.
Великий кормчий Мао переплывал Янцзы, не чистил зубы и обкладывал себя на ночь юными девушками: крепил здоровье для борьбы за коммунизм. Но смерть вечно приходит раньше коммунизма, хотя Мао ждал до 83 лет.
И в конце 1970-х великий Дэн Сяопин начал свои титанические реформы. Через треть века Китай, где 80 % населения были неграмотны и зарабатывали 1 доллар в день, стал сверхдержавой. Вторая экономика мира, Китай превосходил всех по темпам роста экономики и теснил США.
Что сохраняется:
Одна партия, тоталитарная идеология, никаких оппозиций. Один вождь. Правда, изредка сменяемый. Но власть его огромна. А партия рулит всегда – когда сочтет нужным.
Стратегические основы планирования экономики.
Национальная солидарность. Основной народ – ханьцы. Жители Поднебесной традиционно комплекса неполноценности ни перед кем не испытывают, напротив – полагают себя лучше всех. Самая древняя культура, могучий интеллект, несравненное трудолюбие, славная история и так далее. Руководители страны ездят по США и Европе и на встречах с китайскими диаспорами напоминают о национальном единстве и величии.
Жестокость наказаний без всякой толерантности. За тяжкие преступления расстреливают, в том числе за экономические, если ущерб более полумиллиона долларов(!). И за наркотики – безжалостно.
Но:
Аграрные коммуны заменили на семейный подряд.
Разрешили частные предприятия с не более чем 100 наемными работниками.
Частная инициатива поощряется.
Убыточные предприятия могут приватизироваться.
Предприятия часть выручки отдают государству, часть оставляют себе.
Государственный контроль цен сменился во многих отраслях и для многих предприятий свободным ценообразованием.
Планирование всего и вся предприятиям крупным и мелким, коммунам и частникам, вся эта опека с горами инструкций и указания – не существует, отменена.
На крупных предприятиях государство оставило за собой контрольный пакет акций, остальные распределены руководством и коллективом завода.
Оборонная промышленность полностью контролируется государством; армия, естественно, государственный институт.
Поощряется привлечение иностранных инвестиций частниками.
Вот такой свободный рынок под общим идейно-партийно-государственным контролем. Государство тоже в рынке участвует!
(Ну и, до поры до времени, Китай был рынком дешевой рабсилы. А еще – нагло воровал технологии, изобретения, дизайн у ведущих мировых фирм. Вот эти последние два пункта можно назвать именно китайской спецификой такой модели социализма.)
…Одни сравнивают это с НЭПом в СССР. Другие считают это капиталистическими реформами. Третьи – азиатским гибридом социализма и капитализма. Произнести «корпоративное государство» никто не решается, поскольку термин уж больно скомпрометирован фашизмом, создавшим подобную модель и пустившим слово в оборот.
Китайские коммунистические идеологи, естественно, выкручиваются. Они говорят, что раз земля государственная, но неважно, если хозяйствуют семейные артели. Что коммунистическая идеология ревизиям и отклонениям не подлежит – а вот практика критерий истины, сам Маркс сказал, вот на практике и приспосабливаемся. Что главное – создать зажиточное государство справедливости.
Марксизм учит учитывать конкретику и специфику. Мы храним великую китайскую культуру, конфуцианское наследие, между прочим, это наша сокровищница. И наш китайский социализм – это гармоничное государство трудящихся, пропитанное конфуцианским духом. Китайский народ всегда умел сочетать свежие ветры перемен с вечным единством и добродетелью. Вольно, товарищи, можно разойтись.
Факт в том, что такой корпоративный гибрид социализма с мощным корпусом частной собственности и капиталистических форм рыночной экономики – дал сильнейший экономический эффект. Высочайшую эффективность и производительность труда. (М-да: хотя, откровенно говоря, качество продукта не лучшее – с немецким и японским не сравнить… Все-таки – социалистическая погоня за валом и демпингование через снижение затрат. Впрочем – качество товаров ухудшается во всем мире – это отдельная тема.)
Что еще раз подтверждает: не надо демагогии и догматики ортодоксального марксистского социализма, который неукоснительно проваливался везде и всегда. А вот разумное, оптимальное для данного момента и места сочетание элементов капиталистической экономики с ее личной свободой и заинтересованностью – и социалистической идеологии справедливости, взаимопомощи и необходимых – необходимых! – элементов экономического планирования – вот такое сочетание, вероятно, есть наилучший вариант.
P.S.
Держать долго соотношение соц-ма и ка-ма для наилучшего производства – тяжелая задача.
Золотой сон взрывников
Порция пюре с мозгами
В 1918 году Мировая Революция почти что свершилась!
В ноябре вспыхнуло восстание на германском флоте. Через советское посольство в Берлине шли деньги и оружие, ехали советские коммунисты. Кайзер бежал, монархия рухнула, установилась социал-демократическая республика – и в январе 1919 восстали коммунисты, стараясь завершить революцию установлением пролетарской диктатуры по Марксу-Ленину.
Но еще в ноябре 1918 создали Эльзасскую Советскую Республику.
Тогда же красные радикалы собирают Советы в Люксембурге.
В январе 1919 устанавливается Бременская Советская Республика.
Март 1919 – Венгерская Советская Республика.
Апрель – Баварская Советская Республика.
В апреле же 1919 – Ирландская Советская Республика – на территории графства Лимерик.
Июнь 1919 – Словацкая Советская Республика.
И вот в этих революционных вихрях Европы организуется Коминтерн – III Интернационал – всемирная организация коммунистических партий. Как сформулировал Ленин: «Союз рабочих всего мира, стремящихся к установлению Советской власти во всех странах». Учредительный конгресс в Москве, руководство из Москвы, финансирует Москва, руководитель – Председатель Исполкома Коминтерна товарищ Зиновьев Григорий Евсеевич. «Манифест Коммунистического Интернационала» написал товарищ Троцкий Лев Давыдович.
Шторм не утихает:
Июнь 1920 – Персидская (Гилянская) Советская Республика!
Июль – Польская Советская Республика (мелкая советская марионетка для экспорта революции, но все же!)
Тот же июль – Галицийская Советская Социалистическая Республика!
Март 1921 – в Италии образована Лабинская Советская Республика.
…Но. К сожалению и прискорбию. Все эти республики были разогнаны и подавлены в считанные недели. А стремительно развернутый во многих из них красный террор надолго оттолкнул большинство от подобных политических экспериментов.
Увы. У революции оказалось мало сил, чтоб свергнуть иго буржуазии. Да и народ после Великой Войны был измучен. Все устали от крови и хотели мирной жизни.
М-да. Так исторически сложилось, что самыми продвинутыми социалистами и коммунистами были немецкие евреи. Начиная с Маркса, собственно. Впрочем, и до него тоже найдутся люди.
Интеллектуальные и революционно настроенные немецкие евреи, горя потребностью осчастливить пролетариат равенством и справедливостью, а также покарать эксплуатирующий их капитализм, обнаружили страшную вещь. Революционный пролетариат исчез. Очень быстро. Вообще.
А ведь они уже организовали Институт социальных исследований во Франкфурте-на-Майне, который позже перерос во «Франкфуртскую философскую школу». Никто не забыт и ничто не забыто: Карл Грюнберг, Макс Хоркхаймер, Теодор Адорно, Эрих Фромм, Герберт Маркузе, Вальтер Беньямин, Лео Левенталь, Фридрих Поллок. И их знаменитый друг и единомышленник Дьердь Лукач – основатель Будапештской школы, коминтерновец и советский гражданин.
Энергичные, образованные, фанатичные евреи и коммунисты преодолевают любые трудности, но не такие же…
Во-первых:
В 1926 году Муссолини запретил компартию Италии.
В 1930-е коммунисты Франции блокировались с умеренными социал-демократами и вошли в буржуазное правительство.
В 1933 Гитлер запретил компартию Германии, и – о ужас! – многочисленные боевики из «красных рабочих сотен» стали вливаться в ряды национал-социалистов: те тоже патриоты и за справедливость для трудящихся немцев.
А Рузвельт объявил свой «новый курс» и тем самым перехватил у коммунистов важную часть реформ: недаром его обвиняли в социализме.
Экономическое положение улучшалось, из ямы Великой Депрессии мир понемногу выкарабкивался, жизнь работяг становилась сытнее и надежнее. Законы о профсоюзах, больничные листы и оплачиваемые отпуска придавали капиталистическому государству черты патернализма и корпоративизма.
Одни, как Генри Форд, формировали из своих рабочих платежеспособных потребителей на расширяющемся рынке: капиталист и рабочий сотрудничали к общей пользе. Форд был гениальным организатором и рационализатором. Он просто подрывал возможность революции в корне.
Другие отделяли рабочим больше от пирога, даже терпя убытки – от страха вызвать революцию недовольных и потерять все. В этом смысле Октябрьская Революция в России оказала большую помощь всемирному пролетариату; было дело.
Короче, произошла самая страшная для социалистической революции вещь: исчез пролетариат, именем которого и ради которого и следовало совершить Мировую Революцию! Пролетариат отъелся, обуржуазился, обрел вкус к хорошей жизни – и с решительным отвращением отвергал мысль о баррикадах, кандалах и классовой борьбе. Все-таки плебс подл. И неблагодарен.
А вдобавок в корпоративных фашистских государствах Германии и Италии он проникся национальным патриотизмом, милитаризмом, успешно отстреливал на фронтах Второй Мировой братьев по классу и не хотел слышать об интернационализме. Теоретикам марксизма было от чего прийти в уныние, глядя на горестную практику, критерий скверной и нежеланной истины.
Философы-марксисты сберегли свои ценные для революционной теории жизни, успев сбежать из Германии в США. Америка – сытная страна, и марксисты развернулись с окрепшими силами.
Теодор Адорно, автор книги «Авторитарная личность», создал замечательный тест для определения психологического типа фашистской личности. Резюмируя его взгляды, можно сказать: ты уважаешь родителей, авторитет отца был велик, тебе нравится классическое искусство, а не модернизм, ты оправдываешь во многих случаях насилие – значит, ты склонен к фашизму. Правда, тогда американские солдаты, воевавшие с фашистами – сами такие, но… это уже неполиткорректное замечание. Короче: цельные, сильные личности с традиционными взглядами – плохие люди. А плохие нам не подходят.
То есть солдат, пролетарий из пролетариев, франкфуртцам тоже не подошел. Он уже навоевался. Вернулся на благодарную родину. Пройдя такое, что мозги ему не запудришь.
Ну что ж… У меня нет для вас другого народа, как сказал бы Бог, в которого они не верили, или Сталин, веры которому было гораздо больше.
Кто у нас недоволен? Кто обижен проклятым капиталистическим государством? Кто угнетен? Разные меньшинства. Негры, индусы, арабы и так далее. Еще? После этнических меньшинств – религиозные: мусульмане, иудеи, буддисты, язычники, сектанты. А сексуальные меньшинства? – они тоже угнетены и дискриминируемы, им тоже есть за что бороться! И женщины, товарищи, женщины! Их всю историю угнетал проклятый патриархат, и они до сих пор неравноправны. Где конструкторы и инженеры, где генералы и адмиралы, где директора компаний и президенты?
Тридцать послевоенных лет, до начала 1970-х годов, старательно собиралось это революционное воинство ниспровергателей проклятого капитализма. И собралось! И было вооружено новой прогрессивной идеологией: эдаким фрейдо-нео-марксизмом.
Но. Одна трудность. Лесбиянок с арабами ты на баррикады не вытащишь. Новый революционный класс к вооруженной борьбе был способен мало и шансов на успех в ней не имел…
Однако к тому времени стратегия была давно готова. Мы не можем победить в открытой силовой борьбе? Ну так мы разрушим это здание, эту тюрьму народов, этот бастион капитализма – изнутри!
Мы разрушим все его устои и несущие конструкции. Его семью и его половую мораль. Его трудовую этику. Его национальную идентичность.
А главное – мы лишим его ума и логики. Даешь постмодернизм, товарищи! В частности: все в мире относительно, все моральные категории и все факты – относительны, относительна истина и относительно правы любые убеждения. Философия – помощница революции!
А значит – если мы за все хорошее, за счастье и равенство угнетенных, за справедливость равенства благ и результатов – мы правы. Ибо наша цель – самая добрая и благородная, святая, можно сказать. А средства мы укажем, какие хотим. А факты подберем такие, какие сами решим. Ибо все истины равны и относительны – а цель-то самая лучшая наша!
…Человеку взрослому и образованному мозги загадить трудней. А молодому и необразованному – несравненно легче. И была отчеканена формула: «Мы заберем ваших детей!»
Человеку сформировавшемуся, взрослому и образованному, мозги загадить трудней. А молодежи – куда легче:
Во-первых, молодежь лишена самостоятельного мышления, она еще формирует свое мировоззрение и нуждается в опорных точках. Сейчас мы дадим ей такие точки опоры, что перевернем весь мир!
Во-вторых, молодежь склонна к отрицанию ценностей и воззрений отцов и жаждет переустроить мир. Сейчас мы дадим ей модель переустроенного, нового мира и объясним, что он единственно хорош, справедлив и – абсолютно достижим!
В-третьих, на вечном и инстинктивном стремлении опровергать отцов, отрицать старые ценности и пытаться утвердить новые – мы построим теорию ее абсолютной правоты и прогрессивности: авторитет отцов и консерватизм вкусов – это черты и аспекты фашизма! А фашизм – это аморально и преступно, ошибочно и губительно!
В-четвертых, мы воспитаем ее на культе героев-революционеров: Че Гевара, Мао, Троцкий! Отважные бойцы, благородные защитники трудящихся, самоотверженные мечтатели и мыслители! (А то, что культ героев мы расцениваем как черту фашистского мировоззрения – мы тут временно забудем, замолчим.)
В-пятых: молодежь доверчива и благородна, молодежь особенно чувствительна к несправедливости и угнетению, молодежь тянется к свободе, честности и добру по природе своей. Вот мы и дадим ей благороднейшую и высокую цель. И пусть свергает несправедливость, корыстолюбие и ложь.
Ну и в-шестых: школы, университеты, газеты и телевидение – вот господствующие высоты на поле боя, в котором мы должны победить и захватить их, – чтобы воспитывать подрастающие поколения так, как нам нужно для победы Мировой Революции.
И тогда народ, воспитанный нами, сам разнесет свое буржуазное, капиталистическое, коррумпированное и эксплуататорское государство – чтобы на его обломках мы наш, мы новый мир построим: кто был ничем – тот станет всем! Это есть наш последний и решительный бой!
…Сто лет взращивалось это Дерево Свободы с прекрасными и отравленными плодами. Двадцать пять лет исподволь, еще двадцать пять – выход из подполья и укоренение в официальном пространстве, и еще полвека – продолжался открытый захват всего поля.
И сегодня мы видим массы необразованных и оболваненных студентов, предводительствуемых шарлатанами-профессорами и распаляемых продажными лжецами-журналистами. Они не желают знать истину, они не желают слушать инакомыслящих, они злобно отрицают любой монолог и любое согласие. Они – фанатики с горящими глазами, которых ведет вперед сильнейшее и горячее убеждение в своей правоте, истине и праве. Они утверждают свой путь к своей цели – а любые препятствия должны быть свергнуты.
Они сформировались в информационном пузыре – единственной точке зрения, сопровождавшей их всю жизнь со всех сторон, во всех видах подачи информации. Иные взгляды в их воздушный колокол не допускались.
С ними бессмысленно разговаривать, потому что убеждение выше разума. Разум лишь обслуживает убеждение. Убеждение первично, как первична любая страсть.
Они не в состоянии видеть пропасть, заполненную руинами и кровью, к которой они стремятся.
Три сорта советского человека
Стремительное разворовывание и развал постсоветской России, великого остатка СССР, достойно осмысления. На общем историческом уровне осмысления покуда не произошло. Одни мычат, другие молчат, третьи воруют. Четвертые валят в другие страны.
Нередко можно услышать: «Советский человек жил интересами страны и народа, был патриотом, лишенным жажды стяжательства». Павел Корчагин, Алексей Маресьев, Молодая Гвардия. И ведь не лишено! Помощь соседу и другу было делом обычным, барыг презирали, страной гордились. Не все, не всегда, но в общем было. Потом сплыло. Куда сплыло?
«Наш простой советский человек». Был такой штамп, выражавший советско-пролетарскую гордость. «Какой я вам простой?! – взревел Кристобаль Хунта. – Я простой бывший великий инквизитор!»
Советский человек совершал подвиги, и советский же человек шел в полицаи. Один советский человек загонял в лагерь другого советского человека. Не следует изображать советского человека двухсотмиллионным клоном русско-марксистского гомункулуса. Вы что, наклеили на стенку газету «Правда» и молитесь на нее, что ли?
Гайдар, Чубайс, Ельцин, Путин – это все советские люди. А кто ж еще? В Советском Союзе родились, выросли, воспитывались, были комсомольцами и коммунистами, выписывали газеты и ходили на демонстрации. И Сечин с ними, и Якунин, и Патрушев, и вся королевская рать 1950–1965 годов рождения. Как их воспитали – то из них и вышло, то они и сделали.
Сахаров, Бродский, Галич, Солженицын – тоже советские люди. Где родились, где воспитаны, чему их с детства учили, как жили, пока жизнь их не выбила с советской колеи? Как так, да… А могли бы служить в КГБ, писать стихи к Дню Октябрьской Революции.
А советские офицеры, инженеры и работяги, врачи и учителя, ставшие нищими бесправными пенсионерами феодально-бандитской России – уж они все были советские люди. А что СССР не защитили от свержения? А что же новых бандитов к ногтю не прижали, честной рабочей рукой за горло не взяли? Где активная гражданская позиция? Тихо жаловались и умирали…
И олигархи, воры и кровопийцы, разграбители родины на вынос, тоже вроде были советскими людьми. Одни – комсомольскими работниками, другие – докторами наук, третьи – режиссерами. Это их советская власть эксплуатировать трудящихся и разворовывать государство научила?..
А лучшие люди страны, соль земли – интеллектуалы, свободолюбцы, демократы, правдоискатели – отчего же ни хрена ни поняли и подпевали тем, кто обрек страну на нищету и диктатуру? И до сих пор ничего не поняли – своих коммуняк ненавидят, а западным коммунякам всех мастей в рот смотрят: о, это же просвещенный Запад, у них права человека и изобилие! – даешь гомосексуалистов и лесбиянок, устраиваемые неграми погромы на страх белым и содержание исламских дикарей за счет безмолвных европейцев, а кто против – тот фашист! Мыслителей советская власть воспитала, ничего не скажешь. Шайка шарлатанов.
Родине нужны герои, а рожает идиотов.
Таким образом, получается, что советская власть в результате породила:
1. Воров, бандитов, узурпаторов власти и наглых лжецов.
2. Безмолвное, покорное, честное, уработавшееся стадо.
3. Краснобаев и болтунов с благими и глупыми намерениями.
А бунтующая против произвола молодежь, протестующие толпы сорокалетних, лидеры новой волны и основатели современных бизнесов – это все уже люди несоветские, продукт новой формации.
Все это – кстати о воспитании советского человека, свободного гармоничного труженика эпохи развитого социализма. Получите вашего гармоничного. Какие фаланстеры, какое перевоспитание, какой коммунизм! Вот эти – они вам коммунизм должны были строить? Ах, «партия переродилась». Мама, роди меня обратно. Из бабочки в гусеницу она переродилась.
Кстати о перерождении:
«Нет двух людей более разных, чем человек, желающий занять должность – и он же, ее уже заняв». Маркиз Галифакс, к вашим услугам, сэры. Учитель музыки поступает в СС, работает в концлагере, потом проходит денацификацию и возвращается к детям преподавать музыку: война-то кончилась.
Так что весь бардак, вся безнадега и развал, все воровство бескрайнее и власть обесстыжевшая сверх всех пределов – это естественный результат и прямое следствие родной советской власти. Вот кого она подготовила себе на смену. Как прекрасно организовала будущее.
Почему они есть – коммунисты сегодня?
Откуда у молодых людей в сегодняшнем обществе вдруг берется тяга к этому утопическому учению с провальным и кровавым прошлым? Им лично всего хватает – чего ж они жаждут ниспровержения и разрушения порядка, обеспечившего им безбедное и комфортное существование? Что за удивительная болезнь – гибрид идиотии с бешенством?
Вспомним о самоусложнении системы вообще – и самоусложнении социальной системы в частности (о чем я твержу уже тридцать лет). Любая толпа, любое людское сообщество – неизбежно делится на группы, соперничающие между собой за место в социальной иерархии – и тем самым создающие эту самую иерархию, то есть структурирующие аморфную человеческую массу в социальную систему с новыми возможностями и способностями, которых не было у толпы.
Всемирный Закон Структуризации – неукоснительно действует и на социальном уровне развития материи.
Старики по определению консервативны. Это часть системы, обеспечивающая ей устойчивость. Преемственность. Сохранение свойств, позволивших выжить, ответив на вызовы среды, и подняться до сегодняшнего уровня развития.
Старики – это победители по факту своего существования. Они преодолели все трудности и смогли победить и выжить. Матрица их образа жизни – гарантия существования системы. Это опыт народа, оплаченный кровью и подтвержденный практикой.
Молодежь – это перспектива. Это эволюционный ресурс. Это способность изменяться, более совершенно приспосабливаясь к изменениям среды. Это залог новых и удачных ответов на будущие вызовы будущих эпох – которых старики не знали. Это новые открытия и изобретения. Новые земли и завоевания, новые способы и порядки, гарантирующие новые подъемы.
Читать бесплатно другие книги:
