Шайка идиотов Веллер Михаил

Собственность и социализм

Сначала оговорим, что мы понимаем под словом «собственность» здесь и сейчас – в отличие от громоздкой казуистики академических формулировок:

Собственность – это объект или совокупность объектов, находящихся в полном распоряжении субъекта, который может делать с ними что угодно: извлекать пользу любым способом, дарить, уничтожать, видоизменять и так далее. Дом, машина, нож, завод, бутерброд. Собственность изначально защищена и обеспечена силой субъекта-владельца, а с развитием цивилизации – силой группы: договорным законом.

К собственности материальной в новое время прибавилась собственность информационная, интеллектуальная. Патентное право и т. п.

(А вот все определения собственности как систем экономических и юридических отношений к вещи, являющейся объектом собственности и т. п. – мы сейчас опустим. Это внутринаучные, изначально профессионально-теоретические вспомогательные формулировки, без которых мировая экономика прекрасно обходилась все тысячи лет, и на практике прекрасно обходится дальше. Ни Форда, ни Ротшильда, ни Билла Гейтса эти плетеные фразы никогда не интересовали.)

Так вот. Любой организм – это открытая система. Он может существовать только во взаимной связи с окружающей средой. Из нее он получает информацию и энергию, выживает и питается то есть. И в нее выделяет отходы своей жизнедеятельности.

Строго говоря – организм больше себя самого. Он составляет единое целое с ближайшим пространством своего обитания, своего функционирования. Жизнь – это взаимообмен энергией организма и окружающей среды. Есть собственно организм – и его внешний слой, наружный каркас. Вынутый из этого каркаса – воздух, вода, пища, свет, пространство, убежище – организм гибнет.

Мышь роет норку и делает в ней кладовую припасов на черный день. И это – ее собственность. Она сама нашла это место, сама вырыла, сама натаскала еды. Здесь она укрывается от врагов и выводит детенышей. Нора ей жизненно необходима. То же относится ко всем норным – хомяку, суслику, барсуку и так далее. И свою нору они будут защищать! – если сил хватит, а от сильного захватчика приходится сбегать и начинать все снова.

Птица охраняет и защищает свое гнездо: без этого не быть ее потомству, оно жизненно необходимо; забавно было бы присовокупить, что она вложила в его создание свой труд, даже в скворечник травинок и пушинок натаскала.

Любой хищник, будь то одиночка-медведь, волчья стая или львиный прайд, жестоко охраняет свою территорию: без нее он не прокормится, погибнет. С врагами сражаются: изгнать – или он сгонит тебя. У хищных птиц тоже свои участки, кстати.

Свои участки у обезьяньих стай. Чужака – выгнать или убить.

То же у первобытных племен, белые застали это у австралийских аборигенов и африканцев: чужих убить, свою землю беречь и расширять по возможности. Первые поколения колонистов в Америке не могли понять, что индейскому племени нужна для жизни территория в 15–20 кв. км. на одного человека – иначе охотой и собирательством не прокормиться! Земля – это твоя жизнь, отдавать ее нельзя!

Жилище и окружающее его пространство – это необходимое условие жизни особи.

ПЕРВИЧНАЯ ФОРМА СОБСТВЕННОСТИ – ЭТО ЖИЛИЩЕ И ОКРУЖАЮЩЕЕ ЕГО ПРОСТРАНСТВО, НЕОБХОДИМЫЕ ДЛЯ ВЫЖИВАНИЯ

И еще одно. Собственность отграничивает мое от чужого – сферу необходимого жизнеобеспечения от посягательств и собственности конкурентов и врагов. Где нет конкурентов, врагов и соседей – там у тебя нет собственности: тебе принадлежит все, что ты видишь и захочешь использовать. На берегу Волги всем воды хватит, но в безводной пустыне драгоценный колодец может быть собственностью семьи, за него сражаются. То есть:

СОБСТВЕННОСТЬ – ЭТО ОГРАНИЧЕННАЯ МАТЕРИАЛЬНО-ПРОСТРАНСТВЕННАЯ ЗОНА НЕОБХОДИМОГО ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ

Или – будет правильной и такая формулировка:

СОБСТВЕННОСТЬ – ЭТО ПРОСТРАНСТВО ЕДИНСТВА ЧЕЛОВЕКА С ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДОЙ

– с оговоркой: защищаемое владельцем и ограниченное претензиями и посягательствами конкурентов.

А теперь время поздороваться: здравствуйте, товарищ Фридрих Энгельс! Обезьяна взяла в руки палку, сбила кокос и палку бросила. Э, так она человеком не станет. А вот когда она стала таскать эту полезную палку с собой, беречь ее за удобство, подходящий вес и размер – вот когда палка стала ее собственностью, она сделала первый шаг к очеловечиванию.

Мое жилище и мой участок – это продолжение моего организма. Изначальная собственность – это необходимое продолжение жизненных процессов во внешнее организму пространство.

А орудие труда – это продолжение моего организма в пространстве, необходимое для выживания. Дубина – это продолжение руки.

Украшения дикаря, браслеты и ожерелья из раковин и палочек – это его собственность. Его копье и палица – тоже собственность. В пещере могло обитать много народа, в общем «длинном» доме ирокезов или алгонкинов жило 50–60 человек, но в основном: одна семья – одна хижина. Насколько это семейная собственность, а насколько – главы рода, патриарха, – это уже детали. Общее жилище и земля племени – это коллективная, она же групповая, собственность. А оружие, украшения, одежда – собственность личная, она же тут частная или семейная.

Мы продолжаем рассуждение и приходим к интересным выводам: а как насчет накопления собственности сверх жизненно необходимого? Три обеда не съешь, три шкуры на себя не наденешь. Зачем излишнее? Тогда можно усмотреть: собственность – это страховка жизни, спасение себя и потомства в случае лишений: неурожай, стихийное бедствие, утеря трудоспособности. Запас еды и необходимых вещей – это спасательный плот. И – опа!

НАКОПЛЕНИЕ – ЭТО ИНСТИНКТ

Как жирок на зиму у животных. Да и многие животные делают запасы сверх необходимого, если есть возможность: мало ли что, хватай пока можно.

С точки зрения природной, общей, материально энергетической —

СОБСТВЕННОСТЬ – ЭТО ЭКСПАНСИЯ

Экспансия – свойство любой системы: заполнить окружающее пространство собой, структурировать окружающую материю по своей матрице, или же – захватить максимум окружающего пространства и материи структурами, происходящими и зависящими от твоей деятельности, твоего функционирования. Ряска захватывает пруд, сорняк захватывает окружающую почву, газ захватывает (заполняет) весь свободный объем, слоны при условии беспрепятственного размножения давно заполнили бы собой всю сушу.

Человек захватывает – то есть подчиняет себе, использует в своих интересах, делает зависимыми от своей воли, превращает в продолжение своих действий и тем самым увеличивает свое могущество – все, что может.

СОБСТВЕННОСТЬ – ЭТО ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА В ПРОСТРАНСТВЕ

И тогда получается:

СОБСТВЕННОСТЬ – ЭТО ЗНАЧИТЕЛЬНОСТЬ.

И более того!! —

ЧЕЛОВЕК ЕСТЬ ТО, ЧЕМ ОН ВЛАДЕЕТ

У него много «добра» – собственности? Значит, он сильный, добычливый, умелый, умный и храбрый. Сумел это найти, сделать, отобрать, накопить, купить, выменять. И сберечь. И не позволить никому отобрать. О! Мы перешли к следующему аспекту собственности – социальному.

Количество собственности определяет твой ранг в социуме. И социальный инстинкт повелевает тебе стремиться к богатству. Ибо богатство – это социальная значимость. Голос богатого больше весит на совете. Богатого больше любят женщины. Он может выбрать лучших самок и оставить больше детей. Ой! —

СОБСТВЕННОСТЬ – ЭТО СОЦИАЛЬНЫЙ АСПЕКТ ИНСТИНКТА РАЗМНОЖЕНИЯ!

Ну уже понятно, да? Собственность – это власть, могущество, привлекательность. Это большие возможности. Самоутверждение. Возможность влияния на людей и события.

Ну передадим же привет и нашему другу Фридриху Ницше:

СОБСТВЕННОСТЬ – ЭТО АСПЕКТ СТРЕМЛЕНИЯ К ВЛАСТИ

А вот теперь сделаем полный вдох, наберемся наглости и окинем гордым взглядом историю и экономику, и на большее осмелимся – на исторический материализм в разрезе классовой борьбы взглянем – с точки зрения собственности.

Стремясь все больше иметь – человек, и став, собственно, человеком, всегда стремился иметь больше, чем необходимо для простого выживания. Теплая пещера, яркий огонь, вдоволь мяса от хорошей охоты, шкуры для одежды, враги не трогают, мужчин и женщин хватает друг другу – чего тебе еще, царь природы? Нет: ему надо еще и еще, того и другого, пятого и десятого, больше и лучше – и вот уже отдельная комната на семью, свет по щелчку выключателя, вода из крана, еда из магазина на первом этаже и одежда из магазина в соседнем квартале. Никто на тебя не охотится! Работа – не мамонта камнем в лоб бить. И этой твари все мало!

СОБСТВЕННОСТЬ КАК СТИМУЛ ПРОГРЕССА

Пашет как проклятый! Хочет машину и слетать на Багамы, отдельную квартиру и новые джинсы. А жил бы вообще безработным – все равно ведь сытнее, чем вождь их рода в своей пещере!

СОБСТВЕННОСТЬ КАК ЗНАК ОПЕРЕЖАЮЩИХ ПОТРЕБНОСТЕЙ

И вот это стремление увеличивать собственность – определило возникновение рабства. Я прокормлюсь! Но раб даст мне прибавочный продукт. Который я обменяю на новое копье и зеркало для жены. А вождь сдерет с меня налог на своих ученых шаманов. Мы уже иначе организуем общество, делимся на сословия, повышаем производительность, ученые шаманы изобретают шайтан-арбу и прочие машины… Ну и далее по лестнице прогресса – вплоть до акул капитализма, миллиардеров в развитом государстве.

СОБСТВЕННОСТЬ КАК ДВИГАТЕЛЬ И ПРИЧИНА ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА

У вас еще не выступил на лбу пот восторга? Мы поем просто какую-то оду, ораторию поем священной собственности! Капитализм недаром объявил собственность священной – он инстинктом своим уловил, чуйкой своей бизнесменской, что собственность – вот краеугольный камень прогресса и процветания. И тут же бросился создавать умные теории в подтверждение, в поддержку жажды своей наживы неуемной.

Но мы против наживы. Мне лишнего не надо, ты мое не отбирай. Мы романтики и идеалисты. Служить надо счастью человечества. Великому делу всеобщей справедливости. Мы понимаем. И стараемся. Ты только мое не отбирай, гад, борец мне нашелся с бедностью, за мой-то счет!

Как вы поняли, мы вплотную приблизились к социализму.

И вопрос очень простой: а как с собственностью при социализме?

Ну, про собственность на средства производства все понятно: только общественная, общенародная. А вот как с собственностью на средства потребления? И – всегда ли можно провести границу: что ты потребляешь – а посредством чего ты производишь? И кто будет пограничником, охраняющим эту границу от посягательств частников-эксплуататоров?

Итак. Завод, фабрика, больница, школа, аэропорт, конструкторское бюро – только общественные. То есть – государственные. Общество организует себе государство для управления своим общим имуществом. И все свои средства производства сдает государству на аутсорсинг, выражаясь по сегодняшней моде.

А предметы личного потребления могут принадлежать личности. Личная собственность. Зубная щетка, трусы, одежда и обувь, жилище и автомобиль.

Заметим. Социализм – это плановая экономика, и по закону нарушения обратной связи в открытой системе она будет производить не столько и отчасти не то: и гражданам будет всегда не хватать желаемой и качественной личной собственности.

Дефицит неизбежно порождает черный рынок, где можно приобрести нужную вещь по завышенной цене. Таким образом, реальный доход честных граждан уменьшается – прослойка торговцев-спекулянтов появляется – а распределение дефицитных товаров выходит из сферы социалистического распределения в пространство свободного рынка. Возникают хищения на предприятиях, подпольные цеха, подпольная торговля и подпольные миллионеры. Можно их всех посадить. Можно расстрелять. И это применялось много лет! Но в результате рухнул социализм, а не рынок, даже подпольный и задушенный.

В свое время мы, поколение комсомольцев 1960-х годов, глубоко презирали фарцовщиков и торговцев всех мастей, и вообще барахольщиков презирали. Коммунистическое самосознание в нас было воспитано будьте-нате! Увы: как вода размывает плотину в самом слабом месте – так собственность сокрушила социализм через секретарей, директоров, мясников и официантов, таксистов и швейцаров, европейскую косметику и диски западных групп.

Победитель всегда прав. Это иная формулировка тезиса «Практика – критерий истины».

А если я при помощи мастерка и ведра для раствора сложил кому-то печь на даче и взял деньги – это частное производство? Отремонтировал ему машину частным образом? Починил ему крышу? Занимался репетиторством с его детьми – математику им растолковывал? Купил пилу и рубанок и сделал ему табурет – продал за деньги? Список очень длинен.

И вот уже конкретное социалистическое государство решает: разрешить ли частнопредпринимательскую деятельность? А каких видов? А при соблюдении каких условий? А какие предоставить справки – жилплощадь, образование, профессия, основной заработок, техника безопасности, отсутствие судимостей? А какой налог должен платить частник?

Проще – все запретить. Но – тогда будут втихаря делать свое. Мимо государства.

Собственность как потребность и инстинкт подгрызает углы и ножки у социализма. Мгновенно использует любые дыры и щели, чтобы воспроизвести себя в нужном виде.

Борясь с частной собственностью – социализм борется с частной инициативой. Блокирует человеческую энергию свободного созидания. Лишает человека свободы – ибо свобода начинается с экономической независимости, а из нее проистекает независимость политическая. Социализм уменьшает доходы человека и общества – ради соблюдения идеологических догм и политических правил.

Стремление к свободе не только слова, печати, шествий и эмиграций обрушивает в конце концов любой социалистический эксперимент. Но единое стремление – к свободе труда и свободе распоряжаться плодами своего труда. Сам сделаю и сам отвечу. Здесь социализм вступает в неразрешимое, антагонистическое противоречие с психологией человека и мотивационным механизмом его действий.

Собственность и все ее злоключения – наиболее простой и наглядный пример нежизнеспособности социализма.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Скажешь – принеси МОЮ Библию.

Человек – открытая система, он больше себя самого, и присодинять как можно большне окружающего – это инстинкт: быть как можно значительнее.

Инстинкт собственности – это материальная вещественная форма экспансии.

Мой дом, или мой сувенир, или мое государство.

Вопрос всегда – каков уровень разрешенной собственности при социализме? Одежда, еда, книга, ножик?

Мотивация к труду

Труд – он почему и для чего? Чтобы удовлетворить некоторые свои потребности. Потребность в чем-либо как мотивация к труду. Без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Ряд теорий мотивации существует давно. Абрама Маслова (оу, сори, Абрахама Маслоу, оф кос) – самая известная и по-простому основательная. Но у нас здесь свой интерес до дела, мы попробуем сами кое-что определить.

Понятно, что общий и базовый стимул работать – потребность в питье, пище, одежде и жилище. И человек будет работать настолько усердно, чтобы хоть по минимуму себя обеспечить. В сегодняшнем цивилизованном мире (белая культура и азиатские тигры) с голоду не пропадет никто.

А вот дальше – от интенсивности и эффективности труда зависит степень развития страны и уровень жизни народа. На этом полезно остановиться подробнее. Чего ради пахать? И что будет, если осуществится мечта сегодняшних левых: кто не работает – тот все равно ест?

1. Человек – существо энергоизбыточное. Из того цивилизация и поднялась с уровня биологического мира. И делать что-то, придумывать и мастерить, налаживать и совершенствовать, к чему-то прикладывать свои силы – ему потребно. Спорт, игры, путешествия – все это формы неосновного, недоминирующего приложения энергии. А основная форма – именно труд, во всех и различных своих проявлениях.

Труд – это изменение окружающего мира путем приложения к этому процессу психической и физической энергии человека. А тогда получается:

ТРУД – ЗАКОН ВСЕЛЕННОЙ: ПЕРЕРАБАТЫВАЙ ЭНЕРГИЮ И ИЗМЕНЯЙ МИР

О какое неожиданное прояснение образовалось!

(Но – здесь стоит сделать небольшое примечание: врожденную человеческую наклонность к деятельности необходимо с раннего детства пускать в правильное русло. Поощрять, поддерживать нравственно и идеологически, формам труда обучать. Иначе может случиться катастрофа: вырастет бездельник-потребитель, социальный паразит, и энергия его врожденная примет форму хаотического вмешательства во что ни попадя и приобретет характер социально негативный, разрушительный. А вот это люди всегда знали, и звучит это банально до ужаса, если бы не одно «но»: новомодные левые теории настаивают на праве и свободе не работать, если не хочется. А это уже прямой путь к социальной дискриминации и концлагерям.)

2. Труд – не только вынужденная обязанность – но развлечение! Человеку необходимо чем-то занять себя, чтоб было интересно, чтоб было чего добиваться, чтоб вышло из его действий что-то новое, интересное. В человеке заложена потребность в создании новых информационных и энергоматериальных моделей: чегой-нибудь придумать и изладить. Не во всех эта потребность ярко выражена, большинство вяловато. Но из этого большинства и выходят обязательно придумщики, изобретатели, открыватели и фантазеры.

Трудиться – интересно! Увы, не всем и не всегда. Если труд однообразен и примитивен, бросить его нельзя под страхом голода и нищеты, а нагрузка тяжела, – это чистое проклятие. Человеку надо давать дышать.

3. Из этого уже понятен творческий характер труда. В идеале, конечно, в желаемой сердцевине. Иногда. В принципе, вот! (Пашет замученный пролетарий при конвейере, так конечно какое тут творчество: захочет убить хозяина и поделить его добро…)

Идеальный случай – это совпадение работы и хобби. Что относится к людям творческих профессий. Художники, писатели, композиторы – все хотят денег, но работают – из любви, из интереса, хош такой имеют, зудит у них, себя гробят – но добиваются совершенства в творчестве. Таковы же ученые, конструкторы, философы. Не заплатят – да они бесплатно работать согласны, лишь бы воплотить свои идеи!

4. Свобода и самостоятельность! Любой работник, от живописца до токаря, хочет работать так, как ему удобнее, как он считает нужным, как лично у него лучше получается, вот как ему хочется, видится, как комфортнее его душе и телу. Только когда он работает в полном согласии с собственным разумением – труд для него имеет осмысленный и желаемый характер. Насилие над собой как осмысленным и компетентным работником человеку несносно.

Не лезь в его работу, не мешай. Лучший результат он выдаст, если будет хотеть и добиваться сам. Хороший врач сам знает, как лечить, хороший крестьянин сам знает, когда сеять и когда жать, хороший столяр сам знает, какое дерево выбрать и как работать с конкретной древесиной.

5. С этим связана и свобода выбора. Уйду когда хочу и куда хочу. Буду тем, кем сам решу. Приду тогда, когда сам решил. Уже одно чувство свободы, сознание своей свободы – поднимает эмоциональный настрой человека, повышает иммунитет, работоспособность увеличивается: охота пуще неволи!

Свободный лучше мыслит и лучше работает. При этом: приравнивать заставляющий работать голод к государственному закону, запрещающему сменить работу под страхом возврата и жестокого наказания – грубое жульничество. Можно накопить на скудное житье до следующего заработка, можно просить милостыню, можно уплыть зайцем в Новый Свет, и сознание этой возможности помогает тебе жить. Но если ты – государственный крепостной, за отказ или побег пойдешь в каторгу – это совсем другое дело, верно?

ВОЛЯ ДОРОЖЕ ХЛЕБА

История знает массу тому примеров.

6. Труд как самореализация. Человек должен (запрограммирован, стремится) делать самое большое, на что он способен. Силы его тела и ума направлены на то, чтобы реализовать себя через действия, изменения окружающей среды, мира. Учитель или монтажник, летчик или фермер – он переводит свой жизненный потенциал в дела и вещи окружающего мира. И чем больше, лучше, рациональнее и качественнее он работает и производит – тем полнее он проживает свою жизнь. А вот к этому, к самореализации через дела, человек влечется инстинктивно. Горько сознавать, что твои способности и силы пропадают втуне, что мог бы стать художником, космонавтом, чемпионом, миллиардером – а вот не стал… не то лень было, не то обстоятельства не позволили.

7. Труд как самоутверждение. Через что вообще утверждается человек? Изначально: сила, красота, храбрость, удачливость, ум. И проистекающий из них статус: перворанговый самец. Или самка. Они берут первый кусок, их слово решающее, их побаиваются и уважают. От их способностей и успехов род/племя зависит больше, чем от любых других людей.

Таким образом. Тот, кто делает главное дело лучше других – более способен, энергичен, значителен. Более уважаем. И человек стремится работать не хуже, а лучше других – чтоб быть значительным в своей группе. Он кой-чего стоит, с ним считаются, он крупный кусок закваски, если делает свое дело лучше других. (Модель лучшего охотника племени в эпоху индустриализации и на уровне масс.)

8. Самоуважение. Хороший работник уважает себя за умелость, достаточную силу и достаточный ум, характер и волю: вообще за свою значимость, за уважение других, за то, что он лучше многих прочих, и уж точно не хуже других, справляется с делом. С ним считаются, его мнения спрашивают.

9. Ступень социальной иерархии. Самоуважение, самоутверждение – это все аспекты потребности занять как можно более высокую ступень. Это только со стороны кажется, что все рабочие в цеху или солдаты в роте равны. Включается регистр «неформальная табель о рангах». Это форма и казарма у всех одна, или цех и столовая у всех одна, но внутри группа четко ранжирована. Этот солдат – отслужил уже почти весь срок, характер сильный, в глаз заедет мгновенно, ничего не робеет и вынослив, как конь. Лидер роты. А у этого слесаря-сборщика работа идет быстрее, поломки исправит еще и другим, наряды всегда отспорит в свою пользу, в замашках крут, и авторитет его неизмеримо выше прочих работяг: он тут номер первый.

Труд – это не только хорошая эффективная работа. Это еще разные уровни престижа. И если вождь племени – это просто самый крутой и лучший воин (причем харизматичен и неглуп), то директор завода – это высшая ступень заводской социальной иерархии: уборщицы-разнорабочие-квалифицированные рабочие-высококвалифицированные специалисты-бригадиры-мастера-инженеры-начальники цехов-начальники служб-заместители директора-директор. Вот такая многоступенчатая лестница.

Рабочий учится в вечернем институте, становится инженером – и проигрывает в зарплате. Но выигрывает в социальном статусе.

Заработок не связан прямо с социальной иерархией. Особенно на первых порах, когда заводской рабочий или дальнобойщик гораздо зажиточнее студента. Зато на самом верху – решают миллиарды: богатство определяет твой статус. И однако: президент или премьер в государственной табели о рангах стоят выше миллиардеров!

Чтоб стать врачом в Америке – нужно пройти долгое и очень сложное обучение и еще более тяжелую интернатуру. Зато потом – и заработок, и статус врача высок.

Каждая профессия имеет свою социальную значимость на иерархической лестнице. И стремясь наверх – человек выбирает ту форму труда, которую считает лично для себя наиболее перспективной.

Социальный статус труда.

10. Осмысленность и полезность.

Недаром одной из пыток в концлагерях было перекидывание куч земли заключенными по кругу или ежедневное складывание стенки с ее разборкой в конце дня. Деятельность абсурдная, бессмысленная способна свести с ума. И парикмахер вешается на зеркале, оставив надпись: «Всех не перебреешь».

Человеческая психика связана с мышцами и внутренними органами таким образом, что человек желает делать и может делать хорошо только то, что ему нужно – или просто хочется: интересно, доставляет удовольствие. Это – природный инстинкт. А проявляется он у сложно устроенного человека неоднозначно.

Когда человек работает на прямое самообеспечение – строит свой дом, пашет свое поле, шьет себе одежду – он прямо заинтересован в максимально хорошем результате и работает предельно добросовестно: хорошая работа бывает трудна, но ее качество и результат доставляют удовольствие.

Когда человек работает «на дядю», а труд его нетворческий, монотонный, и результат на благосостоянии работника никак не сказывается – работника надо контролировать и подгонять, не то он тебе такой фигни намастерит, что и выкинуть некуда.

Но. Если работник знает, что от него зависит жизнь и смерть людей, допустим он на оборонном заводе во время войны трудится, а сыновья на фронте – труд его предельно осмыслен, и добросовестен он будет предельно.

В развитом государстве, с огромной степенью дифференциации производств – работнику потребно знать, что производимые им автомобили, хлеб, костюмы, кирпичи – нужны всем, нам всем нужны, и оно должно быть хорошего качества, и чтоб всем хватило, и не слишком дорого. Он, может, не шибко интеллектуально развит, он, может, таким образом мысли не формулирует, но чувство это присутствует всегда: я работаю нелегко, делаю нужные вещи, приношу пользу людям, я заслуживаю уважения, человек я неплохой, нужный и честный.

А теперь вариант: автомобили делаем говенные, костюмы сидят как на корове седло, дороги разваливаются быстро, а мебель отечественную никто покупать не хочет. Объективные трудности планового хозяйства. Ну и зачем стараться?.. Улучшить невозможно, одни неприятности. Понятно, что производительность и качество будут низкими.

11. Целесообразность. «Если ты не делаешь то, что тебе нравится – пусть тебе нравится то, что ты делаешь.» По принципу «стерпится – слюбится».

Каменщик может строить стену собственной тюрьмы – но если он хороший каменщик и любит свою работу как таковую – он будет класть хорошую стену, ровную и прочную. И работа будет доставлять ему удовольствие сама по себе!

Психике человеческой потребно, чтобы работа делалась максимально хорошо: разумно, рационально, организованно, качественно и эффективно. Даже если эта стена никому не понадобится, машина не будет куплена, костюм никто не наденет, а рассказ никто не напечатает – внутри собственной целесообразности человеку потребно делать дело по уму – логично, профессионально, совершенно.

Иногда это называется перфекционизм. Придают этому явлению расширительное толкование; тем паче перфекционизм и впрямь иногда приобретает гипертрофированные размеры, требуя немыслимого (уже – измышленного) совершенства и идеала.

В основе же перфекционизма – здоровый инстинкт сделать свое дело максимально хорошо: с минимальными усилиями и максимальной вероятностью настичь и убить добычу, без потерь в своем племени уничтожить врагов поголовно, сделать свою дубину максимально удобной, а жилище – теплым и неприступным.

А также в основе перфекционизма – избыток физической и психической энергии, побуждающий «бессмысленно» украшать узорами предметы, наносить на тело татуировку, расшивать одежду бисером и так далее.

Одновременно! – избыток психической энергии человека есть основа эстетического чувства, способности воспринимать и переживать красоту – как природы, так и рукотворных изделий. То есть, говорю я:

Эстетическое чувство как аспект и сублимация избыточной психической энергии человека – привходит в его стремление целесообразности своего труда и его продуктов.

12. Известный и важнейший стимул – соответствие вознаграждения важности и тяжести труда. Человек устроен так, что за производительный, квалифицированный и добросовестный труд он считает необходимым и правильным получать большее вознаграждение, чем за неэффективный, небрежный и малопроизводительный. Если классному работяге и лентяю будут платить поровну – у работяги пропадет охота работать хорошо.

13. Торжество справедливости. Чувство справедливости могущественно и непобедимо: это инстинкт группового выживания, сформированный миллионами лет групповой жизни. Это чувство диктует: каждый получает кусок в зависимости от своего вклада в общее дело; дети окружаются заботой; старики и больные получают меньший кусок, если еды хватает на всех; вождь получает самый большой кусок, но не такой большой, чтобы обожраться и оставлять недоеденное, когда другие не могут насытиться. Мера справедливости определяется максимальной пользой всей стаи, ее здоровьем и боеспособностью. Справедливость как распределение благ соответствует оптимальной структуре и иерархии стаи, поддерживая ее в наибольшем могуществе.

Поэтому хороший рабочий должен получать много, плохой – мало, бездельник – выгоняться, босс и владелец – очень много, но разрыв между его доходом и зарплатой работяг не должен разрушать то чувство, что они делают общее дело, он хорошо рулит, организовал и катит все дело, и без него жить будет хуже, чем работая у него.

Человек устроен так, что предпочтет более низкий уровень благ при торжестве справедливости – нежели более высокий при явно несправедливой оплате своего труда по сравнению с другими.

14. Справедливость оплаты связана со статусом: считают тебя достаточно значительным, занимающим достаточно высокую ступень в коллективе, чтобы всерьез считаться с тобой – или пренебрегают, кидая подачку: мол, с тебя и этого хватит. Здесь бунтует социальный инстинкт! Первый в деревне – это большее достижение, чем последний в Риме.

15. Самолюбие и соревновательность. Тот же социальный инстинкт и стремление к своей максимальной значимости лежат в их основе. Быть первым и лучшим в своем деле – не для чего-то, а просто чтобы быть таковым. Это дает признание в глазах окружающих.

16. Ну и формы поощрения за труд очень многообразны, есть масса косвенных. Лучшее место в столовой, фотография на Доске Почета, грамота, орден, благодарность перед строем. То есть: тебе могут не дать вообще никаких благ – но поднять чуть-чуть по лестнице социального престижа: ты такой же, как все – а все-таки выше и значительнее других. Едва ли не первыми это в общем порядке применили римляне: первый воин, взошедший на стену штурмуемой крепости, получал лавровый венок, и так далее.

Итого:

Мотивация первого порядка – физиологическая.

Мотивация второго порядка – психолого-социальная.

…Чем же отличается мотивация к труду при социализме от нее же в обществе свободного предпринимательства?

На уровне декларативном: социализм гарантирует каждому удовлетворение базовых физиологических потребностей – в отличие от «чистого» либерализма, который предоставляет каждому полный диапазон возможностей от несметного богатства до сдохнуть с голоду.

На деле: по достижении определенного уровня материального развития параллельно с расширением демократии – общество свободного предпринимательства обеспечивает своим бедным более высокий уровень потребления, чем социализм.

В результате: социальный паразитизм при двух этих системах принимает разные формы. – Бездельник в развитом капитализме становится профессиональным нахлебником и пребывает в маргинальном слое, морально и социально отделенном от трудящихся. Трудящиеся – трудятся и кормят бездельников.

Бездельник же при социализме – имитирует работу по принципу «не бей лежачего», стараясь получать зарплату с минимальными усилиями. Бездельники и трудящиеся при социализме смешиваются в однородную массу – не везде, не всегда, но как тенденция. Нет смысла работать лучше – тогда тебе повысят план, оставив зарплату прежней. Безработица и иждивенчество при социализме растворяются в рабочей массе и снижают ее общее качество. «Скрытая безработица».

На деле: резкое нивелирование доходов снижает материальную мотивацию к труду при социализме.

Еще: невозможность быстро и самостоятельно основать собственное предприятие любого рода – резко снижает мотивацию к труду как свободному занятию, самореализацию и самоутверждение в труде.

Еще: государственно-плановая система убивает личную инициативу, резко снижая мотивацию к труду.

Грубо: труд при социализме – это вариант рабского труда в высокоразвитом обществе. Машин полно, хлеба много, жилье у каждого сносное, определенный диапазон свобод наличествует. Но: ты делаешь то, что предписано, и так, как предписано, и получаешь за это плату, какая предписана. И от хозяина уйти не можешь: один у тебя хозяин – государство.

Понятно, что при аналогичном уровне материально-информационного развития – труд в обществе свободного предпринимательства неизбежно более мотивирован, вследствие чего более эффективен.

Универсальный базовый доход

Самое страшное, что может произойти – это жизнь человека освободят от необходимости что-либо делать, введя обязательный всеобщий доход. Достаточный для нормальной жизни. Хочешь и можешь – работай. Не хочешь или не можешь – не работай. Развитое механизированное компьтеризованное государство обеспечит всех.

Это означает уничтожение труда как биологического, социального и психологического закона жизни. А ведь на этом законе история цивилизации держится, как башня на каркасе, как подвесной мост на тросе. Жизнь – это жесткое единство труда и существования. Труд – это объективная форма реализации человеческой жизни, строго говоря.

Труд – это функция человека в природе.

Исчезла необходимость усилий. Исчез обязательный материальный стимул. Исчезло сопротивление среды. Самообеспечение происходит автоматически, встроено в систему самого существования.

Это что значит?

Исчезла необходимость в получении информации, необходимой для жизни. Шорох врага, запах добычи, строительство шалаша, овладение любой профессией, умение применить инструмент – ничего этого больше не нужно. Лежи на диване, сиди в тенечке, чеши живот – прокорм тебе и так обеспечен.

Дурак и умный, сильный и слабый, умелый и безрукий – с точки зрения выжить, прожить, самообеспечиться – уравнялись. Тогда зачем ум и сила?

Исчезла и необходимость в анализе и переработке информации. Чего тебе анализировать, думать то бишь? Трижды в день будешь сыт, в магазине купишь одежду. Мысли минимальны: как лучше употребить средства, которые у тебя уже есть.

Реакция на информацию также отсутствует: ни бить, ни бежать тебе больше не надо. Твои потребности удовлетворены – скромно, но наравне со всеми, и вполне достаточно для комфортной жизни.

Это существо уже не человек. Это биологическая система, очень сложно организованный паразит. Он существует только в защитно-кормящем мире, организованном и созданном не им.

Для процесса окружающей жизни, для эволюции Земли и Мира, человек больше не нужен. Он из жизни исключен. Ему не приходится переделывать мир по базовой причине того, что есть хочется. Он ест, то есть получает свободную энергию, которая захватывается и используется для преобразования окружающей энергоматерии, не им.

То есть! Кормящая среда – может человека кормить, а может не кормить. Кормящей среде, той субстанции, которая переделывает мир, человек больше не нужен. Объективно, для дальнейшей эволюции энергоматерии – да хоть бы даже только и для эволюции цивилизации – человек кормимый больше не требуется.

Следствие первое: молниеносная и чудовищная деградация. Расслабление и обезволивание. Поглупение. Мысли и желания ослабевают. Можно не вставать, можно ничего не делать, можно ничего не хотеть. Пища, кров и одежда у тебя будут сами собой.

Неразменный пряник всегда при тебе, а кнут исчез. Отрицательные и положительные эмоции как мотивационный механизм человеческой деятельности – на базовом уровне кормления исчез.

Следствие второе: стремительное вымирание, бесплодие, бездетность, снижение иммунитета. Ибо: отсутствие социальной перспективы и социальной востребованности делают народ и цивилизацию ненужной объективно. Вот она и исчезает в самом прямом, физическом смысле.

Следствие третье: атомизация общества. Никто никому не нужен. Базовый вопрос жизни – прокорм – решен навсегда для каждого. Дружба и семья более не представляют защиты и помощи: не от кого защищать и не в чем помогать. Нет и производственных связей. Каждый самодостаточен сам по себе.

Следствие четвертое: социальная деградация и социальная энтропия. Ни политическая, ни экономическая структуризация и иерархия больше не нужны, ничем не вынуждены к существованию, бесполезны для прокорма. Сообщество превращается в стадо.

Следствие пятое: беззащитность. Полное отсутствие тренировки в борьбе за существование – атрофируют волю к жизни, способность к борьбе и сопротивлению, уничтожают необходимую для защиты себя агрессию. Такой человеческий планктон – легкая добыча любого варвара, агрессора, насильника.

Следствие шестое: самоуничтожение через стремление к сильным ощущениям, возбуждению, кайфу, наслаждению. Отдых после работы, счастье победы, наслаждение вкусной едой – перестают существовать. Легкодоступный секс перестает быть сильным стимулом добиваться его. Наркомания в разных видах становится повальным бедствием, частью образа жизни.

Следствие седьмое: криминализация общества и бандитизм. Тупые и энергичные, в поисках самоутверждения, начинают терроризировать массы и помыкать ими. Хоть на помойке – да короли. Имманентное стремление группы к социальной структуризации принимает вот такие уродливые и бесплодные формы. Понимаете: усложнение оказывается отделенным от группового самообеспечения.

И восьмое: образование нового феодализма вымирающего, реликтового общества. Стремление сильных к самоутверждению и созданию социальной пирамиды с собою на верхней ступени – рождает отбирательно-приказную систему, где сильные, агрессивные и жадные угнетают остальных, отбирая у них еду и вещи и подчиняя своим прихотям.

Одни сообщества (народы, государства) вымрут при этом полностью. Другие разрушат остатки собственной (кормящей) цивилизации и начнут новый виток истории, фазу существования новой цивилизации. Предсказать сегодня трудно, всегда играют роль многие привходящие обстоятельства.

Вероятнее – что останется в живых лишь новая глобальная элита «околомашинных» аристократов ума, тела и духа.

Вариант – как это ни смешно – что сбудется избитый сценарий войны людей и машин: люди станут машинам лишними как никчемная, непродуктивная нагрузка к производству. Пусть вымирают, сами это все устроили. А если посмеют мешать машинам двигать свою цивилизацию дальше – придется архаичных паразитов обезвредить: они свою историческую миссию уже выполнили.

…Но – с чего это мы здесь излагаем? —

А с того, что коммунизм как общество гармоничного изобилия, каковое изобилие надо справедливо распределять для всех – мгновенно уничтожит обитателей этого самого гармоничного изобильного коммунизма. Как сладкий яд, как блаженный сон морфиниста.

Коммунизм и фашизм: принципы и практика

Экономика гитлеровской Германии была фантастически эффективна. Под ужасающими бомбардировками союзной авиации, превращающей в щебень и огненные смерчи целые города, при катастрофической нехватке всех ресурсов и топлива, на голодном пайке, – Германия противостояла всей мощи военного, промышленного и людского потенциала США, огромной Британской Империи и Советского Союза. И как противостояла! – тысячи баллистических ракет обрушивала на Лондон, ежедневно спускала со стапелей новейшую подводную лодку завтрашнего дня, почти полторы тысячи реактивных истребителей стояли на аэродромах, сильнейшие в мире танки уходили с заводов на фронт, пехота получала автоматы класса, который победители разработают только после войны.

Национальный Социализм Рабочей Партии Германии показал, что такой его вариант может быть чрезвычайно производительным и эффективным? Патриотизм граждан III Рейха был огромен, добросовестность их труда может служить примером. Так что – бывает прекрасен социализм, если бы только не его агрессивность и мироненавистничество?

Внимание! Мы ступаем на минное поле.

…Вот уж применительно к этому вопросу «кипят яростные споры» нисколько не преувеличение и вообще не метафора. Тут штамп есть оттиск истины.

Одни считают, что коммунизм и фашизм не просто смертельные враги, но являются полной противоположностью друг другу. Коммунизм – левое учение и течение, это торжество равенства рабочих и их власть; в основе – общественная собственность на средства производства и плановая экономика. Капиталистов тут нет, никто никого не эксплуатирует. Все для блага трудящихся. А фашизм – это крайнее правое движение, высшая стадия империализма в интересах крупного капитала.

Другие возражают: позвольте, он даже называется «национальный социализм». Это крайний национализм, да, расизм, превыше всего благо «арийской расы», а прочих можно угнетать, изгонять и даже уничтожать. Но для «своих» – равенство, забота, здоровье, повышение уровня жизни, и вообще интересы трудящихся прежде всего. Да, превыше всего – благо государства. А у коммунистов – что, не так? А кто всегда призывал отдать жизнь за Родину и Советскую власть?

После чего идет бешеная ругань коммунистов о спасении мира от коричневой чумы и вечной благодарности всего человечества. Защитников фашизма среди приличных людей не находится, разумеется, и недоброжелатели коммунизма возражают, что если один бандит уничтожил другого, то дело это полезное, но победитель от этого не перестал сам быть бандитом.

После чего диспут заходит в тупик. Но нападающая коммунистическая сторона остается моральным победителем.

Мы сейчас оставим в стороне, что коммунизм в лице Советского Союза победил фашизм в лице Германии не сам, но совместно с Британской Империей и США. То есть капитализм также воевал с фашизмом, и непримиримо.

Мы попробуем вкратце разобраться: почему вообще коммунизм сравнивают с фашизмом? Разве в них есть сходство? Какое? И давайте же увидим их огромные различия!

Антикоммунисты напирают на внешнее сходство, на совпадение атрибутики и некоторых государственных органов:

Во главе партии и государства – полуобожествленный вождь, его слова и указы – закон.

И в Германии, и в СССР – одна партия, остальные запрещены. Партия контролирует все стороны жизни людей и функционирования государства.

Одна идеология, другие наказуемы. Инакомыслие жестоко карается. Вся информация подвергнута строгой цензуре, объективная подача запрещена, безраздельно господствует государственная пропаганда.

Все делается ради интересов привилегированной группы: там – арийцы, здесь – пролетарии. Чужие группы объявляются враждебными и уничтожаются: там – евреи и цыгане, здесь – буржуазия.

В СССР – пятилетний план развития экономики – в Германии четырехлетний план.

Внедряется культ Родины, (Расы или Пролетариата) и Государства, чьи интересы выше любых личных. Личные интересы всегда должны быть подчинены общественным. Отдать жизнь за Родину и Государство – долг и высшее счастье.

Официальная доктрина: Мы хотим мира, но если враги навяжут нам войну – наша армия сильнее всех, и победа будет за нами.

Образ человека труда и воина – в центре искусства.

Физкультура и спорт пропагандируются и насаждаются.

И наконец: