Провинциалка 2. Дорога назад Шерр Анастасия
Самсон хмыкнул.
– А чем я хуже Севера? Значит так, пока горилла не забрал у тебя мобилу, слушай меня внимательно, – я в панике начала вертеться по сторонам и Макс, заметив мою реакцию и остановившись на полпути, тоже заоглядывался, засунул руку под пиджак, приготовившись к нападению. – Ты можешь улететь сейчас. Но в этом случае знай – я грохну Севера. По-настоящему в этот раз. Поверь, у меня хватит на это и сил, и мозгов.
– Что тебе нужно? – так и нашла его взглядом, натыкаясь на вполне обычных людей, не вызывающих подозрение, но в том, что он здесь сомнений не было.
– Я хочу тебя. И всё. Мне плевать на Матвея и его детей. Мне ты нужна. Если не вернёшься в дом Севера через два часа, считай сама вынесла ему приговор. Я буду ждать тебя, Стеша.
Сбросил звонок, а Макс выхватил у меня трубку.
– Что он вам сказал?
– Ничего… Хотел меня видеть. Кажется, он где-то здесь.
Макс набрал кого-то и отдал короткий приказ окружить здание аэропорта. Сам же отошёл от нас, внимательно рассматривая людей вокруг.
– А ещё что он сказал? – Елена Львовна – не Максим, большой и сильный, но не особо умный. Её так просто не надуть.
Я ничего не ответила, лишь жалобно взглянула на тётушку, передала ей переноску с малютками.
– Стеша! Ты что? С ума совсем сошла? Ты своих детей оставишь ради бандюг ненормальных? Да пусть хоть на куски друг друга покромсают! Ты мать! Очнись уже наконец! Нет, совсем рехнулась девка! Даже не думай, Стефания! Не смей, слышишь? – шипела на меня Елена Львовна, но отклика на свои слова не находила.
– А вы… Как бы вы поступили на моём месте? Вы бы оставили его, своего любимого? Если бы его жизнь от вас зависела? Яр убьёт его, понимаете? Слышите меня, Елена Львовна? Убьёт моего Матвея!
Тётушка помрачнела, почернела даже вся. Казалось, воспоминания заставляют её стареть на много лет.
Покачала головой сокрушенно и кивнула.
– Я отвлеку Максима, а ты беги так быстро, как только сможешь. Но имей в виду, засранка, если вздумаешь влипнуть в неприятности ещё похлеще, я тебя найду и прибью!
От неожиданности даже рот открыла. Нет, всё-таки я не ошиблась в этой женщине.
– Берегите их, – склонилась к моим хныкающим крошечкам и, поцеловав каждую в пухленькую щёчку, кивнула Елене Львовне. – Я вернусь скоро. С Матвеем.
Было больно. Но я знала, что моих малышек защитят преданные вояки Северова, а кто защитит его самого, ведь он там один остался. Да и не нужны Ярославу мои крошки. Его главный враг – Матвей.
– Максим! Вон он! Только что там видела! – тётушка ткнула куда-то пальцем, а Макс тут же сорвался с места.
Бросив последний взгляд на своих маленьких ангелочков, я развернулась и пошла к выходу из аэропорта, мгновенно теряясь в толпе.
Осталось только не попасться охранникам Матвея. Ведь у меня всего пара часов… Я верила, что смогу убедить Ярослава отступить и никто не пострадает. Раньше он слушался меня беспрекословно. Надеялась, что так будет и впредь.
* * *
Хреновое предчувствие никак меня не оставляло. Как будто что-то должно пойти не так и я облажаюсь по полной. Снова. Вполне возможно, в этот раз залезу в жопу окончательно и бесповоротно. Может, конечно, вся эта херня мне чудится, потому что снова лишился Стеши с котятами… Кто бы знал, какой это ад для меня. Но всё ещё надеялся на то, что ошибаюсь и мои планы не пойдут проебом.
Если хорошо знаю Самсона, а я знаю этого ублюдочного недоноска лучше, чем он сам, то он скоро придёт ко мне, чтобы решить все наши вопросы раз и навсегда. Я даже всю охрану отправил со Стешей, дома не оставил никого. По-честному привык играть, в отличие от Самсона, маленького ушлёпка. Только он знает, что даже воткнув нож мне между лопаток, можно получить нехилую отдачу.
Звонок от Макса заставил вздрогнуть.
– Что у тебя? – надеялся услышать, что Стеша прошла регистрацию, но чувствовал, что ошибаюсь.
– Стеша сбежала, Матвей Николаевич!
Твою же мать! Так и знал, что не обойдётся всё гладко! Но Стешка, блядь! Стешка-то, мать её трижды, куда?!
– Дети?!
– Дети у меня. И бабка тоже. Перед тем, как сбежать Стеша разговаривала с Самсоном. Похоже, она…
– Давай ты не будешь играть в Шерлока, блядь! Отправь ребят найти её, а сам с остальными спрячь моих дочерей! И, Макс, если с ними что-то случится, я тебя на куски порву, понял меня?
– Понял, Матвей Николаевич.
Сразу тысяча дурных мыслей атаковала мозг и начало казаться, что я один здесь ничего не понимающий дятел, вокруг которого происходит какая-то нездоровая херня.
Не мог принять тот факт, что Стеша бросила детей и свалила к Самсону. Ведь не могла моя кошка. Не могла! Я бы ещё понял, если бы она бросила меня, но детей… Да она за них глотку порвёт любому.
А ещё Макс, тупорогий болван. Сколько раз я ему говорил, чтобы кроме мышц еще и мозги иногда включал. Проворонил девчонку, блядь! Бодигард хуев. Правда, Стешку и я проворонивал. Уж очень она прыткая, кошка.
Найду, в мешок запихаю и сам лично в самолёт закину.
Только открыл дверь, чтобы выйти из дома, как на пороге возник Ярослав.
– Здарова, Север, – дуло ствола вперилось мне в лоб, а избитую харю Самсона исказил звериный оскал, который мне приходилось видеть не раз в собственном отражении. – Извини, но это нам не понадобится, – вытащил мой ствол из-за пояса и отбросил его в сторону. – Вот и встретились.
Замечательно.
Я вырастил такую же тварь, как сам. А может даже похуже. Правда, предательству я его не учил. Самородок сраный.
Смотрел ублюдочной твари в глаза и не мог поверить, что однажды подобрал эту крысу с улицы, дал ему работу, новую жизнь, возможность забыть, как питался с помойки и спал на теплотрассе.
– Подыхать пришёл, Ярик? Что ж, проходи, не стесняйся.
Самсон скривился в язвительной усмешке, а я не без удовольствия отметил, что у него не хватает парочки зубов. Что ж, я рад, что он испытал все прелести отсидки на своей шкуре. То ли ещё будет. Хотя для этого сморчка уже не будет ничего. Он не выйдет из моего дома живым. Или не выйду я.
– Как всегда шутки шутишь, Север. Если ты не заметил, ствол у меня.
– Это не важно, Ярик. Всё равно подохнешь ты.
– Да ну? – достал из-за пояса наручники, швырнул их мне. – Поэтому ты отпустил охрану? Самоуверенность и гордыня тебя погубят, дядя Север. Надевай кандалы.
– Думаешь, это тебя спасёт? – уж он-то не дебил, в курсе, что снять браслеты дело пяти секунд.
– Думаю, что ты не станешь рисковать, ведь скоро к нам придёт Стеша.
Твою мать. Значит, всё-таки по его указке свалила, дура, блядь.
– А что, как мужик с мужиком разобраться не судьба? За бабой моей будешь прятаться, как позорник? Да прекрати, Ярик, разве я тебя этому учил? – а внутри всё огнём выжигает от ярости. – И ты наивно полагаешь, что она придёт?
Стешка, дура, неужели припрётся сюда? Заявится прямо в руки ушлёпка? Сам убью в таком случае.
– Надевай, а то бошку тебе продырявлю! – Самсон отчего-то начал нервничать, что мне, в принципе, на руку.
Браслеты всё же надел, поднял запястья, показывая ему.
– Смотри внимательно, Яр. Вот этими руками я тебя и прикончу. Как щенка удавлю!
Он хмыкнул, закрыл за собой дверь и прошёл в центр гостиной, поглядывая на меня краем глаза.
– Она придёт. И сделает свой выбор. В пользу меня сделает, Север, хоть и ради тебя. А потом я тебя грохну. Но сначала я хочу, чтобы ты увидел, как она отказывается от тебя. Как ты, сука, её теряешь.
Он нёс полную ахинею, а я понять не мог, на что этот идиот надеется.
– Ага, я помню, как ты с пеной у рта орал, что родила она от тебя и у вас всё шоколадно. Сделай одолжение, избавь меня от своих бредовых фантазий, – про себя поражался тому, как раньше не замечал, что у Самсона поехала кукушка.
Да у него же каша в башке. Как будто туда включённый блендер сунули.
Но в одном сучок прав на все сто. Я сам, своими руками вручил ему свою девочку, наивно полагая, что Яр единственный, кому могу доверять.
– Это ничего не меняет, Север. Стешка моей будет в итоге. Или… Не будет. В таком случае вас вообще не будет. Обоих.
С каким бы наслаждением я сейчас разорвал глотку Самсона голыми руками. До сих пор удивляюсь, как тогда удержался и не грохнул падаль. А жаль, что не грохнул.
– Давай без лирических отступлений. Ты сказал, что вы жили, как муж и жена, что ваш брак нихера не фиктивный. Стеша доказала мне обратное. Как считаешь, кому я поверил? Гондону, предавшему меня, или матери своих детей? – я взглянул на замок наручников – ментовские, дешевые, открываются на раз.
Жаль, конечно, что руки не за спиной скованы. Самсон не дурак, наблюдает внимательно. В принципе, не проблема, просто надо будет его отвлечь на пару мгновений.
– Думаю, что ты не поверил никому. Ты ведь у нас вечно подозревающий всех и вся мудак. Только ты не знал, кого воспитываешь, да? Не знал, кого с улицы подобрал, – Самсон ухмыльнулся, словно поймал меня за яйца.
Честно говоря, сложилось такое впечатление, что всё-таки поймал. Уж больно харя у него довольная.
– Ну, раз у нас сегодня вечер откровений, давай, рожай. Кого я там с улицы подобрал? Ну, кроме крысёныша. Об этом я и так знаю.
Самсон уселся напротив меня, сложил руки на подлокотники кресла.
– В тот день, когда ты встретил меня роющимся в помойке, думаешь, случайно это произошло? Я долго ходил за тобой по пятам. Следил за каждым твоим шагом. Пока, наконец, ты не обратил на меня внимание.
Меня пробрал смех.
– Неужели ты ещё в пятнадцать лет превратился в маньячилу? Это, конечно, прискорбно, но что с того? Я уже давно понял, что ты ёбнулся на всё голову. Дальше-то что? – я начинал нервничать.
Было не до разговоров нихрена.
Скоро Стеша заявится. А в том, что она заявится сомнений уже не осталось. Похоже, урод запугал её, а дурёха не понимает, что только мешать мне тут будет. Спасительницей себя возомнила, блядь.
– Ровно пятнадцать лет назад ты, гнида, лишил меня отца. Помнишь? Нет? Ну, конечно, разве упомнишь всех, кого ты по посадкам схоронил, – Яр стиснул кулаки, аж захрустели костяшки пальцев.
А вот это уже многое объясняет. По крайней мере, становится понятно, отчего он так запросто меня предал, ещё и кичится этим.
– Да что ты? А может ты тогда просто клея обнюхался, а? И что, почти пятнадцать лет ты вкалывал на меня, выслуживался, как последняя шестёрка, и разрабатывал план мести? – не удержался, заржал.
А Ярик-то, оказывается, ещё больше психопат, чем я думал.
– Сука! Тебе совсем не интересно, кем был мой отец?! Реально плевать?! – вскочил, но тут сел обратно.
Нервничает. Очень хорошо.
– Честно? Вообще насрать. Ты сам сказал, разве всех упомнишь. Не сомневаюсь, что он был таким же неудачником, как и его отпрыск, – намеренно злил ублюдка, но он всё ещё держался.
– Мой отец был уважаемым человеком, пока тебе со своей бандой не приспичило подмять под себя его магазин. Помнишь?
– Да, да… Точно. Припоминаю. Ну что сказать, то были тяжёлые времена, выживали, как могли, – я широко улыбнулся, раздражая этим ушлёпка ещё больше.
Правда, на самом деле радостно мне не было. Я отлично помнил мужика, владельца магазина, которого по ошибке замочил один из моих пацанов. Помнил и испуганного пацана, что выглянул из подсобки после выстрела и тут же спрятался. Я специально не стал его трогать. Пожалел сопляка.
– Меня в детдом отправили потом. Мать ещё во время родов умерла, а кроме отца никого не было. Но через пару месяцев я сбежал, потому что там пиздили до полусмерти. До красных соплей месили, слышишь ты, мудачина? И тогда я поклялся, что всё, что будет у тебя станет моим! Долгие годы таскался за тобой, как преданная псина, ждал, пока ты свою империю сколотишь. Знаешь, каково оно, каждый день смотреть в глаза убийцы своего отца? Мне по ночам снилось, как я режу тебе глотку, тварь! Мать хотел твою грохнуть, чтобы ты понял, сука, что чувствовал я. Но не смог. Несколько раз, блядь пытался! Не поднялась у меня рука на неё. И я почти смирился. Почти оставил всё. А потом Стешка появилась. Как только впервые её увидел, влюбился, как пацан. Но она о тебе только трещала всё время… Спрашивала каждый день. Бляяя, – он вцепился в свои волосы и зарычал. – Я не мог смотреть, как она сохнет по тебе! Почему ты? За что тебе её любовь досталась, а, тварь?! Ты же отморозок, мразь!
– Потому что любят не за что-то. Любят просто за то, что этот человек есть, – Стеша стояла у двери зажав в руке мой ствол.
Дура… Какая же ты дура, маленькая.
Глава 23
Любовь делает нас ненормальными, сводит с ума, уничтожает все здравые мысли. И не важно сколько тебе лет, какое положение ты занимаешь в обществе и что ты любишь на завтрак. Она косит всех, без разбора. И плевать ей, что рушатся твои планы, которые, быть может, ты вынашивал всю свою жизнь.
Я понимал Стешу. Знал, что поступил бы так же, ни минуты не раздумывая, но то, что она оставила наших детей из-за меня, отнюдь не радовало. Потому что неправильно это. Не так должно быть.
– А вот и Стеша, – Самсон повернулся к ней, чем дал мне возможность освободить руки, что сейчас было крайне важно.
– Отпусти Матвея и уходи, Яр. Ничего из того, что ты себе придумал не будет и быть никогда не могло. Я не любила тебя и не люблю. Всё, что ты делаешь… Это неправильно. Уходи, слышишь?!
– А то что, Стешенька? Убьёшь меня? Того, кто столько времени тебя защищал? Того, кто за тебя готов был сдохнуть? Ну так что, давай, – он развёл руки в стороны, а Стеша перевела взгляд на меня, чем, собственно, и сдала.
Только я к Яру шагнул, как он повернулся и выстрелил, а Стеша вскрикнула. В боку дыра, из которой хлещет кровь, но я ничего не чувствую, только отчего-то становится смешно. Раздаётся второй выстрел. Хочу протянуть руки, чтобы схватить падаль за глотку и вырвать ему кадык, но вместо этого падаю на колени.
И третий выстрел. Только после него падает Самсон.
Стеша роняет ствол на пол, растерянно смотрит на свои руки и, всхлипнув, поднимает взгляд на меня.
– Матвей… Я его убила.
– Умница, – шепчу беззвучно и приземляюсь рядом с трупом Яра.
– Матвей! – слышу Стешин крик и вой сирен.
Она подбегает ко мне, пытается перевернуть на спину и с моей помощью ей удаётся. Что-то шепчет, плача и причитая, зажимает своими маленькими ладошками мои раны и целует лицо.
– Что за сирены? Ты ментов, что ли, вызвала?
Всхлипывает, кивает. Пытается накрыть меня непонятно откуда взявшимся пледом.
– Пистолет неси сюда.
– Зачем?
– Быстро, Стеша! – рычу от боли, что потихоньку забирает в свой плен, а кошка убегает за стволом.
– Вот… Но зачем? Что ты задумал?
– Вытирай свои отпечатки. Быстро.
Она растерянно смотрит на меня, хлопает глазами.
– Не надо… Я всё расскажу, они поверят.
– Вытирай! Осторожнее с курком.
Она сопит, ревёт, но стирает отпечатки краем кофты и протягивает ствол мне.
– Запомни, ты пришла только что. Яр уже был мертв. Я его убил, – её лицо вижу уже мутно, похоже, скоро накроет.
– Всем лежать! – слышу крик ментов и их топот.
На том и отрубаюсь.
* * *
Я снова переживаю свой худший кошмар… Уже во второй раз. Понимаю, что говорит врач, слышу всё и осознаю, но слёзы катятся по щекам сами собой. Доктор утверждает, что раны не смертельны, а я смотрю на полицейских у его палаты и становится безумно горько. Я снова теряю Матвея. Он выжил, но теперь отправится в тюрьму за побег, подделку документов, убийство своего охранника и неизвестно что ещё навесят на его буйную голову. В общем, сидеть ему есть за что.
Тут же набежали адвокаты, с блеском в глазах предчувствуя кровавый бой за жирный кусок от этого дела. Какой-то прокурор, что, как оказалось, охотился за Северовым со времен двухтысячных и Ворон со своими братками. Вот уж весело. Не больница, а зал суда.
Приехала и Елена Львовна с Максом. Вручила мне девочек и потащила к себе домой. Увидеть Матвея мне так и не дали.
* * *
А утром повестка и очередной допрос в полицейском участке, где неприятный дядька смотрел на меня с презрением и даже отвращением.
– Итак, Стефания, – меня передёрнуло от ненавистного имени да ещё и произнесенного таким тоном, словно я убила всю семью этого следователя. – Назовите точное время, когда вы зашли в дом.
– Я не могу сказать точное время. Не ношу часов, – ответила сухо, уже ненавидя этого гада, что так и рыщет, что бы ещё такого повесить на Северова. – Это не имеет никакого значения. В Ярослава стреляла я. Всё.
Да, я всё же решилась сказать правду. Потому что не хотела, чтобы Матвей отвечал за то, чего не делал. На его плечах и так немало груза, а он всё ещё в реанимации.
– Но как вы объясните тот факт, что пистолет, из которого стреляли в гражданина Самсонова оказался в руке вашего сожителя и ваших отпечатков там не было обнаружено? Мм?
Накатила какая-то апатия. Я смотрела на лысину следователя, на которой выступили капельки пота и думала о том, что эти три волосинки, которыми он попытался прикрыть свою плешь скорее её подчёркивают, нежели скрывают. А ещё хотелось спать. А в идеале, проснуться и осознать, что события последних суток мне просто привиделись во сне.
– Я стёрла их. Отпечатки. И отдала пистолет Матвею, пока он ещё был в сознании.
Следователь ехидно усмехнулся.
– А зачем вы это сделали?
– Так мне велел Матвей, – пожала плечами.
– А вы всегда делаете то, что вам говорит ваш… Хм… Сожитель? – интересно, что этот лысый урод хотел сказать на самом деле?
– Не всегда. Но в тот момент имела глупость послушаться.
– Что ж… Мне всё ясно. Можете идти Стефания, – кивнул на дверь и уткнулся в свои бумажки.
– А как же мои показания? – спросила удивлённо, когда поняла, что он даже ничего не записал.
– А что с вашими показаниями? – вздохнул устало и уставился на меня своими бесцветными глазами.
– Разве вы не должны их записать и дать мне на подпись?
Он хмыкнул, саркастически ухмыльнулся.
– Ваши так называемые показания только запутают следствие. К тому же, ложь наказуема, знаете?
Я открыла рот и закрыла, потому что вдруг поняла, ему плевать на правду. У него есть цель – посадить Северова и он не отступится.
– Но как же… Неужели вам всё равно, что в тюрьму сядет невиновный?
– Невиновный? Деточка, ты шутишь видимо? – протянул, брезгливо окинув меня своим липким, неприятным взглядом. – Да на нём трупов, как на кладбище. Иди давай отсюда и скажи спасибо, что дети у тебя, а то в обезьянник закрыл бы на пару суток, чтобы в следующий раз, перед тем, как раздвигать ноги перед бандюками, думала головой, а не промежностью. К тому же, Самсонов сам всё нам расскажет. Если, конечно, очнётся когда-нибудь.
Я задохнулась сначала от его оскорблений, а потом от новости о Ярославе. Мне не послышалось? Он жив? С одной стороны стало легче, словно камень с души свалился, ведь я каждую секунду вижу, как стреляю в него и он падает. И плевать, что целилась в плечо… Попала-то в голову. А с другой стороны очень страшно. Ведь он может вернуться за нами, если выживет.
– Что вы сказали?
– Что слышала. Пошла вон! – следователь рявкнул на меня так, что задрожали стены его тесного, провоняного табачным дымом кабинета.
Я не стала спорить с ним, ведь и так ясно – слушать меня не станет никто. Им не нужна справедливость.
– Стефания? – в коридоре напоролась на мужчину, в котором узнала вчерашнего адвоката.
Кажется, его привёл Воронов. Хотя, кто друг, а кто враг я уже не понимала. Трудно различить их в такой суматохе.
– Просто Стеша. Что вы хотели?
– Меня прислал Константин, друг вашего мужа.
Надо же, какой вежливый, а следователь только что назвал меня подстилкой.
– И?
– Вы уже дали показания? Давайте вернёмся и я проверю, что они там написали.
– Не стоит. Вам платят за это, так выполняйте свою работу, а мне пора к детям. Извините.
И я ушла. Сдалась. Впервые опустила руки, потому что больше не могла бороться. Я ужасно устала от этой постоянной борьбы, от опасностей, что поджидают за каждым углом, от криминальных разборок. Больше не могу. Нет сил. Могу только молиться, чтобы Матвей выздоровел и смог освободиться из тюрьмы хотя бы до того, как наши дочери закончат школу. И я приму его несмотря ни на что. Но сейчас… Просто не могу бороться со всем этим. С бандитами, полицией, прокурором. Со всеми недругами Севера.
А на улице меня встречал Костя. Молча открыл дверь своего внедорожника, я села в салон.
– Я сейчас отвезу тебя к себе домой. Твоя тётя с мелкими уже там, – завёл двигатель и резко тронулся с места, отчего завизжали покрышки колёс.
– Что? Почему? – встрепенулась, вышла из транса, в котором пребывала последний час.
– Самсон жив. Зомби херов, – Костя ударил по рулю.
– Знаю. Следователь сказал. Но он… Я в голову ему попала. Вряд ли он сейчас встанет и пойдёт мстить.
– Его задело, конечно, хорошо, но для такого бугая это царапина. Раз не сдох вчера, значит, жить будет. Его естественно посадят, как очухается, но вы до тех пор побудете у меня. Я Матвею обещал заботиться о его семье.
Я закрыла глаза, обняла себя руками. Когда же закончится весь этот кошмар? Наступит ли тот день, когда я не буду бояться выйти с дочерьми на улицу?
* * *
Два дня спустя:
Он застонал от боли, разрывающей черепушку на части, и открыл глаза.
– Стешка… Ты пришла, мелкая, – схватил её за руку, отчего девушка вскрикнула и попыталась вырваться.
Её лица он не видел из-за повязки на глазах, но остро ощущал присутствие и слышал частое дыхание.
– Я Соня, – послышался робкий голос. – Подождите, я сейчас позову врача.
Не Стеша.
– Стой, – хрипло, облизнув пересохшие губы. – Не надо врача. Помоги мне встать.
– Вы что? Вам нельзя вставать! У вас серьёзное ранение! – она коснулась его лба прохладной ладонью, а Яру показалось, что становится легче и боль уже не такая яростная.
– Какого же хера я не сдох, блядь…
– Не говорите так. Доктор жизнь вам спас. Сказал, ещё немного и всё… Вы Бога должны благодарить за то, что выжили. И начать жизнь сначала, раз уж вам дали такой шанс. Поверьте, я уже год здесь работаю… Не всем даётся этот шанс. У вас всего-то повреждён один глазной нерв. Глаз вряд ли можно вылечить, но в остальном ведь всё нормально. Ну… Если не считать тех полицейских за дверью.
Самсон через силу улыбнулся. Оптимистка.
– Да, это действительно самая милостивая кара за мои грехи. А ты, случайно, не ангел, а, Соня?
– Нет, – по голосу услышал – улыбнулась. – Я простая медсестра. А вы помните своё имя?
– Помню.
– И как же вас зовут? – спрашивала осторожно, словно опасаясь его. В принципе, правильно. Таких стороной надо обходить.
– Иуда.
Глава 24
Врач Матвея разрешил его увидеть через три дня, когда первая опасность миновала, и мне пришлось устроить целый армагеддон, чтобы просто зайти к нему в палату. До невозможности бесил лысый придурок следователь, по чьему мнению наше свидание могло навредить следствию. Вот оно, великое и гуманное правосудие, чтоб ему.
Правда, полицейские, что охраняли палату, оказались более человечными. А может просто нуждались в финансовой поддержке, которую им обеспечил Костя.
В палату зашла тихонько, боялась разбудить Матвея, а он сразу же открыл глаза и дернулся встать, но упал обратно на подушку, скривившись от боли.
– Лежи! – бросилась к нему, старательно сдерживая рыдания, что разрывали грудную клетку в клочья.
Сколько ещё боли мне предстоит пережить? Сколько раз мне придётся терять его, своего сумасшедшего бандита?
– Привет, маленькая моя, – потянул меня за руку, вынуждая склониться над ним. – Девочка моя… Испугалась?
Я кивнула и, позволив себя поцеловать, всё-таки разревелась.
– Тихо, не надо плакать. Я жив, видишь? Всё закончилось, – приподнял моё лицо и в глаза заглянул. – Посадят – отсижу. Это всё херня, маленькая, слышишь меня? А теперь смотри мне в глаза и обещай, что никогда больше не оставишь наших детей! Даже ради меня! Никогда, поняла?!
– Прости… Всё из-за меня…
– Успокойся, Стеш. Это всё равно случилось бы. Не сейчас, так потом. Если механизм запущен, то рано или поздно рванёт, – собирал мои слезинки губами, а я вдыхала его запах. Кто знает, когда увижу в следующий раз…
– Ты о чём? – отстранилась от него, присела на край кровати. – Какой ещё механизм?
Матвей вздохнул, отвёл взгляд в сторону, словно не решаясь рассказывать мне. Шумно вздохнул.
– Самсон мне за отца своего мстил. Много лет назад тот погиб по моей вине. Долгая история, не думай об этом. Тебя это не касается и больше не коснётся. Яр мёртв, а значит, всё закончилось.
Что? Неужели до сих пор не знает? Я сглотнула и взяла его за руку.
– Вообще-то нет… Яр жив. Он сейчас тоже в больнице, только в другой.
Матвей выругался и, застонав, закрыл глаза, откинул голову назад.
– Вот тварь живучая!
А мне вдруг до зуда в ладонях захотелось надавать Матвею пощёчин. Когда закончится их наиглупейшая, бессмысленная война? Ради чего? Один мстит, второй подхватывает, а страдаю я и мои дети. Взрослые мужчины ведут себя, как обиженные подростки, не заботясь о том, что их война цепляет невинных.
– То же самое он может сказать и о тебе.
– Что? – Северов нахмурился, вглядываясь, а моё лицо.
– То. Может хватит уже? Вы не наигрались ещё? Когда остановитесь? Когда кто-нибудь погибнет? Когда пострадаем я и твои дочери? Ты этого ждёшь?
Матвей притянул меня к себе, побелел от боли, когда упала на него почти всем телом, но не отпустил.
– Не смей! Этого не случится никогда! Вы не пострадаете! – рычал мне в губы, обжигая своим горячим дыханием, отчего закружилась голова. – Я всё решу.
Нашла в себе силы оттолкнуть от себя его руки и подняться.
– Что ты решишь, Матвей? Убьёшь его? И снова всё начнётся по новой? Проблемы, как снежный ком, будут расти и в итоге снова перестрелки, полиция, тюрьма? Если, конечно, дойдёт до тюрьмы в следующий раз. Этого ты хочешь? Что ж, делай как знаешь. Но в таком случае, у тебя нет семьи. Нет нас. Я заберу девочек и уеду так далеко, что никто – слышишь? – никто не найдёт нас. Даже ты. И меня никто не остановит, ни Воронов, ни твои обещания, что всё будет хорошо. Потому что не будет хорошо до тех пор, пока ты не прекратишь всё это. Я не хочу каждый день просыпаться со страхом и предчувствием чего-то страшного, необратимого! Я не хочу жить со страхом за дочерей, за тебя и за наше будущее. Знаешь, однажды я уже пережила твою смерть, Матвей. И снова просто не выдержу. Поэтому я лучше уйду и не буду смотреть на то, как ты убиваешь себя и меня заодно.
Столько боли в его глазах и столько безразличия в моих словах… В груди так больно и хочется кричать, но вряд ли меня кто-то услышит.
– Стешка… Не уходи, – он протянул ко мне руку, но я отступила на шаг назад. – Маленькая, нет. Ты не сделаешь этого.
Читать бесплатно другие книги:
