Новая карта мира. Энергетические ресурсы, меняющийся климат и столкновение наций Ергин Дэниел

Глава 9

Грандиозный проект Путина

Начиная с большевистской революции 1917 г. и вплоть до окончания холодной войны в 1991 г. название «Россия» было взаимозаменяемо со словосочетанием «Советский Союз»[58]. Такое дублирование работало, потому что карта Советского Союза в те времена почти совпадала с картой Российской империи (если не принимать во внимание Польшу[59], которая была частью империи в годы расцвета последней), а также потому, что русская культура и русский язык доминировали на всей территории Советского Союза. В 1991 г. Советский Союз распался, и на его месте образовались 15 новых независимых государств. По размерам они выстроились от крошечной Эстонии, расположенной на побережье Балтийского моря, до Казахстана, площадь которого равна площади Индии.

Но Российская Федерация – Россия – по-прежнему нависает над всеми новыми независимыми государствами. Она простирается на 11 часовых поясов от Европы на западе до оконечности полуострова Чукотка на Дальнем Востоке, отделенного Беринговым проливом шириной всего 60 миль от Аляски. Ее население равно половине населения Советского Союза и продолжает сокращаться; в 2019 г. ее экономика лишь немного превосходила экономику Испании – хотя население Испании составляет треть от российского и страна с XVIII в. не является великой державой. Но Россия по-прежнему располагает внушительными атрибутами силы. У России есть армия и огромный арсенал ядерных вооружений и межконтинентальных баллистических ракет. Она готова проявлять себя на мировой арене. И она владеет природными ресурсами – в частности, колоссальными запасами нефти и газа. Они помогают ей сохранять свое место в мире.

Спустя тридцать лет после распада Советского Союза возникло новое глобальное соперничество между Соединенными Штатами и Россией – это не та «холодная война ядерного Судного дня», но это холодная война. Она проявляется в региональных конфликтах, информационной войне, она идет в киберпространстве и в энергетике. Отношения между двумя странами ухудшились до максимума. С момента вмешательства в президентские выборы в США 2016 г. Россия стала токсичной, являясь источником сильного раздражения в Вашингтоне и у американских политиков.

Все два десятилетия пребывания на посту президента Владимир Путин продвигает грандиозный международный проект. Он заключается в том, чтобы заново подтвердить господство России над остальной частью бывшего Советского Союза, восстановить Россию как глобальную великую державу, построить новые альянсы и противодействовать Соединенным Штатам. Независимо от того, ответственна за это Россия хотя бы отчасти или нет, Путин может указать на результаты, которые соответствуют его целям: блок НАТО расколот, Европейский Союз в замешательстве, политические структуры в Америке разобщены.

Нефть и газ критически важны для восстановления России. Они являются основой экономики страны. Кроме того, они дают России возможность проецировать силу невоенным путем. Путин выразил это так: «Нефть, несомненно, является одним из самых важных элементов в мировой политике и в мировой экономике».

Его как-то спросили, является ли Россия энергетической сверхдержавой.

«Я бы предпочел отойти от терминологии прошлого, – ответил Путин, – сверхдержава – это слово, которое использовали во времена холодной войны. Я никогда не называл Россию энергетической сверхдержавой. Но мы располагаем намного бльшими возможностями, чем любая другая страна в мире. Это очевидный факт»[60].

Этот «очевидный факт» наглядно подтверждается самими масштабами и изобилием российских энергоресурсов. Россия входит в «большую тройку» мировых производителей нефти с США и Саудовской Аравией. Она вторая по объемам добычи газа в мире (с первого места ее недавно потеснили Соединенные Штаты) и по-прежнему лидирует в экспорте природного газа. Доходы от экспорта нефти и газа обеспечивают финансовый фундамент российского государства и российской власти – от 40 до 50 % государственного бюджета, от 55 до 60 % доходов от экспорта и около 30 % ВВП. Эти ресурсы в значительно большей степени, чем что-то еще, делают Россию важнейшим игроком в мировой экономике.

Эти геологические запасы обеспечивают глобальное присутствие России. Они являются фундаментом ее экономических отношений с Европой и укрепляющихся связей с Китаем. Но бывший министр финансов и вице-премьер Алексей Кудрин неоднократно подчеркивал, что российская экономика слишком зависима от нефти и природного газа, что, по словам Кудрина и его сторонников, сдерживает развитие более сбалансированной и динамичной экономики.

Эти дебаты и вопросы выбора не новы. Почти 150 лет Россия (независимо от того, что мы вкладываем в это понятие – Российская империя, Советский Союз или с 1991 г. Российская Федерация) была и остается основным игроком в мировой энергетике и в то же самое время сама крайне зависима от нефти, а затем и от газа.

Российская нефтедобывающая отрасль возникла в XIX в. на территории современного Азербайджана, расположенного на западном берегу Каспийского моря, в районе города Баку, а также на северо-запад от Азербайджана, на Кавказе. Кроме того, в значительно меньших масштабах нефть добывали в современном Казахстане, на восточной стороне Каспия. Посетивший Баку в 80-х гг. XIX в. британец был поражен зрелищем того, что стало новой «нефтяной житницей Европы». В 1898 г. Россия обошла США и стала крупнейшим в мире производителем нефти. Однако после революции 1905 г. – «генеральной репетиции», как назвал ее лидер большевиков Владимир Ленин, – некогда быстрорастущая нефтяная промышленность России начала приходить в упадок[61].

Большевики захватили власть в результате победы Октябрьской революции в 1917 г. В последующей Гражданской войне они столкнулись с тем, что они назвали топливным голодом, который представлял собой страшную угрозу революции. «Топливный кризис должен быть преодолен любой ценой, – сказал Ленин. – Нам отчаянно нужна нефть, и мы убьем каждого, кто встанет на пути». Чтобы решить проблему топливного голода, большевики национализировали нефтедобывающую промышленность[62].

Из Гражданской войны большевики вышли триумфаторами. Но страна лежала в руинах, население голодало. Разруха требовала принятия радикальных мер – отхода от тотальной национализации экономики. Вместо нее коммунисты, как стали называть себя большевики, перешли к новой экономической политике, которая разрешила частную собственность, мелкие предприятия и мелкую торговлю. Все это позволялось, поскольку государство контролировало «командные высоты» экономики. Правительство понимало, что оно нуждается в западных технологиях, инвестициях и бизнесменах, чтобы восстановить промышленность и возобновить крупномасштабный экспорт нефти как источник жизненно необходимых финансовых ресурсов. «Наш экономический кризис так глубок, – говорил Ленин, – что мы не можем оживить разрушенную экономику собственными силами». Многочисленные западные компании начали строить бизнес в Советском Союзе[63].

В конце 20-х гг. преемник Ленина Иосиф Сталин сосредоточил в своих руках всю власть, превратившись в безраздельно правившего диктатора, нового царя. Запуск в конце 20-х гг. первого пятилетнего плана и централизованного планирования ознаменовал конец новой экономической политики и допустимости элементов рыночной экономики. Советская тайная полиция совершала налеты на представительства оставшихся западных компаний, арестовывала сотрудников, обвиняла их в шпионаже, саботаже и контрреволюционной деятельности, бросала в тюрьмы или поступала даже хуже. Сталинские чистки охватили всю страну, включая нефтяную промышленность, где «были обнаружены контрреволюционные, вредительские и шпионские организации». Многие руководители и работники нефтяной отрасли были казнены или отправлены в лагеря ГУЛАГа.

Лишь в конце 50-х гг., много лет спустя после окончания Второй мировой войны, Советский Союз вернулся на мировой рынок как экспортер нефти. Это стало возможно в результате начала добычи в Волго-Уральском регионе и последующего открытия новых гигантских запасов нефти в Западной Сибири. Однако Россия экспортировала нефть на рынок, который был уже перенасыщен растущими объемами нефти с Ближнего Востока.

В ответ на растущие поставки советской нефти международные компании снизили цены в 1959 г. и еще раз – в 1960 г. Возмущенные снижением собственных доходов из-за снижения цен, страны – экспортеры нефти, ведомые Саудовской Аравией и Венесуэлой, приняли решение создать новую организацию – Организацию стран – экспортеров нефти, ОПЕК.

Нефтяной кризис 70-х гг. разразился как раз вовремя. Дело в том, что к началу 70-х гг. плановая экономика Советского Союза функционировала все хуже. Она не могла производить товары, которые население хотело покупать, а то, что выпускалось, было низкого качества. Это не касалось некоторых секторов экономики, в основном имевших отношение к обороне. Резкое повышение цен на нефть в результате кризиса позволило получить большие доходы, которые спасли стагнирующую советскую экономику и помогли финансировать масштабное наращивание военного потенциала. Но это облегчение оказалось только временным.

В 1985 г. новым лидером Советского Союза стал Михаил Горбачев. Молодой и энергичный, он был решительно настроен реформировать экономику. Но судьба была против него. В следующем году цены на нефть рухнули, что нанесло страшный удар по советской экономике и обозначило начало, говоря словами бывшего министра финансов и исполняющего обязанности премьер-министра Егора Гайдара, «процесса распада Советского Союза»[64]. Нефтяные доходы больше не могли компенсировать провалы плановой экономики. К тому же объемы добычи нефти начали быстро сокращаться. В 1989 г. председатель Совета министров сокрушался: «Если не будет нефти, то не будет и национальной экономики».

«Мы планировали создать комиссию, – вспоминал Горбачев, – чтобы решить проблему женских колготок. Представьте себе страну, которая летает в космос, запускает спутники, создает такие системы вооружения и не может решить проблему женских колготок. Нет зубной пасты, нет стирального порошка, нет товаров жизненной необходимости. В таком правительстве работать удивительно и унизительно».

Несколько факторов сошлись в одной точке, чтобы толкнуть Совеский Союз к распаду, а снижение цен на нефть перерезало финансовую артерию, которая поддерживала на плаву советскую экономику[65]. В августе 1991 г. консервативные коммунисты, шокированные горбачевской программой либерализации, устроили переворот, который продолжался три дня и закончился пьянками и самоубийствами нескольких заговорщиков.

Российская республика была крупнейшей из республик – другими словами, государств, составлявших СССР, Союз Советских Социалистических Республик. Все республики имели собственные парламенты и правительства, не обладавшие, однако, реальной властью. Но сейчас, когда правительство России перестало служить пешкой советского правительства, оно превратилось в новый независимый орган власти. Оно взяло под свой контроль вместо центрального правительства запасы нефти и газа на территории России, а также доходы от торговли нефтью, которые прежде шли в бюджет Советского Союза. Теперь за нефтяные доходы отвечал президент России Борис Ельцин, а не Михаил Горбачев.

В декабре 1991 г. Ельцин и спикеры парламентов Украины и Белоруссии встретились в лесу, в охотничьем домике, облюбованном коммунистическими руководителями. За ночь, выпив немало зубровки и советского шампанского, они пришли к ошеломительному соглашению: учитывая статус своих трех республик как «стран, основавших в 1922 г. СССР», они провозгласили, что «СССР прекращает существование как субъект международного права и геополитической реальности». Затем они объявили о создании аморфной конфедерации – Содружества Независимых Государств.

25 декабря 1991 г. Горбачев выступил по телевидению c заявлением, которое один из его помощников назвал «кратким некрологом» Советскому Союзу, – Советский Союз самораспускается. Прежде не имевшие власти входившие в его состав республики, становятся независимыми государствами. Российская Федерация, как стало известно, будет правопреемницей Советского Союза. Это, помимо всего прочего, требовало передачи исключительно важных кодов, с помощью которых осуществляется управление развертыванием – и применением – огромного арсенала ядерных вооружений. Но вражда между Горбачевым и Ельциным была такова, что они не смогли решить, кто явится в чей кабинет в Кремле, чтобы осуществить передачу. В конце концов две группы офицеров – одна представлявшая Советский Союз, а другая – Российскую Федерацию – встретились в кремлевском коридоре для передачи кодов. Эпохальное событие сопровождалось только отдачей чести[66].

Распад Советского Союза разрушил единую структуру нефтяной промышленности. Первоначальная база на западном берегу Каспийского моря теперь отошла независимому Азербайджану. Нефтяные месторождения на восточном берегу Каспия отныне принадлежали новому независимому Казахстану. Развал советской экономики оставил гигантские нефтедобывающие мощности Западной Сибири раздробленными и в беспорядке. Во время стихийной приватизации 90-х гг., в то десятилетие, за которым закрепилось название «лихие 90-е», нефтяная промышленность России была доступна тому, кто первый схватит. Начали появляться новые нефтяные компании, забиравшие себе месторождения (активы).

Прошло десятилетие, экономика начала оживать, были заложены основы рыночной экономики, появился осторожный оптимизм[67]. Но в августе 1998 г. Россию захлестнул глобальный финансовый кризис, возникший в Азии. Произошел обвал рубля, цены на нефть рухнули, из-за чего иссяк основной источник доходов бюджета. Экономика перестала работать, людям не платили зарплату. Доверие к президенту Ельцину было разрушено. Сам Ельцин был вымотан. В новогоднем обращении к народу в последний день 1999 г. Ельцин шокировал страну, объявив о своей немедленной отставке. Своим преемником он назначил человека, который на тот момент проработал на посту премьер-министра менее пяти месяцев.

В 1976 г. газета «Вечерний Ленинград» сообщила о том, что ранее неизвестный местный дзюдоист победил на турнире по дзюдо и «пополнил ряды чемпионов». В репортаже говорилось, что в будущем люди услышат об этом человеке. Это был Владимир Путин, которому тогда было 23 года. Он был принят на работу в КГБ, который отправил его в Восточную Германию оперативным сотрудником. В 1990 г., после краха ГДР, Путин в спешке сжег в печи секретные документы КГБ и уехал домой, пристроив стиральную машину на крыше автомобиля. Его родной город больше не назывался Ленинградом, опять став Санкт-Петербургом[68]. Путин устроился на работу к мэру-реформатору, став его заместителем[69].

В 1996 г., после того как мэр потерпел поражение на выборах и не был переизбран, Путин остался без работы. Он получил еще одну ученую степень в местном геологическом институте и отправился в Москву искать работу. В ходе головокружительного подъема он преодолел несколько ступеней правительственной лестницы и в конце концов в 2000 г. стал преемником Ельцина на посту президента России. Целями Путина было восстановить порядок, стабилизировать экономику, обновить государственную власть и вернуть Россию на место основного игрока на мировой арене. За прошедшие с тех пор два десятилетия Путин проявил себя как «дзюдоист» мирового класса, играя на слабостях и ошибках других стран, используя открывающиеся благоприятные возможности и удобные случаи. Энергетика есть и будет основой всей его программы действий. Путин понимал силу, которую Россия получала благодаря нефти и газу. Его западные собеседники каждый раз удивляются его глубоким знаниям энергетической отрасли и рынка энергоресурсов и той легкости, с которой он обсуждает нюансы, – словно он генеральный директор, говорят они, и одновременно глава государства.

При Путине государство вернуло себе контроль над энергетической отраслью. Михаил Ходорковский, глава ЮКОС, одной из крупнейших новых нефтяных компаний, и один из самых могущественных новых олигархов, бросил прямой вызов Путину и получил срок, отбыв в заключении десять лет. Активы ЮКОС были поглощены государственной компанией «Роснефть». Генеральным директором «Роснефти» является Игорь Сечин, бывший вице-премьер правительства России, который работал с Путиным в мэрии Санкт-Петербурга в начале 90-х гг. В 2013 г. «Роснефть» поглотила еще одну крупнейшую нефтяную компанию, ТНК-BP, в которой ВР была основным акционером. В результате сделки стоимостью 55 млрд долл. «Роснефть» стала более крупным производителем нефти, чем ExxonMobil. Затем, в 2016 г., была приобретена еще одна компания, «Башнефть». Сегодня только «Роснефть» добывает 40 % всей российской нефти. Государству принадлежит более половины компании и контрольный пакет акций.

Подобным же образом российское правительство владеет контрольным пакетом акций гигантской газодобывающей компании «Газпром», которой руководит Алексей Миллер, также работавший с Путиным в санкт-петербургской мэрии в начале 90-х гг. В 2005 г. «Газпром» приобрел компанию «Сибнефть» у еще одного олигарха и переименовал ее в «Газпромнефть». Ее генеральный директор Александр Дюков руководил портом Санкт-Петербурга. Сегодня существует совсем немного частных нефтяных компаний. Крупнейшей из них является «Лукойл». Ее генеральный директор Вагит Алекперов, прежде чем стать в конце 80-х гг. (последние годы существования Советского Союза) заместителем министра энергетики, работал на прибрежных нефтепромыслах Каспийского моря и в Западной Сибири. Там у него родилась идея основать в России нефтяную компанию западного образца.

И Михаилу Горбачеву, и Борису Ельцину не повезло с нефтью – цена на нее резко падала, из-за чего состояние экономики страны стремительно ухудшалось. В противоположность им, Владимиру Путину повезло, потому что, когда он пришел к власти в 2000 г., цена на нефть начала восстанавливаться и продолжала расти в течение «эпохи БРИКС». Более того, объем добычи, сократившийся почти наполовину с распадом Советского Союза, восстановился. Это стало возможным благодаря возвращению инвестиций и применению западных технологий и методов, от которых советская нефтяная промышленность при существовании Советского Союза была практически отрезана. К концу 2018 г. объем добычи нефти в России достиг 11,4 млн баррелей в сутки – это больше, чем в самые лучшие времена при существовании СССР. К тому же здесь не учитывается объем добычи в независимых Азербайджане и Казахстане.

Доходы от российского нефтяного экспорта с 2000 по 2012 г. выросли в восемь раз – с 36 млрд долл. до 284 млрд долл. в год. Доходы от экспорта газа за тот же период увеличились с 17 млрд до 67 млрд долл. По мере роста нефтяных и газовых доходов экономика России серьезно укрепилась, страна выплачивает внешний долг, повышает зарплаты и пенсии. В России вырос уровень жизни, она откладывает деньги в стабилизационные фонды, тратит больше средств на оборону и финансирует свое восстановление как великой державы.

Россия была основным выгодоприобретателем сырьевого суперцикла в «эпоху БРИКС» и высокого спроса в странах с переходной экономикой. Конечно, здесь имеется в виду Китай с его лихорадочным экономическим ростом. Как-то одного из вице-премьеров в его кабинете на Старой площади в Москве спросили, что будет происходить в российской экономике. Чиновник сделал жест в сторону окна и указал на восток.

«Скажите мне, что будет происходить в Китае», – ответил он[70].

Глава 10

Газовый кризис

Экспорт российского природного газа в Европу, покрывающий 35 % ее потребностей, находится в эпицентре геополитического конфликта. Его суть заключается в следующем: является ли такая зависимость и многомиллиардный газовый бизнес инструментом проявления власти России и средством давления или это просто очень крупная часть взаимовыгодных, обусловленных географическими условиями торговых отношений? А если и то и другое, то где лежит точка баланса?

Ни в чем эта напряженность не проявляется яснее, чем в жестких и «покрытых трещинами» отношениях между Россией и Украиной. Ее последствия отражаются на энергетических рынках, на отношениях с Европой, на российско-американских отношениях, они повлияли на американскую внутреннюю политику – от споров вокруг военного бюджета и скандала по поводу президентских выборов 2016 г. до растущей вражды между двумя крупнейшими ядерными державами, а также импичмента Дональда Трампа. В самом деле, если нужно указать на единственную важнейшую причину нового антагонизма между Россией и Западом – и новой холодной войны между ними, – то это будет Украина и неразрешенные проблемы, возникшие после распада Советского Союза.

Лингвистический корень слова «Украина» означает «край» или «пограничная земля». Территория, которая стала известна как Украина, является рубежом между Европой и Азией и представляет собой обширную равнину с несколькими естественными границами. И Украина, и Россия декларируют, что происходят из Киевской Руси. Это средневековое княжество было основано варягами, которые в период между X и XIII вв. смешались с местными славянскими племенами. В результате появились русские земли, которые управлялись из Киева (столицы современной Украины). Несмотря на общую родословную, современные Украина и Россия ожесточенно спорят о своем прошлом – об общей идентичности по версии русских или об отдельных идентичностях, на чем настаивают украинцы.

Киевская Русь исчезла с карты, когда монголы из Золотой Орды в 1240 г. захватили Киев и подвергли его разграблению. Через два с половиной столетия монголов изгнали. Первые карты Украины, включая границы, были изготовлены примерно в 1640 г., когда она являлась частью великого княжества, в которое входили Литва и Польша. Одна карта была обозначена как «Общее описание необжитых равнин (в обиходе – Украины)».

Четырнадцать лет спустя, в 1654 г., предводитель казаков на тех территориях, часть которых сегодня известна как Украина, присягнул царю Великого княжества Московского, которое «собирало» русские земли. Историки, политики и националисты и сегодня продолжают спорить о том, что предполагала клятва: содержала она условия, например, сохранения автономии или абсолютного подчинения[71]. К XVIII в. большинство этнических украинцев проживало в Российской империи. Меньшая часть жила в Галиции, принадлежавшей Австро-Венгерской империи, которой правили Габсбурги. Там зародилась украинская национальная идентичность, сформированная на основе языка, истории, культуры и фольклора.

«Грамматика малороссийского диалекта», опубликованная в Санкт-Петербурге в 1818 г., стала первой грамматикой украинского языка. «Великорусский» и «малороссийский» – это крайне спорные термины. Со временем они стали интерпретироваться как подразумевающие общую идентичность и подчинение одной группы другой. Однако с исторической точки зрения дифференциация означает кое-что еще. Она восходит к Византийской православной церкви в XIII в. и имеет отношение к географическому расстоянию от православного патриарха в Константинополе (Стамбул). Более близкий митрополит, или архиепископ, находился на украинских землях – во «внутренней», или более близкой, Малороссии, еще один митрополит пребывал в Москве, значительно дальше, то есть во «внешней» Великороссии. Позже, в XIX в., российские императорские власти пытались ликвидировать любую идентичность, кроме русской. Царское правительство запретило книги на украинском языке. «Не было и нет, – заявил министр образования, – никакого отдельного малороссийского языка».

Несмотря на это, перед Первой мировой войной националистические страсти просачивались через границы в русскую Украину. Это происходило одновременно с полномасштабной индустриализацией в восточной Украине, которая привлекла в эти места многочисленных русскоязычных подданных с разных концов империи. В 1918 г., вскоре после большевистской революции, была провозглашена независимая Украина, которая быстро исчезла в хаосе Гражданской войны. После победы большевиков, как уже было сказано, Украина стала республикой-основательницей Советского Союза.

С распадом Советского Союза в конце 1991 г. Украина впервые (не считая краткого момента в конце Первой мировой войны) стала не просто пограничными землями, не малороссийским придатком Великороссии, не провинцией империи – впервые в своей истории она стала независимым государством.

На момент обретения независимости Украина «была рождена ядерной», так как она унаследовала от Советского Союза 1900 ядерных боеголовок, что делало ее третьей по мощи ядерной державой в мире. В 1994 г., в соответствии с так называемым Будапештским меморандумом, она отказалась от этих вооружений и передала их России. В обмен на это Россия, Великобритания и Соединенные Штаты обещали «уважать существующие границы Украины»[72].

Одному учреждению удалось выйти из водоворота распада Советского Союза в приличном, хоть и несколько потрепанном виде. Это было министерство газовой промышленности. Оно, однако, получило новое название – Газпром. Газпром получил контроль над крупными экспортными трубопроводами и доходами от экспорта, таким образом унаследовав сложившиеся в советские времена отношения с западноевропейскими энергетическими компаниями.

Газпром стал крупнейшей газодобывающей компанией в мире. Он обеспечивал поставки газа, чтобы поддерживать на плаву экономику страны, даже если счета не оплачивались, он сохранил свою репутацию как надежный поставщик газа в Западную Европу. И он добывал отчаянно необходимые средства для национального бюджета. Посреди хаоса и распада Газпром представлял не только неразрывную связь с прошлым, но и экономическую интеграцию России с Западом в будущем. Газпром настаивал на том, что действовал как коммерческая организация. Однако для некоторых людей за пределами России Газпром был не только поставщиком молекул метана. Он был также осязаемым духом советско-американской холодной войны, воплощением возможного возрождения российской мощи и инструментом, который Россия может использовать для того, чтобы получить контроль над Западной Европой и таким образом вбить клин между Европой и Соединенными Штатами. Украина находилась в центре газовой проблемы[73].

В каком направлении будет смотреть Украина, определяя свое будущее? Этот фундаментальный вопрос усиливал напряженность в отношениях Украины и России с самого момента распада Советского Союза. Продолжит ли она смотреть на восток и останется под влиянием Москвы? Или на запад, в направлении Европейского Союза и, что значительно хуже с точки зрения Москвы, в сторону НАТО и Соединенных Штатов?

Природный газ и трубопроводы, по которым он транспортируется, связали обе страны, в то же время настраивая их друг против друга. Импортируемый из России газ был основным источником энергии Украины, критически важным для ее экономики и обеспечения топливом ее тяжелой промышленности. Помимо всего прочего, тарифы, или, другими словами, плата, которую Украина получала за прокачку российского газа в Европу по проложенным по ее территории трубопроводам, были основным источником доходов государственного бюджета.

Но это не была улица с односторонним движением. Гарантия доступа в Европу была крайне важна для Газпрома, поскольку европейский рынок был основным источником доходов от продажи природного газа. И это означало, что Россия также зависит от Украины – еще в 2005 г. 80 % газового экспорта в Европу проходило через украинские трубопроводы. Это, конечно, не значило, что Украина и Россия являлись частями одного государства, хоть они и были связаны газопроводом, который называется «Братство». Но Советский Союз распался, и это было очень важно. Украина и Россия больше не были братьями.

Распад Советского Союза в 1991 г. быстро привел к противоречиям между двумя странами по вопросу цены российского газа и тарифов, взимаемых Украиной за транспортировку газа по своей территории. Однако споры были большей частью сдержанными. Все резко изменилось в конце 2004 г. во время президентских выборов на Украине, где сошлись «два Виктора». Первоначальным победителем в результате выборов, которые считались подтасованными, стал Виктор Янукович, мелкий преступник в молодости и бывший боксер. Тогда он был действующим премьер-министром. Родным языком Януковича был русский, и он являлся промосковским кандидатом. Его оппонентом был другой Виктор – Виктор Ющенко, бывший премьер-министр и глава Центрального банка, родным языком которого был украинский. Для него Европа была главным ориентиром.

Подтасовка результатов выборов стала причиной массовых протестов, участники которых собрались на киевской площади Независимости. Эти протесты получили название «оранжевая революция» по цветам предвыборной кампании Ющенко. В результате по решению суда был проведен новый подсчет голосов второго тура выборов, и Ющенко победил. Результат стал шоком для Москвы. Теперь Украина получила президента, который смотрел на запад. Еще более усилило эффект то обстоятельство, что жена Ющенко – американка, выпускница Джорджтаунского университета, работавшая в администрации президента Рейгана.

Для Кремля исход кампании стал мощным символом экзистенциальной угрозы «цветных революций». Украинской «оранжевой революции» годом ранее предшествовала «розовая революция» в независимой Грузии, которая привела к власти антироссийских реформаторов. Эти «цветные» революции, по мнению Москвы, поддерживались деньгами и советами западных неправительственных организаций. Москва также подозревала, что здесь замешаны и западные спецслужбы. «Цветные революции», по мнению Москвы, были недвусмысленно нацелены на вытеснение России из ее «привилегированной сферы» в странах бывшего СССР. В случае с Украиной дело ухудшалось тем, что «оранжевая революция» потенциально могла привести НАТО прямо на границу России, а это уже была «прямая угроза» безопасности страны, если выражаться словами Путина. Кроме того, существовал прямой риск того, что вредное влияние «цветных революций» дойдет до Красной площади в Москве[74].

Победа Ющенко стала причиной жестких переговоров о цене на газ. Украина платила за него лишь одну треть или даже меньше цены, которую платили в Западной Европе. Почему, говорили русские, они должны субсидировать Украину более дешевым газом, недополучая ежегодно миллиарды долларов, когда она уже имела миллиарды долларов неоплаченных счетов, а во главе ее теперь находился президент, который хотел отвернуться от России? Помимо доходов у Москвы была еще одна цель – получить контроль над жизненно важной системой украинских газопроводов, от которых она зависела при транспортировке своего газа в Европу. Однако об этом напрямую не говорилось. По словам Ющенко, эти трубы, проложенные в советские времена, были «жемчужинами в короне» независимой Украины[75].

1 января 2006 г., не видя других путей решения проблемы, Газпром прекратил поставки газа, выделенного для Украины. Но украинцы начали откачивать газ, предназначенный для экспорта в Европу, что привело к сокращению поступления в европейские государства – и к кризису в отношениях России с Европой.

Россия настаивала на том, что прекращение поставок никак не связано с политикой, что речь идет только об экономике и ее приверженности к рыночным ценам – украинцы больше не получат такую огромную скидку. Но для Центральной и Западной Европы проблема заключалась в том, что Москва продемонстрировала свою силу в области поставок сырья. Россия, заявила государственный секретарь США Кондолиза Райс, использует газ и нефть как политически мотивированное оружие. «В подобные игры играть нельзя», – сказала она[76].

Через несколько дней стороны пришли к новому соглашению. Но Россия не получила контроль над трубопроводной системой Украины. Киев не отказался от жемчужины в своей короне. Сохранилась и загадочная компания «Росукрэнерго», которая играла главную роль в этом газовом бизнесе.

Через три года, 31 декабря 2008 г., Владимир Путин в своем новогоднем выступлении по российскому телевидению решил немного пошутить. «Есть верный признак наступления Нового года, – сказал он, – переговоры по газу накаляются». Через несколько часов, 1 января 2009 г., Россия снова перекрыла подачу газа, предназначенного для внутреннего потребления Украины. Путин заявил, что украинцы снова откачивали и крали газ, предназначенный для Европы. Он приказал остановить все поставки газа на Украину. Это означало, что газ для Европы не попадал в украинскую трубопроводную систему. Чтобы достигнуть нового соглашения, России и Украине потребовалось более двух недель и «трудные» переговоры, как назвал их Путин[77].

Однако следует отметить, что, несмотря на исключительно холодную погоду, этот второй газовый кризис не привел к дефициту газа, за исключением некоторых районов Балкан. Украинцы накопили большие запасы. Европейцы также получали газ из этих запасов.

Эти кризисы снова обозначали важность энергетической безопасности как для России, так и для Европы. Однако обе стороны понимали концепцию энергетической безопасности на удивление по-разному.

Глава 11

Конфликт из-за энергетической безопасности

«До недавнего времени мы полагали, что существовавший в Европе режим энергетической безопасности является оптимальным, – сказал тогдашний президент России Дмитрий Медведев вскоре после газового кризиса. – Оказалось, что это не так»[78].

В 2011 г. была объявлена новая концепция России. Местом для этого события стал город Лубмин, морской курорт на северо-восточном побережье Германии, который рекламирует свои пляжи как «рай для семейного отдыха». Там собрались Медведев, канцлер Германии Ангела Меркель, премьер-министры Франции и Нидерландов и комиссар ЕС по вопросам энергетики. Присутствовал также Герхард Шредер, предшественник Меркель на посту премьер-министра и председатель совета директоров новой трубопроводной компании «Северный поток».

Понятно, что они приехали не для того, чтобы насладиться курортом, а для того, чтобы открыть символический кран трубопровода «Северный поток – 1» стоимостью 10 млрд долл. Он представляет собой газопровод из двух нитей труб длиной 750 миль, проходящий по дну Балтийского моря и идущий из России напрямую в Германию. «Северный поток» был российским решением для воплощения ее собственной версии энергетической безопасности – уменьшения зависимости от украинского транзита путем строительства новых трубопроводов в обход ее территории. «Его строительство отвечает нашим долгосрочным целям», – сказал Медведев во время церемонии. И, добавил он великодушно, «конечно, это наш вклад в европейскую энергетическую безопасность». Канцлер Меркель выразила одобрение проекту. Европа и Россия, сказала она, «останутся связанными безопасным и крепким партнерством» на грядущие десятилетия. Европейский Союз назвал трубопровод «приоритетным энергетическим проектом», который внесет вклад в обеспечение энергетической безопасности Европы.

Пришедший в Лубмин газ был закачан в трубопровод двумя месяцами ранее в портовом городе Выборг, расположенном северо-западнее Санкт-Петербурга. Нажимая кнопку запуска газопровода, Путин более откровенно высказался о взгляде России на энергетическую безопасность. «Северный поток», сказал он, покончит с «соблазном Украины получать выгоду из своего привилегированного положения». Он предрек, что результатом будут «более цивилизованные отношения» между Россией и Украиной. Как выяснилось впоследствии, все было совсем не так[79].

Россия уже имела трубопроводы, обходившие Украину, – достроенный в 2003 г. «Голубой поток», проходящий по дну Черного моря в Турцию, и еще один построенный в советские времена газопровод, ведущий в Польшу. Но «Северный поток» менял всю диспозицию.

Европа понимает энергетическую безопасность по-другому – ей нужна бльшая гибкость и диверсификация источников поставок. В течение многих лет Евросоюз вырабатывал общую энергетическую политику. Это было сложно сделать, учитывая, что нужно было найти компромисс между 28 государствами, имеющими разные интересы, разные уровни благосостояния, разные потребности – и разное отношение к России. В Западной Европе в основном приветствовали импорт газа из России. Страны Центральной и Восточной Европы рассматривали такую зависимость как источник уязвимости, напоминающий им об их былой подчиненности Москве, когда они были сателлитами Советского Союза. Они указывали на случаи, когда Советский Союз и затем Россия, по их словам, использовали прекращение поставок и манипуляции с ними как инструмент политического давления.

Выработка европейской энергетической политики преследовала две главные цели. Первая из них, касающаяся природного газа, предусматривала создание гибкой и надежной системы энергетической безопасности в данном аспекте и формирование единого рынка газа для всего континента. Новые соединительные трубопроводы облегчили перекачку газа из одной части Европы в другую, системы трубопроводов были перестроены таким образом, чтобы в случае необходимости поток газа можно было бы пустить в противоположном направлении. Стимулировались инвестиции в терминалы и хранилища СПГ, были устранены так называемые положения о пункте назначения, которые ограничивали возможность перенаправлять поставки газа от одного покупателя к другому. Этот пакет правил и инициатив завершил перестройку всей системы газоснабжения Европы.

Европейская политика была направлена на уход от жестких контрактов, рассчитанных на 20 лет или даже больше, в которых цена на газ индексировалась в зависимости от цены на нефть. В течение десятилетий европейская система газоснабжения строилась на этих долгосрочных контрактах с долгосрочной предсказуемостью и долгосрочными отношениями. Вместо них Брюссель был намерен стимулировать конкуренцию и прозрачность. Ему нужны были рынки, мир продавцов и покупателей, а не «отношения». Брюссель не всегда был против долгосрочных контрактов, но он хотел получить рыночное ценообразование – другими словами, ценообразование, базирующееся на краткосрочных ценах, формирующихся в основных пунктах торговли, преимущественно в Великобритании и Нидерландах, где в одной точке сходились газопроводы, терминал СПГ и торговля газом. Кроме того, Евросоюз добивался прозрачности контрактов – таким образом он хотел предупредить, в соответствии с его собственной формулировкой, «поведение, мешающее свободной конкуренции»[80].

Одним из основных принципов политики «рынок превыше всего» был принцип анбандлинга, который означал, что компании, производящие природный газ, не могли стать мажоритарными владельцами трубопроводов передачи и распределения, с помощью которых они достигают потребителей. Проще говоря, Газпром больше не мог владеть трубами, по которым его газ перемещается по Европе.

Второе главное направление работы Евросоюза в области энергетики было связано с климатом. Евросоюз был нацелен на декарбонизацию и эффективность энергетики, а также на быстрый переход к использованию возобновляемых источников энергии. В авангарде находилась Германия. В ходе процесса, получившего название Energiewende (энергетический поворот), страна предоставляла значительные субсидии разработчикам устройств и установок, использующих энергию ветра или солнца. (Хотя, сама того не желая, она косвенно предоставляла большие субсидии китайским компаниям, которые стали крупнейшими поставщиками недорогих солнечных коллекторов. В результате это привело к банкротству крупнейшей немецкой компании, занимавшейся производством панелей солнечных батарей.) К 2019 г. 33 % произведенной в Германии электроэнергии было получено с использованием возобновляемых источников энергии. Однако это обошлось недешево. Немецкая Федеральная счетная палата подвергла критике правительство за «отсутствие надзора над финансовыми последствиями Energiewende», за то, что оно не задалось вопросом, «во сколько Energiewende обойдется государству», а также за то, что оно не приняло в расчет его «надежность и доступность по цене»[81].

В марте 2011 г. гигантское цунами, вызванное мощным землетрясением, затопило атомную электростанцию в Фукусиме, что привело к крупнейшей ядерной аварии со времени взрыва атомного реактора в Чернобыле на Украине в 1986 г. Сразу после катастрофы в Фукусиме германское правительство решило закрыть свой крупнейший источник электроэнергии, не дающий эмиссии двуокиси углерода, – внушительный парк атомных реакторов. Чтобы помочь заполнить брешь в производстве электроэнергии, оно увеличило потребление угля, из-за чего эмиссия CO₂ в стране выросла.

В целом по Евросоюзу доля природного газа в потребляемой энергии составляет 25 %. Это значит, что российский газ – его доля потребления в ЕС составляет 40 % – обеспечивает 10 % общего энергопотребления Европы. Вторым после России крупнейшим источником газа являются местные поставки – в основном с Гронингенского месторождения в Нидерландах и с британского сектора Северного моря. Норвегия, хоть и не является членом ЕС, тесно интегрирована с ним экономически и поставляет 24 % потребляемого Европой газа; около 9 % поступает из Северной Африки, главным образом из Алжира.

Дебаты о политических рисках импорта энергоносителей из Совтского Союза и в наше время из России не утихают много лет. Резкий рост экспорта советской нефти в Европу в конце 50-х и начале 60-х гг. породил сильную тревогу в Соединенных Штатах. Уолтер Леви, виднейший нефтяной аналитик того времени, предупреждал, что Советы «рассматривают нефть как инструмент национальной политики» и «откажутся поставлять ее, когда это будет служить их политическим целям». Один американский сенатор громогласно утверждал, что Советы хотят «утопить нас в море нефти» в погоне за «мировым господством». Заголовок в New York Times отразил трансатлантические разногласия: «Советские поставки нефти подпитывают разногласия среди государств Запада». Вашингтон решительно противостоял, согласно его формулировке, «нефтяному наступлению Советов». Для европейцев это был больше вопрос бизнеса. Советы планировали построить новый нефтепровод для экспорта в Европу, и Западная Германия хотела продавать им необходимые для этого специальные трубы большого диаметра. Однако Соединенные Штаты заблокировали поставку. Но у Советского Союза не ушло много времени на то, чтобы освоить технологию и начать производить собственные трубы большого диаметра. Американское эмбарго задержало строительство трубопровода в общей сложности на год[82].

В начале 80-х гг., в первые годы работы администрации Рейгана, разногласия между Соединенными Штатами и Европой вокруг экспорта энергоносителей из Советского Союза вспыхнули снова – на этот раз они касались не нефти, а природного газа. Западноевропейские компании при поддержке своих правительств работали над большим контрактом по строительству нового трубопровода для поставки газа из Западной Сибири. Администрация Рейгана, которая значительно увеличила оборонные расходы, не хотела, чтобы Советы зарабатывали деньги, которые будут потрачены ими на укрепление оборонного потенциала. К тому же Вашингтон опасался, что зависимость от российского газа (особенно это касалось Германии) поможет Москве стимулировать разногласия в НАТО и использовать ее в качестве мощного инструмента давления, если отношения между Востоком и Западом ухудшатся. Это было время, если выражаться словами президента Рейгана, когда «нам нужно стоять на своем» и «просто давить на Советы, пока они не разорятся»[83].

Когда Германия и другие европейские государства не проявили готовности отказаться от газовой сделки, администрация Рейгана ввела эмбарго на экспорт важных технологий и ноу-хау, требуемых для планируемого газопровода. Несмотря на то что санкции были направлены на Советский Союз, они взбесили европейцев, которые разозлились не только из-за того, что могли потенциально остаться без газа, но и из-за потери рабочих мест в производственной сфере, вызванных эмбарго на поставки технологий и оборудования. В конце концов Вашингтон и европейцы пришли к компромиссу – было решено ввести ограничения на импорт советского газа в Западную Европу. Строительство газопровода стартовало. Одновременно началась прокладка еще одного газопровода из Норвегии в континентальную Европу.

Вместе с тем санкции оказались тем, что государственный секретарь Джордж Шульц назвал «истощаемыми активами». Последствия их оказались такими же, как у большинства санкций, – они мотивировали Советы развивать собственные технологические возможности с тем, чтобы заменить оборудованием собственного производства то, на что было наложено эмбарго[84].

Два десятилетия спустя проложенный по дну Балтийского моря «Северный поток» возродил старые разногласия. В европейских политических кругах и средствах массовой информации он вызвал очень сильную критику по поводу политического влияния, которое, как утверждалось, Россия может получить. Многие западноевропейцы и, в частности, немцы смотрели на вещи по-другому: как на элемент взаимодополняющих отношений, включающих рынки, торговлю и инвестиции, – отношений, неизбежных из-за географического положения. Помимо всего прочего, в то время как они, может быть, и зависели от русских из-за газа, русские зависели от них из-за рынков и доходов. Строительство «Северного потока» шло без задержек и завершилось церемонией запуска в Лубмине в 2011 г.

Перед лицом тревог и критики, сопровождавших строительство «Северного потока», Москва приготовила послание европейцам. На Санкт-Петербургском экономическом форуме, обращаясь к залу, заполненному в основном европейцами, председатель правления Газпрома Алексей Миллер сказал: «Избавьтесь от вашего страха перед Россией, или останетесь без газа».

Глава 12

Украина и новые санкции

23 июня 2013 г. сохранявшиеся остатки возникшей после окончания холодной войны обходительности начали исчезать. В этот день Эдвард Сноуден, разочаровавшийся подрядчик Агентства национальной безопасности (АНБ) США, поднялся на борт самолета, летевшего из Гонконга в Москву. У него не было действующей визы, но русские впустили его в страну. Он привез нечто имеющее фантастическую ценность: «ключи к королевству» американской разведки – огромное количество файлов, украденных у АНБ. Это происшествие стало причиной резкого ухудшения отношений и последующего кризиса вокруг Украины и ее границ, который разделил Восток и Запад, дав старт новой холодной войне.

Совершенная Сноуденом кража стала шоком для правительства Соединенных Штатов, а ее результаты – катастрофическими. Малое количество взятого Сноуденом материала касалось коммуникации между объектами разведки и американскими персоналиями – в этом заключалось его общественное оправдание кражи. Однако большая часть имела отношение к сбору разведывательной информации по всему миру; в основном она касалась борьбы с терроризмом, того, как противостоять угрозам самодельными взрывными устройствами (СВУ), которые убивали и калечили американских военнослужащих.

Пребывание Сноудена в Москве было разрешено российским правительством. Источником информации стал не кто иной, как Владимир Путин. «Я расскажу вам кое-что, о чем никогда не говорил раньше», – сказал Путин на пресс-конференции 3 сентября 2013 г. Сноуден «сначала прилетел в Гонконг и связался с нашими дипломатическими представителями», которые сообщили Путину о том, что американский «агент специальных служб» ищет возможность приехать в Россию. Путин рассказал, что он ответил, что этого агента «радушно примут» в России «при условии, что он прекратит любую деятельность, которая может нанести ущерб российско-американским отношениям». Москва предоставила Сноудену убежище. Путин тем не менее добавил, что предпочел бы не иметь дело с проблемой Сноудена: «Это все равно что стричь свинью: сплошной визг и мало шерсти»[85].

Американское разведывательное сообщество тем не менее было убеждено в том, что русские с помощью Сноудена настригли немало шерсти. Все-таки, говорят американские разведчики, эмпатия к «разоблачителю» едва ли может быть достаточной причиной для Москвы платить политическую цену за предоставление Сноудену убежища и поддержки.

Вскоре стало понятно, в чем состояла эта цена. В сентябре 2013 г. президент Обама планировал встретиться с Путиным в Москве в ходе первого саммита за четыре года. Американо-российские отношения начали портиться после американского вторжения в Ирак в 2003 г. и ухудшились в результате российско-грузинской войны 2008 г. и «арабской весны» 2011 г. Личные отношения между двумя президентами были холодными со времени их первой встречи в России в 2009 г., когда Обама как будто сидел на детском стульчике, в то время как Путин, бывший тогда премьер-министром, поучал его по поводу «ошибок», сделанных Соединенными Штатами в области отношений с Россией. В августе 2013 г. Обама отплатил ему, заявив, что «у Путина такая манера держаться – сидеть слегка сутулясь, втягивая голову в плечи, как скучающий школьник на задней парте».

Путин полагал, что целью американской внешней политики является недопущение достижения им его важнейшей цели – восстановления России как великой державы, имеющей «сферу влияния на всем постсоветском пространстве». Однако, несмотря на сложные отношения между Москвой и Вашингтоном, саммит рассматривался как возможность хотя бы частично восстановить рабочие контакты и каналы коммуникаций. Но поскольку Москва предоставила убежище Сноудену, виновному в крупнейшей краже разведывательной информации в американской истории, не было никаких шансов на то, чтобы Обама встретился с Путиным. Саммит был отменен. Чтобы добавить еще яду, позже Обама пренебрежительно назовет Россию «региональной державой»[86].

Между тем Украина оставалась зажатой между Востоком и Западом. Россия продвигала идею Евроазиатского экономического союза, который связал бы воедино новые независимые государства, возникшие после распада СССР, под эгидой Москвы в рамках общей тарифной системы и единого экономического пространства. Но Украина в то же самое время вела переговоры с Евросоюзом о соглашении об ассоциации с целью большей экономической интеграции, что требовало проведения крупномасштабных экономических реформ. В этом заключалось фатальное противоречие между этими двумя сериями переговоров, потому что невозможно находиться внутри двух взаимоисключающих тарифных систем одновременно. Другими словами, если Украина удачно завершает переговоры с Европой, она не может стать частью путинского Евроазиатского экономического союза.

Более того, тесное взаимодействие Украины с Европой будет иметь серьезные геополитические последствия, отдаляя ее от России. Переговоры между Киевом и Евросоюзом касались в основном технических вопросов. Геополитическим проблемам внимания почти не уделялось. Для Запада Украина была лишь одной из многих стран, которые боролись за привлечение внимания Брюсселя и Вашингтона.

Однако для России Украина имела – и Обама это признавал – огромное значение. В понимании Москвы она являлась частью России, что шло со времен Киевской Руси и присяги казаков царю Московии в 1654 г. Путин как-то изложил свои взгляды по этому вопросу: «Украина – это даже не страна. Что такое Украина? Часть ее территорий – это Восточная Европа, но большая часть подарена нами». Позднее, цитируя слова белогвардейского военачальника времен Гражданской войны, он сказал: «Великороссия и Малороссия – Украина… Никому не должно быть позволено вмешиваться в отношения между нами; они всегда были делом только самой России»[87].

Экономика Украины трещала по швам; страна была охвачена коррупцией. Главным коррупционером был не кто иной, как президент Виктор Янукович. Проиграв на выборах в 2005 г., бывший боксер вернулся на политический ринг и в «ответном матче» в 2010 г. был избран президентом. Одним из главных советников его предвыборной кампании был Пол Манафорт, который проработает в течение пяти месяцев руководителем предвыборного штаба Дональда Трампа во время выборов 2016 г., а в 2018 г. будет обвинен в сокрытии доходов от Службы внутренних доходов США, включая 60 млн долл., полученных за работу на Януковича и его политическую партию. Вместе с Манафортом в предвыборном штабе Януковича работал Тэд Девайн, который стал главным стратегом президентской предвыборной кампании Берни Сандерса в 2016 г.

Янукович был готов подписать соглашение об ассоциации с Евросоюзом, когда русские вдруг поняли, что это исключает возможность участия Украины в Евразийском экономическом союзе. Москва подняла ставки и усилила давление. Это была ситуация «или/или». Янукович включил задний ход с подписанием соглашения с ЕС, что было подмазано пятнадцатимиллиардным кредитом от Москвы.

Украинцы разозлились. В конце 2013 г. полмиллиона человек заполонили площадь Независимости в Киеве, чтобы выразить протест против отказа от соглашения с Евросоюзом, повальной коррупции и российского влияния. В холодный декабрьский день помощник государственного секретаря США Виктория Нуланд смешалась с толпой, раздавая печенье. Сенатор Джон Маккейн также присоединился к протестующим на Майдане. В ответ Москва назвала демонстрантов «фашистами и неонацистами».

В феврале 2014 г. полиция открыла огонь по демонстрантам, убив сотни людей. Гражданская война казалась неминуемой. Министры иностранных дел трех европейских государств спешно прилетели в Киев и выработали соглашение между Януковичем и оппозиционными политиками об ускорении президентских выборов. Но правительство разваливалось. Группа личной охраны Януковича исчезла. Сам он внезапно бежал в Россию. Соединенные Штаты и Евросоюз немедленно объявили о поддержке временного правительства. Одним из первых его указов был указ о запрете русского языка как государственного, место которого занял украинский язык. Однако русский язык был основным для многих жителей Украины, особенно на востоке страны и в Крыму. Эта досадная ошибка была быстро исправлена, однако имела долгосрочные последствия. «Европейцы предупреждали их не делать этого, – сказал Путин, – но сигнал уже был послан»[88].

В то время как разворачивались события на Украине, на юге России, в заснеженных горах над Сочи, проходили игры Зимней Олимпиады 2014 г. – это было торжество возвращения России из бездны после развала Советского Союза. Главным «именинником» был Владимир Путин. Церемония открытия представляла собой масштабное музыкальное посвящение российской истории. В Сочи присутствовали главы многих государств, включая Си Цзиньпина. Однако ни Барак Обама, ни вице-президент Джо Байден не приехали – из-за того, что Эдвард Сноуден был гостем Кремля, и из-за нового российского закона о гомосексуализме, который администрация Обамы осудила. Вместо них Соединенные Штаты представляла бывший член кабинета Обамы Джанет Наполитано, занимавшая тогда пост президента Калифорнийского университета.

Тем временем посреди блеска и мишуры Олимпиады российское правительство – предположительно Путин и его ближний круг – приняло решение. Вскоре, возможно, в соответствии с существующим планом действий на случай непредвиденных обстоятельств, вооруженные формирования появились в Крыму – на большом полуострове, который вдается в Черное море в южной части Украины. Эти вооруженные формирования прибыли в Крым, как было объявлено, для защиты проживающих там «угнетаемых» русских. Россия взяла полуостров под свой контроль.

Крым с его мягким субтропическим климатом был любимым местом отдыха царей и знати, коммунистических лидеров, а также миллионов простых советских людей. В 1954 г. советский лидер Никита Хрущев театральным жестом передал Крым Украинской советской социалистической республике – формально в ознаменование трехсотлетия принесенной казаками в 1654 г. присяги на верность Московии и, в соответствии с такой интерпретацией, слияния Украины с Россией. Но это также усилило поддержку Хрущева руководством коммунистической партии Украины в очень напряженный момент его борьбы за власть после смерти Сталина годом ранее[89].

Конечно, подарок в виде Крыма в советские времена не значил ничего с точки зрения суверенитета. Однако, когда Россия и Украина стали отдельными государствами, он стал значить очень многое, и не только по причинам ностальгии или места проведения отпуска. Расположенный в Крыму город Севастополь был единственной незамерзающей базой российского военно-морского флота, и Россия арендовала ее у Украины.

В середине марта 2014 г. организованный Москвой референдум в Крыму показал, что 96 % населения проголосовало за присоединение к России. На следующий день Путин объявил о «воссоединении» Крыма и России. США и Европейский Союз, захваченные врасплох, заявили, что Россия нарушила признанные в Европе границы, и ввели против нее санкции.

Украинцы резко протестовали против аннексии. Россия была одной из стран-участниц Будапештского меморандума 1994 г., который гарантировал территориальную целостность Украины в ответ на ее отказ от ядерных вооружений. Но Москва настаивала на том, что Будапештский меморандум утратил силу из-за, по ее словам, «государственного переворота», срежиссированного Западом, в результате которого было свергнуто «легитимное» правительство Украины.

Вскоре сепаратисты, вооруженные формирования и российские военнослужащие, «находящиеся в отпуске», появились на юго-востоке Украины, в важнейшем промышленном регионе страны, который по-прежнему был тесно связан с российской экономикой, в первую очередь с военной про-мышленностью. Пророссийские сепаратисты захватили несколько городов. При поддержке и прямом участии российских военных мятеж перерос в войну.

16 июля 2014 г. Соединенные Штаты усилили санкции против финансового, оборонного и энергетического секторов российской экономики. Было неясно, присоединятся ли к ним европейцы, которые могли бы понести экономические потери. Однако на следующий день, 17 июля, мир был шокирован, узнав, что сепаратисты, скорее всего, считая, что они целятся в украинский военный самолет, и используя ракету «земля-воздух» российского производства, сбили в небе над Восточной Украиной малазийский пассажирский лайнер. Все 298 пассажиров на его борту погибли. Две трети из них составляли голландцы. Европейцы присоединились к новым санкциям. По словам министра финансов правительства Обамы Джека Лью, санкции стали «важнейшим элементом международной реакции мирового сообщества на агрессивные действия России на Украине»[90].

Война идет до сих пор. Она унесла по меньшей мере 14 000 жизней и продолжает расширять раскол между Россией и Украиной и между Россией и Западом.

Один пакет санкций был принят против конкретных лиц и организаций, которые считались или близкими к Путину, или активно действовавшими на Украине. Второй пакет ограничивал доступ России к международной финансовой системе, ее возможность занимать деньги на международных финансовых рынках и одновременно блокировал иностранные инвестиции в Россию. Он вынуждал иностранные банки очень осмотрительно подходить к ведению бизнеса с Россией из опасения нарушить санкции или непреднамеренно не выполнить правила соответствия, оказавшись под угрозой наложения многомиллиардных штрафов и публичного осуждения. Такие санкции зависели от нахождения Соединенных Штатов в центре мировой финансовой системы и глобальной зависимости от системы долларовых платежей, которые проходили через Нью-Йорк.

Однако существует риск того, что командные позиции Соединенных Штатов – вытекающие из их рынков капитала и доллара – могут со временем быть подорваны из-за чрезмерной зависимости от финансовых санкций, потому что страны будут искать альтернативу. Через два года после введения финансовых санкций против России сам министр финансов США Джек Лью предупредил: «Чем больше мы обуславливаем использование доллара и нашей финансовой системы приверженностью американской внешней политике, тем сильнее риск миграции к другим валютам и другим финансовым системам в среднесрочной перспективе. Такие результаты не отвечают интересам Соединенных Штатов»[91].

Третий пакет санкций был направлен на ограничение энергетической мощи России. Было предложено наложить санкции таким образом, чтобы не сократить объемы добываемой Россией нефти, из опасений, что в результате могут вырасти цены в момент, когда баррель стоил около 100 долл. Вместо этого санкции были нацелены на новые границы и зоны роста, развитие которых, как считалось, требовало применения западных технологий и участия западных партнеров.

Одной из целей санкций были фирмы, ведущие разведку месторождений нефти и газа на дне океана, но это не имело серьезных последствий. Более существенным был запрет на участие западных компаний в разведке месторождений в российском секторе Северного Ледовитого океана. Огромный арктический шельф почти не исследован, но считается, что он скрывает колоссальные ресурсы нефти и газа. В докладе Службы геологии, геодезии и картографии США говорится, что «обширный арктический континентальный шельф, возможно, представляет собой крупнейший из оставшихся на Земле неисследованный перспективный район добычи нефтяных и газовых ресурсов». Но для Москвы на карту поставлено нечто большее, чем нефть и газ. Продвижение России в Арктику направлено на подтверждение ее главенства в регионе, который открывается для торговой и политической конкуренции и который, как считает Москва, имеет огромное стратегическое значение. Это стало более чем очевидно несколькими годами ранее, когда две российские мини-субмарины установили титановую копию российского государственного флага на глубине 14 000 футов в точке на дне океана, соответствующей Северному полюсу[92].

Целями санкций стали сланцевая нефть и российские огромные нетрадиционные ресурсы, включая Баженовскую формацию (Баженовскую свиту), залегающую под Западно-Сибирским бассейном. Каким бы ни был потенциал, в течение долгого времени не существовало технологии успешной добычи нефти в районе с такой сложной геологией.

Но сланцевая революция в США подсказала возможное решение для Баженовской свиты – бурение горизонтальных скважин и многоступенчатый гидроразрыв пласта. Такая идея пришла в голову не только русским. В 2013 г. американское Управление информации в области энергетики опубликовало вывод, согласно которому российские неразведанные технически извлекаемые запасы сланцевой нефти потенциально превосходят подобные запасы Соединенных Штатов.

Но тут как раз отсутствовали ноу-хау, технологии и опыт, и здесь западные партнеры могли бы помочь. Поиск и разработка наиболее перспективных пластовых зон – дело, требующее терпения, компетенций, данных и применения метода проб и ошибок. Российский инженер из Сибири описывает это так: «Нам нужно находить ключи постепенно, шаг за шагом». Поэтому российские компании искали западных партнеров и поставщиков технологий.

Но с введением новых санкций западные компании были вынуждены выйти из игры. Как отметил тот же российский инженер, западные компании «так боялись притронуться к Баженовскому месторождению, будто оно было охвачено пламенем»[93].

Поэтому российские компании расширяли свои возможности самостоятельно, собственными силами. В конце концов, они смогут заменить оборудованием российского производства то, что не могут купить на Западе. Государственный секретарь Джордж Шульц сказал во время конфликта вокруг советского газа, что санкции могут быть истощаемыми активами. Конечно, санкции, вероятно, замедлили разработку Баженовского месторождения лет на пять или даже больше. Но в эпоху избыточных поставок и возможностей добычи нефти в России традиционными способами с российской точки зрения такая задержка не является критически важной.

Глава 13

Нефть и государство

Санкции, введенные США и ЕС, а также другими странами, включая Японию и Норвегию, были наложены на Россию во время существования высоких цен на нефть и расчета на сохранение «тесного рынка»[94]. Но в конце 2014 г. цены на нефть рухнули, что нанесло новый удар по российской экономике и государственному бюджету, столь сильно зависящему от нефти. Казалось, что глубокий кризис неминуем. Действительно, первый удар был очень силен – отмечались резкий отток капиталов, резкое уменьшение иностранных и внутренних инвестиций, потеря доступа к иностранным рынкам капиталов, падение потребительских расходов и сокращение ВВП.

Но шок был смягчен благодаря политике российского Центрального банка. Он закрыл обанкротившиеся банки, включая принадлежавшие влиятельным фигурам, и ввел плавающий курс рубля. Российская валюта потеряла более половины своей стоимости по отношению к доллару. Но такая гибкость помогла стабилизировать экономику. Расходы российского бюджета рассчитываются преимущественно в рублях. Таким образом, падение на 50 % долларовых доходов от нефти будет, грубо говоря, по-прежнему конвертироваться в ту же сумму рублей, что и до обвала.

Девальвация дала мощный толчок развитию российской нефтяной отрасли. Плату за экспортируемую нефть она получала в долларах, но большую часть расходов на рабочую силу и оборудование несла в девальвированных рублях, поэтому обвал цен на нефть очень слабо повлиял на ее работу в самой России. В период с 2014 по 2016 г. объем добычи нефти в России действительно вырос.

Импортные товары стали для российских потребителей значительно дороже, потому что они платили за них в девальвированных рублях. По этой причине объем продаж таких товаров значительно сократился. В то же время благодаря падению рубля товары, произведенные в России (как промышленные, так и продукция сельского хозяйства), стали более конкурентоспособными не только на внутреннем рынке, но и за границей. Россия стала крупнейшим экспортером пшеницы в мире.

Но угроза для других отраслей экономики была намного сильнее. Закрытие международных финансовых рынков поставило российские кредитно-финансовые институты и компании, занимавшие деньги в долларах или евро, в шаткое положение, когда они не могли выполнять свои долговые обязательства. Кремль не остался в стороне, предложив антикризисную программу, которая предусматривала предоставление субсидий и финансирования. Для этого он использовал средства из фондов национального благосостояния.

Эти фонды создавались в течение нескольких лет Алексеем Кудриным, который был министром финансов с 2000 по 2011 г. На него произвел неизгладимое впечатление кризис 1998 г., когда российская экономика перешла в состояние свободного падения и государство осталось без денег. Многие годы Кудрина критиковали за помещение части огромных нефтяных доходов России в фонды национального благосостояния и выплату внешнего долга вместо того, чтобы сразу потратить эти деньги. Однако только сейчас стало понятно, насколько мудрым было решение о создании фондов на черный день и выплате долгов. Один посетитель сказал Кудрину, что люди, должно быть, благодарны ему за его дальновидность и настойчивость. Кудрин лишь слегка улыбнулся. «Недостаточно», – сказал он. Его по-прежнему резко критикуют[95].

И вот, когда все это сложилось воедино, российская экономика оказалась более устойчивой к санкциям и краху цен на нефть, чем ожидалось. В 2017 г. экономика перешла к медленному росту, а в 2019 г. выросла на 1,9 %. Однако кризис снова продемонстрировал риск такой сильной зависимости от экспорта нефти. Надежды на экономическую реформу были разрушены, с одной стороны, из-за груза тяжелых санкций и отключения от мировой экономики, а частично из-за конъюнктурных интересов отдельных людей внутри страны, которым эта реформа могла помешать. Новая изоляция сделала компании более зависимыми от государства и расширила роль последнего в национальной экономике.

Надежды на возобновление экономического роста теперь в основном связаны с серией национальных проектов в самых разных отраслях. Это программы, предусматривающие значительное государственное финансирование. Экономика России возвращается к государственному контролю. Реформы опять должны подождать[96].

Глава 14

Сопротивление

В конце 2015 г., спустя четыре года после запуска газопровода «Северный поток – 1», начались изыскания для прокладки второго трубопровода по дну Балтийского моря из России в Германию (рис. 14.1). Громкие возражения против строительства «Северного потока – 2», как его назвали, раздавались из разных частей Европы, в первую очередь из Польши и государств Балтии. Сам Евросоюз также был против. Дональд Туск, председатель Европейского Совета и бывший премьер-министр Польши, уже предупреждал: «Избыточная зависимость от российских энергоносителей ослабляет Европу». Марош Шефчович, вице-председатель Европейского Совета, назвал «Северный поток – 2» одним из первых в списке «гибридных угроз».

Однако другие европейцы, включая канцлера Германии Ангелу Меркель, видели «Северный поток – 2» по-другому. Это коммерческий проект, говорила Меркель, и он касается только компаний, в нем участвующих, – Газпрома и европейских компаний, его партнеров. В марте 2017 г. в логистический хаб в Германии прибыла первая труба. Но сторонники строительства «Северного потока – 2» не приняли во внимание события, разворачивающиеся в Вашингтоне[97].

Дональд Трамп, вступив в должность президента, был решительно настроен на выстраивание новых отношений с Россией. Во время предвыборной кампании он хвалил Путина как сильного лидера, восторженно заявляя, что российский президент назвал его «гением» (Путин использовал слово «яркий»).

Однако Трамп явно зашел не туда. Слово «Россия» вызывало в Вашингтоне резкие разногласия. Объединенная рабочая группа, набранная из сотрудников ЦРУ, Агентства национальной безопасности и ФБР, пришла к заключению, что российское правительство в ходе выборов 2016 г. «проводило разноплановую кампанию влияния», которая включала «агрессивное использование информационных технологий», и что «президент Путин руководил кампанией, направленной на подрыв веры американского народа в процесс президентских выборов», «на дискредитацию государственного секретаря Клинтон» и «благоприятствование мистеру Трампу».

Путин, несомненно, не скрывал своей неприязни к Хиллари Клинтон. Это было взаимное чувство. Клинтон сказала, что Путин как бывший агент КГБ «по определению не имеет души». Когда после парламентских выборов 2011 г. в России вспыхнули демонстрации, она обвинила Кремль в грубой фальсификации результатов голосования. В ответ Путин обвинил Клинтон в том, что она оплачивает антикремлевские демонстрации в Москве. После победы Трампа на выборах 2016 г. Россия и российское вмешательство в эти выборы были основными темами в Вашингтоне наряду с авторитарной природой государства и коррупцией[98].

Стремясь сделать что-нибудь, Конгресс принимал решения о наложении все новых и новых санкций – некоторые были нацелены на неких людей, которые считались близкими к Путину, а также на компании и финансовые институты. Другие были предназначены для дальнейшего ограничения российских энергетических проектов и участия в них западных компаний.

В обычных условиях американское санкционное законодательство позволяет президенту свободу действий, так что он может использовать их как политический инструмент в ответ на изменения в стране, на которую они наложены. Но, что крайне противоречиво с точки зрения полномочий президента, некоторые из этих новых санкций были оформлены законодательно на постоянной основе, что ликвидировало возможность гибкого подхода. Это играло важную роль, препятствуя текущей или будущим администрациям использовать санкции как рычаг на переговорах или влиять на их проведение. История показывает, что, когда санкции прописаны в законе, а президент не имеет права действовать в этом вопросе на свое усмотрение, их не так просто отменить. Закон Джексона – Вэника, принятый в 1974 г. для поддержки еврейской эмиграции из Советского Союза, оставался в силе 38 лет, хотя Советский Союз давно прекратил существование, а правомерное поведение России было подтверждено много лет назад. Новые запреты, введенные Конгрессом, являлись свидетельством преобладающей враждебности к России, сильнейшей обиды за российское вмешательство в президентские выборы 2016 г., глубокого недоверия к администрации Трампа и к самому Трампу. Это обстоятельство подметил президент «Роснефти» Игорь Сечин, который сказал: «Иногда мне кажется, что санкции введены против него, а не против нас»[99].

Трамп подписал закон о введении санкций 2 августа 2017 г., хотя и назвал его «очень несовершенным», потому что он посягал на власть президента. Но Трамп также нашел необычный источник своей власти вне рамок конституции. Он объяснил: «Я построил действительно огромную компанию, которая стоит много миллиардов долларов. Это одна из причин того, что меня избрали. В качестве президента я могу лучше вести дела с другими странами, чем Конгресс»[100].

«Северный поток – 2» также был упомянут в предлагаемых ограничениях. Некоторые предполагали, что, если «Северный поток – 2» не будет построен, это уменьшит роль российского газа в Европе. Но такая логика была неверна. Газ просто потечет по другим газопроводам, включая проходящие по территории Украины и Турции[101].

В то время как члены ЕС из Восточной Европы приветствовали новые санкции, направленные на остановку «Северного потока – 2», остальные государства континента реагировали по-другому. «Снабжение Европы энергоносителями – это дело Европы, а не Соединенных Штатов Америки, – сказали в совместном заявлении министр иностранных дел Германии и канцлер Австрии. – Инструменты политических санкций не должны быть связаны с экономическими интересами». Европейцам было трудно увидеть связь между российским вмешательством в американские выборы и прокладкой газопровода в Европе. Нужно было какое-то другое объяснение. Глава одной из крупнейших европейских энергетических компаний предположил, что санкции являются для Соединенных Штатов инструментом для «продвижения их собственного газа» – то есть экспорта сжиженного газа из США. Министр иностранных дел Германии высказал ту же мысль. И это замечание было недалеко от истины, потому что закон от 2017 г. предусматривает «экспорт энергоресурсов Соединенных Штатов с целью создания рабочих мест в США»[102].

Вольфганг Ишингер, председатель Мюнхенской конференции по проблемам безопасности и бывший посол Германии в Соединенных Штатах, подметил, что американцы были бы очень возмущены, прими Брюссель законодательный акт, направленный на блокирование нефтепровода из Канады в США. Ишингер указал на основной урок – санкции, скорее всего, принесут успех тогда, когда они будут многосторонними. Односторонние санкции вызывают раздражение среди союзников. Крупнейшим выгодополучателем от конфликта вокруг санкций между Соединенными Штатами и ЕС будет Россия, которая с радостью воспримет еще один раскол на Западе.