Наедине с врагом Маш Диана

— Почему ты не взял трубку, когда я звонил?

— Был занят, — лицо парня скривилось в презрительной усмешке, и только резко побелевший старый шрам намекал, как трудно ему дается держать себя в руках, — что-то еще?

— Я не хотел, чтобы это было для тебя сюрпризом. Твоя мать предложила мне это место, и я согласился. Когда мою кандидатуру утвердили, решил позвонить тебе и предупредить, но…

— Мне не нужны твои объяснения. Мне плевать кто, и зачем тебя сюда отправил. Я лишь надеюсь, что буду видеть тебя как можно реже, — прорычал Белорадов и направился к двери.

— Как ты разговариваешь с отцом? — Дмитрий поднялся так резко, что кресло с громким треском отскочило к стене.

— Как он того заслуживает, — нисколько не испугавшись грозного тона, ответил Матвей и хлопнул дверью так же громко, как до него миниатюрная преподавательница истории мировых войн.

Поморщившись, Миронов пожалел, что не подумал взять с собой в дорогу бутылку любимого «Гленфиддика», который именно в эту секунду очень бы ему пригодился.

Внезапно красным загорелась кнопочка лежащего на столе коммуникатора. Нажав на нее, Дмитрий услышал взволнованный голос горячей «училки», что несколько минут назад пулей вылетела из его кабинета.

— Дмитрий Александрович, прошу вас спуститься на первый этаж, у нас ЧП!

Глава 11

— На помощь! Помогите! — раздававшийся крик был таким звонким, что из страха за барабанные перепонки, пришлось закрыть ладонями уши.

Мы с Машкой быстро переглянусь и, не сговариваясь, бросились из разделки наружу. В коридоре несколько человек собралось вокруг плачущей девушки, но вместо того, чтобы ее успокаивать, они все пялились под ноги и о чем-то шептались.

Вроде никого не резали, так что я, прежде чем приблизиться, перевела дыхание, и только после этого сделала шаг вперед, но тут же застыла на месте, открыв от удивления рот.

На полу, свернувшись в клубочек, лежал молодой парень. Глаза его были закрыты, и вид такой умиротворённый, будто спит, но грудная клетка не шевелилась. Свитера, что входил в состав формы для парней, на нем не было. Голубая рубашка была расстегнута до середины груди, а рукава закатаны, открывая руки, где на внутренней стороне одного из запястий красовалась отливающая красным татуировка. Почему-то она первой бросилась мне в глаза. Знак бесконечности. Небольшая, но заметная, и непонятно то ли старая, то ли сделанная совсем недавно. Так жутко стало на душе.

Из спортивного зала выскочил физрук и, расталкивая собравшихся, склонился над телом.

— Лена, не кричи! Врача позвали? — обратился он к той самой девушке, что сейчас заходилась в рыданиях.

— Н-н-нет, — заикаясь проблеяла она, смахивая рукавом слезы, — Семен Геннадьевич, он не дышит. Глеб не дышит! Мы встретиться договорились в перерыве. Я прихожу, а он здесь…

— Ну так не стой, как истукан, срочно беги в больничное крыло и Изольду Вячеславовну тоже позови.

— Я сбегаю, — отозвался один из стоящих неподалеку парней, и тут же скрылся из глаз.

Народу все прибавлялось. Они уже окружили нас с Машкой, не давая отступить назад. Как стало понятно из перешептываний студентов, парня звали Глеб Смирнов. Третьекурсник, отличник. Чувствовал себя прекрасно, и буквально десять минут назад вышел живой и здоровый из кабинета, где проходил урок информатики. Что за это время с ним приключилось, никому непонятно.

Физрук продолжал производить над телом различные манипуляции, — то массаж сердца сделает, то искусственное дыхание, — эффект был нулевым. Вскоре к нему присоединились две женщины в белых халатах, а еще через пару минут прибежала Изольда, и строгим голосом потребовала, чтобы все разошлись, но ее мало кто послушал.

Лично я была бы рада, но нас с Машкой так зажали со всех сторон, что не протолкнуться.

Внезапно на мою голую талию легли сильные мужские руки и вырвали из потока, прижав спиной к твердой груди. Резко обернувшись, я подняла голову и встретилась со взбешенным взглядом своего братца.

Кто-то явно был не в духе.

— Кто тебе позволил меня хватать?

— А я не спрашивал разрешения. Какого черта ты туда полезла? — черные глаза быстро прошлись по моему телу, задержавшись на обтягивающем топе и шортиках, — еще и в нижнем белье. Одеться не вариант было?

— Не твоего ума дело! И это не нижнее белье, а моя спортивная форма.

— Твоя спортивная форма, — язвительно усмехнулся сводный козел, — не оставляет простора для воображения.

— А это уже твои личные проблемы, извращенец! И вообще, там Машка осталась одна. Вытащи ее тоже.

— Что еще за Машка?

— Тощая пугливая брюнетка с огромными глазищами, — если честно, я думала он меня сейчас пошлет, развернется и свалит, куда шел, но Матвей вгляделся в толпу, где я до этого стояла, разжал хватку на моей талии и рванул вперед.

Через минуту со мной рядом стояла ошеломлённая Зайцева, сжимающая в руках свой рюкзачек, а Белорадов наоборот, рыкнул в ухо, чтобы переоделась, и словно в воздухе растворился.

Ага, бегу и спотыкаюсь!

К этому времени парня унесли на носилках, а физрук начал разгонять зевак. На вопрос, что же все-таки произошло, грустно махнул рукой, произнес — «сердце», и приказал всем первокурсникам собраться в зале, куда мы с Зайцевой и рванули после того, как она сменила блузку и юбку на бесформенную серую футболку, с нарисованным посередине улыбающимся жирафом, и черные леггинсы.

После часа изматывающего бега, утомительной зарядки и нудного висения на канате, нас наконец-то выпустили на волю, не забыв напомнить о пользе ежедневных разминок, на которые мы должны тратить утренние часы.

Я, конечно, головой кивнула, но про себя пожелала удачи любому смертнику рискнувшему разбудить меня ни свет ни заря ради пустого махания руками и ногами.

Время было обеденное, так что мы с Машкой, быстро сгоняв в общую девчачью душевую, переоделись и пошли в обеденную залу, где уже толпились почти все студенты Рэнвуда.

О парне, что был обнаружен сегодня в коридоре, пока ничего не сообщали, но люди активно чесали языками, обсуждая инцидент.

Заняв место скраю, я огляделась по сторонам и заметила пьющего сок, насупившегося Михаля, который поймав мой взгляд тут же воспрял духом и лихо подмигнул. Как будто и не было утреннего инцидента, когда ни он, ни его дружки не кинулись спасать меня из лап жуткого зверюги.

— Какой из ни тебе угрожал? — спросила я примостившуюся рядом Зайцеву и кивнула в сторону сидящих в отдалении друзей Матвея. Два шкафа, явно где-то забывшие своего психованного приятеля, о чем-то болтали между собой, изредка отвлекаясь на еду.

— Шатен, с короткой стрижкой, — прошептала Зайцева, и уткнулась носом в тарелку. Парень, словно услышав, что о нем зашла речь, бросил в нашу сторону хмурый взгляд и вновь отвернулся.

— Инквизитор говоришь? — что-то на испанца он совсем не тянул, и креста на пузе не видно, как, впрочем, и самого пуза.

— Ага, так не различить, а как близко подходит у меня от страха ноги ватные становятся, а сердце замирает от страха. К нам в ковен приезжал один, какие-то дела с оракулом вел. Так я рядом даже находиться не могла. А с Резновым этим еще хуже. Придется матери писать, просить, чтобы забрала отсюда.

— Не надо никому писать. Лучше скажи, ты чувствуешь, кто его друзья? Тоже инквизиторы? — и нет, мне не любопытно, что за зверя в себе прячет Матвей, мне эта информация для будущего плана мести пригодится!

— Нет, точно не инквизиторы. Брюнета так просто не вычислить, а вот блондин, который тебя в зале схватил, судя по черным глазам, к демонам относится. Странно, что линзы не носит, они не любят светиться.

Демон? Жуть какая! Хотя, надо признать, это многое бы объяснило. И в первую очередь его сволочной характер.

— А у ведьмы может быть сын демон?

— Может, если она родит от демона. Тогда ребенок полукровка. Но от них только истинные рожают, — что за бред? Насколько мне было известно, отец Матвея еще жив, а если он жив, то как он смог оставить свою истинную пару, которая сейчас счастлива в браке с моим отцом?

Кармелла уж побольше моего в этой «истинной хрени» разбиралась, и именно она когда-то заявила, что соединившиеся парными узами даже в сторону посмотреть не могут. Помешаны до одури друг на друге, и так до конца своих дней.

Я хотела задать Машке еще кучу вопросов, но в этот момент на свободное рядом место тряхнув длинной белой шевелюрой плюхнулся Михаль.

— Василиса, нам надо поговорить, — шепнул он мне на ухо и положил руку на плечо, а я, как ужаленная, подскочила на месте и давай оглядываться по сторонам, нет ли свидетелей. В голове все еще крутились злые слова Матвея о незавидной судьбе Долгова, если он еще раз увидит нас вместе, так что рисковать чужой жизнью мне не хотелось.

— Не здесь, — прошипела я, отодвигаясь от него подальше.

— Тогда приходи вечером в сад, как договаривались. Буду ждать тебя там в восемь, — чмокнув меня в щеку, он вскочил на ноги и направился к выходу. А я задумчивым взглядом провожала его отдаляющуюся спину.

Очень странно, но в этот раз я не чувствовала и тени волнения, что испытывала раньше, собираясь с ним на свидание. Тогда я горела желанием завоевать этого парня, влюбить в себя, заставить жениться, поселить в волшебном замке и окружить роскошью и богатством.

Ну вот, кажется получилось, только сейчас я почему-то размышляла о том, как бы помягче дать ему понять, что нам нужно расстаться. И Матвей со своими угрозами был тут совершенно не при чем. Видя счастливый пример родной сестры и ее мужа, исходящие от них искры, страсть и любовь, я вдруг осознала, что между мной и Михалем этого никогда не было и скорее всего уже не будет.

Он вряд ли сильно расстроится, мы дальше поцелуев и зайти не успели, но еще одного врага я себе наживу. Тут к бабке не ходи.

Да и плевать, их у меня столько, что пальцев двух рук не хватит, чтобы сосчитать.

Входная дверь резко распахнулась и в обеденный зал вошел Белорадов, на правой руке которого повисло какое-то русоволосое «чудо». Ноги от ушей, волосы до попы, мерзкая улыбочка на лице. Не удивлюсь, если сейчас в моих глазах отражалось адское пламя.

Долбанный мудак решил, что вправе вмешиваться в мою личную жизнь, а сам со шваброй какой-то крутит. Ну-ну.

— Машк, какие ночью планы?

— Спать, — нахмурив бровки уставилась на меня Зайцева.

— Отменяется. Месть лучше подавать в холодном виде, — вспомнив о недоеденном салате я схватилась за вилку и огляделась по сторонам, — кто-нибудь голоден? Я да.

Глава 12

Дверь в кабинет ректора с громким стуком хлопнула о стену и внутрь влетела запыхавшаяся Изольда.

Сейчас она совсем не напоминала себя прежнюю. Куда-то испарилась вечная чопорность. Пучок с макушки сполз на бок и выпавшие из него крупные локоны разметались по спине. Одежда выглядела так, словно она в ней успела поспать, хотя виделись они с Дмитрием буквально несколько часов назад. Любимые очки и вовсе куда-то запропастились, явив миру большие, светло-карие глаза, обрамленные густыми ресницами.

— Дмитрий Александрович, Глеб, он… он… — замолчав, она опустила голову и громко всхлипнула. Мужчина все понял без слов.

— И проводница душ не помогла? Там же времени всего ничего прошло? — он поднялся с кресла, обошел стол и встал у окна, всматриваясь в ледяные узоры на стекле.

— Не нашла она душу, не было ее там, где нужно. Может, правда, что-то напутала, не вышло у нее, но мальчик ушел. Его больше нет. Врач считает, что дело в больном сердце и его мед карта это подтверждает, но…

— Вы думаете это не так? — во взгляде, брошенном на Изольду, сквозил такой же холод, что лютовал снаружи замка.

— Я не знаю, — еле слышно прошептала она, — он был таким активным парнем, жизнерадостным, строил планы на жизнь, а тут раз… и его нет. Я не представляю, как сообщу об этом его родителям.

— Не нужно, я сам. Сегодня же выеду в Бринвик и свяжусь с ними.

— Это вряд ли, — Миронов нахмурился и скрестил руки на широкой груди. Изольда продолжила, — наша охрана сообщила, что перевал занесло снегом, там не проехать не пройти. Неизвестно, сколько это продлится, а пока мы без связи. Тело решили оставить в холодильной камере в больничном крыле. Как только появится возможность, вернем родным.

— Твою мать! — жесткий кулак опустился на подоконник.

***

— Нет, это платье не пойдет, оно слишком ладно на мне сидит. Я понимаю, что такую красоту, — я провела ладонями по талии и бедрам, — невозможно спрятать, но должна сделать все возможное.

— Зачем? — приподняв брови, поинтересовалась полусидящая на кровати Зайцева.

— Я не на свидание иду, а рушить все надежды и планы парня, с которым встречалась пять месяцев. Так что выглядеть нужно максимально убого. Он, конечно, все равно расстроится, но так я хотя бы буду знать, что сделала все возможное, чтобы сделать расставание менее болезненным.

— Василиса, ты это нечто, — со всей серьезностью произнесла Мария, а затем так заливисто рассмеялась, что я не смогла не присоединиться.

Мы с Зайцевой уже целый час торчали в нашей комнате, пытаясь выбрать мне наряд на встречу с Михалем. Занятия закончились, и практически все студенты либо слонялись по замку, либо зависали в библиотеке, либо шли на улицу, развеяться и подышать свежим воздухом. Блондинки-соседки тоже где-то пропадали и, если честно, я была только рада. Мне этих любительниц почесать языком и на уроках хватило. Чем реже мы будем видеться, тем лучше.

Отсмеявшись, Машка бросилась к шкафу, где хранились ее вещи, порылась там и кинула на мою кровать ярко-желтое, плюшевое нечто.

— В этом он точно не заметит твоих форм.

— Что это? Комбинезон? — больше напоминало теплую пижаму с капюшоном, к которому были пришиты желтые кроличьи уши.

— Кигуруми. Я в детстве обожала покемонов, и мама, провожая меня в Рэнвуд, купила в подарок эту пижамку. Будешь вылитый Пикачу.

— Спасибо, — я с сомнением оглядела костюмчик, но он оказался таким мягким на ощупь, что решила померить. Через несколько минут на меня из зеркала смотрела задорная девчонка в наряде, который язык не поворачивался назвать провокационным. Скорее наоборот.

— Ну как?

— То, что доктор прописал, — подмигнула я своему отражению и, обувшись в кроссовки, схватив лежащий на кровати полушубок, бросилась к выходу. Машкин голос настиг меня уже за дверью.

— Если тебя не будет дольше двадцати минут, я отправлюсь на поиски!

***

Сад Рэнвуда больше походил на лабиринт, где множество дорожек разделялось высокими, покрытыми снегом кустами. Студентов здесь сейчас не наблюдалось. Те, кто выходил на улицу выбирали для прогулок находящийся с другой стороны двор. А Михаля черт дернул предложить для встречи эти дебри.

Наконец я достигла небольшой беседки, рядом с которой стоял мой без пяти минут бывший парень. Брови нахмурены, губы поджаты. Длинные волосы стянуты в высокий хвост. На плечах коричневое пальто с меховым воротником. Красивый, породистый, но сердце не ёкает, и желания отказаться от своего плана не возникает.

— Я уже думал ты не придешь, — воскликнул он, заметив меня.

— Еще пять минут блужданий по холоду, и я бы повернула обратно, — зуб на зуб не попадал, хотелось быстро закончить с делами и убежать обратно в тепло стен академии.

Не дав мне опомниться, Долгов подлетел ближе и заключил меня в объятия.

— Самое главное, что ты здесь, крошка. Я так рад, что мы наконец-то можем побыть наедине. Я безумно скучал, — черт, ну почему ему нужно быть таким милым? Я теперь чувствую себя последней тварью.

— Михаль, нам нужно серьезно поговорить, — пробормотала я, вырываясь из его хватки. Не ожидавший моего отпора Долгов сделала шаг назад. Радость с лица как корова языком слизала. Нахмурив брови он начал разглядывать мой наряд.

— Что случилось, Василиса? Что это на тебе надето?

— Не важно. Михаль… это наша последняя встреча. Я решила, что нам нужно расстаться, — ну вот, без лишних соплей, выпалила все как на духу и теперь смотрела в его глаза, ожидая реакции.

— Что? — произнес он, недоверчиво моргая, — почему?

— Я не хочу дурить тебе голову.

— Все дело в Беле? Признайся! Я видел, как он на тебя смотрел. Это из-за него ты меня бросаешь? — красивые черты исказились злобной досадой. Схватив меня за плечи, Долгов, словно помешавшись, начал меня трясти, — признавайся.

— Ты совсем дурак? При чем тут Матвей? Он меня ненавидит, и это чувство, смею заметить, взаимно!

— Тогда почему?

— Я просто поняла, что не люблю тебя. Раньше это не было для меня важно, а с недавних пор стало. Я не хочу обманывать ни тебя, ни себя. У нас ничего не получится.

— Ты меня совсем за дебила держишь? Какая к чертям любовь? Никуда ты от меня не денешься, стерва, — я и опомниться не успела, как меня прижали к деревянной стенке беседки, — пять месяцев за тобой таскался, только чтобы в койку уложить, а ты меня продинамить решила?

Михаль навис сверху, оскалился и я с ужасом наблюдала, как его клыки, увеличившись в три раза, начали приближаться к моей шее.

— Аааааааа, мамочка! Помогите! Вампир! — заорала я во всю глотку, крепко зажмурившись.

«Пиявка», «кровосос», «сосалка». Какой надо было быть идиоткой, чтобы относить все эти прозвища к обидным обзывательствам. Человеком его считала, да бледноватым, ну может с капелькой ведьминской крови, но вампиром?

Мама, роди меня обратно! Он что, мной сейчас ужинать собрался?

Внезапно раздался оглушительный звон. Хватка на моих плечах ослабла, и Долгов, закатив глаза, рухнул к моим ногам. Позади него, держа в руках лопату, какой обычно дворники расчищали снег, стояла, выпучив свои анимешные глазки, Зайцева.

— Я же его не убила, Вась? Скажи, что не убила! — боги, дайте только выбраться, я эту девчонку зацелую!

— Да какая разница, — выдавила я из себя, но отступив от тела, пригляделась, — дышит, ублюдок. Бежим отсюда.

Схватив ее за руку, я рванула в ту сторону откуда пришла. Если на поиски беседки у меня ушло минут пятнадцать, то до входной двери мы домчали за пять. Пронеслись через холл, где было полно студентов, а оттуда вверх по лестнице, где прямо на середине я угодила в крепкие мужские объятия.

Тяжело дыша, я подняла голову от обтянутой свитером твердой груди и встретилась с цепким взглядом Белорадова.

— Что случилось? От кого ты бежишь? — так свирепо прозвучало, что сдай я ему сейчас Михаля, тот долго бы не прожил.

— Ой, Бел, а тебе не все равно? — раздался за его спиной чей-то писклявый голосок.

Выглянув из-за его плеча, я увидела одну из своих белобрысых соседок, что, скривившись, уставилась на мою желтую пижаму.

— И правда, тебе не все равно? — рванув из его хватки, я обошла парочку и направилась было к стоящей наверху Машке, — кстати, братец, а куда делать девушка, с которой ты обжимался сегодня в обеденном зале? Или их у тебя вагон и маленькая тележка? — за спиной раздался низкий рык.

Ну все, теперь можно бежать.

Глава 13

— И что мне теперь делать? Идти к ректору? Звонить отцу? Мачехе? Сестре? Бежать? — причитала я, ходя из угла в угол по закрытой на замок комнате.

— Для начала, успокойся, — Зайцева сделала еще одну попытку достучаться до меня, — он не идиот, и вряд ли будет тебя преследовать. Нападение на человека и так чревато очень серьезными последствиями. Глубже он себя закапывать не будет, я уверена.

— А если он сейчас придет, выломает дверь, и всадит в мою шею свои длиннющие клыки? Я хоть выживу? Или он меня до дна иссушит и скажет «так и было»?

— Не иссушит. Кровь для них то же самое, что для нас пища. Никто в здравом уме не съест целого кабана и не выпьет три ведра сока.

— А зачем он вообще меня кусать полез? Интересно, как бы это помогло мне передумать и не расставаться с ним? Или он таким образом меня в свою веру обратить пытался? — еще немного и у меня голова от безрадостных мыслей лопнет, — куснет разочек, и я превращусь в жаждущую крови вампиршу, полностью зависящую от своего повелителя. Так, кажется, в любовных книжках пишут?

— Бред, — нахмурилась, прислонившаяся к изголовью своей кровати Зайцева, — от укуса ты не обратишься. Для этого ритуал специальный проводить нужно, да и без вмешательства знающей ведьмы не обойтись. А укусить он тебя хотел, потому что в их слюне феромоны содержатся. Ты бы…

Девчонка покраснела как помидор, чем привлекла к себе мое полное внимание.

— Договаривай, что я?

— Ты бы не смогла ему сопротивляться. Тебя с головой бы затопило страстное желание, и превратилась бы в безвольную куклу в его руках. Я читала, что многие жертвы безумных вампиров подсаживались на их укус, и становились практически рабами при господинах. Жуть!

— А это вообще законно? — божечки, я, оказывается, пять месяцев по краю пропасти ходила, как убереглась, не понятно.

— Нет, конечно. Это тяжкое преступление и карается казнью. Не сам укус, конечно, а именно подсаживание на него. За один укус твой бывший только штрафом отделался бы. Сейчас вампиры этим не промышляют. Если и пьют донорскую кровь, то цивилизованно, стаканчиками.

— Черт, а я все время думала, чего он в своем клубешнике одну «Кровавую Мери» лакает. Теперь ясно. И как мне быть?

— Я не знаю, — развела руками Машка, — может очухается, поймет, что сглупил и оставит тебя в покое, а может у него голову сорвет и устроит на тебя охоту. Тут не угадаешь.

— Хорошо, — вздохнула я, и устало опустилась на свою кровать, — подождём до завтра. Скромничать не буду, девушка я роковая, так что вряд ли он так просто успокоится. Но ничего, подключу мачеху, пусть засылает мне на помощь спасательный вертолет со своими агентами. Совсем там в своем Трибунале распоясались, у них вампиры без намордников на людей бросаются.

Раздался скрип замка и дверь в комнату резко распахнулась. Мы с Машкой подскочили, как ошпаренные, и чуть не заорали в голос, но вовремя увидели одинокий силуэт то ли Саши, то ли Жанни.

Блондинка вернулась одна, без своей подружки, которую я недавно видела на лестнице вместе с Белорадовым, так что вопрос «куда она пропала», можно было не задавать. Ответ очевиден.

Кобелина рогатая!

Смерив нас с Зайцевой надменным взглядом, который я тут же вернула ей обратно, усилив в сто раз, блонди переоделась и легла в постель. Меня саму, после тяжелого дня, клонило в сон, но план мести никто не отменял.

Дело оставалось за малым… детально этот самый план разработать и воплотить в жизнь.

— Машк, — зашептала я, пересев на ее кровать, — а ты совсем-совсем колдовать не умеешь, или кое-что все-таки получается?

— Через пень-колоду. Мамка с собой три учебника по зельеварению и заклятиям всучила, и заявила, что через четыре года я должна превратиться в гордость ковена, иначе она меня замуж за первого встречного отдаст.

— Не могу не заметить, что она у тебя умеет мотивировать.

— Угу, — грустно всхлипнула подруга.

— Не печалься. Сегодня же начнем практиковаться. Тащи свои талмуды, времени у нас не много.

***

— Тшшш, не шуми так, услышат же! — прошипела я, когда Зайцева, подкравшись к двери, что вела в комнату парней, приложила ухо к замочной скважине.

— Да у них там музыка орет, я даже через ведьмовскую заглушку слышу. А ты, кстати, уверенна, что это их комната?

— Пока мы в коридоре за шторой прятались, один из друзей Матвея, ну тот, который брюнет, сюда зашел, — я огляделась по сторонам. Время было позднее и коридоры пустовали и, если все пройдет как по маслу, нам это очень пригодится. Убегать, натыкаясь на людей, довольно проблематично, — ты через замочную скважину будешь действовать?

— Не смогу, расстояние большое, — в голосе Зайцевой слышались испуганные нотки, — Вась, а может ну его? Давай вернемся обратно? Я боюсь.

— Никуда мы не вернемся, или до конца учебы хочешь реветь по углам? Мы сильные и независимые женщины, с нами шутки плохи.

— Я очень даже слабая и зависимая.

— Тогда считай, что меня к тебе отправил твой ангел-хранитель. Для подстраховки, так сказать. Осталось придумать, как попасть внутрь.

— Вась, а дверь то не закрыта, я могла бы на нас морок накинуть, для отвода глаз. Знаю одно древнейшее и редкое заклятие, правда действует оно у меня всего минуточку. Надо успеть спрятаться.

— О! А это идея, — я кинулась к двери, где стояла Зайцева, схватилась за ручку, готовая в любой момент ее дернуть, и скомандовала, — накидывай!

Машка нерешительно помялась, но, в конце концов, взяла меня за руку, и тихонько зашептала какие-то стишки.

— … луна скроет нас плащом невидимым, будет путь наш легок, не губителен…

Секундную паузу перебил гул моего сердца. Бравирую тут, а сама внутри дрожу как осиновый листик, представляя искаженное гневом лицо Матвея.

Слабоумие и отвага в действии!

— Все, вроде накинула.

— Вроде? Зайцева, ты издеваешься? Как нам это проверить?

— У нас всего 50 секунд, проверить мы можем только открыв дверь. Или ты передумала? — и столько надежды в ее шепоте было, что я решилась.

Осторожно толкнув ручку, я быстро проскользнула вместе с Машкой в образовавшуюся щель. Затаила дыхание, ожидая, что нас увидят и поднимут шум, но ни разговоры, ни смех, ни музыка не смолкали.

Зайцева потянула меня в сторону стоящего у стены широкого, но низкого стола. И только когда мы, никем вроде не замеченные, расположились под ним, смогла, наконец, перевести дух и начать разглядывать находящихся внутри людей.

Комната парней оказалась в полтора раза больше нашей, девчачьей, и это учитывая, что здесь было всего три кровати. В том месте, где у нас стояла четвертуя, тут красовался диван, на котором, закрыв руками глаза, спал терроризирующий Машку инквизитор.

Две какие-то старшекурсницы плясали посреди комнаты, а сидящие на кровати, вполоборота ко мне, в окружении соседки-блондинки и еще какой-то неизвестной мне девушки Матвей с брюнетом, рубились в карты.

В первый раз я видела Белорадова без футболки и босиком, в одних черных спортивных штанах. Широченные плечи с развитыми мышцами, мощная спина, кубики пресса. Боги, этот парень был ходячей рекламой журнала «Мужское здоровье», чьи постеры я бы с радостью развешала на стене своей комнаты.

Только и успела вытереть рукавом кигуруми стекающие по подбородку слюни, как братец резко повернул голову в сторону двери. Прижавшись под столом к стене, я молилась, чтобы он нас не заметил, и Зайцева, судя по всему, делала то же самое.

— Тох, ты чувствуешь запах? — даже громкая музыка не заглушила его хриплый голос.

— Какой?

— Такой, будто в нашей комнате внезапно выросло вишневое дерево.

Глава 14

Какое еще дерево? Что он несет вообще?

Похоже не одна я посчитала Белорадова психом. Его приятель смерил Матвея недоумевающим взглядом, а сидящие рядом девушки как-то странно переглянулись.

— Я ничего не чувствую. Ходи, Бел, твоя очередь, — бросил брюнет, решив вернуться к картам, но братец его уже не слушал.

Небрежно сбросив с плеча руку моей соседки, которая тут же отпрянула от него в сторону, Матвей положил карты на покрывало, поднялся с кровати и прошел к двери. Пляшущие в центре комнаты девушки рванули было в нему, желая привлечь к себе внимание, но он поднял раскрытую ладонь, предупреждая, чтобы держались подальше.

Дернув за ручку, Матвей выглянул наружу, полюбовался на пустой коридор и, не обнаружив ничего подозрительного, закрыл дверь. Я, со своего места, не могла видеть его лица, но затаила дыхание, ощущая панический страх, словная загнанная в угол дичь, которую вот-вот настигнет охотник.

Казалось, что сердце стучит чересчур громко, а легкие скоро лопнут от нехватки кислорода. Разум приказывал подождать еще немного, а изо рта так и рвался наружу крик «Машка, приступай». Еле сдержалась.

Схватив резко побледневшую Зайцеву за руку, я крепко сжала ее ладонь, и следила за движениями Белорадова, который все ближе и ближе подбирался к нашему укрытию, пока не застыл в полушаге от меня. Потянись я вперед, смогла бы дотронуться рукой до его босых ног.

— Василиса, — он произнес мое имя хриплым шепотом, медленно перекатывая звуки по языку, смакуя их, наслаждаясь, — я знаю, ты где-то здесь, мелкая паршивка.

Уверенна, его друзья ничего не услышали, а для меня словно гром за окном прогремел. Поселившийся в душе ужас как-то странно действовал на мое тело, вызывая трепет и нездоровое возбуждение.

Чувство, надо заметить, не новое. То же самое я испытала, когда он схватил меня в обеденном зале сегодня утром. Только тогда я все списала на долгую дорогу, усталость, неожиданность, в конце концов, а сейчас оправданий уже не искала. Этот мерзавец меня не на шутку заводил.

Ну вот, приговор зачитан и обжалованию не подлежит. Но черта с два я так просто сдамся.

Ждать дольше не было смысла, еще секунда и нас найдут. Я повернулась к такой же перепуганной Машке и кивнула. Подруга тихонько выдохнула, подняла свободную руку, зажмурилась и начала шептать слова, выученного заранее заклятия.

— … лёд тело врагов в гранит закует, на время, не тронув душу, на участь безрадостную обречет, так долго, пока не разрушу…

Внезапно все шумы стихли. Температура воздуха резко поднялась, и комната наполнилась голубой дымкой, появившейся из ниоткуда. Она окутала находящихся внутри людей, и так же быстро испарилась. Только нас с Зайцевой обошла стороной, даже не задев.

Прошла секунда… две… три…

Никто не двигался. Лица парней и девчонок приобрели синеватый оттенок. Все продолжали сидеть, стоять и лежать на том же месте, где находились, и все это молча. Жуть жуткая, но к этому мы с Зайцевой были готовы.

— Фух, — громко выдохнула я, ничего уже не боясь, — все получилось.

— Вась, я не знаю, как долго это все будет держаться, так что давай побыстрее тут справимся и обратно в комнату.

— Да чего ты сейчас-то трусишь? Мы же с тобой читали, они и не вспомнят ничего. Постоят как статуи и разморозятся. Вытаскивай телефон, сейчас фоточек нащелкаем и уйдем.

Сама достала свой и выбралась из-под стола. А подняв голову, чуть не вскрикнула, обнаружив смотрящего прямо на меня Белорадова. Такое же застывшее, будто в гипсовой маске и отливавшее синевой, как и у остальных, лицо, выражало крайнюю степень бешенства. Он не моргал, но в глубине черных глаз светилось осознание происходящего. Чего не могло быть в принципе.

Либо Машкино заклятие не действует на демонов, либо она не далеко ушла от правды, называя себя бракованной ведьмой. Какой бы из этих вариантов не был правильным, вывод один — я встряла.

Судя по его красноречивому взгляду, псих, как освободится, меня на кусочки порвет. И если даже выберусь отсюда целой и невредимой, долго не проживу.

Машку я решила заранее не пугать, не хватало мне еще с ее истерикой разбираться. Пусть развлекается пока, щелкая инквизитора, который как лежал на диване поленом, так и продолжал лежать, только теперь с разместившейся на нем сверху Зайцевой, что с помощью найденных на столике ножниц избавилась от его футболки и принялась за штаны.

Заметив мой взгляд, она развела руками.

— Да его свои собратья по ордену со свету сживут, если решат, что с ведьмой развлекался. А уж они узнают, я об этом позабочусь! — вот Машка, вот ведьмочка! В тихом омуте, как оказалось…

Видя, как она бесстрашно измывается над брюнетом, не забывая фиксировать этот момент для истории, мой страх отошел на задний план, сменившись предвкушением и азартом.

Раз все равно умирать, то хоть с музыкой!

Дотронувшись пальчиком до открытого горла Матвея, я скользнула ниже. По ледяной груди, каменному прессу, и остановилась только слегка зацепив резинку штанов.

— Ну что, заносчивый засранец, не ожидал? А зря. Как говорилось в одном известном мультфильме «Рыжие опасны. И однажды ночью, когда вы будете спать в своих кроватках, рыжие придут за вами». Вот я здесь. Улыбочку! — я сделала первое фото.

В голове раздалось глухое рычание и принадлежало оно не мне. Но отступать было уже поздно, так что я отмахнулась и продолжила.