Наедине с врагом Маш Диана

— Теперь давай я тебя обниму, — щелк, — Какой ты тут милашка! Оправлю ее Вике с отцом, пусть порадуются нашей идиллии. А сейчас… снимем с тебя штаны. Как ты на это смотришь?

Уверенна, что без энтузиазма, но кому не до лампочки его мнение? Подсказка: не мне.

Под гул собственного сердца, я рванула вниз черную ткань и судорожно вздохнула. Матвей в одних боксерах выглядел как сошедший с небес бог грома и молний, одна из которых угодила мне прямо в грудь. Пришлось даже прикусить нижнюю губу, чтобы не застонать в голос, и не важно, что слышала бы меня при этом только Машка.

Такое «оснащение» необходимо объявить вне закона, чтобы бедные девушки, вроде меня, не теряли голову от увиденного.

— Белорадов, это что за пистолет ты на меня нацелил? Давай без фанатизма, а то решу еще что тебе нравится, извращенец ты проклятый, — как хорошо, что взгляды не причиняли боли, а то бы я под его черными прицелами загнулась в муках.

Рык в голове стал громче, заставив отступить на шаг. Но я быстро взяла себя в руки и сделала еще одно фото.

— А вот это буду продавать твоим фанаткам. Как думаешь, озолочусь? — весело подмигнула я статуе Матвея, делая вид, что не замечаю его желания, свернуть мне шею.

— Вась, что-то не то, — раздался Машкин шепот.

— Ты о чем?

— У этого Резнова трещины по телу пошли.

— Трещины? — я подошла к Матвею и пригляделась к его отливающей синевой коже на груди, затем дотронулась ладонью. Мокрая. Черт, он, кажется, тает, — эй, Снегурочка, попридержи коней. Мне с тебя еще трусы стянуть надо.

— Вааааась! Бееееги! — от визга Зайцевой у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Лежащее на диване полено как-то сумело вернуться к жизни и сжало Машкино запястье, не давая вырваться. Я собралась было рвануть ей на помощь, но тут начал медленно шевелиться Белорадов, издавая сдавленные звуки. Машка продолжила кричать, — Не ко мне! Зови на помощь!

Не чувствуя под собой ног, я рванула к выходу и вылетев в коридор услышала за спиной настоящий звериный рев.

— Стой, стерва!

Вот еще, нашел дуру!

Глава 15

Мой учитель физкультуры в школе часто любил повторять одну фразу — «бег — это жизнь». Так вот, я была с ним категорически не согласна. Бег — это не жизнь, а совсем даже наоборот.

Вот как можно жить, когда у тебя горят легкие, не хватает воздуха, а ноги становятся будто каменные? Как можно жить, когда хочется лечь на землю и тихо-мирно скончаться? Как можно жить, когда за тобой с нечеловеческой скоростью несется огромная туша, и единственная причина, по которой она тебя еще не поймала, это с каждой минутой сокращающаяся фора?

Вроде бы простая задача, — взмахнуть вверх по лестнице на второй этаж, достичь кабинета ректора, вломиться внутрь и потребовать защиты, — превратилась в нереальную.

Во-первых, меня поймают еще до того, как я приближусь к ступенькам, а во-вторых, где гарантия, что в кабинете кто-то есть? Сейчас глубокая ночь, и ректор может уже видеть десятый сон, лежа в кровати, которая непонятно где распложена.

Если это не задница, то что?

Я никогда в жизни ничего так не боялась, как быть сейчас пойманной своим взбешенным донельзя братцем. Мысленно твердила — «ну не убьет же он тебя? Попугает и отпустит», а сердце кричало — «топи, Васька, этот мерзавец места живого на тебе не оставит, вспомни его перекошенное от злости лицо». Вот и топила изо всех сил, параллельно ища глазами хоть какое-то потайное место, где он бы меня не нашел.

Топот ног за спиной становился все громче. Еще секунда, и мне конец. Рядом с находящейся в трех метрах от меня оконной нишей виднелась замаскированная под цвет каменных стен дверь, что вела в небольшую подсобку, где хранились тряпки, швабры, и другая, необходимая для уборки атрибутика.

Приблизившись, я схватилась за ручку, намереваясь спрятаться внутри, но внезапно наступила оглушающая тишина. Где-то на уровне инстинктов стало понятно, что Матвей находится за спиной. Так близко, что я даже дверь открыть не успею, тут же буду прижата к ней лицом.

Резко развернувшись, я уперлась взглядом в обнажённую грудь нависавшего надо мной Белорадова, который, глубоко дыша, не сводил с меня немигающего взгляда и молчал. И это молчание, надо признаться, было страшнее любых криков или угроз. Кондратий приобнял так, что свело зубы, а желудок подпрыгнул к горлу.

Руки он держал при себе, не пытаясь меня схватить, но в этом и не было необходимости. Позади стена и закрытая дверь, и отступать мне некуда. Дичь попала в ловушку, и охотник, судя по всему, доволен.

— Если… если ты сделаешь мне больно, я все расскажу отцу и он… он… — его твердые губы скривила злорадная усмешка.

— Думаешь, он обрадуется, узнав, чем по ночам занимается его младшая дочь? Как она прокрадывается в комнаты парней и снимает с них штаны, лапает, а потом это дело фотографирует? Что-то я сомневаюсь.

— Это была шутка, придурок. Мы просто хотели пошутить. Если дашь нам с Машкой уйти, я никому ничего не скажу.

— Ты сейчас не в том положении, чтобы что-то требовать, Василиса. Сначала ты отдашь мне свой телефон, а затем расплатишься за причинённый мне ущерб… своей мелкой задницей, — я громко икнула, выпучив на мерзавца глазища, и не в силах поверить собственным ушам. Чем-чем? — твой отец очень халатно относился к своим обязанностям, я таким добрым не буду и отшлепаю так, что сидеть ты еще долгое время не сможешь.

— Какой, к черту, ущерб? Я тебя даже пальцем не тронула! — Матвей насмешливо приподнял бровь, — ну ладно, тронула, но только один разочек, — кажется бровь приподнялась еще выше, — ну ладно, не один, но это вышло случайно, — из его рта вырвался низкий смешок, — хорошо, не случайно, но боли то я тебе не причиняла!

Псих откровенно издевался надо мной и даже не пытался это скрыть.

Рука стрелой пронеслась вперед. Сжав в ладони плюшевую ткань кигуруми, Матвей рванула меня на себя, заставив впечататься в твердую грудь. Пусть сейчас она излучала тепло, а не ледяной холод, ошеломляющий эффект никуда не делся, поэтому садануть ему коленом между ног я решилась не сразу.

Но решилась! И тут же поплатилась. Эта сволочь издал приглушенный стон, но как-то чересчур быстро оправился. Затем поднял меня в воздух, посадив на свои бедра, и прижал спиной к стене.

Я только ойкнуть успела, как почувствовала на шее его теплое дыхание.

— Как же ты меня бесишь, мелкая язва, — прорычал он сквозь зубы, — но от твоего запаха голову ведет.

Затем натянул одной рукой мои рыжие пряди, заставив откинуть голову и налетел на мои приоткрытые губы, словно цунами, торнадо и снежная лавина в одном лице.

Все мысли и чувства сразу снесло потоком. Я забыла где я, кто держит меня в объятиях, да даже собственное имя. Сейчас было важно только одно, продлить этот момент, утонуть в сумасшедших ощущениях, что дарил его поцелуй. Даже боль от жесткого напора на губах приносила удовольствие, а жалящий язык чувствовал себя у меня во рту полноправным хозяином.

Какая ласка? Ею тут даже не пахло. Матвей был словно дикий варвар, решивший напасть на крепость. Даже не встретив сильного сопротивления, он все равно продолжал крушить, рвать и метать. А я… я сошла с ума, по-другому это не описать.

Запустила ладони в его волосы и потеряв всякую адекватность начала ерзать на его бедрах будто танцовщица на пилоне. Какой стыд!

В оправдание, могу лишь сказать, что за все свои восемнадцать, еще ни разу в жизни подобного не испытывала. Я одновременно горела в огне и мерзла во льду. Парила в небесах и тонула в океане. Этот поцелуй, словно клеймо выжигался на моих губах, и я понимала — избавиться от него будет не просто.

Не знаю, куда бы мы успели зайти, если бы я не услышала собственный стон, что моментом вправил мне мозги. Прикусив до крови его губу, я дождалась, когда его хватка ослабнет и соскочила на пол. Рванув ручку двери, что вела в подсобку, я влетела внутрь, но оступилась на пороге и упала на что-то мягкое.

- Какого черта? — потирая ушибленную пятую точку, я отползла в сторону и, приняв сидячее положение, подняла голову на застывшего в дверном проеме Белорадова.

Нет, смотрел он не на меня, а на то место, куда я приземлилась. Канделябры снаружи освещали его хмурое лицо, что с каждой секундой становилось все мрачнее и мрачнее.

— Василиса, поднимись и иди сюда. Только медленно и по правой стороне, под ноги не смотри, — голос, каким были сказаны эти слова, отдавал сталью. Жесткий приказ, который невозможно было игнорировать. Но я была бы не я, если бы не взбрыкнула.

Демонстративно уставившись в пол, я сначала разглядела лишь неясный силуэт, но вскоре глаза привыкли к темноте. Можно было предположить, что загулявший студент не дошел до своей комнаты и уснул в подсобке, если бы не странная поза и открытые, не живые глаза.

Я застыла на месте, пытаясь убедить себя, что это кошмар. На самом деле я сплю и мне снится страшный сон. Но голос Матвея разбил зыбкую надежду на осколки.

— Иди. Сюда, — прорычал он, резко возвращая меня в реальность.

Громко закричав, я бросилась к двери и запрыгнула на него, словно кошка. Напуганная до истерики, я сцепила руки у него за шеей, и спрятала лицо на плече.

Еще суток не прошло, а я натыкаюсь уже на второй несчастный случай! И несчасный ли? Что за чертово место выбрали для меня Вика с отцом?

Глава 16

— Что вы там делали в такое позднее время? — я ожидала от ректора допрос с пристрастием, но на совсем другую тему: «как вы обнаружили труп?», «ничего не трогали?», «знаете этого парня?». А он с наскоку задал вопрос, к которому я не готовилась. Правда адресовал его Белорадову, так что пусть братец и отдувается.

С того момента, как мы обнаружили спрятанное в подсобке тело, прошло двадцать минут. Матвей не стал ждать с моря погоды, а сразу, не выпуская меня испуганную с рук, отправился не на второй этаж, где располагался кабинет ректора, а дальше по коридору и налево, где, как оказалось, находились комнаты преподавателей. Затем стукнул в одну из дверей, и на хриплый рык Дмитрия Александровича «какого черта?», кратко бросил «дело есть».

Когда нашим глазам предстал одетый в одни пижамные штаны Миронов, я уже стояла на ногах и выглядывала из-за широкой спины Матвея, который задвинул меня назад, приказав не отходить ни на шаг.

Интересно, откуда у него эти диктаторские замашки? Вика хоть и Верховная трибунала, но женщина обходительная, не лишенная такта. Наверное, в папашу демона пошел. Надеюсь, свидеться не придется. Двух таких заносчивых типов вместе, ни один нормальный человек не выдержит.

Матвей быстро поведал Миронову о случившемся, даже имя парня назвал, Степан. Ректор, не потрудившись одеться, прогулялся с нами до подсобки, осморел тело, грустно качнул головой, затем вернулся обратно, и разбудил Изольду, чья комната соседствовала с его собственной. Даже среди ночи эта женщина выглядела так, словно не спала, а сидя на стуле ждала рассвета, чтобы вновь приняться за любимую работу.

Кажется, я начинаю ее бояться!

Дмитрий Александрович потребовал у нее поднять на уши медперсонал и весь преподавательский состав и уже через минуту она бегала от одной двери к другой, оставив нас на время одних.

— Я задал вопрос, Матвей. Что вы там делали?

— Вышли водички попить, — на тему правдоподобного вранья Белорадов решил не заморачиваться.

— А у нас в подсобке какой-то неиссякаемый источник? — приподнял брови ректор.

— Ну а вдруг забил? Надо было проверить, — вот какого черта они ерундой маются, когда тут какая-от невеселая хрень происходит?

— Дмитрий Александрович, — не выдержав, я вышла вперед, — что тут происходит? Сначала тот парень утром. Что с ним, кстати, случилось? Теперь этот…

— Девушка…

— Меня зовут Василиса Фролова.

— Хорошо, Василиса. К сожалению, парень, которого обнаружили утром, скончался, — тихонько ахнув, я прижала ладонь к губам, а второй рукой вцепилась в предплечье стоящего рядом Матвея. Тот, как ни странно, вырываться не стал. — как дал понять наш медперсонал, дело было в больном сердце. Что сейчас произошло я не знаю, но будьте уверены, скоро выясню. А пока, хочу знать, как вы здесь оказались. Поверьте, это не праздное любопытство, вам этот вопрос зададут еще не раз.

Понимая, что он прав, я кивнула.

— Это чистая случайность. Мы с Белорадовым повздорили, и я решила спрятаться в подсобке.

— И часто вы с ним играете в прятки по ночам?

— Это наше дело, — бросил Матвей.

— Случается, — одновременно с ним ответила я, и чтобы хоть как-то сгладить его непонятную грубость по отношению к мужчине, который занимал в академии Рэнвуд далеко не последнюю должность, решила объясниться, — слышали поговорку «живут как кошка с собакой»? Она очень хорошо описывает отношения большинства сводных братьев и сестер, — выражение лица ректора я прочесть так и не смогла, а стоящий рядом, словно стена братец, молчал, хотя я каким-то образом ощущала, как он едва сдерживает рвущуюся наружу злость.

Интересно, на кого она направлена? На ректора? Да нет, с чего бы. На меня? Так вроде ничего особенного не выдала.

— Ясно, — прервал мои мысли Миронов, — Матвей, отведи девушку в ее комнату и возвращайся к себе. Скоро утро, а занятия никто не отменял. И, пожалуйста, постарайтесь пока не распространяться о случившемся.

***

— Ты же не думаешь, что я оставлю Зайцеву в лапах твоего «религиозного» приятеля? — бросила я, как только мы с Белорадовым остались одни, и направилась в ту сторону, где располагались комнаты парней, — если он тронул хоть волос с ее головы, я ему все пальцы пооткусываю.

— На ее месте, я бы меньше всего переживал за волосы, — заметил Матвей с издевательским смешком в голосе, но останавливать меня не стал, и на том спасибо.

Посторонних девушек, как и брюнета, с которым Белорадов играл в карты, в их комнате не наблюдалось. Резнов, матерясь про себя, сидел на полу и осторожно протирал мокрой тряпкой лицо. Вид у него, надо признать, был не из лучших. Опухшую нижнюю губу украшала ссадина, глаза краснющие, словно он неделю не спал, и ярость волнами исходит, чувствуется даже на приличном расстоянии.

— Где Машка? — не поздоровавшись прорычала я, стоя на пороге.

— Убежала, мелкая зараза. Шустрая анимешка оказалась, но я все равно ее поймаю, так и передай.

— Только приблизься к ней, мы на тебя такую порчу нашлем, что на коленях ползать будешь, умоляя снять! — не знаю, способна ли Зайцева на подобные заклятия, но, если что, выкрутимся.

Шатен криво усмехнулся в ответ, а я, хлопнув дверью, направилась прямо по коридору, усиленно делая вид, что не обращаю внимание на идущего позади провожатого.

Только я приблизилась к двери, что вела в нашу общую с девчонками комнату, как по обе стороны от головы в дерево уперлись сильные, тренированные руки. Затылка коснулось теплое дыхание, от которого по спине прошел озноб, а пальцы ног поджались.

— Запрешь дверь изнутри, и из комнаты до утра ни ногой.

— Или что?

— Тебе лучше не знать, — когда буду писать в законодательный орган по поводу его «оснащения», включу и хриплый голос за компанию. Минимум три года условно!

Пока я придумывала дерзкий ответ, псих испарился. Вот реально, как привидение. Только что стоял позади и вдруг исчез. И так сразу неуютно и страшно стало, что я быстро юркнула за дверь и не успокоилась, пока не щелкнул замок.

Белобрысые подружки уже спали, и только одна Зайцева сидела на полу, рядом с моей кроватью, все еще одетая в академическую форму.

— Васька, ты пришла! Живая! — тихонько, чтобы не разбудить остальных, прокаркала она и бросилась ко мне.

Так-то я обнимашки с посторонними людьми практиковать не люблю, но за проведенный вместе день, эта девчонка умудрилась занять местечко в моем упрямом сердце и не выгонишь даже.

— Конечно, живая. Что со мной будет?

— Я думала тот гад тебя поймал и что-то сделал, — «что-то он определенно сделал», подумала я, вспомнив о самом жарком в своей жизни поцелуе. По телу тут же разлилось тепло и побежали мурашки, но стоило воспроизвести в памяти дальнейшие события, как внутренности сковал лед.

Зайцева так дрожала, что я решила не пугать бедняжку рассказом о своих «приключениях», где фигурировал труп, оставив это на завтра. Сама я от шока уже отошла, и возвращаться в воспоминания не хотела.

— Выкладывай, как ты сбежать умудрилась?

— Да если бы я знала. Накинулся на меня, мерзавец, подмял под себя. Руками шарил, губы искусал, — в ее шипящем шепоте сквозило негодование, а я от удивления чуть не поперхнулась. Какие интересные у инквизиторов методы борьбы с ведьмами пошли. А куда костры делись? — я так испугалась, что, видимо, что-то активизировала. Ладонями в лицо ему уперлась, а оттуда сила непонятная ему в глаза ударила, он как зарычит, я быстро соскочила и выбежала из комнаты. Остальные как раз таять начали. Я сначала рядом с оконной нишей, за шторкой пряталась, а потом сюда вернулась. Эти две, — она кивнула на соседок, — уже спали, а тебя нет. Я так переживала.

— Расслабься. Со мной все прекрасно. А Резнова твоего я видела.

— И ничего не моего! — обижено надулась Зайцева.

— Ладно, не твоего, но все равно видела. На побитого пса похож. Круто ты его отделала.

— А толку? Фоток нет, он успел телефон выхватить и все удалить, — грустно вздохнула она и только в этот момент я вспомнила, что у меня-то все сохранилось. Как-то впопыхах мы с Матвеем забыли о причине конфликта, и теперь у меня на руках имелся жирный такой компроматище.

Губы сами растянулись в довольной улыбке.

Мы с Машкой еще немного поболтали, а затем позёвывая отправились каждая к своей кровати. Стащив с себя кигуруми, я надела пижамные шорты с топом, легла в постель, накрылась одеялом с головой и, включив телефон, полезла в папку с сохраненными фотографиями.

Мамочки, какой же этот демон горячий, зараза.

Глава 17

— Дмитрий Александрович, это может быть простым совпадением, — развел руками Скобцев, чье чересчур мрачное выражение лица намекало на то, что в такие случайности он и сам не очень-то верил.

Пожилой, седоволосый мужчина отвечал в академии за медицинское крыло, а также преподавал анатомию тем студентам, что избрали своей стезей криминалистику. Именно он и его коллеги не спали всю ночь, чтобы выяснить причину смерти четверокурсника Степана Белчянова и утром первым делом представить ректору полный отчет.

— Николай Павлович, простите меня великодушно, но такие «совпадения» в гробу я видал, в белых тапочках, — Миронов чуть ли не зубами скрипел, еле сдерживая злость, — за один неполный день умерло двое студентов. И у обоих проблемы с сердцем? У молодых двадцати двухлетних парней? Может я чего-то не знаю об академии и тут в порядке вещей, что люди мрут как мухи, раз вы заливаете мне про какие-то совпадения?

— К сожалению, вскрытие не дало всех ответов. В крови посторонних веществ тоже не обнаружено. На первый взгляд случаи идентичны, никакого внешнего вмешательства, как и магического, мы не увидели. Можно было бы привлечь более одаренных оракулов, но в Рэнвуд их нет, а в ближайший город мы пока попасть не можем. Прогноз не утешительный, снег там идет не переставая.

— Какие-то отметины на телах? Ссадины? Царапины? Хоть что-то общее? — Скобцев отрицательно покачал головой, но тут же нахмурился.

— Есть кое-что… — находящиеся в кабинете Миронов и, стоящая неподалеку от мужчин Изольда тут же подняли головы, — я не знаю были ли знакомы между собой эти парни, но у обоих на запястьях имеются татуировки. У Смирнова — это знак бесконечности, у Белчянова — перевернутая подкова. Сейчас многие молодые люди разрисовывают свои тела, так что это может ничего не значить, но в обоих случаях рисунок свежий и только на правой руке.

Дмитрий задумался над словами врача.

— Как бы там ни было, надо надеяться на лучшее, но готовиться к худшему, а худший вариант для нас сейчас, это разгуливающий по академии убийца, — протянул ректор, — раз мы не может отправить студентов по домам, мы должны организовать круглосуточную охрану. Я опрошу тех ребят с кем общались парни. Изольда, — ректор впервые обратился к ней по имени, и прозвучало это так непривычно, что женщина не сразу отреагировала, — пожалуйста, предупредите всех преподавателей, чтобы на занятиях глаз с учеников не спускали. Будут отпрашиваться — не пускать, начнут качать права — вести ко мне, я разберусь. Также необходимо составить график дежурств по трое человек и на переменах, после занятий, и в ночное время патрулировать коридоры. Если не хватит людей, задействуйте парней с четвертого курса, но ходить только группами, никаких одиночек.

— Хорошо Дмитрий Александрович, — кивнула она и направилась к дверям, где ее снова остановил его бархатистый голос.

— И еще Изольда…

— Да?

— Вы тоже будьте осторожны, нападать могут не только на студентов, — прикусив нижнюю губу, женщина кивнула и вышла из кабинета.

***

— Вась, занятие через двадцать минут, пора вставать! — с трудом разлепив глаза, я уставилась на склонившуюся надо мной Зайцеву.

— Двадцать? — широко зевнув, я подняла руки над головой и сладко потянулась, — что за ерунда? Я будильник на телефоне на семь ставила, почему он не прозвенел?

Машка пожала плечами.

— Я тоже думала, что ставила, но проснувшись увидела, что телефон выключен, — нахмурившись, я потянулась к своему.

Тоже выключен. Нажала на кнопку, экран загорелся, а батарея показала практически полный заряд. Бросив взгляд на соседние кровати, нашла их пустыми и идеально застеленными. В комнате кроме нас с Машкой никого не было.

— Кажется я знаю, кто решил нас подставить, — в душе медленно закипал гнев. Эти две сороки мне сразу не понравились, но я первая на рожон не лезу, поэтому демонстративно их игнорировала, а они войну объявить решили. Не знают, дурочки, с кем связались.

Пока Зайцева переодевалась в форму и складывала в рюкзак книги, я подошла к шкафу, где соседки хранили свои вещи, и достала по стопке кофт и юбок у каждой. Пройдя к окну, я открыла его, впустив внутрь освежающий морозный воздух и, под Машкино оханье, выбросила тряпье на улицу. До земли оно не долетело, повиснув на росших внизу кустах, но тем лучше, скорее увидят и сообразят, какая мстительная у Василисы Фроловой натура.

Переведя взгляд на застывшую неподалеку Зайцеву, я в очередной раз попеняла на превратности судьбы, наделившей ведьмовским характером совсем не ту девушку.

— Машка, помнишь мы вчера в книжке твоей ведьмовской охранное заклинание видели?

— Угу.

— Давай, переодевайся, и заговаривай все наши вещи, чтобы у любого постороннего, кто на них посягнуть решит, желание трогать чужое пропало навсегда.

— А если у меня не получится? — пожевав губу, поинтересовалась подруга.

— А ты очень постарайся. Сконцентрируйся на своей природной злости и заговаривай. Эти клуши нас завтрака лишили! Не знаю как ты, а я когда не поем, сама себя не узнаю, такая вредная становлюсь.

— Будто ты в остальное время цветочек нежный, — тяжело вздохнув, Зайцева потянулась к книге, а я отправилась в туалетную комнату, готовясь привести себя в порядок и переодеться.

Когда со всеми делами было покончено, мы оделись потеплее и отправились на первое занятие по физической подготовке, которое должно было проходить в Рэнвудском парке.

Изольда еще в первый день предупредила, что придется выбирать то ли учиться стрелять из настоящего оружия в расположенном в замке тире, то ли из лука, но уже на свежем воздухе. Я тогда подписалась под вторым, так как с оружием не дружу, а лук это что-то новенькое.

Опоздав на десять минут, мы встали с краю. На месте уже находились все наши однокурсники, среди которых отчетливо выделялись стоящие впереди блонди-соседки, чьи направленные в нашу сторону ехидные улыбочки, сочились ядом. Я весело им подмигнула, чем вызвала раздраженное недоумение.

Это вы еще шмотье свое на кустах не видели, гадины.

Рядом с одетой в твидовое платье преподавательницей, которую я раньше не встречала, стояла экспертша по опасным тварям Крапивина, с той самой невинно-жуткой улыбочкой на пол лица, от которой по спине холодочек пробегал.

Они еще до нашего прихода закончили что-то обсуждать со студентами, и теперь надо было выяснить что именно. В этом нам с Зайцевой помог стоящий рядом паренек в очках.

— Еще одного парня ночью мертвым нашли. Четверокурсник. Заливают что сердце, — черт! Я почему-то продолжала надеяться, что случилось чудо и парня все же откачали, даже Машке утром ни слова не сказала, вспомнив о данном ректору обещании, а тут вон оно как.

— С чего взял, что заливают? — обеспокоенно уточнила Зайцева.

— Приказали по одному не ходить, даже во время перерывов. С занятий не отлучаться, да и вообще из комнаты вечером лучше носа не показывать. Открыто еще не произносят, но нас ждет комендантский час.

— Что за бред? Если они не могут понять в чем дело, почему нельзя вызвать специалистов из города? Или распустили бы уже всех по домам… — негодующе выплюнула я и хмуро уставилась на «училок».

— Говорят, перевал снегом завалило. Ждут, когда непогода закончится, — поделился информацией парень.

— Час от часу не легче.

Крапивина громким голосом призвала всех выбравших тир следовать за ней, обещая передать студентов в руки ответственного по стрельбе, а мы, те немногие, что выбрали лук, остались с Кристиной Валерьевной Гусыкиной, той самой дамочкой в твиде.

Зайцева оказалась приверженцем грубой силы, — как неожиданно, — и помахав мне рукой, двинула в сторону замка, вместе с одной из соседок, а вторая, та самая, что не отлипала вчера от Белорадова, уже стояла в недлинной очереди к выдающей луки и стрелы преподавательнице.

— Девять девчонок, — смерив нас внимательным взглядом, Кристина Валерьевна махнула рукой, чтобы следовали за ней вглубь парка, — я как чувствовала, поэтому совместила ваше занятие с четвертым курсом. Разобью вас с ними по парам, так будет легче постигать азы, наглядный пример перед глазами.

Деревья расступились, и мы оказались на небольшой опушке, где к нам спиной уже стояло несколько парней и девчонок, целящихся из своих луков куда-то вдаль. Увидев нас, они сильно не удивились, видимо Гусыкина их заранее предупредила. Она по очереди назначала кто за кем закреплен, а так как старшекурсников было восемь, а я стояла самая последняя в строю, пары мне не хватило.

— Так-так-так, с кем же тебя поставить, рыженкая моя, — устало вздохнула женщина, и уставилась мне за спину.

Я, мысленно радуясь, собралась было попроситься в зрители, но и рта открыть не успела, как позади раздался знакомый низкий голос, при звуках которого по телу прошлась мелкая дрожь.

— Простите за опоздание, Кристина Валерьевна. «Рыженькую» я беру себе.

Глава 18

Берет себе? Я что, вещь какая-то?

И Гусыкина хороша, нет, чтобы от ворот поворот ему дать, или осадить наглеца, кивнула головой и отошла в сторону, оставив меня в обществе сводного гада кипеть от злости.

Медленно повернувшись, я уставилась в обтянутую синим свитером широкую грудь. С пальто братец не заморачивался, видимо его толстой шкуре мороз не помеха. Голову поднимать я не решилась. Не хватало еще немую рыбку из себя строить под пристальным взглядом его черных, как обсидиан, глаз. А еще губы эти чувственные, и шрам на пол наглой рожи, при виде которого внизу живота все скручивалось в тягучий экстаз, чтоб его! Плавали — знаем!

— Что ты здесь делаешь? — еле слышно прошипела я, надеясь, что никто из студентов не услышит. Но беспокоилась, как оказалось, напрасно, практически все они разбрелись по поляне, и только стоящая неподалеку блондинка-соседка, в пару которой была поставлена высокая девчонка старшекурсница, сверлила меня ненавистным взглядом.

Вот уж кто с радостью бы поменялся со мной местами. А хрен тебе!

— То же, что и ты, пришел пострелять, — в грубом, хрипловатом голосе отчетливо слышалась насмешка, что страшно меня взбесила.

— Парни обычно по оружию уносятся, а ты в детстве фильмов про Робина Гуда пересмотрел? — хотелось его поддеть, и посильнее, но все мысли смешались в голове, стоило Матвею, даже через одежду, обжечь меня прикосновением своих горячих ладоней, повернуть к себе спиной и подтолкнуть в ту сторону, где стояла преподавательница.

— В тир я обычно хожу в свободное от учебы время, могу взять сегодня с собой за компанию, если хочешь.

— Вот еще! Лучше держись от меня подальше.

— С радостью, как только вернешь то, что принадлежит мне, — подняв на него удивленный взгляд, я ждала продолжения, и дождалась, — вчерашние фото, рыжая лиса, думаешь я забыл?

Вот черт! Именно так я и думала.

— Я их уже удалила, так что можешь спать спокойно, — вру конечно, пол ночи от экрана телефона отлипнуть не могла, пальцы на кнопку «удалить» жать отказывались, считая это настоящим преступлением.

— Придется проверить, — скривил губы в издевательской усмешке Белорадов, и тут же повернул голову в сторону начавшей свою вступительную речь Гусыкиной. Если вкратце, то самородков среди нас она обнаружить не надеялась, поэтому просила только об одном, ненароком не подстрелить друг друга.

Ведьма, и это в буквальном смысле, сообщила, что наколдует для каждого движущиеся мишени, и, если за урок кто-то из первого курса в одну из них попадет, получит высший балл.

И знаете, наколдовала… маленьких пушистых кроликов, увидев которых я категорично замотала головой и повернувшись лицом к Матвею, ткнула луком в его грудь. Колчан со стрелами бросила на землю.

— Я не убийца, и в этом кровавом представлении участия принимать не буду.

— Они не настоящие. Это всего лишь иллюзия, как только ты попадешь в одного, он лопнет…

— А ну прекрати, — стукнула я его по плечу.

— … как мыльный пузырь, — заржал мерзавец. Затем, резко повернув меня к себе спиной, обхватил своими ладонями мои, и заставил натянуть лук, — держишь вот так, целишься, потом отпускаешь тетиву, и жертва повержена. Все поняла?

Вместо того, чтобы высказать психу все, что я о нем думаю, я подняла на Белорадова один из своих самых жалостливых взглядов, свела бровки домиком и с придыханием прошептала:

— Матвей, а давай не будем? Притворимся, что не можем попасть, ну что она нам сделает? — по глазам видела, что откажет, — ну ты глянь какой он милый…

Один из кроликов отделился от своих собратьев и дал стрекача в нашу с Белорадовым сторону. Остановился, дернул белыми ушками, и принюхался.

И в это пушистое чудо я должна стрелять? А не пошли бы вы, Кристина Валерьевна?!

— А ты слышала, что кроличья лапка приносит удачу? Вот заберу у него, спрячу в карман и сгоняю на каникулах в ближайшее казино, — словно издеваясь, подмигнул мне негодяй. Вырвав из его рук свой лук, я сделала шаг в сторону.

— Да его лапки еще на твоей могиле спляшут, Белорадов, — думала он разозлится, ан нет. Заржал как конь, подхватил с земли свой лук и наши колчаны, схватил меня за руку и потянул к краю поляны. В то самое место, где за деревьями можно было скрыться от зоркого глаза преподавательницы.

— Пошутил я, тренироваться будешь на стоячей мишени, вон на той, — он ткнул пальцем в видавшую лучшие времена деревянную конструкцию с круглым таблом посередине.

Показав мне наглядный пример, и утопив две стрелы, одну за другой, в самом центре мишени, Матвей, скрестив руки на груди, прислонился спиной к росшему неподалеку дереву, и стал наблюдать за моими безуспешными попытками повторить его успех. Кролик, что до этого пытался затесаться в наше скромное общество, присел у ног братца, и каждый раз, когда я выпускала стрелу, стучал лапками об землю, словно аплодировал.

Хоть один благодарный зритель, потому что от второго я слышала только замечания — «ноги шире», «локоть выше подними», «не спеши», «не отвлекайся». Настоящий тиран!

Но, надо отдать ему должное, благодаря его замечаниям, в конце концов, одна из моих стрел все-таки задела чертово табло. Не удивлюсь, если мой счастливый вопль услышала даже Машка в тире, такой он был громкий.

Матвей лениво оскалился, сверкнув своими белыми зубами, а кролик запрыгал вокруг меня, пока не раздался щелчок и он не растворился в воздухе.

Грустно вздохнув, я дала себе слово, что обязательно в будущем заведу себе точно такого же, но уже настоящего пушистика, и собралась было закрепить результат, но не успела. Гусыкина начала громко созывать всех студентов обратно на поляну, и объявила, что занятие окончено.

Две студентки, включая мою соседку, умудрились попасть в своих кроликов и получить высший балл, из-за чего я сделала мысленную пометку жестоко отомстить белобрысой стерве за жизнь пусть и не живого, но милого существа. А остальным ведьма влепила неуд, сопроводив оценку едким замечанием, что не вся нечисть похожа на чудовищ, некоторые из них на вид и мухи не обидят и, если мы хотим выйти живыми их схватки, надо давить в себе жалость.

Серьезно я ее слова не воспринимала, так как в агенты трибунала не метила, и всю жизнь вести борьбу с монстрами тоже не собиралась. Кому надо, пусть в себе все что хочет подавляет, а меня отец в любви воспитывал.

Да, мало порол, но мне это жить не мешает.

— Кристина Валерьевна, а я тоже по мишени попала, почему мне неуд? — решила и я попытать счастье.

Преподавательница нахмурилась и повернулась к Белорадову, молча интересуясь правда ли это. Шут гороховый потянул театральную паузу, но все же кивнул в ответ, и в журнале, напротив моей фамилии тоже засиял высокий балл.

— Врать, плохая привычка, малявка, — шепнул он мне на ухо, когда мы собрались уходить.

— А зависть, плохое чувство, — я показала ему язык и, передав Гусыкиной лук и стрелы, собралась в замок, но дорогу резко преградил огромный букет из красных роз.

— Василиса, нам надо поговорить, — раздался за цветами голос моего бывшего парня, услышав который, я тут же вспомнила об огромных клыках, зависших в сантиметрах от моей шеи.

— Нет, — округлив от ужаса глаза, прошептала я, и сделала шаг назад, — я не хочу с тобой разговаривать. Держись от меня подальше, если не хочешь проблем.

— Вася, я хотел попросить у тебя прощения. Я не знаю, что на меня нашло. Я наговорил тебе лишнего, я был так расстроен… Прошу, прости меня и прими цветы, — Михаль выглядел сейчас бледнее обычного, а его всегда собранные в аккуратный хвост длинные волосы, представляли собой свалявшуюся паклю.

— Разговаривать с тобой, а тем более наедине, я, конечно, не буду, но простить, так и быть, прощу, — ну правда, что я изверг какой? Может у вампиров тонкая душевная организация, и на расставание они реагировать так и не научились? Ну не убивать же его за это.

— А цветы? — грустно вздохнул Долгов.

— Приму, — действительно, чего такой красоте пропадать? Где только раздобыть успел?

Только я протянула руку, как рядом раздалось глухое рычание.

— Я предупреждал держаться от нее подальше, — черные глаза Матвея метали в Долгова сверкающие молнии, — или до тебя плохо доходит, пиявка. И веник свой гребанный убери, пока я тебе его на голову не надел.

Злиться стоит, желваки ходуном ходят, а у самого за спиной белобрысая убийца беззащитных кроликов трется. И так меня возмутил этот факт, что я рванула вперед, и буквально вырвала у Михаля из рук букет.

— Тебе какое дело, Белорадов? — бросила я из-за плеча, — сам то поди своим девушкам за всю жизнь ни цветочка не подарил.

Шумно вдохнув нежный аромат роз, я, обойдя парней, твердым шагом направилась в замок.

Глава 19

Что отлично удается холодному воздуху, так это остужать пыл, поэтому в замок я попала уже порядком успокоившаяся. Нет, желание треснуть сводного гада чем-нибудь тяжелым по голове никуда не делось, но сейчас я хотя бы могла это самое желание контролировать, что уже прогресс.