Наедине с врагом Маш Диана

Для себя я выбрала такое же короткое ярко-красное платье от Валентино, кружевной лиф которого словно тиски сжимал мою внушительную, — ну и не будем кривить душой — аппетитную, — грудь. Ткань при ходьбе туго облегала мои крутые бедра, еще больше подчеркивая узость талии. А добавить к этому распущенные рыжие локоны и алую помаду — всплеск тестостерона у любого самца гарантирован.

Остановившись у столика с напитками, Машка начала разливать по стаканам пахнущий пряностями и грейпфрутом пунш, а я пока изучала обстановку.

Первой в глаза бросилась о чем-то спорящая парочка, в которой я быстро узнала преображенную мной Изольду и ее «горячо любимого» ректора. Мужчина стоял к ней очень близко и, жестикулируя руками, что-то выговаривал на ухо, а сама Изольда плотно сжимала губы и смотрела куда угодно, только не на него.

Музыка сменилась на более мелодичную. На танцпол потянулись парочки. Миронов тоже не выдержал, схватил преподавательницу за руку, и под ее удивленное аханье закружил в своих надежных объятиях.

Один — ноль в мою пользу!

Только я повернулась к Зайцевой, чтобы поделиться с ней отличной новостью, как вокруг моей талии очень по-хозяйски обвилась крепкая рука. Еще секунда, и ее обладателю бы сильно не поздоровилось, но тут ноздрей коснулся знакомый древесный аромат и все мысли о сопротивление заволокло туманом.

— Потанцуем? — хриплый голос Бела коснулся моего уха, отключая последние извилины.

Я не могла ни кивнуть, ни резко отпрыгнуть в сторону, но ему, судя по всему, было плевать. Ответа дожидаться он не стал, и сразу потянул на танцпол, где уже было не протолкнуться.

Успев уловить растерянный взгляд подруги, я не нашла ничего лучше, чем прошептать одними губами «форс-мажор», и тут же почувствовала, как Матвей так крепко прижал к себе, что я буквально впечаталась в его каменное тело.

***

Музыка, толпящиеся вокруг нас люди, заботы и проблемы — все отступило на задний план и стало такие незначащим, ненужным. Сейчас, в этот момент, во всей вселенной существовали только я и он.

В горле пересохло, а грудь резко сдавило чувство безысходности, когда я поняла, что все это время словно белка в колесе убегала от чего-то необратимого и важного, а по сути, стояла на месте, ожидая, когда эта неизбежность захлестнет с головой. Вот и дождалась.

Стоит теперь передо мной, и в глубине его черных глаз горит колдовское пламя. Завораживающее, приковывающее, не дающее перевести взгляд. И что ты сейчас не делай, пути назад уже нет. И пусть внутри я практически смирилась, — принимая и отдавая, — внешне на мне это сказаться никак не должно.

— Что, соскучился по сестренке, раз решил из десятка тех клуш, что ходят за тобой по пятам, потанцевать именно со мной?

— Если опустить тот факт, что никакая ты мне не сестренка, — теплое дыхание коснулось моей шеи, от чего по телу прошла мелкая дрожь, — то ответ положительный.

— Боюсь, как бы мне с битой под подушкой спать теперь не пришлось. Примут за соперницу, и устроят «веселые каникулы». Или злой дракон, — прости, но до отважного рыцаря ты немного не дотягиваешь, — меня спасет?

«Вася, ты что, флиртуешь? Нашла с кем! А ну прекрати!» — мысленно ударила я себя по рукам.

— Злой дракон утащит тебя в свою пещеру, куда даже самые смелые не посмеют сунуться.

— В пещеру, говоришь? — прикусив нижнюю губу, чтобы не засмеяться, я обвела взглядом прожигающих во мне сейчас дыры первых красавиц Рэнвуда, — как бы мне у ее входа не пришлось километровую очередь отстоять из всех претенденток на так называемую «защиту».

- Никаких очередей, мелкая. Считай это эксклюзивным предложением, — боги, он что, мне встречаться предлагает? Или я неверно поняла? А как теперь выяснить?

Кажется, на моем лице отразились отголоски паники, так как Матвей резко прижал меня к себе, и закрутил по танцполу с удвоенной силой.

Чертово смущение. Будь это любой другой парень я задала бы вопрос прямо в лоб, а с этим как лань трепетная, мычу и слова подбираю. С самой себя тошно. Не так меня воспитывали, совсем не так!

— Не знаю, с кем ты привык иметь дело, Белорадов. Хотя догадываюсь. Но я девушка с принципами и на первое свидание в пещеру не пойду. И на второе, кстати, тоже.

- Я и не надеялся, что с тобой будет легко, язва, поэтому подготовил план «Б». Жду тебя через пять минут у выхода из зала.

— Но… но… зачем? — ситуация становилась серьезней некуда. Вся веселость как испарилось и ее место заняла жуткая паника.

— Прогуляемся по замку, познакомлю тебя с таким местами, где ты еще не бывала, — красивые губы скривила ироничная усмешка.

Меня как будто взяли «на слабо» и, если сейчас откажусь, всю жизнь буду в его, да и в собственных глазах последней трусихой. Нужно было срочно придумывать пути отступления.

— Я не могу, — шумно сглотнув, я покачала головой, — я Зайцевой обещала, что не оставлю ее одну.

— Зайцевой? Брюнетке, что сейчас танцует с Пашкой? Очень сомневаюсь, что он так скоро ее отпустит.

Повернувшись, я увидела в паре метров от нас сжимающую друг друга в объятиях парочку. Судя по глуповато-восхищенному выражению лица, подруге еще долгое время не будет до меня никакого дела. Облом.

— Хорошо, я пойду. Но встретимся не через пять минут, а через десять. Мне нужно припудрить носик, — а еще перевести дыхание. Слишком быстро все происходит, я не готова!

Глава 29

Женская уборная встретила меня абсолютной тишиной, что было необычно для академии. Девчонки крутились тут с утра и до позднего вечера, обсуждая сплетни, новости и планы — всю ту мишуру, без которой не обходится ни одна встреча «лучших подружек», но не сейчас.

Сейчас роль уютной гостиной исполнял бальный зал, где можно было не только любоваться на парней, прихлебывая сладкий пунш, но и отжигать на танцполе под звуки любимых песен, чем бы я и сама занималась, если бы один высокий и черноглазый блондин, не вздумал пригласить меня на вечернюю прогулку.

Не то чтобы это случилось впервые. Меня миллион раз водили и в кино, и в рестораны, задаривали цветами и конфетами, но я ни разу в жизни не чувствовала такого лихорадочного волнения.

Я и Белорадов. Свидание. Наедине.

Мне бы сейчас заморочиться по поводу до сих пор не пойманного убийцы, что пытался придушить меня в библиотеке, и отказаться от этой затеи, но, во-первых, с Матвеем я чувствовала себя абсолютно бесстрашной, а во-вторых, не уверена, что, отказавшись, не проела бы себе плешь вопросом «а что, если…?».

Ведь лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о несделанном. Не знаю, кто это сказал, но в самую точку.

Быстро поправив макияж, и пригладив разметавшиеся локоны, я в последний раз взглянула в зеркало и, оставшись довольна своим внешним видом, двинулась в сторону выхода, как вдруг дверь отворилась и внутрь вошли две мои бывшие соседки по комнате.

— Кого я вижу? — ехидно бросила то ли Саша, то ли Жанни. Кто их разберет? — рыжая принцесса собственной персоной!

— Простите девочки, но у принцессы сегодня нет настроения, так что в аудиенции вам отказано, — бросила я, и, минуя их, направилась к двери.

— Стерва, — уже не так весело прошипела блондинка.

— Что, спешишь к Матвею? — влезла ее подружка, — передавай от меня привет. Вчерашняя ночь была незабываемой.

Пришлось резко остановится, чтобы не упасть, так как ощущения были такими, будто в грудь ножом пырнули. Адская боль и вовсе не воображаемая, а самая настоящая, физическая.

— Ну чего ты? Не думала же, что одна у него такая особенная? — продолжила издеваться мерзкая дрянь, делая рану в сердце еще глубже, — наш мальчик хоть и не вервульф, но тот еще кобель.

А ведь ночью мне показалось, что он стоит за дверью. Охраняет меня, как и обещал Миронову. Идиотка. Включила воображение на полную, пока этот подонок развлекался с очередной подружкой. А сейчас и вовсе на свидание с ним собралась. Зачем? Чтобы наблюдать, как уже завтра он променяет тебя на очередную Сашу или Жанни?

Ладони начало покалывать от нестерпимого желания впечатать их в наглую рожу чертового обманщика. И пусть мы с ним не встречались, и в любви до гроба друг другу не клялись, я подсознательно считала его своим. Вот откуда эта боль и разочарование.

Какая же наивная дура!

— Только не нужно меня в ваш цветник приплетать, девочки, — изобразив на лице беззаботную улыбку, я положила ладонь на ручку двери, — Матвей мне не нужен. В отличие от вас, я себя не на помойке нашла и в длинную очередь за право провести с ним ночь вставать не собираюсь. А вам удачи и счастливо оставаться!

И пусть мне сейчас было до одурения хреново, я не смогла не порадоваться, когда, захлопывая за собой дверь, увидела два перекошенных от злости лица.

***

— Эй, рыженькая, потанцуем? — стоило мне сделать пару шагов, как рядом материализовался высокий кучерявый шатен, с которым я раньше не пересекалась. Похоже старшекурсник.

Сначала захотелось отмахнуться, пройти мимо, сейчас я была не в том настроении, чтобы поддерживать непринужденную беседу, но заметив стоящего у двери Матвея, планы поменялись. При мысли, что не столкнись я с этими двумя курицами, так и не узнала бы ничего, мной овладела нешуточная злость и сорвало крышу.

— С радостью, милый, — пропела я, сжимая в ладони галстук парня, и, походкой от бедра, повела свою «жертву» на танцпол.

Музыка давно сменилась с медленной на ритмичную, била по мозгам и по нервам. Как раз то, что нужно, чтобы игнорировать пристальный взгляд, который я ощущала каждой клеточкой своего тела.

Скрестив руки на груди, Матвей прислонился спиной к стене и следил за каждым моим движением, но подходить не спешил. Оно и к лучшему.

Не хотелось бы в пылу наговорить такого, о чем потом буду сожалеть. Пусть считает ветреной стервой, забывшей о назначенной встрече. Пусть думает, что мне плевать. Пусть злится и ненавидит.

Танцующий рядом шатен так и норовил приобнять меня за талию, или пристроить ладони на другие интересные изгибы моего тела, а я даже не сопротивлялась, желая, чтобы чужие прикосновения смыли те воспоминания, что сейчас роем кружили в моей голове.

Кадры сменялись, словно слайды диафильма. Наша встреча, когда я пришла забирать его из тюрьмы. Еще одна, где он несет меня на руках к своей машине после того, как я подвернула ногу. Наше столкновение в столовой. Я в его комнате, фотографирую его заледеневшее тело. Наш поцелуй…

Гребанный поцелуй. Это он во всем виноват. Чертово торнадо и цунами, только на уровне чувств. В голове тогда будто что-то щелкнуло, и то, что раньше казалось игрой, стало реальным. Но, как видно, только для меня.

Смотришь, гад? Ну смотри.

Повернувшись лицом к шатену, я раздвинула губы в сладкой улыбке, и как только парень ответил мне тем же, вновь схватила его за галстук, потянула на себя… и тут же пожалела.

Его влажные губы, словно в замедленной съемке, начали приближаться к моим, а я уже понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Парень не успел меня даже коснуться, как внезапно отлетел куда-то в сторону, задев по пути еще парочку студентов, а меня подхватили на руки и потащили к выходу.

— Отпусти меня сейчас же, мерзавец, — зашипела я, вонзаясь острыми ногтями в мощные Белорадовские плечи.

— Зачем? Хочешь вернуться к тому кучерявому болвану? Если бы не видел, как ты скривилась, когда он пытался к тебе присосаться, шею бы ему свернул, — выйдя за дверь, Матвей прошел несколько метров, остановился и поставил меня на ноги. В коридоре не было ни души.

— Тебя это не касается, братик! — огрызнулась я, делая от него шаг в сторону, — захочу — вернусь.

— Десять минут не было, а такое чувство, что подменили. Что произошло?

— Тебе действительно интересно? — губы скривились в горькой усмешке, которую, как бы я не хотела, не смогла скрыть, — меня тут услужливо просветили, как весело ты провел вчерашнюю ночь и привет передавали. Наверное, повторить желают, я не уточняла.

- Что? С кем ты разговаривала?

— А ты уже забыл с кем вчера кувыркался? Блондинка первокурсница, то ли Саша, то ли Жанни, тебе лучше знать. Совет вам, да любовь, кстати. Извини, на свадьбу прийти не смогу, у меня дела, — повернувшись к нему спиной, я направилась прямо по коридору к лестнице.

— И куда ты собралась? — буквально прорычал мне в спину белобрысый демон.

— В свою комнату.

— Я провожу.

— Ну уж нет. Даже не думай ко мне приближаться, иначе будешь иметь дело с ректором. Я не шучу, — даже не оглядываясь, пригрозила я, и в этот момент была серьезна как никогда.

Оставаться и продолжать веселье не было никакого желания, да и Зайцева вряд ли обидится, у нее и без того есть чем заняться, — вернее кем, — а у меня форс-мажор!

Белорадов, словно почувствовав мое нестабильное состояние, решил не нарываться на истерику и за мной не пошел.

Ступеньки и коридор я преодолела быстро, мечтая лишь о теплой постели, кружке горячего чая и сладких пирожных, что остались с обеда и лежали в моем рюкзачке, — лучшего лекарства от надвигающейся депрессии даже придумать нельзя, — но стоило потянуться к дверной ручке, как за спиной раздался чуть слышный шепот.

Обернуться я не успела, перед глазами взорвались разноцветные круги, ноги подкосились, и сознание утянуло в черноту.

Глава 30

Уставившись на гордо выпрямленную спину уходящей от него Василисы, Матвей раздраженно сжимал кулаки и скрипел зубами, решая, то ли броситься следом за упрямой девчонкой, забросить на плечо, утащить в свою пещеру, и уже там попытаться достучаться до ее разума, или дать время на «перебеситься», а потом уже втемяшить в ее красивую головку, что уже довольно продолжительное время никакие «другие» девушки ему не интересны.

Зациклился как больной на одной конкретной зеленоглазой язве, к которой испытывал целую гамму чувств, от бешеной тяги, жуткой ревности, нужды присвоить «прелесть» и никому не давать даже дышать в ее сторону, до желания свернуть ее изящную шейку, чтобы прекратить свои адские мучения.

После непродолжительных раздумий, с численным преимуществом победил первый вариант, но прежде, чем парень успел сделать хоть шаг в сторону лестницы, из бального зала в пустой коридор вышел ректор.

— Матвей? — удивился Дмитрий, но быстро взял себя в руки и подошел к сыну, — что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты, полагаю — захотел в одиночестве подышать свежим воздухом. Не буду мешать, — учитывая, чем закончилась их последняя встреча, никакого желания разговаривать с отцом у Бела не было.

К тому же, впереди маячили долгие, и не менее тяжелые разборки с одной любящей трепать ему нервы рыжей бестией, которая за столь непродолжительное время их близкого знакомства успела болезненной занозой забраться ему под кожу и с чаем и печеньками прочно там обосноваться.

— Постой, я хотел обсудить с тобой произошедшее с Василисой в библиотеке. Ты вроде в охранники к ней набивался. Как она?

- Нормально. Повторных попыток нападения не было. По ночам никуда не отлучалась, — флегматично отрапортовал парень, — если это все, то я пойду.

— Нет, не все. После ее рассказа меня что-то зацепило, долго голову ломал что именно, а сегодня наконец понял, — Дмитрий быстро огляделся по сторонам, проверяя нет ли посторонних ушей, и успел уловить заинтересованный блеск в черных глазах, — холод этот, стена ледяная, про которую девчонки рассказывали… Лет двадцать назад, когда я был еще стажером, скинули на наш отдел одно престранное дело. С периодичностью в неделю было найдено три трупа молодых женщин, превращенных в ледяные статуи, словно через шоковую заморозку прошли.

— Нихрена себе! Я о таком не слышал, — нахмурился Матвей.

— Не удивительно. Подозрение пало на патологоанатома городского морга. Средней руки ведьмак часто ошивался в том районе. Доказательств никаких против него не было, только записи в старых книгах, что были найдены в библиотеке Трибунала. Бабка его, в невесть каком колене, воду в лед превращать умела, ведьмой ледяной звали, вот и решили, что дар потомку передала. Даже через менталиста его пропустили, но не нашли ничего.

— И вот так просто отпустили?

— Ничего вот так просто в Трибунале не делается, сынок. И ты, как будущий агент, должен это знать. Получили приказ ликвидировать да так, чтобы и комар носа не подточил. Домик у мужика сгорел, а он вместе с ним. И чтобы ты заранее не начал его жалеть, сообщаю, убийства с его смертью прекратились.

— Погоди, ты думаешь это кто-то из его родственников у нас тут промышляет?

— Исключено. Мы всю его подноготную изучили. Ракитов хронический холостяк был. Женщин к себе не водил, к проституткам не совался. Детей у него, как и прочей родни, не имелось.

— Очень интересно. Выходит, он вовсе и не умер? Или вы не того убрали?

— Тоже исключено. Управлять холодом очень редкий дар, раз в столетие проявляющийся, а Трибунал ведьмами и ведьмаками с такими умениями не разбрасывается и отслеживает. Сомневаюсь, что за такой короткий период родился еще один одаренный, и вдвойне сомневаюсь, что он мог незамеченным затесаться в Рэнвуд.

— А может дело и вовсе не в этом, — пожал плечами Бел, — у нас уже есть два трупа и умерли они не от холода.

— Возможно, — согласился с сыном Миронов, — я просто поделился с тобой своими мыслями. У нас общая задача — понять, что тут происходит и не допустить новых жертв.

— Не могу не согласиться, — хмыкнул Матвей и внезапно схватился за грудь, по которой будто кто-то тараном ударил.

— Вася, — безумный взгляд устремился в сторону лестницы. В голове будто что-то взорвалось и четко обозначились те невидимые нити, что тянулись от него к девчонке, которая сейчас должна была лежать в своей постели и видеть десятый сон. Обозначились, и стали рваться одна за другой, причиняя зверскую боль.

Мелкая в опасности!

Проревел демон, что прятался глубоко внутри и за всю жизнь ни разу не вышел на поверхность. Он голыми руками вцепился в клетку из самоконтроля и стал гнуть сдерживающие его металлические решетки, в попытке добраться до своей занозы, что в очередной раз влипла в какие-то охрененные неприятности.

По его вине. Недоглядел. Оставил одну.

Какого, мать его, черта он сразу не бросился за ней следом, а стоял тут и трепал языком, как последний мудак?

Если с ней что-то случиться, ярости его второй половины хватит на то, чтобы сравнять Рэнвуд с землей, в этом Белорадов не сомневался, а потому, не говоря больше ни слова, бросился бежать.

Казалось, от этого зависела его собственная жизнь.

Коридор, лестница, снова коридор и наконец она… дверь, что вела в комнату, где жила Василиса.

Рванув на себя ручку, Матвей влетел внутрь и понял, что опоздал. Ее тут не было. Кровать заправлена, вещи аккуратно разложены по своим местам. Скорее всего она сюда даже зайти не успела. Если на нее напали, то в коридоре и, очевидно, внезапно, иначе ее крик можно было услышать и на первом этаже.

Вслед за сыном в комнату ворвался ректор. Сделав собственные выводы, он подошел к Матвею и схватил его за плечо.

— Мы ее найдем. Сейчас главное сохранять спокойствие. Как давно ты ее видел? — ровный, уверенный голос отца помог парню сосредоточится и постараться взять под контроль свои эмоции.

— Минут десять назад, она разозлилась на меня и сказала, что пойдет в свою комнату, — тяжело дыша пробормотал Матвей, мысленно воспроизводя план замка, чтобы понять, откуда начинать поиски.

— Магические шары в академии не работают, нам нужен кто-то с хорошим нюхом.

— Тоха… Антон Беседин, мой однокурсник, — поднял на него уже вполне осмысленный взгляд Белорадов, — он вервульф, чуйка будь здоров.

— Отлично, ты пока прочеши весь этаж, а я закончу вечеринку и приведу сюда всех, кто сможет помочь, — прежде, чем броситься к выходу, Дмитрий еще раз взглянул на сына, — и прошу, Матвей, не наломай дров. С твоей девушкой все будет в порядке.

Глава 31

— Так и знала, что эта дурочка разобидится и к себе в комнату умотает. Предсказуемая, как и все влюбленные клуши, — раздался сквозь пелену застилающего глаза тумана знакомый, раздражающий голос.

К моим онемевшим конечностям начала потихоньку возвращаться чувствительность, и от этого все тело словно покалывали тысячи мелких иголочек. Ощущения не из самых приятных, надо заметить, учитывая, что меня при этом, держа на руках, куда-то несли.

— Саш, хватит болтать. Если нас увидят, обычным выговором не отделаемся. Лучше дверь открой, — узнав эту манеру растягивать гласные, я от шока чуть язык не проглотила. Но даже если и издала какой-то звук, его заглушил шум захлопнувшейся за нашими спинами двери.

— Тащи ее на стол, я сейчас зелье достану. И рот ей открой, когда вливать начну. Бабка говорила, без него ритуал не завершится, — «зелье», «ритуал» — какого черта тут творится?

Впору соскочить с того самого стола, на который меня положили и потребовать объяснений, но я, не то что пошевелиться не могла, но и глаза толком открыть, чтобы смерить презрительным взглядом своего бывшего парня и его «новую» блондинистую подружку, с которой несколько минут назад столкнулась в женской уборной.

Саша, значит, запомним.

— Может ты поспешишь? Она уже шевелиться начала, — заныл склонившийся надо мной Михаль.

— Не торопи меня. Ты же не хочешь, чтобы твоя подружка скопытилась раньше времени? Никто тебя по головке за это не погладит, малыш.

Осознав, что выкрал меня не маньяк-невидимка, а всего лишь Долгов, я было расслабилась, но послушав его разговор с моей бывшей соседкой по комнате снова поддалась дикой панике. Сердце, собрав чемоданы, переехало в пятки, а многочисленные мурашки, размером с тараканов, забегали по моему обездвиженному телу.

Не прошло и минуты, как на мое лицо опустилась холодная ладонь, сжала щеки и в рот полилась горькая жидкость, напоминающая долго настаивающийся, холодный травяной чай. Я пыталась мотать головой, сцепить зубы, но ничего не помогало, мои мучители не отступали и часть гадостного пойла все же попала мне в горло.

Эффект был незамедлительным. Ощущения такие, будто в меня молния угодила, подзаряжая своей энергией, как батарейку. Медленно открывая глаза, думала увижу электрические разряды, проходящие через все тело, но нет.

Никаких разрядов, лишь темная комната, освещенная двумя пятисвечными канделябрами, где, кроме стоящего в центре стола, больше ничего из мебели не имелось.

Склонившиеся надо мной Михаль и Саша не скрывали довольных улыбок и напоминали сейчас двух сумасшедших ученых из детских мультфильмов: непонятно где раздобытые белые халаты, наброшенные на нарядную одежду, всклокоченные волосы, безумные взгляды. Один в один.

— Что… — вышло сипло и пришлось прокашляться, чтобы продолжить, — что это было? Что вам от меня нужно? — я хотела принят сидячее положение, но Долгов своими ладонями словно припечатал мои запястья к деревянной поверхности, не давая сдвинуться.

— Мне нужна ты, Василиса, — ответил он и, освободив одну руку, провел пальцами по моей щеке.

Я дернулась от отвращения, и все же нашла в себе силы приподняться. Голова резко закружилась, а к горлу тут же подступила тошнота.

— Михаль, у тебя память, как у рыбки. Мы расстались, ты не забыл?

— К сожалению, нет, — пожал он плечами, делая шаг в сторону, — но это не значит, что я не попытаюсь тебя вернуть, детка.

— И каким же образом? Решил накачать меня на пару с этой курицей приворотным зельем? Ну так у меня для тебя новости — оно не действует! Отпусти меня и я, так и быть, никому ничего не скажу.

— Я тебя отпущу, милая, но не сейчас. Дверь закрыта на ключ, — он засунул руку в карман и повертел этим самым ключом перед моим носом, — и ты выпила не приворотное зелье.

Не предвещающая ничего хорошего мерзкая улыбочка скривила его губы. По моей спине пополз леденящий озноб, а на лбу выступил пот.

Что бы там обо мне не думали и не говорили, полной дурой я никогда не была. Дважды два складывать умела, как и делать логические выводы исходя из ситуации. Вот и сейчас понимала, что не спроста эти двое затащили меня сюда и поят не пойми чем.

В голове всплыл наш недавний разговор с Зайцевой о вампирах.

— Михаль, дорогой, — тяжело сглотнув, я попыталась мило ему улыбнуться, — мне очень жаль, что все так произошло. Пойми, дело не в тебе, дело во мне. Я просто поняла, что не люблю тебя и никогда не любила. Не порти себе жизнь. Отпусти меня, найди девочку, которая будет искренне к тебе относится. Ты красивый и богатый парень, у тебя все впереди.

Мои попытки строить из себя заправского психолога успехом не увенчались. Долгов весело хмыкнул, подошел ближе и резко схватил меня за горло.

— Это будешь ты, Василиса. Только ты. Я обращу тебя и сделаю зависимой от меня маленькой вампиршей. Кровосоской, пиявкой, как любит нас обзывать твой сводный братец. Я дам тебе свою кровь и привяжу к себе так, что вздохнуть без меня не сможешь. Вздумай они разлучить нас, подвергнут тебя невыносимым мучениям и, возможно, даже смерти. Я буду твоим хозяином, детка!

Что это за звук? Кажется, моя челюсть повстречалась с полом.

— Прекращайте уже эти сопли, действие зелья скоро закончится. Кусай ее скорее, — прервала его монолог Саша, пока я, словно пластмассовая кукла, хлопала ресницами.

Только увидев приближающиеся к моей шее длинные белые клыки, я, наконец-то, отмерла и попыталась закричать, но рот сжала широкая ладонь.

— Прости, я хотел бы тебя утешить, что больно не будет, но… будет и еще как, — сумасшедший вампиристый ублюдок хоть и был с виду худощав, но силой обладал не маленькой.

Освободиться из его хватки было невозможно. Удары все еще плохо слушающимися руками приходились по его плечам и груди, но были такими слабыми, что подонок их, похоже, даже не замечал.

Сжимающая мой рот ладонь приглушала мои крики о помощи. Все, что я могла, это мысленно звать Матвея, умоляя найти меня раньше, чем Михаль превратит меня в свою жаждущую крови марионетку.

Все закончилось в тот момент, когда мою шею разорвало адской болью, от которой помутилось сознание, жизнь, капля за каплей, начала покидать мое тело, а стоящая рядом ведьма начала произносить слова на неизвестном мне языке.

Словно огромная плита упала с небес прямо мне на голову и буквально размазала на месте. Мне бы лечь, и стало бы легче, но я, кажется, уже лежала. Реальность закачалась перед глазами, то вправо, то влево. Стало так страшно, что захотелось плакать.

Так тяжело… Я не выдержу, не смогу…Папочка! Кармелла! Матвей!

Я тяну руки, пытаюсь ухватиться хоть за что-то, задержаться в этом мире, найти точку опоры, но черная дыра засасывала в себя и сопротивляться ей не было сил. Последний судорожный вздох и лежащее на столе тело превратилось в бездушную оболочку.

Глава 32

Матвею не нужны были провожатые или отменный нюх его приятеля оборотня. Он уже понял в какой стороне искать Василису. Благодаря связующим их нитям почувствовал ее страх, граничащий с ужасом, услышал ее мысленный крик о помощи, и спешил как только мог.

С каждой порванной нитью демон внутри ревел от ярости. Сердце бешено колотилось в груди, а из легких вырывалось тяжелое дыхание. Попадись сейчас в его руки тот смертник, что посмел причинить боль его малышке, порвал бы голыми руками. Или еще лучше, поджарил ублюдка смертельным лучом, — благо в жилах пополам с демонской кипела и древняя ведьмовская кровь, — и плевать на последствия, обвинения в черной магии, казнь. Главное язву свою мелкую спасти, от чего бы то ни было.

Впереди показалась нужная дверь, но стоило схватиться за ручку, как случилось самое страшное. Оборвалась последняя нить и связь обрубилась, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

Время для него словно остановилась.

Краски потускнели, звуки стерлись, а на плечи с небес рухнула непосильная тяжесть потери. Все живое, что было внутри умерло, выжжено дотла. А посреди пепелища стоял опешивший демон, что был не в силах поверить в ужасную правду.

Василисы в этом мире больше нет. Ни язвительных подколов, ни ее сладких губ, ни исходящего от нее аромата спелых вишен. Ничего больше нет.

Пауза длилась не больше пары секунд, показавшихся Матвею вечностью. Он сам не понял, как это произошло. Просто в один момент весь контроль будто схлопнулся, клетка, сдерживающая живущего в нем монстра, испарилась, и демон вырвался наружу.

Нет, это было не больно. После пережитого потрясения ему было с чем сравнивать, так что первая трансформация прошла практически незаметно.

Сначала изменения коснулись тела и мышц, которые быстро увеличились в размерах, отчего рубашка на груди разошлась в стороны, а брюки превратились в лохмотья. Цвет кожи резко сменился с бледного, на ярко-красный, а на голове, словно по щелчку пальцев, выросли огромные, витые, черные рога, горящие ярким пламенем. С их кончиков на пол капала похожая на мазут черная жидкость. Матвей когда-то читал про этот сильнейший яд, что превращал мышцы жертвы в камень, обрекая ту на мучительную смерть. Вырабатывать такой могли лишь огненные демоны, каким он, — спасибо отец, — и являлся.

Одно движение плечом, и дверь, слетев с петель, грохнулась на пол. Горевшие внутри свечи быстро погасли, но отличное демонское зрение сразу уловило шокирующую своей жестокостью картину.

В самом центре стола, с ног до головы облитая кровью и с уродливой раной на шее, лежала его неживая малышка. Над ней склонились мерзкий кровосос Долгов, что закончил резать свое запястье и собрался поднести его к бледным губам Василисы, и знакомая блондинка-ведьма, держащая в руках толстую книгу.

С паническим ужасом они уставились на застывшего в дверном проеме демона. Страх парализовал обоих, лишая воли и самообладания, но Матвею не было до этого никакого дела. Красная пелена застила глаза и демон, подняв голову вверх, взревел так, что замок содрогнулся.

Бросившись вперед, он одним ударом железного кулака отбросил щуплую ведьму к стене. Блондинка только и успела, что кратко вскрикнуть, и сползти на пол сломанной игрушкой.

Вторая рука сомкнулась на тощем горле гребанной пиявки, что, выпучив глаза, начал размахивать руками и дрыгать в воздухе ногами, издавая жуткие хрипы. Но демону было глубоко плевать на эти ужимки. Он наслаждался исходящим от вампира ужасом, вбирал в себя жизненную энергию умирающего кровососа и оттягивал тот самый момент, когда нужно будет отбросить от себя иссушенное тело и повернуться, наконец, к той, что была предназначена ему высшими силами. Была его истинной парой. Была… А теперь ее нет.

Он не смог ее уберечь. Опоздал. Позволил ублюдкам забрать ее у него и даже отплатить толком не может. Разве быстрая смерть достойное наказание за ту боль, что испытала его маленькая заноза? Нет, миллион раз нет.

В горле опять зародился полный отчаяния и муки нечеловеческий рык.

— Матвей! — через пустой проем в комнату ворвался запыхавшийся Миронов, который, судя по его жутковатому виду, мчался на помощь к сыну сломя голову.

Демон не обернулся. Лишь сильнее сжал горло вампира, и когда послышался характерный щелчок, отбросил от себя бездыханное тело, и сделал шаг к столу, на котором безжизненной куклой лежала его маленькая девочка.

Осторожно подхватив ее под шею и колени, он выпрямился и прижал ее к себе, все еще надеясь на чудо. Вот она откроет свои красивые глазки, поднимет их на него, и скажет что-то колкое, в духе его Василисы. Но проходила минута, за ней вторая, а сердце рыжей красавицы продолжало молчать.

По щеке того монстра, в которое превратился Белорадов, потекли несдерживаемые слезы. Ярость, что не имела выхода, клокотала внутри, но постепенно ее место заняла тоска. Такая безысходная и щемящая, что впору самому в окно сигануть.

На плечо опустилась тяжелая рука отца, рядом с которым застыла прижимающая ладони ко рту Изольда. В проходе стояли Антон и Павел, на чьей груди ревела черноволосая подруга Василисы.

Демон не выдержал. Отступил. Спрятался в самом удаленном уголке души, чтобы, не видя никого и ничего, оплакать свою потерю. Замкнуться в своем горе. Грубые черты схлынули в одночасье, вместе с рогами, и к Матвею вернулся его обычный облик.

— Она не просыпается, отец, — прохрипел он, повернувшись к Дмитрию, — что эта мразь с ней сотворила?

— Пытался обратить в себе подобного, — ответила вместо ректора Изольда и, приблизившись к Матвею, коснулась щеки Василисы. Женщина нахмурилась, — я не вижу крови на ее губах, ритуал не завершен.

— Что? — произнесли в унисон отец и сын.

— Он должен был напоить ее своей кровью, сделаться ее полноценным хозяином. Первый глоток пробуждает жажду и делает новообращённого зависимым от источника, по крайней мере, первые несколько лет его жизни.

В черных глазах Матвея загорелось пылающее пламя зыбкой надежды.

— Я могу…

— Нет, — прервав его, покачала головой Изольда, — это должна быть кровь обратившего ее вампира, — она бросила быстрый взгляд на мертвое тело Долгова, — но он отпадает, или…

— Или?

— Или того, кто имеет связь с ее душой. И нет, это не ты. Да, вы истинная пара, но ваша связь не была закреплена и оборвалась с ее смертью.

Жестокие слова разозлили Матвея. Он еще крепче прижал к себе обездвиженное тело Василисы и чуть ли не зарычал на потянувшуюся к его малышке рукой преподавательницу.

— И что? Совсем ничего нельзя сделать? Я должен позволить ей уйти от меня и даже не попытаться? Что за бред? Скажите, как я могу закрепить нашу связь, я сделаю все… Абсолютно все!

Громко всхлипнув, женщина отрицательно качнула головой и спрятала лицо в ладонях.

— Я, кажется, знаю, — раздался тихий голос покрасневшей из-за слез Марии, — ритуал единения душ…

Все присутствующие удивленно уставились на девушку и только Изольда покачала головой.

— Для того, чтобы он подействовал, души должны быть в теле, а Васина, скорее всего, уже далеко отсюда.

— Не совсем так. В одной из древних книг, что хранятся в библиотеке моего ковена, есть упоминание о том, как этот ритуал помогал соединять пары даже на смертном одре. Случаев было не много и не все они увенчались успехом, но прецеденты есть.

— Не важно, — прервал их все для себя решивший Матвей, — если это наш единственный шанс, найдите оракула и тащите сюда за шкирку!

Глава 33

Холодная, безучастная темнота окружала меня со всех сторон. Боль исчезла, будто ее и не было никогда, а вместе с ней и все мои воспоминания, оставив после себя пустую и потерянную душу.

Не ощущая своего тела, я спряталась в самом дальнем уголке и сидела тихо, как мышка, боясь, что если меня найдут, то я лишусь чего-то важного, чего-то жизненно необходимого.

Но оно приближалось.

Неотвратное Нечто, желающее забрать меня отсюда и увести за собой, было уже рядом. Я его чувствовала, и оно чувствовало меня, но хватать в свои объятия и тащить куда-то против моей воли не торопилось. Оно ожидало, когда я смирюсь и пойду за ним сама. А я была почти на грани, но продолжала в отчаянии цепляться за интуицию и надежду, что шептали мне незнакомым, но таким до боли родным, мужским голосом, вернуться к нему, остаться с ним.

И я хотела вернуться, хотела остаться, но не помнила, кто этот мужчина, и не понимала, как мне это сделать. Я хотела закричать ему в ответ, чтобы дал хоть какой-то намек, какой-то знак, вывел меня из тьмы, из пустоты, но душа не разговаривает вслух, а тело мне уже не подчинялось.

Нечто, — бесплотный воздух, который не видишь, а чувствуешь всем своим существом, — встало напротив меня и первое время просто изучало. А затем заполнило собой мое сознание.

— Ты хочешь вернуться? Хочешь быть с ним? — спросило оно безжизненным, ровным голосом, и я, ни на секунды не раздумывая, кивнула, — бедное, неразумное дитя. Хорошо, раз тебе нужна эта отсрочка, длинной в твою человеческую жизнь, я подарю тебе ее.

Щелчок пальцев, и окружавшая меня темнота взорвалась миллиардами звезд и огней.