Наедине с врагом Маш Диана

Тиран! Деспот! Властный козел, возомнивший о себе невесть что!

Встреченные по пути девушки с завистью в глазах провожали мой шикарный букет, пока я спускалась в подвал, где, помимо прочего, располагался и тир, дорогу к которому мне показал один из пойманных у входа старшекурсников.

Следующим в расписании у нас была информатика, и до нее оставалось еще десять минут. Этого хватало, чтобы забежать в свою комнату и оставить там цветы, но я решила совершить доброе дело и перехватить по дороге Зайцеву.

Не удивлюсь, если девчонка, после сорокаминутного пребывания в одном помещении с вооруженным инквизитором, сейчас выйдет из-за двери поседевшая и дрожащая как кроличий хвостик, но реальность оказалась намного более непредсказуемой, чем я ожидала.

Машка действительно скоро появилась в поле моего зрения, но не на свих двоих, а переброшенная кулем через широкое плечо Резнова.

Высыпавшие следом однокурсники ехидно улыбались, а моя «тихоня» колотила парня кулачками по спине и награждала такими красочными эпитетами, что мне пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не обидеть ее своим смехом.

Здоровью ее никто не угрожал, даже наоборот, обращались бережно, как с драгоценной вазой. Одной рукой держали за ножки, чтобы сильно не дрыгала, а ладонью второй нагло поглаживали пятую точку и явно наслаждались процессом.

Поравнявшись со мной, Резнов отпустил на пол свою ношу и, не дожидаясь, когда та придет в себя и нашлет на него какое-нибудь спонтанное проклятие, направился к лестнице, пробасив через плечо:

- Еще увидимся, зайчик.

Стоило ему скрыться из глаз, я повернулась к подруге с приподнятыми в удивлении бровями.

— И что это было?

— Даже не спрашивай, — Машка сжала ладони в кулаки, и тяжело вздохнула. Затем перевела взгляд на букет в моих руках, — ого, где взяла?

— Пошли в комнату занесем и расскажу, — и рассказала, пока мы тащились вверх по лестнице, а потом еще минут пять искали ведро, в которое можно было запихать цветы и не опасаться, что под их весом оно упадет, расплескав по полу всю воду.

Даже про кроликов магических упомянула, и Машка, будучи настоящим другом, безоговорочно поддержала мою идею о жалобе на Гусыкину в общество защиты животных. Будет знать, как над беззащитными пушистиками издеваться.

Как и следовало ожидать, на следующее занятие мы опоздали, за что молодой мужчина в роговых очках, который просил называть его не иначе как профессор Крылов, назначил нам наказание в виде рефератов на тему «Компьютеры, как средство общения людей». Писать их необходимо было во внеурочное время, а всю необходимую для подготовки литературу, Крылов предложил поискать в библиотеке.

При слове «библиотека» я засияла кислым выражением лица, а Машка просто засияла, и аж подпрыгивала на месте уже готовая бежать в хранилище пыльных книг и зарываться в них по самую макушку. Как по мне — полное извращение. Вот я бы сейчас по самую макушку в теплую ванную нырнула и, окружив себя мыльной пеной, лежала бы так до скончания времен.

В обеденный зал наш курс пришел самым последним. Ни Михаля, ни Матвея с приятелями внутри не наблюдалось, а значит и аппетит мне некому было портить, что не могло не радовать.

Крапивина на своем занятии была как никогда кровожадна, показывая фотографии настоящих чудовищ под названием гроллохи.

Краснокожие и желтоглазые, телом они напоминали человека, но с головой либо свиньи, либо барана. Одежду не носили, а при встрече с людьми, зарывались поглубже в землю. Но это, если дело происходило днем, а вот ночью, не повезет тому человеку, кто попадется им на глаза. Гроллохи обожали человеческое мясо, считая его первоклассным деликатесом.

Фото деликатеса Крапивина тоже решила приложить, так что хорроры я еще долго буду обходить стороной.

Закончив занятие, Антонина Павловна поделилась невеселой информацией, что ректор все же решил ввести комендантский час на всей территории академии, так что после девятнадцати ноль-ноль студентам необходимо находится в своих комнатах. Кто ослушается, будет иметь дело с самим Мироновым, а тот церемониться не любит.

Следующие два занятия прошли под монотонные голоса читавших лекции преподавателей, и мне пришлось очень поднапрячься, чтобы не уснуть. Благо Зайцева находилась рядом и каждые пять минут трясла меня за плечо, возвращая из царства Морфея на бренную землю.

Насыщенный день заставил меня позабыть про соседок, чьи вещи я утром пустила в полет, но блондинки сами решили о себе напомнить, когда ворвались во время ужина в зал, и с дикими воплями рванули в мою сторону.

— Стерва! Дрянь! Да как ты посмела?! — я знала, что реакция последует быстро, но не думала, что такая термоядерная.

В глазах бешеная ярость, ладони сжаты в кулаки — не знаю, чем бы мне это грозило, если бы не вставший у них на пути, внезапно появившийся словно из неоткуда Матвей.

Две клуши словно с разбегу в стену уперлись. Стояли они далековато, и слышать я их не могла, но не прошло и минуты, как на перекошенных от злости лицах появились сладкие улыбки. Блонди стрельнули в меня напоследок молниями и потопали обратно к выходу, а я, расслабившись, медленно выдохнула и уставилась в обтянутую рубашкой спину своего «защитника».

Чертов демон, словно почувствовав мой взгляд, обернулся, издал едва слышный смешок, прошептал одними губами — «маленькая вредина», и тоже направился к дверям, оставив меня один на один с изжогой, которую глупые девчонки часто путают с порхающими в животе бабочками.

В комнате нас с Машкой ждал сюрприз в виде перевернутого ведра с водой и разбросанных по полу, потоптанных цветов из букета Михаля. Похоже, виновницы торжества, не в силах преодолеть заклятие Зайцевой и добраться до наших вещей, выместили зло на том, что под чары не попало, так как было доставлено в комнату позже, а затем собрав все свои вещи, отчалили в неизвестном направлении. Очень надеюсь, что с концами.

— Чем сегодня займемся? — поинтересовалась я, когда с уборкой было закончено, и мы обе плюхнулись на мою кровать.

— Надо подготовить реферат. Завтра уже сдавать, — в глазах Зайцевой зажегся опасный огонек.

Кто-то вспомнил о библиотеке.

— А про комендантский час ты не забыла? А по темным коридорам ты ходить не боишься? Не просто же так его ввели. Может ну его, реферат этот? — лениво потянувшись, я подняла на подругу щенячьи глазки, но встретилась с непоколебимым упрямством.

— До семи еще полтора часа. Успеем, Вась. Да и чего боятся? Мы уже выяснили, что у меня от страха непроизвольная защита срабатывает. На Паше уже проверенная.

— Вот значит как его зовут. И с каких это пор «великий и ужасный» инквизитор стал Пашей? — девчонка резко покраснела и мои губы сами собой расползлись в задорной улыбке.

— Фролова, прекрати! Мне и так стыдно.

— Это ещё почему?

Зайцева спрятала лицо в ладонях.

— Он… он меня стрелять вызвался учить, а тренер не отказал. Я сначала испугалась, убежать хотела, но он такой вежливый был, имя спросил и сам представился. Затем показывать начал, как руки держать, ноги, как стрелять. И обнимает при этом, в ухо теплом дышит, глазищами своими зелеными смотрит и смотрит… И такой жар от него, что я чуть на месте не растаяла. Сердце стучало как ненормальное, руки дрожали. Я по лицу видела, что он все понял. Какой стыд, Вась! Потом встретиться предложил вечером, а я бомбанула на ровном месте и приказала держаться от меня подальше. А он, вместо того, чтобы послушаться, рассмеялся, взвалил себе на плечо, а дальше… ты видела.

Возникла долгая пауза, в течение которой я серьезно обдумывала Машкин рассказ, пока она сама не сводила с меня взволнованного взгляда. К сожалению, радовать ее было нечем.

— Это фиаско, сестренка. Кажется, ты на него запала.

— Мамочки! Он же инквизитор! Меня ковен со свету сживет, — я пока не стала ее заранее обнадеживать, и говорить, что не сживет, ведь если есть заклятие на приворот, значит есть и его полная противоположность?

Логика и Василиса Фролова не были лучшими подружками, но иногда все же пересекались.

Глава 20

— Зайцева, ты безнадежный случай. Сдалась тебе эта библиотека? Имей в виду, уедешь в свои книжки, брошу одну в темном помещении! — подсвечивая себе телефонным фонариком путь, я тащилась вслед за Машкой и чувствовала, как паника капля за каплей наполняет кровь холодом.

За каждым темным углом виделся страшный монстр, наподобие тех чьи фото нам показывала сегодня Крапивина. А перед глазами стоял найденный в подсобке труп, на который я так неуклюже вчера приземлилась.

Зайцевой хорошо, ее подобное зрелище обошло стороной, а я теперь не скоро смогу избавиться от мерзкого липкого страха, что поселился в душе и не желал никуда исчезать.

Шли мы медленно, стараясь не создавать лишнего шума, и даже пару раз прятались за шторами от патрулирующих территорию преподавателей, но дверей, что вели в библиотеку, все еще не наблюдали.

— Ну скоро уже?

— Сейчас, за углом, — шикнула на меня Машка и не обманула.

Свернув за угол, мы оказались перед входом в святая святых, храм пера и бумаги. Толкнули ручку. Не заперто. Вошли внутрь. Но даже двустворчатые, дубовые двери за собой закрыть не успели, как подругу словно подменили. Запрыгала, забегала от одного стеллажа к другому, подсвечивая корешки книг и читая названия.

Окружающий мир для нее испарился, а иллюзорный захватил так, что я поняла, быстро не будет.

Самое главное, чтобы никому постороннему не пришло в голову проверить библиотеку, иначе нас обеих ждали бы большие неприятности. Пододвинув кресло поближе к окну, откуда прекрасно прослеживалась дверь, я плюхнулась в него, и приготовилась нести караул.

— Странн «Открытые для посещений измерения», Гамов «Разновидности демонов», Каюн «Как опознать Черную ведьму», Сеймур «Призраки и явь». Боги, Васька, а можно я останусь здесь жить?

— С ректором договаривайся, может войдет в твое безнадежное положение. Лично я в этом паутинном царстве задерживаться не желаю.

— Тебе тоже нужно писать реферат. Я сейчас поищу для нас необходимую литературу, и вернемся обратно в комнату, — Машка, конечно же, права, но я все равно надеялась, что большую часть своего реферата я смогу скатать с ее работы. За ночь я все равно ничего толкового не напишу, а так хоть какой-то шанс на среднюю оценку.

— Хорошо, а пока кинь мне ту книжку про демонов, вдруг там с картинками, полистаю, — тут я немного слукавила, картинки интересовали меня в последнюю очередь, чего не скажешь о шансе побольше разузнать о том виде, к которому относится Белорадов.

Если раньше я пыталась игнорировать «рогатого черта», независимо от того, как меня физически к нему тянуло, то наш вчерашний поцелуй был настоящим взрывом сверхновой. Прорвало все шлюзы и непонятные, противоречивые желания, анализировать которые я не хотела, рванули мощным потоком смывая все на своем пути.

Шаг за шагом я пыталась вернуть стену на место, взять чувства под контроль, и очень надеялась, что информация из книги сможет мне в этом помочь.

Информация и еще один поцелуй. С кем угодно. Главное, чтобы он смыл сладостные воспоминания, заменив их новыми. Не даром говорят — клин клином вышибают. Вот и выясним.

Машка вручила мне огромный, покрытый пылью фолиант, где на серой обложке были вытеснены непонятные символы. Я уже было расстроилась, что не смогу его прочесть, но открыв первую страницу увидела знакомые буквы. То, что нужно!

Первый раздел рассказывал об огненных демонах.

«Подвид — демон огненный (nocturna animalia), он же «умеющий исчезать», отличаются темным цветом кожи у мужских представителей данного подвида и чуть розоватой, у женских. Чистокровные огненные демоны умеют телепортироваться …»

Хм, не подходит, у Матвея светлая кожа, и я что-то не заметила у него способностей к телепортации.

— Машк, что такое «ноктюрна анималия»?

— Если переводить с латинского — существа или животные ночи, — бросила подруга, даже не оторвавшись от учебника, что держала в руках. Нахмурившись, я продолжила чтение:

«В момент злости или сильного возбуждения у них вырастают рога, длинной до пятидесяти сантиметров и выше, кончики которых источают яд. Если их погладить, это вызывает у демонов состояние близкое к оргазму».

И опять мимо. Белорадов в ярости рогами не светил. Пятьдесят сантиметров это не мало, я бы заметила. А жаль. Уж я бы их хорошенько погладила.

Фу, Вася! Что за вульгарные мысли?!

«Полукровки способностей к трансформации не имеют. Часто растут враждебными и закрытыми от других людей, из-за неспособности выплеснуть лишние эмоции. Истории известен всего один случай, когда мужчина-полукровка смог принять полную форму демона. Катализатором послужила смерть истинной пары».

Так, это многое объясняет. Отсутствие рогов, неконтролируемая агрессия. Матвей — полукровка, и способностей трансформироваться в здорового чувака, вроде того, что красовался на картинке в книге, не имеет.

Мать ведьма, а отец демон? Опять не сходится. Машка говорила, что от демона может родить только истинная пара, но какой мужчина отдаст свою истинную другому? Что-то тут не вытанцовывалось. А значит Вика истинной отцу Белорадова не была.

Я еще раз пробежалась глазами по тексту и нашла то, что искала. На полукровках нет «печати», а значит родить от них может любая. То есть отец у Матвея не чистокровный, а значит Белорадов не полукровка, а… кто? Третинка? Четвертинка? У такого точно никаких шансов превратиться в рогатое парнокопытное, можно вздохнуть свободно.

Отложив книгу, я поднесла к лицу телефон, чтобы уточнить время, и вдруг услышала странный звук, напоминающий скрип половиц. Он шел не со стороны входной двери, и не с того места, где зависла читающая Зайцева, а откуда-то из глубины, за стеллажами.

Я застыла, прислушиваясь.

— Маш, ты это слышишь?

— Что?

— Скрип.

— Вась, тебе показалось, тут тихо, как на кладбище, — я нахмурилась.

Может, действительно глюки? А если нет? Если там внутри кто-то прячется? Кто-то пришедший сюда раньше нас. Тогда почему он не выдал себя, осознав, что мы такие же студенты, а не преподаватели? Испугался?

Схватить Машку и убраться отсюда подальше? Нет, не слышали.

Зажав в руке телефон, из которого бил яркий свет, я встала с кресла и направилась на звук. Чуть ли не до противоположной стены дошла, но так никого и не заметила. Собралась было вернуться обратно, как телефон вдруг погас, и на меня резко пахнуло холодной сыростью.

Кожа вмиг покрылась мурашками, горло сильно сдавило, не давая вздохнуть, а ноги стали ватными. Ледяной ужас пробрал насквозь, и все мелкие волоски на теле встали дыбом.

На запястьях сомкнулись раскалённые кандалы, обжигающие нежную кожу чуть ли не до костей, и именно эта боль смогла вывести меня из оцепенения.

— НА ПОМОЩЬ!

Глава 21

Лютый холод пронизывающий тело и жгучая боль в том месте, где запястья сжимали невидимые кандалы, не давали ясно мыслить. Я чувствовала, как жизнь капля за каплей покидает мое тело, оставляя после себя беспредельную пустоту. Даже страх отступил перед полной апатией. Я уже не стояла на ногах, а лежала на гладком полу, и только одно желание билось в голове — поскорее бы все закончилось.

— Василиса! — пронзительный крик подруги пробивался до меня будто сквозь вату.

Из последних сил я приподняла голову, и увидела стоящую в отдалении Машку. Глаза, что пятаки, но на лице решимость. Ноги расставлены. В одной руке она сжимала непонятно где раздобытый канделябр с зажжёнными свечами и это был единственный источник света в огромной библиотеке.

— Вась, что с тобой? Ты ударилась? Почему кричала? — она бросилась ко мне и упала на колени.

Я ничего не увидела, но ясно ощутила, как неведомая, бестелесная сила, что творила это со мной, вдруг резко остановилась и развернулась к Машке. Еще секунда, и нанесет удар, тогда нас никто не спасет. Раздумывать не было времени.

Рванула руки в стороны и невидимые обжигающие штуки на запястье будто растворились в воздухе. С их исчезновением, силы начали возвращаться в мое немощное тело.

Дрожа как лист на ветру, я приподнялась на локтях, забрала у Машки канделябр и, схватив ее второй рукой за ворот рубашки, рванула к себе, а зажжённые свечи выставила вперед, на манер щита. Спинами мы упирались в стеллаж с книгами, а впереди маячили двустворчатые двери, до которой еще нужно было добраться.

Скребущий звук усилился, но холод немного отступил. Похоже, огонь ему не нравился.

— Машка, тут кто-то есть. Слышишь? Он едва не убил меня, — вместо того, чтобы кричать, я, почему-то шептала, хотя горло уже не сжимало и дышать можно было полной грудью.

— Не слышу и не вижу, — подруга начала вертеть головой, — я так испугалась. Сижу, читаю книгу, а тут телефон резко умер, и ты кричишь.

Я перевела на нее удивленный взгляд.

— И даже холода не чувствуешь?

— Ну, есть немного, но это же библиотека, тут скорее всего сильно не топят, — так, похоже Зайцева считает меня пугливой курицей. Зайцева! Прямо удар по репутации.

С приездом в Рэнвуд я действительно превратилась в какое-то подобие себя. В жизни ничего не боялась, не теряла голову от непонятных чувств, на трупы не натыкалась, не лезла в неприятности, — правда-правда, они меня сами находили, — жила и не тужила, одним словом, а теперь все с ног на голову перевернулось. И во всем виноваты Вика с отцом. Езжай в академию, говорили они. Будет весело, уверяли они.

Я так не играю! Этот мир сломался, тащите новый!

— Вась, может ну его, пойдем обратно в комнату? — Машка собралась было встать и потянуть меня за собой, но холод будто почувствовал это ее желание, и приблизился.

— Нет, он еще здесь. Только дернемся и бросится на нас.

— Да нет там никого. Ты, похоже, темноты боишься, — Зайцева пыталась успокоить зарождавшуюся во мне истерику, даже не подозревая, какая тьма кружит над нами. Одно неверное движение и боль вернется, и уже не отступит.

— Ничего я не боюсь! И крыша у меня не едет. Когда свет погас, меня холодом овеяло, словно кто-то невидимый все живое высасывать начал, а потом запястья обожгло, — я подняла руки, чтобы продемонстрировать, но пригляделась и охнула.

На правой руке, с внутренней стороны запястья, проявилась татуировка в виде луны. Маленькая, свежая, края еще красные и побаливает. Машка прижала ладонь к губам и округлила глаза. Вот теперь она точно мне поверила. Прекратила рваться к выходу, вцепилась в меня и прижалась к боку.

— Вась, а почему я ничего не слышу и не чувствую? — Зайцева тоже перешла на шёпот.

— Понятия не имею. Может этот монстр только избранным открывается? Наметил жертву и пугает? — я пожала плечами и закричала, — проваливай отсюда, гад! Не боимся мы тебя!

Наверное, если бы голос не дрожал, вышло бы правдоподобнее, но это был мой максимум. Холод, впрочем, не впечатлился и никуда не исчез, как и звук. А затем скрипнула входная дверь, и мы с Машкой вскрикнули в унисон.

— Василиса? Мария? Что вы здесь делаете в такое время? — строгий голос Изольды прозвучал музыкой для моих ушей. Дверь с хлопком закрылась и по полу застучали каблучки.

Выйдя на свет, женщина поправила сползшие на нос очки, чуть наклонилась вперед и уставилась на нас с Зайцевой.

— Я жду ответа, — она заслонила собой свет канделябра, и холод это почувствовал. Он рванул вперед, собрался наброситься из-за спины, но я помешала.

— Изольда Вячеславовна, берегитесь! — схватила ее за руку, дернула к нам, и хотела снова прикрыться канделябром, как вдруг распахнулось окно и порыв ветра затушил наше единственное оружие, свечи.

Холод на секунду замер, а затем рванул в нашу сторону.

— Бежим, он близко! — крикнула я и вскочила на ноги. Машка с визгом отпрыгнула в сторону. Изольда, ничего не понимая, застыла на месте.

— Изольда Вячеславовна, тут что-то на Ваську напало, — пропищала Зайцева в абсолютной темноте.

Ответа преподавательницы я уже не услышала. Неведомая сила вновь схватила меня за горло и потащила к распахнутому окну, из которого лился лунный свет. Вернее, сначала потащила, а когда я начала вырываться и, словно рыбка, хватать ртом воздух, приложила сначала спиной к подоконнику, а затем наполовину вытащила из окна и принялась душить.

Никакого холода я уже не чувствовала, как и горящих обручей на запястьях, только невидимые руки, вцепившиеся в мою шею и бьющие в лицо колючие снежинки.

Снаружи стоял крик то ли Машкин, то ли Изольды, то ли всех вместе, а в голове сплошная каша. Мое сознание как будто выливалось из собственного тела в какое-то другое, неживое, и на этот раз процесс шел намного быстрее.

Второй этаж, внизу снег, шансы выжить намного выше. Из последних сил я пнула пустоту и приготовилась упасть. Но чьи-то сильные руки успели схватить меня за талию, и рвануть на себя.

Свет в библиотеке резко ударил по глазам.

Тепло мужского тела было сейчас как спасательная таблетка от мигрени, горячая ванная в холодную погоду и вкусная еда после недели жесткой голодовки. Вцепившись в крепкие плечи, я подняла голову, встретилась со свирепым взглядом черных, как ночь за окном, глаз и испытала небывалое облегчение. Биение сердца замедлилось, и можно было дышать.

Пусть злится, пусть рычит от бешенства, но он меня спас. С ним я в безопасности.

Почему-то в этом я ни капли не сомневалась.

Глава 22

— Парни, может, ну его? Глаза слипаются, усну сейчас тут, — с трудом сдерживая желание зевнуть, Антон вопросительно уставился на идущих рядом Матвея и Павла.

— Вот спал бы нормально прошлой ночью, вместо того, чтобы второкурсниц зажимать, сейчас бы бодрячком был, — хмыкнул Резнов и прошел вперед по коридору, — мы обещали Изольде, еще как минимум полчаса.

Матвей, видя, что Антон едва держится на ногах, хлопнул приятеля по плечу и кивнул в сторону лестницы.

— Иди спать. Если что, мы и вдвоем справимся, — вздохнув с облегчением, Антон произнес одними губами «спасибо» и сбежал, пока друзья не передумали.

— Зря ты, — пожал плечами Пашка, — Изольда просила минимум по трое человек дежурить, если сейчас ее встретим, опять лекцию на час растянет.

— Да толку с него, засыпает же на ходу. Случись что, еще за ним приглядывай, — Матвей и сам был не прочь вернуться в комнату и придавить подушку, но пока не мог этого сделать, и дело было не в данном Изольде обещании. После обхода, он собирался заглянуть в девчачье крыло и навестить свою сводную сестренку, но так, чтобы она об этом не узнала, иначе визгу не оберешься.

Какое-то нехорошее предчувствие не отпускало Белорадова уже некоторое время, и оно напрямую было связанно с мелкой заразой, что засела в печенках. А своему чутью, что не раз спасало его в, казалось бы, безвыходных ситуациях, парень привык доверять.

Он, конечно, списывал все на мать, которой вряд ли понравится, если с ее падчерицей что-то случится, но в глубине души, там где всю его жизнь пряталась его вторая сущность, Матвей знал, дело в ней. В зеленоглазой вредине, что начинала крутить своей попкой, стоило ему оказаться неподалеку. Словно специально изводила его. В один момент и возбуждала, и бесила. Руки чесались отшлепать чертовку, но Бел боялся, что не сдержится, и игра заведет их туда, откуда нет возврата. С любой другой есть, а с ней не будет никогда.

Девчонка — действующий вулкан, девчонка — ядерная война. Не с его агрессивным характером. Не для него она.

— Здравствуйте, Дмитрий Александрович, — Пашкин голос прервал невеселые мысли Белорадова.

Прямо напротив них стоял его отец. Одетый в черные спортивные штаны и такую же черную футболку, он меньше всего напоминал строгого ректора. Колючий, как и у самого Матвея взгляд прошелся по парням, пока не остановился на Резнове.

— Что вы здесь делаете в такое время? — ни здрасте, ни до свидания. Бездушный робот, как, впрочем, и всегда.

— Изольда Вячеславовна попросила нас подежурить на втором этаже, преподавателей на весь замок не хватает, — начал объяснять Миронову Павел, пока его приятель, скрестив руки на груди, ждал, когда ректор посторонится. Разговаривать с ним желания у Матвея не было.

— Если я не ошибаюсь, дежурства должны были распределятся на группы из трех человек, а не двух.

— Нас и было трое. Наш друг почувствовал себя не очень хорошо и только что вернулся в свою комнату. Полчаса осталось, и нас сменят.

— Хорошо, — пристальный взгляд переместился на Матвея, — зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет, завтра перед первым занятием. Нам надо поговорить.

Красивый рот парня скривила едкая усмешка. Только он собрался отказать, сославшись на занятость, как со стороны библиотеки раздались душераздирающие женские крики.

— Изольда, — прохрипел Миронов, прежде чем рвануть на помощь. Парни бросились за ним.

Чем ближе Матвей был к двустворчатой двери, тем отчаяннее ревел живущий в нем демон, оглушительнее стучало сердце и сильнее охватывало бешенство.

Он не различил ее крика, но каким-то шестым чувством знал, она там. Василиса в библиотеке и ей грозит опасность. Откуда эти знания? С этим он разберется позже, а пока главной задачей было успеть и спасти.

Зверь лютовал и рвался на волю. Поводок, на котором он сидел всю жизнь начал трещать по швам, еще секунда и рванет. Бел никогда ничего подобного не ощущал. Читал, да. Рассказы слышал. А сам — никогда.

Перегнав всех, он рванул на себя дверь и оказался в абсолютной темноте. Выключатель не работал, но заклинанию освещения, его еще в детстве обучил ковен матери. Он даже не остановился, лишь поднял вверх руки и сконцентрировался на силе света, которая напитала лампы энергией, и те, в свою очередь, осветили пространство.

В центре, неподалеку от стеллажей, застыли две фигурки — Изольда и пучеглазая брюнетка, подруга Василисы. Они били кулаками воздух, будто пытались прорваться к окну, откуда доносились хрипы.

Матвей быстро перевел взгляд.

Сидя на подоконнике, Василиса свесилась головой в открытое окно и, махая руками, издавала сдавленные звуки. Еще секунда и свалится вниз.

Рванув к ней, парень почувствовал на пути холодную преграду, но не обратив внимание, преодолел ее и ухватил девчонку за талию. Как раз вовремя.

Хрупкое тельце впечаталось в его: большее и горячее. Она всхлипывала и дрожала, и не могла остановиться, а он не мог разжать объятий, чтобы дать ей вздохнуть. Руки словно одеревенели. Самого трясло так, будто на электрическом стуле сидел. И слепая ярость пеленой застилала глаза.

Какого, мать его, хрена тут происходит?

***

Просторный кабинет ректора словно разделился на три части. С одной стороны находился сам Дмитрий, придерживающий за плечи все еще напуганную Изольду, с другой, прислонившиеся к стене Матвей с Павлом, а с третьей, сидевшие на диване Василиса с Марией.

Васька еще не пришла в себя, а потому вцепилась в обнимающую ее Зайцеву и не отпускала. Закончив рассказ о невидимом холоде, что пытался ее убить, девушка кусала губы и понемногу оттаивала, чувствуя, как по телу медленно разливалось тепло, что излучал будто приклеенный к ней пристальный взгляд Матвея.

— Я все же настаиваю на том, чтобы вызвать Скобцева. Он прекрасный врач, пусть осмотрит девочку, — Изольду все еще потрясывало после пережитого. Чопорность как корова языком слизала. Волосы разметались по спине, блузка в черных разводах, юбка помялась, на колготках дыра. Выглядела она сейчас не уважаемым преподавателем, а такой же первокурсницей, как находящиеся в кабинете девушки.

— Не нужно, — покачала головой Василиса, — мне уже намного лучше. Я лишь хочу знать, как мне избавиться вот от этой штуки, — она подняла вверх руку, продемонстрировав тату на запястье, — и что, черт возьми за монстр пытался меня задушить.

— Это не татуировка, а что-то вроде метки, иначе у меня еще в библиотеке получилось бы ее свести, — словно извиняясь, прошептала Изольда, — а по поводу монстра нам только предстоит выяснить. Я привлеку Крапивину, она больше ведает о различной нечисти, и кто знает, вдруг поможет разобраться.

— А что это была за ледяная стена, которая не давала нам с Изольдой Вячеславовной пробиться к Ваське? И почему его, — Машка ткнула пальцем в Матвея, — она не задержала?

— Сейчас в библиотеке работают профессионалы. Их задача считать магию и понять, кому она принадлежит, — Дмитрий провел Изольду к своему столу и усадил в кресло, — мы можем только предполагать. Скорее всего между Матвеем и Василисой существует некая связь, что помогла ему беспрепятственно преодолеть невидимую преграду.

— Связь? — в унисон повторили парень с девушкой и тут же переглянулись.

— Ах, да. Он мой сводный брат, — спохватившись произнесла Василиса, которой стало неуютно под совсем небратским взглядом Матвея, — скорее всего, дело в этом.

— Возможно, — пожал плечами Дмитрий, — мы это обязательно выясним.

— Я не уверен, что в дело замешаны Черные ведьмы, но, если нужно, могу связаться со своим Орденом и попросить их прислать помощь, — нахмурился Павел.

— Черные ведьмы? — Васька не понаслышке знала о черпающих магию из тьмы ведьмах и ведьмаках, которые не гнушались причинять вред не только людям, но и себе подобным. Ее сестра чуть не стала одной из их жертв, а это было для Васи уже личным, — просто отлично, простите, но к такому жизнь меня не готовила. Я хочу домой!

Она капризно поджала губки, ожидая, когда ректор сообщит о том, во сколько ее будет ждать такси до аэропорта, но тот быстро лишил ее последней надежды.

— Ты не сможешь связаться с орденом, Павел, а ты не сможешь вернуться домой, Василиса. По крайней в ближайшие пару дней.

— Это еще почему? — теперь уже нервы не выдержали у Зайцевой.

— Перевал занесло снегом. Он до сих пор не прекратился. Проехать к нему даже невозможно. А связи в академии нет. Здесь даже магический шар бессилен. Еще при строительстве решили, в качестве безопасности, настроить заглушку на всю территорию, — раскрыла все карты Изольда.

— Ну офигеть! — пробормотала про себя Василиса, — застрять в замке вместе с каким-то невидимым маньяком. Только мне могло так повезти.

— Завтра утром я решу, как быть с учебой. Скорее всего придется отменить все занятия и ждать окончания снегопада, а после отправить всех студентов по домам. Трибунал зачистит территорию и, если здесь орудует преступник, долго ему не протянуть. А пока… тебе Василиса необходима охрана, — Дмитрий уставился на сына, чей тяжелый, задумчивый взгляд был сейчас устремлен в окно, — я попрошу парочку преподавателей, думаю…

— Не нужно, — перебил отца Матвей, — я сам.

— Нет.

— Да, — не сдавался парень, — ты сам сказал, у нас связь, а значит, если произойдет что-то подобное, я буду рядом и смогу помочь.

— А я поддержу, — кивнул приятелю Павел, а затем повернулся к Марии и подмигнул.

Василиса затаила дыхание, ожидая вердикта Миронова. И пусть внешне это никак не проявилось, но услышав слова Матвея она чуть от радости танцевать не бросилась.

Плевать на его собственнические замашки. Больше ничьи объятия не дарили ей чувство защищенности. Девушка была уверенна, что пока она рядом с Белорадовым никакой монстр, будь он видим, или нет, до нее не доберется.

***

Тяжелая ладонь нежно скользнула по моей спине, а затем с громким шлепком опустилась на мою попку, заставив меня издать приглушенный вскрик.

— Что ты себе позволяешь? — прошипела я, потирая ушибленное место и отпрыгнув подальше от психа.

Машка с Резновым ждали нас в комнате, а моему братцу вдруг вздумалось поговорить со мной наедине, а я, дура, согласилась. Поговорить, как же!

— Еще раз ослушаешься приказ, забудешь о комендантском часе, и пойдешь гулять ночью по замку, это будет не один удар. Отшлепаю так, что сесть не сможешь, — его черные глаза прожигали во мне дыры, а я вместо того, чтобы послать мерзавца подальше, еле сдержалась, чтобы не зареветь. Даже губу прикусить пришлось, чтобы отвлечься.

Да, я сглупила, но сполна расплатилась. Разве нельзя со мной как-то повежливее?

Тряхнув волосами, я молча повернулась к нему спиной и направилась к двери, что вела в нашу комнату, но не дойдя около метра, демонстративно прогнулась и сделала вид, что подтягиваю сползший чулок.

Юбку я еще перед походом в библиотеку подвернула, так что не сильно много она сейчас и скрывала. Раздавшийся позади низкий рык, дал понять, что цель достигнута.

Также медленно выпрямившись, — ни за что нельзя показывать врагу, свое волнение, — я еще раз провела ладонью по тому месту, куда он меня хорошенько припечатал, затем подняла руку и показала братцу средний палец, но вместо ожидаемой реакции, последовала неожиданная, в виде издевательского смеха.

— Быстро оклемалась, язва мелкая!

Раздраженно хлопнув дверью, я ткнула пальцем в нависшего над трясущейся Зайцевой шатена.

— Выметайся!

Глава 23

В глубине Машкиных анимешных глаз горела горькая обида. Стоило ее инквизитору закрыть за собой дверь, как в меня полетело лежавшее на спинке стула полотенце, от которого я благополучно увернулась.

— Фролова, вот вечно ты все портишь! Еще секунда, и он бы меня поцеловал! — прошипела она и, скрестив руки на груди, села на свою кровать, — а сейчас найдет себе кого посговорчивее и забудет обо мне.

Приложив палец к губам, я подозвала девчонку ко входной двери. Зайцева фыркнула в ответ, но подошла и приложила ухо к замочной скважине.

— Слышишь? На месте твой Резнов, никуда не денется, — прошептала я, стаскивая с себя одежду, — а ты мне еще спасибо скажешь, за то, что помогаю тебе.

— Помогаешь? Это в чем же? — нахмурилась подруга, возвращаясь к кровати.

— Завоевать парня, Зайцева, это тебе не дело двух секунд, а целая наука, так что учись, пока я жива. И сегодня был урок номер раз: никогда не становись легкой добычей, — нацепив шелковый пижамный топ и в тон ему короткие шортики, я достала из чемодана косметичку, села напротив зеркала и принялась готовиться ко сну, — парни редко ценят то, что само падает им в руки. Они предпочитают быть охотниками, преследовать дичь. И чем сложнее ее поймать, тем азартнее игра.

Кажется, я таки заинтересовала Машку. Внемля каждому моему слову, подруга приоткрыла рот, а в глазах появился любопытный огонек.

— И что я должна делать, ну… чтобы он меня не поймал?

— Во-первых, не позволяй ему вешать тебе лапшу на уши. Парни готовы из штанов выпрыгнуть, лишь бы добиться у девушки поцелуя, или чего посущественнее. Так вот… пусть стараются, а ты веди себя умнее, не поддавайся соблазну, но и не отталкивай. Ходи по грани и веди его за собой на поводке.

— Легко сказать, — тут же скисла Зайцева и, если честно, я ее прекрасно понимала. Совет отличный и толковый, не раз спасал меня в сложных ситуациях… до встречи с психом. Тут я честно могла сама себе признаться, что, если этот гад включит на полную все свое обаяние, я не выстою ни секундочки.