Семь сестер. Сестра жемчуга Райли Люсинда
Поставила рядом с кроватью кувшин с водой и улыбнулась девушке.
– А теперь постарайся заснуть. Здесь тебя никто не потревожит, – заверила Китти.
– Никто не придет и не будет бить меня?
– Никто! – твердо пообещала Китти девушке, потом показала глазами на большой железный ключ, торчащий в замочной скважине. – Я сейчас уйду, – объяснила Китти жестами, – а ты запри за мной дверь. Здесь ты в полной безопасности. Понятно?
– Да, понимаю…
– Позднее я принесу тебе суп, – добавила она, уже открывая дверь на улицу.
– Но… почему вы так добры, госпожа?
– Потому что ты – человек. Такое же человеческое существо, как и все мы. А пока спи. – Китти осторожно прикрыла за собой дверь.
Вечером, напоив Камиру (так назвалась девушка) бульоном, Китти открыла бутылку хорошего красного вина для Эндрю. Подождала, пока он осушит пару бокалов, а потом перешла к теме, которая ее волновала, и завела речь о девушке. Сказала, что подобрала ее на улице и поселила у них во дворе, в хижине.
– Она рассказала мне, что работала служанкой в одном доме на Герберт-стрит. Но когда ее беременность стала очевидной всем, ее просто вышвырнули вон. И к тому же сильно избили.
– Ты знаешь, кто был ее хозяином? – спросил у жены Эндрю.
– Нет. Она мне не сказала.
– Ничего удивительного, – обронил Эндрю, отхлебнув еще вина из своего бокала. – Эта чертовка прекрасно понимает, что мы можем наведаться к нему и навести справки о его бывшей служанке. Узнать, так сказать, истинную историю всего случившегося.
– Эндрю, я ни минуты не сомневаюсь в том, что девушка рассказала мне свою истинную историю, как ты это назвал. Сам подумай. Кому нужна беременная служанка? К тому же велика вероятность того, что ее попросту изнасиловали, – выпалила Китти, даже не попытавшись подыскать другое, более благозвучное слово. Собственно, изнасилования в Бруме были обычной практикой. Пьяные матросы, изголодавшиеся по женским ласкам, сходя на берег, пускались во все тяжкие в поисках «черного бархата», как часто здесь называют женщин-туземок.
– Ты не можешь знать это.
– Нет, не могу. Ты прав. Но девушка рассказала мне, что она воспитывалась при христианской миссии в Бигл-Бей. Она неплохо говорит по-английски и уж точно не похожа на портовую шлюху.
Эндрю откинулся на спинку стула и бросил удивленный взгляд на свою жену.
– Ты хочешь сказать, что мы должны приютить эту беременную аборигенку, дать ей кров и стол, так? Боже мой! Ты хоть представляешь себе, что это такое? Как только мы куда-нибудь отлучимся, она тут же проникнет в дом и обворует нас. Утащит все, что только сможет унести!
– Пусть даже и так! Но у нас ведь есть деньги, чтобы возместить потери. И потом… не верю я, что она может поступить подобным образом. Эндрю! Ради всех святых! Эта несчастная беременна. Она вынашивает в себе новую жизнь. И что, по-твоему, я, будучи христианкой, должна была бросить ее умирать в канаве?
– Нет! Разумеется, нет… Но… но ты должна понимать, что…
– Уже прошло семь месяцев с тех пор, как я приехала в Брум. Пожалуй, сегодня для меня нет секретов, связанных с этим городом. Мне здесь все понятно. Пожалуйста, прошу тебя, Эндрю. Поверь мне! Я уверена, девушка не собирается обворовать нас. Но если такое, паче чаяния, случится, что ж, тогда всю вину за произошедшее я приму на себя. Наверняка у нее больший срок, чем у меня. Неужели мы допустим, чтобы на нашей совести был грех за смерть двух невинных душ?
– Хорошо! Но предупреждаю тебя! Как только она родит, пусть незамедлительно убирается из нашего дома восвояси.
– Эндрю, пожалуйста! – Китти приложила пальцы ко лбу. – Я вполне понимаю твое более чем сдержанное отношение к этой девушке. Но я знаю и другое. В таком городе, как Брум, так легко можно стать жертвой обстоятельств и попасть в полную зависимость от других. Представь на минутку меня на ее месте…
– Хорошо-хорошо! – уступил Эндрю. – Понимаю, ты сейчас в таком положении, когда особенно остро воспринимаешь любую несправедливость, тем более если встречаешь женщину, которая тоже ждет ребенка, но которой не повезло по жизни. Пусть остается… Только на одну ночь, – добавил он на всякий случай.
– Спасибо! Спасибо тебе, мой родной! – Китти подхватилась со своего места, подошла к мужу и обняла его за плечи.
– Но только не говори потом, что я тебя ни о чем не предупреждал. Эта девчонка завтра же сбежит и унесет с собой все, что сможет унести, – промолвил Эндрю, вполне искренне полагая, что последнее слово все же должно оставаться за ним.
Утром следующего дня Китти постучала в дверь домика и обнаружила Камиру, метавшуюся по комнате, словно загнанный зверь.
– Доброе утро, – поздоровалась Китти с девушкой. – Вот принесла тебе завтрак.
– Вы будете держать меня здесь? – Камира показала пальцем на дверь.
– Нет, я не собираюсь держать тебя взаперти. Я же сказала: вон ключ, торчит в замочной скважине. Ты вольна уйти отсюда в любой момент, как только пожелаешь.
Камира уставилась на Китти во все глаза, явно пытаясь понять, что у этой белой женщины на уме.
– Что, я могу уйти прямо сейчас?
– Конечно. Уходи, если хочешь. – С этими словами Китти широко распахнула дверь и показала рукой на дорожку, ведущую от дома.
Камира молча направилась к дверям. Немного замешкалась на пороге, озираясь по сторонам. Потом взглянула на Фреда, который сосредоточенно жевал табак, делая вид, что обихаживает пони. Но вот она вышла на улицу и сделала несколько нерешительных шажков по красной земле. Китти видела, что Камира напряжена до крайности, ожидая внезапной атаки на себя со всех сторон. Но никто не бросился останавливать ее, а потому она пошла дальше по подъездной дорожке, которая вела за ворота дома. Китти тоже вышла из хижины и направилась в дом.
В гостиной глянула в окно и увидела, как крохотная фигурка Камиры удаляется все дальше и дальше от их дома и вот-вот затеряется вдали. И невольно вздохнула, подумав о том, что Эндрю, скорее всего, прав. В этот момент младенец в утробе внезапно толкнул Китти в живот, и она поспешила сесть. Жара уже с самого утра была невыносимой.
Прошел час с небольшим. Китти уже потеряла всякую надежду снова увидеть Камиру. А она между тем снова показалась на подходе к дому и, немного поколебавшись, пошла по подъездной дорожке обратно во двор. Китти выждала минут десять, а потом направилась в хижину, прихватив с собой стакан холодного лимонада. Тарик только что приготовила лимонад. В стакане еще плавали льдинки, которые она наколола от недавно привезенного большого куска льда.
Дверь в хижину была полуоткрыта, но Китти все равно постучала.
Камира распахнула дверь, и Китти зашла в каморку. И сразу же увидела, что завтрак, который она оставила на подносе, съеден полностью.
– Вот, принесла тебе попить. Это очень полезно для младенца.
– Спасибо, госпожа. – Камира взяла протянутый ей стакан с лимонадом и сделала небольшой глоток, пробуя на вкус. Словно опасаясь, что напиток может быть отравлен. И почти сразу же с жадностью осушила стакан до дна. – Вы тут не будете держать меня как в тюрьме?
– Конечно, не будем, – живо отреагировала Китти. – Я просто хочу тебе помочь.
– Но почему вы хотите помочь мне, госпожа? Белые никогда не помогают таким, как я.
– Потому что… – Китти замялась в поисках наиболее простого и доступного объяснения. – Потому что мы с тобой обе оказались в одинаковом положении. – Она показала рукой на свой живот. – Как долго ты пробыла в миссии?
– Я там воспитывалась десять лет. Учитель говорил, что я хорошая ученица. – В темных глазах Камиры промелькнула нескрываемая гордость. – Я и немецкий знаю.
– Даже так? Мой муж разговаривает на немецком. А я вот не знаю этот язык.
– А что вы хотите взамен, госпожа?
Китти уже приготовилась сказать ей: «Ничего». Но вовремя спохватилась. Вряд ли Камира в ее нынешнем состоянии способна понять, что белые могут помогать и совсем бескорыстно.
– Знаешь, если ты решишь остаться у нас, то для начала я попрошу тебя научить Фреда разговаривать на английском.
Камира тут же сморщила носик.
– Фу! От него воняет. Не моется.
– Может, и этому ты его научишь?
– Мне… учить его, хозяйка?
– Да, и потом… – Китти придумывала новые задания буквально на ходу. – Я ищу себе в помощь няньку, которая помогала бы мне ухаживать за ребеночком, когда он родится.
– О, я знаю, как ухаживать за младенцами. Я ухаживала за ними, когда жила в миссии.
– Вот и чудесно. Тогда решено. Ты станешь жить здесь. – Китти широким взмахом руки обвела хижину. – А мы тебя будем кормить за то, что ты нам помогаешь.
Камира с серьезным выражением снова принялась изучать лицо Китти.
– И не будете запирать дверь?
– Никто тебя не собирается запирать тут. Вот тебе ключи. – Китти протянула ей ключ. – Ну как? Идет?
Наконец-то лицо Камиры озарила слабая улыбка.
– Идет.
– Итак, твоя чумазая девчонка заграбастала все, что смогла унести, и была такова, стоило тебе только отвернуться на одну минуту в другую сторону? – поинтересовался Эндрю у жены за обедом.
– Ошибаешься. Она сходила прогулялась и вернулась обратно. Представляешь, эта девушка может говорить не только на английском, но и на немецком. Ее воспитывали как христианку.
– Ну, не думаю, что она пропиталась идеями христианства очень глубоко, так, слегка приобщилась к основам, и только. И все же, что ты собираешься делать с ней дальше?
– Она рассказала, что ухаживала за маленькими детьми, когда жила в миссии. Я ей предложила пожить у нас в том домике, который был построен для Фреда. А взамен она станет помогать мне, когда у нас родится ребеночек. А еще научит Фреда разговаривать на английском.
– Но моя дорогая Китти! Эта девчонка беременна! Велика вероятность того, что она забеременела от белого мужчины. А ты ведь знаешь, как суровы наши законы по отношению ко всем этим полукровкам.
– Эндрю! – Китти со стуком уронила на свою тарелку вилку и нож. – Камира – почти моя ровесница! И чего ты ждешь от меня? Чтобы я вышвырнула ее назад, на ту свалку, где я ее подобрала? А что же до всех этих законов… Варварские эти законы, нечеловеческие… Подумать только! Разлучать мать и дитя…
– Все это делается только для блага этих детишек. Поверь мне, дорогая. Власти стараются обезопасить их будущее, не допустить, чтобы такие дети умирали где-нибудь в канаве под забором. Они хотят хоть как-то образовать их, сделать из них христиан.
– И все равно я даже на одну секунду не могу представить себе, что наше с тобой дитя могут вырвать из моих рук. – Китти даже затрясло от негодования. – И почему тогда, спрашивается, если мы с тобой можем реально помочь хотя бы одному из этих несчастных, мы должны отказываться сделать это? Ведь это же наш прямой долг. Христианский долг. Прости… Что-то мне нехорошо…
Китти поднялась со стула и медленно направилась в спальню. И сразу же легла, чувствуя, как трепещет сердце в груди.
Она прекрасно знала все те правила, которыми регулировалось обращение с детьми-метисами. Сама видела, как все эти ревностные служаки из местной попечительской службы совершают регулярные поездки по городу в поисках детишек с более светлой кожей, чем у их матерей. Таких ребятишек немедленно изымали. Китти слышала эти душераздирающие вопли, когда ребенка силком выхватывают из рук матери и грузят в повозку. Которая потом отвозит собранную ребятню в сиротский приют при христианской миссии. А там уже стараются начисто выветрить из детских голов всякую память об их настоящем происхождении. Вместо почитания предков – Бог, который, по их мнению, тоже полагает, что лучше жить с Ним, чем с любящей матерью.
Через пару минут в дверь постучали, и на пороге появился Эндрю. Он подошел к кровати и присел на постель рядом с женой. Взял Китти за руку.
– Ну как ты?
– Чувствую какую-то слабость во всем теле. А так все нормально. Уж очень душно сегодня.
Эндрю вытащил из стопки муслиновых салфеток, сложенных на прикроватной тумбочке, одну и смочил ее водой из кувшина. Потом аккуратно положил салфетку на лоб Китти.
– У тебя тоже приближается время родов, дорогая. Что ж, если тебе доставляет удовольствие помогать женщине, оказавшейся в сходном с тобой положении, как я могу помешать тебе в этом? Пусть остается. Во всяком случае, пока не родит. А там… Там посмотрим.
Китти сразу же поняла, что осталось недосказанным. Посмотрим, какого цвета будет ребенок, вот что имел в виду Эндрю. Но сейчас не время привередничать, а тем более отвечать грубостью.
– Спасибо, дорогой. Ты так добр ко мне.
– На самом деле это ты добра. Ты – сама доброта, Китти. Наверное, я уже слишком долго пробыл в Бруме и привык не замечать страдания людей, которые живут вокруг нас. Нужен свежий взгляд на все окружающее, еще не замыленный, такой, как у тебя. Однако не забывай, я занимаю в этом городе известное положение и обязан беречь свою репутацию. Ни я, ни ты не имеем права попирать существующие законы и нормы. Ты понимаешь меня, Китти?
– Понимаю.
– Так когда же я увижу, наконец, твою черномазенькую?
При последних словах мужа Китти захотелось заскрежетать зубами, но она снова сдержалась.
– Эту девушку зовут Камира. Хочу сшить для нее пару платьев. На ней сейчас только те лохмотья, в которых я нашла ее. А они грязные.
– На твоем месте я бы их сжег. Одному Богу известно, где она в них валялась. Впрочем, вскоре мы все узнаем. Если она, по твоим словам, работала служанкой, то не составит особого труда выяснить, в каком именно доме она подвизалась. Что ж, а теперь, – Эндрю нежно поцеловал жену в лоб и поднялся с постели, – мне нужно в город. У меня встреча с Эллисом. Наш люггер «Эдит» привез на сей раз замечательный улов. Есть пара жемчужин, которые я хочу отдать ему на шлифовку. На одну из них я возлагаю большие надежды. Она очень специфическая. – Глаза Эндрю вспыхнули в радостном предвкушении очередной долгожданной удачи.
«Разве у нас еще мало этих жемчужин?» – подумала Китти, когда за мужем закрылась дверь.
Впрочем, она уже успела понять, кто является истинным богом в этом городе. Имя этому богу – Деньги.
15
В январе барометр, висевший на стене в гостиной, стал стремительно падать, знаменуя тем самым начало сезона дождей. Китти просыпалась по утрам, обливаясь потом. Роды могли начаться в любой день, и она молила Бога лишь об одном. Чтобы все это поскорее закончилось. Тяжелый влажный воздух укутывал ее, словно одеялом, мешая дышать полной грудью. Каждый вдох давался с огромным трудом. Слишком измученная, чтобы подниматься с постели, Китти лежала на кровати, мечтая о том, чтобы наконец пошел дождь или случилась гроза. И чтобы у нее самой быстрее отошли воды. Китти позвонила в колокольчик, давая знак, чтобы ей подали завтрак в постель. Последние несколько дней она пролежала, почти не вставая. Сама мысль о том, что нужно будет одеваться, натягивать на себя тугой корсет, хотя и специально сшитый на заказ с учетом ее нынешнего положения, потом сверху напяливать несколько нижних юбок, а в довершение всего – еще и платье, эта мысль приводила Китти в ужас. Нет уж! Лучше проваляться в кровати целый день в одной ночной сорочке. Ничто не сковывает движений, не мешает объемному пузу. Да и телу так прохладнее.
Потом она вспомнила про Камиру и тотчас же больно прикусила губу от досады. Вроде поначалу все складывалось как нельзя лучше. Даже Эндрю, после того как задал девушке несколько вопросов на немецком, был вынужден признать, что эта маленькая чертовка очень сообразительна. Как только негласный договор между двумя женщинами вступил в силу и Камира окончательно удостоверилась в том, что никто не собирается держать ее под замком или тем более отправлять на ночлег в местную тюрьму, где содержат всяких неизвестных субъектов, совершивших разные неблаговидные проступки, она тотчас же превратилась в работящую и надежную помощницу, готовую на любую домашнюю работу. Кто бы ни был ее прежним работодателем, но обучили ее домашним делам хорошо. И вскоре Камира уже вовсю хлопотала по дому, попутно не скрывая своего возмущения нерадивостью служанки. Что правда, то правда. Молоденькая сингалка по имени Медха, с темными глазами, похожими на две маленькие вишенки, действительно предпочитала больше времени проводить перед зеркалом, разглядывая в нем свое личико, чем озаботиться тем, чтобы почистить это зеркало.
Китти с трудом сдерживала улыбку, наблюдая за тем, как Камира постепенно прибирает руководство домашними делами к своим рукам. И вот уже вскоре она начала раздавать приказы направо и налево, требуя, чтобы служанка по крайней мере три раза в день подметала полы в комнатах, удаляя всю собравшуюся там пыль, а в промежутках между подметанием полы должны были мыться с использованием щетки и мыла. Через какое-то время вся мебель красного дерева, стоявшая в доме, сверкала, как новенькая, отполированная до блеска с помощью пчелиного воска. Вся паутина, скопившаяся в дальних углах комнат с высокими потолками, была безжалостно выметена вон вместе со всеми своими обитателями. Китти, сидя за бюро в гостиной, с некоторой завистью наблюдала за тем, как Камира легко порхает вокруг, словно бабочка, в то время как у нее самой не было сил даже держать авторучку. А ведь у Камиры гораздо более поздний срок, чем у Китти. Но такое впечатление, что Камира даже не ощущает своей беременности.
Дней десять тому назад Китти обсуждала с Эндрю свою идею отправить Медху восвояси, а Камиру сделать полноценной служанкой в доме.
– Давай не будем торопиться, – ответил ей тогда муж. – Посмотрим, что будет, когда она родит ребеночка. Как говорится, будем поспешать медленно. Кто его знает, что этой девчонке взбредет в голову. Возьмет и в один прекрасный день отправится к своим. И что мы тогда будем делать без служанки в доме? Тем более сейчас, когда ты так нуждаешься в помощи.
Воистину, Камира будто подслушала эти слова Эндрю. На следующее утро Китти зашла к ней и обнаружила, что ее каморка пуста.
– Фред, а где Камира? – спросила Китти у кучера, выходя из хижины.
– Она ушла.
– Сказала куда?
– Нет, госпожа хозяйка. Ушла, и все, – коротко ответил Фред.
– Я же тебя предупреждал, дорогая. Эти черные, они ведь живут совсем по иным правилам, – ласково попенял жене Эндрю. – Хорошо еще хоть, что мы не прогнали прочь Медху.
Эндрю откровенно торжествовал, и это сильно раздражало Китти. Муж явно был удовлетворен тем, что оправдались его самые худшие предположения. Тем не менее Китти продолжала каждый день упорно наведываться в хижину Камиры, но там по-прежнему было пусто. А поскольку Китти в свое время пообещала мужу не афишировать присутствие Камиры в их доме, то и навести справки в городе о ее нынешнем местонахождении, поспрашивать у кого-то из знакомых тоже не могла.
– Пошла бродяжничать, – это все, чего смогла добиться Китти от Фреда, когда она спрашивала его, куда могла податься Камира.
Разумеется, Китти была зла на нее. Еще бы! Называется, сполна отплатила за всю ее доброту. Собралась и ушла, даже не попрощавшись, будто и не знала их вовсе. Но при всем том Китти сильно скучала по Камире. Китти уже успела понять, что Камира не только сносно владеет английским, но и обладает весьма своеобразным чувством юмора. Китти и саму после переезда в Брум поначалу откровенно забавляли многие мелочи здешней жизни. И вот оказалось, что, несмотря на всю ту пропасть, которая разделяла этих двух женщин в плане происхождения и культуры, они во многом смотрят на окружающую жизнь одинаково. Словом, Китти нашла в своей помощнице самую настоящую родственную душу. К тому же, по мере приближения родов, Китти чувствовала себя гораздо увереннее рядом с этой спокойной, рассудительной и всегда готовой прийти на помощь молодой женщиной.
– Не волнуйтесь, госпожа, – помнится, повторяла Камира. – Когда наступит срок, я приму вашего младенца. Никаких проблем.
И Китти почему-то верила ей, внутренне расслаблялась и даже улыбалась, слыша эти заверения. Эндрю тоже заметил разительную перемену, произошедшую в настроении жены, и был только рад, что рядом с ней в этот момент оказалась Камира.
Слезинка выкатилась из одного глаза и покатилась по щеке Китти. Нет, больше она никогда не совершит подобной ошибки.
В дверь негромко постучали. Китти села на постели, глянув на открывающуюся дверь.
– Доброе утро, госпожа хозяйка. Я принесла вам завтрак. Медха же, как обычно, спит на ходу вместо того, чтобы работать.
Китти в немом изумлении уставилась на Камиру. Что-то новое появилось во всем ее облике. Неожиданно постройневшая, облаченная в безупречно белоснежную униформу служанки, блестящие смоляные кудри аккуратно перехвачены лентой. Танцующей походкой Камира приблизилась к кровати, неся перед собой поднос с завтраком.
– Тарик тут говорила мне, что вы немного капризничаете в последнее время, плохо едите… Я отварила вам яйцо всмятку и принесла немного молока для младенца, – прощебетала она, устраивая поднос на коленях у Китти.
– Где… – Китти растерянно замолчала, пытаясь найти нужные слова. – Где ты была?
– Да вот, ушла на время… родила ребеночка, – добавила Камира как бы между прочим, словно речь шла о походе в булочную, куда ее послали купить булку хлеба. – Все хорошо, и обошлось легко. Женщины сказали, что она красивая и здоровенькая. Ест, правда, много. Сосет и сосет. – Камира слегка округлила глаза и показала на грудь. – Прямо никакого сладу с ней нет. Даже поспать не дает.
– Но почему же ты, Камира, ничего не сказала мне, когда собралась уйти? Даже не сказала, куда пойдешь. – Китти почувствовала, что на смену обиде и раздражению пришло облегчение от того, что Камира вернулась. – Я тут, можно сказать, с ума сходила от беспокойства!
– И напрасно, госпожа хозяйка. Говорю же вам, все прошло легко. Она выскользнула из меня, словно улитка из своей раковины. Раз, и все!
– Я не только это имела в виду, Камира. Хотя, конечно, я очень рада, что все обошлось хорошо, что ты здорова и ребеночка родила здоровенького.
– После завтрака загляните ко мне в хижину, и я покажу вам младенца. Мне помочь вам с едой? – Камира схватилась за ложку после того, как ловко срезала ножом верхушку яйца.
– Нет, спасибо. Я пока в состоянии поесть сама.
Пока Китти управлялась с яйцом, Камира суетилась по комнате: складывала разбросанные вещи, что-то поправляла и все время ворчала, сколько красной пыли собралось в доме, пока она отсутствовала. Китти поняла, что ей никогда не узнать, где Камира была все это время. Радовало лишь то, что роды у нее прошли благополучно. Китти невольно позавидовала тому, как стремительно ее служанка оправилась после родов.
После завтрака Китти в сопровождении Камиры направилась к ней в хижину. Камира отомкнула дверь, которую предусмотрительно заперла на ключ. Они вошли в каморку, и Китти увидела на полу небольшой ящик. Судя по всему, Камира вытащила его из комода. В ящике лежал крохотный младенец и вопил во всю мощь своих легких.
– Говорю же вам, вечно она голодная, – промолвила Камира, беря ребенка на руки. Потом присела на кровать, быстро расстегнула пуговицы на блузке. Китти увидела пышную грудь, буквально набухшую от обилия молока. Струйки молока уже стекли с сосцов, пока Камира прилаживала младенца к одной груди. Крики немедленно прекратились, и младенец с жадностью припал к соску. Китти неотрывно следила за процессом кормления. Она еще никогда не видела обнаженной женской груди. Что касается ее будущего ребеночка, то уже было изначально решено, что его будут вскармливать из бутылочки, так как грудью своих детей кормят только дикари. И вот сейчас Китти наблюдала трогательную картину единения матери и ребенка, и это казалось не только естественным, но и по-своему красивым зрелищем.
Наконец младенец отпустил своими губками сосок матери, а его головка блаженно прижалась к ее груди. Камира проворно перевернула дитя и стала энергично потирать ему спинку. Малышка тут же срыгнула, и Камира удовлетворенно кивнула.
– Хотите подержать ее? – спросила она у Китти, протягивая ей дочь.
– Так это девочка, да?
– Да. Ее зовут Алкина. По-нашему, луна.
Китти взяла обнаженное тельце девочки на руки и ласково погладила ее нежную мягкую кожу. Даже невооруженным глазом было видно, что кожа Алкины гораздо светлее, чем у матери. Внезапно девочка открыла глазки и уставилась прямо на Китти.
– Боже мой! – воскликнула Китти. – Так они же у нее…
– Женщины говорят, что они у нее желтые, – ответила Камира, застегивая блузку. – Это у нее от отца, желтый человек из японского квартала. Плохой человек…
Китти уставилась на эти необычные глаза ребенка, красноречивее всяких слов выдававшие ее наследственные корни. Малышка получила в подарок от своего папаши совершенно уникальную пару глаз. Таких глаз Китти еще не видела в своей жизни. Насыщенного янтарного цвета, почти золотистые, красивой миндалевидной формы, эти глаза казались особенно большими на крохотном личике девочки.
– Добро пожаловать в этот мир, крошка. Благослови тебя Господь, Алкина, – прошептала Китти, прижавшись губами к ее миниатюрному ушку.
Возможно, ей померещилось, но, кажется, при этих словах девочка улыбнулась. А потом закрыла глазки и тотчас же уснула прямо на руках у Китти.
– Какая она у тебя красавица, Камира, – с чувством выдохнула Китти. – А глазки словно у кошечки.
– Вот и женщины мне так сказали. Что ж, коль так, буду звать ее кошечкой. Ну, или Кэт, – весело хихикнула в ответ Камира, осторожно забрала дочь у Китти, аккуратно подоткнула ей подгузник и крепко завязала его узлом.
«Один человек тоже называл меня так когда-то», – вспомнила Китти. Камира уложила дочурку в импровизированную колыбельку, нежно погладила лобик малышки и прошептала несколько неразборчивых слов, прижавшись к ней лицом. Но вот глаза Камиры вспыхнули нехорошим блеском, и она поднесла палец к губам.
– Кэт – это мой секрет, да? Иначе сюда придет плохой человек и заберет ее у меня. Понимаете?
– Обещаю тебе, Камира. Твоя кошечка Кэт будет здесь в полной безопасности. Я прикажу Фреду охранять ее, пока ты будешь работать в доме.
– От него все еще сильно воняет. Но Фред хороший.
– Согласна, – кивнула в ответ Китти. – Фред – очень хороший человек.
Прошло две недели. Но за эти дни не случилось ни столь долгожданной грозы, ни тем более шторма. И ребеночек Китти тоже не торопился появляться на свет, чтобы хоть как-то облегчить ее состояние. От Эндрю в последнее время тоже было мало проку. Он в очередной раз переживал глубочайшее разочарование, ибо те две жемчужины, которые он вверил в искусные руки Эллиса, на его же глазах превратились в две аккуратные кучки пыли.
– Это же просто несправедливо, в конце концов! – жаловался Эндрю жене. – Отец постоянно спрашивает меня, почему наши люггеры больше не привозят таких сокровищ, которые регулярно доставлялись на берег ранее, когда он тут всем заправлял. Боже мой, Китти! Он не понимает, что когда он впервые очутился в Бруме, то можно было голыми руками насобирать кучу раковин с жемчужинами, просто прогуливаясь по берегу океана вдоль Кейбл-Бич. Но с тех пор многое поменялось. Люди со всего света бросились сюда на поиски жемчуга. С каждым днем наши люггеры уходят все дальше и дальше в открытое море, ведут свой промысел на больших глубинах и в очень опасных акваториях. Вот и на прошлой неделе мы потеряли еще одного ныряльщика. Он погиб из-за шпангоутов.
Китти не понаслышке знала, в каких тяжелейших условиях трудятся ныряльщики, знала, какие их подстерегают опасности на дне океана, как там холодно и страшно. Когда она впервые увидела ныряльщика своими глазами, то была очень озадачена увиденным. Молодой японец как раз примерял новый водолазный костюм, который Эндрю специально для него заказал в Англии. Хрупкий молодой человек облачился в какую-то огромную робу из бежевого брезента. На голову ему водрузили сферический бронзовый шлем, который наглухо привинтили к вороту костюма. На ноги надели тяжеленные свинцовые бутсы. Двигаться самостоятельно он практически не мог. Ему помогали идти товарищи по команде, которые одновременно проверяли, как поступает в скафандр воздух по тоненькой трубочке, закрепленной снаружи.
Помнится, Китти невольно содрогнулась, представив, сколько тонн воды обрушится на ныряльщика, когда он начнет опускаться на дно. Ведь иногда глубина погружения исчислялась несколькими десятками морских саженей. А вся его защита – вот эта брезентовая роба и воздуховод, по которому к нему будет поступать столь драгоценный для жизни воздух. Огромная водная толща давит на барабанные перепонки, на суставы, человек может лишиться слуха и стать калекой. А если ныряльщик слишком долго пробудет под водой, то может случиться паралич и неминуемая смерть. Вот эти нечеловеческие условия и называются на языке профессионалов шпангоутами.
– Упокой Господи душу его. – Китти истово перекрестилась. – Эти ныряльщики – храбрые парни.
– Да, и за свою храбрость они получают кучу денег, – резонно заметил Эндрю. – Я недавно получил еще одно прошение с просьбой повысить им зарплату. И одновременно постоянно ведутся всякие вздорные разговоры о том, что в Бруме на практике реализуется эта глупейшая политика «никаких черных на промыслах». Хотя лично я с трудом верю, что если мы откажемся от черных, то отыщется достаточное количество белых, готовых подписать с нами контракт на выполнение этих опасных работ. А ты можешь представить себе такое?
– Нет, не могу, – согласилась с мужем Китти. – Но не столь уж важно, какого цвета кожа у человека. Я не могу представить себе другое. Как можно ежедневно рисковать своей жизнью, и все только ради денег?
– Дорогая, к счастью, тебе не довелось на собственном опыте прочувствовать, что значит умирать от голода. Тебе, наверное, трудно понять и тех мужчин, которые движимы исключительно чувством долга перед своими семьями и потому стараются заработать как можно больше.
– Ты прав, – покорно согласилась с ним Китти, испытывая очередной прилив раздражения. Поразительно, как легко удается Эндрю облечь в несколько коротеньких фраз свое видение проблемы, объединив при этом высокие моральные принципы с обычной человеческой алчностью. Китти поднялась из-за стола. – Пойду прилягу.
– Конечно-конечно, дорогая. Может, мне послать за доктором Бликом? Пусть заглянет к тебе вечерком.
– Не стоит. Едва ли он сообщит мне нечто такое, чего я не знаю. Ребеночек еще не готов появиться на свет, и я это прекрасно понимаю.
– Мама сказала мне, что первенцы всегда появляются на свет с некоторым опозданием.
«Да, вот только мамаши этих первенцев не живут в Бруме, где вот-вот должен начаться сезон дождей», – подумала про себя Китти. Но она лишь молча кивнула мужу и вышла из комнаты.
Ближе к вечеру ее разбудила Камира. Она принесла и поставила на ночной столик чашку с какой-то жидкостью с острым пряным запахом.
– Госпожа хозяйка, младенец не торопится. Это не есть хорошо. Надо малышу немного помочь. Согласны? – Камира протянула чашку Китти. – Наши женщины обычно пьют вот это, госпожа хозяйка. Пейте. Пришло время.
– А что это?
– Травы. Все с земли. Ничего вредного. Пейте.
Измучившись томительным ожиданием, Китти безропотно выпила раствор.
Схватки начались через несколько часов. Китти с трудом поднялась с постели, чтобы сходить в уборную. Что-то громко плеснулось, и она поняла, что отошли воды. Она позвала Эндрю, который спал в своей гардеробной по соседству, а сама вернулась к себе в спальню и легла на постель.
– Началось, – сказала Китти мужу, когда тот отворил дверь спальни.
– Я немедленно посылаю за доктором Бликом.
– И пожалуйста, пришли сюда Камиру, – попросила его Китти, морщась от боли при новом приступе схваток. – Хочу, чтобы Камира была рядом со мной.
– Хорошо. Я тотчас же распоряжусь прислать ее к тебе, – пообещал Эндрю, торопливо оделся и быстро выбежал из комнаты.
Ночь показалась Китти мучительно долгой, хотя она мало что запомнила из того, что происходило вокруг нее. Над Брумом сгущались грозовые тучи, предвещая сильнейшую непогоду. Но в памяти Китти остались лишь острая боль и нежный голосок Камиры, успокаивающей ее.
Вскоре прибыл доктор Блик. Судя по его покрасневшим вытаращенным глазам, прямо из какого-то питейного заведения на Шеба-Лейн.
– Что здесь делает эта черная? – грозно вопросил он, уставившись на Эндрю.
– Не трогайте ее! – крикнула Китти, Камира как раз осторожно растирала ей спину, не переставая что-то бубнить себе под нос.
Эндрю лишь молча пожал плечами в ответ и кивнул головой в знак согласия. Доктор торопливо осмотрел Китти и тотчас же заверил, что до родов у них есть еще время. Словом, пусть его позовут, когда наступит решающий момент. С этими словами он покинул комнату роженицы. С Китти осталась одна Камира. Она уговорила Китти подняться с кровати и немного походить по комнате. Дескать, это поможет ребеночку скорее выбраться наружу.
– А я уж приму его, – пообещала Камира.
В четыре утра небеса наконец разверзлись и хлынул самый настоящий ливень. Капли дождя тяжело забарабанили по железной крыше.
– Он уже в пути… Он уже идет… совсем скоро… потерпите еще немного, госпожа хозяйка… И не волнуйтесь.
Яркая молния рассекла небо. Вспышка осветила весь сад за окном. В этом свете Китти увидела и лицо Камиры. Она словно впала в транс. Но тут загремел гром. И с его первыми раскатами ребенок Китти появился на свет.
Китти беспомощно лежала на постели, не в силах даже пошевелиться. Единственное, что она чувствовала, тяжело дыша, так это то, что боль наконец отступила. Какое облегчение! Китти подняла голову, чтобы взглянуть на новорожденного. Но вместо младенца увидела Камиру, которая копошилась между ее ног, чем-то сосредоточенно занимаясь.
– Что ты там делаешь? – хриплым шепотом спросила у нее Китти.
– Освобождаю малыша, госпожа хозяйка, – ответила Камира. – Вот! – Она подхватила младенца на руки, перевернула его спинкой вверх и положила себе на ладонь, а потом крепко стукнула по попке. Малыш немедленно возмутился столь недостойному обращению с ним и громко пискнул, а уже в следующее мгновение зашелся плачем.
– Вот, госпожа хозяйка! Возьмите вашего ребеночка. А я схожу позову доктора. – Камира погладила Китти по лбу. – У вас родился хороший, крепенький мальчик. А вы – умная женщина.
С этими словами Камира вышла из комнаты.
Доктор Блик, который после вчерашней попойки спал мертвецким сном в гостиной, спотыкаясь, появился в спальне.
– Вот так номер! Такие быстрые роды! – вполне искренне удивился он, попытавшись забрать ребеночка из рук Китти.
– С ним все в порядке, доктор. Я хочу, чтобы он остался со мной.
– Но я хотя бы должен осмотреть младенца. Это мальчик?
– Да, мальчик. И он – само совершенство.
– Тогда я осмотрю вас и приведу в порядок, если надо.
Китти молча наблюдала за тем, как доктор Блик приподнял чистую простыню, которой Камира укрыла ее сверху.
– Тут все хорошо. Ничего дополнительного не требуется.
У доктора хватило совести немного покраснеть при этих словах Китти. Ведь как-никак, а он благополучно проспал все роды.
– Пожалуйста, пригласите сюда моего мужа. Пусть придет взглянуть на своего сына.
– Конечно, моя дорогая леди! Сию же минуту. Я счастлив, что все произошло так быстро и так гладко.
«Да, именно так: быстро и гладко. Потому что рядом со мной был не ты, а Камира», – язвительно подумала Китти.
Когда Эндрю переступил порог спальни, Китти мысленно поблагодарила небеса и все звезды на них за то, что Камира снова вернулась к ней.
Брум, Западная Австралия
Декабрь 1911 года
16
– Дорогая, мне нужно кое-что обсудить с тобой, – обронил Эндрю за завтраком, откладывая в сторону газету «Нортен Таймс», потом аккуратно свернул ее и положил рядом со своей тарелкой.
– Что именно? – поинтересовалась у него Китти.
– В новом году отец хочет, чтобы я отправился в Сингапур и уже оттуда мы бы вместе с ним отплыли в Европу. Решил познакомить меня со своими партнерами по бизнесу в Германии, Франции и Англии. Говорит, что уже достаточно наплавался за свою жизнь и сейчас вознамерился постепенно передать в мои руки не только сам жемчужный промысел, но и сбыт жемчуга. В общей сложности мы будем отсутствовать месяца три. Поначалу я хотел просить тебя сопровождать меня в этом плавании. Но в это время года море постоянно штормит, а потому само путешествие, как правило, сопряжено с большим риском. Особенно если с тобой еще и ребенок, которому нет даже четырех. Думаю, ты ни за что не согласишься оставить Чарли на Камиру?
– Боже мой! Конечно же нет! – воскликнула Китти с горячностью в голосе. Маленький Чарли был ее светом в окошке, можно сказать, он светил ей в любое время дня и ночи. Для нее разлука с сыном даже на час была невыносима, а тут целых три месяца. – Но ты абсолютно уверен в том, что мы не сможем взять его с собой?
– Ты же не хуже меня знаешь, как непроста и как, в целом, неприятна жизнь на судне. К тому же при заходе в любой порт мы не собираемся задерживаться более чем на день. В крайнем случае на два дня. К концу марта мне, кровь из носу, нужно вернуться домой. Хочу лично проследить за началом нового сезона.
– А мы с Чарли могли бы отправиться из Лондона в Эдинбург и навестить там моих. Я так соскучилась по маме. И по сестрам тоже… Хочется, чтобы мои близкие познакомились наконец с Чарли. Да и мой младший брат Мэтью… Ему уже скоро пять, а он до сих пор еще ни разу не видел свою старшую сестру.
– Дорогая, обещаю тебе, в следующем году, когда я уже буду полновластно распоряжаться всем, в том числе и своим временем, мы обязательно все вместе отправимся в Шотландию. Возможно, даже на Рождество.
– О да! Это было бы великолепно! – Глаза Китти вспыхнули в радостном предвкушении долгожданной встречи с родными.
– Я оставлю вас с Чарли на несколько недель в Эдинбурге, а сам займусь решением вопросов, связанных с нашим бизнесом. Но в этом году последнее слово пока остается за отцом. Он так решил, следовательно, все другие варианты исключаются.
Китти отлично поняла все, что Эндрю оставил за скобками. Его отец просто не захотел, чтобы маленький ребенок путался у них под ногами во время этого долгого и утомительного путешествия. Знала она, уже по собственному опыту, и другое: Эндрю никогда не станет перечить отцу, тем более настаивать на своем.
– Что ж, тогда мы остаемся с Чарли здесь. Его одного я не оставлю, – обронила она.
– Может быть, стоит подумать над тем, чтобы перебраться в Аделаиду на время моего отсутствия? Во всяком случае, там тебе будет хоть какая-то компания. Мама, да и сам Алисия-Холл… Как смотришь? – предложил жене Эндрю.
– Нет, я лучше останусь в Бруме. Рядом со мной есть Камира и Фред. В случае чего они всегда помогут и защитят. Да и потом, три месяца – это ведь не так уж много.
Читать бесплатно другие книги:
