Семь сестер. Сестра жемчуга Райли Люсинда
– Не хочется мне бросать тебя здесь одну, Китти. Тем более в сезон дождей.
– Не переживай, Эндрю. Все у нас будет хорошо. И наши друзья тоже будут присматривать за мной. Сейчас в город приехал доктор Сузуки. Намеревается открыть здесь новую больницу. Так что будет кому позаботиться о моем здоровье и о здоровье Чарли.
– Наверное, стоило бы отложить эту поездку до следующего года. Тогда бы мы действительно смогли отправиться в плавание всей семьей. Но мне так не терпится стать полностью независимым. Полновластным хозяином своего бизнеса. Не скрою, мне уже порядком надоело, что вечно за моей спиной маячит фигура отца.
– Дорогой, мы будем очень скучать по тебе, это правда. Но верь мне, здесь мы в полной безопасности. Правда, сынок? – Китти повернулась к Чарли, который сидел между отцом и матерью и вовсю уплетал яйцо с тостом.
– Да, мама! – радостно подтвердил Чарли, вылитый ангелок, златовласый, с розовощекой мордашкой, перепачканной яичным желтком и налипшими крошками хлеба. И в подтверждение своих слов громко стукнул ложкой по тарелке.
– Так нельзя, Чарли, – попенял сыну Эндрю, отнимая у него ложку. – Хорошо! Значит, обо всем договорились. Я сейчас еду к себе в контору. Увидимся за обедом.
Как только Эндрю покинул столовую, в комнату вошла Камира. Вытерла личико Чарли и забрала его с собой в сад поиграть там вместе с Кэт. Фред оказался неплохим плотником и соорудил деревянные детские качели. Закрепил их на двух толстых веревках, привязав к большому баобабу. Вообще, наблюдая за Фредом, Китти не переставала удивляться тому, как разительно он изменился за последние годы. Теперь его и не узнать, думала она, глядя на Фреда с удовлетворенной улыбкой. Он больше уже не вонял. К тому же благодаря неустанным усилиям Камиры-педагога научился хоть и медленно, но вполне сносно разговаривать на английском.
Этот невиданный прорыв в отношениях между Фредом и Камирой случился почти четыре года тому назад, вскоре после рождения Чарли. В один из дней к ним без всякого объявления, невиданный случай сам по себе, потому что, как правило, все подобные визиты согласовывались заранее, как минимум за неделю, нагрянула в дом миссис Джеффорд, жена одного из самых влиятельных бизнесменов в городе. Дескать, вот ехала мимо и решила заглянуть по пути и к вам.
– Вспомнила, моя дорогая Китти, что я еще не поздравила вас с рождением сына. Я ведь была в Англии, навещала своих близких.
– Вы очень добры и внимательны к нам, – ответила Китти, препровождая гостью в гостиную. – Не хотите ли выпить чего-нибудь холодненького? – спросила Китти, заметив, как миссис Джеффорд стреляет своими маленькими глазками по комнате.
– О да, не откажусь. Спасибо. Как у вас тут мило, однако, – откликнулась миссис Джеффорд. Китти велела Медхе принести в гостиную кувшин с лимонадом. – Так… по-домашнему уютно.
Китти тоже села, но в самый последний момент глянула в окно и увидела Камиру. Ее глаза были полны ужаса, она приставила руку к горлу, сигнализируя об опасности. Миссис Джеффорд между тем продолжала щебетать о тех сокровищах, которыми пополнился ее дом за последние месяцы.
– Думаю, эта ваза точно относится к эпохе правления династии Мин.
Китти уже привыкла к тому, что конкуренция между женами хозяев жемчужных промыслов была еще острее, чем между их мужьями. Каждой из них хотелось примерить на себя корону жены самого успешного бизнесмена в Бруме.
– В прошлом году мистеру Джеффорду очень подфартило. Его ныряльщики нашли аж восемь уникальных жемчужин. Одну из них муж продал в Париже за баснословные деньги. Уверена, в один прекрасный день ваш муж добьется не меньших успехов, но пока он еще слишком молод… И ему явно недостает опыта. Мой муж прошел суровую школу. На собственной шкуре научился, как сделать так, чтобы бесценные находки попадали именно в его руки. И сейчас он полностью владеет этим искусством.
Китти мысленно прикинула, сколько еще ее гостья будет заниматься самовосхвалениями и прославлением собственного мужа. Когда миссис Джеффорд наконец огласила весь список своих последних приобретений, Китти вежливо поинтересовалась у дамы, не хочет ли та взглянуть на Чарли.
– Правда, он сейчас спит, но я могу разбудить его на минутку. Нарушить, так сказать, режим ради такого случая, – добавила Китти.
– Ах, моя дорогая! У меня же трое детей, и я хорошо знаю, какое это счастье, когда младенец спит. Поэтому, прошу вас, ради меня не стоит тревожить его сон. Кстати, как мне недавно сказала миссис Доналдсон, за ним присматривает чернокожая служанка. Это правда?
– Да, правда.
– Тогда я должна предупредить вас: никогда не оставляйте ее наедине с вашим ребенком. У этих черномазых свои расценки на головки белых деток. Вот так!
– В самом деле? Они что, варят эти головы на обед? – напрямик спросила у нее Китти.
– Кто знает, кто знает, моя дорогая! – Миссис Джеффорд зябко повела плечами. – Но повторяю еще раз. Этим людям верить никак нельзя. Всего лишь несколько месяцев тому назад я прогнала свою служанку, тоже туземку. Потому что мне стало известно, что она подрабатывает шлюхой в борделях японского квартала. То есть я обратила внимание на то, что девчонка явно в положении. Конечно, она всячески маскировала свой живот и от меня, и от мистера Джеффорда, но в конце концов все это вылезло наружу. Шила, как известно, в мешке не утаишь. Когда я объявила, что увольняю ее и более не нуждаюсь в ее услугах, она буквально набросилась на меня. Умоляла простить ее и позволить остаться. Я, можно сказать, выгнала ее с боем. И она куда-то исчезла, растворилась среди трущоб. Больше ее никто не видел.
– Даже так? Какой ужас!
– О да! Ужас! Согласна с вами. – Миссис Джеффорд внимательно глянула на выражение лица Китти. – Наверняка родила какого-нибудь метиса. Ведь по всем срокам он уже обязательно должен родиться. Ребенка нужно немедленно отыскать, чтобы попечительские службы переправили его в сиротский приют при христианской миссии.
– Боже мой, какая трагическая история, – делано вздохнула Китти. Теперь ей стала абсолютно понятна цель этого неожиданного визита миссис Джеффорд.
– Должна признаться, что работница она была хорошая. И мне даже жаль, что я ее потеряла. Но, как истинная христианка, я не могу допустить, чтобы под моей крышей обитал незаконнорожденный ребенок. – Миссис Джеффорд метнула на Китти пронзительный взгляд.
– Разумеется, не можете, – с готовностью согласилась с ней Китти. – Ой, прошу прощения. Кажется, мой Чарли расплакался. Извините, но я отлучусь на пару минут. – Китти подхватилась со стула и направилась к дверям, изо всех сил стараясь не сорваться на бег. Закрыла за собой дверь и тут же опрометью бросилась на кухню. Приказала Медхе разбудить Чарли и принести его к ней, потом схватила баночку с гуталином, стоявшую рядом с плитой и, выбежав на улицу, ринулась в хижину к Камире. Ворвалась туда, даже не постучав. Камира пряталась за кроватью, прижимая к груди свою девочку.
– Немедленно начерни ей личико! – Китти сунула Камире в руки банку с гуталином. – Фред – твой муж. Понятно?
В полумраке комнаты Китти увидела, каким страхом полнятся глаза Камиры.
– Понятно, – прошептала та едва слышно.
Так же бегом Китти вернулась на кухню, где Медха успокаивала, как могла, плачущего Чарли.
– Принеси мне бутылочку с молоком прямо в гостиную, – приказала Китти служанке и, схватив плачущего сына на руки, поспешила в гостиную к миссис Джеффорд.
– Извините, что немного задержалась. Пришлось поменять пеленку, – пояснила Китти гостье. В эту минуту в гостиной появилась Медха с бутылочкой в руке.
– Но разве няня не заметила, что пора менять пеленку? – задала пробный вопрос миссис Джеффорд.
– Конечно, это ее обязанность. Но Камира как раз отлучилась в галантерейную лавку, чтобы купить там еще немного муслина на пеленки. А ее муж поехал в город на повозке, чтобы привезти льда. Они оба только что вернулись.
– Какой славный малыш! – восхитилась миссис Джеффорд, наблюдая за тем, как Чарли с аппетитом сосет из бутылочки. – Вы говорите, вашу служанку зовут Камира?
– Да, именно так. Мне очень повезло, что Камира работает у нас в доме. В свое время она обучалась в христианской миссии Бигл-Бей. Ее там научили, как надо правильно обращаться с грудными младенцами.
– Знаете, я почти уверена, – сказала миссис Джеффорд, немного помолчав, – что именно так звали ту самую беременную служанку, которую я выставила вон из своего дома. Впрочем, мы ее звали по-другому – Алисой.
– Да, понимаю, – ответила Китти. – Я еще только учусь, как следует правильно обращаться со слугами из местных.
– Так вы говорите, ваша служанка замужем?
– Да. За Фредом. Он уже давно обитает у нас, еще при свекре попал к нам в дом. А сейчас вот работает на моего мужа. Управляет двуколкой, присматривает за нашими пони, содержит в порядке участок вокруг дома. О, он страшно горд, что у него родилась дочка. Алкина появилась на свет всего лишь на две недели раньше моего Чарли. Они – такая дружная семья. И Библию регулярно читают, – добавила Китти на всякий случай.
– Ну и ну! Кто бы мог подумать, что у Алисы есть муж!
– Если желаете, можете убедиться в этом сами. Своими глазами увидеть эту счастливую семью.
– Что ж, пожалуй, я… буду рада увидеть Алису и ее новорожденную дочь.
– Идемте, я провожу вас. – Китти повела миссис Джеффорд на задний двор.
– Фред? Камира? Вы где? – громко крикнула Китти, подходя к хижине. Сердце у Китти ушло в пятки, когда она постучала в дверь. Кто знает, что они там сейчас увидят? Правильно ли поняла Камира ее указания? К величайшему удовольствию Китти, «счастливое семейство» в полном составе – Фред и Камира с дочкой на руках – мгновенно возникло на пороге хижины.
– Моя дорогая подруга миссис Джеффорд хочет познакомиться с твоим мужем и взглянуть на твою новорожденную дочь, Камира, – обратилась Китти к своей служанке, стараясь говорить размеренно, спокойно, чтобы хоть как-то погасить тот страх, который читался во взгляде Камиры. – Правда, красивая девочка? По-моему, вся в отца.
Камира толкнула Фреда в бок и что-то тихо прошептала ему на ухо. К чести Фреда, тот не подкачал. Скрестив руки на груди, он согласно закивал головой. Словом, вылитый папаша, преисполненный гордости за свою дочь.
– А сейчас, – продолжила Китти, увидев, что кое-где гуталин на личике девочки уже стал растекаться от жары, – прошу тебя, Фред, побудь пока с Алкиной. Потому что я забираю Камиру с собой. Пора уже кормить Чарли. По правде говоря, у меня просто нет сил от этой жары.
– Да, госпожа, – едва слышно пискнула Камира. После чего быстро вручила дочь Фреду, и тот тотчас же исчез в хижине, а Камира забрала Чарли из рук Китти.
– Господи, благослови мою душу! – воскликнула миссис Джеффорд, энергично обмахиваясь веером, тоже совсем разомлев от жары, но не переставая сверлить колючим взглядом Камиру, шагавшую впереди них. – Кто бы мог подумать! Алиса замужем! Ведь эти же туземцы, они обычно не женятся. И потом, видите ли…
– Я вас отлично понимаю, миссис Джеффорд, – успокоила ее Китти и ласково погладила гостью по руке. Хотя в глубине души откровенно наслаждалась, видя, в какое неловкое положение та загнала сама себя. – Вы так добры. Вот не пожалели своего времени, чтобы навестить нас с Чарли.
– О, это же такие пустяки, моя милая. К сожалению, мне уже пора. У нас сегодня намечена партия в бридж с миссис Доналдсон. Надеюсь вскоре увидеть вас с Эндрю у нас в доме за ужином. Всего доброго.
Китти молча проследила за тем, как миссис Джеффорд торопливо направилась к своей карете, поджидавшей ее у ворот. После чего вернулась на кухню. Камира сидела на стуле и кормила Чарли из бутылочки. Бедняжку все еще продолжало трясти.
– Она поверила, представляешь? Я… – Китти не удержалась и издала короткий смешок. В этот момент на пороге появился перепуганный Фред с крошкой Кэт на руках, он протянул ее им с таким видом, словно приносил младенца в жертву. Китти забрала из его рук перепачканного гуталином ребенка.
– Госпожа Джеффорд подумала, что Фред мой муж? – На лице Камиры отразилось явное отвращение. Что вызвало у Китти новый взрыв смеха. – Никогда не выйду замуж за человека, от которого так воняет.
Фред же самодовольно ударил себя в грудь:
– Я… я – муж!
И все трое зашлись смехом до колик в животе.
С этого дня, тем не менее, Фред стал относиться к своим фиктивным обязанностям отца на полном серьезе. Когда Камира отлучалась в хозяйский дом, чтобы понянчиться с Чарли, он ревностно охранял малышку. Стойко держал оборону, как и в тот день, когда к ним неожиданно нагрянула с визитом миссис Джеффорд, чтобы лично убедиться, что Китти ее не обманывает и они трое – самая настоящая семья. Фред даже начал умываться и хоть как-то следить за собой. И вот спустя четыре года они с Камирой действительно стали похожи на взаправдашнюю супружескую пару, прожившую вместе не один десяток лет. По всему было видно, что Фред обожает Камиру, хотя та и не думает отвечать ему взаимностью.
– Не подходим мы друг другу, миссис Китти. Разная у нас кожа, – пояснила Камира свою сдержанность. Надо сказать, что Китти потребовалось несколько месяцев, чтобы убедить служанку называть ее по имени, а не «госпожа хозяйка».
Китти и понятия не имела, что это означает – разная кожа. Вполне возможно, Камира имела в виду какие-то глубинные религиозные верования, которые продолжала хранить в своей душе. Китти часто видела, как та обращает свой взор к небесам и о чем-то шепотом разговаривает со своими предками. А иногда поет необычные песни своим высоким мелодичным голосом. Особенно если кто-то из малышей начинает хворать. Но уже в следующий момент ее можно застать сидящей рядом с Фредом и читающей ему Библию.
С тех пор как их посетила миссис Джеффорд, никаких угроз от местных попечительских служб не поступало. Камира свободно разгуливала по Бруму, иногда даже вместе с двумя малышами. Кэт и Чарли дремали, уютно устроившись друг подле друга в детской коляске. В глазах белых обитателей Брума Камира отныне была замужней женщиной, находящейся под защитой своего мужа.
Китти уселась за письмо к матери. Она собиралась отправить вместе с письмом и фотографию, на которой фотограф из местного фотоателье запечатлел ее вместе с Эндрю и Чарли. Всякий раз, по мере приближения Рождества, она особенно сильно переживала разлуку с близкими. Да и вообще, Рождество в Бруме было, пожалуй, самым трудным временем года, особенно из-за «большой воды», как Камира называла сезон дождей. Китти снова представила, что уже в январе Эндрю отправится в Европу. Ах, как бы она хотела поехать вместе с ним. Взять с собой Чарли, чтобы показать его маме и сестрам. Но Китти хорошо понимала: вторично затевать разговор с мужем на эту тему бесполезно. По собственному опыту она знала: Эндрю своих решений не меняет.
За минувшие четыре года ее муж, чем дальше, тем все глубже, с головой ушел в свой бизнес. Воистину, жемчужный промысел заменил ему все, даже молодую жену. Китти видела, каким напряженным бывает лицо мужа, когда в порт возвращается с очередным уловом один из его люггеров. И какое разочарование охватывает Эндрю, когда ныряльщики снова не привозят ему долгожданных сокровищ. Впрочем, в целом их бизнес развивался вполне успешно. По словам Эндрю, отец тоже был доволен тем, как у них идут дела. Вот и в прошлом месяце их флот увеличился еще на одну единицу. Они купили новый люггер и уже даже сформировали команду для судна. В этой ситуации Китти оставалось только радоваться тому, что у нее есть Чарли, ибо мысли мужа постоянно витали далеко от дома и от нее самой. Единственное, чего Эндрю жаждал всеми фибрами души, так это найти, наконец, совершенную по всем своим качествам жемчужину.
– Он словно помешался на этом своем жемчуге, – обронила Китти, запечатывая конверт и кладя его в стопку вместе с другими письмами, которые Камира позже отправит по почте. – О, как бы я была счастлива, если бы он мог довольствоваться тем, что имеет.
– Я написал Драммонду, – объявил Эндрю за ужином в тот же вечер. – Объяснил ему, что ты решила остаться в Бруме, пока я буду в Европе. Он обычно в январе бывает в Дарвине. Лично контролирует отгрузку своего драгоценного скота на европейские рынки. Вот я и предложил ему заглянуть на обратном пути к нам, если уложится по срокам и все у него пройдет успешно.
Китти почувствовала невольный спазм в животе при одном только упоминании имени Драммонда.
– Уверяю тебя, дорогой, все у нас будет прекрасно. Не стоит зря беспокоить твоего брата.
– Ничего страшного, если я побеспокою его. Ему это только пойдет на пользу. Он ведь еще в глаза не видел своего племянника. Просто помешался на этой своей драгоценной скотине. Боюсь, он скоро заделается настоящим аборигеном. Ведь он же месяцами лишен нормального человеческого общества.
– Он что, еще не женат?
– Я бы сильно удивился, если бы такое вообще случилось, – весело фырк- нул в ответ Эндрю. – Слишком уж он занят пересчетом поголовья своих стад. На поиски жены у него просто нет времени.
– Думаю, ты ошибаешься. Всему свое время – возразила мужу Китти, мысленно удивляясь тому, что она бросилась защищать своего деверя. Ведь она не видела Драммонда уже больше пяти лет. Не получила от него ни единого слова по почте. Он даже не удосужился отправить им с мужем поздравительную телеграмму, когда у них родился Чарли.
Что, впрочем, не мешало Китти хранить в памяти, как он поцеловал ее в ту новогоднюю ночь. И эти воспоминания становились тем ярче, чем все скуднее складывались супружеские отношения с мужем. Чаще всего Эндрю отключался сразу же, как только ложился в кровать. Когда Китти заходила в спальню, муж, вымотавшись за день на работе, уже спал беспробудным сном. С момента рождения Чарли минуло почти четыре года, а Китти могла пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз они с мужем занимались любовью.
Среди жен местных воротил жемчужного бизнеса тема отсутствия в их семье второго ребенка стала наиболее популярной среди сплетен. Китти держалась стойко и на все эти пересуды отвечала, что она слишком поглощена воспитанием маленького сына и потому пока еще не задумывается над тем, чтобы забеременеть вторично. К тому же она ведь так молода. На самом же деле она страстно желала родить еще раз. Ей не хватало той большой семьи, в которой выросла она сама. А если уж быть честной до конца, то не хватало и обыкновенных мужских ласк…
– Итак, ты категорически отказываешься ехать в родительский дом Алиса-Холл, да? – снова поинтересовался у нее Эндрю, пока Камира собирала со стола посуду.
– Говорю тебе в последний раз, дорогой: да, я остаюсь в Бруме.
– Тогда я телеграфирую отцу, чтобы подтвердить свое согласие на поездку. Обещаю тебе, Китти, в следующем году я обязательно свожу тебя и Чарли в Европу, чтобы ты смогла наконец повидаться со своими. – Эндрю поднялся из-за стола и ласково погладил жену по плечу.
Месяцем позже Эндрю с виноватым видом обнял свою жену и сына, прощаясь с ними уже на палубе парохода «Кумбана». В его глазах светилось не только раскаяние, но и сожаление от того, что он отправляется в это плавание один, без семьи.
– Auf wiedersehen, mein Kleiner. Pass auf deine Mutter auf, ja? – Раздался корабельный гонг, извещающий всех посторонних о том, что пришло время покинуть судно. Эндрю поспешно опустил Чарли на палубу.
– До свидания, Китти. Я пришлю тебе телеграмму по прибытии во Фримантл. И обещаю, дорогая, я вернусь с самым необычным подарком для тебя. – Муж многообещающе подмигнул ей, а затем потер переносицу. Китти подхватила сына на руки.
– Береги себя, Эндрю. Чарли, скажи папе до свидания.
– Auf wiedersehen, папа, – прощебетал мальчик. По настоянию Эндрю, ребенок с детства учился говорить на двух языках – английском и немецком – и легко переключался с одного языка на другой.
Спустившись по сходням на пристань, Китти с сыном еще долго стояла на пирсе в толпе других провожающих, которые громко выкрикивали пожелания доброго пути своим близким. Появление в порту Брума парохода «Кумбана» всегда настраивало горожан на праздничный лад. Пароход был настоящей гордостью судовладельцев компании «Аделаида Стимшип» и не только являл собой образчик роскоши, но и был воплощением всех новейших инженерных достижений в области кораблестроения. Плоское днище корпуса позволяло судну заходить в бухту и бросать якорь в заливе Робак-Бей даже во время отлива. Прозвучал прощальный гудок, и пароход стал удаляться от берега. Провожающие энергично замахали руками ему вслед.
Домой Китти с сыном возвращались в открытом трамвайчике, который медленно катил к центру города вдоль длинного пирса протяженностью не менее мили. Китти глядела на сверкающую водную гладь, раскинувшуюся внизу. Воздух был настолько насыщен влагой, что ей вдруг непреодолимо захотелось сбросить с себя всю одежду и нырнуть прямо голышом в прохладные воды океана.
И снова она, уже в который раз, задумалась над тем, как нелепы многие правила поведения в современном обществе. Сама мысль о том, что белая женщина может захотеть искупаться в море, была чем-то вопиющим, чем-то из ряда вон недопустимым в принципе. А вот Камира, к примеру, часто брала Кэт на пляж в Кейбл-Бич. Там такой мягкий песок и море совсем мелкое. Они там часто купались, когда в воде не было медуз. Как-то раз она предложила хозяйке взять с собой и Чарли. Но, когда Китти озвучила ее предложение мужу, тот наотрез отказался:
– Право же, дорогая, но иногда тебе в голову приходят такие нелепые идеи! Подумать только! Наш сын купается вместе с черными! Уму непостижимо…
– Пожалуйста, не называй их черными! Тебе прекрасно известны их имена. Обеих, и матери, и дочери. И потом, коль скоро наш сын растет у моря, то должен же он учиться плавать. Как учили нас в свое время… Наверняка ведь тебя обучали плаванию в школе.
– Это все… другое, – коротко обронил Эндрю. Хотя Китти так и не поняла, что именно было тогда другим. – Прости, Китти, но я категорически против твоего предложения.
Чарли беспомощно уткнулся ей в плечо, тоже совсем разомлев от жары и избытка влаги в воздухе. Да и впечатлений слишком много, было от чего устать. Китти улыбнулась сыну.
«Что ж, пока муж в отлучке, прежняя Кэт может поступить по-своему…»
На следующий день Китти спросила у Камиры, знает ли она такое тихое место, какую-нибудь маленькую бухточку, сокрытую от посторонних глаз, где Чарли мог бы поплескаться в воде. Камира бросила на хозяйку удивленный взгляд, выслушав ее вопрос, но лишь молча кивнула в ответ. А потом добавила уже вслух:
– Знаю я одно местечко. И насекомых там вредных никаких нет.
После обеда Фред повез их на своей повозке на другой конец полуострова. Впервые за все те годы, что минули после того, как она вступила на берег Австралии, Китти погрузила свои ноги в сверкающие прохладные воды Индийского океана, испытав миг самого настоящего блаженства. Риддел-Бич был гораздо меньше по сравнению со знаменитыми пляжами Кейбл-Бич, но зато гораздо живописнее, окруженный со стороны суши огромными красными скалами и тихими заводями, в которых кишмя кишела рыба. Камира с непринужденностью ребенка тут же сбросила с себя юбку и блузку и занялась детьми. И вот уже поощряемый одобрительными возгласами Камиры, Чарли самозабвенно плещется в воде вместе с малышкой Кэт. А сама Китти ходит в это время по мелководью, приподняв повыше свои юбки. Хотя ей тоже отчаянно хочется присоединиться к детям.
Но вот Камира неожиданно поглядела на небо и потянула носом воздух.
– Приближается гроза. Пора возвращаться домой.
Небо было по-прежнему безоблачно чистым, но Китти уже привыкла полагаться на чутье Камиры. Интуиция не подвела служанку и на сей раз. Едва только Фред притормозил повозку, въехав во двор, как послышались раскаты грома и первые капли дождя забарабанили по крыше дома, оповещая всех о наступлении сезона дождей. Китти подавила тяжелый вздох и, подхватив Чарли на руки, заторопилась в дом. Как ни жаждала она вожделенной прохлады, которую должна была принести с собой гроза, знала Китти и оборотную сторону непогоды. Буквально за несколько минут их сад превратится в полноводную реку, несущую потоки красной грязи.
Дождь шел всю ночь. Не прекратился он и с наступлением нового дня. Китти, как могла, старалась хоть чем-то занять Чарли в доме: книжки, раскраски, цветные карандаши.
– Хочу поиграть с Кэт, мама. Можно? – уныло попросил сын.
– Кэт сейчас тоже сидит дома со своей мамой, Чарли. Позднее ты сходишь навестить ее.
Чарли надул губки, глаза его тут же наполнились слезами.
– Нет, я хочу сейчас.
– Я сказала, позже! – сказала она как отрезала.
Китти в последнее время все чаще замечала, что, несмотря на все свои усилия развеселить сына или чем-то занять его, ребенок всегда хотел лишь одного: быть рядом с Кэт. Конечно, дочка Камиры была удивительно прелестным маленьким созданием, нежным и добрым. Ее спокойный характер как нельзя лучше утихомиривал гиперактивность Чарли. Даже в свои четыре годика девочка уже была настоящей красавицей: мягкая нежная кожа цвета красного дерева, гипнотический взгляд янтарных глаз. За последние несколько месяцев Китти обнаружила и еще одно обстоятельство. Оказывается, ее сын умеет говорить не только на двух, а на всех трех языках. Часто, когда дети вместе играли в саду, она слышала, как они переговаривались между собой на родном языке Кэт – явуру.
Разумеется, Китти не стала делиться своим открытием с Эндрю. Но тот факт, что ее маленький сынишка такой сообразительный, что умеет уже разговаривать на трех языках, в то время как она сама с трудом подбирает слова, чтобы ясно выразить свою мысль хотя бы на одном, наполнял ее материнское сердце чувством несказанной гордости. И все же, наблюдая сейчас за сынишкой, за тем, как Чарли пристально вглядывается в кухонное окно, отчаянно пытаясь отыскать за стеклом Кэт, Китти невольно спрашивала себя, а правильно ли она поступает, позволяя сыну так много времени проводить в обществе этой девочки.
Наконец дождь прекратился. Увы, но драгоценные розы Китти оказались буквально погребенными под слоем красной грязи. Все следующее утро Китти и Фред провели в саду, пытаясь, по мере сил, привести в порядок цветочные клумбы. Во второй половине дня, незадолго до отлива, Китти решила свозить Чарли на мыс Гантум Пойнт, чтобы показать ему следы динозавров. Впредь надо постараться проводить больше времени с сыном, пообещала она сама себе.
– Чудовища! – воскликнул Чарли, когда Китти попыталась объяснить ему, что эти гигантские выбоины в скалах под ними – не что иное, как огромные следы динозавров. – Это их Бог такими сотворил? – поинтересовался он, проглатывая половину звуков в каждом слове.
– Да, это Господь сотворил их такими, – утвердительно ответила Китти, четко выговаривая каждый звук. – Чарли, надо говорить правильно, – попеняла она сыну. Явно так называемый пиджин-инглиш, исковерканный английский язык, на котором разговаривают Кэт и Камира, оказал свое влияние и на речь мальчика.
– Это было тогда, когда Он сотворил младенца Иисуса? – задал Чарли следующий вопрос. И снова половина букв в слове «сотворил» были проглочены.
– Много раньше. Еще до того, как Он сотворил младенца Иисуса, – терпеливо поправила сына Китти, проговаривая все звуки до единого. А сама подумала, что Чарли еще слишком мал, чтобы обсуждать с ним такие сложные философские вопросы. На обратном пути она размышляла над тем, что жизнь постоянно усложняется, если посмотреть на нее глазами невинного ребенка.
Вечером Китти уложила Чарли в кровать и почитала ему сказку на ночь. А потом водрузила свой ужин на поднос – все равно ведь Эндрю нет дома, а что ей одной делать в столовой? – и отправилась в гостиную. Сняла с полки книгу, прислушиваясь к дальним раскатам грома, предвещавшим начало следующего дождя. Да, кажется, сезон дождей решил не церемониться и обрушить на землю хляби небесные с самого первого дня. Устроившись в кресле удобнее, Китти приготовилась погрузиться в чтение романа Диккенса «Холодный дом». Уже от одного названия на нее повеяло приятной прохладой. Между тем дождь забарабанил по железной крыше в полную мощь. Правда, Эндрю пообещал, что в следующем году он обязательно перекроет крышу черепицей. Во всяком случае, тогда хоть не будет так грохотать над головой во время дождя.
– Добрый вечер, миссис Мерсер.
От неожиданности Китти даже подпрыгнула на месте. Повернулась на звук голоса и увидела на пороге гостиной Эндрю. Во всяком случае, промокшего насквозь и заляпанного красной грязью человека, очень на него похожего.
– Дорогой! – рванулась Китти к нему навстречу. – Как ты здесь оказался? Почему?
– Потому что сгорал от желания снова увидеть тебя. – Он обнял ее, и она почувствовала, как его промокший насквозь костюм тотчас же напитал влагой и ее платье.
– Но как же твоя поездка в Сингапур? И путешествие в Европу? Почему ты вдруг решил вернуться?
– Китти, как чудесно снова держать тебя в своих объятиях. Как же я истосковался по тебе, любовь моя.
Что-то в этом человеке… запах… чувственный запах мускуса… Все это заставило ее опомниться.
– Боже правый! Так это ты!
– Вы правы, миссис Мерсер. Это действительно я. Брат попросил меня навестить тебя, убедиться в том, что с тобой все в порядке, пока он в отлучке. И вот я здесь. Так сказать, проезжая мимо…
– Ради всех святых, замолчи! – Китти с негодованием отпрянула от Драммонда. – Тебе по-прежнему нравятся твои несносные шуточки, да? Все еще продолжаешь получать от них удовольствие? Ведь я же приняла тебя за Эндрю.
– И надо сказать, у тебя получилось очень мило…
– Ты должен был представиться. Разве я виновата в том, что вы с братом похожи друг на друга как две капли воды?! – Раздосадованная сверх всякой меры своей оплошностью, Китти влепила ему звонкую пощечину. – Я… – начала Китти и тут же безвольно опустилась на стоявший рядом стул, ужаснувшись своему порыву. – Прости меня, Драммонд. Сама не знаю, как так вышло. Набросилась на тебя ни с того ни с сего, – прошептала она, глядя, как Драммонд потирает покрасневшую щеку.
– Ничего. Я бывал и в худших переплетах. Так и быть, я тебя прощу. Хотя и с трудом поверю в то, что Эндрю, переступая порог собственного дома и устремляясь навстречу ужину и обществу жены, величает тебя миссис Мерсер. Но ты, конечно, абсолютно права. Мне следовало представиться как положено, – завершил Драммонд свой монолог. – Причем сделать это сразу же, войдя в комнату. Однако, знаешь, подвело тщеславие. Я ведь был уверен, что ты все еще помнишь меня.
– Но я тебя совсем не ждала…
– Разве Эндрю не говорил, что он пригласил меня в Брум, сам попросил, чтобы я навестил тебя?
– Говорил. Но я никак не предполагала, что это случится так скоро. Можно сказать, сразу же после его отъезда.
– Видишь ли, когда в декабре прошлого года он отправил мне телеграмму, я был уже в Дарвине. Вот я и решил, какой смысл возвращаться к себе на ранчо, а потом снова тащиться сюда, чтобы потрафить своему братцу? Уж лучше останусь и поеду прямиком к тебе. Кстати, у тебя есть бренди? Понимаю, дикий вопрос в такую жару. Но что-то меня бьет озноб.
Китти глянула на деверя. Струйки жидкой красной грязи стекали по нему, образовав уже целую лужу на полу.
– Боже мой! – в смятении воскликнула Китти. – Прости! Заставляю тебя тут стоять. А ведь ты промок насквозь. И наверняка валишься с ног от усталости. Сейчас я позову служанку. Она приготовит тебе ванну. А я в это время поищу бренди. У Эндрю всегда где-то припрятана бутылочка для гостей.
– А ты, следовательно, по-прежнему ведешь трезвый образ жизни?
Он хитровато ухмыльнулся, и Китти, помимо собственной воли, тоже улыбнулась.
– Само собой, – коротко обронила она. Потом повернулась к буфету, достала оттуда бутылку бренди и стакан. Налила, как попросил Драммонд. – А сейчас пойду распоряжусь насчет ванны.
– Послушай, не зови служанку. Просто покажи мне, где у вас ванная комната, и я со всем разберусь сам. – Драммонд залпом осушил стакан и снова протянул его Китти, чтобы она наполнила вторично.
– Ты голоден? – спросила она.
– Изрядно проголодался. И с радостью наброшусь на жирный кусок мяса, если таковой у тебя имеется. Но сначала хочу сбросить с себя все это. – Драммонд показал на свою мокрую одежду.
Китти отвела его в гардеробную мужа, потом показала те приспособления, с помощью которых наполняют ванну, а сама поспешила на кухню. Выставила на поднос хлеб, сыр и суп, оставшийся от обеда.
Спустя минут двадцать в кухне появился Драммонд с обмотанным вокруг торса банным полотенцем.
– Вся моя одежда перепачкана грязью. Можно мне позаимствовать пару вещей у брата?
– Конечно. Выбирай все, что тебе подойдет. – Китти украдкой бросила взгляд на его обнаженную грудь. Упругие мышцы играли под загорелой кожей, верный признак того, что человек много работает физически. Тяжело работает.
Спустя еще какое-то время Драммонд появился в гостиной в шелковом халате Эндрю и в его шлепанцах. С жадностью набросился на суп. Ел молча. Потом снова плеснул в стакан виски.
– Из Дарвина в Брум ты добирался морем? – поинтересовалась Китти тоном вежливой хозяйки.
– Нет, по суше. Часть пути пришлось ехать верхом. А потом натолкнулся на погонщиков верблюдов из Ганы. Они как раз разбили свой лагерь на берегу реки Орд. Река совсем обмелела, вот они и решили переждать какое-то время, пока вода совсем не уйдет, чтобы можно было безопасно переправить караван на другой берег. Бедолаги! Они же совсем не умеют плавать. Дальше я продолжил свой путь уже в их компании. Все веселее, чем путешествовать в одиночестве. Уж и наслушался я от них всяких-разных историй… У этих погонщиков тьма историй, можно сказать на все случаи жизни. Да и времени предостаточно, чтобы рассказывать их. Короче, добирались мы сюда долго.
– Я слышала, что пустыня, раскинувшаяся вокруг Брума, – очень опасное место.
– Опасное, это правда. Но не такое ужасное, как это рисуют своими досужими и по большей части ядовитыми языками твои кумушки-соседки. Все эти копья наперевес, с которыми местные аборигены якобы носятся за белыми, или змеи под ногами на каждом шагу. Конечно, и то и другое имеет место, но не в таких размерах и количествах. Во всяком случае, я готов сносить все эти угрозы хоть каждый день вместо того, чтобы слушать смехотворные бредни, которыми запугивают друг друга здешние колонисты, представители, так сказать, среднего класса.
– По-твоему, мы все здесь ведем крайне скучную жизнь заурядных обывателей, да? – с некоторым раздражением в голосе поинтересовалась Китти. – И почему ты всегда разговариваешь со мной вот так, свысока?
– Прости, Китти. Понимаю, все в этой жизни относительно. И тот факт, что ты сейчас сидишь передо мной, молодая женщина, одна, без всякой защиты, в городе, удаленном на тысячи миль от цивилизации, где убийства, грабежи, насилие творятся что ни день и воспринимаются как нечто само собой разумеющееся, все это делает честь твоей храбрости и силе духа. К тому же ты не одна, а с маленьким ребенком.
– У меня есть защита. Рядом со мной остались Камира и Фред.
– А кто это такие? Камира и Фред…
– Фред ухаживает за нашими лошадьми и садом. Камира помогает мне по дому и нянчится с Чарли. У нее растет своя дочурка, почти такого же возраста, как и мой сын.
– Они черные, как я понимаю?
– Предпочитаю не называть их так. Они из племени явуру.
– Отлично! Не часто услышишь, что семейная пара аборигенов обитает в таком доме, как ваш.
– Я бы не стала называть их «семейной парой». Здесь все намного сложнее.
– Да, в жизни всегда все намного сложнее, – согласился Драммонд. – Но все равно я рад за тебя. Если эти люди согласились добровольно работать на тебя, то, как правило, из них получаются самые верные и преданные слуги. И защитники тоже. Но, если честно, я крайне удивлен, что мой брат позволил тебе нанять эту пару.
– Говорю же тебе, они – не пара.
– Пара они или не пара, это не столь важно. Важно другое: Эндрю сумел подняться над своими предрассудками и позволил им войти в ваш дом. Во всяком случае, сейчас я уже не столь обеспокоен тем, что ты осталась в Бруме одна и безо всякой защиты. Скажу честно, когда я получил телеграмму от брата, то пришел в ужас. Не понимаю, почему он не взял тебя с собой?
– Он сказал, что это сугубо деловая поездка. Да и Чарли было бы трудно перенести такое долгое и непростое путешествие. Эндрю предложил мне перебраться на время в Аделаиду, погостить у вашей матери. Но я отказалась.
– Да уж, из двух зол лучше смерть, – пошутил в ответ Драммонд, картинно вскинув бровь. И снова подлил себе виски. – Уверен, за минувшие годы ты уже успела понять, что главное для Эндрю – это утвердиться в глазах отца. И само собой, переплюнуть его по части богатства.
– Наверное, ты прав. Все это действительно важно для него. Впрочем, как и для любого другого мужчины и…
– Но только не для меня.
– Хорошо! Тогда для всех остальных мужчин. – Китти с трудом сдерживала раздражение, глядя, как рука Драммонда снова и снова тянется к бутылке с виски.
– Наверное, мне просто не понять все бремя ответственности, которое сваливается на плечи старшего сына богатого человека. Я часто размышлял над тем, каким благом и поистине подарком судьбы стало для меня появление на свет вторым. Всего лишь два часа разницы, а как они повлияли на всю мою дальнейшую жизнь. Я счастлив, что наследственная корона семейства Мерсер досталась именно ему. Что же до меня, то, надеюсь, ты уже успела понять, что я для семьи отрезанный ломоть, так сказать. Совершенно не приспособлен для жизни в цивилизованном обществе. В отличие от Эндрю… Который всегда был и остается стойкой опорой, поистине столпом этого общества.
– Да. Он действительно хороший муж, любящий отец. Мне грех жаловаться. Я всем довольна.
– А вот мне лично есть на что жаловаться. – Драммонд неожиданно громко стукнул стаканом по столу. – Я ведь в свое время просил тебя повременить с ответом Эндрю. Подождать, пока я вернусь из Европы. И уже потом решать, говорить ли ему «да». А ты меня не послушала.
Китти в немом изумлении уставилась на деверя, пораженная до глубины души его самолюбованием.
– Неужели я должна была поверить, что ты тогда говорил серьезно? Ведь ты же уехал, больше не обронив ни слова.
– А как? Я был уже в море, когда мой брат сделал тебе предложение. И что прикажешь делать мне? Отправлять ему телеграмму с выражением своего негодования по поводу того, что его невеста не послушалась меня? Так?
– Драммонд, в ту ночь ты был так же пьян, как и сейчас.
– Пьяный или трезвый, какая разница? Ты же прекрасно знала, что я хотел тебя!
– Ничего я не знала! Все! Хватит с меня этих пустых разговоров! – Китти поднялась со стула. Ее трясло от негодования. – Не желаю больше слушать все эти бредни. Я – жена Эндрю. У нас ребенок, у нас своя жизнь. И на этом точка.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь дождем, продолжавшим барабанить по крыше дома.
– Прошу простить меня, Китти. Я действительно устал с дороги. Долгий был путь… Да и отвык я от цивилизованного общества. Пожалуй, пойду-ка я лучше почивать.
– Да, пожалуй, так будет лучше.
Драммонд тоже поднялся из-за стола, слегка пошатываясь.
– Спокойной ночи, – попрощался он, направляясь к дверям, но уже на пороге вдруг остановился и снова развернулся к Китти лицом: – А знаешь, тот новогодний поцелуй… Я его запомнил на всю жизнь. А ты?
С этими словами он закрыл за собой дверь.
17
Китти почти не спала. Слова Драммонда снова и снова всплывали в ее воспаленном сознании, кружили, словно мухи над мертвой тушей.
– Пожалуйста, забудь все, что я вчера наболтал тебе с дороги, да еще изрядно охмелев, – повинился он за завтраком. Потом подхватил на руки Чарли, подбросил его высоко в воздух, поймал на лету смеющегося ребенка и усадил на свои могучие плечи, спустив его крепенькие ножки себе на грудь.
– Итак, мой дорогой племянничек, мы, мужчины, должны впредь держаться вместе. Покажи-ка мне для начала, что в этом городе можно посмотреть.
Вскоре они оба исчезли за воротами дома и отсутствовали так долго, что Китти уже стала волноваться, куда они запропастились. Но наконец дядя и племянник вернулись домой.
– Чарли показал мне ваш город, – объявил Драммонд с порога, усаживая малыша к себе на колени. Китти глянула на мордашку сына, перепачканную шоколадом, мороженым и еще бог знает чем.
– Да, мамочка! Я показал ему все-все-все! А все наши знакомые принимали его за моего папу. Он ведь так похож на него! – В слове «похож» опять пропала половина гласных звуков.
Китти терпеливо поправила сына:
– Да, он действительно похож на твоего папу, Чарли.
– Кое-кого из прохожих мы с тобой надурили, да, Чарли? – весело рассмеялся Драммонд и принялся протирать салфеткой личико ребенка.
– Да, дядя Драм, – с готовностью согласился с ним Чарли.
– Вполне возможно, на нас уже в ближайшие дни обрушится поток посетителей в лице ваших ближайших соседей, которых мы с Чарли вольно или невольно ввели в заблуждение. Наверняка ведь они подумали, что твой муж уже вернулся домой после путешествия. Лично я с нетерпением буду ждать этих встреч. – Драммонд весело подмигнул Китти.
Что правда, то правда. Буквально на следующий день к порогу их дома устремилась вереница визитеров. И всякий раз Драммонд был безупречен. Вел себя как самый настоящий радушный хозяин, но при этом держался свободнее и раскованнее, чем его брат, весело подшучивал над гостями, по ошибке принявшими его за Эндрю. Словом, он в два счета очаровал всех посетителей. Результат не заставил себя ждать. На их почтовый ящик обрушилась лавина приглашений от друзей и знакомых отужинать в их доме.
– Вот и еще одно приглашение, – огласила Китти, вскрывая очередной конверт. – На сей раз нас приглашают сами Джеффорды. Право же, Драммонд, нам стоит отказать им всем.
– С какой такой стати? Разве я не прихожусь тебе родней? В конце концов, я – дядя Чарли и сын своего отца. И разве мой брат-близнец не пригласил меня сюда? Ведь он очень просил, чтобы я непременно приехал в Брум.
– Ты же сам недавно заметил, что укусы змеи ничто по сравнению с ядовитыми языками местных кумушек. Для тебя такие походы по гостям – это всего лишь способ развлечь себя, нечто вроде спортивного состязания. Я же смотрю на все это иначе. Что бы ты ни говорил о тех, кого ты называешь представителями колониального среднего класса, какими бы ограниченными и узколобыми ни казались тебе эти люди, я не желаю, чтобы ты насмехался над ними, – резко возразила Китти.
– Да забудь ты все, о чем я болтал в тот вечер. Говорю же тебе, я был пьян. Лично я ничего не помню! – крикнул он ей вдогонку, когда она пошла по коридору, направляясь в гостиную.
– Что с вами, миссис Китти? Вы сегодня такая грустная. – Камира, которая занималась тем, что сметала пыль перьевой метелкой, оторвалась от своей работы и внимательно осмотрела хозяйку.
– Ничего. Видно, просто устала.
– Наверное, мистер Драм чем-то вас расстроил, да?
– Нет. – Китти подавила тяжелый вздох. – Трудно все это объяснить словами.
– Он похож на свет в небесах. Мистер Эндрю, тот совсем другой. Более мрачный, как сама земля. Оба хороши, но каждый по-своему.
Китти невольно восхитилась, как точно Камира охарактеризовала обоих братьев.
Читать бесплатно другие книги:
