Семь сестер. Сестра жемчуга Райли Люсинда

– Чарли он очень нравится. И Фреду тоже. Хорошо, что он сейчас рядом с нами, – добавила служанка. – Хорошо для всех нас.

«Но только не для меня…»

– Да, хорошо, что он сейчас здесь, – машинально повторила Китти слова Камиры. – Ты права, Камира. Кажется, и Чарли просто обожает его.

– Мистер Драм делает вашу жизнь лучше, миссис Китти. Он очень славный человек.

Китти поднялась со стула.

– Пойду-ка прилягу на часок, Камира. Присмотришь за Чарли, пока я подремлю?

Камира бросила на нее подозрительный взгляд.

– Конечно, присмотрю, – пообещала она.

Китти зашла к себе в спальню и улеглась на кровать. «Уж не заболела ли я», – пронеслось в голове. Что-то ее лихорадит. Хотя, наверное, причина совсем в другом. Сама мысль о том, что Драммонд сейчас находится всего лишь в паре шагов от нее и их разделяет только тонюсенькая стена, уже одно это приводило ее в неистовство. Правда, с того первого вечера он более не обронил ни единого слова о своих чувствах. Впрочем, он же сам признался, что был тогда пьян.

Китти ворочалась с боку на бок, стараясь устроиться удобнее и успокоить расходившиеся нервы. Возможно, Драммонд действительно приехал в Брум, руководствуясь самыми лучшими побуждениями: позаботиться о своей невестке, как о том и попросил его брат.

Я В СИНГАПУРЕ ТОЧКА СЛЫШАЛ ДРАММОНД УЖЕ У ТЕБЯ ТОЧКА РАД ЧТО ТЫ НЕ ОДНА ТОЧКА ДЕЛА ПРОДВИГАЮТСЯ УСПЕШНО ТОЧКА ЛЮБЛЮ ТЕБЯ И ЧАРЛИ ТОЧКА ЭНДРЮ ТОЧКА

Китти прочитала телеграмму за завтраком и снова тяжело вздохнула. Кажется, даже ее муж придерживается того же мнения, что и все остальные: хорошо, что Драммонд сейчас вместе с ними. Между тем сам Драммонд не выказал пока ни малейшего намерения уехать. Собственно, именно поэтому Китти вынуждена была принять некоторые приглашения, другого выбора у нее все равно не было. В результате только на прошлой неделе они выезжали трижды, ужиная у знакомых. Во всех трех случаях Драммонд снова был выше всяких похвал, мгновенно обворожив хозяек, а их мужей впечатлив всякими хвастливыми историями о том, как ему живется в самой глубине материка. Но главное – в течение всего вечера он оставался трезвым.

– Прошу вас, приходите к нам еще! – прощебетала на прощание миссис Джеффорд, когда он приложился к ее ручке. – Что скажете, если это будет воскресный обед на следующей неделе?

– Благодарю за приглашение, миссис Джеффорд, – вежливо поблагодарила ее Китти. – Я сообщу вам о своем решении после того, как сверюсь с расписанием на следующую неделю.

– Уж окажите такую любезность, моя дорогая. Представляю, как вам сейчас не по себе от присутствия в доме Драммонда. Он ведь так похож на вашего мужа, так похож… Но при этом гораздо более… – Миссис Джеффорд внезапно замолчала и залилась краской, словно молоденькая девчонка. – Спокойной ночи, дорогая.

Все следующие дни дождь лил не переставая. Но даже в такую погоду Драммонд придумал, как ему развлечь детей – Чарли и Кэт. Втроем они играли в прятки, наполняя дом радостными воплями. В холле оборудовали миниатюрную площадку для игры в крикет. Драммонд пришел в ужас, когда узнал, что его брат еще не удосужился обучить сынишку основным правилам этой игры. Фреду было велено выстругать ножом столбики для крикетной калитки и биту. По словам Драммонда, Фред справился с заданием «на все сто».

Дождь барабанил по крыше, а Чарли барабанил по входной двери. Вскоре она вся была испещрена следами от ударов мячом, который Драммонд купил в подарок Чарли в одном из магазинов. Кэт была назначена принимающим игроком, охраняющим воротца, а за Китти было ведение общего счета, а также подсчет заработанных очков каждым игроком. Впрочем, несмотря на все старания Китти аккуратно фиксировать каждое попадание по воротам, Драммонд в конце игры всегда объявлял ничейный результат.

– С его появлением в дом пришло счастье, – обронила как-то раз Камира, сопровождая разгоряченных от игры детей на кухню, чтобы напоить их чаем. – Когда он уезжает, миссис Китти?

– Понятия не имею, – честно призналась Китти, сама не зная, хочет ли она, чтобы Драммонд уехал или же, напротив, чтобы остался и погостил у них подольше.

Но, когда на следующий день за ужином Китти задала этот вопрос уже непосредственно Драммонду, тот ответил ей предельно коротко:

– Думаю, когда прекратятся дожди.

– Сезон дождей может затянуться здесь еще на многие недели, – заметила в ответ Китти, вяло ковыряя вилкой пережаренного цыпленка. Тарик пока так и не научилась правильно определять время, нужное для приготовления птицы.

– А в чем, собственно, проблема? Если я тебе уже успел надоесть, то скажи. Я уеду немедленно.

– Нет, но…

– Что «но»? – Драммонд прищурился и окинул Китти внимательным взглядом.

– Ничего. Просто я сегодня немного устала.

– Вполне возможно, мое присутствие раздражает тебя. Право же, я еще никогда не видел тебя в таком напряженном состоянии. И это притом, что я изо всех сил стараюсь вести себя в присутствии твоих друзей и знакомых самым наилучшим образом. Из кожи вон лезу, чтобы хоть как-то развлечь Чарли и Кэт – очаровательная девчушка, кстати. А когда вырастет, то и вовсе будет настоящей красавицей. Плюс ко всему я еще помогаю Фреду расчищать дорогу от грязи и…

– Замолчи! Пожалуйста, замолчи. – Китти обхватила голову обеими руками.

– Бог мой, Кэт! Что такого я натворил? – Судя по всему, Драммонд вполне искренне недоумевал, чем он мог так сильно огорчить ее. – Скажи же мне, что не так, и я тут же постараюсь выправить ситуацию. Ты же видишь, я даже перестал прикладываться к спиртному, потому что понял, что тебе это не нравится. Я…

– Неужели ты сам не понимаешь?!

– Чего не понимаю?

– Я не знаю, почему ты здесь… зачем… И эта неопределенность… она сводит меня с ума. Я устала!

– Понятно. – Драммонд вздохнул. – Прости, но я и понятия не имел, что мое присутствие в Бруме так негативно влияет на тебя. Я уеду завтра же утром.

– Драммонд. – Кити прижала руку ко лбу. – Я вовсе не прошу тебя уезжать завтра. Я просто поинтересовалась, когда ты планируешь свой отъезд. Почему любой вопрос, заданный тебе, сразу же превращается в выяснение отношений? Или, укладываясь каждую ночь в постель, ты мысленно забавляешься тем, как ловко здесь всех одурачил? Никак не могу понять, где ты настоящий, а где – фальшивый. Но, вполне возможно, все твои выкрутасы не имеют никакого отношения ко всем нам, что бы ты там ни говорил. Просто все так сложилось в твоей жизни. И тебе никогда не изменить главного: ты родился на два часа позже своего брата и тот по праву первородства получил все, чего хотел ты сам!

– Хватит! – Драммонд со всего размаха стукнул кулаком по столу. И сразу же раздалась какофония звуков: задребезжали фарфоровые тарелки, зазвенели стаканы, послышалось позвякивание столовых приборов.

– Тогда в чем дело? Какова истинная причина твоего приезда в Брум? – снова спросила Китти.

Какое-то время Драммонд молчал. Потом бросил на нее короткий взгляд.

– А ты сама разве не догадываешься?

– Нет.

Драммонд поднялся из-за стола и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Китти даже решила, что он пошел к себе укладываться и покинет дом прямо сейчас. Это ведь вполне в духе его взрывного характера.

Но через пару минут Драммонд снова появился в столовой, и не с вещами на выход, а с графином.

– Я прихватил стакан и для тебя, – объявил Драммонд прямо с порога. – На тот случай, если ты вдруг захочешь составить мне компанию. Но, полагаю, ты вряд ли захочешь.

– Ты прав. Спасибо, но не захочу. Один хороший урок ты, во всяком случае, мне преподал. И я запомнила его на всю жизнь.

– Значит, других уроков не было?

– Что-то не припоминаю. Ах да! Еще ты научил меня подсчитывать очки во время игры в крикет. Правда, что толку? Ты ведь всегда сам назначаешь итоговый результат.

Драммонд улыбнулся и отхлебнул виски.

– Ну вот, хоть что-то. Каких-то успехов я все же добился, общаясь с тобой. Хотя, конечно, ты права.

– В чем права? Пожалуйста, Драммонд, перестань говорить со мной загадками.

– Что ж, поговорим тогда начистоту. Пару минут тому назад ты заявила, что, возможно, я в глубине души всегда хотел того, что получил мой брат. Да, в этом ты абсолютно права. Ибо было кое-что, и оно есть до сих пор, что я страстно хочу заполучить. Когда я впервые увидел тебя тогда, накануне Рождества, я пришел в восхищение от твоей силы духа. И конечно, я нашел, что ты очень красива. Впрочем, какой мужчина не заметил бы этого? Ты прекрасна, это правда. Потом я наблюдал со стороны, как мой брат пытался тебя заарканить. Я видел, как он страстно мечтал заполучить тебя в жены, но в моих глазах это лишь придавало тебе дополнительное очарование, делало еще более соблазнительной, что ли. Китти, братья есть братья, особенно если речь идет о близнецах. И мы с Эндрю навсегда останемся таковыми. – Драммонд сделал еще один глоток. – Да, поначалу все это было для меня только игрой. Но потом я стал наблюдать за тобой внимательнее. Дивился твоему терпению в общении с моей матерью и теткой. Ты никогда не жаловалась на то, как тяжело переносишь разлуку с родными. Ты всем сердцем и душой отдавалась тому, что предлагала тебе жизнь на данный момент. И ничего не боялась. Помню, какое это было поистине комичное зрелище, когда ты взгромоздилась верхом на верблюда. Но ты же не побоялась! И даже не подумала о том, как ты смотришься со стороны, пристало ли девушке твоего круга совершать подобные экстравагантные поступки. Впрочем, именно в тот момент все и изменилось для меня. Я вдруг увидел твою душу, понял, что ты по натуре такая же свободолюбивая, как и я сам. Что твой дух не скован никакими условностями. Я увидел перед собой женщину, которую мог бы полюбить.

Китти слушала его молча, не отрывая глаз от своего стакана с водой.

– Когда я попросил тебя дождаться моего возвращения, я ведь говорил абсолютно серьезно. Но, наверное, мало сказал, да и было уже слишком поздно. Я это и сам понимал, и если уж быть совсем честным, то скажу так: на твоем месте я бы поступил точно так же, как это сделала ты. Два брата, похожи друг на друга как две капли воды, но только один – выпивоха и гуляка, а второй… Что ж. – Драммонд слегка пожал плечами. – Сейчас ты знаешь, что представляет из себя Эндрю. Когда случилось неизбежное и я узнал, что ты собираешься замуж за моего брата, я понял, что пропал. Что все потерял… Но шло время, я как-то жил. Каждый из нас продолжал жить своей жизнью, верно? И вдруг я получаю телеграмму от Эндрю. Он слезно просит меня проведать тебя в Бруме. Наверное, я тебя сильно удивлю, если скажу, что провел долгие часы в раздумьях, ехать ли мне сюда. Но наконец я решил, что надо ехать. Пора окончательно похоронить прошлое и идти вперед. И вот я появился на пороге твоего дома, вымокший до нитки, уставший после долгой дороги… Однако стоило мне лишь взглянуть на тебя, и я тут же понял, что ничего не изменилось. Напротив! Я снова стал свидетелем твоей силы духа, твоего мужества и решительности. Остаться одной здесь, в таком непростом, порой откровенно враждебном окружении, да еще с маленьким ребенком на руках, на такой шаг решится далеко не каждый мужчина, не говоря уже о женщинах. Мое восхищение тобой, мое уважение к тебе, Китти, лишь возросли. Скажу просто, моя дорогая Китти, ты – самая храбрая, самая упрямая, самая умная, постоянно провоцирующая… Словом, ты самая грандиозная из всех женщин, которая, к моему несчастью, встретилась на моем пути. Скажу больше: по каким-то непонятным причинам я продолжаю любить тебя. Я обожаю каждую косточку в твоем прекрасном – будь оно неладно! – теле. Итак. – Драммонд поднял свой стакан и чокнулся с ней. – Вот тебе вся моя правда, как она есть.

Китти не верила своим ушам. Отказывалась поверить во все, что услышала. А может, просто боялась поверить. Ведь каждое произнесенное Драммондом слово мгновенно отзывалось в ее душе. Разве она сама не испытывает к нему точно такие же чувства? Но Китти понимала и другое. В ее ситуации она должна быть рассудительна и благоразумна.

– Не забывай, – начала она, немного помолчав. – Я жена твоего брата. А ты только что сам признался, что желаешь того, что принадлежит ему. Вполне возможно, и твои чувства ко мне тоже из разряда таких запретных желаний. Ты не находишь?

– Бог мой, Китти! Я изливаю перед ней душу, выкладываю, можно сказать, на тарелочке свое сердце и прошу лишь об одном: не начинать резать его на мелкие кусочки своим острым ножиком. То есть, я хотел сказать, своим острым язычком. Однако для меня не имеет значения, веришь ты мне или нет. Главное – верю ли я сам себе. Ты спросила меня, почему я до сих пор все еще торчу в Бруме, и я сказал тебе правду, все как есть. Я всецело в твоей власти, Китти. Хочешь, чтобы я уехал? Что ж, я уеду, и немедленно.

– Конечно же, ты можешь остаться и гостить столько, сколько захочешь сам. В конце концов, мой муж сам пригласил тебя к нам в гости. И пожалуйста, не обращай внимания на мое скверное настроение сегодня. Может, съела что-то не то.

Он впился в ее лицо внимательным взглядом, надеясь получить ответ и узнать правду. Но Китти тут же напустила на себя непроницаемый вид.

«Я ни за что на свете не поведу себя так, как мой отец…»

– Я устала, Драммонд. Прости меня, но я, пожалуй, пойду укладываться в постель. Спокойной ночи.

Направляясь к дверям, Китти спиной почувствовала на себе взгляд Драммонда.

– Спокойной ночи, миссис Мерсер, – бросил он ей вдогонку.

По мере того как сезон дождей набирал обороты, дороги в городе стали практически непроходимы. Многие и вовсе исчезли, ибо были размыты. Большинство магазинов на Дампьер-Террас были завалены со стороны фасадов мешками с песком, служившими своеобразной опорой зданиям и одновременно защитой от воды. Фред без устали рыскал по грязи в поисках провизии. Китти глядела в окно и видела, что ее драгоценный сад уже буквально погребен под потоками воды и слоем красной земли. На глазах невольно выступили слезы: сколько тщетных усилий, сколько любви было затрачено ею в попытке воссоздать здесь кусочек своего родного дома.

То, что они с Драммондом оказались под одной крышей практически взаперти, еще более усугубляло и без того непростую ситуацию. Ведь при всем своем желании уехать прямо сейчас, он едва ли смог бы это сделать при полном отсутствии дорог. Оставалось лишь смириться и ждать. После нескольких долгих дней, показавшихся Китти вечностью, так она измучилась и душой, и телом от снедавших ее переживаний и охвативших желаний, дождь внезапно прекратился и все они вынырнули из своих уголков и закружились, словно моль в потоках солнечного света. В считаные минуты Чарли и Кэт уже ковырялись в земле, по самые колени зарывшись в жидкую красную грязь, весело выкрикивали что-то, размахивали руками, перемазавшись этой грязью с головы до ног.

Воздух стал свежее, повеяло прохладой. Правда, атмосферу несколько портил явственный запах нечистот, витавший в воздухе, неприятное следствие затяжных дождей, продолжавшихся несколько недель.

– Сейчас нужно быть особенно внимательными, – наставляла Китти Камиру, выуживая сына из лужи грязи. – Ведь это же сезон холеры. Скреби ребятишек что есть силы, ладно?

– Конечно, миссис Китти. А как же иначе? После таких дождей только и жди всяких нехороших болезней. Плохое время…

Очень скоро по городу поползли слухи о том, что в больнице доктора Сузуки уже зарегистрировано пять случаев холеры. И буквально за несколько дней эта цифра существенно возросла.

– К счастью, пока очаг распространения холеры ограничен только районом трущоб, – успокоил Драммонд Китти, предприняв вылазку в город. Решил прогуляться пешком, чтобы хоть немного размять ноги. – Среди белого населения случаев заболевания холерой пока не зафиксировано.

Однако вскоре такие случаи, увы, появились. Снова обитатели белых кварталов разъехались кто куда, наглухо закрыв двери своих домов от посторонних. Только на сей раз забаррикадировались уже не от потенциальных наводнений, а от смертельно опасной болезни.

Первой жертвой эпидемии в доме стал Фред. Он лежал в беспамятстве на своей соломенной подстилке в конюшне. Китти была поражена, когда Камира настояла, что будет сама ухаживать за ним, и не позволила положить его в больницу.

– Он всегда был добр ко мне, – пояснила Камира свои мотивы. – А всем этим докторам я не очень доверяю, – сказала она как отрезала.

– Хорошо, – согласилась с ней Китти. Она и сама прекрасно знала, что на туземцев внимание в больнице обращают в самую последнюю очередь. Потом благодарно сжала руки Камиры: – Ты должна сразу же сказать, если тебе понадобится моя помощь.

Домой Китти вернулась с тяжелым сердцем. Из головы не выходили мрачные мысли о том, сколько времени ее Чарли проводил в обществе Фреда изо дня в день.

– Не переживай, – успокаивал ее Драммонд. – У аборигенов сопротивляемость холере гораздо ниже, чем у нас, белых. Мы принесли с собой в Австралию десятки болезней, неизвестных туземцам, эти болезни выкашивали и продолжают выкашивать их тысячами, если не десятками тысяч.

– Как это ни дико звучит, но твои доводы меня немного успокаивают. Хотя бы ради блага Чарли. – Китти выдавила из себя слабую улыбку. – Я рада, что ты сейчас рядом.

– Что ж, впервые за все это время ты сказала мне хоть что-то приятное. Я безгранично счастлив, мэм! – Драммонд отвесил шутливый полупоклон.

Две последующие ночи Фред метался в жару, не приходя в сознание. Камира, неотлучно дежурившая при нем, созналась, что она не уверена, сможет ли он вообще выкарабкаться. С этими словами она снова поспешила в хижину, прихватив с собой из кухни какие-то отвратительно пахнущие снадобья.

– Как смотришь, если мы свозим детей на пляж? – предложил Драммонд Китти.

– Ты с ума сошел! – возмутилась она в ответ.

– Риддел-Бич далеко от города, это вопервых. А вовторых, нам всем не помешает подышать немного свежим воздухом, – возразил Драммонд.

Китти и самой отчаянно хотелось вырваться из домашнего заточения. А потому она тут же собрала небольшую корзинку для пикника, и они двинулись в путь. Драммонд повез их к океану по объездной дороге, минуя Брум. Маршрут удлинился, зато не нужно было проезжать по городским улицам.

Когда они прибыли наконец на место, Китти уселась на мягкий песок, а Драммонд тут же сбросил с себя верхнее платье и сиганул в воду прямо в кальсонах.

– Прошу прощения за свой непрезентабельный вид, – насмешливо обронил он. – Но не могу устоять! Дети, присоединяйтесь ко мне!

Чарли и Кэт с радостными воплями понеслись к воде. Китти наблюдала, как они втроем весело плещутся на мелководье. Она тоже была счастлива вырваться хоть на короткое время из той угнетающей атмосферы, которая сейчас царила у них дома. Смущало другое: ведь эту внешне очень похожую на типично семейную вылазку на природу она совершила в обществе мужчины, очень похожего на ее мужа. Но ведь на самом деле это не Эндрю. Причем этот мужчина совершенно не скован всеми теми условностями и нормами поведения, которые существуют в современном обществе. А главное – этот мужчина умеет смеяться и жить сегодняшней жизнью, не откладывая е на потом.

Ах, думала порой Китти, признаваясь сама себе в потаенных желаниях, как бы ей хотелось, чтобы все в ее жизни было с точностью до наоборот.

Когда они вернулись домой, Камира уже поджидала их на кухне. На лице у Камиры читалось явное облегчение.

– С Фредом все будет в порядке, – объявила она им прямо с порога.

– Слава богу! – воскликнула Китти и в порыве чувств обняла Камиру. – Хорошо! Тогда веди эту ребятню в ванную комнату, а мы пока подумаем, что приготовить на ужин.

Однако ночью, уже ближе к рассвету, Китти сама почувствовала недомогание. У нее начался жар. Потом разболелся живот. Она поднялась с постели, чтобы сходить в уборную, но поутру Камира застала ее лежащей без чувств на полу спальни.

– Мистер Драм! Сюда! Быстрее! – истошно крикнула Камира.

Наверное, ей все это приснилось, думала потом Китти, но Камира стала истерично кричать на Драммонда:

– Никаких больниц, мистер Драм! Там полно заразных! Ступайте за лекарствами. Будем лечить миссис Китти дома.

Китти с трудом открыла глаза и увидела над собой лицо Эндрю. Но наверное, это все же был Драммонд. Он дал ей выпить какой-то соленой жидкости, от которой ее тут же начало тошнить, а потом и вырвало. В комнате сразу же запахло чем-то кислым и вонючим.

Потом чьи-то ласковые руки омыли ее прохладной водой, между тем желудочные спазмы продолжались и Китти тошнило снова и снова. Наконец она забылась. Ей казалось, что она плывет, уплывая куда-то ввысь, чтобы присоединиться к предкам Камиры, обитающим на небесах. А может быть, и к самому Богу… Однажды Китти открыла глаза и увидела перед собой ангела. Он махал перед ней своими белыми крыльями, а потом вдруг предложил ей руку и запел. Красивый высокий голос что-то пел прямо ей на ухо.

«Как было бы хорошо, – подумала она, улыбнувшись, – если бы вдруг исчезла вся эта боль».

Но вот рядом с ангелом возникла еще чья-то фигура. Этот человек склонился над ней и сказал:

– Борись, моя дорогая Китти… Борись… Не оставляй меня одного. Я люблю тебя… Я люблю тебя…

Должно быть, Китти снова заснула, потому что когда опять открыла глаза, то увидела тоненькие горизонтальные полоски света, пробивающиеся в комнату сквозь закрытые ставни.

– Почему никто не задвинул шторы? – с трудом пробормотала она. – Я всегда так делаю. Помогает от жары…

– Ваше величество, покорно прошу простить меня. Недоглядел, виноват. В последнее время в моей голове крутились всякие другие проблемы.

Драммонд, подбоченившись, стоял рядом с кроватью. Вид у него был ужасный, бледный, отощавший, лицо осунулось, под глазами темные круги.

– Добро пожаловать в эту жизнь, Китти, – сказал он.

– Мне снилось, что ко мне прилетал ангел и забирал меня на небеса…

– Верю, такое тебе вполне могло привидеться. Потому что, Китти, мы едва не потеряли тебя. Лично я был почти уверен, что ты уже сдалась. Однако, судя по всему, Господь пока отложил на какое-то время встречу с тобой и отправил тебя назад, на землю.

– Получается, что Бог все же есть, – прошептала Китти и попыталась сесть. Но тут же все поплыло у нее перед глазами, и она безвольно откинулась на подушки.

– Ну, на столь щекотливую тему мы поговорим с тобой как-нибудь в другой раз. Хотя бы после того, как я сам вздремну чуток. По-моему, ты в здравом уме, все понимаешь правильно и уже целых двенадцать часов не вытворяла никаких безобразий на постели, – откликнулся Драммонд.

– Безобразия?! Прямо на кровати? – Китти тут же закрыла глаза и попыталась отвернуться от него. Ей было ужасно стыдно и неловко.

– Холера – это такая болезнь… Много грязи… Но не переживай. Всякий раз, когда тебя обмывали, переодевали и меняли постельное белье, я честно покидал комнату. Всю эту грязную работу исправно выполняла Камира. Хотя признаюсь, что у меня даже была мысль сдать ее в полицию, если бы ты умерла, и обвинить ее в том, что это она убила свою хозяйку. Ведь когда я попытался отправить тебя в больницу, она вцепилась в меня, как разъяренная тигрица. Кричала, что в этих больницах «для белых» полно заразных. Что, скорее всего, так и есть. То есть велик шанс умереть не столько от собственных бактерий, сколько от бактерий соседа по койке. Словом, в конце концов Камира меня уговорила и я сдался, положившись во всем на волю Господа.

– Здесь был ангел, клянусь тебе…

– Ты снова начинаешь бредить, Китти? Надеюсь, нет. – Драммонд бросил на нее выразительный взгляд. – Что ж, как бы то ни было, а пока оставляю тебя в обществе твоих ангелов. Поговори с ними. А я пойду и сообщу сестре Камире, что ты, слава богу, жива и скоро совсем поправишься.

Драммонд направился к дверям.

– Спасибо тебе, – с трудом произнесла Китти.

– Не стоит благодарности, мэм. Всегда к вашим услугам.

– И все же я видела ангела, – прошептала она едва слышно, слишком устав от разговора. После чего снова закрыла глаза и погрузилась в сон.

– Мистер Драм был при вас безотлучно день и ночь. Никуда не отходил. Только когда я вас переодевала или меняла простыни. – Камира слегка поморщила носик. – Он – хороший человек. Послушал меня, когда я сказала ему, что не надо никаких больниц.

Китти, сидя на постели, старалась изо всех сил проглотить хотя бы пару ложек какого-то жидкого соленого варева, стоявшего перед ней на подносе. Потом глянула на мечтательное выражение лица служанки. Скорее всего, Камира, ее спасительница и верная помощница, уже полностью попала под обаяние мистера Драма. Кажется, ее он тоже очаровал.

– Он вас любит, миссис Китти, – твердо заявила она.

– Еще чего! – тут же возмутилась Китти и сразу же постаралась смягчить свою грубую реакцию на слова Камиры. – Если и любит, то только так, как может любить деверь, то есть брат моего мужа.

Камира повертела глазами, явно не согласившись с такой оценкой.

– Вы – счастливая женщина, миссис Китти. Далеко не все мужчины такие же хорошие, как он. Но вы ешьте, ешьте… Набирайтесь сил ради вашего мальчика.

Спустя два дня Китти окрепла уже настолько, что к ней допустили Чарли. Раньше она просто боялась, что он испугается одного ее вида.

– Мамочка! Тебе уже лучше? – воскликнул мальчик, падая в ее объятия. Китти почувствовала под своими руками пульсирующую жизненную энергию, исходившую от сына.

– Гораздо лучше, милый. И я так рада видеть тебя.

– Папа написал, что вернется домой, дядя Драм телеграфировал ему о том, что ты больна.

Китти сразу же почувствовала спазм в животе, точь-в-точь как и тогда, когда во время болезни ее тянуло на рвоту.

– Правда? – промолвила Китти вслух. – Он очень добр, наш папа.

– Да. Но потом, когда тебе стало лучше, дядя Драм снова сходил на почту и отправил папе еще одну телеграмму. Поэтому он не приедет.

– Представляю, как ты разочарован, Чарли.

– Да. Но дядя Драм остался же. Он о нас заботится. И похож на папу. Только с ним интереснее, чем с папой. Мы с ним играем в крикет. Он плавает вместе с нами. А почему папа никогда не плавал с нами?

– Возможно, он тоже согласится, если мы попросим его хорошенько.

– Не согласится. Папа всегда занят на работе. – Чарли запечатлел слюнявый поцелуй на ее щеке и обхватил за шею своими пухлыми ручонками. – Я очень рад, что ты не умерла, мамочка. Мы с Кэт помогаем Фреду строить в саду хижину.

– Что за хижина?

– Это будет наш с Кэт домик. Мы сможем там жить. Иногда будем там даже ужинать. – В глазах Чарли появилась мольба. – Ведь можно же, мамочка?

– Наверное, иногда можно, – сдалась Китти. Она была еще слишком слаба, чтобы спорить с сыном.

– Вот! А потом мы с Кэт поженимся, как вы с папой. До свидания, мамочка. Кушай свой супчик и поправляйся скорее.

Китти молча проследила за тем, как ее сынишка решительным шагом направился к дверям. За те несколько дней, что она его не видела, мальчуган еще больше повзрослел и физически, и в манере поведения.

Конечно, детские игры есть детские игры и в них нет ничего дурного. И однако же она снова задалась вопросом, а не поступила ли она в свое время слишком опрометчиво, вверив Чарли исключительно заботам Камиры. Впрочем, над всем этим она подумает в другой раз. Китти снова сконцентрировала свое внимание на супе. Надо же как-то доесть его.

На следующее утро Китти заявила, что окрепла настолько, что может принять ванну и переодеться. Правда, еда по-прежнему оставалась проблемой. Одного взгляда на тарелку с едой было достаточно, чтобы спровоцировать новые приступы тошноты. И все же, превозмогая себя, Китти пыталась проглотить хоть пару ложек. Чарли и Кэт днями торчали в саду: помогали Фреду, который пилил, строгал, заколачивал гвозди. Словом, все вместе они строили игрушечный домик.

– Хороший парень этот Фред, – обронил как-то раз за завтраком Драммонд. – Ты отнеслась к ним с Камирой по-людски. И они оба отблагодарили тебя в десятикратном размере.

– Ты тоже хороший. Спасибо тебе за ту заботу, которой ты меня окружил, когда я болела. Не знаю, что бы я тут делала, если бы тебя не было рядом.

– Пустяки! Это же было совсем не трудно. И потом, это – мой долг. Как я мог позволить тебе умереть, когда ты оказалась на моем попечении? Брат никогда бы не простил мне этого. Кстати, есть хорошие новости. Судя по всему, эпидемия в городе уже пошла на спад. Хотя доктор Сузуки сказал в разговоре со мной, что в его больнице скончалось не менее дюжины пациентов. Пожалуй, эту цифру можно утроить, если вспомнить, сколько смертей было среди обитателей трущоб. А вот и печальная новость. К сожалению, миссис Джеффорд тоже стала одной из жертв этой эпидемии.

– Какая беда. Я немедленно напишу ее мужу. Выскажу ему свои соболезнования.

– Да, вот так смерть делает из всех почти что святых, правда? – Драммонд натянуто усмехнулся. – В любом случае ты уже совсем оправилась. Да и погода заметно улучшилась. Пожалуй, мне пора собираться в дорогу. Планирую уехать завтра или в ближайшие два дня.

– Но ведь сезон дождей еще не кончился. Наверняка дожди возобновятся с новой силой.

– Наверное. Но я больше не хочу путаться у тебя под ногами.

– И все же задержись еще на какое-то время… пожалуйста… Пока погода не наладится окончательно, – умоляюще проговорила Китти. Сама мысль о том, что Драммонд уедет, показалась ей нестерпимой. Сейчас Китти была уверена в том, что это именно его голос просил ее не умирать, можно сказать, вернул ее с того света. – И Чарли тебя просто обожает.

– Спасибо за добрые слова. Но это Чарли… А что же ты сама?

– Мамочка! Дядя Драм! – Чарли вихрем ворвался в комнату. – Наш домик уже готов! Идемте же скорее. Я покажу его вам.

– Конечно-конечно! – Китти с готовностью подхватилась со стула, в глубине души благодарная сыну за то, что ей не пришлось отвечать на вопрос Драммонда.

Они все вместе кое-как втиснулись в крохотный домик и даже выпили там чаю с замороженными кексами, которые приготовила им Тарик. Они были твердыми как камень, но никто не возражал против такого угощения.

– Мамочка, можно мы сегодня будем спать здесь? – Тут же пристал Чарли к матери.

– Нет, милый, это исключено. Кэт отправится спать к себе домой вместе с мамой, а ты будешь спать в своей комнате.

Чарли обиженно надул губки, но взрослые уже поднялись из-за стола и на полусогнутых ногах выбрались из тесного помещения, в котором катастрофически не хватало воздуха.

Вечером того же дня Китти занялась своим туалетом основательнее, чем обычно. Принадлежал ли тот ангельский голос, который она слышала в бреду и который вернул ее к жизни, Драммонду или нет, это одно. Но достаточно вспомнить, как он нянчился с ней все те дни, что она болела. А как он играет с детьми, с Чарли и с Кэт. Это же залюбуешься, глядя на них со стороны. Нет, больше Китти не в силах отрицать очевидное. Она нанесла несколько капель духов на шею, хотя и знала, что все эти запахи тут же привлекут к ней москитов, а потом уставилась на собственное отражение в зеркале.

– Я люблю его, – тихо промолвила Китти. – Господи, спаси меня. Я ничего не могу с собой поделать.

Ужин затянулся дольше обычного. Трясущимися руками Китти стоически пыталась расправиться с тремя блюдами. Чувствовал ли Драммонд то напряжение, которое буквально витало в воздухе, она не могла понять. Ел он с аппетитом, то и дело сдабривая еду вином из тех запасов, которые пополнил Эндрю, прислав целый ящик вина из Аделаиды. Кажется, Драммонда совсем не интересовали перемены, которые произошли в настроении Китти.

– Налей мне немного вина, – попросила она его.

– Ты уверена, что это разумно? – Драммонд слегка нахмурился. – Не думаю, что вино пойдет тебе на пользу. Ведь ты еще такая слабая после болезни.

– Может, и так. Но я хочу поднять тост хотя бы за то, что у меня еще остались силы и какое-то здоровье, о котором надо заботиться. По крайней мере, я не лежу сейчас в морге, как бедняжка миссис Джеффорд.

– Хорошо, будь по-твоему. – Он плеснул ей в бокал на самое донышко.

– Пожалуйста, больше.

– Китти…

– Ради всех святых! Я уже взрослая женщина! И если мне хочется выпить бокал вина, то почему нет?

– Вот сейчас я вижу, что тебе действительно стало лучше. – Драммонд иронично вскинул бровь. – Вернулась к своим командирским манерам.

– По-твоему, я – командирша, да?

– Да пошутил я, Китти. Ты же знаешь, я всегда шучу. Что за муха тебя сегодня укусила? Брыкаешься весь вечер, словно необъезженная молоденькая кобылка.

Китти молча отхлебнула из своего бокала.

– Да, наверное, я сильно изменилась, оказавшись на грани смерти.

– Вот как? В чем именно?

– Думаю, до меня наконец дошло, как все мимолетно в нашей жизни.

– Это действительно так. Особенно здесь, в этом нашем новом и огромном мире под названием Австралия. Здесь хрупкость человеческой жизни ощущается очень остро.

– А еще я должна признаться тебе, что раньше сомневалась в существовании Бога. Зато теперь я точно знаю, что Он есть. Я почувствовала Его любовь к себе.

– Звучит как присяга на верность! – Драммонд залпом осушил свой бокал. – У вас явно наступило прозрение, миссис Мерсер. Не удивлюсь, если вскоре ты обратишься к местному священноначалию с просьбой разрешить тебе принять сан и стать первой женщиной-священником.

– Когда ты перестанешь издеваться надо мной? Прошу тебя, прекрати немедленно! – Китти допила свое вино, чувствуя, как начинает кружиться голова. – Просто я… Дело в том…

– Ради бога, Китти, не томи! Говори все как есть.

– Я хочу сказать… Вот так же сильно, как я чувствую любовь Господа к себе, я люблю тебя, Драммонд. Думаю, я полюбила тебя с самой первой минуты, как только увидела.

Китти потянулась за бутылкой вина, но Драммонд тут же выхватил бутылку из ее рук.

– На сегодня хватит, мэм. Слишком много плохих воспоминаний возвращается к нам под воздействием спиртного. И потом. – Он крепко схватил Китти за запястье. – Я хочу тебе верить. Верить каждому твоему слову.

– Вот и поверь! Да, я сказала то, что думала. – Внезапно Китти рассмеялась. – Нет, я не пьяна. Неужели ты думаешь, что эти две капли вина ударили мне в голову? Просто меня пьянит то огромное облегчение, которое принесло мне собственное признание. Если бы ты только знал, как было ужасно и мучительно бороться со своими чувствами последние несколько недель. Прошу тебя, Драммонд… Пожалуйста… Давай просто отпразднуем нашу радость от того, что мы оба живы. Разве нельзя? Разве нельзя порадоваться тому, что мы живем сейчас, в эту самую минуту, и не столь уж важно, что там будет завтра. Давай не будем думать о том, что хорошо, а что – плохо…

В комнате повисло молчание. Молчали долго. Наконец Драммонд заговорил:

– Ты и представить себе не можешь, каким счастливым сделало меня твое признание. Да, наверное, ты опьянела не столько от этого крохотного бокала вина, сколько от осознания того, что ты жива. Это сама жизнь пьянит тебя, та самая жизнь, с которой ты едва не рассталась какое-то время тому назад. Признаюсь, я отчаянно хочу любить тебя всеми возможными способами, однако ради твоего же блага предлагаю сделать паузу. Тебе надо время, чтобы полностью восстановить свои силы и еще раз подумать над всем тем, что ты мне сказала сегодня вечером. А также о тех последствиях, которыми обернется твое признание для нас обоих и для наших семей.

Китти уставилась на него в немом изумлении.

– Подумать только! Я сама, добровольно, предлагаю ему свою душу и свое тело, а он, вместо того чтобы воспользоваться этими дарами, вместо того чтобы ловить момент, начинает какие-то заумные разглагольствования! Время – вот что является единственной роскошью для всех, кто жив. Бог мой! Я больше не хочу терять ни секунды отпущенного мне времени.

– И все же, если ты потратишь несколько драгоценных секунд на обдумывание всего того, что ты мне только что сказала, поверь, это время не будет потрачено зря. Вот если и через пару дней ты останешься при своем же мнении, что ж, тогда…

– Нет, вы только послушайте его! Я говорю с тобой от чистого сердца, а ты в это время приводишь доводы разума… Какая жалость! – Китти нервно сплела кисти рук. – Неужели ты всегда находишь возможность для того, чтобы противоречить мне? Или после того, как ты увидел меня в таком состоянии, больной, не контролирующей ни свое тело… ни все остальное, ты изменил свое мнение?

– Да, я действительно имел возможность разглядеть каждый дюйм твоего тела. Могу заверить тебя, оно по-прежнему прекрасно. – Драммонд протянул к ней руку, но Китти тотчас же поднялась со стула на все еще ватных ногах.

– Все! С меня хватит! Я иду спать! – Она направилась к дверям, изо всех сил стараясь держаться прямо, но в эту минуту его рука схватила ее и притянула к себе.

– Кэт! Я…

Драммонд впился в нее устами, и от его поцелуя голова у нее закружилась еще сильнее. Когда он наконец оторвался от ее губ и слегка ослабил свою хватку, Китти едва не осела на пол.

– Да ты словно тряпичная кукла. Ничего не весишь! – ласково проговорил Драммонд, подхватывая ее на руки. – Пожалуй, я проведу тебя до самых дверей твоей спальни.

Возле спальни он остановился.

– У тебя хоть есть силы раздеться? Или тебе помочь? – Он коротко усмехнулся при последних словах.

– Сама управлюсь, – прошептала в ответ Китти.

– Хорошо! Но еще раз повторяю, Китти. Я должен знать, что ты говоришь серьезно. Потому что я уже не смогу остановиться и пойти на попятную. Повернуть назад на полпути? Никогда!

– Я понимаю, Драммонд. Спокойной ночи.

Время тянулось невообразимо медленно. Те несколько дней, которые Драммонд дал Китти на обдумывание, показались ей огромной глыбой из глины, но она потихоньку стала рассыпаться, превращаясь в кучу песка. Однако как же все это долго… К счастью, у детей появилась новая забава – их игрушечный домик. Они проводили в саду целые дни. Китти и понятия не имела, чем они там забавляются, но, судя по веселым взрывам смеха, которые оттуда доносились всякий раз, когда она выходила в сад проверить, все ли у них в порядке, им действительно было весело.

Драммонд вдруг объявил, что ему нужно решить в Бруме кое-какие дела по поручению отца, а потому он большую часть дня пропадал в городе. А Китти в это время металась по дому, не в силах найти покой. На сердце у нее было тяжело. К тому же ее буквально снедало страстное желание. Как ни старалась она убедить саму себя, что нужно хорошенько все обдумать, как об этом и попросил Драммонд, ее обычно рассудительный ум отказывался повиноваться. Даже когда принесли теплую телеграмму от Эндрю, Китти не нашла в себе силы почувствовать хоть какие-то угрызения совести. Все ее мысли, вероломные, предательские мысли, продолжали вертеться исключительно вокруг Драммонда.

ИСКРЕННЕ СЧАСТЛИВ ЧТО ТЫ ОПРАВИЛАСЬ И СНОВА ЗДОРОВА ТОЧКА РАД ЧТО ДРАММОНД БЫЛ РЯДОМ ТОЧКА НАДЕЮСЬ ВЕРНУТЬСЯ С ПОДАРКОМ ДЛЯ МОЕЙ КОРОЛЕВЫ ТОЧКА ЭНДРЮ ТОЧКА

Минуло еще два дня, и терпение Китти иссякло. Лежа на кровати, она услышала, как закрылась за Драммондом дверь в его комнату. После отъезда мужа Китти привыкла спать нагишом, под одной только простыней. Выждав, пока старинные часы в холле пробьют полночь, Китти поднялась с кровати и набросила на себя пеньюар. Потом осторожно прикрыла дверь своей спальни, чтобы не разбудить Чарли, и на цыпочках пошла по коридору. Вошла в комнату Драммонда, даже не постучав. Он не закрыл ставни. Лунный свет потоками вливался через окна в комнату. В этом свете Китти увидела, что Драммонд тоже растянулся на постели абсолютно голым.

Китти развязала поясок, и пеньюар упал на пол. Она подошла к постели и протянула руку:

– Драммонд.