Семь сестер. Сестра жемчуга Райли Люсинда

25

Чарли тоже провел бессонную ночь. Ворочаясь с боку на бок, он не переставал размышлять над тем, как найти наилучший выход из сложившейся ситуации. Конечно, ругал себя за то, что, в общем-то, сам во всем виноват, ибо начал первым. В конце концов, кто тогда настоял на том, чтобы Кэт пригубила шампанское?

Ее страхи были тоже вполне понятны. Да, поначалу им действительно придется нелегко. Однако сегодня в городе уже есть смешанные браки. Так что мешает окружающим смириться и с их браком?

Было еще одно тяжелое обстоятельство, над которым Чарли непрестанно ломал голову всякий раз, когда задумывался о своем будущем как о будущем владельца жемчужного бизнеса. Ведь никто и никогда не спрашивал Чарли, даже ни единого раза не поинтересовался, а сам-то он хочет быть этим владельцем? То есть все вокруг воспринимали это как данность. Подобно тому, как сын короля наследует в положенный срок трон своего отца, так и Чарли надлежит возглавить семейную империю, независимо от того, подходит он для этой роли или нет. Сам Чарли уже успел понять: нет, не подходит. В университете он ненавидел всеми фибрами своей души и экономику, и все остальное, что связано с этой дисциплиной. Даже профессора были вынуждены признать, что у него нет особых склонностей к цифрам. Но когда однажды он робко коснулся этой темы в разговоре с матерью, та лишь отмахнулась в ответ:

– Мой дорогой Чарли, я тебя отправила в университет не для того, чтобы ты там совершенствовал свои навыки, решая задачки по арифметике, и учился тому, как надо правильно складывать и вычитать. Для этого в твоем подчинении будет достаточно много клерков. Университет должен привить тебе качества лидера, сделать из тебя руководителя, способного заряжать своей энергией подчиненных, научить принимать правильные решения, как и в каком направлении следует развивать бизнес. Словом, чтобы ты мог предвидеть будущее своей империи.

Слабое утешение, думал он, особенно если вспомнить, что его абсолютно не интересует ни одно из направлений их бизнес-империи, будь то добыча жемчуга, разработка рудников с залежами опала или разведение скота. Везде эксплуатировался крайне тяжелый труд, иногда сопровождающийся даже гибелью людей, занятых на этих работах, а «боссы», как называла Кэт хозяев таких компаний, только богатели за счет чужого труда.

Вот почему Чарли решился на крайнюю меру. Если Кэт категорически не захочет выходить за него замуж здесь, в Бруме, что ж… Он готов бросить все и отправиться вместе с ней туда, куда она пожелает.

Когда он вошел в столовую, мама уже сидела за столом, всецело поглощенная, по своему обыкновению, изучением утренней газеты.

– Доброе утро, Чарли. Как спалось?

– Хорошо. Спасибо, мама. А тебе?

– После того как я убедилась, что все мои драгоценные розы в полной безопасности, очень даже неплохо. Спасибо тебе за то, что ты так вовремя пришел ко мне на помощь.

– Кофе, мистер Чарли?

– Спасибо. – Он поднял глаза, чтобы, как обычно, поприветствовать Кэт улыбкой, но, к своему немалому удивлению, встретился взглядом с Камирой. Что-то вдруг больно сдавило в груди. Почему так? Ведь обычно завтрак им подавала Кэт.

– А с Кэт все в порядке? – осторожно поинтересовался Чарли у служанки.

– С ней все хорошо, мистер Чарли. Вот отправилась проведать кузину, – безмятежно ответила Камира.

– Понятно. И когда планирует вернуться назад?

– Когда кузина родит. Думаю, через неделю. В крайнем случае через две.

Камира вонзила в него тяжелый взгляд своих немигающих глаз, и Чарли почувствовал, как весь покрылся холодным потом. И это несмотря на то, что жарило уже с самого утра. Что она имеет в виду? Хочет что-то сообщить ему? Какую-то тайну? Но наверняка же Кэт ничего не рассказала матери о своей беременности.

– Понятно, – глухо пробормотал Чарли, стараясь ничем не выдать охватившего его волнения. Нельзя распускаться в присутствии матери, тем более двух матерей, мысленно приказал он себе. Хотя больше всего на свете в эту минуту ему хотелось выскочить из-за стола и броситься на поиски Кэт.

– Так ты говоришь, Кэт уехала? – Китти сняла очки и глянула на Камиру.

– Да, миссис Китти. Я ее подменю, пока она будет отсутствовать. – Камира поставила кофейник на подсервантник, стоявший у стены, и молча вышла из комнаты.

– Как всегда, недоговаривает, – вздохнула Китти. – Кэт наверняка отправилась в буш. Впрочем, сегодня есть вещи и поважнее, мой дорогой Чарли. Надеюсь, ты не забыл, мой мальчик, что сегодня ровно в полночь тебе исполняется двадцать один год и ты становишься полноправным хозяином всей империи Мерсер, защитником ее интересов. И какие чувства тебя обуревают в этой связи?

– Немного страшно, мама.

– Бояться нет оснований. Хотя… хотя приходится констатировать, что время сейчас не самое благоприятное, это правда. Особенно в том, что касается жемчужного бизнеса. Покупателей на наш жемчуг стало гораздо меньше…

Чарли не слушал, что вещает мать о трудных временах, случившихся в их бизнесе. Он лишь молча кивал, изредка изображал соответствующую улыбку, когда мать умолкала и бросала взгляд на него, желая удостовериться в его реакции на свои слова.

«Кэт, моя дорогая Кэт! Где же ты?»

Но вот мама закончила свое выступление перед ним и поднялась из-за стола.

– Наслаждайся, сынок, своим последним днем свободы. Ведь уже завтра с самого утра на тебя свалится груз тяжелейшей ответственности. Да и вообще, завтра будет хлопотливый день. В конторе торжественный ленч по поводу твоего дня рождения, потом праздничный ужин у нас дома, а вечером еще и танцы в отеле «Робак-Бей». Будем надеяться, дожди и грозы не испортят нам праздник. Иначе доброй половине наших дорогих и почетных гостей придется соскабливать жидкую красную грязь со своих брюк и юбок. – Китти издала короткий смешок. – Увидимся вечером, дорогой мой.

– Да, мамочка, – вежливо кивнул в ответ Чарли, провожая мать взглядом.

Потом он подождал, пока Фред выкатит на подъездную дорогу мамин автомобиль, и, когда машина скрылась из глаз, отправился на поиски Камиры. Камиру Чарли нашел на кухне. Та ощипывала утку, недовольно цокая при этом языком. Обычно на кухне хлопотала Кэт. Мать хорошо обучила ее всем поварским навыкам, и Кэт прекрасно разбиралась в особенностях британской кухни.

– Куда она подалась? – спросил он у Камиры прямо с порога, нимало не заботясь о том, в курсе ли она, что ее дочь беременна.

Камира лишь слегка пожала плечами в ответ.

– Говорю же, поехала, чтобы помочь кузине.

– И ты этому поверила?

– Она – моя дочь. Она не станет мне лгать.

Чарли безвольно опустился на стул, стоявший рядом со столом. Он был уже на грани слез.

– Ты же знаешь, Камира, она для меня особый друг. Мы вместе выросли… И вот пожалуйста! Она уходит из дома прямо накануне моего дня рождения. Почему? Зачем?

Камира круто развернулась и внимательно обозрела Чарли немигающим взглядом.

– Думаю, вы прекрасно знаете, почему и зачем, мистер Чарли. И я тоже знаю. Но говорить об этом мы с вами не будем. Так-то оно лучше. Согласны?

– Нет! – Чарли со всей силы грохнул кулаком по столу. – Я… – Он сокрушенно затряс головой, прекрасно зная, что сейчас нарушает золотое правило номер один: никогда не делиться со слугами никакой информацией, не говоря уже о собственных чувствах. Но какие, к черту, сейчас могут быть правила? – Я люблю ее. Кэт для меня все в этой жизни. Вчера вечером я попросил ее стать моей женой! Почему она ушла? Я ничего не понимаю!

И тут Чарли не выдержал и расплакался. Его сразу же обняла пара ласковых рук. Нет, не материнских, точнее, тоже материнских, но принадлежащих другой женщине совсем из другого мира.

– Боже мой, Камира! – рыдал Чарли, уткнувшись в ее плечо. – Ты и представить себе не можешь, как я ее люблю… Как она нужна мне. Ну почему, почему она ушла?

– Она решила, что так будет лучше для вас, мистер Чарли. Не захотела привязывать вас к себе. Вы должны стать частью мира, в котором живут белые люди.

– Но мы же оба мечтали об этом с самого детства! Вчера вечером я сказал ей, что мы поженимся и будем жить вместе до конца своих дней. Да! – Чарли снова стукнул кулаком по столу. – В каждом своем письме, которые я писал ей на протяжении всех минувших десяти лет, я говорил о том, как скучаю по ней, как люблю ее… Любить сильнее просто невозможно. Поверь мне. – Чарли в отчаянии тряхнул головой. – Я охотно отказался бы от всего, что у меня есть. Все это богатство, оно ровным счетом ничего не значит для меня. Я не хочу быть богатым. Единственное, чего я хочу, – это быть рядом с Кэт, жить с ней в любви и согласии перед лицом Господа.

Черты лица Камиры немного разгладились.

– Вы, белые люди, все привыкли решать за других. Быть может, она захотела стать хозяйкой собственной судьбы, а не просто жить в вашем мире.

– Камира, где она? Куда ушла? Скажи мне, ради всех святых!

– Клянусь вам, мистер Чарли, я не знаю. Она сказала мне, что уходит, и я ее понимаю. Я все вижу и понимаю. Улавливаете?

Камира снова глянула на него, и Чарли лишь молча кивнул в ответ.

– Ей страшно. Ей нужно время, чтобы все обдумать.

– Но сколько времени ей понадобится? Если она вернется домой через пару месяцев, то ее состояние станет очевидным всем! Нужно что-то решать немедленно. Сейчас или никогда. Скажи мне, куда она подалась! Ты должна сказать мне! Обязана!

Камира подошла к двери черного входа и, отворив ее, вышла на улицу. Постояла там какое-то время, задрав голову к небу, словно советуясь с ним, потом снова возвратилась на кухню и сокрушенно покачала головой.

– Мистер Чарли, даже мои предки не сказали мне, куда ушла моя дочь. Верьте мне.

– Она не оставила никакой записки? Для меня.

– Да, оставила. Попросила меня отдать вам это завтра.

– Если в ней есть хоть малейший намек на то, куда она ушла, ты должна отдать мне эту записку немедленно!

– Я сделаю так, как о том попросила меня Кэт. Завтра.

Чарли знал: спорить с Камирой было бесполезно.

– Тогда я явлюсь к тебе в дом ровно в полночь.

Камира согласно кивнула головой.

– А сейчас мне нужно заняться приготовлением утки.

Еще до наступления полуночи Чарли поспешил к домику Камиры. Он уже протянул руку, чтобы осторожно постучать в дверь, но не успел прикоснуться к деревянной поверхности, как Камира сама распахнула перед ним дверь.

– Вот! – Камира подала Чарли пакет из плотной оберточной бумаги, перевязанный лентой, которую он когда-то видел в волосах Кэт. – С днем рождения. Мои поздравления! Отныне вы уже не мальчик, а взрослый мужчина. – Камира глянула на Чарли, ласково улыбаясь. – И я помогала вас растить.

– Это правда, Камира. И я очень тебе благодарен. – Чарли смотрел на пакет, который держал сейчас в своих руках. Потом снова перевел глаза на Камиру. – И ты совсем не переживаешь за свою дочь? Не волнуешься, что с ней, где она?

– Я ей доверяю, мистер Чарли. Она ведь уже тоже взрослая. А разве у меня есть иной выбор? Пожалуйста. – Камира положила свою руку на руку Чарли. – Сегодня ваш день. Вы заслужили этот праздник. Так радуйтесь… Пожалуйста. Мы с Кэт очень хотим, чтобы все было именно так.

– Я постараюсь, но ты должна знать…

Камира приложила палец к губам.

– Не надо! Ничего не говорите. Я знаю все, что вы собираетесь сказать мне. – Она слегка приподнялась на цыпочки и поцеловала Чарли в лоб. – Ты тоже мой сын. А я твоя биби. И я горжусь тобой. Галия.

Камира закрыла за собой дверь, а Чарли поплелся домой. Уселся на кровать и разорвал пакет, горя от нетерпения узнать, что там внутри. Вдруг там скрывается какая-то подсказка, малейший намек, что-то такое, что поможет ему напасть на след Кэт.

Чарли развернул несколько слоев плотной бумаги, в которую был упакован подарок. Небольшая картинка в деревянной резной рамочке из плавника. Тонкие линии резьбы закручивались в цветки роз. Чарли поднес рисунок ближе к свету. Кэт изобразила их обоих в розарии. Его более светлая голова склонилась к ее более темной головке. Пальцы их рук тесно переплетены, даже трудно понять, где его пальцы, а где – пальцы Кэт.

Чарли закрыл глаза, не выпуская картинку из рук. Он долго сидел так, пока не начало светать. Утро его совершеннолетия. Двадцать один год тому назад он издал свой первый крик. Наконец Чарли сморил сон, и он уснул.

Оглядываясь в прошлое, Чарли с трудом вспоминал все подробности своего дня рождения. Множество лиц мелькало перед глазами, подарки, шампанское лилось рекой. Шампанское он пил, не задумываясь, чтобы хоть как-то унять свою душевную боль. Помнится, он что-то делал, что-то говорил… Словом, вел себя как должно, как вполне нормальный человек, хотя душа его горела огнем и все мысли были только о Кэт.

После ужина гости направились на танцевальный вечер в отель «Робак-Бей». Чарли несколько раз танцевал с Элизой Форсайт. Она была безупречной партнершей, все время смеялась, демонстрируя милые ямочки на щеках, смеялась каждой его шутке, каждому его слову, даже если в них вообще не было ничего смешного. Она доверительно призналась ему, что происходит не из каких-то там «простых», а из «благородных» и получила самое настоящее аристократическое воспитание. Судя по ее манерам, так оно и было. Невозможно было не заметить очевидного. Элиза была просто обворожительна в своем вечернем платье небесно-голубого цвета, как нельзя лучше гармонировавшем с ее белокурыми волосами и нежным цветом лица. Когда наступил самый торжественный момент задувания свечей на помпезном трехъярусном торте, Чарли с блеском проделал всю операцию под громовые аплодисменты гостей. Он мельком глянул на мать: лицо ее в этот момент светилось нескрываемой гордостью. Он выслушал ее взволнованную речь, опустив глаза в пол. Ему было неловко, его душило отчаяние. Гости трижды прокричали хором здравицу имениннику, и все дружно подняли бокалы в его честь.

Наконец все было кончено, и Чарли оказался в своей спальне. Один. Перед этим он прочувствованно поблагодарил мать за роскошный вечер, устроенный в его честь, и за не менее роскошный подарок – какие-то дорогущие швейцарские часы. Еще никогда в своей жизни Чарли не испытывал большей радости от осознания того, что этот долгий, мучительный день наконец-то подошел к концу. На следующее утро, ровно в девять, он уже должен быть в своей конторе. И отныне так будет каждый день, до самой его смерти.

– Как я смогу вынести все это без тебя? – пробормотал Чарли едва слышно и, упав на подушку, тотчас же отключился. Уснул, сжимая ленту Кэт в своей руке.

– Я приняла решение, – объявила Китти на следующее утро за завтраком. – Через месяц я отправляюсь в Европу.

– По работе?

– Нет. Работа отныне – это твоя обязанность. Хочу навестить своих родных в Эдинбурге. В последний раз я была у них пять лет тому назад, да и то всего лишь короткое время. Зато сейчас намереваюсь прогостить у своих несколько месяцев. За минувшие годы у меня там появились новые племянницы и племянники, которых я даже еще не видела. К тому же мне кажется, что тебе нужно дать полную свободу, чтобы ты вполне освоился со своими новыми обязанностями. И чтобы все вокруг поняли: отныне ты – глава нашей империи.

– Мама! – воскликнул Чарли, чувствуя, как его охватывает паника. – Ты полагаешь, что это разумно – бросать меня здесь одного? Я пока еще мало что понимаю, плохо разбираюсь в том, что делаю. Мамочка, ты нужна мне здесь, рядом со мной.

– Во-первых, у нас с тобой впереди еще целый месяц, в течение которого я действительно буду рядом с тобой. Так что времени для твоего обучения предостаточно. Как ты не понимаешь, сынок? Ведь если я и впредь останусь на работе, то все твои подчиненные по-прежнему будут обращаться со всеми возникающими вопросами ко мне. Ко мне, а не к тебе. А они должны понять, что отныне у них новый босс. Ты! Вполне возможно, ты захочешь сделать какие-то перестановки, что-то поменять, и эти твои намерения не встретят особого энтузиазма со стороны подчиненных. Так вот, я категорически не желаю выслушивать все их жалобы и нарекания на тебя. Не хочу, чтобы они думали, что я имею на тебя какое-то влияние. Нет уж, изволь! Лучше я дистанцируюсь от всех вас на максимально далекое расстояние. К тому же, – Китти издала непроизвольный вздох, – не забывай. Годы идут, а я не делаюсь моложе. Да и устала я очень. Короче, мне нужен отдых.

– Уж не заболела ли ты, мамочка?

– Нет. Ты же знаешь, у меня, слава богу, лошадиное здоровье, как говорят в таких случаях. Хотелось бы, чтобы и впредь оно оставалось таким же.

– Но ты ведь вернешься, да?

– Конечно, вернусь. Холодная шотландская зима немедленно подстегнет мое желание вернуться домой. – Китти зябко передернула плечами, вспомнив промозглые зимы в своем родном Эдинбурге. – Я вернусь в Аделаиду незадолго до Рождества. Надеюсь встретить праздники в Алиса-Холл. Буду рада, если ты тоже присоединишься ко мне. Тогда мы вместе смогли бы наведаться в наши опаловые рудники, а заодно проверить, как идут дела на виноградниках. Сам знаешь, кошка за порог – мышка на стол.

Кошка за порог… «Кэт уехала…» – уже в который раз с отчаянием подумал Чарли.

– Понимаю, тебе действительно нужен отпуск. Хороший отдых… Но я все равно сильно переживаю, что без тебя не справлюсь.

– А я вот, напротив, уверена, что ты со всем отлично справишься. Когда твой отец уехал из Брума, мне не оставалось иного выбора, как с головой погрузиться в бизнес. А ведь я тогда осталась совсем одна, не с кем было даже посоветоваться, кроме милейшего мистера Донована. Который, к счастью, по-прежнему на своем месте и всегда с готовностью придет к тебе на помощь. Он же здесь все знает и во всем разбирается, как никто. Хотя в этом году ему исполняется уже шестьдесят, и я в курсе, что он тоже хочет уйти на покой. И у него уже есть кто-то на примете на его должность. Какой-то необыкновенно умный и образованный японец, свободно говорящий на английском. У нас ведь работают японцы. Думаю, этот человек сумеет наладить более тесный контакт с теми командами, в состав которых входят его соотечественники. И это пойдет лишь на пользу общему делу. – Китти поднялась из-за стола. – Что ж, пора на работу. Едем?

В течение всего месяца Чарли каждую ночь, отходя ко сну, твердо обещал самому себе, что вот завтра он уж непременно поговорит с матерью о Кэт. Расскажет ей, почему она ушла из дома, о том, что он хочет отправиться на ее поиски, а весь этот бизнес гори огнем. Но шли дни, а Чарли так и не рискнул начать этот непростой разговор. Он ведь прекрасно понимал: все минувшие семнадцать лет мать работала как каторжная, тащила на себе весь этот тяжеленный воз, а все только для того, чтобы приумножить его наследство. Словом, кто-кто, а уж она точно заработала себе хороший, полноценный отдых. И как он может отказать маме в такой малости?

Его восхищение матерью возросло безмерно и возрастало с каждым днем, особенно когда он получил возможность уже непосредственно наблюдать за тем, как она руководит людьми, как легко и непринужденно решает любую возникающую проблему. Но Чарли видел и другое. Как помолодела его мать в преддверии предстоящей поездки на родину, как разгладились черты ее лица, в каком приподнятом настроении она сейчас пребывает.

Ну и как он мог пойти против ее желания и воли? Да и как можно перечить матери, столько сделавшей для него? Хотя, с другой стороны, разве он может тянуть и дальше? Не отправляться на поиски Кэт? Ведь ее нужно найти и во что бы то ни стало вернуть домой. Вот так сердце Чарли рвалось на части, раздираемое пополам любовью к этим двум женщинам. Порой ему казалось, что еще немного – и оно действительно разорвется на части. По воскресеньям, это был его единственный выходной, и то если на подходе в порт не было люггера, Чарли отправлялся на Риддел-Бич и плавал там до изнеможения, чтобы хоть как-то успокоить свои расходившиеся нервы. А потом просто долго лежал на воде, вслушиваясь в шум набегающих волн и стараясь обрести душевный покой и решительность, которой ему так не хватало. Но решительность так и не появилась. По мере приближения того дня, когда мать должна была отплыть в Европу, панические настроения в душе Чарли лишь нарастали. Иногда его даже охватывало непреодолимое желание сигануть в волны с головой и покончить со всеми своими проблемами раз и навсегда.

Донимало и другое. Чем дальше, тем больше он все отчетливее понимал, что не пригоден для своей работы. Он не обладал тем врожденным авторитетом, который был у матери. Чарли не хватало ее непринужденности, с которой она беседовала с другими владельцами жемчужных промыслов, встречаясь с ними регулярно на всяких официальных мероприятиях и ужинах. Все эти люди были по меньшей мере в два раза старше его. Чарли подозревал, что они наверняка потешаются над ним, а может, уже и подумывают над тем, как прибрать его бизнес к своим рукам. Собственно, это было мечтой Чарли: продать компанию какому-нибудь местному воротиле из тех, кто тоже занимается добычей жемчуга. Но он прекрасно понимал, что мать расценит такой его поступок как предательство памяти отца и дедушки. Компания «Мерсер Перлинг» была старейшей в их городе, и с момента своего основания она всегда управлялась членом семьи Мерсер.

Словом, Чарли чувствовал себя самым несчастным человеком на свете. Ему было одиноко, и дальнейшая жизнь представлялась ему сплошным мраком.

Китти пару раз по воскресеньям приглашала Элизу к ним на обеды. Девушка оказалась на редкость умелой секретаршей. Да, судя по всему, она вообще была гораздо способнее Чарли, рачительно исправляя все его ошибки и промахи, которые он допускал и которые она успевала отследить. Яркая, умная, красивая… Мама не скрывала от Чарли своего мнения об Элизе, полагая, что о лучшей жене для сына и мечтать не приходится. Во время совместных трапез с Чарли мать постоянно затевала разговоры о его женитьбе, о том, что пора уже подумать о новом наследнике их империи.

– Я бы на твоем месте не стала зевать, – укоризненно пеняла она сыну. – Смотри, иначе другие уведут у тебя Элизу буквально из-под носа. Такие девушки, как она, не часто появляются в нашем городе.

Но что ему делать, если у него уже есть наследник? Ребенок, с каждым днем растущий в чреве своей матери. Вот только одному Богу известно, где она сейчас и как выживает в это непростое для нее время…

– Дождись меня, Кэт, – молил Чарли шепотом, обращаясь к ее предкам. – Я тебя обязательно найду…

– Что ж, давай прощаться. – Китти с улыбкой посмотрела на сына. Они стояли в ее роскошной каюте люкс на борту парохода, который вот-вот должен отплыть и взять курс на Фримантл, а уже оттуда отправиться в долгое морское путешествие к берегам ее родины.

Взглянув на мать, Чарли невольно заметил, какой беззаботной она кажется сегодня. Просто как юная девушка, и в глазах столько радостного ожидания и надежды.

– Мамочка, я буду стараться изо всех сил, чтобы не подвести тебя.

– Знаю, сынок, знаю. – Китти ласково потрепала сына по щеке. – Береги себя, мой дорогой мальчик.

– Хорошо, мама.

Раздался корабельный гонг, призывающий всех провожающих немедленно покинуть борт судна и сойти на берег.

– Пиши мне, ладно? – попросила Китти сына. – Держи меня в курсе, как у тебя пойдут дела.

– Конечно, мама. Обязательно буду писать. Счастливого тебе пути. – Чарли обнял мать в последний раз, покинул каюту, потом вышел на палубу и направился к сходням. Стоя на берегу, он еще долго махал вслед пароходу, пока тот не превратился в крохотную точку и не растаял в океане. Затем Чарли сел на трамвай и вернулся на пирс, где его уже поджидал в машине Фред, чтобы отвезти домой.

Вечером Чарли ужинал в полном одиночестве. В доме царила гнетущая тишина. Поужинав, Чарли направился на кухню, чтобы поговорить с Камирой. В последний месяц, пока Китти была дома, поймать Камиру или тем более застать ее одну было практически невозможно. Она стала поистине неуловимой. Но сейчас-то ей не удастся избегать его.

– Как ужин, мистер Чарли? Все нормально?

– Все хорошо, – ответил он коротко. – Спасибо. Что слышно от нее?

– Ничего.

– Она ни разу не связалась с тобой за все это время? Прошу тебя… Умоляю… Скажи мне правду.

– Мистер Чарли, неужели вы не понимаете? Там, – Камира неопределенно махнула рукой куда-то в сторону, – в буше, нет ни бумаги, ни почтовых марок.

– Но, может, хоть кто-то видел ее? Я ведь знаю, как работает в буше беспроволочный телеграф. Любая новость тут же передается из уст в уста и быстро доходит куда надо.

– Нет, мне пока никто ничего не говорил. Честно, мистер Чарли.

– Но я крайне удивлен, что ты не сходишь с ума от этой неизвестности. Такое впечатление, что ты и не волнуешься даже.

– Очень волнуюсь, но думаю, с ней все в порядке. Я чувствую свою дочь сердцем. Да и наши предки о ней позаботятся.

– То есть ты полагаешь, что она решила отправиться к вашим и поселиться вместе с ними?

– Возможно.

– Вернется ли она назад?

– Возможно.

– Боже! – с яростью воскликнул Чарли. Он уже был готов схватить Камиру за шиворот и хорошенько тряхануть ее. – Неужели ты не видишь, что я на грани помешательства от всех этих переживаний?

– Вижу. Обратила внимание сегодня утром, что у вас уже даже седина появилась.

– Если она не вернется в ближайшие недели домой, я сам отправлюсь на ее поиски. И найду ее! – Чарли принялся нервно расхаживать по кухне.

– Она не хочет, чтобы ее находили, – спокойно возразила Камира, продолжая мыть посуду.

– Мы с тобой прекрасно знаем, почему она ушла из дома. По крайней мере, я несу за это ответственность. Мой долг – хотя бы попытаться отыскать ее. В конце концов, она носит моего…

Чарли оборвал себя на полуслове. Он понимал, что не стоит произносить вслух все то, что пока осталось недосказанным между ним и Камирой. И снова почувствовал, что еще немного, и он опять расплачется.

– Мистер Чарли, вы хороший человек. Я знаю, вы любите мою дочь. И она вас любит. Но она считает, что то, что она делает сейчас, лучше для всех. Она хочет, чтобы вы жили счастливо. А с ней вам будет трудно. Примите все как есть, ибо вы не в силах ничего изменить.

– Я не могу, Камира! Я не могу с этим смириться. – Чарли плюхнулся на стул, положил руки на стол и уткнулся в них головой. К своему позору, он снова разрыдался. – Я не могу жить без нее, понимаешь? Просто не могу жить.

– Мистер Чарли. – Камира кончила мыть посуду, вытерла руки и положила их на плечи Чарли, которые продолжали сотрясаться от рыданий. – Я наблюдала за вами двумя много лет. Думала, с возрастом это пройдет. Но не прошло.

– Именно так! Не прошло… И как мне после всего этого оставить ее, Камира? Бросить на произвол судьбы одну… Ты же знаешь, что ждет ребенка-полукровку, если его мать незамужняя… Во всяком случае, я смог бы хоть как-то защитить ее! И я предлагал ей свою защиту, но она отказалась наотрез. – Чарли извлек из кармана кольцо с янтарем и ожесточенно помахал им перед глазами Камиры. – Подумать только! Мой сын или моя дочь окажутся в каком-нибудь ужасном сиротском приюте со всеми вытекающими отсюда последствиями. Нет, пока я жив, я не могу сидеть сложа руки и ничего не делать! – Он швырнул кольцо на стол, оно покатилось по столешнице и остановилось прямо перед Камирой.

– Понимаю, – тихо обронила она. В кухне повисло молчание. Камира что-то явно обдумывала. – Мистер Чарли, предлагаю вам сделку. Если в ближайшие пару недель я не получу от дочери никакой весточки, я сама отправлюсь на ее поиски.

– И я с тобой!

– Нет. Вы – белый человек. Вы там просто не выживете. К тому же вы здесь большой босс. Ваша мать доверяет вам. Вы не можете подвести ее. Она ведь работала не покладая рук, чтобы поднять такой большой бизнес и передать его вам. Ваше место здесь.

Камира взяла кольцо и протянула его Чарли. Но он с силой оттолкнул ее руку.

– Нет! Забери его себе. Когда найдешь ее и приведешь домой, тогда я сам надену это кольцо ей на палец. Но до тех пор сил моих нет даже смотреть на него.

Камира молча положила кольцо в карман своего передника.

– Хорошо, пусть так. Так мы с вами договорились, да? Вы здесь трудитесь в конторе, замещаете миссис Китти, а я в ближайшее время отправляюсь на поиски своей дочери, если только она не объявится раньше сама. В этой семье и так было слишком много утрат. А сейчас, мистер Чарли, ступайте спать. Вам нужно отдыхать, иначе седых волос на голове прибавится.

Камира не оставила Чарли выбора, и он решил прислушаться к ее совету. Заручившись твердым обещанием Камиры, что в положенный срок она отправится на поиски Кэт, он в последующие четыре месяца с головой ушел в работу, как того и хотела от него мать. Бухгалтерские отчеты, юридические документы, бесконечная череда люггеров, что ни день прибывающих в порт, все это хоть как-то отвлекало Чарли от мыслей о Кэт. Бизнес семьи Мерсер, как, впрочем, и другие компании в Бруме, переживал тяжкие времена, пытаясь устоять в конкурентной борьбе. Запасы жемчуга на их складах росли, что негативно сказывалось и на цене жемчуга. Между тем и Европа, и Америка требовали более дешевое сырье. Чарли внимательно изучил все, что мог, о бизнесе мистера Микимото, который занялся разведением искусственного жемчуга в своих водоемах. Добыча натурального жемчуга в Бруме с каждым годом становилась все более опасным предприятием, ибо люггерам приходилось уходить все дальше в открытое море. А вот вам, пожалуйста, искусственный жемчуг! И ничуть не хуже натурального. Более того, он даже больше подходит для нужд ювелирного дела. Каждая искусственная жемчужина имеет стандартный размер, и их легко можно нанизать в ожерелье или браслет. Несмотря на то что мама уничижительно отзывалась о бизнесе мистера Микимото, судя по всему, будущее именно за искусственным жемчугом. Что, в частности, подтверждал и тот факт, что продукцию Микимото Америка, к примеру, как Северная, так и Южная, закупала в огромных количествах.

Особенно впечатлило Чарли то обстоятельство, что на фермах мистера Микимото по разведению искусственного жемчуга жизни работников не подвергались такому смертельному риску, как жизни ныряльщиков, ищущих жемчуг в открытом море. Словом, Чарли пришел к выводу, что следует пригласить к себе в Брум одного из менеджеров, работающих на фирме Микимото. Пусть приедет и расскажет, что можно сделать в этом направлении у них в Бруме. Он понимал, что первоначальный этап будет сопряжен с большими капиталовложениями, но в конечном счете прибыль только возрастет. Само собой, переключившись на производство искусственного жемчуга, он тем самым нанесет болезненный удар по всей жемчужной индустрии города, благодаря которой Брум столько лет процветал. Но в природе ведь все так устроено: всему свой час и свое время. Чарли инстинктивно чувствовал, что благодатная летняя пора для их города осталась уже в прошлом, а впереди маячит непредсказуемая и капризная осень.

– Каждый должен пройти свой отрезок пути, взвалив груз ответственности на свои плечи, – пробормотал он вполголоса, водружая на голову пробковый шлем и поправляя на пиджаке золотой галун – символ его положения. После чего вышел из дома и направился к машине, где его уже поджидал Фред.

Во всяком случае, размышлял Чарли, когда машина уже отъехала со двора, он сейчас делает свой первый самостоятельный шаг в бизнесе, шаг, устремленный в будущее, несмотря на все те опасности и риски, которые наверняка будут подстерегать его на этом пути.

Чарли крепко спал, когда его вдруг разбудил пронзительный крик, разорвавший тишину, царившую вокруг. Он подхватился и сел на постели, пытаясь прийти в себя после сна.

Крик продолжался, такой дикий, звериный вопль. Что-то подобное Чарли слышал когда-то раньше. Все еще полусонный, он попытался вспомнить, понять…

Нет! Нет! Не может быть…

Его, словно током, подбросило с кровати, он выскочил из комнаты, вихрем промчался по холлу, к кухне, оттуда через черный ход на улицу.

Камира стояла на коленях, перебирая пальцами красную землю, и что-то бормотала на непонятном ему языке. Впрочем, ему и не нужно было это. Потому что он тотчас же понял, что случилось.

Камира глянула на него глазами, полными невыразимой муки и отчаяния.

– Мистер Чарли, она ушла! Я слишком поздно собралась. Слишком поздно!

Дом погрузился в траур. День и ночь они с Камирой оплакивали свою утрату. Они почти не разговаривали. Все, что их когда-то связывало, рассыпалось, превратилось лишь в горечь потери, в негодование и острое чувство вины. Чарли старался бывать дома как можно реже, просиживая в конторе до полуночи, как когда-то, сразу же после ухода отца, это делала его мать. И сейчас Чарли было понятно, почему она так делала. Разбитое сердце не давало покоя, оно разъедало душу, особенно в его случае, когда к утрате примешивалось еще и чувство собственной вины за случившееся.

Кажется, его секретарша Элиза чувствовала, что с ним творится что-то неладное. Ее присутствие хоть как-то успокаивало Чарли, а ее милая улыбка казалась ему светлым лучиком в темной пучине того отчаяния и горя, которая накрыла его с головой. Но одновременно наивность Элизы, ее безупречные манеры, все это невольно раздражало Чарли. Особенно осознание того, что она порхает по жизни, весела и беззаботна, а его Алкины и их ребенка уже нет на этом свете.

Что угнетало Чарли сильнее всего, доставляя ему невыразимые страдания, так это то, что ему никогда не суждено будет узнать, где и при каких обстоятельствах умерла его Кэт. Возможно, истекла кровью во время родов, пытаясь дать жизнь их чаду.

Вот так, всего лишь двадцати одного года от роду, Чарли Мерсер, один из самых богатых людей Австралии, в одночасье превратился в мужчину вдвое старше себя.

Никогда-никогда