Семь сестер. Сестра жемчуга Райли Люсинда

18

– Вы уже совсем оправились, миссис Китти, – обронила Камира спустя неделю. – Сейчас вам уже совсем хорошо, да?

– Да, я действительно чувствую себя хорошо, – машинально повторила Китти слова Камиры. Она как раз пила чай на веранде и одновременно разглядывала уничтоженные дождями клумбы с розами, прикидывая мысленно, стоит ли их восстанавливать и высаживать новые кусты роз. Китти бросила отрешенный взгляд на Камиру, которая, плеснув воды на засохшую красную грязь на полу, принялась изо всех сил оттирать это место шваброй.

– А вы стали совсем другой, – проницательно заметила служанка. Она оперлась о швабру и бросила внимательный взгляд на хозяйку. – Вся светитесь изнутри, словно звездочка какая! – добавила Камира и снова принялась выскабливать грязь.

– Я действительно очень рада тому, что оправилась после болезни. Надеюсь, больше таких затяжных дождей в этом году мы уже не увидим.

– Да, без дождей хорошо. Но, думаю, миссис Китти, это мистер Драм сделал вас такой счастливой. – Камира слегка похлопала себя по переносице, хитровато улыбнулась и отправилась менять воду в ведре.

Последние слова Камиры заставили Китти вздрогнуть. Откуда она узнала? Вряд ли она могла что-нибудь увидеть. Они с Драммондом старались вести себя очень осмотрительно. Никаких любовных объятий до тех пор, пока Камира и Кэт не отправятся к себе домой, а Чарли не заснет в детской. Но, наверное, Китти действительно стала другой. У нее даже смех стал иным. А она в последнее время много смеется. Потому что Драммонд подшучивает над ней постоянно. Или примется щекотать Чарли до тех пор, пока тот не взмолится о пощаде. Дом вдруг наполнился совершенно новой энергетикой, как и сама Китти. Собственно, впервые в жизни, вдруг поняла Китти, она зажила настоящей, полнокровной жизнью.

День и ночь ее тело трепетало, снедаемое желанием близости с Драммондом, и неважно, был ли он в этот момент рядом с ней в комнате или присутствовал лишь в ее воображении. Китти доставляли удовольствие даже самые простые вещи, главное – чтобы он был рядом. Вот он слегка прикасается к ней рукой, и волна радостного возбуждения тут же электризует все ее естество. Просыпается по утрам, и первая мысль ее уже о том, чтобы поскорее наступил вечер и она смогла бы побежать к нему и вместе погрузиться в ту пучину наслаждений и экстаза, которые сулит им очередная ночь.

После самой первой ночи они заключили между собой такое негласное соглашение: пока просто жить и наслаждаться моментом, не думать о будущем, не позволять никаким неприятным мыслям разрушать тот мир, который они сами себе создали. В глубине души Китти поражалась самой себе: оказывается, она не только с легкостью пошла на все, но ей при этом не было еще и ни капельки стыдно за свое в общем-то недостойное поведение. Где-то в дальних уголках сознания она, конечно, помнила, что уже менее чем через месяц Эндрю вернется домой, но пока присутствие рядом его более эмоционального и сильного брата-близнеца полностью затмевало все остальное. Свое безрассудство Китти оправдывала тем, что если бы не Драммонд, то она бы никогда не выжила в столь изнурительно долгий сезон дождей. Ведь, по сути, он спас ее от смерти. А уж какое счастье для Чарли, что в этот момент рядом с ним был дядя Драм. Изобретательный ум Драммонда мог в мгновение ока превратить обычный стул в корабль с пиратами, который несется на всех парусах в открытом море вместе с награбленными ими сокровищами. По воле его фантазии стол в гостиной вдруг превращался в хижину, затерянную в джунглях, вокруг которой рыскают кровожадные тигры и львы. Как же все эти забавы приятно контрастировали с бесконечно унылыми играми в карты, извечным развлечением Эндрю в сезон дождей.

«Драммонд еще сам в душе ребенок», – размышляла Китти, наблюдая за тем, как он ползает на четвереньках по холлу и свирепо рычит, имитируя повадки тигра. Впрочем, ночью он весьма убедительно демонстрировал, что перед ней очень даже взрослый мужчина…

Как только установилась хорошая погода, возобновились их поездки на Риддел-Бич и на более дальние пляжи. В тихих бухтах, окруженных со всех сторон скалами, Китти с наслаждением плескалась в великолепных бирюзовых водах вместе с Кэт, Драммондом и Чарли, который заделался самым настоящим профессиональным пловцом.

– Мамочка, снимай свои панталоны, – кричал он ей из воды. – Дядя Драм говорит, что, когда одежда намокает, она тянет на дно.

Разумеется, Китти не пошла на то, чтобы разоблачаться догола перед Чарли. Не поделилась она с сыном и своим секретом о том, как они с Драммондом несколько раз выбирались на пляж без детей. Чарли она оставляла под присмотром Камиры, ссылаясь на то, что, дескать, есть кое-какие дела в городе. А сама садилась с Драммондом в коляску, и они отправлялись к океану и плавали там вдвоем нагишом до изнеможения. И когда он держал ее в своих объятиях, целовал ее лицо, шею, а потом, на берегу, слизывал солоноватую воду с ее грудей, Китти понимала, что вот оно, счастье, и едва ли в будущем ей еще удастся пережить такие же мгновения абсолютного и полного счастья.

– Дорогая, – обронил как-то раз Драммонд в конце февраля, когда они лежали в постели и Китти все еще приходила в себя после очередной любовной баталии, – я получил телеграмму от отца. Он просит, чтобы я приехал в Аделаиду, где они с Эндрю будут поджидать меня. В конце следующей недели они уже должны будут вернуться из Европы. Речь идет о нашем семейном бизнесе. Отец хочет разделить семейную империю между мной и Эндрю, чтобы не возникло никаких спорных вопросов после его смерти. Словом, я должен появиться в родительском доме Алиса-Холл для того, чтобы подписать кое-какие юридические документы в присутствии нотариуса, а потом мы с Эндрю составим наши собственные завещания.

– Понятно, – прошептала Китти, и сердце, переполненное любовью и только что пережитым удовлетворением, невольно сжалось в дурном предчувствии. – Когда ты уезжаешь?

– Думаю, что отправлюсь пароходом через два дня. А почему ты не спрашиваешь меня о том, что именно отец предполагает отдать мне? Чтобы узнать, так сказать, мои перспективы на будущее?

– Ты же знаешь, меня ни капельки не волнуют твои перспективы. Я буду счастлива жить с тобой и в дупле какого-нибудь эвкалипта, без крыши над головой.

– Но я, тем не менее, все же поставлю тебя в известность касательно моих имущественных перспектив. Как ты, наверное, догадываешься, Эндрю унаследует семейный бизнес, связанный с добычей жемчуга, это на настоящий момент где-то семьдесят процентов всего нашего фамильного капитала. Мне же перейдет в наследство тысяча квадратных миль земли в засушливой пустыне и полуживой от истощения скот. Короче, мне достанется животноводческое ранчо Килгарра. Да, и еще несколько акров земли в нескольких часах езды от Аделаиды. Ходят упорные слухи, что в этом регионе есть залежи каких-то полезных ископаемых. Даже уже началась разработка месторождения. Мой отец весьма своевременно вписался в этот проект. Все это может обернуться ничем, но, зная интуицию отца в том, что касается денег, а его нос может учуять их запах, как динго чует запах околевшей телки за целую милю от себя, остается предполагать, что и это его предприятие обернется какой-то прибылью. Я также унаследую бунгало в горах Аделаиды, а брату достанется наш фамильный дом Алиса-Холл.

– О, мне кажется, что бунгало гораздо красивее дома в Аделаиде. Я там бывала. Такие красивые места! – воскликнула Китти, живо представив себе тамошние пейзажи. – Именно там Эндрю сделал мне…

Она сконфуженно умолкла, почувствовав всю неловкость собственных слов.

– Вот как? То есть он там сделал тебе предложение? Довольно… странно, я бы сказал.

– Прости. С моей стороны было бестактно упоминать об этом.

– Полностью с тобой согласен. – Драммонд откинул прядь волос с ее лица. – К превеликому сожалению, миссис Мерсер, должен сообщить вам, что на наше благословенное любовное гнездышко неумолимо надвигается суровая действительность. Как мы ни гнали ее прочь в эти последние несколько недель, божественных недель, я бы сказал, но пришло время, когда тебе следует принять какое-то решение.

Китти и сама понимала, что время пришло.

– А разве тебе не надо принимать решение? В конце концов, Эндрю ведь твой брат.

– Да, мой брат. Брат, который в детстве без всякого зазрения совести отбирал у меня любимые игрушки.

– Надеюсь, ты не рассматриваешь меня как своего рода контрибуцию за прошлые обиды, – возмутилась Китти.

– А почему бы и нет? – хохотнул он в ответ. – Такое возмещение убытков только к лучшему. – Но, заметив ошарашенное выражение ее лица, тотчас же пошел на попятную. – Китти… моя Кэт! Я же в своем обычном репертуаре. Снова дразню тебя. Хотя, если уж говорить по совести, я еще не выиграл у Эндрю ни единой схватки из числа тех, что он считает для себя важными.

– О нет! Как раз выиграл! – Китти приподнялась на постели и нежно поцеловала Драммонда в щеку. – Ты знаешь, как быть счастливым. А благодаря тебе теперь и я знаю этот секрет.

– И тем не менее, любовь моя, я рискую стать самым несчастным человеком на свете, если мы сейчас не обсудим с тобой наше будущее. – Драммонд обхватил лицо Китти обеими руками. – Ты хочешь, чтобы, уезжая в Аделаиду, я исчез из твоей жизни навсегда?

– Ах, Драммонд! – Китти горестно покачала головой. – Я не знаю, что мне делать.

– Конечно, не знаешь. Одному Богу известно, в какую пропасть мы загнали сами себя. Быть может, мне стоит сейчас озвучить тебе то, что я думаю на сей счет?

– Да, пожалуйста.

– На самом деле все очень просто. Я не мыслю своей дальнейшей жизни без тебя. Готов встать перед тобой на колени и плакать, как девчонка, если ты будешь настаивать на том, чтобы и впредь оставаться с моим братом. – Слабая улыбка тронула губы Драммонда.

– И что ты предлагаешь?

– Взять Чарли и бежать отсюда втроем.

– Куда?

– Наверное, лучше всего было бы на Луну, но, с учетом наших реальных возможностей, предлагаю пока укрыться у меня на ранчо. Впрочем, чтобы попасть туда, нам нужно будет вырастить крылья.

– То есть ты хочешь, чтобы я поехала вместе с тобой?

– Да. Хотя заранее предупреждаю тебя, Кэт, жизнь на ранчо – тяжелая и в чем-то даже жестокая. По сравнению с тамошней пустыней, Брум – это центр мировой цивилизации. Караваны верблюдов появляются на ранчо лишь два раза в год, привозят все необходимые запасы, провиант. А для того, чтобы добраться до ближайшего населенного пункта, городка под названием Алиса-Спрингс, понадобится как минимум два дня. Там нет врача, нет больницы. Все удобства во дворе. Но есть, правда, одно преимущество.

– Какое?

– Ближайший сосед живет в одном дне езды до него. Так что никаких увеселительных ужинов и прочих застолий.

Китти изобразила слабую улыбку на своем лице, понимая, что Драммонд пытается как-то разрядить обстановку.

– Но что же Эндрю? Разве мы с тобой можем обойтись с ним так вероломно? Ведь это же убьет его. Потерять жену, лишиться любимого сына… – Китти сокрушенно покачала головой. – Нет, он не заслуживает подобной жестокости.

– Ты права, не заслуживает. И права, это будет для него глубочайшим потрясением. Особенно если вспомнить, что до сего момента Эндрю еще никогда и ничего в своей жизни не терял. Он и в школе всегда бежал наперегонки со временем… Только бы успеть первым. Только бы сделать решающий бросок по воротам.

– Но я не мяч, который гоняют по полю, играя в регби. А Чарли – тем более. – Китти обозрела Драммонда внимательным взглядом. – Ты абсолютно уверен в том, что все это никак не связано с твоим желанием выйти на сей раз победителем?

– Учитывая все обстоятельства, отвечу коротко: нет. Клянусь тебе, Китти, что, несмотря на все мои шутки-прибаутки, я искренне люблю своего брата. Ведь мы же с ним близнецы. И я готов прошагать хоть тысячу миль, только бы ничем не огорчить и не обидеть его. Но тут… Тут вопрос жизни и смерти. И ничего с этим не поделаешь.

– Что ты имеешь в виду?

– То и имею, что я физически не могу жить без тебя. Понимаю, это большое несчастье, но это так. Вот так обстоят мои дела на данный момент. А сейчас, моя дорогая Китти-Кэт, проведу аналогию с регби и скажу коротко: мяч не просто в игре, он в твоих руках. Тебе и решать.

И снова Китти погрузилась в агонию мучительных поисков ответа на вопрос, что делать. Тем более что речь шла не только о ее будущем. Если она бросит Эндрю и уедет вместе с Драммондом, то тем самым она лишит Чарли законного права жить и взрослеть рядом с отцом. Но может случиться и более страшное: Эндрю постарается отвоевать сына и забрать его себе. В одном сомневаться не приходилось: Чарли обожает дядю Драма, а тот, в свою очередь, любит своего маленького племянника и со временем станет ему настоящим отцом, который сумеет наставить и направить в нужное русло, по мере того как мальчик будет взрослеть. Вопрос лишь в том, что она сама скажет Чарли, когда тот повзрослеет. Китти на собственном опыте пережила подобное потрясение, узнав, так сказать, голую правду без прикрас об отце, из которого в семье лепили идола.

Китти металась по дому, раздираемая самыми противоречивыми чувствами и сомнениями. Даже сходила в местную церковь и, преклонив колени перед алтарем, попросила совета и помощи у Всевышнего.

– Господи, меня всегда учили, что Бог – это любовь. А я люблю Драммонда всеми фибрами своей души. Но и Чарли я тоже люблю…

Стоя на коленях, Китти вдруг вспомнила ту давнюю картину: отец сжимает руки Энни на пороге ее дома. А в это время ее бедная, несчастная мать, тоже беременная, ничего не подозревает о двуличии собственного мужа и о его вероломстве.

– Но я не лицемерка. Я не могу лгать, – прошептала Китти, обращаясь к полотну, на котором были изображены ангелы, уносящие души новопреставленных на небеса. «Хотя сейчас, – подумала она с тоской, – я ничем не лучше своего отца. Из ночи в ночь изменяю мужу, делю супружеское ложе с его родным братом…»

– Господи, наверное, когда-то у меня было откровение, – промолвила Китти с тихим вздохом. – Но, судя по всему, с тех самых пор я нарушила большинство Твоих заповедей.

Выйдя снова на солнце, она пошла взглянуть на могилы усопших.

– Любила ли ты кого-нибудь в своей жизни так, как люблю я? – прошептала она, обращаясь к надгробью некой Изабель Доуд. Несчастная почила в возрасте двадцати трех лет, ровно столько сейчас самой Китти.

Китти закрыла глаза. Тяжелый вздох вырвался из ее груди.

– Все зашло слишком далеко. Я не могу продолжать обманывать мужа и делать это до конца своих дней. А потому… – она сглотнула комок, подступивший к горлу, – я должна нести ответственность за свои поступки. И помоги мне Господь!

– Я решила, что мы поедем с тобой на ранчо Килгарра после того, как ты вернешься из Аделаиды, – спокойно озвучила Китти свое решение вечером того же дня.

Драммонд воззрился на нее в полном изумлении.

– Ну и ну! – только и нашелся он, немного помолчав. – Не женщина, а кремень! Только что мы обсуждали, как нам свозить Чарли на пляж, чтобы он искупнулся в последний раз. И вдруг ни с того ни с сего ты затеваешь этот разговор!

– Просто хочу, чтобы ты знал, – ответила она, в душе испытывая некоторое удовольствие от того, что ей все же удалось поразить Драммонда, если судить по озадаченному выражению его лица.

– Ты права, я должен знать. – Драммонд слегка откашлялся. – Тогда что? Приступим к разработке плана?

– Я решила, что сама поговорю с Эндрю, когда он вернется домой. Я не стану вести себя подло по отношению к нему, Драммонд. Камира заранее заберет Чарли, а я, тоже заранее, подготовлю свои вещи. Сразу же после разговора с Эндрю я немедленно покину дом, заберу сына у Камиры, и мы направимся на встречу с тобой, туда, где ты нас будешь ждать.

– Получается, ты все уже продумала?

– Да. Как видишь, я по натуре человек практического ума. К тому же ситуация трудная. Нужно все организовать должным образом.

Китти старалась говорить спокойно, чтобы ничем не выдать ту бурю эмоций, которая бушевала у нее внутри.

– Мне остается только выразить свое полное согласие и безусловную радость по поводу твоего решения? – поинтересовался у нее Драммонд.

– Можешь, если хочешь. Но я, со своей стороны, желаю знать, где именно должна будет произойти наша встреча уже после того… после того, как я исполню свой долг.

– Что ж. – Драммонд протянул руку через стол, чтобы коснуться руки Китти. – Но ты уверена, Китти, что не хочешь, чтобы я присутствовал при вашем разговоре с Эндрю?

– Абсолютно уверена. Он еще, чего доброго, возьмет и пристрелит тебя прямо на месте.

– Тебя он тоже может застрелить.

– И поделом! Имеет полное право. – Китти снова сглотнула комок, подступивший к горлу. – Впрочем, я сильно сомневаюсь, что Эндрю решится на столь крайние меры. Ведь если он застрелит собственную жену, то навсегда запятнает свою безупречную репутацию в здешнем обществе.

Они оба не удержались от мимолетных улыбок.

– Ты полностью уверена в себе, моя Кэт?

– У меня просто нет иного выбора. В конце концов, Эндрю заслуживает гораздо лучшей участи, чем иметь у себя под боком неверную жену, которая никогда не сможет полюбить его.

– Если это тебя немного успокоит, то скажу так: не пройдет и года, как мамаши, принадлежащие к сливкам общества Брума, поволокут своих послушных дочерей к парадным дверям его дома в надежде заполучить Эндрю себе в зятья. Однако хватит об этом. Итак, в Дарвин я поплыву на пароходе, как уже сообщил о том отцу и Эндрю. А ты вместе с Чарли отправишься в Дарвин следующим рейсом. Там мы и встретимся.

– Эндрю может устремиться за нами в погоню.

– Может. Если он пойдет на такой шаг, будем разбираться на месте. – Драммонд слегка пожал руку Китти. – На тот момент я уже буду рядом с тобой.

– Но так ли тебе нужно сейчас отправляться в Аделаиду? В конце концов, все эти юридические формальности можно будет урегулировать и потом. Подобрать соответствующую дату… Почему нет?

Китти чувствовала, как тает ее решимость оставаться спокойной и невозмутимой.

– Да мне и самому меньше всего на свете хочется уезжать от тебя сейчас, бросать вас с Чарли здесь, в Бруме. К тому же я откровенно страшусь, что ты в любой момент можешь передумать и все переиграть, пока меня не будет рядом. – Он грустно улыбнулся. – Но я должен ехать. Хотя бы для того, чтобы каким-то образом застраховать наше будущее… Всех нас троих. Нужно скрепить все документы своей подписью. Прежде всего те, которые удостоверяют мое право на владение ранчо и другим имуществом. Не думаю, что отец захочет перевести на меня эти активы, когда узнает всю правду.

– А что же Чарли? – Китти почувствовала, как защипало в глазах от подступивших слез. – Как я ему объясню все случившееся?

– Вначале скажи ему, что вы просто собираетесь в гости к дяде Драму на его ранчо посмотреть на коровок. Я же ему много рассказывал про это место – Килгарра. Уверен, ему страшно хочется увидеть все своими глазами. Ну а потом… – Драммонд слегка пожал плечами. – Пройдет какое-то время, ты останешься там и не вернешься домой. Вот и все. – Он немного помолчал. – Но ты до конца уверена, Кэт, в том, что собираешься сделать?

– Нет, не уверена. – Китти покачала головой. Драммонд взял ее руку и поднес к своим губам. Нежно поцеловал.

– Конечно, не уверена, – согласился он, немного помолчав. – Как и в чем тут можно быть уверенной?

В их последнюю ночь Китти тихо проплакала, уткнувшись Драммонду в плечо, а потом, когда он заснул, принялась разглядывать его тело, дюйм за дюймом, словно собираясь навек запечатлеть увиденное в своей памяти. Думать о том, что будет потом, ей было страшно. Невозможно даже представить, что их ждет, когда они встретятся вновь.

На людях они простились на следующее утро, как положено близким родственникам, и только. Стоя на пирсе, Китти торопливо расцеловала Драммонда в обе щеки, пожелав доброго пути. Зато Чарли был безутешен. Все эмоции, которые ей удалось скрыть, выплеснулись у него наружу.

– Приезжай ко мне погостить! И поскорее! – крикнул ему Драммонд, поднимаясь по сходням на палубу парохода.

– Обязательно, дядя Драм. Я приеду! Обещаю! – Чарли рыдал, не стесняясь своих слез.

– Я тебя люблю, – снова крикнул ему Драммонд, устремив свой взгляд на Китти. – Скоро увидимся! Быстрее, чем ты думаешь…

Прощальный взмах рукой, и Драммонд исчезает из виду.

Дома Китти попыталась занять себя тем, что устроила генеральную уборку к весне. Она даже попросила Фреда помочь ей провести обрезку кустов роз и высадить новые саженцы. Она и понятия не имела, примутся ли они. Но если даже и приживутся, то ей уже не суждено увидеть их цветение.

Тем не менее ее решимость идти до конца оставалась незыблемой. Жить и дальше по лжи – нет, ни за что! Получается, размышляла она уныло, их семейная жизнь с Эндрю оказалась похожа на пузырь в раковине. Вроде и жемчужина, и большая, и яркая, а отковырнешь слой с поверхности, внутри – пустота. Грязь и пыль. Зато вместе с Драммондом они действительно сотворили настоящую жемчужину, совершенную по форме и красоте, окропленную радостью и пронизанную любовью до самого основания.

Спустя несколько дней она получила две телеграммы. Первую – от мужа. Эндрю сообщил ей, что они благополучно прибыли в Аделаиду на пароходе «Кумбана» и что Стефан, его отец, тоже плывет в Брум вместе с ним и Драммондом. Хочет увидеть наконец своего внука.

Вторая телеграмма была от Драммонда. Он сообщил ей то же самое, добавив попутно, что с «юридическими формальностями» по переоформлению наследства все гладко. Все мужчины семейства Мерсер должны прибыть в Брум 22 марта. «Всего лишь через десять дней», – подумала Китти, почувствовав, как ее охватывает паника.

Вечером того же дня она начала паковать свой дорожный сундук. Пора превращать в реальность то, что пока еще представлялось ей чем-то нереальным и далеким.

– Что вы делаете, миссис Китти? – услышала она голос Камиры у себя за спиной.

От неожиданности Китти даже подпрыгнула на месте. Ох уж эта Камира! Крадется по дому тихо, словно кошка.

– Вот складываю кое-какие детские вещи Чарли, из которых он уже вырос, – соврала Китти прямо на ходу и тут же захлопнула крышку сундука.

– Но вот эта рубашечка… Она же ему еще впору.

Китти поднялась со скамейки, чувствуя, что Камира продолжает внимательно разглядывать ее.

– Разве детям уже не пора спать? – переключила Китти ее внимание на другое.

– Да, вы правы. – Камира направилась к дверям, но на пороге остановилась и глянула на Китти еще раз. – Я все вижу… Каждую мелочь… Я знаю, почему вы пакуете вещи. Только про нас не забудьте, ладно? Мы поедем вместе с вами. Фред защитит вас от плохих черных. – С этими словами Камира вышла из комнаты.

Китти слегка покачала головой. Интуиция Камиры удивляла и одновременно немного раздражала. Какие невидимые силы, какой «осмос» или, как это еще называют, внутренний обмен веществ настраивал ее душевный лад на то, чтобы улавливать малейшие эмоциональные переживания другого человека, подумала про себя Китти.

Ночью она снова и снова лихорадочно прокручивала в голове все возможные сценарии дальнейшего развития событий, пытаясь заранее предугадать, что может пойти не так и как это можно будет исправить. Одно она знала наверняка. Драммонд никогда не предаст ее. И, как только встретятся в Дарвине и она окажется в его объятиях, все у них будет хорошо.

Она написала прочувствованные письма своей матери и миссис Мак Кромби. Просила у них прощения, умоляла понять ее… Письма она предусмотрительно спрятала за обшивкой своего дорожного чемодана. Потом принялась писать письмо Эдит, но вскоре оставила эту затею. Да и что она могла сказать свекрови, какие могла найти слова, чтобы хоть как-то разрядить всю ситуацию? Пожалуй, Эдит утешит немного лишь то, что она с самого начала не сильно обольщалась насчет своей невестки. И оказалась права: Китти действительно истинная дочь своего отца со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Кажется, я подготовилась и сделала все, что могла, – прошептала сама себе Китти.

На следующее утро она получила еще одну телеграмму от Эндрю.

ОЧЕНЬ УДИВЛЮ ТЕБЯ ПО ПРИЕЗДЕ ТОЧКА ПАПА ВСЕ ОБЪЯСНИТ ТОЧКА ПОЛУЧИЛ ЗАДАНИЕ В САМУЮ ПОСЛЕДНЮЮ МИНУТУ, НО НАДЕЮСЬ ДОБРАТЬСЯ ДОМОЙ В ЦЕЛОСТИ И СОХРАННОСТИ ТОЧКА ЛЮБЛЮ ВАС С ЧАРЛИ ТОЧКА

Китти нахмурилась, пытаясь догадаться, какое такое задание дал ее мужу отец. Но тут к ней подбежал Чарли, стал ласкаться, обхватил ручонками, попросил рассказать ему сказку, и невеселые мысли отошли куда-то в сторону.

В ночь накануне предполагаемого побега погода была под стать расходившимся чувствам Китти. Свинцовые тучи закрыли все небо тяжелой пеленой, раскаты грома сотрясали землю, вспышки молний пронзали тьму, разрывая ее на части. Китти обошла весь дом снизу доверху. Ставни на окнах сотрясались и громко хлопали, пытаясь изо всех сил сдерживать натиск стихии.

К утру гроза прекратилась. Китти робко высунула нос на улицу и, как и остальные горожане, вздохнула с явным облегчением. Непогода нанесла гораздо меньший урон, чем она того опасалась. Во всяком случае, все кусты роз уцелели и стояли как ни в чем не бывало. А Фред сказал, что ураган истощил свои силы еще где-то на подступах к Бруму, в южных песках пустыни Пиндан. Ночью Китти, конечно же, не сомкнула глаз. Ведь вечером должна прибыть в порт «Кумбана». К тому же, каким бы сложным ни оказался предстоящий разговор с мужем, впереди Китти ждало не менее сложное и опасное путешествие в Дарвин. А состояние ее здоровья пока оставляло желать лучшего. У нее все еще случались приступы тошноты, время от времени возникали проблемы с желудком. Правда, доктор Сузуки заверил, что все это не более чем последствия перенесенной тяжелой болезни.

«Начинать ли мне разговор с Эндрю прямо вечером? Или отложить все до утра?» – наверное, уже в сотый раз спрашивала себя Китти. Ситуацию наверняка усложнит и присутствие свекра. Придется выждать, пока он не уедет. Трясущимися руками Китти кое-как оделась и умылась. Спустилась вниз и застала Камиру на кухне. Она варила для Чарли яйца всмятку на завтрак.

– Что-то вы совсем бледненькая сегодня, миссис Китти. Похожи на привидение, – промолвила Камира, бросив взгляд на хозяйку, и осторожно тронула ее за плечо. – Не переживайте. Мы с Фредом позаботимся о Чарли, повезем его на пляж, когда вы захотите переговорить с господином хозяином.

– Спасибо тебе, Камира. – Китти погладила руку Камиры. – Обещаю, что, как только мы устроимся там, на ранчо Килгарра, я тут же дам вам с Фредом знать.

– Мы поедем вместе с вами, – кивнула в ответ Камира. – Мы же здесь только ради вас, миссис Китти.

– Спасибо тебе еще раз, Камира. Честное слово, сама не знаю, что бы я тут без тебя делала.

Пароход «Кумбана» должен был войти в гавань вместе с вечерним приливом. Но к вечеру, когда нервы Китти были уже напряжены до предела и ей даже пришлось выпить немного бренди, чтобы хоть немного успокоиться и отправиться на пристань, пароход на горизонте так и не появился.

– Сильный шторм бушевал ночью, – пояснил собравшимся начальник порта. – Наверняка они решили переждать непогоду, встав на якорь в Дерби. А потому, леди и джентльмены, нет вам никакого смысла торчать тут и далее. Расходитесь по домам, а утром приходите снова.

Китти в глубине души ругала погоду на чем свет стоит. Надо же! Взяла и все подпортила. А Китти ведь так тщательно готовилась к этому судьбоносному для нее дню. Она возвращалась домой на трамвае с другими горожанами, с которыми вместе стояла на пирсе в ожидании судна. Говорили о том о сем, главным образом – о разыгравшемся накануне шторме и о том, сколько судов и где смогли укрыться от непогоды. Рядом с Китти уселся мистер Пижо, один из коллег Эндрю по жемчужному промыслу.

– Скорее бы уж пароход причалил к нашим берегам, – обронил мистер Пижо, обращаясь к ней. – Ведь там, на борту, половина моей семьи. Да и вашей тоже, насколько я наслышан.

– Да. Как вы думаете, с «Кумбаной» все будет в порядке? Говорят, это самый современный пароход у нас во флоте.

– Все так, – ответил мистер Пижо. – Но прошлой ночью, миссис Мерсер, разыгрался сильнейший шторм. Можно сказать, истинный ад на море. На моей памяти и более крупные суда, чем наша «Кумбана», в таких условиях легко уходили на дно. Но будем уповать на лучшее. И молиться. – Он ласково похлопал ее по руке и поднялся со своего места, когда трамвай подошел к очередной остановке. Китти невольно почувствовала противный холодок, пробежавший по спине. Впервые в ее душу закрался страх.

Вернувшись домой, Китти принялась возбужденно вышагивать по гостиной. Напрасно Камира уговаривала ее съесть хоть что-нибудь: Китти наотрез отказалась от еды. Фред, которого она специально отослала на пристань, чтобы тот караулил прибытие парохода и при первых же знаках его появления на горизонте немедленно предупредил об этом, вернулся домой далеко за полночь.

– Никакой лодки, миссис Китти.

Китти улеглась в постель. Но сон не шел. Чувство неизвестности угнетало.

На следующее утро Фред снова повез Китти на пристань. Толпы народа высыпали на улицы. Горожане приглушенным шепотом обсуждали судьбу «Кумбаны» и строили всевозможные предположения. Китти решила присоединиться к людскому потоку и пошла вслед за толпой к скале в самом конце улицы Дампьер-Террас, где уже собралась куча зевак. Все до рези в глазах неотрывно вглядывались в даль, пристально изучая водную гладь бухты Робак-Бей.

– Пока мы понятия не имеем, где застряла «Кумбана», миссис Мерсер, – оповестил ее мистер Рубин, еще один промышленник, занимающийся добычей жемчуга. – Начальник нашей почты полагает, что телеграфная связь с Дерби нарушена. Видно, повреждена линия связи. Поэтому мы пока не имеем от них никаких известий. Но уверен, новости появятся уже в ближайшее время.

Внизу под ними расстилался океан. Сегодня в нем не было ничего угрожающего. Спокойная ровная гладь, будто в деревенском пруду. Десятки людей припали к биноклям, вглядываясь в необъятные океанские просторы, и все в один голос твердили одно и то же: на горизонте нет никаких признаков хотя бы какого-то судна. На этот момент уже было доподлинно известно, что во время шторма затерялось и множество люггеров, которые вели промысел в открытом море. Между тем с наступлением дня жара лишь усиливалась, а люди все прибывали и прибывали. Друзья и родственники облепили уже все склоны горы, а на ее вершине и вовсе образовалась самая настоящая толчея. Потом толпа понесла Китти снова вниз, и люди устремились к почтовому отделению, чтобы узнать у начальника почты последние новости. Он сообщил, что продолжает телеграфировать в Дерби, посылая туда запрос за запросом, но пока безрезультатно. Ответа нет. Линия по-прежнему молчит.

Уже где-то ближе к вечеру, на заходе солнца, в толпе пронесся слух, что телеграф наконец ожил и включилась линия связи. Однако пока в сгущающихся сумерках слышалось лишь стрекотание цикад да ритмичное пощелкивание телеграфного аппарата.

Но вот из здания почтового отделения вышел начальник службы. Лицо у него было мрачное. Он молча повесил на доске объявлений, установленной снаружи, какую-то бумагу и тотчас же снова скрылся за закрытыми дверями.

«Кумбаны» в Дерби нет», – было написано на листке бумаги, окаймленной черной рамочкой.

Между тем начальник порта капитан Дальзейл уже обратился ко всему мужскому населению города с призывом немедленно присоединиться к спасателям и выйти в море на поиски пропавшего судна. Краем уха Китти услышала, что Ноэль Донован, главный управляющий их компании «Мерсер Перлинг», тоже попросил о помощи в розыске пропавших без вести люггеров. Домой Китти вернулась в полном изнеможении, объятая страхом и самыми дурными предчувствиями. Камира уложила ее в кровать, разгладила волосы, откинув пряди с покрытого испариной лба.

– Я побуду с вами. А вы пока постарайтесь заснуть, – стала Камира уговаривать хозяйку, но та лишь продолжала судорожно сжимать ее руку, не в силах произнести вслух все то, что уже теснилось в ее воспаленном сознании.

Прошло еще несколько мучительных дней, ничего не прояснивших и не добавивших никаких новостей о судьбе пропавшей без вести «Кумбаны». Китти лишь молча выслушивала всех тех, кто устремился к ней в дом, сообщая самые последние слухи, циркулирующие по городу. Номера местной газеты «Нортен Таймс» лежали в стопке непрочитанными. Китти не могла пробежать глазами даже газетные заголовки.

Так прошло почти две недели с того самого дня, когда «Кумбана» должна была появиться у пристани Брума. В один из дней Китти зашла на кухню, и все внутри у нее оборвалось. Она увидела Камиру, которая громко рыдала на плече Фреда.

– Что случилось?

– «Кумбана», миссис Китти. Она затонула. Все погибли. Никто не спасся.

Оглядываясь в прошлое, Китти понимала: пережитое потрясение было настолько сильно, что начисто стерло из ее памяти все дальнейшие события тех страшных дней. Она смутно припоминала, как Фред отвозит ее на коляске к управлению порта, где уже собралась толпа плачущих людей. Капитан Дальзейл просит тишины, а потом зачитывает телеграмму, полученную из Аделаиды от владельцев пароходной компании.

«С глубоким прискорбием компания вынуждена объявить, что обломки судна, обнаруженные в ходе поисковой операции, которую проводили пароходы «Горгон» и «Миндеру», идентифицированы как принадлежащие пароходу «Кумбана». Что дает основание предположить, что пароход затонул вместе со всеми, кто находился на его борту, вблизи острова Бидоут во время шторма, который разыгрался двадцатого и двадцать первого марта…»

Потом он стал зачитывать потрясенным слушателям список пассажиров.

«…Максвейн Дональд,

Мерсер Эндрю,

Мерсер Драммонд,

Мерсер Стефан…»

В спешном порядке были принесены какие-то скамейки, чтобы на них можно было усадить рыдающих женщин. Многие не выдерживали, лишались чувств, падая прямо на землю. Там, где стояли.

Среди первых, кто потерял сознание, был мистер Пижо. Он истошно рыдал. Китти, пребывая в полной прострации и не в силах еще осмыслить все, что случилось, тем не менее возблагодарила Бога хотя бы за то, что Он не отнял у нее сына. Несчастный мистер Пижо потерял не только жену, но и двух своих дочерей.

Постепенно толпа стала расходиться. Люди медленно, все время спотыкаясь и останавливаясь, разбредались по своим домам, чтобы сообщить родственникам ужасную весть: уцелевших нет. Капитан Дальзейл сообщил также, что всем близким жертв кораблекрушения, проживающим в других местах, уже отправлены соответствующие телеграммы со словами соболезнования и участия. Фред помог Китти сесть в коляску, а она уныло размышляла о том, что единственный человек, кому ей предстоит сообщить эту страшную новость, – это ее сын. Тем не менее, вернувшись домой, она первым делом взяла ручку и написала короткое письмецо со словами соболезнования своей свекрови. Хотя какие слова соболезнования могут сейчас утешить Эдит, в одночасье лишившуюся, по воле злого рока, и мужа, и двух сыновей-близнецов? Китти попросила Фреда немедленно отнести письмо на почту, а сама поднялась к себе в спальню, закрыла дверь и, усевшись на кровать, тупо уставилась в пространство, ничего не видя перед собой.

«Эндрю больше нет…»

«Драммонда больше нет…»

Слова ничего не значили. Они были пусты и бессмысленны. Китти, как была в одежде, так и повалилась на постель, которую в недавнем прошлом делила с обоими братьями, закрыла глаза и тут же отключилась.

– Чарли, милый, я должна сказать тебе кое-что.

– Что, мамочка? А когда папа вернется домой?

– Видишь ли, Чарли, папа не вернется домой. Я хочу сказать, здесь он больше не появится.

– А куда он ушел?

– Твой папа, дядя Драм и дедушка Стефан Мерсер… их всех позвали на небо. Они теперь там, рядом с ангелами. – Китти почувствовала, как подступили слезы к глазам. С момента получения известия о гибели мужа и всех остальных она не проронила ни слезинки. И сейчас Китти знала лишь одно: она не имеет права распускаться и плакать перед маленьким сыном. Надо держать себя в руках, чего бы это ни стоило. – Они ведь все трое такие замечательные люди, вот Боженька и призвал их к Себе, захотел, чтобы они были рядом с Ним.

– Ты хочешь сказать, что они сейчас со своими предками, да? С их душами? Да, мама? – Чарли помахал перед ней пальчиком. – Кэт говорит, что когда кто-то уходит на небо, мы не должны вслух произносить его имя. – Мальчик приложил палец к губам. – А потому тсс…

– Чарли, нет ничего плохого в том, чтобы называть их по именам. Мы должны всегда их помнить.

– А Кэт говорит, что нельзя…

– Меня совершенно не интересует, что говорит Кэт! – вспылила в ответ Китти, с трудом сдерживая приступ раздражения. – В конце концов, я твоя мама, Чарли, и ты обязан слушать меня!

– Прости, мамочка. – Китти увидела, как задрожала у сынишки нижняя губа. – Так они все ушли на небо? И мы их больше не увидим?

– Боюсь, что нет, милый. Но мы всегда будем их помнить, – ответила Китти уже мягче. Ей стало стыдно, что она сорвалась и накричала на сына в такой трагичный момент. – А они будут смотреть на нас с небес.

– Но можно их навещать хоть иногда?

– Нет, милый. Пока нет. Хотя в один прекрасный день ты обязательно встретишься с ними.

– Может, они сами к нам спустятся когда-нибудь? Кэт говорит, что ее предки иногда приходят к ней во снах.

– Возможно. Но вы с Кэт, вы ведь с ней разные, Чарли. И потом… – Китти сокрушенно покачала головой. – Впрочем, все это пока не имеет значения. Мне очень-очень жаль, дорогой, что все так вышло. – Она крепко обняла сына и прижала его к себе.

– Я буду скучать по ним. Особенно по дяде Драму. Он так весело играл со мной. – Чарли вдруг оторвался от материнской груди и положил свою руку на ладонь. – Но ты тоже не забывай о том, что они смотрят на нас сверху. Кэт говорит… – Мальчик оборвал себя на полуслове и сконфуженно умолк.

– Что, если нам с тобой отправиться в Аделаиду? В гости к бабушке Эдит? – спросила у сына Китти, отчаянно пытаясь сохранить самообладание. Ведь получается, что это не она утешает ребенка, а ее четырехлетний сынишка утешает ее.

– Нет. – Чарли слегка наморщил носик. – Я лучше останусь здесь с Кэт и с Камирой. Они ведь наша семья.

– Да, мой мужественный мальчик. Ты прав. – Китти слабо улыбнулась. – Они действительно наша семья.

«Драммонда больше нет!»

Китти рывком села на постели, очнувшись от очередного ночного кошмара. Пришла в себя и поняла, что страшный кошмар, приснившийся ей, вовсе не кошмар. Это – явь… То есть что-то ужасное ей действительно снилось, но вот она проснулась, а ужас все равно остался. Это она проснулась… А вот Драммонд уже никогда не проснется.

«И Эндрю тоже. Подумай хоть раз и о своем муже. Ведь он тоже погиб… Он мертв…»

А может, это она мертва? И все в ней омертвело навсегда. Наверное, поэтому ее душат все эти кошмарные сновидения. Душа ее горит, словно в аду, страдая за все то, что она натворила.

– Пожалуйста, Господи, не отправляй меня в ад. Я не хочу…

Китти закрыла лицо руками и, уткнувшись в подушку, дала волю слезам. Впрочем, слез не было. Она рыдала без слез, выла, словно раненый зверь, изливая в этих приглушенных воплях всю свою нестерпимую боль.

Эндрю… Разве он заслужил такое вероломство с ее стороны? Ведь он же любил ее. Любил так, как мог, как умел любить… Да, его ласки не доставляли ей никакого удовольствия. Не возбуждали ее. Ну и что из того? Разве это сейчас имеет хоть какое-то значение? Разве вообще имеет значение хоть что-то?

– Все пустое, все пустое… Я… – Китти судорожно затолкала в рот кусок простыни, чтобы не закричать во весь голос. – Я – шлюха, мерзкая потаскуха… Подзаборная тварь, вот кто я на самом деле! Ничем не лучше своего отца! Я не смогу жить с этим грузом! Я ненавижу саму себя! О боже! Что же мне делать?

Она поднялась с кровати и стала расхаживать по комнате, не переставая трясти головой из стороны в сторону.

– Я не могу жить! Я не могу жить!

– Миссис Китти, пойдемте на улицу. Давайте прогуляемся по двору.

У нее все плыло перед глазами, мелькали какие-то разноцветные пятна, похожие на всполохи пурпурно-алого света. Рука крепко обняла ее за плечи и повела вниз, к дверям. А там они медленно побрели по садовым дорожкам. Свежая красная земля под ногами, которую Фред разбросал недавно, очищая дорожки от грязи, была еще влажной. Китти даже показалось, что она ступает по лужам крови.

– Я хочу кричать. Я должна кричать!

– Миссис Китти, вот мы сейчас идем с вами по дорожке… под нами земля. А мы поднимем головы и посмотрим вверх, на небо, и увидим их. Они сейчас тоже смотрят на нас.

– Я убила их обоих. По-разному, да. Но убила. Спала с мужчиной, который не был моим мужем. С братом-близнецом своего мужа. И я любила его! Господи, помоги мне… Да, я его любила всем сердцем! Я и сейчас продолжаю любить его…

Китти опустилась на колени.

Камира осторожно приподняла ее подбородок.

– Не нам решать свою судьбу. Понятно? Ее решают там, на небе, – рассудительно сказала она. – Я знаю, вы любили его. Я его тоже любила. Но мы с вами его не убивали, миссис Китти. Нет! Такие плохие вещи… Они ведь случаются в нашей жизни. Я видела много плохого. А они, эти несчастные, у них хоть здесь была хорошая жизнь. Всякая жизнь имеет свое начало и свой конец. И никто не властен изменить это.

– Да, никто не властен, ты права. – Китти уткнулась головой в колени и заплакала. – Никто не властен изменить это…

Она плакала долго и безутешно. Но вот, когда наконец все слезы оказались выплаканными, все, до последней слезинки, Камира помогла подняться ей с земли.

– А сейчас я отведу вас в спальню, миссис Китти. Вам надо поспать. Завтра вы будете нужны своему ребенку. И послезавтра тоже…

– Да, ты права, Камира… Ты полностью права. Прости, что я так распустилась. Я просто…

Китти страдальчески покачала головой. У нее не нашлось слов, чтобы закончить фразу.

– Когда идешь по пустыне, то тоже начинаешь порой выть во весь голос, вот как вы только что выли, глядя на луну и звезды. Но для вас хорошо, что вы излили свое горе слезами. Сейчас вам полегчает.

Камира помогла Китти лечь в постель и села рядом, держа ее за руку.

– Не переживайте. Я спою им, позову их домой.