Семь сестер. Сестра жемчуга Райли Люсинда

Брум, Западная Австралия

Январь 2008 год

Древний символ аборигенов, обозначающий место встречи

19

Я утерла слезы и села на постели, пытаясь унять расходившееся сердце.

Вспомнила, как я горевала, узнав о смерти папы, и постаралась представить, каким огромным было горе Китти, потерявшей на том пароходе столько своих близких. Да и вообще всех тех людей, которых потерял весь Брум…

Я извлекла наушники и слегка потерла немного онемевшие ушные раковины, потом подошла к окну и распахнула его. Захотелось свежего воздуха. Снова стала рисовать в своем воображении картину того, как толпы горожан устремились к скале, в которую упирается улица Дампьер-стрит, та самая, по которой я уже не раз ходила сама. Люди облепили все склоны, все замерли в ожидании страшных новостей, самых страшных в их жизни.

Я закрыла окно, чтобы хоть как-то приглушить нестройный хор ночных насекомых, самозабвенно стрекочущих на все голоса. Несмотря на то что кондиционер работал на полную мощь, в комнате было душно. Я моментально покрылась слоем пота. Трудно себе даже представить, как выживала здесь Китти сто лет тому назад… В такой жаре, да еще в корсете, панталонах и бог знает скольких еще нижних юбках. И она здесь не просто жила, но и родила ребенка. Представляю, как ей, бедняжке, пришлось попотеть во время родов.

Хотя до того, как я попала в Брум, я даже не задумывалась над тем, кем может приходиться мне Китти, сейчас какая-то часть меня очень даже желала, чтобы мы с ней оказались связанными родственными узами. Меня не столько восхитила ее отвага и решимость отправиться в Австралию, сколько та стойкость духа, с которой она встретила обрушившиеся на нее несчастья уже здесь, вдали от родного дома. Надо признать, что в сопоставлении с тем, что выпало на ее долю, мои собственные проблемы представляются сущей ерундой. Так, детские забавы, и только… Вот сделать то, что сделала эта женщина, живя в Бруме сто лет тому назад, да, это достойно восхищения. Как и то, что она последовала зову своего сердца, не задумываясь о последствиях.

Я еще раз глянула на фотографию Китти, которая красовалась на крышке CD-диска. Трудно представить, что мы с ней – родня. Хотя нотариус и подтвердил в разговоре со мной, что наследство, которое я получила, изначально принадлежало ей. Судя по моей внешности, я скорее связана с ее служанкой Камирой. Или, что еще вероятнее, с ее дочерью Алкиной. Особенно этот характерный разрез глаз, который она унаследовала от своего отца-японца. Очень уж он похож на разрез моих глаз.

Камира и ее дочь – уроженки этих мест. Они ходили по тем же самым улицам, по которым сегодня хожу я. Завтра же постараюсь больше узнать об их дальнейшей судьбе. Я улеглась в постель и снова подумала, как этот тихий маленький городок, затерянный на краю земли, вдруг наполнился особой жизнью после того, как я прослушала историю Китти. Впрочем, в то время, когда Китти обитала в Бруме, тут кипела совсем другая жизнь и было полно людей. Хотелось бы хоть одним глазком взглянуть на ту прошлую жизнь, на тот мир, который ее окружал, на те вещи, которые в свое время видела она. Только сохранилось ли хоть что-нибудь до сего дня? На этот вопрос у меня пока не было ответа.

Рано утром меня разбудил телефонный звонок. Звонила дежурная с ресепшн.

– Мисс Деплеси, в холле на первом этаже отеля вас дожидается какой-то мужчина. Представился как сотрудник газеты «Австралиец».

– Да? Хорошо… Спасибо. Скажите ему, минут через пять я спущусь.

Трясущейся рукой я водрузила трубку на рычаг. Итак, журналюги все же выследили меня. Понимая, что нельзя терять ни минуты, я вскочила с постели, торопливо оделась, быстро затолкала свои скромные пожитки в рюкзак и водрузила его на спину. Отсчитав нужное количество долларов, которые причитались за проживание в гостинице, я оставила деньги вместе с ключами от номера на ночном столике возле кровати. Во всяком случае, так меня хоть не будут преследовать с целью ареста за неуплату. Потом вышла в коридор и бегом направилась к запасному выходу, на который обратила внимание еще вчера вечером, потому что там торчал какой-то постоялец и курил. Толкнула задвижку, и, к моей великой радости, она легко сдвинулась с места, безо всякого шума. Глянула вниз: железные ступеньки вели прямо во двор гостиницы. Я стала проворно спускаться, стараясь не шуметь, насколько это было возможно в таких тяжелых бутсах на ногах. Ограда вокруг дворика была низкой. Я перешвырнула через нее рюкзак, а следом сиганула сама. Миновала еще несколько задних дворов и оказалась на улице с противоположной стороны от отеля.

«Так, и что дальше?»

Я позвонила Крисси. Та ответила на звонок сразу же.

– Я на работе. В аэропорту. Что случилось?

– Можно зарезервировать билет на вылет отсюда?

– Можно, если ты работаешь в информационном бюро, обслуживающем туристов, которое, кстати, расположено прямо напротив билетных касс. А куда тебе надо?

– В Алиса-Спрингс. Как туда проще всего добраться?

– Тебе придется лететь вначале в Дарвин, а уже потом оттуда в Алиса-Спрингс.

– Можешь заказать билеты на оба эти рейса на сегодня?

– Насколько я помню, есть один рейс до Дарвина, где-то через пару часов. Пойду узнаю у ребят, остались ли там свободные места.

– Если остались, то зарезервируй одно место для меня. Я вскоре буду. Как только поймаю такси.

– Я пошлю за тобой такси прямо сейчас. Подходи к бронзовой статуе, что установлена в конце улицы. Через десять минут таксист будет на месте.

– Спасибо, Крисси.

– Пустяки. Не стоит благодарностей.

Крисси уже поджидала меня, стоя у входа в здание аэропорта.

– Сейчас еще раз подтвердим твою готовность лететь, а потом расскажи мне, что стряслось. – Она взяла меня под руку и повела к стойке контроля. – Это мой приятель Заб. – Крисси показала на парня, стоявшего за стойкой. – Билеты ждут тебя. Нужно только заплатить за них.

– Огромное спасибо, Крисси.

– Я провожу тебя. Пройду вместе с тобой через досмотр. Дальше, в зоне ожидания, есть небольшое кафе. Можем устроиться там. И ты расскажешь мне о своих похождениях в Таиланде.

«Черт-черт-черт!» Оказывается, Крисси тоже все знает. Хотя чему тут удивляться? Ведь ее стойка расположена прямо напротив газетного киоска. Поди, изо дня в день любуется моей физиономией на первых полосах всех газет. И тем не менее ни словом не обмолвилась о том, что знает.

Мы вместе миновали линию досмотра и направились в крохотное кафе. Крисси поспешила к стойке бара и вскоре вернулась с двумя бутылками воды и бутербродами для каждой из нас. Я же предусмотрительно уселась в самом углу, возле стены. Так, на всякий случай…

– Ну, и почему такая спешка?

– Утром в гостинице появился какой-то журналист из газеты «Австралиец». Ты ведь наверняка уже в курсе того, почему он добивается интервью со мной. – Я окинула подругу внимательным взглядом.

– В общем-то да. Я тебя сразу же опознала, как только ты подошла к моей стойке в самый первый раз по прилете в Брум. И что?

– Я познакомилась с этим парнем на взморье в Таиланде. Какое-то время мы вместе тусовались. А потом выяснилось, что его разыскивает полиция за какое-то банковское мошенничество.

– Это Ананд Чангрок?

– Да. Но я его знала как Эйса.

Я коротко рассказала Крисси историю своего знакомства с Эйсом.

– А что он за человек, по-твоему? – спросила она у меня, когда я окончила свой рассказ.

– Отличный человек! Помог, когда мне понадобилась помощь.

– Вы были парой?

– Да. Мне он действительно понравился. Но даже если бы это было и не так, я бы никогда не повела себя столь подло по отношению к нему. Даже если бы знала, кто он на самом деле…

– Конечно, не повела бы. Я тебе верю, Си. – Я прочитала во взгляде Крисси откровенное сочувствие. И ни тени подозрения. – Так он думает, что это ты навела на него всех этих газетчиков?

– Он мне прислал коротенькую эсэмэску. Написал, что полагал, будто мне можно доверять, а получилось все с точностью до наоборот. Мне тогда показалось, что жизнь кончена. Да и сегодня мне все еще трудно думать и говорить об этом. По-моему, он мне никогда и ни за что не поверит, как бы я ни старалась объяснить ему все произошедшее. Думаю, что тот проходимец Джей попросту подкупил охранника и выманил у него эту злополучную фотографию. Впрочем, я сама своими руками все для этого подготовила.

– Но ты же можешь написать ему в тюрьму.

– Мне такой вариант не совсем подходит. – Я попыталась слабо улыбнуться. – Разве ты забыла, что я страдаю дислексией?

– Хочешь, я напишу вместо тебя?

– Может, это и вариант. Спасибо за предложение.

– Ты считаешь, он виновен?

– Откуда мне знать? Впрочем, кажется, весь мир думает, что виновен. Если честно, Крисси, то не знаю. Но что-то во всем этом деле явно не стыкуется. Какие-то мелочи, о которых он упоминал вскользь в разговоре со мной… Конечно, это всего лишь моя догадка, не более того. Но интуиция подсказывает мне, что во всей этой истории есть второе дно. Чего-то он точно недоговаривает.

– Так попытайся выяснить это. Почему нет?

– Интересно, как? Я же не детектив. И обо всех этих банках, о том, как они работают, я тоже мало что знаю.

– Ты сообразительная. Найдешь способ, как все разузнать, – с улыбкой ответила Крисси.

Я невольно покраснела. Еще никто и никогда не называл меня сообразительной.

– Знаешь, на данном этапе я предпочитаю всецело сконцентрироваться на поисках новой информации о своей семье.

– Послушай, если тебе нужен помощник-детектив там, на месте, в Алиса-Спрингс, то я к твоим услугам, – внезапно предложила Крисси. – В любом случае у меня небольшой отпуск намечается, на работе пока тоже затишье. Как смотришь, если я составлю тебе компанию?

– Неужели правда? Я хочу сказать, что мне совестно занимать твое время. Но если ты и правда хочешь помочь мне, то я буду счастлива. Твоя помощь воистину неоценима. – Я действительно очень обрадовалась предложению Крисси. – Ты же сама видишь, как плохо я пока ориентируюсь тут, в Австралии. Да и особых зацепок у меня тоже нет. У меня вообще на данный момент нет никаких зацепок.

– Ничего страшного, подруга. Просто рядом с тобой должен быть кто-то из тех, кто разбирается в наших местных делах. Такой наставник, что ли… И потом, я же тебе сама говорила, что все время хотела попасть в Алису. – Крисси глянула на табло. – Тебе пора.

– Ненавижу самолеты! Ненавижу все эти перелеты! – пожаловалась я, когда мы вместе направились на выход.

– Правда? А я вот всю свою жизнь мечтала посмотреть мир, полетать из одной страны в другую. Как только я все тут устрою, тут же отобью тебе эсэмэску и сообщу все подробности. – Она обвила меня руками за шею. – В добрый путь.

– Спасибо тебе за все.

Уже сидя на борту самолета, я вдруг снова почувствовала себя одиноко. Подруга Крисси осталась там, внизу. Оставалось лишь надеяться, что дружбу с ней я не загублю и не испорчу так, как бесповоротно испортила свои отношения с Эйсом.

Самолет пошел на снижение, приближаясь к Алиса-Спрингс, и я тут же увидела, как заметно поменялся ландшафт под крылом. С высоты полета город выглядел как зеленый оазис, затерянный в пустыне. Правда, все краски были еще насыщеннее и ярче. Я увидела горную гряду, переливающуюся пурпурными тонами в подернутом дымкой свете. Неровные вершины вздымались ввысь, напоминая причудливые зубы, торчащие прямо из земли. Самолет стремительно коснулся земли и резко затормозил, проехав несколько десятков метров по короткой взлетной полосе. После чего всех нас, пассажиров, спустили по трапу на бетонированную площадку.

– Ух ты! – невольно воскликнула я, когда меня обдала волна испепеляющего зноя. Пожалуй, чиркни в воздухе спичкой, и он тотчас же воспламенится. Я сделала небольшой вдох, в ноздрях сразу же запекло. Какое счастье, что в паре шагов терминал, в котором работают кондиционеры. Я с радостью поспешила туда.

Аэропорт был таким же небольшим, как и в Бруме. Но в отличие от последнего он был до отказа забит туристами. Купив бутылку воды и взяв со стойки несколько рекламных проспектов с указанием отелей и городских достопримечательностей, я уселась на пластиковый стул, чтобы попытаться прочитать, что там написано, а уже потом решать, куда податься. Я понимала, что обилие туристов здесь объясняется тем, что Алиса-Спрингс – это ворота, ведущие к Айерс-Рок. Правда, на языке аборигенов, как рассказывала мне Крисси, эта гора называется Улуру. В одном из рекламных проспектов сообщалось, что эта гора – одно из наиболее священных мест паломничества для всех обитателей континента и она находится «всего лишь» в шести часах езды от города.

Потом я прочитала про сам город. Алиса-Спрингс, или просто Алиса, как называют его с любовью местные жители, является своеобразным центром народного искусства. В самом городе и за его пределами сосредоточено сразу несколько галерей, начиная с Центра многих рук, где представлены картины художников-аборигенов, заканчивая Центром искусств Аралуен. Современное здание Центра искусств очень похоже на самый настоящий космический корабль, который вдруг приземлился прямо посреди пустыни.

Читая про все это, я невольно почувствовала холодок, пробежавший по спине. Интуиция безошибочно подсказывала мне, что если я и смогу где-то получить ответы на свои вопросы, то наверняка именно в этих художественных галереях и центрах искусства.

– Моя родня, кантри, – прошептала я, вспомнив слово, которое услышала из уст бабушки Крисси. Потом я открыла рекламный проспект, рассказывающий о миссии Хермансберг. Сейчас там размещается музей. Дорога туда из города займет не более двух часов. В проспекте также сообщалось, что именно в этой миссии родился Альберт Наматжира. До вчерашнего дня я ни разу не слышала его имени, но, судя по рекламному проспекту, здесь, в Австралии, его именем названы многие галереи, улицы и прочие достопримечательности. Я напряглась, чтобы прочитать больше, но слова стали прыгать у меня перед глазами, что и неудивительно, если учесть, что в основном это были имена аборигенов.

Но тут я вспомнила про свой мобильник. Пора снова включить его. Включила и увидела, что пришли две эсэмэски, и обе от Крисси.

Привет! Подыскала тебе отель – в справочно-информационном киоске, что расположен прямо в здании аэропорта, спроси Кейта. Он сообщит тебе все подробности. Крисси.

Только что переговорила с нашей службой авиасообщения. Они обещали устроить бесплатный перелет. Такая своеобразная премия за все те рейсы, которые я организовывала для своих туристов через их службу. Здорово, да? Завтра в путь! До скорой встречи!!

Поразительно! Я едва знаю эту девушку. А она, не задумываясь, готова лететь за сотни миль только для того, чтобы встретиться со мной. Что ж, если мне даже и не повезет и я не смогу отыскать в Австралии свои корни, все равно поездка сюда того стоила. Потому что именно в Австралии я познакомилась с такой замечательной девушкой, как Крисси.

Я направилась через зал ожидания к справочно-информационному киоску. За стойкой восседал высокий веснушчатый парень со светлыми волосами до плеч. Он пялился в компьютер.

– Здравствуйте. Вы Кейт? – спросила я у него.

– Да. А вы кто?

– Моя подруга Крисси из Брума сообщила, что разговаривала с вами. Сказала, что вы пообещали зарезервировать мне номер в гостинице.

– А, так вы подруга Крисси! Сиси! Я для вас приготовил кое-что особенное. Вот! – Он протянул мне квиток на бронь номера в отеле. – Сейчас возьмете такси, доедете до Лейчхардт-Террас, это совсем рядом с рекой Тодд.

– Большое вам спасибо за помощь!

– Всегда к услугам друзей Крисси, – дружелюбно улыбнулся в ответ Кейт. – Хорошего вам отдыха у нас!

Сидя в такси, я размышляла над тем, какой легкий характер у Крисси, как быстро и просто она сходится с людьми. Судя по всему, она полностью довольна своей жизнью. Крисси не смущает ни цвет ее кожи, ни то, что она – из аборигенов.

«По милости Божьей, я та, кто я есть…»

Впервые цитата, которую Па Солт приказал выгравировать для меня на армиллярной сфере, стала обретать смысл. Потому что я тоже хотела быть довольной собой.

Спустя полчаса я уже заселилась в «роскошный номер», как пообещал мне Кейт. Слава богу, в номере имелся приличный душ, а еще чайник. Я подошла к окну, надеясь увидеть внизу реку, как опять же живописал мне Кейт. К своему удивлению, я обнаружила лишь обмелевшее и пересохшее песчаное русло с парой каких-то чахлых сучковатых деревьев по берегам. Внезапно до меня дошло, что я нахожусь, можно сказать, в центре пустыни.

Стало смеркаться. Я вышла на улицу и почувствовала, что воздух в Алиса-Спрингс совсем иной, чем в Бруме с его изматывающей влажностью. А здесь воздух сухой и пряный. Я миновала мост через реку Тодд и направилась в близлежащий ресторан. Заказала себе пиццу и принялась есть ее в полном одиночестве, хотя ресторан был полон, преимущественно посетителями были семьи. Все весело смеялись, о чем-то болтали между собой. Как жаль, что сейчас рядом нет Крисси, подумала я. И как здорово, что завтра она уже будет здесь.

Не спеша я направилась снова в отель. На журнальном столике возле стойки администратора увидела газету. Взяла ее, вчерашняя английская «Таймс». Интересно, подумала я, продолжают ли они по-прежнему освещать ситуацию вокруг Эйса. Оказывается, продолжают. Правда, его история уже перекочевала с первой полосы, на которой остался лишь заголовок, набранный тоже гораздо меньшим шрифтом.

«ЧАНГРОК ОБВИНЯЕТСЯ В МОШЕННИЧЕСТВЕ»

Чуть ниже расположилась фотография, запечатлевшая Эйса со спины в тот момент, когда он входит в здание суда. Вокруг – толпы рассерженных людей. «Полный отчет» о деле приведен на странице семь. Я взяла газету с собой в номер и постаралась разобраться в том, что там написано.

Ананд Чангрок предстал сегодня перед Королевским судом в Вулидже. Против него выдвинуто обвинение в мошенничестве. Мистер Чангрок выглядел неважно: сильно похудел и осунулся. Ему предъявлены обвинения по всем статьям иска. Судья не отпустил его на поруки, и в ожидании судебного процесса, который, как предполагается, начнется в мае, мистер Чангрок будет находиться в тюремном заключении. Сотни разгневанных вкладчиков банка «Бернерс» собрались на улице возле здания суда. В Чангрока швыряли яйца, многие пришли с транспарантами и плакатами, требующими возместить им потерянные вклады.

Главный исполнительный директор банка, мистер Дэвид Раттер, попытался как-то успокоить собравшихся.

«Мы в курсе того, в какой сложной и драматической ситуации оказались наши вкладчики. Мы продолжаем работать и делаем все возможное для того, чтобы максимально полно компенсировать их потери».

На вопрос о том, сможет ли мистер Чангрок компенсировать этот урон за свой счет и каковы конкретные обвинения, выдвинутые против него сегодня в исковом заявлении, мистер Раттер отвечать отказался.

Я улеглась наконец в кровать и вскоре забылась тревожным сном. Мне снился Эйс, свернувшийся в клубок на тощем тюремном матрасе.

Я проснулась от телефонного звонка и сонным голосом крикнула в трубку:

– Алло!

– Си!

– Крисси, это ты?

– Да, это я! Я уже здесь! Просыпайся, соня. Уже половина четвертого! Через секунду буду у тебя.

В телефоне что-то щелкнуло. Видно, Крисси положила трубку на рычаг. Я быстро скатилась с постели и стала торопливо одеваться. А через пару минут услышала, как Крисси вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь.

– Привет, душа моя! Как же я рада тебя видеть! – Крисси одарила меня лучезарной улыбкой, сбросила с плеч свой рюкзачок и швырнула его на соседнюю кровать.

– Ты тут на меня не дуешься, часом, за то, что придется делить номер со мной? Кейт сказал, что других свободных номеров на данный момент нет.

– Нет проблем. Я всю жизнь спала в одной комнате со своей сестрой.

– Счастливая ты! А вот мне приходилось делить комнату с двумя братьями. – Крисси весело рассмеялась и слегка наморщила носик. – Словом, в комнате всегда пахло мальчишками. Ну, ты понимаешь, о чем я…

– Не забывай, у меня целых пять сестер. И наш коридор насквозь провонял духами.

– Что тоже очень плохо, – согласилась со мной Крисси, улыбаясь. – Я тут прихватила с собой кое-какой перекус.

Она вручила мне пластиковый контейнер. Я открыла его и увидела внутри небольшие пирожные квадратной формы, покрытые шоколадной глазурью и обильно обсыпанные кокосовой стружкой. Пахло обалденно!

– Налегай! – скомандовала мне Крисси. – Это наше популярное австралийское лакомство. Называется «ламингтоны». Я сама приготовила. Попробуй одну штуку вместо завтрака. А потом пойдем и поищем, где можно поесть по-настоящему.

Я откусила большой кусок. Вкуснотища! Напоминает знаменитый бисквитный торт «Королева Виктория», коржи в котором изрядно пропитаны виски «Бэллс». Так, с набитым ртом, я и последовала за Крисси на улицу. Несмотря на то что день уже близился к вечеру, солнце пекло нещадно. Жара сразу же ударила меня по макушке. Судя по карте, ориентироваться в городе несложно. Потому что Алиса-Спрингс все же очень небольшой городок. Мы прошли вдоль Тодд-стрит, застроенной с двух сторон одноэтажными зданиями, в которых разместились всевозможные арт-галереи, маникюрные салоны и многочисленные кафе с открытыми террасами прямо под пальмами. В одном из них мы задержались, чтобы попить воды и перекусить. Я глянула на противоположную сторону улицы и увидела в витрине галереи, расположенной напротив, огромное живописное полотно, выполненное в технике пуантилизма.

– Ого! – удивленно воскликнула я. – Взгляни, Крисси! Ведь это же Семь сестер!

– О, Плеяды здесь везде, – ответила Крисси, широко улыбаясь. – Лучше никому не признавайся, что тебя назвали в честь одной из них. Иначе вокруг тебя тут же начнут собираться толпы почитателей и ты рискуешь моментально превратиться в реликвию местного значения.

После уговоров Крисси я все же рискнула и попробовала мясо кенгуру. Впервые в жизни! Меня мучила совесть. Вряд ли Тигги простила бы мне такое преступление, узнай она о моих гастрономических опытах. В свое время она была просто помешана на Крошке Ру из истории про Винни-Пуха, которую отец читал нам в детстве. Именно тогда Тигги и решила отказаться от мяса и стала вегетарианкой.

– Ну и как тебе Крошка Ру? – подначила меня Крисси.

– Вкусно, напоминает мясо оленя. Разве им здесь не угрожает полное истребление?

– Ты что! Тысячи и тысячи кенгуру продолжают прыгать по всей Австралии как ни в чем не бывало.

– А я вот еще не видела ни одного кенгуру.

– Обязательно увидишь. Их тут полно. На наших пустынных территориях обитают полчища кенгуру. Скажи, была ли у тебя возможность разузнать подробнее об Альберте Наматжира? – Крисси уставилась на меня выжидательным взглядом.

– Пока еще нет. Не забывай, я прилетела сюда только вчера. Да и если честно, пока еще не знаю, с чего начать.

– Думаю, мы начнем с посещения миссии Хермансберг. Не станем откладывать и запланируем эту поездку прямо на завтра. Миссия находится за пределами города. Придется добираться туда на машине.

– Я не умею водить, – сразу же призналась я.

– Зато я умею. Да и что там уметь? Сейчас же все автоматизировано. Если у тебя есть деньги на аренду машины, тогда я буду твоим шофером. Согласна?

– Согласна. Спасибо тебе, Крисси, – снова рассыпалась я в благодарностях.

– Знаешь, если тебя действительно связывают какие-то родственные узы с Наматжирой, то представляю, какой ажиотаж ты тут сотворишь! Они же из тебя святыню начнут лепить. А я им охотно помогу! А вообще-то, Си, не могу дождаться, когда увижу твои работы. Немедленно покупай себе кисти и холст. Ты обязательно должна выбраться на пленэр, чтобы запечатлеть здешние красоты. Надо начинать писать с натуры, как это делал сам Наматжира.

– Возможно, ты и права. Только за последние полгода все мои потуги на ниве искусства окончились ничем. Ничего стоящего!

– А ты постарайся преодолеть саму себя, Си. Попасть в число тех, кто обучается в одном из самых престижных заведений Лондона, специализирующемся на искусстве, уже это одно чего-то стоит, – тут же возразила Крисси, поддевая вилкой последний кусочек мяса на своей тарелке.

– И тем не менее все работы, которые я делала, обучаясь в академии искусств, были признаны никуда не годными. Во всяком случае, мои наставники чихвостили меня в хвост и в гриву. А сейчас я уже и сама не знаю, что и как мне рисовать, – призналась я.

– Понимаю. – Крисси коснулась своей теплой ладонью моей руки. – Возможно, тебе вначале нужно узнать, кто ты есть на самом деле, а уже потом решать, что и как тебе рисовать.

После того как мы покончили с трапезой, Крисси помахала перед моим носом еще одним рекламно-туристическим проспектом.

– Предлагаю прямо сейчас отправиться на гору Анзак, – объявила она. – Гора не очень высокая, но с ее вершины открывается самый лучший вид на Алиса-Спрингс. А заодно полюбуемся и солнечным закатом.

Я не стала рассказывать Крисси о том, что в ходе своего нынешнего путешествия уже исчерпала все лимиты на любования солнечными закатами. Да и спорить с ней было бесполезно: она моментально заряжала своим напором. Словом, мы опять выбрались из помещения на уличную жару и начали неторопливый подъем на вершину горы.

На вершине было уже полно фотографов. Они суетились, устанавливая свои штативы, чтобы поймать наилучший ракурс и запечатлеть на камеру момент захода солнца. Мы нашли тихое местечко на западном склоне и уселись прямо на землю. Я исподтишка глянула на Крисси, всецело погруженную в созерцание заката. Мягкие золотисто-пурпурные блики скользили по ее умиротворенному лицу. Внизу раскинулась Алиса-Спрингс, мерцая сотнями уличных огоньков. Но вот солнце полностью скрылось за горами, оставив лишь одну темно-красную полосу на фоне неба насыщенного цвета индиго.

На обратном пути в город мы сделали еще одну короткую остановку, чтобы попить колы, после чего вернулись к себе в гостиницу. Уже в номере Крисси предложила мне отправляться в душ первой. Я с наслаждением подставила лицо под струи прохладной воды, омывшие мое потное тело, и невольно улыбнулась. Какое счастье, что рядом со мной Крисси, уже в который раз подумала я. С какой готовностью и энтузиазмом она откликается на все. Завернувшись в махровое полотенце, я потопала назад в комнату и в первую минуту ничего не поняла. За те десять минут, что я отсутствовала, правая нога Крисси чуть ниже колена каким-то непонятным образом отпала от ее тела и теперь валялась на полу в нескольких дюймах от нее.

– Ну да! У меня протез, – пояснила Крисси самым что ни на есть обыденным тоном, перехватив мой ошарашенный взгляд.

– Как? Когда?

– Все случилось, когда мне было пятнадцать. Ночью мне стало плохо, но мама, не очень доверявшая белым врачам, не стала обращаться к ним за помощью. Дала выпить пару таблеток парацетамола, чтобы сбить жар, и на этом все. А на следующее утро она нашла меня в постели без сознания. Остальное я не помню. Знаю только, что меня самолетом скорой помощи отправили в Дарвин. Тамошние врачи диагностировали у меня менингит. Однако спасать ногу было уже поздно, ибо начался сепсис. Но, во всяком случае, они спасли мне жизнь. Можно сказать, я еще легко отделалась, верно? Как думаешь?

– Я… Да… Если посмотреть на все случившееся с этой стороны… – не очень уверенно согласилась я, все еще не оправившись от только что пережитого шока.

– А с любой другой стороны и смотреть не стоит, – убежденно отрезала Крисси. – И я чувствую себя вполне комфортно. Вот ты, к примеру… Ты же даже ничего не заметила, правда ведь?

– Не заметила, – снова согласилась я с ней. – Только немного удивлялась, что ты постоянно ходишь в джинсах, в то время как я готова выскочить и из своих шортов, так мне здесь жарко.

– А у меня случился только один досадный облом. Я ведь была в свое время лучшей пловчихой в Западной Австралии. Даже пару раз выигрывала юношеские чемпионаты. Готовилась выступать в составе нашей сборной на Олимпийских играх в Сиднее в 2000 году. Надеялась, что мы с Кэти Фриман покажем всему миру, чего могут добиваться аборигены. – Крисси натянуто усмехнулась. – Но, в любом случае, все это уже в прошлом. Былые достижения, так сказать… – добавила она, легко поднимаясь с места, как будто проделала это с помощью двух ног, и так же уверенно стоя на полу, точно сбалансировав свой вес. – Что ж, тогда я в душ. Моя очередь.

Хватаясь своими сильными руками за мебель, Крисси быстро преодолела расстояние, которое отделяло ее от ванной комнаты, и скрылась там, плотно прикрыв за собой дверь.

Я безвольно опустилась на кровать, не чувствуя под собой ног. Они моментально сделались ватными. Мысли лихорадочно метались в голове. Сердце стучало, переполняемое эмоциями. Преобладало чувство вины. Да, именно так! Вины… Ведь я же привыкла всегда жалеть себя. А за что мне жалеть себя? Привилегированные годы детства и юности, что дано не каждому. Но главное – я полностью дееспособный человек. Разве этого мало? Одновременно меня распирала дикая злость. Как могло так получиться, что юная женщина не получила своевременно скорой медицинской помощи, в которой так нуждалась? Но главное – меня переполнял восторг вкупе с благоговейным страхом при мысли о том, как достойно Крисси приняла этот удар судьбы, с каким мужеством и отвагой продолжает жить. Не стала распускаться, хныкать… А ведь могла бы всю оставшуюся жизнь упиваться жалостью к себе. Как это делала я до недавнего времени…

Дверь ванной комнаты отворилась, и на пороге показалась Крисси, тоже замотанная в полотенце. Она так же непринужденно и без видимых усилий проследовала к своей кровати, порылась в рюкзачке и извлекла оттуда пару трусиков и майку.

– Что такое? – Крисси резко развернулась в мою сторону и увидела, что я не свожу с нее глаз. – Чего ты на меня уставилась?

– Да просто хочу сказать тебе, что ты – необыкновенная девушка. То, как ты прошла через все это… – Я немного замялась и осторожно указала на ее отсутствующую ногу.

– Знаешь, меньше всего мне хочется позиционировать себя не такой, как все остальные. Будто тот факт, что у меня нет ноги, это главное во мне. Впрочем, кое-какие преимущества я все же поимела! – Крисси весело рассмеялась, укладываясь в постель.

– Какие преимущества?

– Когда я вознамерилась поступать в университет, то получила кучу приглашений.

– Ты наверняка заслужила все это.

– Заслужила или не заслужила – это вопрос второй, но свой шанс я точно не упустила. Девушка-инвалид, да еще аборигенка, умудряется поставить галочки сразу в двух клетках при заполнении правительственных форм, определяющих квоты для абитуриентов. Университеты в прямом смысле этого слова дрались за меня.

– Немножко попахивает цинизмом, – коротко прокомментировала я, тоже укладываясь в свою кровать.

– Возможно. Тем не менее я по полной воспользовалась представившейся мне возможностью получить высшее образование. Так кто, по-твоему, вышел победителем из этой схватки? – спросила у меня Крисси, потянувшись к выключателю настольной лампы на ее прикроватной тумбочке.

– Ты, – ответила я без тени сомнения в голосе.

И мысленно добавила:

«Ты… со всей своей позитивной энергетикой, силой духа и необыкновенной жаждой жизни».

Я лежала в темноте, ощущая рядом с собой присутствие постороннего, в общем-то чужого, но одновременно очень близкого человека, от которого исходит такая мощная энергия и такой заряд бодрости.

– Спокойной ночи, Си, – услышала я голос Крисси. – Я рада, что приехала сюда.

Я улыбнулась.

– Я тоже очень рада.

20

– Так ты будешь просыпаться, в конце концов?

Чье-то дыхание обожгло мне лицо. Я попыталась стряхнуть с себя наваждение сна. Обычно по утрам я сплю долго и крепко.

– Боже мой, Си! Мы и так уже потеряли половину утра!

– Прости! – Я наконец кое-как разлепила глаза и увидела Крисси, сидящую на своей постели. На лице подруги читалось откровенное недовольство. – Я, знаешь ли, люблю поспать по утрам.

– Вижу! За последние три часа я уже успела позавтракать, смотаться в город, заказать нам машину. Тебе только надо будет заплатить на ресепшн за ее аренду. Нужно немедленно отправляться в Хермансберг. Пронто… пронто…

– Хорошо-хорошо! Виновата! Не сердись, ладно? – Я откинула с себя простыню и поднялась с постели. Пока я натягивала шорты, а потом выискивала в рюкзаке чистую майку, Крисси посматривала на меня с явным любопытством во взоре.

– Что не так? – поинтересовалась я, поймав ее взгляд в зеркале, перед которым я небрежно приглаживала рукой свои волосы.

– Часто тебе по ночам снятся кошмары? – спросила у меня Крисси.

– Иногда снятся. Во всяком случае, так говорила мне моя сестра, – небрежно отмахнулась я от ее вопроса. – Прости, если побеспокоила тебя ночью.

– То есть ты ничего не помнишь из того, что тебе снится?

– Некоторые сны помню, другие – нет. Ну, все! Я готова! – Я сунула кошелек с деньгами в карман шортов. – Вперед! Держим курс на Хермансберг.

Когда мы выехали за город и помчались на полной скорости по широкой прямой автостраде, окаймленной с двух сторон красной землей, солнце уже стояло высоко и прожигало насквозь капот нашей крохотной машинки, похожей на консервную банку. Я даже забеспокоилась, сможет ли она выдержать и не взорваться от такого температурного натиска.

– Что это за горы? – спросила я у Крисси, махнув в сторону зубчатой гряды, виднеющейся на горизонте.

– Горная цепь Мак Доннелл. Эти горы еще называют «хребты Мак Доннелл», – ответила Крисси не задумываясь. – Наматжира часто их рисовал на своих полотнах.

– Какой у них насыщенный пурпурный цвет.

– Вот-вот! Именно в такой цвет он их и окрашивал на своих картинах.

– Что ж, это правильно, – согласилась я с таким видением художника, а сама подумала, смогу ли я когда-нибудь нарисовать по-настоящему реалистический пейзаж, запечатлев на полотне то, что вижу вокруг себя. – Как только люди выживают в таком пекле? – задумчиво бросила я, глядя на бескрайние ровные просторы, раскинувшиеся до самого горизонта. – Такое впечатление, что безлюдные места тянутся на десятки и десятки миль.

– Знаешь, люди ко всему приспосабливаются. И здесь они тоже приспособились. Ты когда-нибудь читала Дарвина?

– Читала?! А разве Дарвин – это не город?

– Идиотка! Есть и город под названием Дарвин, да. Но был такой человек по фамилии Дарвин. Он писал всякие книги. Самая известная из них называется «О происхождении видов». В этой книге он рассуждает о том, как на протяжении миллионов лет растения, цветы, животные приспосабливались к окружающей среде. И люди тоже.

Я глянула на Крисси.

– Ты, как я посмотрю, крутая отличница. Я права?

– Вовсе нет, – отрицательно покачала головой Крисси. – Просто мне интересно, откуда мы все произошли. А тебе разве это не интересно?

– Интересно. Чтобы это узнать, я и приехала в Австралию.

– Я сейчас имею в виду отнюдь не родственные связи на уровне одной семьи. Я рассуждаю в целом. О происхождении всего человечества. Как и почему появились на земле люди.

– Ты сейчас рассуждаешь прямо как моя сестра Тигги. Она тоже очень увлекается всякими высокими материями.

– Здорово было бы с ней познакомиться. Судя по твоим словам, она девчонка что надо. А чем она занимается?

– Работает в Шотландии в одном заповеднике. Занимается разведением оленей.

– Достойное занятие.

– Ей тоже очень нравится ее работа.

– Для человеческой души полезно иметь кого-то или что-то, за что нужно нести ответственность. У наших аборигенов существует такой древний обычай. Когда юноша проходит обряд посвящения, достигнув возраста совершеннолетия, то, вопервых, его обрезают, а вовторых, ему вручается камень. На нашем языке он называется тжурунга. На камне выбит специальный знак, показывающий юноше, о чем именно ему следует заботиться и что беречь, находясь в дикой природе. Эти пустынные обширные места, не заселенные людьми, у нас в Австралии называют просто: буш. Молодому человеку может выпасть все, что угодно: источник воды, какая-нибудь священная пещера, или растение, или даже животное. Но, что бы это ни было, он обязан защитить и сберечь свой объект. Вот так в нашей пустынной глубинке, которую первые переселенцы окрестили «аутбэком», создавалась незримая людская цепь, в которой каждое звено отвечало за сохранность того, что ему было доверено беречь. Такая система помогала нашим племенам выживать, когда они странствовали по этому пустынному аутбэку.

– Невероятная история! – выдохнула я восхищенно. – Получается, что традиции – вещь чрезвычайно полезная и нужная. Но этот камень, как его? Тжу… его только юношам вручали?

– Тжурунга. Да, этот камень имеют право носить при себе только мужчины. Женщинам и детям не разрешается даже прикасаться к нему.

– Но это же несправедливо.

– Наверное, – пожала плечами Крисси. – Но у нас, у женщин, тоже есть священные традиции, отличные от тех, что соблюдают мужчины. Когда мне исполнилось тринадцать лет, бабушка взяла меня на природу и изрядно потаскала по бушу, можно сказать, до усрачки… Однако я приобрела просто потрясающий опыт. Научилась распознавать насекомых, находить с помощью специальной палки-копалки воду, выкапывать съедобные коренья и насекомых. Бабушка показала мне, какие растения можно есть, а какие – нет и как именно их употреблять в пищу. А еще, – слегка подергала себя за уши Крисси, – когда я снова вернулась к прежней городской жизни, то оказалось, что слух мой настолько обострился, что я могу расслышать, как чихнул человек на другом конце улицы, и точно определить, кто этот человек. Находясь в буше, мы напряженно вслушивались в каждый звук, пытаясь определить, откуда исходит опасность. Журчание воды поблизости, приглушенные голоса людей на расстоянии, все это – ориентиры, помогающие нам вернуться назад, к своим семьям.

– Потрясающе интересно! Обожаю слушать такие истории.