От босса беременна Рин Скай

Глава 45

КРИСТИНА

Господи, как хорошо-то, а!

Гуляем с Ангелиной по парку. Погода — шикарная! Тепло, но солнце спряталось за тучки, от скошенной травы веет свежестью, а от запаха цветов: люпинов и цветущего клевера, сладко замирает сердце.

— Почему ты решила мне помочь, Геля? — мы останавливаемся у ларька с мороженным и напитками, покупаем себе большие вафельные рожки.

— Потому что мы с тобой скоро породнимся, — отвечает она загадочно. — Хотя, не только поэтому.

— В смысле? Как это породнимся?

Надкусываю хрустящую вафлю. Фисташковый пломбир приятно охлаждает желудок.

— Наши детки будут двоюродными братьями. Или сестрами. Поэтому мы должны держаться вместе — все же родная кровь.

Мороженное едва ли попадает в нужное горло.

— Ты… тытожебеременна?! — ошарашено спрашиваю я, и таки давлюсь кашлем.

— Да, Кристин, — кивает Геля. — Умудрилась «залететь» от своего босса. О таком не многим расскажешь. Поймут только те, кто попал в подобную ситуацию.

— Боже… ну и дела… — бормочу я. — А Кирилл Захарович… он в курсе?!

— Да, Кристин. — мрачнеет Ангелина.

— И? И что? Вы поженитесь?

— Ха! — невесело хмыкает девушка, — как бы не так!

— А ребеночка он признает?

— Ой, Кристин, не спрашивай! Хотя… у нас с тобой сегодня день откровений, так что, таки да: спрашивай! Не признает он! Точнее, так: он верит, что малыш от него. Вот только до последнего на аборт гнал! — вспыхивает Ангелина. — Я запомню ему это, Кристин! Спали мы оба, по обоюдному согласию. Я его в кровать не тащила, и не я виновата, что у него лошадиные размеры, рвущие резиновые изделия!

Я краснею. Меня обдает таким жаром, что сейчас мороженное расплавится в моих руках. Потому что отчетливо представляю себе Михаила. Обнаженного. И вот у него там такой размер, что ни один контрацептив не выдержит… Ох, хотя чему я удивляюсь? Они — братья, а значит похожи друг на друга не только лицами.

— То есть, ни я, ни малыш не виноваты в анатомии своего папочки, — Ангелина не замечает моего состояния, — и я не спущу ему с рук его колкие словечки!

— Какой у тебя срок, Ангелин? — мне по-женски интересно, как протекает беременность у другой девушки.

— Тринадцатая неделя, Крис. А у тебя?

— Ты не поверишь! — восклицаю я. — И у меня тринадцатая! А животиков у нас пока не видно.

— Ничего, вырастут животы, — усмехается Ангелина, — от таких гигантов детки тоже будут немаленькие. А мы с тобой мелкие, Кристин, так что сто процентов, слоников выносим и родим.

Улыбаюсь этим мыслям. Несмотря на то, что я скрываю от брата и его жены свою беременность, мне очень хочется, чтобы животик отрос. Ведь это так… это так… потрясающе!

— Сколько совпадений, Кристин! Только представь: мы забеременели с тобой в одно и то же время от родных братьев! Прикинь, если родим в один день?

— Можно будет совместные дни рождения устраивать! В один детский сад ходить, а потом в школу! — начинаю мечтать я с улыбкой на лице.

Мне так хорошо! Давно такого не было. Это настоящая эйфория, когда встречаешь настоящую подругу, единомышленника и соратника в одном лице.

— Крис, а ты случайно не на корпоративе с Михаилом Захаровичем, того самого? — вдруг интересуется Геля.

Моментально мрачнею. При одной мысли об этом кровь стынет в жилах. Возвращаюсь в состояние страха и паники.

— Крис, давай сядем. Ты побледнела вся. Тебе неприятно? Не рассказывай, если не хочешь.

Геля берет меня под руку и ведет к свободной скамейке в тени раскидистых деревьев.

— Я вот, например, на корпоративе. Соблазнил он меня. А я, дурочка, уши развесила и позволила себя соблазнить, — Геля говорит быстро, будто старается загладить свою вину за неудачный вопрос.

Сижу в ступоре. В густых кронах деревьев заливаются птицы, шумит ветер, где-то слышится детский смех, рядом болтает подруга, а мне становится холодно.

— Кристин, он что тебя, силой взял? — обалдевает подруга от моей реакции.

— Я… я не знаю, Ангелина… — роняю рожок из ослабевших пальцев на вымощенную плиткой дорожку парка.

Моментально около нас собирается стая голубей — у них настоящий пломбирный пир.

— В смысле, не знаешь? — настораживается Геля. — Нет, подруга, давай рассказывай! Не хорошо это, если наш гендир такой подонок!

И я рассказываю. Сквозь боль и слезы. Как меня сначала сдернули с корпоратива. Как запугивали в машине Воронов и Пузырев, как обвинили в хищении крупной суммы, а потом Михаил Захарович привез меня в офис, в свой кабинет и заставил раздеться.

— Он был пьян, Гель. Не в себе. Я его таким никогда не видела.

— Разве это оправдание той мерзости?! Он делал тебе больно, Крис?

— Нет, нет, Гель, но я была напугана, в полном ступоре от обвинений, и от него самого… понимаешь… я — серая мышь, обычная девчонка из бухгалтерии, а он — он шикарный мужчина, генеральный директор всей компании… я вообще не понимаю, как он посмотрел на меня в таком ракурсе!

— Ты красавица, Кристина! Видно, насколько сильно он втрескался в тебя! Но это не отменяет того, что к сексу он тебя принудил! Ты говорила ему «нет»?

— Нет… у меня связки голосовые парализовало. Я просто лежала под ним и позволяла ему делать все, что он хотел… я даже не сопротивлялась, Ангелин и я… — краснею еще больше, еще гуще, — я… мне было хорошо. Впервые в жизни. С ним я испыталаэто, не смотря на страх. Понимаешь, я жила с парнем. Я не была невинной девушкой до Михаила Захаровича… но. Но мой бывший парень никогда! Никогда не доводил меня до пика! До Воронова я и не знала, что такое оргазм.

— Ну и дела… Даже мороженное есть расхотелось. — бормочет Геля, выкидывая рожок в урну.

— Понимаешь, я смотрела на него… как на картинку! Как на кинозвезду, недосягаемую и далекую. Я даже думать боялась, боялась дышать в его сторону, а потом случился корпоратив, беременность, его тотальное нежелание примиряться с ней. Он гнал меня на аборт, Геля! Орал, оскорблял и запугивал. Но как я убью свою маленькую крошечку, если уже люблю ее больше жизни?!

— Кристина, он влюблен в тебя по уши! Не зря он по пьяни на тебя полез! Правильно говорят, что у трезвого на уме — то у пьяного в действии. Я же видела все это время, как он на тебя смотрел! Он влюбился как мальчишка, но сам пока не поймет этого чувства, поэтому пугается и отрицает. Ему скорую помощь вызывали, в день твоего отлета.

Округляю глаза. Да неужели?!

— У него давление поднялось, кровь из носа хреначила!

Вспоминаю красные капли на его рубашке, когда видела его в последний раз.

— Ему было физически плохо без тебя! Он напивался каждую ночь, а на утро естественно был никакущим. Кирилл ему даже морду бил, чтобы в сознание привести. А ты говоришь, на аборт он тебя гнал. Это на словах он такой бессердечный, а на деле с ребеночка пылинки сдувать станет!

Мне дико слушать про то, как серьезный взрослый мужчина из-за любви к какой-то бухгалтерше-воровке рискует многомиллионным контрактом и творит всю эту дикость. Тем не менее, это так. Ангелина врать не станет.

— Но, Кристина, тут важно не его поведение, а твое отношение к отцу своего ребенка. Все же на корпоративе он поступил как мудак. Хоть это и не было насилием в классическом понимании, и ты даже испытала эйфорию, но он тебя принудил, и это отвратительно. У вас сейчас есть все шансы, чтобы примириться и быть вместе, но только тебе решать, хочешь ты этого, или нет. Простишь ли ты ему все прегрешения, или поставишь жирную точку в ваших отношениях.

Задумываюсь. Плачу. Не обращаю внимания на прохожих, не вижу ничего вокруг. Я скучаю. Я дико скучаю по этому мерзавцу! По его запаху, твердому как сталь телу, по вечно недовольной физиономии… Мне так его не хватает!

— Я обижена, Ангелина. Он сильно обидел меня! Изранил всю. Душу вынул. Сердце растоптал, но… я не могу без него! Не могу, Геля!

Глава 46

МИХАИЛ ВОРОНОВ

Восемь недель спустя

— Ах ты ж сука паскудная!!! — реву я, глядя в монитор Кирилла в его кабинете.

Я настолько зол, что готов убивать. Да, я уже представляю, как отп… отметелю Пузыря, отобью ему почки и печень, а потом, потом сомкну ладони на его дряблой гусиной шее и… с наслаждением переламывая позвонки отправлю его к праотцам! И старую фурию Ольгу Васильевну — его подельницу, туда же отправлю!

— Почему ты мне сразу не сказал, Кирилл?! — реву я, во второй раз пересматривая запись видеонаблюдения на которой Ольга Васильевна проникает в приемную Тани, открывает сейф, тырит факсимиле, которое безмозглая секретарша даже не брала в Сочи, а через некоторое время возвращает его обратно.

— Мы проверяли факты, Миш. Раскрыли целую приступную серию махинаций. Ты и так был не в менозе, и мы не хотели делать необдуманных шагов.

— Кто это «мы»?! — рявкаю я. — Кто вообще додумался их раскусить?!

— Ангелина. — не без гордости сообщает братец. — Давай, Миш, садись, остынь немного. Плеснуть тебе коньяка?

— Нет! Какой нахер коньяк?! Я невинную девушку из-за этого обидел, понимаешь? — шарахаю с досады кулаком по столу.

— Понимаю. — усмехается Кирилл, — но все ведь исправить можно?

Опускаюсь на диван в зоне отдыха кабинета Кирилла. Запускаю пятерню в волосы и начинаю яростно орудовать там, вороша тщательно уложенную прическу.

Какой же идиот!!! Какой же я придурок!!! Господи, она ни в чем не виновата! Жертва, невинная, чистая девочка, а я — мудак, конченный придурок!

Я не видел ее с того самого вечера, когда отослал из Сочи. Я места себе не находил. Пытался забыть ее. Выкинуть из головы, вычеркнуть из сердца, но это невозможно!

Да я чуть контракт не прое… хорошо, что Кирилл взял на себя все проблемы с этим связанные.

А потом я взял себя в руки. Внешне, конечно, ибо внутренне был подавлен полностью. Мы отослали секретарш, и вдвоем с Кириллом остались разруливать ситуацию. Кирилл тоже вскоре вернулся в Москву — Ангелина чувствовала себя не очень, а я вот оттягивал момент возвращения. Прилетел накануне, а зря! Надо было возвращаться как можно скорее, и тогда бы я еще раньше узнал правду про Овечкину.

— Брат. Слушай сюда. — мрачно говорю я. — Ангелина — мой личный ангел-хранитель.

— Чего это твой! — недобро прищуривается Кирюха.

— Мой, потому что подарила мне надежду и веру в порядочных женщин! И если, ты, засранец такой, ее упустишь, то будешь самым последним куском придурка, понял?!

— А… в этом смысле, — с облегчением усмехается братец.

— Конечно в этом! Хотя… если бы мое сердце не украла одна маленькая овечка, я бы поборолся с тобой за ее руку.

— Иди нахер! — ладони брата стискиваются в кулаки.

— Сам иди. Говорю же, что целиком и полностью втюрился в Кристину! Но! — делаю многозначительную паузу. — Если ты хоть раз обидишь Ангелину, если я увижу хоть одну слезинку на ее лице, я тебя урою!! Клянусь, урою!

* * *

— Спасибо тебе, Ангелина! — выхожу из кабинета в приемную девушки.

— Не за что. — помощница Кирилла строга ко мне.

Она очаровательна: животик уже заметно выпирает, и Геля перестала его скрывать. Наоборот подчеркивает сарафанами и прочей свободной одеждой. У Кристины сейчас должен быть такой же животик, и я безумно хочу зацеловать его, и всю Кристину, чтобы…

Трясу головой. Внимательно оглядываю девушку.

— Ангелина. Ты раскрыла преступления Пузырева и его подельницы. Об этом ты узнала от Кристины, не так ли?

— Это не имеет значения. — Ангелина продолжает что-то набирать на компьютере, демонстративно игнорируя меня.

— Геля, ты общаешься сейчас с Кристиной? — спрашиваю ее напрямую.

— Да, бывает.

— Так, уже хорошо, просто отлично! Скажи, как она сейчас?

— А как вы сами думаете? — задает девушка встречный вопрос.

Я поднимаюсь, подхожу к двери, запираю ее на ключ со внутренней стороны. Возвращаюсь к столу Гели, разваливаюсь на стуле, приставленном к нему. Упираю локти в колени, и понуро свешиваю голову.

— Я — идиот, Геля.

Девушка кивает. Черт.

— Как она? Скажи, пожалуйста, я должен знать!

— Она обижена на вас, Михаил Захарович. Вы сделали ей больно.

Ох, черт, морщусь, как от зубной боли. Знаю, как сильно сглупил.

— Она просила вам кое-что передать.

— Да? И что же? — встрепенаюсь я, точно разбуженный орел.

Ангелина поднимается, подходит к большому сейфу. Отпирает его и вынимает… покупки! Те самые вещи, что я купил Кристине в торговом центре.

— Нахер они мне нужны! — бурчу я.

Геля пожимает плечами.

— Там еще драгоценности в коробочке. Проверьте.

Ох, моя маленькая гордая девочка. Вернула мне все, до последней нитки. И золотые побрякушки не взяла, хотя я приказывал ей носить их постоянно! Ничего ей от меня не надо.

— Как мне ее вернуть, Гель? — спрашиваю совет от отчаяния.

Ангелина вновь пожимает плечами.

— Вы — мужчина, вы и думайте.

— Я не знаю, как! — со злостью захлопываю коробку с украшениями. — Я — грубиян и хам! Я не умею в эти ваши нежные женские штучки! Ненавижу сюси-муси, понимаешь?

— Придется полюбить. — разводит руками Ангелина. — Конечно, шпынять, унижать и оскорблять девушку легче, чем принимать ее такой какая она есть, чем защищать, уважать и любить.

— Млять!

— Вы сильно обидели ее, Михаил Захарович. Ранили, причинили боль. Даже не представляю, что вам надо сделать, чтобы завоевать ее вновь.

— Ты сама сказала только что, что я должен принять ее такой, какая она есть — скромной, нежной, ранимой, я буду ее защищать, заботиться о ней и ребенке, тогда у меня будет шанс, Ангелина?

— Ну вы сначала начните все это делать… только полегче, Михаил Захарович, не напирайте! Она боится вас. Никому не нужна агрессивная забота и принудительная защита. Делайте все, что в ваших силах, но оставьте право выбора за ней. И если она сделает его в вашу пользу — значит вы все сделали правильно. С нами, с девушками, полегче надо. Понежнее. — говорит, а сама улыбается — рыжая лисичка.

— Понял.

— Пузырева с Ольгой Васильевной пальцем не трогайте.

— А вот с этим я уже без советов разберусь!

— Знаю я, как вы разберетесь! — не ведется Ангелина на мою агрессию. — Не стоит о них руки марать — вам еще малого воспитывать. С ними пусть полиция разбирается. Вот тут уже на адвокатах не скупитесь. Пусть засадят их по полной программе, чтобы другим неповадно было!

С восхищением гляжу на избранницу своего брата. Как же ему чертовски повезло с ней! А он не ценит, идиот, как и я когда-то не ценил Кристину! Но теперь все будет по-другому! По-другому, сказал!

Глава 47

КРИСТИНА

— С ребенком все хорошо, доктор? — спрашиваю я у узистки, которая сосредоточенно вглядывается в экран монитора.

— Все отлично, — улыбается врач. — Ребенок развивается гармонично, соответствует сроку беременности. Воды чистые, отслоек не наблюдаю. Посмотрите на экран, малыш передает вам привет. — узистка разворачивает монитор в мою сторону, и я вижу ручку, крохотную, с крохотными очаровательными пальчиками.

Так вот ты какой, мой сладкий малыш! Вот чем ты поглаживаешь и пинаешь меня изнутри.

Шевелюшки я почувствовала недавно, и теперь наслаждаюсь каждым толчочком и пиночком своего малютки.

Улыбаюсь. Я счастлива. И пусть я не нашла приличную работу, перебиваюсь лишь сменами посудомойки в ближайшем ресторанчике, но ни за что не променяю своего малыша на все богатства мира! И если бы у меня был выбор вернуться в начало беременности и изменить свою судьбу, я бы оставила все как есть.

— Хотите узнать пол малыша? — слышу я голос узистки.

— Конечно хочу! — спохватываюсь я. Со всеми этими хорошими новостями о том, что с малышом все в порядке, я забываю о главной интриге. Хотя, я одинаково буду рада и сыну, и дочери. Лишь бы с ними было все в порядке.

— У вас девочка. — улыбается врач.

— Девочка?! — я удивлена. Думала, что от такого мужчины как Михаил могут только сыновья получаться, ан нет. Он одарил меня принцессой. — Девочка… мне не верится…

— Вы не рады?

— Еще как рада! — горячо заверяю. — Просто… думаю на счет отца ее ребенка. Сомневаюсь, что он будет в восторге от дочери.

— Я вас умоляю! — усмехается узистка, — Все мужики одинаковые, сначала нос воротят от девочек, а потом оторваться от них не могут! На руках носят.

Этот не будет. Врач просто плохо знает Михаила. Хотя ему вообще до моей беременности нет никакого дела.

Поднимаюсь с кушетки, вытираю округлившийся животик от геля. Двадцать одна неделя уже. Беременность хорошо видна и мне стали уступать место в маршрутках. Надя с Витей конечно поорали, когда все стало очевидным, но я прописана в той квартире, и продолжаю проживать на их диване в гостиной. Не знаю, куда я принесу малышку после роддома. Надя категорически против моего с ребенком проживания у них. Но еще впереди половина срока, придумаю что-нибудь.

— Вот, держите ваши результаты, — отдает мне узистка бумаги. — Жду вас теперь на третьем скрининге.

Забираю результаты узи, прощаюсь с милой женщиной. Так, у меня еще сегодня куча дел — нужно приготовить ужин на всех, а потом бежать в кафе на смену. Поэтому быстро семеню по узкому длинному коридору нашей местной женской консультации.

Почти не смотрю на тех, кто сидит на лавочках в ожидании своей очереди. На удивление сегодня аншлаг из беременных.

Я почти выбегаю на улицу, как проход мне преграждает огромная медвежеподобная мужская фигура.

Еще толком не успевая его рассмотреть, уже нутром чую, кто именно закрыл мне путь.

Застываю как вкопанная, замираю от страха, а потом начинаю пятиться мелкими шажочками вглубь здания.

Я не готова его видеть. Я не хочу его видеть. Поначалу хотела, но теперь почти забыла, почти выкинула его из своего сердца… и вот он тут. Что ему вообще здесь надо?

— Кристина! — срывающимся баритоном называет меня по имени. — Подожди.

Надвигается на меня как скала. Сколько времени я его не видела! Больше двух месяцев. Он изменился. Стал еще мощнее, еще злее, еще решительней.

Хватаюсь за животик. Малышка начинает пинаться — чувствует своего отца, не иначе. А он смотрит, взглядом пожирает мое сокровище.

— Дайте пройти! — сердито сдвигаю брови к переносице.

— Я хотел поговорить с тобой. — все так же пялится на мой живот.

— Аборт на таком сроке уже не сделать. — мстительно заявляю. — Так что нам не о чем разговаривать!

Говорим мы достаточно громко, и конечно все взгляды беременных посетительниц направлены на нас.

— Причем тут аборт, Кристина? Я хотел извиниться перед тобой!

Да ну! А за что? Стою в ступоре.

— Н…не стоит. — шаг вперед, хочу обойти его, но в узком коридоре сделать это проблематично. — Пустите!

— Кристина, прости меня пожалуйста, я был полным идиотом!

— Тише вы, на нас все смотрят! — сержусь я.

— Похер мне на всех! — хмыкает Михаил, и вдруг подается ко мне.

Его руки бережно обхватывают мой живот, а сам бывший босс опускается на одно колено. Его голова теперь на уровне малыша, и вдруг незадачливый папаша сначала упирается лбом в живот, а потом и вовсе целует его через ткань платья.

— Михаил Захарович! Вы сума сошли? — шиплю я. — Встаньте немедленно! Что за цирк вы устроили?!

— Прости меня, малыш, — разговаривает Михаил с дочкой, — я обидел тебя и твою маму, но хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя! Я буду заботиться о тебе, и о твоей маме. Буду защищать вас, любить и буду рядом. Всегда.

Я в полном обалдении от действий Михаила. Я могла ожидать от него всего что угодно, но только не этого…

Малышка видимо тоже удивилась вниманию папочки и начала пинать его ладони.

— Шевелится!!! — в полном восхищении Михаил смотрит на меня, а потом снова на живот. — Кристина! Мой сын шевелится!

Вид у Михаила Захаровича полностью укуренный. Впервые в жизни вижу его таким придурковато-растерянным.

— Ну конечно, ребенок живой внутри! Что вас удивляет?! — восклицаю я.

— Сынок… сыночек мой! — нежно баритонит Михаил, продолжая кайфовать от шевелений малышки.

Стою в ступоре и поверить не могу, что Воронов снизошел до меня, и теперь стоя на коленях вымаливает у нас с доченькой прощения.

— О, а вот и счастливый папочка! — около нас останавливается узистка. Та самая, из кабинета.

— Еще какой счастливый! — Михаил все же поднимается с колен, в присутствии постороннего.

— Вы уже сообщили ему пол ребенка? — уточняет женщина.

— Э-э-э… — теряюсь я.

— У вас будет девочка! Представляете, какая удача?! — сделав свое черное дело, узистка теряет к нам всякий интерес.

С ужасом смотрю на Михаила Захаровича. На его реакцию.

— Как девочка, Кристина? Она сказала девочка? Но… у нас же сын будет… — бестолково бормочет Воронов.

Мне ужасно неприятно. Я так и знала! Не нужны ему девочки. Ну и ничего, без него как-нибудь проживем!

Пользуясь его замешательством, я таки проскальзываю к выходу и быстрым шагом покидаю женскую консультацию.