От босса беременна Рин Скай

Глава 38

МИХАИЛ ВОРОНОВ

М-да… не такую я представлял себе поездку с Овечкиной. С этой беременностью она стала хрупкой и ранимой. Чуть что сразу в слезы, не держит удар. Моя бывшая жена Эвелина послала бы меня уже раз сто, а Кристина развешивает нюни. Мне не нравится ни один из этих сюжетов. Эвелина была слишком наглой — Кристина скромная до зубного скрежета. Не понимаю, что мне еще нужно?!

Но мне не хочется сильно расстраивать и абьюзить девушку. Ей явно плохо. Низкое давление — не шутки. Поэтому, когда мы наконец добираемся до отеля, я решаю оставить ее в номере отдыхать до завтра.

— Зарезервирован стандартный номер на имя Овечкиной Кристины, — строит мне глазки рецепшионистка.

— Угу. — хмыкаю я. — Пусть, но вещи ее доставьте в мой номер.

Кристина ошарашено поворачивается на меня.

— Но… — пытается слабо возразить, краснея, точно букет, который она сжимает в руках.

— Без «но»! — жестко выдаю я.

Рецепшионистка заполняет бумаги, а Кристина тянет меня за рукав в сторону.

— Чего тебе еще? — бурчу я.

— Ну знаете ли, Михаил Захарович! — сверкает мое несчастье на меня зелеными глазами, — Это уже слишком! Я не буду спать в вашем номере! Я не буду спать с вами!

— Тихо! — рычу я. — Думаешь, я с тобой спать собираюсь?!

Кристина розовеет еще больше. Лучше уж так, а то была до этого бледно-зеленой.

— Ты вон на ногах не стоишь, а если ночью плохо станет?! — продолжаю злится я ее тупости и недальновидности.

— Пусть вы считаете, что я глупая и несамостоятельная, — вдруг упирается мое парнокопытное всеми копытами, — но я с вами в одну постель не лягу!

Удивленно смотрю на Овечкину. Усмехаюсь. Тоже мне, бунтарка мелкая нашлась.

— Я тебя в свою постель не пущу. — мстительно приговариваю. — Теплое местечко еще заслужить надо.

А теперь кровь отливает от лица Кристины. Она покачивается, прикрывает глаза. Надеюсь это не мой отказ в интиме подкосил ее?

— Вот видишь! — ловлю ее за локоть. — мне не нравится твое состояние. Если тебе и ночью станет плохо, то я хотя бы вызову врача.

— Подпишите пожалуйста, здесь и здесь. — отвлекает меня от Овечкиной администратор.

Молча ставлю росчерки.

— А это ваша ключ-карта. Хорошего вам вечера! — светится белоснежной улыбкой сотрудница отеля.

Коротко киваю. Хватаю Овечкину за локоть.

— Пошли! У меня еще ужин деловой предстоит, а ты мне мозги сушишь!

Отпираю дверь ключ-картой. Обычный президентский номер. Огромный, роскошный, но ничего в нем примечательного на мой взгляд нет.

Но Кристинины колдовские глаза расширяются в изумлении. Обомлевшим от роскоши взглядом она осматривает дорогие старинные люстры, свешивающиеся с потолков, вычурную мебель и прочие атрибуты богатства. Нищая девчонка, ни евшая в своей жизни ничего слаще морковки сейчас с детским восхищением прикасается к предметам роскоши.

Разувается, чтобы ступить на светлый персидский ковер. Ей даже в голову не придет, что по натуральному покрытию можно ходить в обуви — оно легко чистится от загрязнений. Проходит к мебели, рассматривает удобные кресла, проводит рукой по выключенному камину.

Напрягаюсь. Сглатываю вязкую слюну. Перед глазами мигом проносится жаркая сцена у камина. Тонкие пальцы Кристины, зарытые в мои волосы, ее стройные бедра, обхватывающие мои. Младший друг дергается в штанах. Черт, нет, только не сейчас!

— Нравится? — подхожу к ней ближе.

Кристина кивает, боязливо пятится от меня. Сто процентов, она чувствует мое напряжение и избегает его. Я, млять, тоже должен его избегать! Я реально притащил ее в этот номер только ради безопасности, а не ради того самого! А теперь бессовестно имею ее в своих мыслях в разных позах и ракурсах. Озабоченный придурок, млять!

— Давай, в кровать! — голос мой выходит гулким, хриплым.

— Что?! — ошарашенно краснеет Кристина.

— Ты глухая, блин?

— Я… нет, мы договорились с вами… — Кристина выставляет вперед мой букет, словно щитом загораживается от меня.

— Кристина, ты — реально озабоченная! — рычу я, но понимаю, что просто перевожу стрелки, потому что озабоченный из нас двоих в этой паре как раз я. — Выкини свой веник, и марш в кровать! У тебя давление, млять, низкое! С тобой сексом заниматься — все равно что с резиновой куклой! А я предпочитаю живых людей, усекла?!

Какого хера я несу? Близость Овечкиной отключает мою способность думать напрочь.

— Я душ приму и лягу, — пищит девушка. — Вы идите, у вас же дела!

Я напряжен до такой степени, что готов силой затащить ее в постель, и лечь рядом, терзать не выпуская, пока не насыщусь. Пока она стоит, я тоже могу держать себя в руках, но если начнет двигаться, то у меня сорвёт стоп-кран. Дебильное состояние. Я не могу себя контролировать. Я сдерживаюсь из самых последних сил. Я презираю эту девчонку и хочу ее так, что кровь закипает в жилах, и пузырьками бьет в мозг, поджигая самый древний из мужских инстинктов — размножение.

Телефон. В кармане оживает мобильных. Ух, хоть что-то немного снижает градус напряжения, которое едва ли не достигло предела.

— Миш, ты где? — интересуется Кирилл.

— Щас буду.

Кидаю трубку в карман. Разворачиваюсь от Овечкиной, и силой воли приказываю себе уйти, пока не наделал глупостей.

— Михаил Захарович! — летит тихое в спину.

Застываю как вкопанный. В жилах вновь закипает кровь. Что же ты делаешь, овечка глупая, я же тебя сейчас копьем своим проткну, на вертел насажу и…

— Чего тебе?! — рычу сквозь силу. Не оборачиваюсь. Не то насажу! Насажу и отжарю…

Глава 39

КРИСТИНА

Проваливаюсь в сон, но тут же выныриваю из него. Кто-то возится с дверью. Президентский номер — огромен, но сон мой очень чуток.

Взгляд падает на старинные настенные часы — три утра. Нет, не только провалилась я в сон, а спала довольно много. После ухода гендира я немного отдохнула, приняла душ и спустилась вниз — поужинать. Малой ведь растет в животике и требует еды. А потом я легла на диване в гостиной и отрубилась.

Но теперь звук у двери меня тревожит.

Приоткрываю один глаз. В темноте вижу, как огромная фигура гендира заглядывает в гостиную. Тут же зажмуриваюсь крепко-крепко. Не хочу ему показывать, что проснулась. Не хочу с ним разговаривать, просто не знаю, о чем.

Все-так три часа утра уже. Вряд ли деловой ужин затянулся так надолго. Наверняка Михаил Захарович продолжил ночь в более интересной ему компании. Может даже с девушкой какой был… Так, стоп, Кристина, а вот это уже не твое дело.

Чувствую, что Воронов в комнате. Хоть сейчас и темно, но все равно стараюсь не шевелить веками, чтобы он не догадался. Чувствую его жаркий взгляд на моем лице, на губах. Радуюсь, что после душа переоделась в просторную футболку и шорты, но вот бюстгальтера не надевала. Мои соски под тонкой тканью восстают как по команде, едва я чувствую, как его взгляд спускается именно туда. Шорты мои тоже короткие, едва прикрывают попу… руки страсть как чешутся, подтянуть их пониже, чтобы ненароком не обнажили ягодицы.

Гендир шумно вздыхает, а потом я чувствую его руки на моем теле. Хочу уже распахнуть глаза и вскрикнуть, забиться в его руках, но чувствую, как они перехватывают меня под позвоночником и под бедрами — мужчина поднимает меня с дивана. Но лишь для того, чтобы перенести еще куда-то. Скорее всего на кровать.

На диване мне было удобно — он совершенно новый, комфортный — не чета тому продавленному монстру, на котором я поселилась дома у Нади и Вити. Но вот кровать, а вернее ортопедический матрас — просто кайф для моего многострадального позвоночника…

Тем временем, гендир укладывает меня на матрас. Заботливо устраивает голову на подушку. Наклоняется к моему лицу. Его дыхание настолько близко, что я чувствую, как оно обжигает мне губы.

Я чувствую запах алкоголя и сильной мятной жвачки. Алексей, мой бывший, никогда не старался освежить свое дыхание ради меня, сколько бы дешевого пива он не пил, и сколько бы сигарет он не выкурил. А вот Михаил, хоть и выпил, но постарался сделать так, чтобы противно мне не было.

Его губы касаются моего виска, а нос зарывается в волосы. Гендир шумно вдыхает мой запах. Нюхает, что ли? Затем его теплые ладони касаются моего живота. Через футболку, очень осторожно, чтобы не спровоцировать приступ щекотки.

Мужчина нежно поглаживает мой пока еще впалый живот. Отчетливо чувствую, как его дыхание спускается вниз, обжигая шею, потом линию декольте, и наконец его губы накрываю мой животик через футболку.

У меня аж дух захватывает! Он целует нашего малыша! Да, черт возьми! Он это делает! Целует нашего сынишку, или доченьку, иначе как еще объяснить его странные действия?!

Хорошо, что я притворилась спящей, иначе никогда бы не узнала, что он принял своего ребеночка…

И как мне теперь дальше вести себя с ним? Вот был бы у меня кто-то с кем бы я могла посоветоваться. А то все самой думать надо. А так бы не помешало доброе мнение со стороны.

Конечно, я не рассчитываю, что стану женой Михаила Захаровича. Он — закоренелый шовинист и женщин ненавидит лютой ненавистью. Но я была бы только «за» если бы он видился с малышом, хотя бы так, как он виддится со своим сыном от первого брака.

Все эти мысли хоть немного отвлекают меня от дрожжи, которая рождается от прикосновений и дыхания мужчины.

— Ты — самая красивая. — вдруг шепчет он. — Но почему ты? Почему?

На этом вопросе речь Михаила обрывается. Он накрывает меня одеялом, подтыкает его, как заботливая мама в детстве, и удаляется из комнаты.

Не допустит он меня до своей постели, ага, как же? Сам вот на диван в гостиную пошел, но мне уступил удобный матрас.

* * *

— Вставай, — треплет меня за плечо гендир.

— М-м-м… — просыпаюсь я, и сладко потягиваюсь на удобном матрасе.

Выспалась я просто отлично! Ничего у меня не болит, как после ночи на том самом диване у брата и его жены, меня не тошнит, а аппетит просто зверский.

— Поторапливайся, тебе еще нужно перекусить! — хмурится гендир.

Сам Михаил Захарович уже одетый в деловой костюм и галстук присаживается на постель. Упирает руки в колени, поглядывает на меня.

Кидаю взгляд на часы — восемь. Ого, опаздываем немного.

— Я могу не кушать. — вру я, — сейчас быстро соберусь и можем ехать.

Приподнимаюсь на постели, натянув одеяло до подбородка. Почему-то мне очень стыдно представать перед Вороновым в одной футболке, особенно после того, что произошло между нами ночью.

Резко кружится голова, и я падаю обратно.

— Что с тобой? — напрягается Михаил. — Плохо? Тошнит?

— Немного. — признаюсь я.

— Ты еще собираешься без завтрака на встречу ехать?! — гендир хоть и рычит, но в его голосе слышатся тревожные нотки. — Лежи, я заказал завтрак, сейчас принесу тебе в постель.

Смотрю на него во все глаза. Он серьезно?! Он мне сейчас еду принесет? Сам? Гендир огромной строительной компании, миллиардер, акула бизнеса будет прислуживать мне? Обычной нищей девчонке из бухгалтерии?!

Но именно это он и собирается делать. Встает, выходит.

Я пытаюсь снова приподняться. Уже боязливо. Не хочу быть слабой, но токсикоз заставляет, ничего с ним не поделаешь.

Михаил Захарович появляется с через минуту с подносом. На подносе дымится в тарелке овсяная каша… причем не обычная, быстрорастворимая из пакетика, а на молоке, приправленная орехами и сухофруктами. Пахнет она очень аппетитно, и ни в какое сравнение не идет с отвратительной манной кашей от Нади.

Так же на подносе в подставке сваренное яйцо, галеты, сырная тарелка, мясная, масленка, оливки, и кусочки фруктов. Все выглядит так вкусно и аппетитно, что я сглатываю.

— Кушай хорошо, Овечкина! — приказывает мне Михаил. — У меня для тебя кое-что приготовлено на сегодня.

Смотрю на него во все глаза. Босс не перестает меня удивлять.

— Что именно?

— Узнаешь. — загадочно отвечает он. — Но советую взять с собой купальник.

— Мы что, плавать будем? — еще больше ошарашиваюсь я.

— Мы в Сочи, Овечкина. Конечно же мы будем кататься на лыжах. — хмыкает мужчина.

Издевается. Юмор у гендира специфичный. Но сладкое предвкушение окутывает меня с головой. Я никогда не плавала. Как-то всю жизнь не до того было. Ну и конечно не видела моря… максимум пруды, озера и речки.

— Ешь, Овечкина! Мечтать потом будешь!

— Можно мне кофе? — прошу я, потому что не наблюдаю ни одного напитка, чтобы запить все эти аппетитные закуски.

— Нет! — вредничает гендир. — Кофе тебе нельзя. Ты — беременна, а кофе плохо влияет на нервную систему. Родишь крикуна, потом сама будешь страдать!

— Эмм… — снова удивляюсь я мыслям гендира. Ему то что до того, каким родится ребенок? Он его воспитывать собирается?

— Я принесу тебе сок. Какой будешь, яблочный? Или апельсиновый?

И тут я понимаю, что умру, если не попью томатный.

— Можно томатный? Очень хочу!

Босс хмурится, вытаскивая телефон.

— Сейчас принесут томатный. Еще что-нибудь, Кристина?

Я очень хочу, чтобы он перестал меня оскорблять и подкалывать, но никогда ему в этом не признаюсь, поэтому молча туплю глаза.

— Кушай, Овечкина, — приносит он мне бокал, наполненный красной мякотью томата, — а то на тебя смотреть страшно: кости да кожа.

— То-то же вы мне ночью про мою красоту говорили. — вырывается из моего рта.

Прикусываю губу. Ну вот зачем я это взболтнула?

— Мало ли что я по пьяни нес? — совсем не злится босс. — Ты веришь всему что слышишь, Овечкина? Как ты с такой наивностью до сих пор выжила в этом мире?

Глава 40

КРИСТИНА

Деловая встреча получается очень жаркой и насыщенной. Полдня мы проводим в одном из новеньких бизнес-центров Сочи, в переговорной на самом последнем этаже. Вид тут открывается такой, что дух захватывает: разноцветный веселый город, горы и изломанная линия побережья. Хочется снять с себя деловой костюм, юбку и блузку, под которыми на мне надет купальник, и броситься на пляж, на раскаленный песок и скорее окунуться в теплую морскую воду…

Купальник, кстати мне мал, зря я его не примерила тогда, и теперь он больно впивается мне грудь, и перерезает линию бикини… но я терплю. Другого то все равно нет.

Уже успела пожалеть сто раз, что надела его сразу — побоялась, что негде будет переодеться, и прочие глупости.

На переговорах меня почти не замечают: весь удар на себя берут боссы и Ангелина. Наш деловой партнер Эмир Юнусов — настоящий восточный принц: у него яркая внешность, красивое тело, рост, манеры и прочее просто великолепно! Вижу, как у Тани мелко подрагивают руки, и пылают красным уши, едва она поднимает на Юнусова свой взгляд. Рядом с ним она даже перестает реагировать на Михаила Захаровича. Тот тоже ее особо не замечает, весь в работе, деловой и сосредоточенный.

Теперь я понимаю, почему именно Михаил Захарович занимает главенствующую позицию в нашей кампании — он спокоен, надежен и харизматичен. Расположил к себе Юнусова, не заискивая, а общаясь на равных, как со старым другом.

Я не совсем понимаю, зачем во всем этом участвую именно я, потому что меня никто ни о чем не спрашивает, да и я не сведущая в переговорах высшего уровня, но рада, что могу присутствовать на них и понаблюдать за руководством в действии.

В полдень большие боссы приходят к тому, что не мешало бы пообедать, а затем продолжить обсуждение.

— С вашего позволения, — поднимается Михаил, — присоединюсь к вам на втором раунде переговоров.

— Как вам будет угодно, — сверкая белозубой улыбкой поднимается во весь свой исполинский рост Эмир Юнусов. — В свою очередь с вашего позволения, приглашаю вашу команду отобедать в моем собственном ресторане в центре Сочи.

Татьяна вспыхивает еще больше, ерзает в кресле, нервно закусывая нижнюю губу.

— С удовольствием! — присоединяется к вставшим Кирилл Захарович. — Тогда едем на ланч, а после встречаемся вновь в половине третьего.

Мужчины кивают, жмут друг другу руки, а затем Михаил разворачивается, в упор смотрит на меня, кивком головы указывает на дверь.

— Устала? — интересуется он, оборачиваясь на семенящую за ним меня.

— Нет. Я просто просидела все это время. — признаюсь честно.

Потому что этот его вопрос может запросто оказаться обычной шпилькой.

— Зачем вы взяли меня в поездку? Ума не приложу.

— Прикладывать тут нечего. Особенно, когда этого ума нет, да, Овечкина? — прищуривается гендир.

Вспыхиваю. Злюсь. Опять он издевается надо мной?

— Ошибаетесь, Михаил Захарович. Ум у меня есть. — зло выдаю я. — Вы же сами говорили, что не каждая достойна вашей постели. А я мало того, что сплю там вместо вас, так еще вы меня ведете куда-то, чтобы сюрприз сделать, чтобы порадовать. А вы правда уверены, что у меня мозгов нет?

Гендир останавливается у роскошной машины бизнес-класса, открывает дверь, и кивает мне:

— Садись давай, самая умная!

Едем, а душа моя просто летает, от того что смогла дать ему отпор, а он на этот отпор отреагировал весьма положительно.

Не знаю, куда именно он меня везет, но водитель тормозит около причала, где в небольших бухтах расположены белоснежные яхты всех размеров и мастей.

— Вы яхту арендовали? — выходим мы из автомобиля на залитый солнцем пирс.

— Купил. — хмыкает Михаил.

У меня аж дух захватывает! Ничего себе! Яхты покупает вот так запросто! А яхта-то красивая, белоснежная, напоминает чайку в морской пене.

— Идем, Овечкина! — протягивает мне руку гендир. — Будешь первой женщиной на борту!

* * *

Яхта отчаливает от берега, а у меня детский восторг! Надо ли говорить, что это моя первая морская прогулка? Никогда раньше со мной не случалось ничего подобного!

— Пойдем! — Михаил осторожно, но решительно берет меня за руку. Ведет на палубу. Здесь под навесом накрыт стол. Какие-то блюда, скрытые под стеклянными крышками, нарезанные фрукты, овощи, сладости. Из напитков тут натуральные соки, охлаждающиеся в ведерках со льдом и коктейли с витыми трубочками и дольками лайма.

Несмотря на жару, от моря веет прохладой. Мы поднимаемся к самой кромке яхты, и я с восторгом гляжу на отдаляющийся от нас берег и город. Волны разбиваются о борт яхты, разбрызгивая соленую воду. Я подхожу ближе некуда, буквально вжимаюсь в борт, чтобы подставить лицо этим брызгам и освежиться.

Чувствую мужское стальное тело позади меня. Михаил подошел так близко, что чувствую его жаркое дыхание на своей шее.

— Нравится? — от его бархатного, медового баритона у меня мурашки бегут по позвоночнику.

— Очень! — признаюсь я. — Даже не верится. Вчера я задыхалась в душной Москве, а сегодня уже плаваю по морю на яхте с миллиардером!

— Хм. — хмыкает миллиардер. — Мне импонирует твоя честность, Кристина.

Михаил отходит от меня, а я с удивлением оборачиваюсь на него. Неужели похвалил?

Воронов, тем временем, стягивает с себя петлю галстука. Пиджак он оставил еще в автомобиле, а сейчас начинает неспешно расстегивать рубашку.

Мои щеки опаляет жаром. Мне бы глаза отвести от крупного раскаченного мужского торса, покрытого брутальными татуировками, кубиками пресса и густой темной порослью, но я не могу. В горле пересыхает, в низу живота закручивается тугой узел.

Мужчина лишь поправляет солнечные очки, а затем берется за пряжку ремня.

Сглатываю образовавшийся ком в горле. Это что еще за стриптиз такой об босса? Еще одно движение, и гендир вжикает молнией, стаскивая брюки с мускулистых бедер.

У него татуировки и там… Но я смотрю не на них. Не могу отвести обалдевшего взгляда от белоснежных плавок, прикрывающих его крепкие ягодицы и внушительное мужское достоинство.

— Что смотришь, Овечкина? — играет густыми бровями Михаил Захарович, якобы загорая на солнце, но на самом деле отчаянно красуясь передо мной.

— Вы… вы что делаете?! — срывается мой голос. — Оденьтесь немедленно!

— Мы на яхте, милая. Мне и тут в удавке сидеть?

— М-милая…?! — дрожит мой голосок.

— Раздевайся, красотка! Хоть загоришь немного на настоящем южном солнце!

Так вот для чего он приказал мне утром надеть купальник!

— Я… а есть где переодеться? — испуганно спрашиваю я. Я ему подобного стриптиза устраивать не собираюсь.

— Есть. — рычит гендир. — Прямо тут. Хватит идиотничать, Овечкина! У нас не так много времени, чтобы тратить его на твои страхи и комплексы!

— Ну уж нет! Я спущусь в каюту! — я уже поняла, что спорить с гендиром можно, а еще точнее, нужно. Поэтому просто так идти у него на поводу не хочу.

— Ну-ну. — гендир опускается на белоснежный шезлонг, захватив с собой коктейль с соломенкой, и откидывается на него в расслабленной позе, широко расставив бедра.

Мне снова стыдно от его фривольной позы. Мужчина, одним словом. Ни одной женщине не придет в голову развалиться в подобной позе.

Неловко спускаюсь в каюту. Тут хоть и прохладно, но наверху гораздо более приятно и свежо. Я стаскиваю с себя вещи, и оставшись в одном тесном купальнике, вылезаю наверх.

Гендир, в это время пивший коктейль сначала внимательно пялится на меня, а потом закашливается, подавившись напитком.

— Овечкина! Кха! Это что такое, мать твою???

Мне самой стыдно и неловко. Налившаяся от беременности грудь буквально выпрыгивает из верха, а бикини трещат на округлившихся бедрах. Чувствую себя голой под жадным мужским взором.

— Ты решила взять с собой этот купальник?! Да из него сиськи и попка наружу выпрыгивают! А если бы мы всей компанией отправились на пляж с Юнусовым, ты бы тоже перед ним своими прелестями трясла?!

Юнусов от Тани взгляд не отводит, Кирилл Захарович от Ангелины, главбух вообще уже импотент старый наверняка. Поэтому вряд ли бы на меня кто-то из посторонних мужчин обратил хоть какое-то внимание, но дело сейчас в другом: