От босса беременна Рин Скай

Глава 35

КРИСТИНА

В аэропорт мы с Михаилом Захаровичем прибываем самыми последними. Ангелину и Татьяну замечаю сразу. Махаю им.

— Кристина, давай к нам! — весело улыбается Таня, но как только замечает хмурого гендира, уголки ее губ тут же ползут вниз.

Боится его. Его все боятся. Ангелина почтительно здоровается с главным боссом. Тот приветливо кивает ей. Похоже, из все троих Михаил Захарович более благосклонен именно к ней.

Хотя он всю дорогу квохтал надо мной, точно наседка. И окна опускал-поднимал, и кондиционер включал-выключал, и воды предлагал. Честно говоря, меня эта его забота очень напрягает. И в то же время напрягает, когда он ко мне безразличен. Вот и чего мне надо от мужчины? И так плохо, и эдак. Ты уж определись, Кристинка со своими хотелками!

— Я сейчас. — бледнеет Ангелина. — Приглядите за моими вещами.

На низких каблуках девушка быстро удаляется в сторону женского туалета. Кирилл Захарович внимательно провожает ее взглядом, продолжая разговаривать с Михаилом и Пузыревым.

— Вот твой билет, Кристина — протягивает мне распечатку Таня, — Пузырев приказал оформить тебе эконом-класс. — говорит таким тоном, будто он на меня кредит в банке оформил.

— Какая разница! — беспечно отмахиваюсь я. — Лететь недолго, да и вообще, я первый раз на самолете буду.

— Все остальные летят бизнесом. — тупит глаза Таня.

— И даже ты с Ангелиной? — удивляюсь я.

— Да, Кристин. — краснеет девушка. — Это приказ Гавриила Генриховича. Поэтому тебя сразу предупреждаю. Чтобы тебе обидно не было.

Я в небольшом замешательстве. Мне немного неприятно, будто они все небожители, а я недостойна их, но с другой стороны, это такая ерунда, всего два часа, так что расстраиваться не стоит.

— Невзлюбил он тебя, Кристин.

— Мне все равно на Гэгэ, — отмахиваюсь я. — Не велика беда. Чай не мажорка, в экономе полечу.

Михаил Захарович хоть и общается с братом и главбухом, но глаза его нет-нет, да и мазнут по мне. Особенно когда они смеются громко, какой-то мужской шутке. Где-то я читала, что когда человек смеется, то он рефлекторно смотрит на того, кто ему нравится. Вспоминаю это и ругаю себя. Ну к чему я это вспомнила?! Воронов меня терпеть не может. Это очевидно.

Кирилл Захарович, тоже поглядывает на нас, но без интереса. Будто высматривает кого-то. Потом отделяется от мужчин, подходит к нам.

— Где Ангелина Павловна? — интересуется.

— Она… — мнется Таня.

— Она вышла. — прихожу к ней на помощь. — Попросила нас приглядеть за ее вещами.

— Ясно. — коротко кивает Кирилл. Решительно направляется в сторону туалетов.

Хм… Странное у них поведение.

Как-то резко мне становится душно. Зал ожидания будто суживается, давит стенами, становится невыносимо маленьким, жарким, а толпа и гомон возрастают многократно.

— Кристин, что с тобой? Ты резко побледнела. — переживает за меня Таня. — Может, воды будешь? У меня есть лишняя бутылочка.

— Да, Тань, наверно буду.

— Вот, держи, присаживайся. — указывает она мне на жесткую плетенную скамью.

Я жадно пью воду, а Таня машет на меня распечатанным билетом.

— Что тут происходит? — раздается баритон Воронова.

Таня ойкает и подскакивает от страха. Михаил вытесняет ее из поля моего зрения.

— Кристин? — интересуется встревоженно. — Что случилось?

— Резко плохо стало. — тяжело дышу я. — сейчас пройдет. Мне уже полегче.

Гендир резко садится на корточки, занимая все поле моего зрения. Его сосредоточенное лицо колышется передо мной, рядом с ним летают черные точки.

— Дыши, Кристина, вот так. — слышу я его голос.

А потом чувствую, как он нежно дотрагивается до моей руки, поглаживает запястье, пытаясь нащупать пульс. Сердце мое от его внезапных манипуляций начинает колотиться еще сильнее. По рукам бегают мурашки, спускаясь по спине вниз, до копчика.

— Отойдите от нас! — рычит он на Таню, а потом голос его резко смягчается, когда он обращается ко мне: — у тебя пульс зашкаливает. Все еще боишься полета? Вот глупая! — выдавливает из себя улыбку. — Не бойся, я же сказал, что со мной тебе нечего бояться.

Хочу ему возразить, что не боюсь и не волнуюсь, но тут тошнота так резко подступает к горлу, что я подскакиваю со скамейки и отчаянно вырываюсь, чтобы не испачкать достопочтенного гендира.

— Куда ты? — удивленно смотрит он на мои трепыхания и попытки вырваться.

— Тошнит. — бледнею я. — Отпустите! Мне надо в туалет!!!

Глава 36

КРИСТИНА

— Рады приветствовать вас на нашем борту! — улыбается нам стюардесса.

Я все еще не могу отойти от приступа тошноты. Коленки мелко подрагивают, чувствую слабость в теле. Ну ничего, сейчас сяду, и несколько часов отдохну.

Михаил Захарович незаметно кладет свою руку на мою поясницу, когда мы идем в толпе пассажиров. Прощаю ему это, ведь он так заботливо поддерживал меня, когда я корчилась над унитазом. Там же мы встретились с Ангелиной и Кириллом Захаровичем, но, понятное дело, мы были слишком заняты моей проблемой, чтобы придавать неожиданной встрече какое-то значение.

— Не трясись, возьми себя в руки, — опаляет мое ухо бархатный баритон босса.

От его голоса по телу бегут мурашки. И дрожь в коленках лишь усиливается.

— Ваши посадочные талоны, пожалуйста! — доходит до нас очередь к стюардессе.

Вороновы, Пузырев, Ангелина и Таня протягивают свои билеты в бизнес-класс.

— Отлично, проходите сюда! — расплывается в улыбке девушка. — Ваш талончик! — обращается ко мне.

Даю. Снова чувствую, как меня ободряюще обвивает рука гендира.

— А вам девушка, сюда, ваше место двадцать один «Б».

— В смысле? — рычит гендир, сжимая меня еще сильнее. — Девушка летит с нами!

— Нет, простите, господин, но у девушки место в посадочном талоне двадцать один «Б», вот, взгляните сами.

Гендир нехотя убирает руки с моей поясницы. Берет мой посадочный талон. Всматривается в него с мгновение, а потом грозно рычит на весь самолет:

— Что за хрень?! Кто брал билеты?!

Таня вздрагивает и становится белее крыла самолета. Гэгэ втягивает без того короткую шею.

— Кристина! — обращается ко мне. — Ты знала об том?

— Узнала, когда приехала в аэропорт. — спокойно поясняю я. — Все в порядке, Михаил Захарович…

— Нихера не в порядке! — продолжает возмущаться мужчина. — Какого хрена вообще? — оборачивается на Таню. — Ты билеты перепутала?! Не удивительно, безмозглая ты курица! И что нам теперь делать?!

— Сожалею, господин, но вы обязаны занять свои места согласно посадочным талонам. — бегают растерянно глаза стюардессы.

— Она! — указывает на меня гендир, — полетит со мной! И меня не волнует, что мы там должны, а что нет.

От злости Михаил идет пятнами. Из ушей разве что пар не валит…

— Таня!!! Какого хера? Ты взяла билеты, вот и вали в эконом!

На Тане лица нет. Я знаю, что она не виновата. Да и честно говоря, конфликт выеденного яйца не стоит.

— Я уволю тебя, безмозглую курицу! — рычит он, прессуя Таню по полной программе.

Мне так жаль невинную девушку, что я уже сама открываю рот, чтобы заступиться за нее, но тут Таня сдавленно шепчет:

— Это приказ Гавриила Генриховича.

— Что?! — ошарашенно поворачивается гендир на Гэгэ.

Тот уже остался без шеи. Жирная голова просто лежит на покатых плечах, точно на подносе. Маленькие поросячьи глазки бегают из стороны в сторону под лупами очков.

— Какого хера, Гаврила?!

— Простите, Михаил Захар… р… рович… — начинает резко заикаться говнюк, — я подумал, что нам нужно экономить наши средства и…

— Почему ты решил сэкономить на Овечкиной? — ошарашено интересуется Михаил.

— Ну а на ком еще? — дрожит голос главбуха.

— Ну с…ка, я тебя в…у! — тихо рычит Михаил Захарович.

Главбух уже готов сквозь землю провалиться, но мне его нисколечко не жаль. Говорят, не рой другому яму… Так оно и происходит.

— Простите, господин, но нужно занять места, мне очень жаль, вы задерживаете посадку других пассажиров. — тихо тупит глаза стюардесса.

— Михаил Захарович, ничего страшного. — чтобы прошептать ему это, мне приходится подняться на цыпочки, ибо босс — высоченный мужчина.

Говорю ему это почти касаясь его уха, и отчетливо замечаю как по его руке, забитой татуировки, встают дыбом темный густой волос.

Он оборачивается на меня и смотрит так странно, так горячо, что я смущаюсь в конец.

— Пойду на свое место. — отбираю у него посадочный талон.

— Мы сейчас рассядемся, и я что-нибудь придумаю. — гендир словно делает мне внушение.

Затем, так же незаметно для остальных поглаживает меня по спине, будто ободряет.

Со всех ног несусь к своему ряду.

Ох… полетала — грущу я, едва замечая, что место мое располагается посередине. У окна расположилась мамочка с грудным ребенком, который разрывается плачем на весь салон, а у прохода восседает огромный толстяк с мокрыми воняющими подмышками.

Запах, как и крик смердит на весь салон, и, казалось бы, что меня уже вывернуло пять минут назад, но нет, тошнота снова подступает к горлу.

— Садитесь! — другая стюардесса, уже менее радушна чем встречавшая нас рявкает на меня. — Девушка, не занимайте проход!

— А-а-а!!! — заливается малыш.

Сажусь рядом с ним, ободряюще улыбаюсь. Мама вовсю пытается успокоить малыша, но пока безрезультатно. Тут же на меня наваливается потный мужик. Я зажата меж двух огней. И какой из них хуже, не понимаю. Меня тошнит, перед глазами летают мушки.

Вот теперь я прекрасно осознаю коварство Гавриила. Сидит там небось на широком удобном кресле, когда я ощущаю себя сосиской в тесте.

Ну ничего. Потерплю. Час пятьдесят. Лететь-то всего ничего на самом деле.

Пассажиры рассаживаются. Вскоре проход пустеет, а самолет начинает легкое движение назад. Нам всем показывают фильм с инструкцией безопасности. Я почти смирюсь со своим положением, как замечаю в проходе знакомую высоченную фигуру.

Михаил Захарович! Он не оставил, не забыл про меня! За ним семенит давешняя стюардесса и Гэгэ.

— Ну, если девушка не против, то, в принципе, можно и поменяться. — бормочет борт-проводница.

— Девушка не против! — рявкает за меня Воронов.

— И вы, господин Пузырев не против? — уточняет стюардесса.

— Он только «за»! — рявкает еще сильнее гендир.

Пузырев идет красными пятнами. Мне даже становится его немного жаль. Его сейчас кондрашка хватит. Малыш горько плачет на весь салон, мужик воняет потом. У Гэгэ выступает испарина на лбу.

— Овечкина, чего сидим? Кого ждем? — злится Михаил. — Пропустите девушку! — рявкает он на потного мужика.

Смотрю на овеивающего от будущих соседей главбуха и внутри меня раздается злорадный хохот.

Поспешно вскакиваю с места и оказываюсь вжатой в крепкое тело Михаила. Дышу им, потому что это единственный приятный запах во всем салоне. Воронов сжимает меня еще сильнее. В узком тесном проходе самолета это не выглядит пошло или двусмысленно, и Михаил пользуется этим в полном объёме.

— Хорошего полета, Гаврила Генрихович. — ухмыляется гендир.

— Очень мило с вашей стороны, что вы решили уступить мне свое место. — вырывается из моего рта.

Михаил одобрительно качает головой.

— Молодец, Овечкина! Учишься стоять за себя!

— А-а-а!!! — орет ребенок.

— Кха-кха! — кашляет на весь салон потный мужик.

Оборачиваюсь на них и последнее, что вижу — злое и недовольное лицо главбуха, зажатого меж орущим ребенком и пухлым мужиком. Учитывая то, что сам Гэгэ больше меня раза в три, я от души желаю ему хорошего и комфортного перелета!

Глава 37

КРИСТИНА

В салоне бизнес-класса намного более просторно, чем в экономе, и хотя бы есть, чем дышать. Татьяна сидит отдельно. На ее лице торжество. Она ободряюще подмигивает мне и показывает большим пальцем вверх. Наверняка ее тоже возмущает гадкое поведение Гэгэ.

Ангелина сидит рядом с Кириллом Захаровичем. Ей явно не до наших разборок. Девушка бледная, какая-то зеленая. Исполнительный директор машет на нее свернутым журналом. На его лице растерянная сосредоточенность.

— У окна сядешь? — рычит мне в ухо Михаил Захарович.

— Ох, не знаю. — признаюсь я. — Мне нужен открытый доступ к туалету. Вдруг затошнит?

Михаил критически оглядывает меня с ног до головы.

— Сейчас тошнит? Голова кружится? Где-то болит?

— Сейчас нет. — признаюсь я. — Но это накатывает в одну секунду.

— Ясно, Овечкина, садись к окну, если что, я пропущу тебя.

Сажусь, пристёгиваюсь. Самолет уже во всю набирает скорость. Устраиваюсь поудобнее. Мне так волнительно! Это мой первый полет, я безумно боюсь, и в то же время ощущаю дикий драйв в крови.

Самолет разгоняется до точки невозврата, и… происходит чудо. Огромная железная птица отрывается от земли. Это просто неописуемый детский восторг! Я лечу! Даже не верится! Но потом самолет делает резкий крен, и мне становится страшно. Холодок идет по позвоночнику, неприятно приподнимая мои волоски.

— Дай руку! — командует Михаил.

И сам, не дожидаясь моей ответной реакции отыскивает и крепко сдавливает мою ладонь.

У меня слова застывают в горле. Самолет делает второй крен, другой стороной, выравниваясь таким образом.

— Не дрейфь, Овечкина! — голос босса перерыкивает рев мотора. — Все нормально. Мы летим одной из самых надежных авиакомпаний.

И я верю ему. Мне и впрямь не страшно, пока он держит меня за руку. Откидываюсь в кресле назад, прикрываю глаза. У меня закладывает уши.

— Глотай! — сквозь вакуум слышу баритон Воронова, — Несколько раз сглотни и не забывай дышать!

Босс разминает мои пальцы, переплетает их со своими, поглаживает подушечкой мое запястье.

— Опять у тебя пульс зашкаливает! — тревожно констатирует он. — Сердце не болит?

— Нет. — как я ему скажу, что пульс у меня зашкаливает именно от него, а не от полета?!

— Надо тебя на обследование отправить. Это не очень хорошо для ребенка. Ему может не хватать кислорода, а это — плохо. Очень плохо.

В полном шоке открываю глаза на Михаила. Он снова упоминает ребенка?! Ему не безразлична моя беременность?! Но у него же было другое мнение на этот счет? Передумал? Принял мое положение? Принял существование ребенка в его жизни?

Самолет немного выравнивается, продолжает набирать высоту. По проходу пролетает Ангелина, а следом за ней проносится Кирилл Захарович. Оба спешат в кабинку туалета. Благо, она еще свободная.

— Видишь, не одной тебе плохо. — ухмыляется Михаил.

Я открываю глаза, и меня начинает мутить. Боже, только не это!

— Тошнит? — замечает мое состояние Михаил.

— Сейчас. — прошу я его помолчать. Прикрываю глазала, откидываюсь а спину кресла.

— Мне на плечо ложись, вот так. — Михаил уютно устраивает мою голову на своем предплечье.

Ерзаю, потому что мне не по себе. Мы же все таки у всех на виду, в салоне биззнес класса, и вдруг такое проявление интимности…

— Хватит ерзать, Овечкина! Лежи спокойно! — строго выговаривает мне босс.

А потом приобнимает меня, притягивает к себе, и поглаживает по противоположному плечу, прямо через одежду. Но все равно становится уютно, тепло, комфортно в его руках. Пригреваюсь, расслабляюсь и тошнота постепенно уходит. Кажется, словно малышу тоже уютно в объятиях отца.

Приоткрываю глаза. Ангелина с Кириллом проносятся в туалет уже по второму кругу. Михаил обнимает меня с совершенно каменным выражением на суровом лице, но вот сердце его тоже частит с ритмом.

— Простите, с вами все хорошо? — около нас оказывается стюардесса.

Вышколенная, вежливая, услужливая. Она и впрямь обеспокоена моим состоянием.