От босса беременна Рин Скай

Глава 48

КРИСТИНА

Всю ночь не могу спать. Ворочаюсь с бока на бок, пытаясь поудобнее устроить животик. Но на продавленном диване это выходит плохо. Духота мучает не хуже мыслей о Михаиле Захаровиче.

Как же я зла на него! Как мне больно и обидно за все те унижения, которым он подвергал меня! И как дешево звучат его слова раскаяния и любви. Не верю я ему. Слишком много боли он мне причинил. Не хочу снова довериться, и снова получить прибольный щелчок от него.

Спину ломит, живот тянет… нет, так больше лежать не могу. Поднимаюсь. Иду на цыпочках на кухню, чтобы воды попить. Щелкаю выключателем. Настенные часы показывают два.

На дворе прохладная осенняя ночь. А вот в маленькой хрущевке — душно. Выпиваю стакан воды, и иду к окну, чтобы открыть форточку. Взгляд невольно падает вниз — во двор. Привычные марки машин как всегда припаркованы вдоль детской площадки.

Но один джип выбивается из общего ряда. Огромная черна Бэха. Очень знакомая Бэха. Водительское стекло опущено из него не спеша курится вверх сигаретный дым.

Всматриваюсь до рези в глазах. И чем больше всматриваюсь, тем больше им не верю. Да ну! Ну не может быть такого!

Видимо, почувствовав мой взгляд, а может и увидев меня в окне, водительская дверь резко распахивается и оттуда вылезает… Воронов!

Обомлев до крайней степени моя челюсть ползет вниз.

— Кристина! — раздается на весь двор его охрипший от сигареты баритон. — Я за тобой приехал!

Вообще с дуба рухнул? — кручу пальцем у виска, со злостью захлопываю форточку, задергиваю штору и бегу выключить свет.

Он меня теперь караулить будет? До утра? Ему больше заняться нечем? Видимо, нечем, потому что факты говорят сами за себя: сейчас, в два часа ночи, мой бывший босс вместо того, чтобы крепко спать перед новым рабочим днем, стоит у меня под окнами. Приехал он за мной. Ха! А кто ему сказал, что я с ним поеду?!

* * *

Каждая новая смена в кафе дается мне тяжелее предыдущей. День ото дня проводить по двенадцать часов на ногах становится все труднее. Животик растет, нагрузка на позвоночник увеличивается, и приходя домой я обычно валюсь без ног. И без спины.

Вот и сейчас у меня одно единственное желание — стянуть с себя перчатки, увлажнить бедную кожу кремом для рук, и добраться до продавленного диванчика.

Получаю свою законную тысячу (мне платят в конце каждой смены), и любовно убираю ее в кошелек к другим купюрам. Я коплю. Малышке скоро понадобится много всего: кроватка, коляска, распашонки, подгузники и прочее-прочее. А рассчитывать я могу только на себя.

Переодеваюсь. Хватаю сумку и ползу домой. Работа у меня в пешей доступности, а вот этаж, на котором живу — пятый. Без лифта, разумеется. Не представляю, как буду забираться сюда на последнем сроке, когда сейчас, на экваторе беременности еле поднимаюсь по ступенькам. Ну ничего, Надя же как-то троих погодок выносила, родила и с колясками гуляла. Значит, и я смогу. Деваться мне все равно некуда. Выбор невелик.

Кое-как залезаю на пятый этаж. Открываю дверь своим ключом. Хм… в куче детских грязных кроссовок и взрослых стоптанных туфель красуются чьи-то новые мужские ботинки. Размера сорок пятого, не меньше. Очень дорогие на вид. От известного итальянского бренда.

В прихожей как обычно пахнет котлетами, но сегодня к этому запаху примешивается очень знакомый аромат мужского парфюма. На вешалке, куда я хочу повесить свою затрёпанную осеннюю ветровку висит черное мужское пальто, стильное, оно и источает тот самый умопомрачительный аромат.

Кто это к нам пожаловал?! К нам такие гости обычно не заходят. Что вообще происходит?!

Глава 49

МИХАИЛ ВОРОНОВ

В какой ужасной убогости могут жить люди… И я сейчас не про жителей хрущевок, нет. Сам далеко не из богатой семьи, но! Можно жить в бедности и не гадить, а можно…

Ох, ну и как тут бедная Кристина живет? Подъезд обшарпанный, лифта нет, воняет кошками… повсюду грязь, стены исписаны матерными словами. И тут она собирается рожать мою дочь?! Мою маленькую принцессу? Сюда принесет ее после роддома? Нет! Никогда не соглашусь на это!

Овечкина сама достойна лучшего, а уж моя доченька и подавно! Я — отец со стажем, у меня уже есть сын. Но дочь — это совершенно другое. Я в приятном удивлении нахожусь до сих пор! И мне надо будет как-то переосмысливать взаимоотношения с женским полом. Нужно будет научиться уважать и ценить женщин. Ради дочери я пойду на это. Всю жизнь меня окружают отбитые стервы — от матери начиная, и моей бывшей заканчивая. У меня не было сестры, не было какого достойного примера самоотверженной женщины, возможно поэтому я столько лет был отъявленным циником и женоненавистником, но ради дочери и Кристины я поменяюсь!

Всю сегодняшнюю ночь я провел в этом дворе. Я хотел забрать Кристину к себе из этого ада, и заберу. Рано или поздно. А пока проинспектирую квартиру, где она живет. Я не собираюсь давить на девушку, но все же буду мягко подталкивать ее к принятию правильного решения.

А правильное решение в этой ситуации может быть только одно: я возьму ее в жены, и наша дочь родится в законном браке! По-другому быть не может! Кристина и так половину беременности провела в ужасных условиях. Ей нужно снова лечь на полное обследование, чтобы помочь ребенку, если он недополучает каких-то важных элементов и витаминов.

Мой городской пентхаус плохо подходит для маленького ребенка. Нет, места там хоть отбавляй! Можно сделать шикарную детскую, развита вся инфраструктура, есть детская площадка и парк для прогулок. Но! Я не хочу, чтобы моя принцесса дышала загазованным воздухом мегаполиса!

Я всерьез занялся покупкой загородного дома в каком-нибудь тихом фешенебельном посёлке в Подмосковье и у меня уже есть несколько вариантов. Надо только взять в охапку Кристину и повозить ее, повыбивать лучшие варианты.

Поднимаюсь до пятого этажа. Кристинина дверь — самая обшарпанная. Звоню в сколотый звонок. Дверь распахивается. На пороге растрепанная женщина лет сорока. Неухоженная, в грязном халате, и с лопаткой в руке. По всей квартире воняет жаренными котлетами. Морщусь, но все же пересиливаю себя.

— Кристина Овечкина тут живет?

Женщина просвечивает меня взглядом точно рентгеном. Отмечает дорогие туфли, брендовый костюм, пальто, часы стоимостью этой квартиры, которые выглядывают из-под рукава пиджака.

— А вы кто? — спрашивает она в замешательстве.

— Отец ее ребенка.

То, с какой скоростью меняется выражение ее лица надо просто записывать на камеру. Потому что это — феноменальна.

— Что? Серьезно? Что? Правда? — тупо талдычит она, всматриваясь в меня еще сильнее. — Где ж она вас откапала-то? Чем же покорила, дуреха-неумеха?

— Я генеральный директор компании, где она работала.

— Ох, ек-макарек… — падает лопатка из ее рук. — Это Кристинка от вас умудрилась залететь? Ох ты ж, ексель-моксель! Витя!!! Ви-и-и-и-итя!!! — начинает орать бесноватая.

В коридоре появляется замученный лысеющий работяга средних лет.

— Что ты орешь, Надя! Здравствуйте! — протягивает он мне руку. — А вы к кому?

— Прикинь, Вить, — не дает мне рта раскрыть женщина, — это Кристинкин хахаль! — я морщусь, — начальник ейный! Он ее забрюхатил и…

— З-з-замолчи! — идет пятнами Витя. — Вы правда отец ребенка Кристины?

Киваю.

— Заходите. Сестра скоро придет.

А, значит Витя — ее брат. Да, я узнал, что она пока живет с семьей брата. Но это ненадолго. Скоро я ее заберу в нормальные условия.

Прохожу в пропитанную котлетным смрадом маленькую квартирку. На полу целая куча детских кроссовок. В квартирке чисто. Бедно, но пыли нигде не видно. На паласах ни крошки, вся верхняя одежда аккуратно висит на крючках. Разуваюсь, вешаю пальто. Прохожу в зал.

Тут все как в добрых советских традициях: палас на полу, ковер на стене, продавленный диван. Напротив стенка. Кажется, чехословацкая, под стеклом старый бабушкин сервиз. На фоне детские визги. Сколько же у них детей?

— Сколько человек вас тут проживает? — морщусь я.

— Дык мы с мужем, трое наших сыновей и ваша Кристина! — упирает руки в боки женщина.

— Надь, перестань. — краснеет за жены Витя. — Кристина — наша. Она с нами живет.

— Раз вы ее обрюхатели, значит — ваша! Забирайте ее побыстрее! — не унимается противная женщина. — Задолбала на нашем диване спать! Нас и так тут пятеро, мало того, что она сама шестая, так еще и в подоле принесет! Нет уж, сделали ей ребеночка — забирайте! Нам такого счастье не нужно!

— Надя! Заткнись! — уже не выдерживает Виктор.

А я смотрю на этот самый убогий диван. Как тут можно спать? Тем более беременной? Как тут можно жить с такой родственницей?

— Зачем вы сюда пришли? — мирно интересуется Виктор.

— Хочу забрать Кристину. — отвечаю честно и прямо. Мне юлить ни к чему и не перед кем.

— Куда вы ее хотите забрать?

— Пока в свой пентхаус. — глаза Нади разгораются алчным пламенем. — А потом куплю загородный дом, куда мы переедем.

— А какие у вас намерения? — видно, что брат переживает за Кристину. Ну хоть с ним ей повезло.

— Женюсь на ней.

— Вот видишь, Витя! — взвизгивает женщина, — Вечно этой профурсетке везет! То работает в хорошем месте, то ей командировочные дают и тряпки брендовые покупают, то в Сочи возят, то замуж миллиардеры берут!

…банный стыд! Пробиваю себе по лбу. Млять, какой же лютый звездец!

— Где сейчас работает Кристина? — выясняю я.

— Здесь не далеко, в кафе.

— Администратором, что ли? — хмыкаю я.

— Нет. Посудомойкой. Обычной посудомойкой.

Глава 50

КРИСТИНА

— Где тебя черти носят?! — выбегает ко мне на встречу Надя.

Вид у нее в край обалдевший, будто нашу квартирку кинозвезда посетила, не меньше.

— Кто там? — одними губами спрашиваю я.

— Миллиардер твой! За тобой приехал! Слаба богу, съедешь от нас!

Мне становится нехорошо. Неужели он здесь??? Мало ему караулить меня в машине у подъезда? Теперь он решил ворваться в квартиру?!

На ходу разворачиваюсь и бегу к выходу.

— А ну стоять! — рявкает Надя.

Несется ко мне наперерез, преграждает путь к двери.

— Быстро к нему пошла!

— Не хочу! Пусти, Надя! Видеть его не могу!

Боремся с Надей, но не сильно. Во-первых, у нас с ней разные весовые категории, во-вторых, я очень боюсь за животик. Наша потасовка привлекает мужчин.

— Кристина! — раздается до боли знакомый бархатный баритон.

Моя спина дергается. Я застываю, а потом разворачиваюсь.

Видеть этого красивого богатого миллиардера в нашей обшарпанной хрущевке так же нелепо и непривычно, словно вазу из китайского фарфора в курятнике.

— Что вам надо?! — рявкаю я, — Убирайтесь отсюда!

— Ты сбрендила, так разговаривать?! — визжит Надя, — А ну марш манатки свои собирать и на выход, с вещами!

— Надя, замолчи! — бросается к жене брат, — Пойдем на кухню, у тебя вон котлеты сгорели!

Смотрю на Витю, как на предателя.

— Не оставляй меня!

— Крис, это для твоего же блага! — Витя сгребает в охапку жену и толкает ее в сторону кухни. — Вам есть о чем поговорить. Да иди же ты, Надя! Молодые сами разберутся, без нас!

Михаил Захарович в один шаг сокращает расстояние между нами, и хватает за руку.

— Отстаньте! Отпустите! — брыкаюсь я.

— Кристин, я пришел поговорить.

— Говорите!

— Идем, сядем. Спокойно все обсудим. Ну чего ты как маленькая?

Мне жарко, душно, а еще я больше не могу стоять на ногах. Вздыхаю и еле плетусь до дивана. Сажусь. Рядом опускается Михаил. Под его тяжестью мой многострадальный диванчик надсадно крякает.

— И на этом ты спишь? — хмыкает Воронов.

— На чем есть, на том и сплю, Михаил Захарович. Меня выгнали с работы, знаете ли! За воровство! Вот только где наворованное? Нету? — зло развожу руками.

— Кристин, ну это не повод идти в посудомойки, — спокойно заявляет он.

— Не повод? Да вы охренели?! — закипаю я. — А куда мне было идти с животом? Кто бы меня взял беременную на приличную должность?!

Михаил пересаживается ближе, пытается приобнять меня.

— Не трогайте!

Воронов выставляет перед собой ладони: мол не будет.

— Кристин, я приехал за тобой. Собирай вещи, я подожду.

— Куда? — опешиваю я.

— Домой. — спокойно отвечает он.

— Ну уж нет. Я уже дома.

— Но это же не твоя квартира.

— Я тут прописана, и тут мой дом. А к вам я не поеду. — отодвигаюсь от него подальше.

— Почему? — не поймёт мужчина.

— Потому что вы выставите меня вон! С вещами! А мне с животом и с чемоданом потом по городу мыкаться!

— Нет, Кристина! Я никогда тебя не выставлю! Я причинил тебе боль. Знаю и раскаиваюсь в этом. Но наоборот хочу все исправить.

— Каким образом?

— Кристина, я хочу, чтобы ты жила со мной. Хочу заботиться о тебе, о нашей дочери. Тебе нет нужды работать, я буду обеспечивать тебя целиком и полностью. Ты сможешь посвятить всю себя малышке. Я куплю загородный особняк, чтобы вы дышали свежим воздухом. Будешь заниматься домом…

— Домработницу наймите! — злюсь я.

— Я не в том смысле, моя маленькая злючка, — ухмыляется белозубо, — ты сможешь выбрать и обставить наш дом по своему вкусу, так, как ты сама захочешь. У нас разумеется будут помощницы по дому и саду.

Я не верю ему. Не верю, и все.

— Подумай, Кристина.

— И думать нечего, Михаил Захарович. У меня есть работа и жилье. Мы с дочерью ни в чем не нуждаемся. Вы знаете, где выход. Вам пора.

Михаил тяжело дышит, Стискивает руки в кулаки. Сжимает и выдвигает вперед челюсть.

— Кристина. — голос его звучит обманчиво спокойно. — Ты в полном дерьме! Спишь на продавленном диване, работаешь посудомойкой по двенадцать часов в день на ногах за копейки. Живешь в чужой семье! Подумай хоть немного, о том, как ты будешь забираться на пятый этаж на девятом месяце беременности! Подумай о том, как будешь спускать и поднимать коляску с ребенком. Подумай, о том, как будешь работать после родов. Хоть немного, на один шаг вперед задумайся о своей жизни!

Прикрываю глаза. Тру переносицу. Обо всем этом я думаю чуть ли не каждую секунду, и все равно это лучше, чем сейчас поддаться искушению поехать с ним, а потом быть изгнанной за малейшую провинность.

— Я подумала, Михаил Захарович. — как можно спокойнее стараюсь донести свою мысль, — И решила, что мы с малышкой остаемся тут.

Михаил крепко жмурится. Делает глубокий вдох.

— Хорошо. Кристина. — соглашается он сквозь зубы, но глаз так и не открывает. — Но!

— Без «но»!

— Я отец нашей дочери, и поэтому будет «но»! — заявляет Михаил. — Завтра же здесь заменят диван на новый, удобный. Не спорь! — предупреждает он мою попытку. Ты обседаешься в той клинике, где лежала вначале на сохранении. Я оплачу твое лечение, и ты уйдешь из кафе.

— Из кафе я не уйду! — категорически заявляю я.

— Я буду полностью обеспечивать тебя.

— Не нужно.

— Ты — матьмоегоребенка, и я не хочу, чтобы ты мыла посуду за деньги, понимаешь?

Начинаю закипать.

— Вы можете покупать малышке фрукты и витамины, — соглашаюсь я, — но работу свою не брошу. Я хочу иметьстабильность, понимаете?

— Я понял тебя, Кристина, — поднимается Михаил. — Хочешь стабильность? Я тебе ее обеспечу.

— Посмотрим. — киваю я.

Михаил глядит на меня оценивающе. Задерживает взгляд на животике.

— Как она сегодня?

— Активная.

— Это хорошо, что вы у меня обе активные. — усмехается Воронов.

— Вам пора, Михаил Захарович.

Воронов нехотя идет к двери, забирает пальто с вешалки.

— Кристина. — негромко говорит он. — Я хочу, чтобы ты знала: мое предложение в силе. Дай мне знать, в любой момент, как только ты решишь, что готова принять его.

Глава 51

КРИСТИНА

Воронов не солгал, когда обещал новый диван. Его доставили к нам домой на следующее утро. Надя ахала и охала, порхая по трешке не в себе от счастья.

Вчера я получила от нее хорошенькую взбучку, когда до Нади дошло, что я не собираюсь уходить от них с отцом своего ребенка, но я была непоколебима.

В комплекте с диваном шли кресла, огромный плазменный телевизор — подарок от магазина (да-да, ага!) и не менее огромная корзина фруктов, с полным курсом витаминов для беременных. А еще на мою зарплатную карту с ночи упала крупная сумма денег.

Я звонила Михаилу Захаровичу в офис, чтобы возмутиться и вернуть ему деньги обратно, но он заявил, что это не мне, а дочери, поэтому мне пришлось заткнуться и сходить, купить нам с ней просторные платья, которые нигде не жмут, и верхнюю одежду, а то уже молния куртки не сходилась на пузике.

Мне было неприятно тратить деньги Михаила, но с другой стороны, он принимал самое активное участие в создании ребенка, и вполне логично, что он хочет обеспечить ему комфортное развитие.

А сейчас я стою на смене и перемываю у раковины кофейные кружки уже в трехсотый раз. Посетителей сегодня много, и менеджер подгоняет меня шевелиться быстрее.

Время близится к закрытию, и я еле стою на ногах. Такое чувство, что скоро вены вылезут от нагрузок. Наверно, Михаил прав, и мне уже пора отправлять себя в декретный отпуск, ибо до родов я попросту не выживу.

— Покажите мне ее! Я хочу ее видеть! — раздается противный взвизгивающий фальцет. — Я знаю, что эта овца тупая у вас работает! И это именно она так хреново моет чашки!

С удивлением оборачиваюсь на дебошира. Посуду я мою отлично, и могу поручиться за свою работу. А вот в лице наглого смутьяна я с изумлением узнаю Лешу! Моего бывшего, который избил меня вначале беременности!

— Вот я тебя и нашел, овца тупая! — обнажив в оскале желтые зубы бывший идет на меня. — Пузатая, значит. Не наврала мне. Решила своего приблудыша оставить! Я тебя сейчас проучу!

Роняю чашку на пол. Веер мелких осколков разлетается по кафелю. Леша продолжает идти на меня, и его зверская физиономия не предвещает ничего подобного. Я понимаю, что если он сейчас снова изобьет меня, то я просто потеряю ребеночка, ибо срок уже большой и опасный.

— Ну что, овца тупая, готова снова познакомиться с моим кулаком?

— А ты готов?! — гремит за его спиной рассерженный баритон.

— Что за х***ня?! — разворачивается в недоумении бывший, и тут же летит вниз со сломанным носом.

Михаил Захарович! Как он тут появился? Какая разница, как! Главное, что во-время! Главное, что защитил меня и своего ребеночка от этой мрази.

— Ну здарова, гавно! — поднимает Михаил Алексея за шкирку. — но только за тем, чтобы обрушить на него новый удар. — Давно я тебе хотел должок вернуть за мою женщину! Получай!

Михаил обстоятельно, и неторопливо избивает Алексея, не оставляя на том живого места. Больше и мощнее его раза в полтора, Миша метелит урода по почкам, печени, голове и паху. И мне, как ни странно, ни сколько не жаль этого сморчка.

— Еще раз, ты, х***ло, хоть на сто метров подберешься к ней — я убью тебя, с-ку! На ленты порежу, тварь!

Мразь хрипит и скулит на полу, захлебываясь кровью, Миша же, потеряв к отметеленному отморозку всякий интерес, подходит ко мне, отставляет от раковины и заглядывает в глаза:

— Как ты?

— Нормально. Он не успел ничего сделать.

— Именно поэтому он до сих пор жив, — ухмыляется Воронов. — Пойдем со мной, солнышко! — берет он меня за руку, и нежно, но настойчиво выводит из кухни.

— Не надо тебе этого всего, Кристина! Я же обеспечиваю тебя. Зачем ты мучаешь малышку нашу и себя убиваясь тут с этой посудой?

— Я… я работаю!

— Я знаю, — разговаривает он со мной, как с маленькой, — но тебе уже в декрет пора. Смотри, сколько отморозков тут ошивается. Я не всегда смогу быть рядом и защищать тебя. Не подвергай себя опасности! Ведь ты носишь моего малыша.

Миша говорит все это с такой нежностью и заботой в голосе, что я не могу не кивнуть.

— Ладно. Я уволюсь отсюда. Сама думала об этом сегодня.

Воронов облегченно выдыхает.

— Но, Михаил Захарович, я прошу вас не давить на меня. Я еще не готова быть с вами.

Лицо Миши снова мрачнеет.

— Значит, Кристина, я подожду, когда ты будешь готовой. Береги себя, и ее.

Воронов целует мою руку, треплет по животу, и выходит из кафе. С гордой выпрямленной спиной.

Может, зря я его так долго морозю? Мне ведь хорошо с ним. Я чувствую влечение к нему, особенно после того, как он сейчас быстро ушел, без особых уговоров. Я хочу побежать к нему, догнать и сказать, что согласна! Признаться в своих чувствах. Но потом отчетливо вспоминаю как долго он издевался надо мной, считал воровкой и не признавал мою беременность.

— Нет, Миша. Еще слишком рано. — беззвучно шевелятся мои губы. Я люблю тебя, но ты сделал мне больно. Не могу я тебе простить все это так быстро. Не могу, сказала!

ЭПИЛОГ

КРИСТИНА

— Рожаю. — слабым от схваток голосом хриплю в трубку, роняю телефон на грудь, стараюсь продышать схватку.

До самого конца не хотела сообщать Мише, что в роддоме. Хотела сообщить уже после родов, когда все самое страшное будет позади.

О, как же ненамного меня хватило!

— Дыши, дыши, милая. Вот так. Еще немного осталось. — подбадривает меня акушерка.

— Немного, это сколько? — лепечу я. — Часа два?

— Где-то так. — кивает женщина.